Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины.

Джине и Оскару.

I. Суть мужская.

Как быть мужчиной.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Хватит валяться без дела. Вставай и эволюционируй!

Пенис, два яичка и Y-хромосома могут быть у кого угодно. Конечно, быть мужчиной можно с чисто технической точки зрения, но в нынешние времена этого уже недостаточно. Будь мужчиной на все сто – от пяток до макушки. Как гласил некогда девиз армии США: «Будь всем, чем можешь быть». Будь один в поле воин. Будь «альфой» в человеческой стае, да и «омегой» тоже. Ты, дорогой сэр, венец творения. Пока еще. Так что не облажайся.

Наш мир – это царство человеческое, и тебе по силам им править. Работай головой. Рискуй и выигрывай. Не сдавайся без боя. Громко спрашивай, четко отвечай. Выкладывай как есть. Была не была и будь что будет. Пошли всех подальше. Не криви душой. Выложись по полной. Взялся – ходи. Сказано – сделано. Обещал – выполни. Бей не в бровь, а в глаз. Не вали с больной головы на здоровую. И в конечном итоге сделай что-то такое, за что тебя будут помнить.

«Познай самого себя», – сказал Сократ. «Будь собой. Все прочие роли уже заняты», – сказал Оскар Уайльд. «Не иди на поводу ни у святого, ни у философа, а будь человеком», – сказал Мэтью Арнольд. «Человек – это то, что должно преодолеть», – сказал Ницше. А я говорю: «Чего ты дожидаешься, мужик? Действуй!».

Заслуженно или незаслуженно, человек всегда считал себя существом особенным. Мы мним себя довольно точными копиями Бога. Но слишком уж часто мы, оказавшись в затруднительном положении, ожидаем, что предполагаемый создатель немедленно бросится нам на выручку. Это неприемлемо! Как отметил Марк Твен: «Человек – единственное животное, умеющее краснеть и которому это бывает нужно». В соответствии с нашим предполагаемым руководством по эксплуатации мы, будучи венцом творения, должны править планетой и всеми ее обитателями. И тот факт, что у нас все это не очень-то хорошо получается, – это лишняя причина стараться посильнее. Если вдруг с небес к нам спустится Бог (я этого не ожидаю), похожий на строгого спецназовского инструктора в милю ростом (а это мне бы понравилось), мы должны быть готовы крикнуть, вытянувшись по стойке смирно: «Виноват, сэр, но я сделал все, что мог, сэр!».

...

«Человек – единственное животное, умеющее краснеть и которому это бывает нужно».

Марк Твен.

В действительности быть мужчиной – это значит быть и стать всем, чем может быть и стать мужчина. Эволюция – это дело для нас. При правильном стечении обстоятельств и при надлежащем старании мужчина может быть больше, чем просто мужчиной: он может быть джентльменом, спортсменом, изобретателем, художником, философом, бардом, волшебником или героем. Иной думает, что можно стать даже божеством, но это – отдельный разговор.

Эта книга – всего лишь подборка соображений на предмет того, как быть мужчиной… лучше, чем раньше. Шаг за шагом. Вперед или, может быть, назад, в зависимости от ситуации.

Мир меняется очень быстро. Человек, как говорит нам наука, меняется медленно. Чтобы превратить нас в то, чем мы являемся сегодня, природе понадобилось миллион лет. Десять тысяч лет она придумывала волосы в носу, еще десять тысяч оттачивала механизм солнечного загара. Да, нам пришлось пройти долгий путь, чтобы обрести характеристики, гарантирующие выживание даже в самых сложных условиях. Но все эти суперсложные механизмы жизнеобеспечения не помогут нам выбраться из той засады, в которую мы угодили сегодня! Наша песенка спета. Весь мир уже трясет от нашего присутствия. В результате теперь нам нужно все внимательнее и внимательнее следить за тем, как надо адаптироваться к сложившейся ситуации, учитывать все достоинства и недостатки наших веками формировавшихся организмов и управлять ими во все более и более враждебной среде обитания.

Во времена Гомера один отдельный человек вполне мог знать ровно столько же, сколько все человечество, взятое как биологический вид. Ну, скажем так, почти все. Короли, вожди и жрецы служили депозитариями знаний и коллективной мудрости своих племен и народов. Герои общались с богами и иногда даже с ними спаривались. Человеческий мозг, который при недостаточно эффективной работе нередко размазывался по лезвию бронзового топора оппонента, был единственным доступным человеку источником гигабайтов. Человек был велик, потому что вмещал в себя всю полноту человечества. Он знал названия звезд и далеких племен, до которых ходу было аж много дней. Когда чего-нибудь никак не называлось, он брал и придумывал название. Он знал своих богов и понимал, что нужно сделать, чтобы их ублажить. Он знал, как построить дом. Он знал, какими травками можно вылечить рану, а какими – изменить сознание. Он знал, как расположить к себе силы природы, как выращивать урожай и разводить скот, как делать вино и воевать с врагами. Он знал, как говорить с людьми и что нужно сказать, чтобы они начали действовать. Он умел танцевать и знал, что после особых танцев, возможно, пойдет дождь.

Сегодня человек может обладать только крошечной долей суммарных знаний человечества. В результате экспоненциального развития нашей расы значимость отдельного индивидуума сократилась до минимума. Из всех знаний ему доступен малюсенький децл. Его мысли и действия могут не иметь вообще никакого значения. И что, неужели мы с вами готовы с этим смириться?

Человека редуцировали буквально во всем, превратив его в такого же раба улья, как муравей или пчела, вынудив не покладая рук трудиться над выполнением чисто механических заданий, даже не приближаясь к пониманию конечной цели своей деятельности и не надеясь сотворить что-нибудь великое. Всесторонне развитых и образованных «людей эпохи Возрождения» больше не существует, потому что не существует самой эпохи Возрождения. Или наоборот?

Может быть, пришло время все поменять? Настала пора полной перезагрузки. Прекрати болтать и начинай делать дело. Будь капитаном на мостике, а не человеком за бортом. Просыпайся.

Поднимайся на ноги. Переверни страницу истории.

Как быть джентльменом.

Большинству из нас еще в детстве привили определенные представления о том, что такое «быть джентльменом». Поначалу мальчишке это слово кажется смешным, ведь не женская ли доля эта самая «жантильность» (кокетливость, жеманность. – Прим. ред. ) и не нам ли, мужикам, потеть и рубить в капусту врага, притаскивать домой туши оленей, а также размахивать во все стороны дубиной и, работая локтями, карабкаться на то и дело меняющую свое расположение вершину эволюционной лестницы? Но потом мы постепенно узнаем, что эта «жантильность» и мягкость в действительности требуется от нас только в совершенно определенных локациях, по большей мере в стенах своего или чужого дома, и что предполагает она хорошие манеры и приличное поведение, противопоставляемое жлобству, дурным манерам и безобразному поведению. Мы начинаем соображать, что «джентльменство» – это всего лишь внешняя оболочка, под которой вполне может скрываться наше «мужчинство» со всеми сопутствующими ему брутальностями. Мы можем говорить «пожалуйста», «спасибо», «прощения просим», прилежно открывать перед дамами двери и в то же самое время оставаться начеку и быть готовыми сию секунду отправиться бороться с диктаторами в каких-нибудь далеких странах.

Но в действительности не слово «gentleman» происходит от мягкого слова «gentle», а совсем даже наоборот. Это «gentle» происходит от слова «gentleman», а оно, в свою очередь, происходит от слова «gens», то есть обозначения «рода» или «породы», подразумевающего принадлежность к знатному семейному клану, обладание «голубой кровью» и первосортной ДНК. А это, понятное дело, означает (или означало до недавнего времени) «правильную» классовую и расовую принадлежность. В нынешние времена, мне кажется, это значить быть «парнем что надо».

Некогда звание «джентльмен» позволяло мужчине носить оружие, а такое право, ясное дело, безопаснее всего было предоставлять исключительно хорошо воспитанным людям из приличной семьи.

Ведь, если что, всегда можно позвать на помощь толпу крестьян с вилами и топорами. Джентльмен был витязем, благородным героем, способным приехать на какую-нибудь войну на собственной лошади, со своим оружием и оруженосцем. Еще со времен древних греков джентльменами/кавалерами/шевалье были только те, кто могли себе позволить все эти недешевые прибамбасы. В Средние века концепция джентльменства стала ассоциироваться со стандартом поведения, теперь называемым «рыцарским кодексом».

...

Некогда звание «джентльмен» позволяло мужчине носить оружие, а такое право, ясное дело, безопаснее всего было предоставлять исключительно хорошо воспитанным людям из приличной семьи.

Сегодня под рыцарством понимается способность вовремя открыть женщине дверцу машины или подержать ее за руку, пока она будет ковылять по брусчатке на шпильках от Manolo Blahnik. Короче говоря, теперь сутью рыцарства считается умение дать женщине почувствовать себя настоящей леди. Истоки современной куртуазности мы видим в рыцарском кодексе кавалеристов-крестоносцев. Но сами они многие аспекты концепции рыцарской чести переняли у рыцарей Ислама, для которых честность, преданность и учтивость были качествами настолько же важными, как воинское мастерство и правила светского поведения. Джентльмен знал, как надлежит обращаться с дамой, как выбрать на столе нужную вилку, как вести переговоры о капитуляции и как максимально учтиво и вежливо рубить головы пленникам.

Прошли столетия, и теперь, когда кавалерия утеряла свое решающее значение, главным признаком джентльменства перестало быть право на ношение того или иного оружия или принадлежность к древнему роду. Теперь джентльмен – это прежде всего мужчина «рыцарских инстинктов и благородных чувств». Когда я учился в Джорджтаунском университете, основанном в 1789 году и по сей день существующем в Вашингтоне, округ Колумбия, мы с группой однокурсников обнаружили, что в силу того, что студенты Джорджтауна были провозглашены джентльменами актом Конгресса, нам дозволяется носить сабли. У нас до этого руки как-то не дошли. Возможно, потому, что местная полиция, доведенная до крайней нервозности бунтами на расовой почве, поджогами и антивоенными демонстрациями, косо смотрела на людей с оружием… даже на подготовишек с саблями. Однако этот древний закон служил лишним подтверждением того факта, что даже в бесклассовом обществе там и сям видны могучие руины общества классового, что знание тех или иных правильных слов, формальностей, символов или, возможно, тайного ритуального рукопожатия может послужить пропуском в компанию людей, принадлежащих к определенному социальному классу. Пусть улицы охвачены огнем, но позволять кому ни попадя испортить званый ужин все-таки ни к чему.

Джентльмен соблюдает определенный кодекс, и кодекс этот может немного разниться в зависимости от страны и региона проживания. Он вырабатывался и развивался на протяжении очень долгого времени и состоит из множества как совершенно тривиальных пунктов, так и достаточно recherché правил, но соблюдать этот кодекс может не только тот, кто был рожден и воспитан во дворце. Львиную долю аспектов джентльменской модели поведения можно освоить путем внимательного наблюдения за окружающими и прилежного обезьянничанья. Это вам, как говорится, не бином Ньютона. Это больше похоже на простенькую арифметику, а то и вообще на клятву бойскаута. И хотя кодекс джентльмена развивался веками, он на сегодняшний момент достаточно серьезно деградировал. Нынче всем ясно, что мы живем в одну из декадентских эпох «заката и распада», когда рушатся великие цивилизации и те, кто был всем, становятся ничем. Другими словами, сегодня у мужчины есть шанс прослыть джентльменом почти в любом месте, если он всего лишь не будет там сморкаться в рукав или прилюдно колотить жену.

...

Сегодня у мужчины есть шанс прослыть джентльменом почти в любом месте, если он всего лишь не будет там сморкаться в рукав или прилюдно колотить жену.

Таким образом, на нашу с вами долю выпало встать стеной на пути исторического тренда к закату и распаду. Варвары уже не за крепостной стеной, а внутри нашего города. Это мы с вами должны остановить нарастающую волну вульгарности баррикадами элегантности и изысканности. Это нам с вами нужно подтолкнуть человеческий род вперед и вверх, чтобы кривая эволюции снова не спикировала в культурное болото мрачного Средневековья. И всем нам понятно, что случится, если мы не ответим на этот вызов. Хаос выводит на авансцену законопослушную толпу, а мы с вами знаем, как с этими людьми весело жить.

Умение быть джентльменом – это в действительности умение быть деликатным и наблюдательным в любой ситуации, не оскорбляться самому и не оскорблять оппонента, перешедшего в общении с вами на повышенные тона. Джентльмен – это живое воплощение рассудка и благоразумия. Он умеет импровизировать. Тем не менее хорошая образованность в вопросах этикета (даже в самых устаревших и канувших в Лету его проявлениях) сильно добавляет человеку привлекательности и шарма. Этикет – это наука, основанная на прецедентах, и, самое малое, она сможет помочь вам нравиться дамам и пожилым людям.

Великолепная тактика – это неукоснительная и безусловная учтивость. Если быть веселым и заботливым, казаться добрым и внимательным, вас будут привечать почти где угодно. Даже совершенно незнакомые люди будут верить, что вы относитесь к ним с симпатией. Даже враги будут обезоружены и, возможно, даже повержены непрестанно излучаемыми вами положительными вибрациями.

Джентльменское поведение – это тайный ключ к построению идеального утопического общества. Маркс, Энгельс и Ленин проповедовали «отмирание государства», веря, что единственным предназначением государства является регуляция классового конфликта. Но на данном этапе истории смерть государства будет обеспечена вовсе не вооруженной борьбой, а культурно насаждаемыми кодексами поведения. Я верю, что истинный анархист, настоящий проводник свободы и враг назойливо вторгающихся в нашу частную жизнь правительств, должен понимать, что единственной и неизбежной заменой государственным законам являются хорошие манеры. Здоровому обществу не нужно много законов, потому что в нем «просто не принято» вести себя плохо.

Эпоха безраздельной власти средств массовой информации стерла из нашего сознания традиционные концепции морали. Сегодня, говоря о морали, мы имеем в виду секс. Но секс – это всего лишь видимая часть айсберга, пустившего на дно «Титаник» культуры. Наличие истинной морали автоматически исключает возможность существования не только таких пороков, как корыстолюбие, скупость или мздоимство, но и всей старой доброй семерки смертных грехов, представленной злобой, алчностью, праздностью, гордыней, завистью, чревоугодием и слишком уж широко разрекламированной в последнее время похотью. Одним словом, «добродетель», обозначаемая словом «virtue», происходящим от «virtus», то есть древнего кодекса мужских достоинств, это гораздо больше, чем умение не выпускать лишний раз это самое мужское достоинство из штанов.

...

Здоровому обществу не нужно много законов, потому что в нем «просто не принято» вести себя плохо.

Один из ныне основательно подзабытых, но некогда занимавших верхние строчки хит-парада пороков, грехов – это «acedia». На слух похоже на очередную модель «Тойоты», но в действительности это слово обозначает уныние, апатию или безразличие ко всему. Уныние можно и нужно убивать на корню простой дружеской поддержкой и взаимопомощью, но теперь на него почти не обращают внимания и видят в нем только симптом, требующий медикаментозного лечения. Нет никаких сомнений, что среди нас существует великое множество людей, кому всего несколько вовремя сделанных комплиментов и атмосфера сердечности и неравнодушия с легкостью заменили бы курс приема селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (антидепрессанты. – Прим. ред. ).

Еще одна категория греха, которую джентльменам и другим серьезным исследователям морали и общественного сознания следовало бы вернуть к жизни, это тщеславие или, проще говоря, суетная самовлюбленность, которая сродни гордыне, только в сто раз глупее по сути и идиотичнее во внешних проявлениях. Сегодня тщеславие – это, наверное, самый широко распространенный грех в нашей нарциссической стране, за исключением, может быть, штатов Среднего Запада и Юга, где до сих пор с незначительным отрывом продолжает лидировать чревоугодие.

Сегодня из-за бредовых кодексов поведения, выдумываемых многочисленными религиозными фанатиками, даже сама концепция греха оказалась какой-то подпорченной и искаженной. Тогда как на Ближнем Востоке слишком увлеклись побиванием камнями, у нас в США многие христиане уверовали, что грех – это: (1) нежелание жены беспрекословно подчиняться мужу, (2) недовольство уровнем своей заработной платы, (3) элементарное чувство юмора, (4) готовность слушать притчи и сказания, а также (5) нежелание упорно дожидаться неминуемого возвращения Иисуса Христа. Ах да, и еще (6) презрительные усмешки. Если говорить о последнем пункте, то тут я грешу почти постоянно.

В определенных обстоятельствах джентльмен просто обязан презрительно усмехнуться. Для нас презрительная усмешка является одним из самых лучших инструментов корректировки поведения окружающих, когда они перестают следить за своими манерами или преступают границы морали. В религиозном понимании грех – это нарушение моральных правил. Но с мирской точки зрения именно дурные манеры являют собою нарушение моральных норм, коим следует быть никак не менее всепроникающими и строгими, чем те, что устанавливаются религией. В основе светских манер, как правило, лежит здравый смысл и разумное внимание к окружающим. Манеры не обязательно должны приходить нам в мистических озарениях, а приводят они нас к еще более высокому стандарту существования – духовной чистоте.

Я рекомендую своим клиентам древние книги по этикету, потому что они позволяют со всей ясностью увидеть глубину нашего падения. Конечно, изданная в 1922 году книга Эмили Пост « Этикет » в настоящий момент не может быть применимой во всех ее деталях (взять, к примеру, запрет дамам сидеть по левую руку от джентльмена в карете), но сам дух ее этикета и теперь остается актуальным, как никогда (издательство «Эксмо» выпустило «Энциклопедию этикета от Эмили Пост. Правила хорошего тона и изысканных манер на все случаи жизни». – Прим. ред. ). Я уж не говорю о том, как полезно нам было бы сегодня возродить некоторые правила, по определенным причинам напрочь вышедшие из обихода.

Особенно мне импонирует следующее предписание: «Вы не должны знакомить людей друг с другом в общественных местах, не имея полной уверенности, что это знакомство будет приятно обоим. Нет более вопиющего социального промаха, чем попытка представить человеку с положением в обществе кого-то, кого этому человеку знать совершенно незачем…».

Все, что необходимо знать настоящему джентльмену, любой сообразительный молодой человек может почерпнуть из Золотого Правила жизни в обществе, обычно формулируемого следующим образом: поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой. Мелкие детали и подробности можно извлечь из книг по этикету, да и внимательно перечитать « Никомахову этику » Аристотеля – тоже не помешает. Из нее можно почерпнуть информацию о добродетелях и пороках, ныне уже не входящую в план обучения человека цивилизованным манерам.

...

В основе светских манер, как правило, лежит здравый смысл и разумное внимание к окружающим.

Мы живем в эпоху бескультурья и деградации социальной жизни, когда элегантность балов и задушевность бесед во время званых ужинов сменилась безумными корпоративными пьянками с алкогольными спонсорами, приглашениями, распределяемыми в соответствии со штатным расписанием, громилами, стоящими на посту у бархатных веревок, хамоватыми секретаршами, ставящими галочки в списке гостей, беспардонными профессиональными халявщиками, манерными позами, повторяемыми ровно столько раз, сколько нужно для хорошего кадра наглым папарацци, и барами, закрывающимися в девять вечера. Приличия и утонченные манеры канули в Лету. Но вместо того чтобы смириться с этими законами культурной пустыни, мы должны отнестись ко всем этим пощечинам человеческому достоинству как к вызовам на бой, коими они и являются, и нанести ответный удар, стремясь при любой возможности заново познакомить общество с духовностью и интеллигентностью, являющимися необходимыми атрибутами цивилизации. Или умереть в этой битве. Но вести эту войну мы будем как джентльмены новой эры. Оружием нашим будет не меч, кистень или булава, а юмор, сатира, насмешка и упрек. Оружием нашим будет не острый глаз, а острое слово.

Сегодняшний вечер я отгуляю так, будто на дворе 1599 год.

Как быть животным.

Природа здесь была мудра: страсть похотливая щедра.

Джон Уилмот, 2-й граф Рочестер, из «Прогулки по Сент-Джеймскому парку».

В детстве перед нами стоит задача получше научиться быть человеком. Во взрослом возрасте наша задача заключается в том, чтобы получше научиться быть животным.

Если говорить о нас как о животных, то тут мы немножко тормозим. Пока мы с вами учимся ходить, представители многих других видов успевают уже состариться. А все из-за того, что человек – это слишком уж сложный механизм и на выращивание и программирование всего этого оборудования нужно очень много времени.

Поначалу живущему внутри нас животному все дается очень даже легко. Умение ходить, бегать, есть… все это получается как-то само собой. Сложнее всего овладеть всякими человеческими штучками, например, научиться смирно сидеть в классе или делить столбиком. Перематываем нашу жизнь на несколько десятилетий вперед и видим, что теперь все уже наоборот. К тому моменту, когда мы овладеваем мастерством навигации в мире бизнеса и навыками карабканья вверх по социальной лестнице, нас разбивает радикулит и мы уже не можем читать газету, не нацепив на нос очков.

Если говорить о нас как о биологическом виде, то мы слишком часто чрезмерно увлекаемся драматизмом и мелкими деталями человеческой жизни и начинаем с пренебрежением относиться к своей животной природе и заложенным в нас с рождения способностям. В исторической перспективе многие величайшие свои ошибки человек делал, путая себя с богом или ангелом и забывая, что он еще, ко всему прочему, и животное… если точнее, то млекопитающее. А соответственно, хоть философия и остается нашим большим утешением, никуда от нас не девается еще и мясо, которое нам надо есть, семя, которым надо кого-нибудь оплодотворить, и луна, на которую время от времени нужно повыть.

...

В детстве перед нами стоит задача получше научиться быть человеком. Во взрослом возрасте наша задача заключается в том, чтобы получше научиться быть животным.

Конечно, наша человеческая или звериная природа определяется вовсе не тем, станем мы есть мясо или нет, но мы с вами, судя по всему, являемся единственной породой животных на планете, взявшей себе в голову, что мы имеем в этом деле возможность выбора. У меня есть множество друзей, так или иначе воздерживающихся от поедания плоти, и мне кажется, что это сама эволюция повела нас с ними по разным дорожкам. Что касается лично меня, то я, будучи носителем крови типа О (I группа крови. – Прим. ред. ), чувствую, что в согласии с генетическим наследием своих пещерных предков должен регулярно потреблять мясо, чтобы держать себя на пике формы. Тех из вас, кто относится к группе А (II группа крови. – Прим. ред. ), могут полностью удовлетворять спагетти, зеленый горошек, шпинат и все такое прочее. А вы, которые с кровью типа B (III группа крови. – Прим. ред. ), наверно, не откажетесь заполировать все это еще и стаканом молока. Все это прекрасно, да только давайте вы, землепашцы, перестанете доставать нас, тех, у кого в крови живет охотник. Мы же не кривимся в отвращении, увидев изобилие кормовых культур на ваших тарелках.

Да, человек – это чуть больше, чем просто животное, но если не ублажать таящегося глубоко внутри нашего существа зверя, будут неприятности. Тема эта очень сложная, но я, как старый бык, которого по-прежнему тянет к юным телочкам, на горьком опыте убедился, как важно держать себя в хорошей физической форме. Об этом можно было бы написать отдельную книгу (хм, почему бы и нет), но пока ее еще не существует, я изложу свои соображения в этой главе.

Мы созданы, чтобы ходить пешком. Если мы этого делать не будем, то просто утеряем эту способность. Если куда-то можно дойти на своих двоих, так и делайте, и не только для тренировки, но и потому, что именно в процессе ходьбы нам в голову приходят ценные идеи. Сам ритм ходьбы вкупе с концепцией перемещения из одного пункта в другой является идеальным контекстуальным фоном для мыслетворчества. Почти все самые лучшие идеи приходят мне в голову именно на аллеях и тротуарах. Музыканты и композиторы не единожды говорили мне, что во время прогулок у них лучше всего получается извлекать мелодии из ткани окружающей действительности.

Не загоняйте себя в клетку. Понятно, что тюрьмы надо избегать в любом случае, но и жить в бетонной коробке и работать в тесной выгородке мы не предназначены. Оно того не стоит. Лучше быть странствующим коммивояжером или пастухом. Сегодня мы со всех сторон окружены жесточайшими эвфемизмами. У меня есть словарь всего лишь тридцатидвухлетней давности, в котором «апартаменты типа студио» определяются как квартира, подходящая для использования в качестве мастерской художника, то есть помещение с большими окнами, высокими потолками и так далее. Настоящая квартира – это много комнат. Жить в одной комнатушке – это то же самое, что жить в тюремной камере. Может быть, пришло время одиноким людям объединяться в коммуны, назначением которых будет – делиться домашним уютом… представьте себе монастырь, где все поклоняются радости и веселью, а не каким-то богам. А что, это мысль. И не надо давить в себе стремление доминировать над окружающими. Ведь это – биологический императив. Работа сложная, но делать ее кому-то нужно. За мной, мужчины!

Совершенно необходимо достаточно времени тратить на сон. Если бы Бог хотел, чтобы мы просыпались в какое-то конкретное время, он бы вмонтировал нам в мозги будильник.

...

Если куда-то можно дойти на своих двоих, так и делайте, и не только для тренировки, но и потому, что именно в процессе ходьбы нам в голову приходят ценные идеи.

(Ой, погодите-ка, он ведь так и сделал.) Конечно, можно сократить время сна до минимума, но как же насчет «спать и видеть сны», как говорил Шекспир?

Следите за физической формой, но не превращайте себя в биологического фрика. Лет через десять или около того накачанные в тренажерном зале мышцы носить на себе будет точно так же модно, как полиэстеровый тренировочный костюм сегодня. Раздутые мускулы не только требуют постоянного техобслуживания, они еще и настолько портят силуэт, что его не поправишь даже хорошим твидовым костюмом. Образцом идеального человеческого стиля всегда были и будут пропорции классической скульптуры.

Обычно очень правильно иметь здоровый аппетит, если, конечно, его себе не испортить и не превратить в нездоровый. Исковерканные аппетиты стали в нашем обществе общим местом с тех пор, как человек оторвался от своей естественной среды. Нынешнее обилие бродящих среди нас живых мертвецов во многом можно объяснить, прочитав наше повседневное меню. Искусственные подсластители, «кукурузный сахар» (до сентября 2010 года, то есть до смены его названия индустриальными пропагандистами, мы знали его под наименованием «кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы»), мясные и молочные продукты, отравленные гормонами, ненатуральными кормами и концлагерным режимом содержания животных, пища, зараженная пестицидами и лишенная всех полезных качеств в процессе переработки. В результате всего этого был создан новый экспериментальный тип человеческого существа. И выжить ему не суждено.

Еще одним императивом является репродуктивный процесс. Мужчины запрограммированы на продолжение рода и распространение своего вида по всей планете. В женщинах заложена немного другая программа, и поэтому нам время от времени приходится идти на компромиссы. Мужчинам следует подавлять в себе маниакальное желание как-нибудь пошалить, бороться с генетической тягой к распутству и воздерживаться от вопиющих проявлений неприкрытого промискуитета. А женщинам следует нас периодически прощать. А вообще-то, может быть, стоило бы возродить языческие праздники плодородия, о которых мы так много слышали из истории.

Быть животным – вполне нормально. Самое главное – питаться органическим кормом, не позволять держать себя в клетке, не дать себя кастрировать… и прибегать, услышав, что зовет хозяйка.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Мужчина – это млекопитающее пушное.

Услышав, что иранские муллы издали фетву против по-панковски шипастых мужских причесок и мужчин, выщипывающих себе брови, я презрительно усмехнулся в ответ на эту глупость, почесывая свой скальп через куафюру в стиле «Цезарь». Но потом задумался и принялся теребить бороду, торчащую из моего подбородка ровно на ту длину, что так популярна в среде иранских революционных гвардейцев.

Я знал, что эта прокламация не имеет никакого отношения ни к Корану, ни к слову Аллаха, ретранслированному им через Магомета. Скорее всего, основанием для нее послужил хадис, таинственный свод правил, в фундаменте которого лежат не только заповеди Великого Пророка, но и особенности арабской культуры. Этот указ во многом сходен с персидским табу на ношение галстуков, которое было, по сути, символическим выпадом против западной культуры. Ведь даже Магомет, при всей его визионерской мудрости, не мог бы предсказать, что некогда люди додумаются на шею вязать галстуки, а на головах выстригать ирокезы. Совершенно очевидно, что муллы немного сымпровизировали и выработали все эти диктумы, чтобы фарсиговорящие молодые люди не становились слишком уж похожими на Брэда Питта из «Одиннадцати друзей Оушена».

...

Быть животным – вполне нормально. Самое главное – питаться органическим кормом, не позволять держать себя в клетке, не дать себя кастрировать… и прибегать, услышав, что зовет хозяйка.

Однако особенно забавным запрет на выщипывание бровей выглядит по той причине, что на загнивающем Западе эта практика вовсе не пользуется бешеной популярностью. Гораздо сильнее она распространена (хоть этот факт и не особо афишируется) в среде мужчин с тенденцией к монобровности. А это, как правило, смуглолицые парни с повышенной фолликулярной оснащенностью, то есть не столько американцы или жители Северной Европы, сколько, скажем, греки, турки, египтяне и иранцы. У меня нет никаких сомнений, что в какие-то времена и в каких-то странах сросшиеся на переносице надглазничные волосяные кустики могли восприниматься как нечто прекрасное, но на сегодняшний день места, где монобровь была бы модной, вы на нашем глобусе не сыщете. Я подозреваю, что монобровность пуще всего распространена среди иранцев, и заповедь «Да не выщипи брови свои» является одновременно инструментом исламской дисциплины и методикой насаждения персидского этнического самодостоинства. Если запретили щипать брови, то долго ли будет до запрета пластики по изменению формы носа? Много ли в мире стран, где эта шнобелередукционная практика стала бы такой же цветущей индустрией? Но чем больше я думал о запрете на выщипывание, тем больше убеждался, что это табу – совершенно внецерковно и, безусловно, поддерживается консерваторами, принадлежащими к большинству мировых культур.

Фобия мужского груминга не имеет ничего общего ни с Писаниями, ни даже с устной традицией, а являет собою нечто вроде неписаного кодекса нормальномужия, в Соединенных Штатах распространенного настолько же широко, как и в Иране. Среди масс, живущих в нашей глубинке, тот факт, что реальные мужики нигде ничего себе не выщипывают, даже не подлежит обсуждению… настоящий мужчина может питаться пирожными с кремом или ездить на «Вольво», но ни в каком разе не станет намазываться депиляторными кремами или тайком бегать в салоны красоты на электроэпиляцию и процедуры с горячим воском. Волос у него должен расти совершенно естественным образом, там, где ему расти должно по божьему промыслу или по велению переменчивой Фортуны, но без всяких внешних интервенций.

Настоящий мужчина стрижется и бреется почти с таким же религиозным упорством, с каким мусульмане, сикхи и хасиды этого не делают. Именно на стрижке и брижке мужчина, считающий себя настоящим, проводит решительную черту. Брови, клумбы на груди и шерсть на спине, по его мнению, должны расти свободно и бесконтрольно, как трава на заброшенной стройке. Как ни странно, но такой порядок вещей считается абсолютной нормой, будто все эти случайные атавизмы являются неотъемлемой частью божественного плана, регламентирующего жизнь любого настоящего мужчины, и удаление их будет проявлением греховного дамского тщеславия.

...

Настоящий мужчина стрижется и бреется почти с таким же религиозным упорством, с каким мусульмане, сикхи и хасиды этого не делают.

Иной мужчина позволяет парикмахеру выстригать волосы, торчащие из носа и ушей, но ему стоило бы воздержаться от этих аспектов груминга. В некоторых случаях, особенно среди мужчин почтенного возраста, мы можем наблюдать разрастание бровей до масштабов, встречавшихся у членов советского Политбюро. Нет никаких сомнений, что движителем такого бурного роста является тот предзакатный тестостероновый взрыв, благодаря которому еще и простата выходит размерами далеко за привычные рамки, а следовательно, все эти феномены являются продуктами нашего мужского естества, такими же признаками маскулинности, как хрипотца в голосе или жесткая, как стальная проволока, щетина. А еще, будучи одним из главных инструментов в нашем арсенале выразительных средств, эти колючие султанчики значительно облегчают мужчине задачу безмолвной сигнализации окружающему миру о своих подозрениях, недовольстве или состоянии предельной концентрации. В голову так и просится образ вирильного джентльмена на седьмом десятке, нежно мурлычущего своему отражению в зеркале: «Ну, не восхитительны ли они у меня?» Хмм.

Не так давно меня познакомили с чудесным человеком, обладателем экстраординарных бровей. Это высокообразованный человек с идеальной речью, франт, ученый и джентльмен. Его единственная причуда – это потрясающие воображение стороннего наблюдателя брови брежневианских пропорций, тщательно зачесанные вверх на небывалую высоту. Во время нашей первой встречи я насилу удержался от вопроса, о чем он вообще думает, щеголяя этими своими плюмажами, больше похожими на усы, чем на брови? Это что-то типа топиария? Или, может быть, он культивирует их, чтобы зачесывать на скальп, если когда-то в будущем у него вдруг начнет появляться лысина? Или это для него какой-то странный талисман сексуального толка? Я был настолько озадачен и ошарашен, что даже не решился задать все эти вопросы его любимой женщине, с которой мы много лет находимся в дружеских отношениях. Может быть, в один прекрасный вечер, когда рекой будет литься вино, я все-таки рискну спросить его: «В чем секрет? Зачем они тебе? Что ты ими собираешься делать?».

Это, конечно, случай экстремальный и очень необычный. Ведь сегодня эдакая горделивая бровеносность выглядит настолько же безнадежно устаревшей, как бакенбарды или усы с закрученными вверх кончиками. Тем не менее факт остается фактом: волосы, растущие не на верхушке головы и не на подбородке, остаются для мужчины, решительно настроенного быть со всех сторон нормальным, источником проблем. Они, как и многие другие аспекты внешнего вида, могут приводить его в растерянность, а то даже и немного пугать. Конечно, кустистые брови и густая растительность на груди и спине – это очень по-мужски, но не существует ли грани, после которой получается перебор, после которой ты начинаешь смахивать уже на медведя, а то и на какую-нибудь обезьяну? Почему эта растительность должна быть более неприкосновенной, чем, скажем, трава на лужайке перед домом?

Очевидно, что волос слишком много, когда мужчине об этом говорит его женщина. Забавно, что женщины считают себя вправе критиковать мужчину за избыток вторичных половых признаков, не имея никаких претензий к первичным. «Разве мы не мужчины?» – озадаченно почешет в затылке слишком волосатый мужчина. «Я есть то, что я есть», – подумает он, как некогда делал морячок Попай. Женские заявления о том, что волосяной покров груди или спины, то есть неформальное знамя его гормонального величия, присутствует у него в переизбытке, не радует взгляд, а то и просто вызывает отвращение, ставят мужчину в полный тупик.

...

Очевидно, что волос слишком много, когда мужчине об этом говорит его женщина. Забавно, что женщины считают себя вправе критиковать мужчину за избыток вторичных половых признаков, не имея никаких претензий к первичным.

И тут мужчина оказывается перед дилеммой: хвататься за бритву или, боже упаси, за парафиновые полоски или так прослывешь геем? Нормальный парень инстинктивно считает себя творением природы, а женщину – продуктом искусных косметических манипуляций. Но даже эта инстинктивная уверенность неизбежно будет подвергнута сомнению. Либо волос вдруг становится все меньше и меньше, и он начинает ощущать невыносимые самсоновы муки. Либо он начинает седеть и замечает, что мир вдруг меняет свое к нему отношение, несмотря на то, что сам он чувствует себя по-прежнему молодым и полным жизненных сил. И тут он начинает осознавать ужасную для себя правду. Как уж сказал об этом Уильям Батлер Йейтс? «Старикам здесь не место…» Да, возраст, некогда бывший объектом уважения, сегодня превратился в объект поношения. К серебру в наших волосах нынче относятся как к ржавчине. А что это за волосы вдруг с такой прытью стали лезть у меня из носа и ушей? И что это у меня с бровями?

Мужчина, всю жизнь религиозно соблюдавший философию нормальномужия, которая является не столько негласным кодексом, сколько кодексом, зашифрованным в великом множестве жлобских анекдотов, все еще сохраняет верность канону минимально ухоженного природного мужика, но уже начинает замечать, что в самых лучших образцах этой внешней естественности нет ничего от природы, а все это – суть тщательно просчитанное позерство. Именно на этой стадии своей жизни такой нормальный мужчина тайно обращается в другую веру. Он начинает красить волосы, причем, скорее всего, чем-нибудь типа специальной мужской краски для волос «Только для вас, мужчины», будто мужские волосы чем-то отличаются от женских, а применение продукта, предназначенного для женщин, способно неким образом трансформировать «его» в «нее».

Или он просто выбрасывает белый флаг и оставляет все решения в области сего груминга на усмотрение своей любимой женщины в надежде на то, что она восхищается его маскулинностью и будет действовать осмотрительно, то есть не довыщипывает его самсонову жизненную силу до полного женоподобия. Или начинает бегать в салон красоты, но, конечно же, через заднюю дверь.

Мужчина на этой стадии может даже превратиться в почти цивилизованное существо, избавившись от зарослей, преграждающих внешним стимулам путь к органам обоняния и слуха. Он, даже проживая в Персии, может, в конце концов, решиться разделить свою монобровь на две отдельные, завидев в их симметрии новое отражение свойственной природе упорядоченности. Он может вдруг обрести чувство меры в отношении своей нагрудной шевелюры, начать относиться к ней как к уже упомянутой лужайке перед домом и в нужные моменты браться за газонокосилку, чтобы привести ее в состояние, находящееся ровно на полпути между глянцевитостью дельфиньей кожи и мохнатостью шкуры йети, которым он еще недавно был. Теперь рубашка будет гораздо плотнее прилегать к груди. Теперь из ее раскрытого ворота уже не будет торчать кудрявый галстук. Теперь за его спиной на пляже больше не будут возникать спонтанные обсуждения. А кроме того, теперь он, возможно, даже сможет на несколько микросекунд быстрее проплывать стометровку баттерфляем.

Не берите в голову ни фетвы, ни устои грубых мужланов! Мужчина должен холить себя, чтобы двигаться по пути эволюции. Он должен сам выбирать, какими волосами природа одарит его в следующей жизни. Выщипывайте, наши персидские братья. Да обретут ваши разделенные брови благородный изгиб бровей Давида Микеланджело (только пользуйтесь услугами профессионалов, чтобы не довыщипываться до изгиба бровей Дэвида Лайзы Миннелли). Стремитесь к легкой неправильности линий, имитирующей природную естественность, и избегайте идеальных геометрических форм. Ухоженный, хорошо подстриженный и аккуратно причесанный мужчина будет чувствовать себя чистым, элегантным и даже, возможно, более приближенным к своему божественному оригиналу человеком. И хорошо бы, чтобы к оригиналу в виде бога Аполлона, а не, скажем, Иеговы.

Медведи и дельфины.

Я помню, как увидел у себя на груди самый первый волос. О ужас! Всего один-единственный длинный черный волос на периферии исполненного невинности околососкового ореола, словно питон, выброшенный на песчаный берег необитаемого острова. Что происходит с моими сосками? Казалось, я наблюдаю за самым началом процесса трансформации доктора Джекила в мистера Хайда. Мне было двенадцать, я еще толком не успел разобраться, зачем мне вообще нужны соски, а они уже выкидывают такие коленца. Выбора у меня никакого не было. Я нашел пинцет, и… Ой, как больно!

По моим представлениям, волосы на груди должны были выглядеть совсем не так. Он не должен был быть всего один. Но долго дожидаться мне не пришлось. Понятно, что после этого вызова, брошенного мною естественному ходу вещей, гормональную плотину прорвало. Я выдернул один волосок, но на смену ему пришли сотни других. Тестостерон разлился по моему организму, как доброе вино, и в самом скором времени я покрылся шерстью от сосков до ключиц. И это было хорошо. Я почувствовал, что стал настоящим мужчиной и что для реализации этого чувства мне нужно переделать много настоящих мужских дел.

В физкультурной раздевалке узнаешь, что степень телесной волосатости у людей бывает разная, что бывают мохнатые итальянцы и гладенькие, почти женоподобные скандинавы. Я находился где-то в середине спектра и чувствовал себя в этом отношении вполне комфортно. Не обезьяна и не андрогин, я считал, что мне повезло. Мне сильно повезло и со временем, потому что волосы на груди вошли в моду в шестидесятых.

В первой половине двадцатого столетия у мужчин на груди тоже росли волосы, но они предпочитали прятать их под нижними рубахами, майками и целомудренными купальными парами. Волосы существовали в реальной жизни, но не в «лучшем из всех возможных миров». Они считались явлением слишком животным и слишком нагло сексуальным. А потом, в 1934 году, Кларк Гейбл снял с себя рубашку в фильме «Это случилось однажды ночью» и обрек майки на почти полное вымирание. Его гладкая, безволосая грудь привела миллионы женщин (и, может быть, пару-тройку мужчин) в полуобморочное состояние.

...

В первой половине двадцатого столетия у мужчин на груди тоже росли волосы, но они предпочитали прятать их под нижними рубахами, майками и целомудренными купальными парами.

А взять легендарное дитя природы, Тарзана, приемыша обезьян. Даже у него присутствие природной растительности на теле было ограничено одной только головой. Существует очень забавное фото из Флориды, со съемочной площадки вышедшего в 1941 году фильма «Тайное сокровище Тарзана» , на котором запечатлен исполнитель главной роли, самый знаменитый экранный Тарзан за всю историю, Джонни Вайсмюллер, вместе с несколькими членами съемочной группы. Звезду окружают еще пять мужчин, включая продюсера картины, и все они предстали перед камерой топлес, то есть в стиле самого Тарзана. Из шести оголивших торс мужчин только у одного Вайсмюллера совершенно безволосая грудь. И так было со всеми Тарзанами, начиная со Стеллана Уиндроу в 1918 году, продолжая Элмо Линкольном, Джином Полларом, П. Демпси Таблером, Джеймсом Х. Пирсом, Фрэнком Мерриллом, уже упомянутым Вайсмюллером, Бастером Крэббом, Херманом Бриксом, Гленном Моррисом, Дексом Баркером, Гордоном Скоттом, Дэнни Миллером, Джоком Махони, Роном Эли (у него, правда, присутствовала легкая затемненность в зоне декольте) и заканчивая Кристофером Ламбертом, Майлзом О’Киффи и Каспером Ван Дином. За всю историю этой кинофраншизы волосатая грудь была только у Майка Хенри, изображавшего Тарзана с 1966 по 1968 год, да у Клинта Уокера, сыгравшего его в дурацкой трэшевой комедии от 1954 года. Бороды не было вообще ни у кого. (Должно быть, среди обломков самолета им удалось найти бритву.) Я так понимаю, это делалось, чтобы зрителю было легче отличать Тарзана от обезьян, но менее странным этот факт, однако, от этого никак не становится. Может быть, за время вынужденного отдыха в джунглях лорд Грейсток научился эпилировать грудь воском живущих там пчел?

Этот безволосый идеал превалировал и среди звезд гладиаторских фильмов и библейских эпических полотен в синемаскоповскую эпоху пятидесятых и шестидесятых. Стив Ривз, прошагавший по лестнице культуризма от «Мистера Америка» до «Мистера Мир» и потом до «Мистера Вселенная», а затем переключившийся на кинематограф и сыгравший Геркулеса, Голиафа, Ромула, Энея и других сказочных богатырей, стал в кино одним из первых популяризаторов безволосой бодибилдерской эстетики. У ведущих культуристов эпиляция была в ходу всегда. Телесная растительность и масло сочетаются плохо. Даже такие киношные мачо, как Виктор Мейчур, осмеливались носить на груди только нечто вроде однодневной щетины. И боксеры выходили на ринг почти безволосыми, даже у таких великих итальянцев, как Примо Карнера и Рокки Марчиано, растительности на груди было маловато.

Волосатая мужская грудь начала появляться на экране только после интеллектуального сдвига общества в направлении натурализма и реализма. На сцену вышла новая плеяда актеров, продемонстрировавшая, что у реалистично изображаемого реального мужчины под рубахой просто должны быть волосы. Это были, например, Марлон Брандо, Стив Маккуин и Ли Марвин. Даже у супергладкого Пола Ньюмана вокруг сосков торчали волоски, ну, приблизительно как у меня в тринадцать.

Шестидесятые принесли с собой тягу к природной естественности. Началось все еще с уверенных в своей сексуальности «клевых парней», а довершили процесс атавистичные, рвущиеся «назад к природе» хиппи. Хипповые герлы расхаживали с волосатыми подмышками и мохнатыми ногами. Все естественное вдруг стало казаться людям, ну, естественным. А сообщили эту добрую новость широкой общественности такие парни, как Шон Коннери (мохнатая грудь Агента 007 недавно была воспета пародийно-густой клумбой на груди Остина Пауэрса), Джеймс Гарнер, Барт Рейнолдс, Том Джонс и Джим Браун (прославившийся первым в мире нагрудным «афро»). К началу восьмидесятых волосатость превратилась в обязательный атрибут мужественности. Но реальные мужественные мужики по-прежнему предпочитали о проблеме волосатости не задумываться (или, по крайней мере, эту проблему не обсуждать вслух), даже если их полиэстеровые рубашки раздувались на груди от избытка растительности.

Когда Джон Траволта в роли Тони Манеро завоевал своим танцем место в миллионах зрительских сердец, он сделал это в буквально до пупа расстегнутой рубахе, под которой виднелась клумба такого темного окраса, что ее вполне можно было принять за аскотский галстук. Волосатая грудь – это очень в диско-стиле, но не чужда она была и рок-н-ролльщикам. Ею щеголяли такие люди, как Гари Глиттер, Роберт Плант, Джин Симмонс, AC/DC и даже сам «Крестный отец» музыки соул Джеймс Браун.

Но потом, уже в восьмидесятых, произошло нечто странное.

Внезапно писком моды стала безволосая, гладкая, как мраморный торс микеланджеловского Давида , мужская грудь. Почему? Может быть, из-за шашечек на животах топлес-барменов из легендарного клуба «Studio 54»? Или виной тому гологрудый Игги Поп, извивающийся на сцене под рев усиленных маршалловским аппаратом пауэр-аккордов? Или все это натворил Кельвин Кляйн? Симпатяга Кельвин сам снялся в своей собственной рекламе на ранчо художницы Джорджии О’Киффи. Он взирал с фотографий, обнаженный и покрытый капельками пота, гладкокожий, словно древнегреческий бог. Это был самый настоящий «нью-лук», распространившийся от пляжей Файр-Айленда до улиц Вест-Вилледж. Или, может, это было влияние сенсационного олимпийского выступления прыгуна в воду Грега Луганиса, поразившего миллионы людей своим тренированным, гибким телом? Как бы то ни было и чем бы ни было вызвано, но волосы снова почти повсеместно начали исчезать с мужских торсов. Первыми, судя по всему, эту моду подхватили представители гей-сообщества, а потом, через социальные контакты в спортзалах и раздевалках, она распространилась и на натуралов. В самом скором времени стало казаться, что во всех спортзалах занимаются одни только гологрудые пловцы. Но что же все это означало?

На первый взгляд дело было в мальчишестве. А точнее, в мальчиковости. В древнегреческом идеале эромена . (Ага, на груди спартанцев из «300 спартанцев» Зака Снайдера волос увидишь не много.) Парафиновая эпиляция мужской груди могла иметь одноединственное значение. И заключалось оно в том, что лучше быть мальчиком, но не мужем. Юность – вот настоящий идеал! Ты всегда свой среди других мальчишек. Ты всегда и во всем первый.

Когда ты молод, перед тобой открыты все дороги.

Но быть мальчишкой вечно невозможно. А если попробовать, то может случиться, что вскоре станешь больше похож на пожилую даму. И в результате мы в вопросе волосатости опять встаем перед дилеммой. Как же все-таки относиться к волосам на груди? Как к еще одной бороде или как к чему-то более важному и близкому мужскому сердцу?

Кое-какие подсказки имеются. В соответствии со статьей в « China Times» лондонскую страховую фирму «Creechurch Underwriting» попросили разработать полис страхования нагрудной растительности одного известного киноактера. В 2004 году в прессе сообщалось, что во время съемок в фильме Ридли Скотта «Царство небесное» Орландо Блум носил на груди специальный паричок. По словам неназванного источника: «Этот накладной мохнатый коврик был, пожалуй, самым лучшим спецэффектом в картине».

На сегодняшний день в этом вопросе существует две основные школы мысли. С одной стороны, мы видим очень волосатых мужчин, совершенно спокойно позволяющих растительности выпирать и торчать отовсюду, где она у них есть. Это, например, Робин Уильямс, сказавший как-то в одном из своих скетчей: «В зоопарке обезьяны кричат мне вслед, ты разгуливаешь в таком виде на свободе, а мы после этого должны сидеть в клетках?!» С другой стороны, есть ультравыбритые мужчины, скажем, Мэрилин Мэнсон, кому сама идея телесной волосатости кажется полной дикостью.

...

В 2004 году в прессе сообщалось, что во время съемок в фильме Ридли Скотта «Царство небесное» Орландо Блум носил на груди специальный паричок. По словам неназванного источника: «Этот накладной мохнатый коврик был, пожалуй, самым лучшим спецэффектом в картине».

Да уж, это загадка. К чему же нас в конечном счете приведет эволюция? Может быть, мы в процессе плавного движения к полной эпиляции чужеродных седин заставим ее полностью избавить нас от телесной растительности? Или какой-нибудь тестостероновый взрыв даст толчок обратному развитию всех этих рудиментов и мы вернемся в джунгли кататься на лианах? Пока говорить об этом еще слишком рано. Я знаю одно: собираясь в «St. Barth’s» отужинать, я теперь буду брать ножницы и приводить мою седую нагрудную шевелюру в соответствие с общепринятым в текущий момент образом цивилизованного мужественного мужчины.

Вид сзади.

Много лет назад в глянцевом модном журнале «Allure» мне дали задание отправиться на восковую эпиляцию. Я согласился. Я, конечно, даже и не думал, что у меня может быть какая-то потребность в этой процедуре, но мне было сказано, что у меня слишком уж зарастает спина. Да, это правда, чем дольше упорствуешь в своем нежелании покидать этот мир, тем больше у тебя шансов на то, что спина твоя, равно как ноздри и ушные раковины, все сильнее и сильнее станут порастать мохом. Одним словом, я пошел в шикарный салон красоты, позволил себя парафинировать, и это было очень больно. Я скрипел зубами и ревел в мучениях. Конечно, со сценой «Это безопасно?» в « Марафонце» сравнивать будет некорректно, но больно было до невероятности. Закончив со спиной, дама, выполнявшая процедуру, спросила, займемся ли мы моими ушами, на что я очень быстро ответил «нет». Теперь-то я думаю, что, может быть, мне тогда стоило бы ответить утвердительно, потому что, как это ни удивительно, но в былом изобилии волосы ко мне на спину так больше никогда и не вернулись.

Правду сказать, бывали случаи, когда я, находясь на пляже, наблюдал некоторых своих друзей, знаменитого художника или выдающегося кинематографиста, и недоумевал, какого черта они расхаживают тут со своими орангутаньими спинами? Ну что я могу сказать, теперь они по безволосости не уступают мне. Может быть, это моя заслуга!

Вид снизу.

Датировать любой порнофильм с точностью до десятилетия можно, как правило, по волосяному убранству лобка. Во времена моей юности женские лобки были покрыты буйной растительностью. Потом вдруг начали парафинить лобки под бикини. Затем наступила эпоха фигурного тримминга. Не так давно всеобщим поветрием стало выстригать на лобках гитлеровские усики. Наконец, сегодня все сбривается вообще наголо.

Я не сторонник такого бритья, ни у женщин, ни у мужчин. Я знаю, некоторые считают, что это симпатично и гигиенично, но, кроме всего прочего, это еще и инфантильно. Так как же во всем этом не быть некоторого оттенка педофилии? Половозрелость – это не только повод для гордости, но и большая ответственность.

Сегодня – кудри (завтра – нет?).

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Как же здорово иметь на голове пышную и густую копну волос! С ней тепло. Девушки могут запускать в нее свои пальчики. Из нее можно сотворить настоящую скульптуру. При достаточном количестве волос можно, словно флагом, размахивать ими в хэви-металлическом экстазе, растрепать их в стиле «Айда грабить Рим» или навертеть из них растаманских дредов. Если они кудрявятся мелким бесом, можно начесать из них такую «афро», что белые будут шарахаться в испуге, даже прекрасно видя, что ты не черный, а всего лишь еврей. Прическа, скажем, набриолиненные под Фреда Астера волосы или рок-н-ролльный кок à la Кит Ричардс или Джонни Тандерс, может быть последним штрихом в деле создания любого ретро-образа. Профессиональная и стильная прическа на голове мужчины может многое поведать окружающим о его взглядах и отношении к жизни. Но, к счастью значительного сегмента взрослого мужского населения, численность которого в Америке приближается к пятидесяти процентам, густая шевелюра уже больше не является абсолютно необходимым условием позитивной самооценки или побед на любовном фронте.

По численности армия мужчин, страдающих от частичного облысения, значительно превосходит даже Республиканскую партию. Потеря волосяного покрова в центральной передней части головы случается у одного из каждых четырех мужчин в возрасте от двадцати и старше и у двух из трех мужчин, переваливших за шестидесятилетний рубеж.

В действительности, если это может кого-то утешить, скажу, что причиной облысения является та же самая неустанная секреторная деятельность нашего организма, благодаря которой и простата разрастается до размера апельсина. Одним словом, лысина у нас появляется из-за избытка половых гормонов. То есть облысение свидетельствует вовсе не о недостатке сексуальной энергии, а о том, что ее у нас слишком много. Но зачем же тогда в программу мужской жизни зашит этот процесс дегенеративного расставания с величием юности? Есть ли лысина у Бога? Некоторые ученые предполагают, что облысение – это эволюционный сигнал о наступлении зрелости, то есть о снижении склонности к агрессивному и рискованному поведению и повышению склонности к семейной жизни и воспитанию детей. Таким образом, снимать телок лысина, может, и помешает, а вот жениться наверняка поможет.

...

Профессиональная и стильная прическа на голове мужчины может многое поведать окружающим о его взглядах и отношении к жизни.

Тем не менее волосам на мужской голове на протяжении всего двадцатого столетия придавалось такое большое значение, а к мужчинам, страдающим от частичного облысения, в социуме относились с таким культурным предубеждением, что в стремлении скрыть от посторонних глаз свои лысины они прибегали к помощи накладок из фальшивого волоса или полномасштабных париков, зачастую несуразных до полного идиотизма. Другие подвергали себя всяческим весьма болезненным хирургическим процедурам типа вживления волосяных луковиц или пересадки волос с других участков тела. Один мой приятель в отчаянной попытке положить конец эрозии линии волос нанял суровую арийскую фрау (возможно, с историей служения в нацистских застенках) регулярно дергать его за волосы (причем волосок за волоском) в целях стимулирования фолликулярной активности. Я полагаю, что счастливые исключения, когда все эти уловки приводили к успеху, конечно, были, но думаю, что парик становится по-настоящему функциональным, только когда всем вокруг видно, что это парик, как, например, в случае Энди Уорхола или в эпоху напудренных париков (то есть во времена тотальной завшивленности всех слоев населения), когда головы брили или коротко стригли, а роскошные локоны надевали на голову, как шляпу, à la Джонни Депп в «Распутнике» .

По сути, волосяная накладка – это и есть шляпа, изготовленная в технике trompe l’oeil, или, если проще, «обманки». Некоторым мужчинам, конечно, удавалось выдавать ее за настоящие волосы, но у большинства носителей таких ковриков, даже знаменитостей с почти неограниченным финансовым ресурсом, вся эта затея заканчивалась позорным поражением. (На ум сразу приходят Марв Альберт, Говард Коселл, Трент Лотт, Чарлтон Хестон, Фрэнк Синатра и Бад Селиг.) Тем не менее из-за диктата бытующих в нашем обществе предрассудков до сих пор считается, что мужчина, страдающий от частичного облысения, выглядит не самым лучшим образом, в результате чего многие потенциальные спутницы жизни могут принять неверное решение, получив возможность выбирать между кудрявым болваном и достойным во всех отношениях мужчиной с андрогенной алопецией. Итак, частичное облысение – это не круто. Но к полному отсутствию волос, как я вижу, в последнее время стали относиться совсем по-другому. Спасение к абсолютно лысым мужчинам пришло в лице Майкла Джордана, который стал живым воплощением сверхчеловеческих спортивных достижений и уверенной альфа-сексуальности… и все это – без единого волоска на голове. Ну, если точнее, то спасителей таких была целая куча. Юл Бриннер стал кинозвездой первой величины и занял свое место в пантеоне секс-символов, побрив голову перед съемками в главной роли короля Сиама в вышедшем в 1956 году фильме «Король и я» , а Телли Савалас в семидесятых распрощался с шевелюрой, чтобы сыграть крутосваренного детектива Коджака в одноименном телевизионном сериале. Хотя в жизни он был очень похож на тоже сыгранного им однажды знаменитого бондианского злодея Эрнста Ставро Блофельда, многие женщины все равно относили его к лиге «самых сексуальных мужчин на свете». Однако именно Джордан со своей гладко выбритой головой каким-то образом умудрился породить волну моды на тотальное сбривание волос среди таких выдающихся спортсменов, музыкантов, актеров и даже киношных персонажей, как Айзек Хейз, Брюс Уиллис, Билли Корган, Вин Дизель, Майкл Стайп, Билли Зейн, Винг Реймс и капитан Жан-Люк Пикар. Бритая голова – это верх минимализма, а кроме того, только у этой прически есть шансы существовать вечно.

Но даже самая дрянная накладка выглядит лучше широко распространенного в среде лысеющих мужчин тактического приема, называемого зачесом. Зачес – это попытка прикрыть облысевшие участки специально отпущенными на затылке и боках головы длинными прядями волос. Создать иллюзию естественной пышноволосости путем искусного фигурного причесывания очень нелегко. (Например, в 1977 году отец и сын из Орландо, Флорида, даже запатентовали разработанную ими технику создания зачесов и получили официальный патент США за номером 4 022 227.) Да, зачес способен оттянуть на время появление очевидной лысины, но слишком уж часто в ходе этой заведомо проигранной битвы сия вроде бы временная мера переходит в категорию приемов перманентных и бессмысленных. Особенно вопиющими зачесами «прославились», например, Рудольф Джулиани, генерал Дэвид Петрэус, Джон Маккейн, Сэм Дональдсон и Дональд Трамп. То, что творится на голове у последнего, простым «зачесом» назвать уже и язык не поворачивается… это больше похоже на какое-то чудо парикмахерско-инженерной мысли. Мой друг Жан-Поль Гуд, проходивший долгие годы в бейсболке, а потом большими трудами воскресивший волосы при помощи почти космических технологий, называл зачес «переносом пригородов в Париж».

Увы, пригороды с центром Парижа никогда не спутаешь. В Японии носителей зачесов в шутку называют «штрихкодами» из-за образующегося на скальпе рисунка.

Волшебная панацея от облысения была наконец найдена в 1992-м, когда Управление США по надзору за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств разрешило использовать финастерид (изначально предназначавшийся для уменьшения размеров предстательной железы) для лечения облысения. (На рынке этот препарат присутствует под торговыми марками «Пропеция» и «Проскар».) Действие финастерида основано на корректировке гормонального микса, включающего в нас механизмы облысения, и у большинства мужчин после его приема действительно начинают снова расти волосы.

Но с гормонами шутки плохи, и в список вероятных побочных эффектов входят, например, импотенция, эректильная дисфункция, эякуляционные аномалии и гинекомастия. А все это наводит нас на вопрос: какой смысл выращивать волосы в надежде понравиться женщинам, если после этого не сможешь с ними толком заняться сексом, а то и вообще сам станешь больше похож на женщину, чем на мужчину? Более того, шведское государственное агентство по надзору за лекарственными средствами пришло к выводу, что эректильная дисфункция, вызываемая «Пропецией», может и не исчезнуть после прекращения приема этого препарата.

Пересадка волос (в народе нередко называемая «перетычкой») – это тот же самый зачес, только в хирургическом исполнении, то есть физический перенос волос из одного места в другое. Понятно, что успех этого мероприятия напрямую зависит от того, осталось ли еще у вас чего переносить. Кроме того, сама процедура трансплантации весьма болезненна, после нее на голове остаются шрамы, да и не всем мужчинам рекомендуется к ней прибегать. Несколько лет назад мы имели возможность воочию наблюдать за такой операцией, которую тогдашний тренер команды НБА, а ныне уже телевизионный аналитик Джефф ван Ганди позволил провести над собой в прямом эфире. Зрелище, прямо скажем, было не из приятных. Когда он наконец решил отказаться от этой идеи, он стал выглядеть гораздо лучше. В нем внезапно появилась какая-то искренность.

Подобно множеству других мужчин, автор этой книги не является достойным кандидатом на тотальное бритье головы по причине вмятины в черепе, произведенной, как я понимаю, хирургическими щипцами пьяного акушера, и лилового родимого пятна, смахивающего на картинку из сборника тестов Роршаха. К счастью, волосы у этого автора вроде бы пока не собираются сдавать своих позиций. Альтернативой бритью налысо является «стратегия короткого ежика», очень эффективно используемая такими обладателями клочковатой шевелюры, как Эд Харрис и Джон Малкович. Потом есть еще «ленинский стиль», когда для отвлечения внимания наблюдателя от пустынного купола головы разводится богатая растительность на лице. Но, задумываясь о проблеме облысения, важнее всего уяснить для себя один факт: по большому счету, больше всех на лысину обращает внимание тот, у кого она появляется. Если вы боитесь, что лысина негативно влияет на степень вашей привлекательности, просто зарабатывайте побольше денег и ведите себя как можно забавнее. Наверное, ни у кого не было женщин больше, чем у Джека Николсона, а ведь волос у него оставалось тем меньше, чем больше и громче становилась его слава.

А теперь несколько советов: если вы бреете голову, носите шапки зимой, а в солнечную погоду намазывайтесь кремом против загара. Знакомый администратор модельного агентства, которому по роду службы приходится присматривать за целым выводком молодых манекенщиков, часть из которых бреет себе головы, рассказал мне о разработанной специально для этих целей бритве с названием «Head-Blade». Ее нужно просто надеть на палец, как самое обычное кольцо, а потом легонько поглаживать голову. Бреет она гладко, ровно и гораздо быстрее, чем обычный бритвенный станок.

Начисто выбритая голова – это голова горделивая. Она привлекает внимание окружающих, и владельцу свежевыбритой макушки необходимо следить, чтобы его гардероб ей соответствовал. Иногда человек, которому есть что скрывать, одевается блекло и неряшливо, надеясь (осознанно или подсознательно) слиться с общим фоном. Чтобы с гордостью носить свой до блеска выбритый купол, нужно и одеваться с соответствующим шиком, потому что в ином случае все подумают, что вы никакой не крутой парень, а простая жертва химиотерапии.

...

Начисто выбритая голова – это голова горделивая. Она привлекает внимание окружающих, и владельцу свежевыбритой макушки необходимо следить, чтобы его гардероб ей соответствовал.

Если вы не можете решиться на такие радикальные меры, то просто запомните: чем короче волосы, тем меньше видна потеря волосяного покрова. Даже не страдая облысением, я много лет стригусь достаточно коротко, и заметил, что, подхватывая эту тактику, все мои лысеющие друзья начинали выглядеть гораздо моложе, а лысины и залысины у них стало труднее замечать.

Свободу сединам.

Я поседел еще в молодости. Потом, в одно прохладное лето, я отпустил волосы подлиннее, и дама, с которой я тогда приятельствовал, проинформировала меня, что я слишком молод и хорош собой, чтобы ходить с такой сединой. В результате я покрасил шевелюру в свой натуральный цвет.

Насколько мне помнится, я использовал «Clairol». Тот, что для женщин. Мне кажется, что я даже был знаком с моделью, чья фотография украшала коробочку. Я считаю, что присутствие на рынке краски, предназначенной для мужчин, является либо, по меньшей мере, полной глупостью, либо злокозненными происками. Что они пытаются нам этим сказать? Волосы есть волосы. Рекламируя мужскую краску для волос, они намекают нам, что пользование этим продуктом не грозит нам непроизвольной сменой пола в результате какой-нибудь химической реакции. Точно такая же стратегия эксплуатации подсознательных опасений используется для маркетинга множества других продуктов, которым безо всякой на то надобности приписывается определенное гендерное назначение, например, мужских дезодорантов или дамских сигарет.

Так или иначе, брюнетом я выглядел очень даже неплохо. Может, даже немного помолодел. А потом, в один прекрасный день, я не смог найти краску своего обычного тона и купил какую-то другую. В результате волосы у меня стали гораздо темнее. На следующее утро я вошел в офис, где появлялся в присутственные дни, и меня там встретили дружным хохотом. Больше я никогда не красился и, периодически вспоминая эту историю, до сих пор удивляюсь, о чем я вообще тогда думал? Конечно, я стал добровольной жертвой культурных предрассудков. Мужчину очень нетрудно сподвигнуть на борьбу с сединой, надавив на его страх перед старостью, и поначалу все идет как нельзя лучше (похоже на то, как происходит с наркотиками, правда?), но с возрастом выкрутиться из этой ситуации становится все сложнее и сложнее. Почему у него не появляется седина? Что он будет делать дальше? Станет продолжать краситься до дома престарелых или вдруг убелится сединами за одну-единственную ночь и заявит окружающим, что пережил какое-то ужасное психологическое потрясение? Решение красить волосы – это как решение вступить в бой, ведь даже в атаку надо идти, разработав сначала стратегию отступления.

Мы живем в эпоху дискриминации по возрастному признаку, которая временами смешит, а временами откровенно пугает. Молодых сегодня почитают так же, как некогда мудрых стариков. Я думаю, это наследие панковской философии – живи быстро, умри молодым и оставь после себя симпатичный труп. Это, конечно, на руку нашим наследникам, но я такой ход мысли не поддерживаю. Я скажу так: живи долго, ухлестывай за молоденькими и оставь после себя симпатичную финансовую империю.

Так пускай все эти миллионы мужчин продолжают выводить седину своими специальными мужскими химическими растворами. А я своей сединой горжусь. Я ее честно заработал, и она мне, кажется, очень даже идет, но только вместе с хорошим загаром. Правило номер один для белокурых и седых: если вы сами по себе не отличаетесь смуглоликостью, идите и позагорайте. Вы можете заметить, что человек, у которого отсутствует контраст между светлыми волосами и таким же белым лицом, как правило, почти не фиксируется на фотографиях. А это не есть хорошо. Посмотрите на Джорджио Армани и Ральфа Лорена. Они знают, что делают, когда противопоставляют белизне своих волос бронзу или золото загорелой кожи. А как выглядит Тед Дэнсон со своим белоснежным «ежиком»? Да просто великолепно!

...

А я своей сединой горжусь. Я ее честно заработал, и она мне, кажется, очень даже идет, но только вместе с хорошим загаром.

Правило номер два: забудьте про длинные волосы. Единственный, кому удавалось хорошо выглядеть с длинными седым волосами, это Леон Рассел, но и он теперь стал больше похож на «ужасного снежного человека» из одноименного фильма 1957 года. Леону этот фокус удавался только благодаря моложавости лица и темному окрасу бровей. Темные брови – элемент очень важный, и даже если во всех остальных местах вы позволяете волосам менять свою окраску естественным образом, я бы рекомендовал вам найти себе мастера-колориста, чьими стараниями брови ваши будут оставаться темными, а вы перестанете исчезать с фотокарточек.

В мудром мире, в идеальном мире старость, особенно отмеченная заслугами, достижениями и мудростью, является поводом для почитания и уважения. Ты – вождь своего племени. Ты все умеешь. Ты все знаешь. Ты старше и умнее всех. Ты можешь делать то, что не дозволено молодым да зеленым. Ты можешь быть важным, возвышенным и величавым. И этим притягивать к себе юных дев. Так не позорьте же свои седины. Берегите их. Вы их честно заработали. Это благородная патина времени, братцы! Не стесняйтесь ею пользоваться.

Цирюльни и салоны.

Кажется, это великий редактор журнала Esquire Гарльд Хэйс как-то сказал: «Мужчина не должен создавать впечатление, что его только что подстригли или что ему пора стричься».

Сегодня, как это случается время от времени, автору этой книги пришла пора стричься. А я эту процедуру всячески оттягиваю. Вроде бы чего проще: пошел и сделал себе стрижку, но все не так-то просто. В действительности все очень даже сложно. Некогда, в былые времена, мужчинам и впрямь в этом отношении было очень легко: надо было просто пойти к цирюльнику, и тот сам все делал, как надо. Инструкции? Если клиент был из постоянных, то цирюльник просто спрашивал: «Как обычно?» А клиент в ответ либо кивал головой, либо утвердительно кряхтел, усаживаясь в кресло, либо говорил: «просто немножко подровнять», имея в виду, что сегодня надо отстригать чуть меньше, чем всегда. Если клиент был из пришлых, он мог дать брадобрею указания типа: «просто постричься», «сверху снять чуть-чуть побольше» или «на затылке порядок навести».

Но потом, в шестидесятых-семидесятых, грянула культурная революция, и все в индустрии мужских причесок перевернулось с ног на голову. Суровые копы, крутые ковбои и брутальные работяги, с завистью наблюдавшие за сексуальными успехами волосатых «британских вторженцев» и местных бездельников из хипповских коммун, вдруг тоже решили отращивать длинные, роскошные, почти девчачьи волосы. В самом скором времени не осталось никаких сомнений, что мужчина должен ходить к «мастеру» и платить за прическу в пять раз больше, чем некогда за стрижку. Внезапно мужики стали ходить по парикмахерским салонам, где стены были увешаны вырезанными из журналов портретами Джона Траволты, Роберта Редфорда, Энди Гибба, Джо Намата и Аль Пачино, позволять мыть себе голову шампунями и разрешать целиться в себя фенами. Даже совершенно обычные дамские парикмахеры вдруг стали бисексуалами (я имею в виду, в сугубо профессиональном смысле). Внезапно нас, мужиков, стали ублажать те же самые парни, что раньше ублажали только наших жен (опять же в сугубо парикмахерском смысле).

...

«Мужчина не должен создавать впечатление, что его только что подстригли или что ему пора стричься».

Гарльд Хэйс.

До этого в мужских цирюльнях на стены никаких фотографий не вешали, потому что почти все мужчины заходили туда «просто постричься». Ассортимент мужских причесок в ближайшей цирюльне почти ничем не отличался от того, что вам могли предложить где-нибудь на Кони-Айленде. Но в салоне без картинок было уже не обойтись, потому что у мужчин вдруг возникла потребность объяснять парикмахеру, чего они от него хотят. А как объяснить, чего хочешь, когда даже сам толком не знаешь? Мужчин никто никогда не учил представлять, как они будут выглядеть после серьезных трансформаций внешности, и уж тем паче никто не рассказывал, какие инструкции следует давать куафёру . В действительности мужчина всегда хотел, чтобы кто-то другой прикинул, как они должны выглядеть, сам взялся за дело и сам все это исполнил в самом лучшем виде. Но теперь вместо ни к чему не обязывающего «сверху снять чуть побольше», уже нужно было говорить: «Под Барри Гибба, пожалуйста». Или под Тома Джонса, или под Джона Денвера. Нынче мальчишки просят подстричь их под всяких Джастинов Биберов, а в те времена это называлось «сделать как у Херманс Хермитс».

В постцирюльную эру стилисты превратились в художников. В современных салонах не осталось ничего от парикмахерских нашей юности. Над ними больше не висят красно-сине-белые столбики, символизирующие венозную кровь, артериальную кровь и стерильные бинты. Нет горячих полотенец и опасных бритв. Нет сигарного дыма и скабрезных анекдотов. По правде сказать, новомодные мужские салоны оказались чем-то вроде дамских салонов красоты, куда нас, еще маленьких, периодически затаскивали наши мамы. В них тоже нашлось место странным сушилкам, машинкам для делания перманентов, больше похожим на аппаратуру для изготовления невесты Франкенштейна, и экзотическим химическим ароматам.

Салоны я возненавидел сразу. И дело вовсе не в том, что мне было некомфортно в нетрадиционной атмосфере. Я просто не хотел отдаваться в руки художника и, соответственно, уподобляться чистому холсту, которому надлежит претерпеть трансформацию в руках гения. Однажды я попал к стилисту, считавшему, что я должен стать похожим на Моррисси. Другой, как я понял, решил сделать из меня участника нью-вейвовой команды «A Flock of Seagulls». Я просто-напросто не мог найти себе подходящего мастера по прическам. Потом я угодил в лапы японского стилиста, совершенно не знавшего английского языка, с которым пришлось объясняться языком жестов. Оказалось, что с ним найти общий язык гораздо легче. Затем я ходил к парню, как две капли воды похожему на Зохана (только этот на клиентов не нападал), но меня смутило, что, выходя от него после стрижек, я видел, что из меня каждый раз получается какой-то другой человек. После этого я несколько лет ходил к парикмахерше, реально возомнившей себя художницей, причем художницей из великих. Я так понимаю, что она набралась таких мыслей, потому что перестригла слишком много настоящих художников. Вообще-то выдающихся музыкантов она тоже стригла, но ни одного сингла тем не менее почему-то не выпустила. Одним словом, в профессиональном смысле она накопила достойную коллекцию арт-объектов своего ремесла, но минус здесь был в том, что, работая с волосами этих художников, она каким-то волшебным образом превратилась в художницу и сама. Для своей первой выставки (проведенной прямо у нее же в салоне) она ходила на свидания с мужчинами, с которыми знакомилась по газетным объявлениям, и скрытно фотографировала их и записывала их речи на диктофон. Мне стоило бы сразу понять, что доверять ей свои волосы не стоит, но больно уж хорошие она делала стрижки. Потом она начала советовать мне пить определенные сорта чая с высоким содержанием клетчатки, настаивать, что мне необходимо сходить на процедуру промывания кишечника, а в конце концов вообще заявила, что в действительности мне нужно всего лишь привести в порядок свой внутренний мир. Нет, в действительности мне нужно было всего лишь привести в порядок свою прическу.

Уж и не знаю, почему я к ней после этого вернулся, но вскоре грань между ее артистической и парикмахерской карьерами стерлась окончательно. Я обнаружил, что она собирает мои волосы и волосы многих других своих клиентов. Она забивала знаменитыми волосами большие целлофановые пакеты. Я сильно струхнул и сбежал от нее навсегда. Ну, то есть я понимаю, что можно хранить, скажем, прядь волос Хьюго Босса, но мои-то зачем? Слишком уж все это стало смахивать на вуду. Внутренний мир я себе так в порядок и не привел. Одним словом, я решил, что буду стричь себя сам.

Я считаю, что в идеале мужчина должен уметь самостоятельно стричься. Это такой же базовый навык, как владение бритвенным станком, умение плавать на боку, делать искусственное дыхание, варить яйца «в мешочек» и использовать прием Геймлиха. Я научился самостоятельно стричься, понаблюдав за своим другом, парикмахером, оказавшимся еще и великим ловеласом. Я присмотрелся, как он это делает. Все в этом процессе было на уровне физических ощущений, как в работе массажиста или при игре в настольный теннис. Надо было просто чувствовать, что делаешь. Я решил, что хочу каждый день выглядеть одинаково, и почти ежедневно стал немножко подстригать себе волосы. И обнаружил, что для меня этот процесс стал чем-то вроде медитации. В нем не было ни капли тщеславия, он был больше похож на работу скульптора или на буддистские попытки достичь просветления и самоосознания. Даже сегодня я иногда откладываю поход к своему постоянному брадобрею и какой-то период времени подравниваю себе волосы сам.

Я думаю, это должен попробовать каждый мужчина, хотя бы для того, чтобы увидеть себя со всех возможных углов зрения. Однако экспериментировать в этой области все-таки лучше в отпуске, чтобы не насмешить коллег, если серьезно облажаешься.

Волосы – это часть нашей личности. Они таят в себе наши секреты. Говорят, что маги-волшебники способны убить человека, получив в свое распоряжение его волос (ну, по крайней мере, они сами думают, что способны), а ученые могут нас из нашего волоса клонировать, или по волосу определить, что мы сидим на наркоте, или сказать, что нас отравили тяжелыми металлами. Таким образом, доверяя кому-нибудь уход за своими волосами, мы оказываемся полностью в его власти, по крайней мере, символически. Я до сих пор хожу с паспортом, на который я сфотографирован с платиново-блондинистым «ежиком». Все это стало результатом того, что я в свое время позволил некоей близкой мне персоне прокрасить в моих пепельных волосах темные перья. Когда я постригся гораздо короче, от этих темных прядей остались одни только корешки, и голова моя стала выглядеть так, будто на ней тренировались рисовать баллончиком граффити. Что мне предложили в салоне? Отбелиться. Я согласился, а они – попробовали. В результате граффити никуда не делись, а я превратился в блондина с платиновым оттенком. Я стал похож на Роберта Шоу из «Из России с любовью» , только уже немолодого и менее мускулистого. Уход за волосами не должен быть таким сложным делом. Уход за волосами должен доставлять удовольствие.

...

Уход за волосами не должен быть таким сложным делом. Уход за волосами должен доставлять удовольствие.

Для мальчишки поход в парикмахерскую – это круто. Это свое образный обряд посвящения во взрослые, первая по-настоящему мужская процедура. В детстве я очень любил стричься. Мне нравилось, как оборачивали шею вощеной бумагой, как накрывали одежду простыней. Меня восхищали удивительные запахи и ряды бутылочек с непонятными тониками и кремами. Я обожал, когда мой скальп сбрызгивали экстрактом гамамелиса, а шею пудрили тальком. Я обожал парикмахеров-итальянцев, которые держали у себя в цирюльнях канареек, сами то и дело вдруг начинали распевать кусочки оперных арий и умели с громким хлопком встряхивать полотенца. Я еще помню, как над входом в мужские парикмахерские вращались вокруг своей оси разноцветные столбики и как впервые услышал, что красные и белые спиральки на них символизируют кровь и бинты, потому что в старину парикмахеры были еще и врачами и к ним можно было пойти поставить себе пиявок для очищения крови.

Цирюльня была сугубо мужским царством. Вокруг тебя дремали накрытые горячими полотенцами мужчины, других брили смертоносными на вид опасными бритвами. Это было самое настоящее посвящение в мужчины. Трудно поверить, что парикмахерские нашего детства почти канули в Лету. Но нет, они не исчезли с лица земли совсем, а теперь, к счастью, возвращаются в виде очаровательно аутентичных ретроальтернатив новомодным мужским салонам красоты. В стремлении привлечь как можно больше клиентов сегодняшние салоны маскируются под закрытые мужские клубы, завлекая их бильярдными столами, батареями бутылок с таинственными сортами односолодового виски в барах, но старые добрые цирюльни милы нам своей чудесной простотой и грошовым прейскурантом. Теперь нам доступны не только современные салоны, но и возвращающиеся парикмахерские нашей юности. Теперь мы имеем возможность выбрать себе любую прическу из существовавших в истории человечества. Мужчина может сделать себе «ежик», постричься, как Оскар Уайльд, под пажа, начесать помпадур, выстричь ирокез, набриолинить кок или панковские шипы, и ни одна из этих причесок, как это ни удивительно, не будет иметь никакого культурного подтекста. Она не выдаст в нас ни гея, ни натурала, не будет свидетельством ни левых, ни правых политических взглядов. Она будет иметь не больше значения, чем, скажем, выбор обуви или сорочки. Прическа перестала быть культурным идентификатором и превратилась в стильный аксессуар, который можно надевать или снимать по желанию.

Сегодня я стал завсегдатаем крупной парикмахерской среднего класса. Моим постоянным парикмахером стал сицилиец шестидесяти с лишним лет от роду. Я никому никогда не выдаю его имени, потому что новых клиентов он не берет даже по знакомству, а мне очень часто и так приходится ждать своей очереди, пока он не облагородит четыре, а то и пять других голов А все потому, что он настоящий мастер своего дела. На планете уже почти не осталось мест, где мастерству цирюльника учат по-старому, но для итальянцев искусство стрижки – это святое.

...

Прическа перестала быть культурным идентификатором и превратилась в стильный аксессуар, который можно надевать или снимать по желанию.

Но бывает, что я прихожу к нему в июле, задумываюсь во время стрижки о чем-то своем, а потом, когда он закончит, спрашиваю: «Эй, а зачем так коротко?». На что он мне неизменно отвечает: «Я на весь август уезжаю в отпуск!» В результате мне опять приходится некоторое время стричься самостоятельно, а после этого идти к нему со страхом, потому что он непременно начинает причитать: «Мамма мия, зачем так делать? Зачем так портить волос?» Иногда я слишком небрежничаю, и ему приходиться серьезно потрудиться, чтобы ликвидировать последствия.

Если я где-то путешествую и мне приходится идти к незнакомым парикмахерам, я обычно говорю: «Сделайте так, чтобы я был похож на римского императора». Некоторые из них понимают сразу. Если нет, то я уточняю: «Ну, на Цезаря, знаете такого?» Если бы после этого у нас разгорались споры о стильности причесок представителей династии Клавдиев, я бы с удовольствием в них участвовал, но ни один парикмахер ни разу не спросил меня, какого из императоров я имел в виду. Я не хочу быть похожим на Нерона, Отто или Адриана, выглядевших так, будто с них только что сняли бигуди. Юлий носил накладку. Троян был пострижен под горшок, как Мо из «Трех студжей». А я хочу быть простым Августом. Я не хочу быть древнегреческим пижоном типа Марка Аврелия. (Никогда не замечали, что легендарный баскетболист Ларри Бёрд смахивает на Тиберия? Нет? Я так и думал.) В любом случае, когда не помогает и это, я пробую что-нибудь типа: «Мне Рассела Кроу из «Гладиатора» » или «Сделайте из меня Джорджа Клуни». Я думаю, что лучше всего выглядеть – это выглядеть «просто обычно», как говорил Энди Уорхол. Но в парикмахерской, к сожалению, так не скажешь.

Как это ни забавно, но буквально на днях я впервые увидел свою фотографию, которую еще в 1972 году щелкнул Энди Уорхол. Я тогда носил очень длинные волосы и выглядел просто великолепно. В молодости у мужчины обязательно должны быть длинные волосы, потому что в пятидесятилетнем возрасте в таком виде уже не очень-то походишь. Если вы мне не верите, посмотрите только, на кого стали похожи «Aerosmith». Так что даже Расселу Брэнду своей шевелюрой щеголять осталось всего года три.

Так или иначе, мне пора расплачиваться за грехи, идти к своему парикмахеру и выслушивать его скорбные вопли. Я не появлялся у него вот уже три месяца. Он жутко расстроится, что я так варварски обкорнал себе волосы. Но тянуть с этим делом я не могу больше ни дня. Я иду стричься.

Как быть сексуальным.

Большинство мужчин чувствует сексуальное влечение к женщинам. Пусть это вас не беспокоит. Секс с женщиной – это вполне нормально, и заняться им большинству из нас рано или поздно все-таки удается. Фокус здесь в том, чтобы наладить тесные взаимоотношения с женщиной (в самых разных смыслах этих слов), не давая ей чрезмерной власти над собой и не позволяя ей оказывать на себя чрезмерного влияния. Суть в том, чтобы всегда оставаться мужчиной.

В обществе, конечно, существуют мощные культурные и социальные механизмы, регулирующие отношения между полами, и эти механизмы непременно попытаются вами манипулировать, но общий климат не следует считать откровенно неблагоприятным, умеренным или хорошим. Брак похож на рулетку в Лас-Вегасе. Да, все подстроено так, чтобы выиграть было трудно или почти невозможно, но играть-то все равно интересно и увлекательно.

...

Фокус здесь в том, чтобы наладить тесные взаимоотношения с женщиной (в самых разных смыслах этих слов), не давая ей чрезмерной власти над собой и не позволяя ей оказывать на себя чрезмерного влияния.

Так или иначе, когда что-то идет не так, закон, как правило, встает на сторону женщины. Точно так же поступают другие женщины, да и даже некоторые из мужчин. Относясь к так называемому слабому полу, женщины яростно защищают эту свою слабость, всячески помыкая мужчинами и беззастенчиво пользуясь предоставляемыми им преимуществами и поблажками. К примеру, женщины часто строят из себя угнетенное гендерное меньшинство, даже невзирая на тот факт, что их в Соединенных Штатах на четыре с лишним миллиона больше, чем мужчин. Во взаимоотношениях между мужчинами и женщинами должно быть место не только фактам, но и определенной доле вымысла. Это означает, что в обращении с женщиной мужчина всегда должен быть готов к импровизации. Время от времени мудрее всего для мужчины будет прибегнуть к определенным уловкам и ухищрениям, причем не для того, чтобы обеспечить себе незаслуженное преимущество в битве полов, а ради всеобщего блага и мира во всем мире.

В отношениях с женщинами на одни только хорошие манеры и устоявшиеся обычаи рассчитывать не приходится. Если что-то доселе делалось строго определенным образом, это не значит, что так и будет делаться всегда. Слишком уж быстро меняются времена. Несколько поколений назад у женщин не было даже права голоса, а теперь они руководят великими державами. Женщина эволюционирует быстрее, чем мы с вами. У меня есть теория, что женщина гораздо больше мужчины приспособлена к жизни в густонаселенном корпоративном мире. Она не так склонна к битвам за свою территорию. Она менее подвержена разрушающим сердечно-сосудистую систему стрессам, сопутствующим перемещениям по служебной лестнице. В них от рождения заложено стремление к сотрудничеству, а не тенденция к соперничеству. Они гораздо лучше переносят неестественность окружающей среды, возможно, потому, что носят в себе все естество природы. И, в конечном счете, они в сто раз выносливее. Даже не надейтесь, что она свалится с ног раньше вас. То есть иногда мужчине приходится искать хитрые приемчики и пускать в ход мозги. Если вам кажется, что есть более легкий способ справиться с женщиной, то почему бы его не попробовать? Вдруг и впрямь получится.

Женщины по сути своей сильно отличаются от мужчин, и именно по этой причине мы называем взаимоотношения между полами гетеро сексуальными. Люди – существа гетерогенные. Посему гетеросексуалы в общении с противоположным полом никогда не могут знать, что думает и чувствует их партнер, и вынуждены руководствоваться сплошными догадками, в отличие от гомосексуалистов, которые способны гораздо лучше идентифицироваться со своими партнерами. Женщина – это совершенно другая гендерная форма, обладающая абсолютно другими физиологическими и психологическими параметрами. Кое-кто вообще считает женщин другим биологическим видом, а то даже и некой внеземной формой жизни. Вопрос здесь в том, совершеннее ли эта форма жизни по сравнению с нами? Ну, тут кого послушать, но, в принципе, уже сейчас с достаточной долей уверенности можно говорить о том, что женщины не только закулисно правят всей планетой, но еще и все чаще и чаще начинают выходить на авансцену.

Чтобы стать успешным гетеросексуалом, нужно, прежде всего, себя таковым признать. Надо сознаться перед собой, что женщины нас привлекают, даже несмотря на то что мы их совсем не понимаем. Надо смириться с тем, что нас тянет к женщинам, даже несмотря на то, что общение с ними нас озадачивает, ставит в тупик, обезоруживает и иногда даже в самом прямом смысле сводит с ума. Ну как, полегчало немного? Почему нас к ним тянет, мы разберемся чуть дальше по ходу книги. Поначалу это притяжение может казаться нам ощущением исключительно физиологического свойства, и у многих мужчин оно принимает совершенно конкретные формы. Некоторые из нас, подобно любителям блюд из курицы, даже предпочитают всему целому только какие-то отдельные части. Я люблю грудку. Я люблю ножки. Это тупиковый путь, потому что при таком подходе у мужчины всегда будет оставаться множество несъедобных для него остатков. Женщину нужно любить комплексно, принимая ее такой, какая она есть, со всеми ее достоинствами и недостатками, со всем, что в ней есть прекрасного и некрасивого, во всех ее восхитительных и ужасающих проявлениях. Женщина подобна лекарственному растению: можно выделить в лаборатории один ингредиент и считать, что именно он делает его таким полезным для здоровья, но ведь все остальные элементы в нем присутствуют тоже не случайно.

Немалую роль во всем этом играет секс. Ну да, именно с этого у нас с женщинами все и начинается. Маленькая головка закладывает в большую голову всякие дурные мысли. Нас обуревает непреодолимое желание с женщиной спариться. Женщины это наше влечение замечают, и тут начинаются сложности. Женщина, конечно, может продемонстрировать ответную заинтересованность, но, можете быть уверены, ее заинтересованность вовсе не будет идентична нашей. И даже добившись максимально возможного сближения с женщиной, мы все равно никогда не сможем поручиться, что до конца понимаем ее мотивации и долгосрочные цели. Женщины – существа таинственные и непостижимые.

...

Даже добившись максимально возможного сближения с женщиной, мы все равно никогда не сможем поручиться, что до конца понимаем ее мотивации и долгосрочные цели. Женщины – существа таинственные и непостижимые.

Вопрос о том, кто получает от секса больше удовольствия, мужчина или женщина, тысячелетиями служит поводом для горячих дебатов. Даже боги спорили на эту тему. Например, в «Метаморфозах» Овидия рассказывается, что, затеяв такую дискуссию, Юпитер с Юноной пригласили в качестве эксперта Тиресия, которому удалось из мужчины превратиться в женщину, а потом обратно в мужчину. (Превращение в женщину случилось, когда он поколотил палкой совокупляющихся змей.) Тиресий заявил им, что мужчина испытывает всего лишь одну десятую удовольствия по сравнению с женщиной. Я понимаю, что вам его слова могут показаться не только несправедливыми, но и не очень-то достойными доверия, а, кроме того, возможно, наведут на мысль о том, что не все женщины получают от секса одинаковое наслаждение. Тем не менее эта информация может оказаться очень полезной, так как ее можно будет довести до сведения своей второй половины, если она вдруг начнет говорить, что вы слабоваты по части секса и не до конца ее удовлетворяете. Спросите, не шутка ли это, потому что женщины получают от секса в десять раз больше удовольствия, чем вы. То есть даже если вы удовлетворяете ее всего лишь наполовину, она все равно ведет со счетом пять к одному.

Если взаимоотношения с женщиной с самого начала пошли наперекосяк в сексуальном смысле, лучше их прекратить. Лучше, скорее всего, все равно не станет. Лично я никогда не верил, что те или иные люди могут быть «хороши в постели» в силу какого-то особенного таланта, как это бывает в теннисе или гольфе (хотя допускаю, что могут быть некоторые исключения). Конечно, это правда, что некоторые испытывают к нему особенно сильный интерес, а другие просто больше стараются, но самый главный фактор в сексе – это психоэмоциональная и физиологическая совместимость. Женщина может быть плоха в постели с «мужчинкой» и великолепна – с «Мужчиной». Именно по этой причине сексуальные отношения называют отношениями, а не соревнованиями.

Хорошее представление о своих перспективах во взаимоотношениях с женщиной можно получить, познакомившись с ее мамой. Чаще всего по результатам этой встречи можно будет составить достаточно точный прогноз в отношении того, какой ваша подруга станет лет этак через двадцать с лишним. Если мать до сих пор не утеряла привлекательности и приятности в общении, то у вашего союза будет больше шансов на долговечность. Тщательно исследуйте маму на наличие целлюлита, шишек на ногах, алкоголизма и тенденции к вдовству.

...

Женщина может быть плоха в постели с «мужчинкой» и великолепна – с «Мужчиной». Именно по этой причине сексуальные отношения называют отношениями, а не соревнованиями.

Не позволяйте женщинам обратить вас в свою веру и заставить относиться к мужскому полу так, как относятся они. Даже не слушайте все эти сказки про тестостерон. Если какая-нибудь феминистка начнет доставать вас этой темой, немедленно придумайте свою собственную идиотскую теорию про эстроген и нанесите ответный удар. Тестостерон вовсе не является причиной войн и преступности. От него всего лишь появляются волосы в носу и ушах да простата разрастается до размеров теннисного мячика. А от эстрогена нарушается сон, но улучшается память. Так что если вам начнут говорить, что все войны в мире происходят по вине тестостерона, заявите, что от эстрогена зато появляются дырки в озоновом слое. Может, это из-за климактерических приливов огромной массы бывших бэби-бумерш у нас на планете и случилось глобальное потепление!

Женщины постоянно путаются в вопросах маскулинности и феминности. Они хотят себе мужчину, но слишком часто не могут определиться, сколько в этом мужчине должно быть собственно мужчины. Некоторым из них хочется, чтобы он выглядел как матерый волчище и предводитель стаи, а вел себя как маленький щеночек. Другим нужен просто щеночек, да еще и, возможно, кастрированный. Для нас с вами важнее всего не идти на поводу у стереотипов сексуального поведения и всяческих гендерных клише. Иногда привлечь женщину становится гораздо легче, намеренно подавляя в себе типические мужские характеристики.

Посмотрите только, как сильно привлекают женщин-натуралок мужчины-геи. Поживите с мое в Нью-Йорке, и узнаете, как часто женщины сетуют: «Почему же как одинокий шикарный мужчина, так обязательно гей?» Ну, что я могу сказать, одинокими такие мужчины не были никогда. А сегодня, когда все эти шикарные одинокие мужчины еще и переженились друг на друге, об этом и вообще говорить не стоит. Но сейчас мы говорим о том, что у геев имеется множество качеств, милых женскому сердцу. Женщины не чувствуют в них никакой угрозы. Геи всегда готовы выслушать и посочувствовать и зачастую становятся для женщин идеальными советниками в любовных делах, потому что понимают других мужчин гораздо лучше, чем женщины. Кроме того, их, как правило, не очень-то волнует размер дамского бюста. Даже если его нет, то и так хорошо. У геев нет никакой необходимости женщинам врать, если, конечно, разговор не заходит о том, идет ли собеседнице новая прическа или только что купленное платье. А еще они никогда не упрекнут женщину в том, что она тратит слишком много денег в стремлении хорошо одеваться и идеально выглядеть. Женщины-натуралки настолько любят мужчин-геев, что иногда даже пытаются обратить их в гетеросексуальную веру. Вспомните забавный эпизод из ситкома «Сайнфелд» , где Элейн пытается переманить одного из них «в нашу команду», несмотря на предупреждения Джерри о том, что это практически невозможно, потому что «им оснащение своей команды нравится гораздо больше».

Барышни из «Секса в большом городе» спят с типичными гетеросексуальными мужиками и попадают в сложные конфузы в результате самых обыкновенных недоразумений, но в социальном смысле предпочитают компанию геев. И эта ситуация вовсе не является придумкой создателя и сценариста сериала Даррена Стара. Любому интересовавшемуся антропологией известно, что в социумах, где к гомосексуалистам относятся толерантно, как, например, это было во многих племенах американских индейцев, гетеросексуальные женщины очень часто общались с геями более охотно, чем с собственными товарками. Да, возможно, даже у древних майя были девчонки, предпочитающие вращаться в среде геев. Может быть, в интересах дальнейшей эволюции или, по крайней мере, ради мирного сосуществования полов нам, гетеросексуалам, следовало бы перенять у геев некоторые аспекты поведения.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

II. Стиль.

Как не выглядеть дураком.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

У большинства мужчин образование в области стиля одежды начинается и заканчивается мамиными словами: «На-ка, надень вот это».

В детстве на нас просто напяливали защитное обмундирование и просили его не очень пачкать. На верхнюю часть нам надевали куртки и плащи для защиты от холода, на ноги – кроссовки для лучшего сцепления с поверхностью земли, а подо все это поддевали футболки с непонятными нам, но забавными для наших мам надписями. Самые привередливые из нас, кому ношение стандартных джинсов и маек с желтыми «смайликами» не доставляло никакого удовольствия, начинали искать более выразительные варианты одежды через своих сверстников или в процессе наблюдения за индустрией развлечений и формировали свое представление о стиле на основе полученных данных.

Вспоминая свое детство, я вдруг осознал, что львиную долю времени тогда ходил в тех или иных тематических костюмах, то есть, скажем, в игрушечном армейском обмундировании, ковбойских нарядах (в комплекте с ковбойскими сапогами, кожаными гамашами, жилеткой и масштабированной под детскую голову широкополой шляпой-десятигаллонником), форме военного летчика или бейсболиста и так далее. Сегодня я вижу, как мой десятилетний сын проходит тот же самый путь, встречая гостей то в прикиде полицейского спецназовца, то в личине Дарта Вейдера, вооруженного световым мечом вполне музейного качества. К счастью, эти потенциально страшные фигуры получаются такого маленького размера, что никого не пугают. Девочек, с другой стороны, как правило, с младых ногтей учат цивильности поведения и прививают им чувство социального такта. Девочкам науку стильно одеваться чаще всего преподают мамы, а мальчишкам остается мыкаться в поисках подходящей для себя роли по телеканалам, а потом впадать в передаваемый из поколения в поколение общестилистический ступор.

Умение хорошо выглядеть или, по крайней мере, выглядеть просто прилично в образовательной программе американского мужчины занимает не самое важное место, и научиться подавать себя публике ему очень нелегко. Создается впечатление, что его на каждом шагу подталкивают выставить себя полным дураком. Осмелившись одеваться стильно и оригинально, он рискует стать объектом насмешек со стороны своих коллег и сверстников. А когда он появляется где-либо в неподобающей случаю одежде, его, наоборот, вряд ли кто наставит на путь истинный.

Евреи очень правильно придумали свои бар-мицвы. В любой культуре должен существовать племенной ритуал или традиционный обряд, информирующий юношу о том, что он превратился из мальчика в мужчину и что ему пора уже переходить на другую жизненную программу. Возможно, во время этой церемонии молодому человеку надо будет прилюдно переодеться из шорт в брюки, появиться под аплодисменты в костюме с галстуком и сжечь свою бейсболку. К сожалению, у нас нет такой общепринятой церемонии посвящения в мужчины. Девочкам устраивают пышное празднование шестнадцатилетия, тогда как мальчишкам просто говорят, что пришло время устраиваться на работу в какой-нибудь «Старбакс». В результате многие мужчины, даже дожив до седин, так и не знают, что давно вышли из подросткового возраста.

Во многих слоях общества мужчин учат (часто просто по умолчанию), что идеальная одежда – это та, в которой удобно. Одновременно с этим им в голову закладывается мысль о том, что любые другие касающиеся стиля одежды мотивации – дело весьма сомнительное. Этот подход без конца обыгрывается в ситкомах и прочей развлекательной телепродукции. Сколько раз мы с вами видели сцену, где жена под жалкие протесты мужа пытается выбросить в помойку его старый, побитый молью свитер. Мужчины – рабы своих привычек, и поэтому они часто выбирают для себя своеобразную униформу, пригодную для каждодневной носки. Они привязываются к некоторым из своих вещей, превращая старую куртку или свитер в фетиш, в талисман, ограждающий от тягот жизни и избавляющий от необходимости принимать решения, надев который чувствуешь себя в полной безопасности.

...

Мужчины – рабы своих привычек, и поэтому они часто выбирают для себя своеобразную униформу, пригодную для каждодневной носки.

Исторически форма одежды мальчиков усложнялась по мере их продвижения от детства к взрослому возрасту. Иногда им приходилось ходить в школьной форме со старомодными галстучками, иногда – соблюдать дресс-коды типа «белый верх, темный низ», насаждаемые учебными заведениями и церковными коммунами для подготовки юношей к жизни в мире бизнеса. Иногда, считая белые рубашки, галстуки и пиджаки символами долга, ответственности и несвободы, они бунтовали против них (особенно против галстуков) и отказывались их носить, ссылаясь на физические неудобства, но, тем не менее, всегда знали, что в определенных ситуациях формальный стиль одежды соблюдать будет все равно необходимо.

Нынешняя тенденция к все большей неформализации одежды позволила мужчинам ставить под сомнение даже самые непоколебимые некогда стандарты. Сегодня мужчина имеет возможность до самой старости одеваться мальчишкой или подростком. И мы каждодневно видим вокруг себя таких переростков. Это они ходят в уютно растоптанных кроссовках, потертых джинсах, тренировочных костюмах, толстовках, футболках и бейсболках с рекламой своих любимых спортивных команд. Эти люди одеваются не для того, чтобы успешно жить, а для того, чтобы спокойно существовать. Для них одежда – это всего лишь способ прикрыть наготу и, соответственно, избежать конфуза, а также средство, при помощи которого можно слиться со своим окружением и ничем не выделяться в среде дружков-приятелей. Одним словом, одежду они используют в качестве уютного и комфортного плаща-невидимки.

Я часто вижу, как молодые люди приходят на свидание с девушкой в майках, джинсах да спортивных тапочках. Наблюдая, как рядом с ухоженной, причесанной, накрашенной девушкой в выходном платье и туфельках на шпильках шагает такой тип, я не могу избавиться от ощущения, что эти два человека собрались идти в два совершенно разных места. Я, конечно, пытаюсь убедить себя, что этот парень – ее шофер или даже телохранитель, но, зная правду, думаю: «В какой же момент наша культура слетела с катушек?».

Этот феномен массового стилистического обморока присутствует даже в деловых кругах: и там мы можем видеть мужчин в строгих костюмах, будто бы неспособных посмотреть на себя со стороны. Надетые на них костюмы явно предназначены для людей более корпулентных. Может быть, невольно задумываемся мы, этот человек планирует в ближайшее время поправиться фунтов этак на сто или, наоборот, только что сбросил сотню фунтов, начав питаться бутербродами в «Сабвее»? Брючины у них собираются над ботинками в гармошку, манжеты висят чуть не до кончиков пальцев. И эти люди являются лицом своей компании, а иногда даже и ее руководителями. Но если присмотреться к публике в деловых костюмах повнимательнее, можно заметить, что не все в этой группе людей выглядят одинаково. На некоторых членах этой бизнес-стаи костюмы сидят достаточно ладно, и мы делаем мысленный вывод, что это и есть молодые альфа-самцы, будущие вожди этого корпоративного племени, потому что мужчина, лишенный здорового тщеславия и не умеющий взглянуть на себя в зеркало, обречен быть безвольным роботом-исполнителем.

Каждый мужчина должен сам найти свой собственный стиль. Конечно, этому можно научить, но у многих потенциальных студентов сегодня вкус разрушен до такой степени, что они не смогут усвоить эти уроки. Женщины, как правило, обладают более тонким чувством мужского стиля, чем сами мужчины, в силу того, что чуткое реагирование на него в целях выявления альфа-самца является частью их гендерной роли, но мы их советами в этой области часто пренебрегаем, и именно из-за того, что они – женщины. Многие мужчины считают желание следить за своим внешним видом чисто женской чертой. Причем не только в смысле интереса к одежде, но и даже в отношении таких аспектов груминга, как бритье ниспосланного свыше телесного волосяного покрова. Тем не менее некоторые мужчины – вероятнее всего, те, кого в детстве с особым вниманием опекали мамы, – с превеликой радостью позволяют выбирать себе одежду своим женам. Да, выглядят они немного лучше, но какой ценой?

Стиль – это визуальная манифестация нашей индивидуальности. Психология говорит нам, что индивидуальность конструируется при помощи идентификации, то есть процесса ассимиляции человеком определенных характеристик других людей и полной или частичной его трансформации по образу и подобию избранной ролевой модели.

Итак, индивидуальный стиль, как правило, вырабатывается в процессе идентификации человека с вызывающей уважение и восхищение личностью и подражания этой ролевой модели, причем независимо от того, принадлежит эта модель к близкому окружению или является, скажем, какой-то знаменитой персоной. Человек может копировать стиль своего учителя или выбрать ролевую модель из пантеона звезд. Это может быть, например, актер, музыкант, политик, спортсмен или предприниматель, с которым он может себя в тех или иных аспектах ассоциировать и с которым чувствует определенное психологическое родство. Чтобы понять, на кого же сегодня хотят быть похожими мужчины, достаточно просто прогуляться по улице.

Сегодня мы наблюдаем толпы молодых людей, самозабвенно мимикрирующих под персонажей выходящего на НВО сериала «Красавцы» . Вот коренастый парень в кепке с логотипом «Yankees», это Черепах. Вот добродушный, самоуверенный и мускулистый крепыш – это Джонни Чейз по кличке Драма. Вот высокомерный себялюбец – это Эрик. Вот магнит для дамочек – это Винс. Аналогичный феномен поразил наше общество и несколько лет назад, когда взрослые незамужние женщины чуть не поголовно начали пить и материться, точь-в-точь (а точнее, пятнышков-пятнышко на леопардовом спандексе) копируя героинь «Секса в большом городе» .

Клонирование медийных персонажей происходит не случайно. Главная функция телевидения, судя по всему, состоит в организации нашего общества по принципу пчелиного улья с четким распределением ролей. Для этого и создаются целые штатные расписания из телевизионных персонажей, пусть неформальные, но зато весьма эффективные. Старая классовая система, выработанная во времена индустриальной революции, больше не функционирует. В сегодняшнем информационном обществе требуются типажи более разносторонние и сложные, чем Бобы Кратчиты, Эбенезеры Скруджи, Говарды Рорки и Лонгфелло Дидсы, служившие информационными матрицами для социума в двадцатом веке.

Даже маргинальные области нашего общества наводнены медийными архетипами. Те же самые «Village People», например, являлись таким коктейлем шаблонов гипермаскулинности, и даже спустя несколько десятилетий мы все еще можем наблюдать чрезмерно компенсаторные стилистические решения. По мере роста социального конформизма все чаще и чаще стали сэмплироваться образы из бунтарского репертуара – мы видим байкеров в стиле Марлона Брандо, дэнди-пиратов типа Джека Воробья, битников пятидесятилетней давности, хиппи сорокалетней давности и панк-рокеров тридцатилетней давности. История, может, и обошла их стороной, но они все равно толпятся на ее обочинах.

Процесс нашей идентификации со знаменитостями неизбежен и иногда даже весьма полезен. Даже сами знаменитости поступают точно так же. Был бы у нас Джордж Клуни без Кэри Гранта? А Брэд Питт без Гэри Купера? Информация передается путем ее визуального воплощения и последующего копирования, и все мы являемся электронами и мегабайтами в этой большой информационной машине. Но для успеха в работе и повседневной жизни важно не выглядеть глупо и не быть похожим на дешевую подделку. Подобно хорошему актеру, мы должны вжиться в свою роль до такой степени, чтобы она стала частью нашей натуры.

Избежать глупого вида и клишированной внешности не так-то просто, как кажется, потому что гораздо легче пользоваться эффективными шаблонами, чем пытаться придумать что-то оригинальное. Клише – это большая сила. Они движут массами. Дональд Трамп достиг успеха, потому что сделал из себя идеальное клише. Любой человек, придумавший говорящую куклу, которая, если потянуть за веревочку, принимается повторять семнадцать его самых популярных высказываний, сам превращается в эту куклу. «Думай по-крупному и живи широко… не теряй концентрации… за то, что ты еще тут, я должен бы уволить самого себя».

Дональд Трамп достиг великих успехов, став иероглифом благополучия в медийном сленге. (В действительности он создал новое понимание благополучия, научившись превращать гигантские долги в видимость огромного богатства.) Трамп превратился в медиавирус. Причем очень заразный. ДНК его образа гуляет по всему социальному организму. Он породил целую армию клонов.

Был бы у нас Род Благоевич без Дональда Трампа?

Таким образом, вращаясь в галактике реалити-шоу, которая сегодня называется современной культурой, мы не можем избежать влияния ролевых моделей. Но прототипов в мире не так-то много. Предположительно существует всего тридцать шесть архетипов драматических ситуаций. Восемьдесят пять способов завязать галстук. Сорок шесть хромосом в человеческом геноме. Все мы начинаем свой жизненный путь типажами. Некоторые из нас, подобно репликантам «Нексус-6» из «Бегущего по лезвию бритвы» , могут даже выработать в себе эмоции и поверить, что наши воспоминания не были имплантированы извне. Мы начинаем свой жизненный путь типажами, но, с честью выполнив свою мужскую жизненную программу, становимся прототипами. Передайте это потомкам.

...

Жизнь, как и актерская профессия, – это постоянный поиск самого лучшего сценария. Если наша индивидуальность является в определенном смысле сосудом, то наша задача – заполнить его самым изысканным и прекрасным содержимым.

Чем сложнее и удаленнее от нас ролевая модель, тем она лучше. Сам Джордж Клуни, несомненно, достоин подражания, но в качестве ролевой модели, наверно, лучше было бы выбрать сыгранного им Майкла Клейтона, то есть персонаж более сложный, абстрактный и не укладывающийся в рамки четких определений. Жизнь, как и актерская профессия, – это постоянный поиск самого лучшего сценария. Если наша индивидуальность является, в определенном смысле сосудом, то наша задача – заполнить его самым изысканным и прекрасным содержимым. Практические знания о мире, получаемые через органы чувств, мы должны уравновешивать знаниями культурно-духовными, передаваемыми из поколения в поколение в виде искусства и литературы. А потом, собрав в себе все самое лучшее, нужно начинать импровизировать.

В аннотации к альбому Майлза Дэвиса «Kind of Blue» Билл Эванс написал:

...

«… именно убежденность в том, что прямое действие является наиболее осмысленным отражением действительности, верю я, стимулировала эволюцию предельно строгих и уникальных дисциплин джаза или музыкальной импровизации».

Кто выглядит глупее? Домашний овощ, который боится активных действий настолько, что даже почти не вылезает из дома, или парень, который заводится с полоборота и бросается действовать, даже толком не подумав? Да, деятельный мужчина может совершить ошибку, но иногда лучше сделать что-то не так, чем не делать вообще ничего. И опыт, и хлеб насущный мы в жизни зарабатываем методом проб и ошибок. А еще, если энергичный мужчина и допускает какой-нибудь ляп, то это мало кто замечает, потому что стремительно двигающегося человека гораздо труднее поймать взглядом. И это – нормально. Стиль – это непрестанный труд над собой. «Пока они смогут нас поймать, – сказал как-то Ишмаэль Рид, – нас уже здесь не будет».

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

О костюмах.

Мужчина должен носить костюм. Но он не должен превращаться в его содержимое. Костюм должен красить тебя, братец, а не ты его. Ты заплатил за него деньги, значит, ты – его начальник.

Носи его на себе. Не позволяй ему носить тебя в себе.

Иного мужчину увидишь в костюме только на его свадьбе или на его же похоронах. Другие наденут костюм только в суд или на поминки. Но костюмы предназначены для носки не только в те дни, когда наше имя может появиться в газетах. Многие мужчины надевают костюм, только когда надо куда-то пойти в воскресенье и ни за что не отвертишься, для других он превращается в своеобразную униформу на все будние дни, скажем, в обмундирование менеджера, в паспарту, обрамляющее белый воротничок и галстук. Для третьих костюм – это то, что джентльмен должен носить просто по умолчанию. Для четвертых это наряд, который следует использовать по той или иной веской причине. Одним словом, лучше костюма ничего не найдешь, потому что он пригоден для любых оказий и мировоззрений.

Изначально про аналогичный современному костюм в приглашениях на всякие светские мероприятия писали «форма одежды – повседневная», то есть надевать его надлежало не бизнесмену, собирающемуся на работу, а джентльмену, вернувшемуся с работы. Это был неформальный, но в то же время достаточно парадный ансамбль для приема гостей или путешествий. А на службу нормальному городскому щеголю все еще полагалось являться в сюртуке со стоячим воротничком и полосатых брюках. Но после Первой мировой, когда вдруг взревели двадцатые и наступила эпоха джаза, возникла потребность в моде, позволяющей мужчине двигаться более свободно. Ведь теперь ему нужно было отплясывать блекботтом, чарльстон и линди хоп, а также как можно быстрее сваливать из спикизи (нелегальные питейные заведения во времена сухого закона в США – Прим. ред. ) в случае полицейской облавы. Сюртуки с полосатыми штанами, конечно, некоторое время еще поборолись за право на существование, но вскоре стали выглядеть настолько старомодно и чопорно, что превратились в рабочую форму магазинных приказчиков и рядовых клерков. К концу двадцатых «повседневный костюм» стал стандартным публичным нарядом городского мужчины. Он носил его на службу и мог остаться в нем на вечер, если у него, конечно, не было времени забежать домой и переодеться во фрак или смокинг, который, по сути, был тем же самым «повседневным костюмом», но только люксового класса.

...

Мужчина должен носить костюм. Но он не должен превращаться в его содержимое. Костюм должен красить тебя, братец, а не ты его.

Короткий, аккуратно элегантный, с верхом и низом из одной и той же ткани, костюм идеально подходил для жизни в период взлета модернизма. Облегающий, а не сковывающий движения, лишенный длинных фалд, способных попасть в шестеренки нового века машин и механизмов, костюм был готов служить мужчине и на работе, и в свободное время, а обилие карманов освободило руки тем, кто уже в самом скором времени будет карабкаться вверх по социальной лестнице и руководить правящими всем миром корпорациями.

Отличались костюмы друг от друга в основном цветом.

Черный: на похороны и для служителей культа.

Темно-серый: на любую оказию.

Светло-серый: для работы и выходов в свет.

Синий: тоже на любой случай, но менее нарядный, чем темно-серый.

Оливковый: для стилистических храбрецов, для воинов креатива и неприкаянных коммивояжеров.

Бизнес бизнесу рознь. На Уолл-стрит и в банковской сфере в фаворе всегда была консервативность, и в шкафу у человека в сером фланелевом костюме непременно можно было обнаружить еще несколько точно таких же. Серьезные фирмы предпочитали умеренную консервативность, вследствие чего появляться там не в сером или синем костюме, как правило, было «просто не принято». На протяжении почти всего двадцатого столетия приличный господин не решился бы появиться в офисе в коричневом или зеленом костюме. Эти цвета считались более подходящими для сельской местности или выходов на ипподром, хотя кому в наши времена придет в голову пойти в костюме на ферму или на скачки, мне совершенно непонятно. По иронии судьбы, коричневый цвет был реабилитирован самим идолом консерватизма, Рональдом Рейганом. Фирмы, где не дозволено носить коричневые костюмы или костюмы из шотландки, до сих пор существуют, но дресс-коды все-таки уже изрядно обветшали и соблюдаются в основном фривольными скрягами и безропотными скупердяями.

Ближе к концу двадцатых на костюме появилась полоска, позаимствованная с теннисной формы, и этот фасон был повсеместно подхвачен любителями стильной одежды. Правда, в консервативных фирмах право носить полосатый костюм еще надо было заработать. «Гусиные лапки», «елочка» и текстурированные ткани пришлись по душе модникам и прожигателям жизни, а остроконечные лацканы и двубортные пиджаки предоставили городскому господину невиданную доселе стилистическую свободу.

Пинстрайп (ткань в очень тонкую полоску. – Прим. ред. ) и меловая полоска так долго продолжали считаться шиком в мире бизнеса, что, в конечном счете, все ассоциации с популяризовавшими их киношными гангстерами выветрились из общественного сознания. Пинстрайп выглядит более формально, тогда как в меловой полоске есть определенный вызов и, в зависимости от того, на кого он надет, легкий намек на криминальность. Я бы не стал надевать меловую полоску в суд, будучи истцом или ответчиком, но судье такой костюм вполне подойдет. Я никогда не надену костюм в меловую полоску на похороны, если, конечно, они не являются для меня поводом для праздника. Обычная костюмная полоска, как правило, достаточно высококонтрастна, например, белые или светлые полоски делаются на синем или сером, а синие – на белом или светлом. В последние годы появилась и цветная полоска, например, красная или зеленая на синем или сером. Очевидно, что такие комбинации выглядят менее нарядно, чем традиционная белая полоска. Мы даже видывали, как некоторые голливудские портные делают полоски из набранных крошечным шрифтиком имен или инициалов своих клиентов, а это уже вообще за гранью добра и зла.

Клетка шотландского стиля на протяжении многих десятилетий остается стандартом для городского бизнесмена и считается приемлемой почти во всех социальных сферах. Чем креативнее бизнес, тем смелее может быть узор. Будучи генеральным директором какой-нибудь корпорации, вы можете хоть каждый день приходить на работу в «гусиной лапке». А редактор Vogue может позволить себе костюм из полномасштабной, классической шотландки. Костюмы в мелкую, яркую или очень крупную клетку, особенно твидовые, принято относить к спортивному или загородному фасону, но в эпоху стилистической неформальности эти границы все больше и больше размываются. Некогда твидовый костюм и правда считался нарядом для выездов за город, но кто теперь наденет костюм на природу, даже собираясь поехать пострелять по каким-нибудь существам или устроить разминку своему четвероногому другу? Эти традиционные фавориты до сих пор процветают в студенческих городках, и в свободные от занятий прохладные дни заполняют идущие в город электрички.

За последние пятьдесят лет благодаря распространению технологий климат-контроля, практически избавивших мужчин от необходимости в холодное время года носить одежду с выдающимися теплоизолирующими характеристиками, изменились и сами костюмные ткани. В офисах и автомобилях температура не меняется круглый год, и даже Лондон уже перешел на центральное отопление. В результате костюмная ткань стала легче и тоньше, и тяжеленные зимние костюмы практически полн остью канули в Лету. Некогда ярд шерстяной ткани, из которой было принято шить костюмы для носки в северных широтах, весил шестнадцать унций. Теперь мы видим мужчин, круглый год обходящихся всего восемью унциями на ярд. Пожалуйста, будьте осторожнее.

Такой штуки, как всесезонный костюм, не существует.

Идеальный летний костюм должен быть белым или кремовым. Долгие годы, пока мы проходили через период внешней ординарности и неприметности, казалось, что такой костюм исчез насовсем, но теперь он вернулся к нам во всем своем великолепии. И сегодня легкие костюмы самых разных оттенков стали появляться как грибы после дождя. С десяток лет назад сирсакер выживал исключительно благодаря считаным храбрецам (среди них были и храбрецы из консерваторов) и попадался на глаза, как правило, только с синими, серыми или коричневыми полосками. Сегодня же полосы на костюмах из сирсакера бывают и розовыми, и оранжевыми, и красными, и зелеными.

...

Такой штуки, как всесезонный костюм, не существует.

Желтовато-коричневый цвет пригоден только для очень хорошей погоды, хотя, посмотрев на скамейки во время матчей НБА, этого не скажешь. И тренеры, и травмированные игроки всю зиму сидят там в таких костюмах. Может быть, это все из-за того, что людям с коричневым оттенком кожи очень к лицу желто-коричневые и светло-коричневые костюмы? А как же вышеупомянутое правило? Если костюм тебе идет, то нарушать правила не возбраняется.

То, что чернокожим и смуглым мужчинам удается с успехом носить костюмы, в которых их бледнолицые братья будут выглядеть натуральными пугалами, – это факт. Я обожаю костюмы самых безумных цветов, которые шьет и носит английский кутюрье Озвальд Боатенг, но прекрасно осознаю, что сам оранжевый костюм просто никогда не надену. Но некоторым белым такие фокусы удаются. Костюмы ярких цветов сделал своим фирменным знаком известный щеголь и издатель журнала «Artforum» Найт Ландесман. В результате его проще простого найти на любой ярмарке современного искусства. Если увидите господина в красном, как пожарная машина, или канареечно-желтом костюме, то будьте уверены – это он. В артистическом мире не бывает костюмов неподобающей окраски.

Карманы.

Некогда, по словам Алана Флассера, дизайнера одежды и по совместительству историка моды, знающего про нее все и даже больше, карманов с клапанами не было вообще. Затем этот вольтерьянец от портняжного искусства, Эдуард, принц Уэльсский (позднее, совсем ненадолго, король Англии Эдуард VIII и в конечном итоге герцог Виндзорский), превратил клапан в писк моды. Карман с клапаном больше подходит для повседневных фасонов, и именно поэтому его не найдешь ни на смокинге, ни на высокоформальных костюмах для званых мероприятий. У самых лучших костюмов с такими карманами обтачка делается не только ниже прорези кармана, но и в верхней части клапана, чтобы можно было заправить клапан внутрь кармана, создав иллюзию кармана «в рамку». Если на вашем пиджаке сделано именно так, то это – ваш выбор. (Хотя при наличии еще и «билетного» кармашка, без клапанов обойтись не получится.) Однако, если говорить о пиджаках спортивного стиля из толстого твида, клапан будет слишком громоздким, чтобы незаметно спрятаться в кармане.

Готовый костюм.

В былые времена желающий приодеться в костюм шел к портному, и тот его заказчику шил. Но потом, в районе 1840 года, была изобретена автоматическая швейная машинка, и на рынке появились первые готовые костюмы. Широкую публику с этим концептом в 1845 году ознакомили «Brooks Brothers», и успех был просто оглушительный. В самом скором времени производители начали выпускать готовое платье, по качеству вполне сравнимое с настоящими костюмами ручной работы. Компании типа «Hickey Freeman» поставили на сочетание швейного мастерства с технологиями и стали выдавать на-гора высококачественную одежду, пригодную для появления и в зале заседаний правления, и в мужском клубе, причем теперь, чтобы обзавестись таким костюмом, не надо было терпеть вокруг себя возни вооруженного сантиметром портного, а потом еще и ждать, пока костюм будет готов. Еще одно преимущество готового костюма заключалось в том, что он дешевле обходился. Ну, не сказать чтобы совсем уж дешево, но дешевле.

Сегодняшние готовые костюмы от известных дизайнеров и производителей мужской одежды премиум-класса могут стоить столько же, сколько костюм, изготовленный на заказ, а то и больше. В магазинах они часто выставляются с декоративными наметочными стежками или без пуговиц, чтобы создать впечатление незавершенности, но все это – чистая показуха.

За что же мы платим такие огромные деньги? Одни костюмы делаются из люксовых материалов. Скажем, если вы собираетесь купить костюм из кашемира, он непременно влетит вам в копеечку. Другие производятся на фабриках, где работники получают зарплату в фунтах, евро или долларах, а не в юанях. И, наконец, третьи выпускаются производителями, тратящими очень много денег на рекламу. Давайте, посмотрим… Костюм от Prada: $2,495. Смокинг от Lanvin: $2,900. Richard James: $1,795. Belvest: $2,895. Kiton: $4,495. И все это – готовое платье. Ничего себе.

Как правило, работающие на заказ портные с Savile Row, например, «Андерсон и Шеппард», где я купил себе много костюмов, или мой постоянный мастер Джон Пирс, владелец маленького ателье на Мирд-стрит в Сохо, себя не рекламируют. Высокая цена их продукции является отражением стоимости вложенного в нее труда (и иногда состояния здоровья доллара). Я считаю, что если уж и тратить кучу денег на костюм, то он должен быть точно таким, какой я хочу, и идеально сидеть на моей немного странноватой фигуре.

Тем не менее я много лет покупал готовые костюмы в магазинах и был вполне ими доволен. Форма моего тела прекрасно укладывалась в диапазон, требующий самой незначительной подгонки. Итак, на что же следует обращать внимание при выборе готового костюма? Главным эстетическим аспектом выбора является его силуэт, или, другими словами, стиль. Вам нужен цельнокроенный традиционный американский костюм с мешковато-просторным пиджаком и слабовыраженной или вообще отсутствующей талией или вы хотите костюм более британского кроя, то есть лучше подчеркивающий фигуру?

Дело совсем не в имени на лейбле, а в том, как костюм на тебе сидит. Любой производитель мужских костюмов делает их на конкретного мужчину. У них существуют так называемые «фит-модели». Готовые костюмы шьются на среднестатистического клиента того или иного дизайнера. Для покупателя важнее всего найти себе бренд, чья «фит-модель» максимально близка к нему в смысле общего телосложения. Некоторые костюмы делаются для мужчин худощавых, некоторые – для более крупных, некоторые – для клиентов атлетического склада. Кроме того, следует помнить, что «фит-модель» любого бренда может из года в год меняться в соответствии с модными веяниями сезона.

...

Любой производитель мужских костюмов делает их на конкретного мужчину. У них существуют так называемые «фит-модели».

В последнее время мы замечаем увеличение в разнице между размерами пиджака и брюк. Размер 42 (соответствует российскому размеру 52. – Прим. ред.) с шестидюймовой разницей будет означать, что размер брюк в поясе будет равен 36 (соответствует российскому размеру 46. – Прим. ред.). Некоторые бренды производят костюмы с разницей, достигающей восьми дюймов. Самый важный для костюма размер – это размер пиджака в плечах. Почти все остальное в костюме поддается подгонке, но плечи – это становой хребет любого костюма.

Потом, очень важно знать, каким образом сконструирован пиджак костюма. Другими словами, какая технология применялась в процессе его изготовления: неклеевая, клеевая или смешанная? Бесклеевая технология традиционно используется в производстве всех заказных и многих (но, как это ни жутко слышать, далеко не всех) очень дорогих готовых костюмов. В этом случае лицевая сторона и подкладка прикрепляются к среднему прокладочному слою вручную, легкими стежками, что позволяет всем слоям двигаться относительно друг друга. Если вы собираетесь ходить в костюме достаточно часто, то лучше переплатите за бесклеевой костюм. Он лучше выглядит, особенно в движении, да и прослужит гораздо дольше. Клеящие составы, применяемые в костюмах, изготавливаемых по фабричной клеевой технологии, разрушаются со временем, а также иногда вступают в реакцию с активными веществами, используемыми в процессе химической чистки. В результате передняя часть пиджака даже может пойти пузырями, а тогда ему одна дорога – на помойку.

Нам часто говорят, что и клеящие составы, и сам процесс их использования стали гораздо лучше. Вполне может быть, что это правда, но, честно говоря, костюм, сделанный по клеевой технологии, хорошим вложением денег не назовешь. Проблема выбора усугубляется тем фактом, что в продаже есть и костюмы, изготавливаемые в смешанной технике. Иногда на груди используется бесклеевая, а лацканы проклеиваются. Такие пиджаки, конечно, гораздо мягче клеенных, но лацканы все равно будут жестковаты, а плюс к тому риск, что они все-таки пойдут пузырями, никуда не денется. Если продавец-консультант не знает, по какой технологии изготовлен предлагаемый им костюм, он либо занимается не своим делом, либо врет, и его должна немедленно арестовать полиция моды, которая никогда не оказывается там, где она больше всего нужна.

Фасон и вечность.

Сегодня стилей костюмов предлагается как никогда много. В основном дизайнеры костюмов черпают вдохновение в узких диоровских фасонах от Хеди Слимана или навеянных Лигой Плюща (спортивное объединение восьми частных институтов высшего образования, расположенных на северо-востоке США. – Прим. ред. ) коротких пиджачках и брюках-дудочках от Тома Брауни. Обладают ли современные дизайнерские костюмы стилистическим долголетием? Кто знает? Сработанный во второй половине шестидесятых костюм от «Hickey Freeman», принадлежавший моему покойному отчиму, кажется абсолютно современным по сей день, если не считать брюк, талия у которых на три дюйма выше, чем у сегодняшних. Маятник качается то в одну, то в другую сторону. Такова уж мода. Но мужская одежда меняется очень медленно. Классический костюм в стиле, характерном для Savile Row или Ральфа Лорена, может не выйти из моды до конца нашей с вами жизни. Моему лучшему костюму уже пятнадцать лет, и он чудесно на мне присиделся. В своей «Книге снобов герцога Бедфордского» герцог Джон написал:

...

«Костюм должен быть изготовлен из первоклассных материалов, это даже не обсуждается. Но даже совершенно новый костюм должен выглядеть старым. Или, по крайней мере, не слишком уж новым. Один вариант решения этой проблемы: набить карманы костюма камнями и вывесить его под дождь. Другой вариант: все купленные костюмы на первые два года отдавать носить своему лакею или камердинеру».

Сегодня я мог бы без всякого стеснения надеть почти любой из имевшихся у меня за прошедшую жизнь костюмов. В полиэстеровые семидесятые мне удалось избежать костюмов с широченными лацканами. Я думаю, единственную ошибку я допустил в девяностых, под влиянием итальянских дизайнеров. Ясно, что в те времена огромные, как кухонные полки, плечи выглядели шикарно, но теперь все это кажется каким-то абсурдом. Когда в такой костюм облачился Майкл Джордан, создалось впечатление, что голова у него усохла до размера апельсина.

Просторные штаны-бананы с защипами под поясом, характерные для той эпохи, тоже безнадежно устарели. Я виню в этом баскетбольного тренера Пэта Райли. Во что бы ни были одеты спортсмены и тренеры, которых мы видим по телевизору, будь то длинные жилетки, трехпуговичные пиджаки с лацканами, начинающимися гораздо выше третьей пуговицы, однобортные костюмы с четырьмя, а то и шестью пуговицами, всего этого следует избегать, как чумы. И, кстати, «power suit» из девяностых – некурабелен. Любой приличный портной скажет вам, что с такими огромными плечами ничего не сделаешь.

Мой вам совет: плечи должны выглядеть естественно. Я люблю пиджаки мягкие, как свитер, с очень маленькими подплечниками или вообще без оных, приталенные в британском стиле и с лацканами разумных размеров. Я убежден, что обычные для меня лацканы (приблизительно трех с тремя четвертями дюймов в самом широком месте или приблизительно четырех дюймов шириной, если это остроконечные лацканы или если это двубортный пиджак) не выйдут из моды до конца моих дней. А если выйдут, то это будет означать, что цивилизации, как мы с вами ее понимаем, пришел конец.

Издавна сложилось, что костюмы бывают однобортные и двубортные. Изначально двубортный пиджак был стилистической имитацией парадного морского кителя. Он вошел в моду в тридцатых и оставался популярным до пятидесятых, но в шестидесятых почти полностью исчез из обихода. В те времена его продолжали носить только отдельные упрямцы пожилого возраста. Ни один из американских президентов между Гарри Труменом и Биллом Клинтоном не носил двубортных костюмов, но сегодня такие пиджаки снова оказались на пике моды. Двубортный костюм совершенно не подходит детям и, как правило, не идет мужчинам мелким, низкорослым или корпулентным. Молодые люди обычно предпочитают однобортные пиджаки, но стильному молодому человеку с хорошей фигурой пойдет и двубортный. Где же стоит провести черту? Изрядно раздобревший Билл Клинтон в двубортных костюмах, прямо скажем, переступал порог допустимого.

Даже в те времена, когда двубортный костюм был не в фаворе у костюмоносящих масс, он удерживал за собой небольшой плацдарм на пространстве моды. Радикальные портные, благодаря которым термины «Мод» и «Карнаби-стрит» стали известны в любом доме, обожали играть с этим стилем, и наряду с френчами в стиле Неру и прочими оккультными фасонами возродили его в строгих эдвардианских и квазивоенных застегивающихся под горло костюмах с множеством пуговиц и прямыми широкими или расклешенными брюками. Потом, в середине восьмидесятых, появился так называемый «power suit» с широченными плечами и просторными брюками-бананами, и двубортный стиль снова вошел в моду в среде любителей околоитальянских фасонов.

Однобортные костюмы тоже пережили несколько эволюционных взлетов и падений. Суперузкие лацканы начала шестидесятых сменились суперширокими лацканами начала семидесятых, заостренные лацканы сначала почти совсем исчезли, уступив место зазубренным, но в последние годы вроде бы опять набирают популярность. В «power suit»-эпоху с пиджаков почти совсем исчезли разрезы в подражание голливудскому киношному фасону, в котором разрезы отсутствовали всегда. Дело в том, что разрезы плохо выглядят в кадре. Но потом вернулся и стал доминировать двойной разрез в британском стиле.

Безопаснее и разумнее всего носить пиджаки с двумя или тремя пуговицами. Когда пуговиц четыре или еще больше, начинаешь смахивать на спортивного телекомментатора или комедианта из Лас-Вегаса. Трехпуговичные костюмы, равно как и костюмы-тройки, почти исчезли с лица планеты между семидесятыми и восьмидесятыми. Но мода никогда не позволит хорошей идее испариться навсегда, моде необходимо периодически менять порядок вещей и возвращать в текущий джентльменский набор что-нибудь из уже давно придуманного, но на сегодня забытого. Главной мотивацией моды является не столько эстетика, сколько экономика.

Жилетки, в Англии часто называемые безрукавками, были составной частью мужского костюма с самого начала его истории. С конца шестидесятых до девяностых костюмы с жилеткой в Соединенных Штатах найти было очень трудно, и их недавнее возвращение меня немало порадовало. Мне думается, что на некоторое время жилетки пали жертвой повсеместно распространившегося центрального отопления, но потом мы поняли, что их очень удобно носить в офисах, где часто бывает либо слишком натоплено, либо чересчур прохладно. Кроме того, сегодня, со всеми этими телефонами, суперкомпактными компьютерами и «айподами-нано», карманов нам нужно чем больше, тем лучше.

...

Безопаснее и разумнее всего носить пиджаки с двумя или тремя пуговицами. Когда пуговиц четыре или еще больше, начинаешь смахивать на спортивного телекомментатора или комедианта из Лас-Вегаса.

Некоторые считают, что складки и защипы канули в Лету. Я в это не верю. Да, огромные тройные и плоские односторонние складки, конечно, остались в девяностых, но небольшие, не бросающиеся в глаза защипы, особенно под поясом брюк, по моему мнению, являются просто очень разумным инженерным решением. Они помогают свободно двигаться и исключают риск, что в какой-то момент у наших штанов треснет задница. Когда мне нужно надеть брюки без пиджака, я отказываюсь идти на поводу у моды и предпочитаю брюки без защипов, потому что они выглядят гораздо аккуратнее. Кроме того, у меня есть костюмы с такими брюками, и они тоже работают вполне нормально. Может быть, конечно, брюки без складок будут выглядеть лучше, когда снимешь пиджак, но защипы, тем не менее, были, есть и будут оставаться фактом нашей жизни.

Отвороты на брюках, или двойные манжеты, как их иногда называют англичане, – это дело вкуса. Традиционалисты часто пользуются этим приемом, но стародавний труизм, гласящий, что брючины без манжетов визуально удлиняют ноги, наверно, справедлив. Мало того, отвороты не работают на брюках-дудочках. Хотя дизайнер-визионер Том Брауни и запустил тренд на демонстрацию носка, мне кажется, что до конца времен приличнее всего будет выглядеть очень небольшой зазор между краем штанины и ботинком. Самая большая ошибка американских мужчин – это не слишком короткие брюки, а, наоборот, привычка носить брюки такой длины, что штанины собираются гармошкой, наезжая на ботинки. Рукава пиджака тоже не должны быть слишком уж большой длины. Когда руки мужчины находятся в расслабленном состоянии, манжет рубашки должен выглядывать из пиджачного рукава где-то на половину дюйма.

Любителям покупать готовые костюмы в магазинах я могу подсказать один интересный фокус. Можно пойти к портному и попросить его прорезать декоративные петли на манжетах пиджака таким образом, чтобы пуговицы на них действительно застегивались. Портные берут приблизительно по $10 за пуговицу, и в результате костюм становится очень похож на дорогой заказной. Но больше всего на дорогой заказной костюм будет похож тот костюм, который на вас идеально сидит. При покупке костюма пользуйтесь трехстворчатыми зеркалами, чтобы посмотреть на себя со всех сторон. Самый важный участок находится на спине под воротником пиджака. Ткань в этом месте должна облегать спину и не собираться в складки. Кроме того, воротник пиджака должен плотно прилегать к воротничку сорочки и не оттопыриваться во время движения. Я люблю говорить, что пиджак сидит идеально, если в нем можно замахнуться и ударить клюшкой по мячику для гольфа. И не верьте клятвам портного, подгоняющего костюм по фигуре покупателя. Посмотрите сначала, как выглядит он сам. Как правило, можно с уверенностью сказать, что если у него длинноваты рукава и штанины, то то же самое он проделывает со всеми своими жертвами.

...

«Если костюм выглядит плохо сейчас, он никогда не будет выглядеть хорошо».

Ральф Лорен.

Не так давно я беседовал с Ральфом Лореном о переменах в стиле мужской одежды, и он сделал достаточно жесткое заявление, с которым я полностью согласен. «Если костюм выглядит плохо сейчас, – сказал он, – он никогда не будет выглядеть хорошо». Об этом стоит задуматься при выборе костюма. Покупайте его с прицелом на вечность.

О рубашках.

Сорочка ныне обрела статус костюма. По мере нашего вальяжного приближения к апокалипсису полной неформальности этот самый элементарный предмет вдруг унаследовал мантию одежды, приличной для появления в обществе. Теперь последней линией обороны цивилизации от повсеместного публичного нудизма является табличка «Лица без рубашек и обуви не обслуживаются». Когда-то считалось, что мужчина просто должен носить костюм. Костюм был для него униформой, говорящей о его статусе и положении в обществе. Но теперь мы, обезличенные и униженные своим служением демократическому единообразию, регрессировали до рубашек, а то и полной наготы. Если это и есть варианты выбора, то я знаю, за какую команду хочу играть.

Термины «белый воротничок» и «синий воротничок» почти утеряли свое историческое значение. Некогда считалось, что серьезному мужчине надлежит носить серьезную рубашку, то есть рубашку белого цвета. Она демонстрировала его принадлежность к управленческому аппарату, касте администраторов или высокооплачиваемых специалистов, то есть выдавала в нем человека, зарабатывающего себе на жизнь головой, а не горбом. Белая накрахмаленная рубашка была символом непогрешимости и авторитета. Белый халат придает врачу или ученому серьезности и создает вокруг него ауру физической и ментальной чистоты. Белый – это цвет самой страшной акулы, самого свирепого медведя и самого опасного тигра. Это цвет лавин, сметающих стоящие на их пути деревни, и китов, пускающих на дно корабли. Это цвет нестерпимого жара и абсолютного холода. Послушайте Германа Мелвилла:

...

«Может быть, своей бескрайностью она предрекает нам бездушные пустоты и пространства вселенной и наносит нам удар в спину мыслью об уничтожении, которая родится в нас, когда глядим мы в белые глубины Млечного Пути? Или же все дело тут в том, что белизна в сущности не цвет, а видимое отсутствие всякого цвета, и оттого так немы и одновременно многозначительны для нас широкие заснеженные пространства – всецветная бесцветность безбожия, которое не по силам человеку?» [1].

Белому человеку (или белому дьяволу) девственная белизна рубашки служила униформой правящего класса. И хотя в последние годы крупные бизнес-администраторы, рассекающие небо в своих частных реактивных самолетах, стали продвигаться в направлении внешнего дендизма, с белым воротничком они по-прежнему не расстаются. Причем даже в том случае, если остальная часть рубашки такого же синего цвета, как стратосфера, в которой они обитают львиную долю времени. Этот белый воротничок является данью уважения предкам в лице баронов-разбойников с их вареными в крахмале съемными воротничками. А еще в белом воротничке есть отголоски мистических связей прелатов с высшими небесными силами, а посему функционеры корпоративного мира и их приспешники до сего дня держатся за белые воротнички и сорочки как за символы веры в вознесение самых достойных. Мужчина с амбициями до сих пор ходит в белой рубашке.

Если говорить менее серьезно, то ничто не придаст мужчине, выходящему вечером в свет, такой щеголеватости, как контраст белой рубашки с темным костюмом. Мужчина в идеально отглаженной рубашке выглядит, можно сказать, божественно. Белый цвет придает форму формальности, и мужчина в смокинге не будет человеком в смокинге без белой рубашки. Белый цвет – это идеальный цвет для вечера и ночи.

...

Ничто не придаст мужчине, выходящему вечером в свет, такой щеголеватости, как контраст белой рубашки с темным костюмом. Мужчина в идеально отглаженной рубашке выглядит, можно сказать, божественно.

При свете дня мы можем выбирать. В действительности выбор у нас теперь шире, чем когда бы то ни было. Когда-то белая рубашка была универсальной мужской униформой… были времена, когда на некоторых бейсбольных стадионах не продавали билетов на центральную трибуну, потому что на фоне всех этих белых рубашек хиттер просто не видел запущенного питчером мяча. Но сегодня, когда можно все, мужчина стал выбирать себе рубашку, хоть парадную, хоть спортивную, хоть рабочую, не столько в соответствии с оказией, сколько исходя из собственных прихотей и предпочтений. Спортивную рубашку теперь носят уже не только для занятий спортом, рабочую – не для работы. Сегодня под рабочим комбинезоном скорее обнаружится толстовка с логотипом любимой команды или футболка с хэви-металлической символикой. А синяя рабочая рубаха превратилась в стандартный наряд ремесленника, например винодела, сыровара, мастера-краснодеревщика… или в походную униформу гендиректоров больших компаний и их заместителей, отправляющихся в отпуск пожить на природе в стилизованных под индейские вигвамы палатках производства «Panther Primitives».

Сегодня парадные сорочки выпускаются всех цветов и фасонов, и бизнесмены этой постбелорубашечной эры стали проявлять больше смелости в выборе цвета и покроя рубашки. Очень приятно видеть, что мужчины снова стали стараться приукрасить себя и начистить яркие перышки. Почему люди должны быть одним из немногих биологических видов, где женщины выглядят привлекательнее и красочнее мужчин? В действительности серость мужского образа не имеет никакого отношения к видовым характеристикам, а определяется социокультурными факторами. При взгляде на американцев часто тоска берет, но в Италии и Великобритании мужики в стилистическом смысле могут дать женщинам фору. А в некоторых африканских племенах, например у Водаабе, мужчины выглядят изумительно броско и обладают выдающейся красотой. Таким образом, хоть мне и нравится выходить вечером в свет в белом, я считаю, что мужчина должен выглядеть ярко и колоритно, и именно рубашки всех годных для носки цветов видимого спектра могут нам в этом сильно помочь. Единственное хроматическое ограничение на выбор рубашки накладывает тон кожи. Цвета, которые будут к лицу моим хамитским и семитским братьям, не всегда подойдут мне, розовокожему потомку кельтов.

...

Мужчина должен выглядеть ярко и колоритно, и именно рубашки всех годных для носки цветов видимого спектра могут нам в этом сильно помочь.

Парадные рубашки бывают разных стилей, и определяются эти стили, как правило, фасоном воротничка и манжетов. Парадная рубашка для самых формальных случаев имеет французские двойные (чтобы были крупнее и привлекали внимание) манжеты с запонками, единственно допустимым для настоящего джентльмена типом ювелирных изделий. Жесткие манжеты на пуговицах менее формальны, но вполне допустимы, если только не говорить о высокоформальных официальных мероприятиях. К смокингу полагаются запонки. Воротнички сильно разнятся и по стилю, и по размеру. Некоторые из них подходят для торжественных случаев, другие предназначены для повседневной носки, а ко всему этому существует целая наука выбора воротничка в соответствии с размерами и пропорциями лица, головы и шеи.

Широким воротничком можно компенсировать узкое лицо (вспомним сенатора Джона Керри) или тяжелую нижнюю челюсть (как, скажем, у Джея Лено). Срезанный под тупым углом воротничок является традиционным для Savile Row фасоном, и именно к нему просится виндзорский узел. Из-за того, как срезанный воротничок ложится в расстегнутом состоянии, без галстука рубашки такого типа выглядят не очень-то хорошо. Рубашку со срезанным воротничком нужно надевать к парадному костюму или не надевать вовсе.

Удлиненный под острым углом воротничок лучше всего идет обладателям полного лица или просто круглолицым мужчинам. Например, это идеальный выбор для Теда Кеннеди и Тони Сопрано. Он носится и с галстуком, и расстегнутым, а под галстуком может закрепляться галстучной булавкой. Аналогичный эффект достигается при помощи воротничка на петличках, элегантно акцентирующих галстучный узел. Носить такой воротничок без галстука никому даже не приходило в голову до тех пор, пока этого не сделал Боб Дилан и воротничок на петличках без галстука не превратился в писк моды шестидесятых.

Сложнее всего носить маленький клубный воротничок с закругленными концами. При слишком крупном или слишком маленьком лице, а также в случае, если рубашка просто плохо скроена, она будет смахивать на элемент маскарадного костюма в стиле ретро и намекать, что ее владельцу в самую пору надеть широкие подтяжки и взять в руки банджо. Но при удачном овале лица и хорошем подборе галантереи она может служить основой стильного олдскульного образа.

Но нет воротника более школярского на вид и одновременно с тем более традиционно американского, чем воротничок, кончики коего пристегиваются к рубашке пуговками. Это стандартный стиль «Лиги Плюща», и ввели его в обиход в эпоху «ревущих девяностых» (имеются в виду 1890-е) «Brooks Brothers». Изначально пуговицы были сделаны, чтобы воротнички игроков в поло не развевались на ветру. Строго говоря, такие рубашки нельзя считать парадно-выходными, но большинство американцев думает именно так, и по этой причине в истоптанных стилистическими лохами коридорах Конгресса комплект из белой рубашки с воротничком на пуговках и мокасин с кисточками считается вполне формальным стелем одежды. Я много лет думал, что рубашку такого типа с двубортным пиджаком носить просто невозможно, пока не увидел, с каким шиком это делает Фред Астер в фильме «Иоланда и вор» . Конечно, Фреду блестяще удавалось даже использовать вместо ремней галстуки, но, попробовав этот комплект на себе, я поразился, какой свежести он придает образу мужчины.

Американские мужчины в большинстве своем носят большие, мешковатые рубахи, в которых выглядят еще большими идиотами, чем в своих же больших, мешковатых костюмах. Уж не знаю, является это последствием эпидемии ожирения или издержками насаждаемой рынком ширпотреба ментальности безразмерности. Кроме того, американские «традиционалисты» всегда тяготели к эстетике бесформенности и мешковатости, чтобы четко отличаться от своих континентальных собратьев с осиными талиями. В основе стиля «Лиги Плюща» лежал привычный американцу костюм-мешок с просторным пиджаком без всякого акцентирования талии, а фасон сопутствующих этому костюму сорочек из рубашечного «оксфорда» часто характеризовался словосочетанием «щедрых размеров». Тучные мужчины нередко считают, что такая стилистическая «щедрость размеров» может помочь им скрыть свою корпулентность, но в действительности она становиться только заметнее. Рубашка должна быть скроена по фигуре и достаточно хорошо облегать тело. Рубашка не должна со всех сторон нависать над поясом брюк, а руки не должны выглядывать из манжетов как из печных труб.

...

Рубашка должна быть скроена по фигуре и достаточно хорошо облегать тело.

Хотя вполне возможно, что манжеты делают такими, чтобы внутри их умещались модные ныне наручные часы размером с бублик.

Хотя европейские производители рубашек, как правило, шьют достаточно облегающие и приталенные рубашки, на американский рынок многие из них поставляют продукцию со специально измененными пропорциями. Продаваемые в Америке рубашки от «Charvet» отличаются от рубашек «Charvet» из парижских магазинов большей полнотой, но даже после этого они все равно у же среднестатистических американских рубашек. Но времена меняются, и теперь даже такие бастионы мешковатости, как «Brooks Brothers», предлагают потребителю зауженные рубашки. Я бы посоветовал вам при покупке рубашки не полагаться на указанный размер, а обязательно ее примерить. Да, она аккуратно свернута и закреплена булавочками, но не стесняйтесь попросить продавца ее распаковать для примерки. А если она вам понравится, но будет слишком широка, ее можно будет ушить у портного, а иногда за несколько лишних долларов это могут сделать прямо в магазине.

На сей момент самым жутким трендом мужской моды текущего тысячелетия можно считать привычку некоторых мужчин носить рубашку навыпуск. Причем намеренно. Я знаю, что многим кажется, что ходить с незаправленной, а то и заправленной только с одной стороны (как будто ты только что проснулся и еще даже не успел выпить кофе) рубашкой – это очень круто. Я знаю, что этим приемом предполагается демонстрировать этакое юношеское небрежное je ne sais quoi , но гораздо чаще при виде такого человека возникают мысли о том, что он не может заправить рубашку, потому что слишком растолстел. Еще хуже незаправленная рубашка выглядит, когда поверх нее еще и надет пиджак. Конечно, некоторые рубашки сделаны специально для того, чтобы носить их навыпуск, и подол у них соответствующим образом обрезан, но и их тоже ни в коем случае нельзя надевать под пиджак. Гораздо лучше они будут выглядеть под кафтаном. Еще один вопиюще безобразный тренд – это мода на незастегнутые французские манжеты, почти полностью торчащие из рукавов пиджака и болтающиеся при ходьбе. В результате всего этого их владелец становится похож на беспризорника-побирушку. В качестве аксессуара я бы посоветовал использовать помятую жестяную кружку для мелочи.

Нет, у настоящего мужчины манжеты должны быть застегнуты и выглядывать из рукавов пиджака так, чтобы были видны изумительной красоты запонки. Манжет должен выступать из рукава пиджака где-то на половину дюйма. Когда сорочки под рукавами пиджака не видно, мужчина становится похож на орангутана, передвигающегося на костяшках кулаков, или на Джорджа У. Буша времен первого президентского срока, что, в принципе, почти одно и то же. Если уж и ошибаться, то лучше в большую сторону, как это делал Сэмми Дэвис-младший, выставляя напоказ почти весь манжет целиком. Большинство мужчин просто толком не знают своих размеров и поэтому ходят в рубашках со слишком короткими рукавами и чересчур тесными воротничками. Кроме того, многие мужчины не перестают расти даже после того, когда вроде бы давно должны были, и в результате цепляются за устаревший размер воротничка как за лучшее воспоминание юности. Возьмите себя в руки и снимите с шеи мерку, пока не лопнула голова.

Мужская рубашка должна быть неизменно свежей. Ничто больше не придает такой законченности образу. Сдавайте свои рубашки в прачечную. Конечно, вам, может быть, кажется, что вы и сами прекрасно умеете управляться с утюгом, но руку профессионала будет видно всегда. Одни мужчины умудряются до самого вечера излучать утреннюю свежесть, другие (включая меня) за считаные часы превращаются в нечто растрепанное и помятое. Если рубашка быстро мнется, поменяйте ее или задумайтесь, не стоит ли в следующий раз попросить в прачечной ее накрахмалить.

Некоторые мужчины любят украшать свои рубашки монограммами. Да, монограмма снижает вероятность, что рубашку сопрут в общаге, но мне достаточно и прачечной бирки внутри воротничка. Я не против монограмм, когда они спрятаны где-нибудь под пиджаком, где им, собственно, и место, но, завидев инициалы на французском манжете человека, сидящего напротив меня за покерным столом, я предпочитаю на всякий случай взвести курки своих кольтов.

О галстуках.

Я обожаю галстуки, потому что только у этого предмета мужской одежды есть настоящие враги. Иранские революционеры, например, видят в галстуке нечестивый фаллический символ декадентствующего Запада, крест крестоносцев, то есть эмблему Великого Шайтана. Другие противники галстука называют его символом конформизма, подчинения и даже несвободы. Некоторые считают, что в нем зашифрован тайный реверанс в сторону черной магии, или видят в нем фэшн-версию масонского узла.

Галстук в действительности может быть смертельно опасен для своего владельца, и именно поэтому галстуки не носят в заводских цехах. Иные заявляют, что галстук – это единственный предмет мужского гардероба, не имеющий никакого функционального смысла. В результате в высокотехнологичных компаниях Силиконовой долины к нему относятся с презрением, а некоторые особо ревностные адепты учения, гласящего, что форма должна быть полностью подчинена функциональности, например руководители «IKEA», вообще объявляют его вне закона в своих компаниях. Но именно за это я и люблю галстук, за его полную, почти трансцендентальную бесполезность. Единственная функция галстука – это создание настоящей красоты, которой в наш дремучий век так не хватает человеку. Нефункциональный галстук для мужского гардероба – то же самое, что нефункциональная душа для физического тела. Галстук – это поэзия в чистом виде. Он существует ради себя самого. Галстук – это символ искусства и творческой выдумки. Это флаг несуществующей страны. А длинный галстук – это стрела, указующая на наше мужское достоинство.

...

Единственная функция галстука – это создание настоящей красоты, которой в наш дремучий век так не хватает человеку.

Во времена моей юности в большинство приличных ресторанов было положено приходить в пиджаке и галстуке. Клуб «21» был последним оплотом такого дресс-кода, но в 2009 году это правило упразднили и там. Теперь даже на ужин туда можно прийти без галстука (на дневной обед в таком виде позволили приходить еще за несколько лет до этого). Когда я был еще маленький, в большинстве ресторанов держали запас восхитительно чудовищных пиджаков и давно вышедших из моды галстуков, которые выдавались хамам и деревенщинам, осмелившимся явиться туда без этих обязательных предметов одежды. У меня сложилось впечатление, что эти предписываемые буквой закона прокатные костюмы выбирались по принципу «чем страшнее, тем лучше», чтобы хорошенько наказать безгалстучного посетителя за его опрометчивую дерзость. Но в клубе «21» в этих целях использовался прекрасный в своей простоте синий галстук с вышитым на нем большим красным числом «21». Я думаю, что от этой практики пришлось отказаться, потому что их регулярно воровали. Я жалею, что сам не прикарманил один такой, пока была возможность.

Несмотря на то, что галстук часто используется для демонстрации членства в какой-либо организации или выражения солидарности с каким-либо движением (этой цели служат, например, школьные галстуки, клубные галстуки, галстуки с символикой военных подразделений и дурацкие галстуки с нашитыми на них осликами и слониками), галстук же может быть средством выражения нонконформистской позиции. К примеру, в середине двадцатого столетия в моде были вручную расписанные галстуки. А еще, увидев группу совершенно одинаковых людей в серых деловых костюмах и белых рубашках, различить их можно будет если не по лицам, то хотя бы по галстукам.

Как написал в первом томе своего «Спутника провинциального модника» величественно притворный аристократ лорд Уимси:

...

«Галстук человека, преднамеренно это делается или нет, отражает его индивидуальность (или ее отсутствие) своим цветом, узором, материалом и толщиной, и, да, даже выбор узла много говорит о том, какие мысли бродят в расположенной чуть выше черепушке».

Традиционалист заявляет о своей принадлежности к университетской или другой элите значимыми для этой элиты расцветками и узорами, таинственными геральдическими знаками, чаще всего позаимствованными у британских школьных, клубных или военных товариществ. Плутократ предпочитает крупные, броские итальянские шелковые галстуки с вызывающими геометрическими узорами (помните галстуки «power suit»-эры?) или узорами, составленными из причудливых механизмов, теннисных ракеток, клюшек для гольфа, фигурок Пьеро или человеческих черепов. Традиция оформления богемного галстука стара, как сам галстук. В добрые старые времена художники своей рукой расписывали свои галстуки. Соответственно, галстуки существовали и кубистские, и вортицистские, и футуристские. Авангардные галстуки можно было увидеть и в интеллектуально-литературном сердце Лондона, районе Блумсбери, и в цюрихском дадаистском клубе «Cabaret Voltaire». Раскраска галстуков британских художников иногда напоминала «слепящий камуфляж», созданный вортицистом Эдуардом Уодсвортом для маскировки военных судов во время Первой мировой войны, тогда как итальянский футурист Джакомо Балла придумал галстук с электрической подсветкой. Отца-основателя вортицизма Уиндема Льюиса мы видим на фотографиях в шарфах и галстуках, напоминающих художественные абстракции дизайнателье «Omega Workshops». Сальвадор Дали не только придумывал галстуки для себя и для производства, но и имел обыкновение носить их по несколько штук одновременно.

Создается впечатление, что галстук со всей своей откровенной бесполезностью является чем-то типа оригинального арт-объекта, который еще можно на себя и надеть. Выходит, что галстук может быть не только символом братства, единства или солидарности, как о нем чаще всего думают, но и средством выражения абсолютной индивидуальности и неукрощенной эксцентричности. Как это ни забавно, галстук может в одно и то же время являться символом и конформизма, и бунта.

Одной из главнейших модных характеристик галстука является его ширина. Эмпирическое правило гласит, что ширина мужского галстука не должна превосходить ширину лацканов пиджака. Во второй половине пятидесятых и начале шестидесятых, когда модернизм достиг своеобразного культурного апогея, мужчины одевались в узкие костюмы с узкими лацканами и такими же узкими галстуками (как это опять стало модно делать сегодня). Но потом, в конце шестидесятых и начале семидесятых, галстуки вновь стали толстеть на волне распространявшейся с Карнаби-стрит неоэдвардианской эстетики психоделического пижонства. Сержант Пеппер не носил тощих галстуков. В воздухе носилась жажда избытка и перебора буквально во всем, и жажду эту полностью удовлетворяли старые винтажные галстуки, которые не только соответствовали новой эстетике стилистического раздолбайства, но еще и продавались за сущие гроши. Главный закон моды гласит, что любая вещь входит обратно в моду после того, как рухнет на самое дно винтажной пропасти, будет подхвачена нищей, но стильной молодежью, а потом замечена и скопирована самыми крутыми фэшн-дизайнерами. Одним из первых пропагандистов возвращения широкого галстука был молодой дизайнер галстуков по имени Ральф Лорен. Потом галстуки не прекращали расти вширь до тех пор, пока не растолстели дюймов до пяти, а после этого маятник галстучной моды в очередной раз качнулся в обратную сторону.

В этом деле превыше всего – чувство пропорции. Узкому костюму – узкий галстук. Галстуки-лопаты восьмидесятых-девяностых были к месту, когда костюмы с амбальими плечами профессионалов из Национальной футбольной лиги правили на Уолл-стрит, хмуро сидели на скамейках запасных НБА и вещали с телеэкранов. Но история моды полнится такими прискорбными конфузами, и некоторые из нас, бывает, не поддаются всеобщему поветрию. Я твердо убежден, что в одежде существуют золотые пропорции, которые будут правильными всегда. Если говорить о ширине галстука и лацкана однобортного пиджака, то дюйма три или около того – это идеал на веки вечные.

...

Эмпирическое правило гласит, что ширина мужского галстука не должна превосходить ширину лацканов пиджака.

Во время аберрации вкуса, называемой «power suit»-эпохой, я носил галстуки от «Hermès», потому что этот люксовый модный дом не пошел на поводу у всего остального мира и не стал раздувать галстуки до безумной ширины, а остался островком умеренности и сдержанности. Кроме того, на галстуки вменяемых пропорций тогда можно было время от времени наткнуться в бутиках, сохранивших свою приверженность идеям модернизма. Теперь, когда мода снова пришла в чувство, я опять вижу на прилавках достаточно много симпатичных, весьма пропорциональных галстуков. Несколько лет назад «Brooks Brothers» в момент редкого для себя просветления вывела на рынок трехдюймовый галстук под названием «университетский». Но потом, словно напугавшись своей смелости, они его с производства сняли. Однако с рыночным спросом не поспоришь, и теперь галстуки этой безупречной ширины снова можно найти у «Brooks Brothers», бренда, некогда воплощавшего платоновские идеалы.

Лично я воспринимаю любой галстук шириной меньше трех дюймов как аксессуар с оттенком ретро, но сегодня узкие галстуки в моде, и это хорошо. Мужчины, влюбленные в классические американские спорткары и «The Four Seasons» (я имею в виду рок-группу 60-х, а не ресторан в Нью-Йорке), предпочитают галстук-селедку и имеют на это полное право, пусть даже не от рождения. Бросать вызов стаду – это хорошо и правильно. Настоящий мужчина должен быть готов всю жизнь отстаивать свои принципы, особенно когда речь идет о таких важных вещах, как ширина галстука.

Да, сегодня мода дружит с благоразумием, но кто знает, сколько продлится эта идиллия. Моя бы воля, галстуки навсегда остались бы такими, какие они есть в текущий момент, то есть от двух с половиной до трех дюймов шириной. Если же говорить об их длине, то нам, как правило, советуют носить галстук так, чтобы его кончик достигал либо пряжки ремня, либо пояса брюк. Винтажные галстуки короче современных. Дело в том, что до семидесятых мужчины носили брюки с более высокой талией, а галстуки повязывали коротко, почти как аскотские. Сегодня итальянцы делают очень длинные галстуки. А все из-за того, что им нравятся большие, толстые узлы, а на такой узел длины галстука расходуется гораздо больше. Если галстук коротковат, в этом нет ничего страшного, но слишком длинный галстук нам совсем ни к чему. Зачем рисковать случайно обмочить кончик галстука в туалете или заклинить им молнию своего гульфика?

Если говорить об узлах, то вариантов здесь существует предостаточно. В 1999 году кембриджские физики Томас Финк и Йонг Мао опубликовали книгу «85 способов завязывания галстука» . Больше всего распространены три узла: свободный четвертной, виндзор и полувиндзор. Я люблю старый добрый четвертной узел за его простоту, а также за очаровательную неправильность и асимметричность.

Когда речь заходит о виндзорском узле, который в наш век почти поголовного обсессивно-компульсивного расстройства личности стал чуть ли не самым популярным из всех, я часто цитирую, что сказал о нем Ян Флеминг в своей «Из России с любовью» : «Бонд поморщился: ко всем, кто завязывает галстук виндзорским узлом, он относился с недоверием. В этом узле было слишком много тщеславия. Он часто выдавал в человеке хама». Что в этом узле не нравится мне и, как думается, не нравилось и господам Бонду и Флемингу, так это его показная идеальность и симметричность, а также непомерно раздутые размеры. Виндзорский узел выдает в человеке не только хама, но еще и зануду, бытового диктатора, нездорового аккуратиста, зажравшегося придиру и привередника. Именно виндзорским узлом чаще всего завязывали гигантские полиэстеровые галстуки в семидесятых, а сегодня им щеголяют итальянские денди и прочие любители повыпендриваться широкими воротниками. Я думаю, что виндзорский узел – это максимально возможное в современных условиях приближение к рафу шекспировской эпохи. Еще виндзорский узел иногда называют «двойным военным узлом», и мы много раз видели его на строгих армейских сержантах и дорожных полицейских, уж не говоря о том, что именно таким узлом завязывали свои галстуки генерал Паттон и Адольф Гитлер. У виндзорского узла есть свое место в истории, а если говорить конкретнее, то под срезанным воротничком, но его никак не назовешь узлом на все случаи жизни. Четвертной, с другой стороны, вполне можно назвать узлом элегантного пофигизма, потому что благодаря ему создается приятное впечатление, что мужчина одевался, не смотрясь в зеркало. Весь шарм свободного четвертного узла – в его небрежной асимметрии. При завязывании он получается как получается, и двух одинаковых четвертных узлов в мире не сыщешь.

Исполняя обязанности модного советника нации, я получаю слишком много вопросов касательно морщинки, возникающей под узлом. Создается впечатление, что множеству мужчин она просто не дает покоя. Я только что надел достаточно толстый шелковый галстук от «Timothy Everest», завязав его своим обычным четверным, и на нем в результате получились аж целых две морщинки. Мне кажется, получилось очень симпатично. Но я к этому не стремился. Так вышло само собой. Я обожаю такие спонтанные результаты. Вообще, случайность играет огромную роль в любом творческом процессе. То есть если говорить о галстуках, то просто завязывайте их, и дело с концом.

Галстук-бабочка.

Популярность бабочек (заметьте, я говорю не о макаронных изделиях, носящих название «фарфалле») неуклонно падала на протяжении всей второй половины двадцатого столетия, и теперь они превратились в предмет почти скандальный. В онлайн-журнале «Slate» некий Роб Уокер обозвал бабочку «аксессуаром для цирковых карликов» и «кольцом в носу консерватора». Посмотрев на подарочную упаковку правого телевизионного обозревателя Такера Карлсона, я был бы склонен с этим согласиться, но тогда мне надо было бы согласиться и с тем, что бабочке надлежит быть неизменно аккуратной и чопорной на вид. Но ее вполне можно надевать небрежно и криво, выражая таким образом свой протест против нарастающей волны единообразия, и именно по этой причине я не стану вычеркивать ее из своего гардероба. Сам я ношу бабочку, может быть, не чаще раза или двух в месяц (если не считать оказий, где она требуется обязательно) и не считаю ее аксессуаром для «девчонок». Когда дело доходит до драки, в бабочке махаться с обидчиками гораздо безопаснее, чем в длинном галстуке.

Создается впечатление, что некоторых мужчин бабочка пугает. Например, автора книги «Одежда для успеха» Джона Т. Моллоя бабочка повергает в самый настоящий ужас. «К человеку в бабочке никто и нигде не отнесется серьезно, – пишет он, – и никто никогда не доверит ему никакого важного дела». Слышал бы это Уинстон Черчилль! Я полагаю, некоторым не столь образованным американцам в голову могут приходить и мысли типа: «Он напялил бабочку. Наверно, коммунист». Да, Карл Маркс ходил в бабочке, но, по сути, дело тут не в самой бабочке, а в недоверии к любому, кто осмеливается выглядеть не так, как все. В последние годы бабочкофобия достигла такого размаха, что даже на Оскаровскую церемонию все чаще стали приходить не в традиционном фраке и столь же традиционной бабочке, а во фраке с завязанным простым четвертным узлом черным галстуком, а более неудачного тренда в формальном мужском гардеробе не было, наверно, с шестидесятых, когда под фраки и смокинги додумывались надевать водолазки.

Возможно, закат этого благородного шейного аксессуара начался, когда бывший галантерейщик президент Гарри Трумэн, носивший бабочку, сбросил атомные бомбы на два крупных японских города. Или, может, бабочкофобию породил подсознательный страх перед элегантными, аккуратными и целеустремленными черными мусульманами, персонифицированными в образе Малькольма Икс. Или, может, нас так напугал Пи-Ви?

Когда-то бабочка служила признаком изысканности и вместе с тем определенного пофигизма, и носили ее такие герои, как Богарт и Синатра. Теперь она обрела ровно противоположную коннотацию. Уже к семидесятым она превратилась в символическую униформу зубрилы, ботаника и безумного ученого. Вспомним Дона Ноттса в роли Барни Файфа, эксцентричного и вечно напуганного заместителя шерифа городка Мэйберри из «Шоу Энди Гриффита» , или Пи-Ви Хермана и кандидата в президенты Пола Саймона, то есть внешне придурковатых людей, скрывающих, тем не менее, под этим не внушающим доверия экстерьером доброе и смелое сердце. Но бабочка возвращается. Кому-то это не нравится? Прекрасно! Если у тебя есть кураж, бабочка будет тебе орденом «За отвагу».

У бабочки есть и множество плюсов чисто практического характера. Она не залезет в тарелку с супом, ее не затянет в шестеренки какого-нибудь механизма, а посему бабочка – это прекрасный выбор для активного мужчины. Она не должна быть слишком большой (это удел клоунов), а завязывать ее нужно вручную и достаточно небрежно. Если бабочка у кого-то завязана настолько аккуратно, что кажется не настоящей, а пристегнутой на резинке, то можете быть уверены, что перед вами либо человек, который каждые несколько минут бегает мыть руки, либо потенциальный Унабомбер. При виде идеально завязанной бабочки так и ждешь, что она вот-вот закрутится пропеллером или из нее в тебя брызнут водой. Но волшебно асимметричная, немного растрепанная бабочка – это идеальный вариант для стильного нонконформиста. Конечно, бабочка – это альтернатива, а не униформа, но место свое в нашем гардеробе она заслужила по праву.

...

Волшебно асимметричная, немного растрепанная бабочка – это идеальный вариант для стильного нонконформиста.

Аскотский галстук.

В рекламе автомобилей мы часто видим субтитры, гласящие: «Трюки выполнены профессиональными каскадерами. Не пытайтесь повторить самостоятельно» . Мне кажется, что аналогичными предупреждениями должны сопровождаться и фотографии мужчин в аскотских галстуках. Аскотский галстук – штука коварная. Одни носят его без всяких проблем, а других, как бы и с чем бы они его ни надевали, он превращает в помпезных идиотов.

Настоящий аскотский галстук завязывается двойным узлом и носится с булавкой в составе формального дневного костюма. Назван он в честь знаменитого английского Аскотского ипподрома, куда на традиционные Королевские скачки с 1711 года съезжаются покрасоваться все модники и модницы Великобритании. Американцы же называют аскотским галстуком «foulard», то есть своеобразный шейный платок, который повязывается на шею под открытым воротом рубашки, чтобы внести некоторое оживление в будничный костюм. Такой аскотский галстук, некогда считавшийся самым шиком на неформальных мероприятиях, теперь увидишь нечасто. Но даже если он и попадается нам сегодня на глаза, мы нередко расцениваем его как проявление манерности, хвастливости и пижонства. Тогда как в былые времена в нем регулярно щеголяли такие стильные персоны, как Фред Астер и Кэри Грант, сегодня неформальный аскот по какой-то причине стал ассоциироваться у нас с людьми докучливыми. Например, с безвредными претенциозными фигурами типа Торстона Хауэлла Третьего из «Острова Гиллигана» или доктора Смита из «Затерянных в космосе» . Или зловредными претенциозными фигурами типа конголезского диктатора Мобуту Сесе Секо. Однако на раскованном человеке, не имеющем надобности никому ничего доказывать, аскот, или шейный платок, по-прежнему выглядит просто волшебно. Он придает открытому вороту рубашки больше цивилизованности, чем выглядывающее горло футболки или, тем паче, кусочек мохнатой нагрудной клумбы. Я люблю надевать его, когда принимаю дома гостей. Ходить по собственному дому в галстуке как-то странно, а шейный платок, он же «foulard» и он же аскотский галстук, повязанный на шею пониже, чтобы чуть-чуть выглядывал из-под воротника рубашки, придает колорита и характера любой, даже самой простой и обыденной одежде.

Кроме того, он демонстрирует больше уважения к собеседнику, чем просто распахнутый ворот рубашки, а еще он является демонстрацией определенной смелости – я достаточно смел, чтобы следить за собой.

Шарфы, кашне и головные платки.

Шарфик может сыграть роль галстука, когда галстук надевать не очень-то хочется. Подобно mes amis parisiennes , я обожаю носить шарфы, даже если на улице совсем не холодно, например в мае или в июне, когда по вечерам дует прохладный ветерок. Шарфик навевает этакое je-ne-sais-quoi настроение, non ? Особенно если он представляет собою яркую полоску хлопчатобумажной вуали или батиста, или если это шелковый фуляр, используемый дабы поставить стилистическую точку в костюме. Раньше я время от времени ходил в куфии-арафатке, но потом меня в кафе поколотила какая-то пожилая дама. Наверно, она подумала, что я – один из боевиков Хамаса. Теперь я ношу разноцветную оманскую куфию, которая ни у кого не вызывает никаких политических ассоциаций.

В некоторых экстренных ситуациях шарфы и платки оказываются даже полезнее галстуков. Например, если вдруг грянет песчаная буря или возникнет необходимость ограбить банк, ими можно, как банданой, прикрыть лицо. Артериальное кровотечение? У вас под рукой жгут для остановки крови. Немыты волосы? Заверните в них голову, как это делает Литл Стивен. Или свободно повяжите их на шею под открытым воротом рубашки, чтобы не привлекать ненужного внимания своей волосатой грудью. Свидание вслепую? Можете, буквально, завязать себе глаза. Кроме всего этого, платок под воротом рубашки неизменно придает нам светского лоска, богемного пафоса и лихого шика, а все это помогает справиться с любыми печалями и невзгодами.

О ботинках.

Как гласит одна поговорка, если ботинок подошел, носи его. А я скажу так: если ботинок подошел, примерь второй.

Асимметрия – характеристика фундаментальная. У большинства из нас одна нога чуть больше другой, и уже этого должно быть достаточно, чтобы делать себе ботинки на заказ. В мужском гардеробе нет ничего важнее обуви. Ботинки – это его фундамент, его главное транспортное средство, экипаж, лимузин, гоночный болид для ног. В отличие от многих других предметов одежды, обувь – это самый настоящий инструмент, необходимое продолжение нашего тела. А еще, присмотревшись к обуви, можно познать некоторые тайны жизни.

Тринадцатый герцог Бедфордский, написавший предназначенное для жителей двадцатого столетия переложение теккереевской « Книги снобов», значимость мужской обуви отмечает следующим образом:

...

«Один метрдотель как-то сказал мне: «Что передо мной за человек, я всегда узнаю по его ботинкам. Человек, в котором нет ничего, кроме стремления покрасоваться и произвести впечатление, прекрасно оденется, но и не подумает потратить много денег на ботинки».

Мой совет таков: не жалейте денег на обувь. Ног нам на всю жизнь дана только одна пара, и дорогие ботинки, при условии, что вы их будете регулярно обслуживать, как это следует делать с любым транспортным средством, вполне способны прожить столько же, сколько и вы. Хорошие ботинки никогда не выйдут из моды, если, конечно, вы были в здравом уме и твердой памяти, когда их изначально себе выбирали. Да и вы в дорогих ботинках протянете гораздо дольше (по крайней мере, ступням, ногам и позвоночнику жить будет намного легче). А кроме всего этого, удобные ботинки делают мужчину более счастливым и жизнерадостным человеком и, соответственно, придают ему магнетизма и сексуальности.

Подобно тому метрдотелю, о котором говорит герцог в своей книге, любой ценитель прекрасного обязательно обратит внимание на ваши шикарные ботинки, даже если остальной ваш костюм будет состоять из 501-го Levis и белой футболки. И он непременно подумает: «Вот человек, умеющий правильно расставить в своей жизни приоритеты».

...

Не жалейте денег на обувь. Ног нам на всю жизнь дана только одна пара, и дорогие ботинки, при условии, что вы их будете регулярно обслуживать, как это следует делать с любым транспортным средством, вполне способны прожить столько же, сколько и вы.

Если вы решите взять курс на заказную обувь и изготовите для себя индивидуальные колодки (после этого каждая следующая пара обуви будет обходиться вам дешевле), то станете обладателем ботинок, сделанных по точному образу и подобию ваших ног. То есть в результате ноги ваши обретут, в некотором смысле, божественный статус. Так следите же за тем, чтобы эти ботинки, по цене не уступающие второму семейному автомобилю, покупаемому в практических целях, получали должный уход. Если вы, подобно великому множеству немиллиардеров, покупаете готовую обувь в магазине, было бы разумно провести небольшое исследование брендов и выяснить, чья «фит-модель» больше всего вам подходит. Все ботинки делаются для определенных типоразмеров ноги, и удобнее всего вам будет носить обувь того производителя, чье представление об идеальной мужской ноге максимально совпадает с физическими параметрами вашей.

Великий денди Бо Браммел начищал свои ботинки шампанским… ну, то есть приказывал своему слуге начищать их шампанским… но я как-то слабо допускаю, что этот слуга каждое утро хлопал пробками. Несомненно, для этого использовались остатки шампанского с предыдущего вечера. Почему бы и вам не испробовать браммелевскую шампанскую методику, если вдруг обнаружится, что кто-то из гостей не допил вчера свою шипучку? Возможно, ничего такого уж особенного из этого не получится, но зато потом будет о чем поговорить. Многим мужчинам нравится самостоятельно чистить свои ботинки. У армейских ветеранов это вообще что-то типа пунктика. Я, при отсутствии каких-либо экстренных обстоятельств, сам свои ботинки чистить отказываюсь, ведь чистильщик обуви – это такая же вымирающая профессия, как каменотес, радист, умеющий играть на ключе морзянку, или типографский наборщик. Да, за кованой лошадиной обувкой до сих пор с пребольшим успехом ухаживают еще достаточно многочисленные кузнецы, но легко ли сегодня найти человека, способного навести идеальный блеск на пару оксфордов? И это весьма прискорбно, потому что результаты работы профессионала во много раз лучше того, чего может достичь самодельщик при помощи жидкой ваксы из тюбика. Профессиональных чистильщиков еще можно найти на железнодорожных вокзалах, в аэропортах и ремонтах обуви, и услуга их до сих пор остается для нас самой доступной по деньгам роскошью.

У множества сегодняшних молодых людей проблемы с обувью возникают по той причине, что до того, как стать товаром на рынке труда, они приличной обуви никогда толком и не носили. Они чуть ли не с грудного возраста не вылезали из кроссовок. Я подозреваю, что отчасти из-за этого всяческие «продвинутые» модники все чаще заявляют, что кроссовки можно надевать даже к деловому костюму. Конечно, в том случае, если ты воровал деньги у своей фирмы, в офис нагрянули аудиторы и нужно срочно рвать когти, кроссовки обеспечат некоторое преимущество в скорости, но, по сути, кроссовки с костюмом – это фундаментальная стилистическая ошибка, независимо от того, кто был их дизайнером и сколько за них было отдано денег. Неужели вы наденете летние кожаные полуботинки с узором из дырочек к баскетбольной форме?

Сандалии – обувь божественно восхитительная. Мой сын называет их «ботинками Иисуса». Я хожу в них по дому, когда живу за городом. Обычно я ношу их с носками, чтобы людям не приходилось смотреть на мои ноги, которым за жизнь досталось больше, чем всем остальным частям тела. Существует школа мысли, гласящая, что носить носки с сандалиями, в особенности почему-то биркенстоковскими, неприлично и старомодно. Многие по какой-то причине уверены, что так ходят только университетские профессора коммунистических взглядов. Но почему бы так не делать в совершенно неформальной обстановке? Сандалии с носками можно надевать даже к костюму. Особенно если вы и впрямь университетский профессор коммунистических взглядов.

А вот шлепанцы или вьетнамки с костюмом носить нельзя ни в коем разе. В действительности в них и из дома-то лучше не выходить, если, конечно, у вас во дворе нет бассейна. Выглядят они неаккуратно, а в некоторых случаях – даже жутковато. Если вы ходите в них по улицам и в мире существует справедливость, то рано или поздно вы просто обязаны наступить на гвоздь.

Изначально сланцы придумали, чтобы не подхватить грибок в спортивной раздевалке, а не для того, чтобы фланировать в них по городским бульварам или лазить по горам. Недавно, когда я был на Капри и спускался по лестнице длиной метров в тысячу, ведущей к моему любимому ресторанчику на побережье, какой-то мужик во вьетнамках напоролся на острый предмет (это был, конечно, не гвоздь, а просто острый камень), кубарем полетел вниз и чуть не лишился жизни. Когда я указал ему на опасность ношения такой обуви, он только пожал плечами. Шлепанцы – это ботинки для идиотов.

Моя бабушка была в вопросах мужского гардероба ультраконсерватором. Один из ее указов гласил, что по вечерам любой приличный мужчина должен надевать белую рубашку и темные ботинки. Однажды она застукала меня, когда я собирался на свидание в розовой трикотажной рубашке на пуговицах, и заявила, что, появись я в таком виде за ее дочерью, она бы просто запретила ей со мной встречаться. Меня это не очень расстроило, потому что ее дочь – моя мама, а она совсем не в моем вкусе, но правда в ее словах была. Вечером надо одеваться более строго, чем днем.

Конечно, немногие сегодня могут позволить себе роскошь забежать домой и переодеться к ужину в ресторане, да и кому придет в голову морщить нос при виде человека, пришедшего в приличный ресторан в коричневых ботинках из телячьей кожи, когда там сплошь и рядом сидят люди в кроссовках из линейки «Air Jordans». Да, вернуть планку мужского стиля на прежнюю высоту сейчас очень трудно, но кто-то, тем не менее, эту тяжелую работу взять на себя должен.

А еще среди нас существуют упертые традиционалисты, безапелляционно заявляющие, что коричневые туфли не носят с синим костюмом. Это – одно из тех старых правил, истоков которых теперь уже никто даже не помнит. Если туфли темно-коричневые, то почему бы и нет? Американские морские летчики аж с 1913 года ходили в синей форме и коричневых ботинках. Также есть люди, утверждающие, что неприлично носить коричневую обувь и с черным костюмом, и здесь я вынужден согласиться, хотя в этом случае возникает другой вопрос: зачем тогда вообще надо было надевать именно черный костюм?

Белые туфли или туфли с белыми вставками, скажем, двухцветные кожаные ботинки или мужские лодочки, являются традиционным элементом летнего гардероба джентльмена, и в обществе давным-давно принято соблюдать сезонные правила их носки. Особенно они строги на американском Юге, где нарушитель сезонного табу может прослыть вульгарным типом и пошляком. (Только представьте себе, с каким ужасом пожилые леди с Юга посмотрели бы на Тома Вулфа, круглый год не снимающего своего знаменитого белого костюма и двухцветных туфель.) В соответствии с общепринятым каноном белые туфли (а также белые брюки и костюмы) надлежит носить только между Днем поминовения и Днем труда.

Эти два праздника стали элементами нашей системы вещей относительно недавно (их ввели в 1866 и 1882 годах соответственно). Сторонники альтернативного регламента правильной датой начала сезона белых туфель вместо Дня поминовения считают Пасху, а в силу того, что Пасха – праздник плавающий, отмечаемый в первое воскресенье после первого полнолуния после весеннего равноденствия, сезон белых туфель теоретически может начинаться аж 22 марта. День поминовения же отмечается в первый понедельник мая, а День труда – в первый понедельник сентября, в результате чего получается, что сезон белых туфель может длиться от всего 63 дней до целых 138.

Мужчин в обуви необычных расцветок иногда считают актеришками или сутенерами. Но я полагаю, что эволюционному процессу надо дать больше простора, а посему пришла пора мужчинам исследовать весь спектр обувного цветового многообразия. Мужчине цветными ботинками состояние своей души выразить гораздо проще, чем женщине юбкой. Например, лично у меня имеется две пары синих ботинок, одна пара зеленых и две пары туфель в клетку. Я не понимаю, почему мужская половина нашего биологического вида должна быть менее колоритной и яркой, чем женская, хотя и цвет, и тональность окраски обуви следует подбирать в соответствии с оказией. Ни в коем случае не приходите к другому мужчине просить руки его дочери в голубых ботинках и никогда не обращайтесь в банк за кредитом в обуви красного цвета.

Лоуферы предназначены для лоуферов, как у нас называют праздношатающихся бездельников. Как-то получилось, что в ходе варварской стилистической революции последних пятидесяти лет эти мокасины из мягкой кожи обрели статус обуви квазипарадной. Типический конгрессмен сегодня считает пеннилоуф еры с язычком или мокасины с кисточками и белую рубашку одеждой вполне формальной. Да, школьнику в церковь в таком виде ходить можно, но в последнее время слишком много здоровых мужиков мечтает оставаться мальчишками до конца дней своих. Бытует поверье, что лоуферы с кисточками – это обувь парадная, наверно, из-за того, что мода на них пришла из старейших колледжей Восточного побережья. В действительности они предназначены для праздношатающихся бездельников, стесняющихся своей принадлежности к высшим классам.

К вознесению мокасин в ранг удачного дополнения к деловому костюму приложили руку (если точнее, то ногу) и японцы. Ведь им постоянно приходится то снимать, то надевать обувь. Но и итальянцы взяли грех на душу, когда придумали особо отвратительные низкие мокасины, над которыми видно слишком много носка. Такая обувь пользуется большой популярностью у мафиозных авторитетов. Итак, мокасины-лоуферы – это обувь не парадного стиля. Носить их с костюмом можно только в нерабочее время или если хочется повыпендриваться. Ни в коем случае не надевайте их на высокоформальные мероприятия типа свадебных или траурных церемоний, а тем более на судебные заседания, где их могут счесть намеренным оскорблением суда.

Кстати, я полностью поддерживаю азиатский обычай, в согласии с которым обувь следует снимать перед тем, как войти в помещение (особенно к себе домой), так как в этом случае за порогом будут оставаться всяческие нежелательные загрязняющие жилую среду субстанции, среди коих можно назвать микрочастицы собачьего дерьма с обитающими в нем вредоносными организмами, асфальта и моторного масла, грязи и песка. Если вы решите принять на вооружение этот жизненный принцип (который, как я надеюсь, в один прекрасный день станет нормой для всех цивилизованных людей), держите в доме несколько пар гостевых домашних тапочек. Ведь у некоторых из гостей в носках непременно будут дырки.

В последнее время очень многие молодые люди стали разгуливать там и сям в ботинках для тех, кто за рулем. Ну, знаете, такие мокасины, как от «Tod’s», только с закругленными резиновыми выступами на нос и пятку. Но никаких «Ламборгини» в окрестностях этих молодых людей чаще всего почему-то не видать. Такими башмаками их владелец объявляет окружающим: «Я очень богат и пешком на дальние дистанции не хожу». Такие ботинки бывают самых разных симпатичных расцветок и многим мужчинам даже идут. Но, будучи пуристом, я все-таки считаю, что носить такую обувь следует только владельцу дорогого спорткара или хотя бы чего-нибудь попроще, с ручной коробкой. А на заднем сиденье в таких ботинках не ездят.

О носках.

«Оба носка непременно должны быть одного цвета. Или по крайней мере оба должны быть одинаково темного цвета».

Дейв Барри.

Настоящий мужчина ходит в носках. И ходит он в очень хороших носках. Экономия на носках – это верный признак скупердяйства. Носки должны быть высочайшего качества, и содержать их нужно в идеальном состоянии. В действительности носки – это один из самых дешевых элементов мужского гардероба, с которым можно ассоциировать понятие шика и роскоши. В носках за пятьдесят долларов можно чувствовать себя на все сто.

Тем не менее связанные с носками вопросы многих мужчин по какой-то причине сильно озадачивают. Чаще всего меня, как предполагаемого эксперта в таких вещах, спрашивают следующее: «К чему нужно подбирать носки – к брюкам или к ботинкам?» Я отвечу так: ни к тому, ни к другому. Но если бы приходилось выбирать, то я бы сказал, что лучше к брюкам, потому что отсутствие контраста между ботинками и носками может создать впечатление, что вы надели на себя какие-то высокие чоботы. Однако никаких реальных причин подбирать носки в тон брюкам не существует, если, конечно, не считать каких-нибудь очень официальных или серьезных мероприятий, для которых нужно одеться не просто формально, а даже еще и с определенной строгостью.

Я всегда советую предоставлять носкам возможность самим выбирать, на какой предмет сегодняшнего костюма они хотя быть похожими по оттенку, скажем, на галстук или рубашку. Носки под цвет рубашки – это излюбленная тактика Фреда Астера, но вы вполне можете подбирать носки под цвет своего свитера, своих глаз или своего винтажного «Порше 911» 1969 года производства. А вообще-то носкам совершенно не обязательно быть в тон чему-то другому. Носки могут жить и своей собственной жизнью. Им можно дать даже полную независимость и надевать к любой одежде носки с узором из ромбиков, покуда они находятся с ней в приблизительно одном цветовом диапазоне. Если вы одеты в костюм, носки могут перекликаться с галстуком или выглядывающим из нагрудного кармашка платочком. Или могут быть любого совершенно другого цвета. Самое главное, чтобы они соответствовали вашему остальному наряду по тональности и общему характеру. Никто никогда не говорил, что носки должны быть строго одноцветными. Я, например, ношу синие носки в белый горошек, коричневые «в елочку», безумно полосатые и черные с маленькими красненькими дьявольскими головами. В тех редких случаях, когда я надеваю черный костюм, они вносят в мой образ некоторое веселое оживление. По крайней мере, в таком виде меня никто не примет за священника.

...

Экономия на носках – это верный признак скупердяйства. Носки должны быть высочайшего качества, и содержать их нужно в идеальном состоянии.

Однажды мне в этом вопросе устроили проверку… один из читателей предложил мне отправиться в «Bergdorf’s» и поговорить там с модным консультантом о проблеме подбора цветовой гаммы носков. Этот парень был уверен, что я нарушаю какие-то правила. В одежде нет строгих правил, это вам не гольф. В вопросах выбора одежды существуют эстетические принципы. Скажем прямо, выходя читать доклад «О положении в стране» в темно-синем костюме, белой рубашке и красном галстуке, как и следует поступать в таких случаях любому порядочному Верховному Главнокомандующему, надо быть в носках темно-синего, а никак не красного цвета. А вот если вы выйдете читать доклад «О положении в стране» в красных носках, то у некоторых ваших оппонентов будет повод объявить вас коммунистом, заявить, что вы не способны более исполнять свои обязанности «по состоянию здоровья», и потребовать, чтобы управление государством немедленно перешло к вице-президенту.

Я хочу сказать, что в этих вопросах нет ничего важнее здравого смысла. Если я соберусь идти в банк за кредитом, то, скорее всего, надену к серому костюму серые носки, а отправляясь на ипподром, могу подобрать к зеленым носкам зеленый галстук. Прямо сейчас на мне оранжевая рубашка, штаны цвета хаки и носки с серо-коричнево-песочными ромбиками. И я так доволен этой комбинацией, что готов лопнуть от удовольствия. А еще я лучше лопну, чем пойду задавать вопросы модному консультанту. Стиль – это искусство, а не наука.

Также я время от времени становлюсь объектом критики со стороны женщин, утверждающих, что мужчина никогда и ни в каком случае не должен носить белые носки. Мне кажется, что это всего лишь гиперреакция на популярный среди латиносов пятидесятых стиль, когда белые носки выставлялись напоказ между остроносыми черными туфлями и штанинами синих джинсов. Но сегодня, когда мужчины часто ходят в белых туфлях и белых брюках, белые носки – это достойный выбор. Именно в таких случаях очень к месту тонкие, обтягивающие ногу носки высочайшего качества. Тогда как спортивные носки следует носить только с реально спортивной обувью во время реальных занятий спортом или с рабочими ботинками, занимаясь, соответственно, тяжелой физической работой, носки без пятки следует надевать только для мастурбации в чьей-нибудь чужой постели, а если честно, то лучше не надевать вообще никогда.

Хлопчатобумажные носки не должны быть толстыми. У меня есть несколько пар привезенных из Парижа великолепных тонких хлопчатобумажных носков от «Charvet», и я всем настоятельно рекомендую носки такого типа, потому что они, в отличие от шерстяных, не садятся после стирки, ведь если ваша домработница хоть сколько-то похожа на мою, то и вам приходится периодически передавать носки из шерсти по наследству жене и/или детям. Кстати, я не верю в безразмерность. Даже если речь идет о презервативах. На безразмерных носках часто получаются дырки, а еще чаще пятка такого носка съезжает в мысок ботинка, в результате чего мы натираем себе мозоли на косточке у большого пальца ноги.

В области носки носков есть свои радикалы, и в последнее время мы замечаем, что мужская безносковость достигла масштабов эпидемии. Все больше и больше мужчин все реже и реже носят носки, стараясь надевать их только в особо официозных случаях или ближе к концу осени.

У меня есть друзья, которые носки под ботинки не надевают вообще никогда или надевают, но очень-очень редко. Я помню, как фотограф Питер Бирд в самый разгар зимы ходил без носков в спортивных мокасинах, но всегда склонялся к мысли, что такое поведение – это не столько стремление стильно выглядеть, сколько один из традиционных мужских ритуалов, то есть что-то вроде привычки хватать голой рукой раскаленную сковородку. Фотограф Уэйн Мейсер редко позволяет носкам встревать в диалог между своими великолепными заказными костюмами и прекрасными заказными туфлями (которые он, в почти брутальном жесте «je ne sais quoi», носит с незавязанными шнурками или вообще без оных). Мой неизменно шикарно одетый амиго Хуман Мажд, как правило, ходит без носков все лето и, возможно, не надевает их даже после осеннего равноденствия.

Вот уже несколько летних сезонов подряд я замечаю, что вечно бесстрашные редактора GQ взяли моду носить с летними костюмами очень короткие носки. В последние годы я стал относиться к этим носкам-почти-невидимкам, которые моя мама называла «следочками», немного получше. Впервые я увидел мужчин в таких носках на поле для гольфа (и был очень удивлен, что в таком виде вообще пускают в клуб) и через несколько сезонов даже перестал издевательски советовать парням из своей четверки приобрести такие же, только с помпончиками на задней части, поняв, что переубедить их мне не удастся. Теперь я замечаю, что такие микроносочки стали очень популярны среди тех, кто предпочитает всю жизнь ходить в кроссовках. Наверно, надо признаться, что и у меня тоже стали возникать мысли все-таки сдаться и купить себе такие же «следочки», чтобы обеспечить ровный загар ноги не до середины голени, а до самой щиколотки. Я имею в виду, что, как некогда сказал Майлз Дэвис Роланду Керку, «всем нам нужно меняться». Тем паче что теперь уже даже в «Winged Foot» позволяют выходить на поле для гольфа в шортах. Так что в следующем году, может быть, так и сделаю.

Я люблю носки. Обычно вы увидите меня в носках, даже когда вся моя паства ходит без них. Отчасти это вопрос персонального стиля, но еще я просто уверен, что в носках моим кельтским ногам, предназначенным месить грязь болот, быть гораздо полезнее. Кроме того, я считаю, что ходить без носков пристойнее на природе, а не в городе. Без носков не очень-то принято ходить на работу, если, конечно, вы не человек творческой профессии или не занимаетесь спасением на водах. Город – место не самое стерильное, и носки изолируют наши ноги от истоптанных собаками, загаженных крысами и загазованных автомобилями улиц. С другой стороны, я, бывает, чуть не сворачиваю себе шею, следя взглядом за обутыми в легкие сандалики девичьими ножками. (Извини, дорогая!) Может быть, я лицемер. Или просто во всем виноваты мои вечно сырые ирландские ноги.

Примечания: 1. Стирать хорошие носки следует, вывернув их наизнанку. Поверьте мне на слово.2. Ноги начинают пахнуть, если носок плохо адсорбирует влагу, поэтому любые синтетические носки следует исключить из своего гардероба. С другой стороны:3. Чистоту нередко называют высшей добродетелью, но к материалу носков это не относится. Носки из чистой шерсти – это не очень хорошо. Чтобы носки хорошо облегали ногу, не садились и не теряли формы во время стирки, в шерсть часто добавляют немного лайкры или другого эластичного материала. Я не собираюсь покупать носки из чистой шерсти, пока не заведу личной прачки.

О шляпах.

Мальчишка должен носить кепки и бейсболки. Но, превратившись в мужчину, он должен перейти на шляпы. Шляпа для мужчины – все равно что корона для короля. Без нее мужчина становится простолюдином. Вместе со шляпой мужчина теряет один из главных символов своей рыцарской натуры. Джон Берримор говорил, что шляпу стоит носить только для того, чтобы иметь возможность снять ее в присутствии дамы. Снимая шляпу, мы салютуем флагу своей страны или демонстрируем уважительное отношение к другим людям. Надевая шляпу, мы изолируем голову от холода. Шляпа делает нас выше. Шляпа – это центр нашей ауры. Шляпа – это мягкая подушка для мозга. Шляпа – это особый язык общения и средство выражения своих намерений. Шляпа – это такой близкий и верный друг мужчины, что остается только гадать, что должно было произойти, чтобы она вдруг исчезла из повседневного гардероба настоящего джентльмена.

Последние сорок, а то и пятьдесят лет, когда все вокруг почему-то ходили с непокрытой головой, это какая-то историческая аберрация. Шляпы всегда считались неотъемлемым элементом гардероба настоящего джентльмена. Ну, по крайней мере, всегда считались до наступления шестидесятых. Существует миф, что убийцей моды на шляпы стал Джон Ф. Кеннеди, потому что вышел на инаугурацию с непокрытой головой. В действительности пришел-то он на присягу в шляпе, но она дожидалась его на стуле, пока он говорил речь, в которой объявил курс на Новые Рубежи. Да, Кеннеди любителем шляп не был и львиную долю времени ходил с непокрытой головой. И очень жаль, потому что добротный и прочный котелок мог бы защитить его от смертоносной пули или, по крайней мере, помешать стрелявшим в него людям хорошенько прицелиться.

...

Шляпа для мужчины – все равно что корона для короля. Без нее мужчина становится простолюдином.

Другая теория объясняет эпоху забвения шляпы долгими годами войны и тем, что за это время всем служившим в армии мужчинам любые головные уборы надоели до тошноты. Но мужчины испокон веков проходили армейскую службу. Я подозреваю, что в действительности исчезновение шляпы является побочным продуктом наступления Эры Водолея и последующей моды на «волосы вот досюда», то есть до плеч и ниже. Да, и Битлы, и Роллинги время от времени надевали какую-нибудь «chapeau», но в действительности всю эту декаду стилистической революции над нашими головами гордо реял на ветру флаг демонстративного фриковства. Вольные гривы отказывались прятаться под головными уборами. Казалось, что дело полного искоренения шляпы из обихода уже в шляпе.

Но волна длинноволосости пошла на убыль, и теперь мужчина без шляпы снова начинает чувствовать себя каким-то не до конца одетым. Сегодня шляпа – это не только последний штрих к истинно индивидуальному имиджу, но еще и защита от ультрафиолетовых лучей и падающих с неба объектов. Кроме того, при желании обеспечить себе некоторую степень анонимности шляпу можно использовать в качестве ширмы или даже маски. Феска или тюрбан – это очень колоритно, но шляпа с полями – это целый язык, при помощи которого можно выразить свое настроение или даже кому-нибудь его навязать.

Если поля шляпы опустить спереди, она превратит своего владельца в крутосваренного детектива в стиле фильмов нуар, скажем, в Сэма Спейда или Ника Чарльза из «Тонкого человека» . Подняв поля вверх, мы обернемся легкомысленным и бесшабашным комиком типа Джина Келли, Джоэла Мак-Кри или Фреда Мак-Мюррея. Если поля поднять с одного бока и опустить с другого, как это любит делать Джонни Депп, мы заявим о своей эсцентричности, парадоксальности и богемности. Сдвинув шляпу на затылок à la Бельмондо, мы продемонстрируем уверенность в себе и внутреннюю свободу. Когда на меня накатывает артистическое или бунтарское настроение, я могу со всех сторон поля опустить, как это делал английский художник Уиндэм Льюис, или, наоборот, со всех сторон их поднять, как немецкий художник Йозеф Бойс, который не снимал свою федору даже дома. Поля шляпы для того и придуманы, чтобы ими манипулировать. Занудное постоянство мы оставим тем, кто ходит без шляпы.

Для пущего ретропонту можно запихнуть под ленточку корешки каких-нибудь билетов или свою пресс-карту. Летом лучше носить соломенные шляпы, в другие сезоны – фетровые. Черная шляпа – это очаровательное ощущение угрозы, серая шляпа подойдет к любому костюму, потому что являет собою саму элегантность, темно-синяя придает образу глубину и официальность, коричневая выглядит богато и создает ощущение неординарности владельца. Прочие расцветки остаются натуральными раритетами, помогающими еще больше выделиться среди серой толпы. Несколько моих шляп, например, горохово-зеленая федора от «Worth and Worth» или фиолетовая «борсалино» с полями, отороченными коричневой тесьмой, являются истинными произведениями искусства. А вы, если они произведут на вас впечатление, всегда можете сказать: «Снимаю перед вами шляпу!».

...

Черная шляпа – это очаровательное ощущение угрозы, серая шляпа подойдет к любому костюму, потому что являет собою саму элегантность, темно-синяя придает образу глубину и официальность, коричневая выглядит богато и создает ощущение неординарности владельца.

К счастью, в последние годы мы заметили возрождение моды на шляпы, по крайней мере среди художников, городских повес, щеголей, денди и прочих стилистически авантюрных личностей. Пережив долгие годы забвения бесшляпными ордами, федора вернулась и теперь привлекает внимание так же безотказно, как татуировка, только если сводить татуировку, останутся шрамы, а шляпу можно в любой момент снять без всяких неприятных последствий. Может быть, это сегодняшний секс-символ Дон Дрейпер, герой телевизионного ретрофеста «Безумцы» , прячет под своей федорой какой-то важный секрет? Секрет, который, возможно, неизвестен ему самому. В шляпах есть магия. Выражение «дело в шляпе» возникло не зря.

Шляпы ненадолго стали писком моды в восьмидесятых, во время сгенерированной кинематографом ностальгической волны, когда мужчины вдруг взялись носить на головах то, что у них очень неудачно называлось «шляпами Индианы Джонса». Гаррисон Форд в шляпе выглядел отлично, а вот его подражатели выглядели не столь внушительно, и рынок был наполнен фетровыми изделиями совсем негодного качества. Но хорошие шляпы никогда не исчезали совсем… все эти гологоловые годы в обществе существовало шляпное подпольное движение. Можете мне верить, ведь я сам был его участником еще с семидесятых, и у меня среди друзей есть множество любителей шляп. Это и музыканты, скажем, Огаст Дарнелл, и режиссеры, например, Чарли Ахерн, и художники, например, Джозеф Косат. Но я никогда не стеснялся быть в компании единственным мужчиной в шляпе. Я шикарен в шляпе? Да, этого у меня не отнимешь.

Я ношу много разных шляп. Я люблю думать, что обилие шляп отражает весь широкий спектр моих профессиональных занятий. В основном я ношу федоры, то есть самые классические и модернистские из всех мужских шляп, но в текущий момент модного процесса главной звездой на небосклоне мужских шляп, судя по всему, стала вариация федоры, получившая название «поркпай». Поркпай – это знак отличия упертого хипстера, этакого стиляги, тусующегося по джаз-клубам и ошивающегося в бильярдных, чаще всего в кожаной куртке на пуговицах и остроносых туфлях. Это шляпа из репертуара Тома Уэйтса или Джонни Тандерса. Поля у нее уже, чем у федоры, а наверху сделана круглая вмятина. Поля обычно носят задранными вверх. Владелец ее часто бывает с козлиной бородкой или эспаньолкой, и/или мусолит во рту зубочистку. Шляпу-поркпай ассоциируют с образами великого саксофониста Лестера Янга (для которого Чарльз Мингус написал свою «Goodbye Pork Pie Hat» ), а также Телониуса Монка и Декстера Гордона. Сегодня эта узкополая шляпа снова стала писком моды благодаря автору-исполнителю Питу Доэрти, известному нам по британским группам «The Libertines» и «Babyshambles» и прославившемуся своими амурными связями с Кейт Мосс и алкогольно-наркотическими злоключениями.

Сейчас на улицах шляп и прочих головных уборов стало как никогда много. Сегодня на глаза попадаются и федоры, и поркпаи, и тирольские (узкополые из твида), и ирландские прогулочные (тоже твидовые), и кепки в стиле «мальчишка-газетчик», «гольф» или «Лига Плюща» (причем как ирландского, так и сицилийского фасона), и даже непромокаемые панамы из клеенки. Я очень надеюсь, что возрождение шляпы и нормальной, приличной кепки поможет нам избавиться от этой свалившейся на наши головы чумы, то есть моды везде ходить в бейсболках, считая их вполне достойным предметом повседневного гардероба.

И поскольку возрождение шляпы еще только-только начинается, нам предстоит открыть великое множество белых пятен на карте головных уборов. Сейчас, когда гигантское поколение приближается к фазе почтенного возраста, оно все сильнее и сильнее будет чувствовать притягательную силу настолько же почтенного хомбурга. Мой папа всю жизнь проходил в сером хомбурге. Хомбург – это твердая фетровая шляпа с жесткими полями, со всех сторон закругленными вверх и отороченными полушелковой тесьмой того же цвета, что и ленточка на тулье. Мой дедушка ездил исключительно на «Кадиллаках», потому что только в них потолок салона был так высок, что за рулем можно было сидеть, не снимая хомбурга. Традиционно хомбурги всегда носили мужчины зрелого возраста, а в особенном фаворе они часто были у дипломатов, банкиров, серьезных капиталистов и прочих уважаемых людей. Главным популяризатором хомбурга на стыке девятнадцатого и двадцатого веков был король Великобритании Эдуард VII, весьма тучный джентльмен, бывший, несмотря на это, великим, как сейчас скажут, трендсеттером. (Он же ввел в моду смокинг, он же придумал красиво заворачивать брючины и не застегивать нижнюю пуговку у жилетки.).

А еще есть шляпа-«дерби», или, проще говоря, котелок, некогда служивший униформой британскому среднему классу.

У нас он чаще всего ассоциируется с такими разнохарактерными персонажами, как эстет сэр Джон Стид из знаменитого английского сериала «Мстители» , американские комики Стэн Лорел и Оливер Харди, Алекс, бандюга из кубриковского «Заводного апельсина» , и Одджоб, злодей из Бондианы, котелок которого был самым настоящим смертоносным оружием. Эта некогда очень популярная шляпа практически совсем вышла из обихода, но в последнее время была замечена на головах таких разнохарактерных представителей шоу-бизнеса, как Джек Уайт из «The White Stripes», Джейкоб Дилан из «The Wallfl owers» и рэпер Нейт Догг. Благодаря своей жесткости и прочности он вполне может окупиться, если его использовать еще и как мотоциклетный шлем или защиту от полицейских дубинок… именно за это его и любили в девятнадцатом столетии громилы из уличных банд Балтимора.

В последнее время я заметил, что шляпы появились почти во всех самых модных бутиках. Вполне возможно, что мужчины, купившие тамошний товар сегодня, через некоторое время смогут открыть для себя мир настоящих, серьезных шляп. Большинство своих фетровых федор я покупал в почтенной фирме «Worth and Worth», вот уже семьдесят лет являющейся неотъемлемой частью нью-йоркской традиции. Несколько лет назад, когда казалось, что шляпы улетят от нас вместе с перелетными птицами и назад уже не вернутся, «Worth and Worth» переехали из своего основного помещения на Мэдисон-авеню на третий этаж жилого дома на Восточной 55-й улице. Тогда я подумал, что в самом скором времени мне, возможно, придется летать заказывать себе шляпы в Лондон, но теперь шляпы вернулись, «Worth and Worth» переезжают на 57-ю улицу, причем на второй этаж, и, я надеюсь, скоро смогут снова вернуться на первый. Бывая в Лондоне, я обязательно захожу в «Bates», расположенную на Джермин-стрит древнюю лавочку, битком набитую самыми восхитительными головными уборами. Еще среди изготовителей самых лучших шляп можно назвать «Borsalino» из итальянского города Алессандрия (основана в 1857 году) и лондонскую «Christys’» (основана в 1773 году).

Многие мужчины втыкают под ленточку птичье перышко. Лично я считаю, что лучше всего этим перышкам было бы оставаться на птицах. Еще одной интересной деталью шляпного искусства является резиночка с расположенной на ее конце обшитой полушелковой тканью пуговкой. Это чудесное старинное изобретение можно встретить на некоторых самых высококлассных шляпах. В ветреный день пуговицу можно вставить в петельку на лацкане пиджака, и тогда, даже если шляпу с вашей головы сорвет ветром, она повиснет на резинке и не погибнет под колесами проезжающего мимо таксомотора (равно как и вы сами, ведь риск выбежать на проезжую часть в погоне за шляпой таким образом будет сведен к нулю).

А вот вам несколько важных советов про шляпы. Если шляпа помялась, выправлять ее несите к профессионалу. Снимайте шляпу, входя в помещение, если это, конечно, не метро, аэропорт или какое-нибудь другое помещение, которое можно помещением не считать. Если вы этого делать не будете, то, по словам моей бабушки, скоро облысеете. Обязательно приподнимайте шляпу при встрече с дамой, проходя мимо церкви или когда, наоборот, мимо вас проходит похоронная процессия. Обязательно снимайте шляпу, когда играет гимн страны, даже если являетесь ярым противником правящего в ней режима. А еще никогда не кладите шляпу на кровать. Это плохая примета. И не спрашивайте почему. Когда нечего делать, можно положить шляпу на пол и кидать в нее карты. Зачем люди этим занимаются, мне неизвестно, но, может быть, в процессе этого занятия можно постичь какие-нибудь тайны жизни или просто проверить, хорошо ли летают игральные карты.

Как иметь собственный стиль.

«Стиль, в нейрологическом смысле, является самой глубинной частью нашего существа и может до последнего момента сохраняться даже в случае полной потери рассудка».

Оливер Сакс.

Собственный стиль забыть или утерять невозможно.

Именно поэтому, когда Виллема де Кунига, уже неспособного самостоятельно ни есть, ни подтереться, сажали перед холстом, он продолжал писать все новых и новых «де кунигов», наверно даже и не понимая, что такое «де куниги» и кто такой был Виллем де Куниг. Чувство стиля сидит в нас очень глубоко. Оно закодировано в нашей ДНК точно так же, как, скажем, отпечатки пальцев.

Только оно гораздо интереснее, чем отпечатки пальцев.

Что же такое стиль?

Стиль – это штука одновременно очевидная и труднообъяснимая. Одни говорят: «Если задуматься, то и непонятно, что это такое». Другие скажут: «Когда он есть, его сразу видно». Говоря о Боге, которого Пикассо, судя по всему, считал себе ровней, скандальный кубист сказал следующее: «В действительности Бог – это такой же художник. Он придумал жирафа, слона, кошку. Но истинного стиля у него нет. Он просто экспериментирует с разными формами».

Стиль – это не натужные эксперименты. Чтобы был стиль, не требуется почти никаких усилий. Джордж Клинтон из «Funkadelic» сказал: «Если в тебе есть фанк, значит, есть и стиль». Может быть, лучше всех в этакой дзенской форме выразил ощущение стиля Джордж Гершвин, когда спел, что у человека нельзя отобрать память о том, как любимая женщина носит шляпку и пьет из чашечки свой чай.

Стиль настолько глубоко зашит в нашем поведении, что иногда мы сами его можем в себе не замечать. Он глубже, чем память. Он одновременно пронизывает нас до мозга костей и парит под самым потолком. Стиль метафизичен по природе своей. Но все, кто его в нас увидит, обязательно будут его помнить. Стиль – это наш визуальный и бихевиористский автограф.

...

Стиль – это наш визуальный и бихевиористский автограф.

Персональный стиль – это то, каким жестом «Супермен» Кларк Кент снимал свои очки. Как Жан Кокто подворачивал рукава пиджака, собираясь читать «Le Monde» . Как Билл Эванс склонялся над клавиатурой рояля, выворачивая шею почти параллельно клавишам. Как Луи Армстронг играл на корнете, накрыв его носовым платком, возможно, как и Бадди Боуэн, для того чтобы никто не мог скопировать работу пальцев. Как Мухаммед Али шаркающей походкой перемещался по рингу. Как Майкл Джордан носил трусы своей спортивной формы. Как закатывал глаза Кэри Грант. Как Синатра держал сигарету. Как Патрик Юинг носил под формой дополнительную майку. Как Джеки Глисон произносил свои коронные комические фразы. Персональному стилю невозможно обучиться. Персональный стиль нельзя украсть или скопировать. Персональный стиль – это неотъемлемая часть нашего естества.

Однако многих людей не порадует новость о том, что у них нет никакого стиля, который мог бы пережить их после смерти. Если ты – человек-типаж, то персонального стиля у тебя нет. Стиль уникален и эфемерен, и чтобы хоть насколько-то заметно проявить его в искусстве, речи, одежде, спорте или просто осанке и походке, нужно обладать уникальной или по крайней мере редкостно-нетипичной индивидуальной манерой. Еще когда я был маленький, люди вокруг уже жаловались, что пришла эра единообразия, но сегодня мы живем вообще в эру клонирования. Зачем подражать или брать пример, когда можно просто сделать точную копию? Сейчас в клише превратился даже нонконформизм.

С конвейера «альтернативы» один за другим сходят шаблонные бунтари в одинаковых дизайнерских бунтарских прикидах, с татуировками, выбранными из одних и тех же каталогов, и с пирсингами в одних и тех же шокирующих местах.

Великим стилистам можно подражать, но полностью перенять их стиль нельзя, потому что он является неизменяемой комбинацией сугубо индивидуальных факторов. Но при должном старании и трудолюбии их почитатели и последователи вполне могут подняться выше простого подражания своим идолам и придумать свою собственную уникальную ноту или штрих. Многих самых стильных людей называли фальшивками, и вполне может быть, что с этого они и начинали. Но потом они понеслись на всех парах и со временем, когда им удалось прорваться через границы подражания и выйти в свободное творческое плавание, стали фальшивками, даже более настоящими , чем оригинал. Подражательство может настолько укорениться в нас, что в результате, если мы будем вкладывать в него всю свою душу, у нас могут вырасти крылья. Ни реальному Оскару Уайльду, ни экранному Оскару Мэдисону невозможно начать подражать сразу с их же уровня.

...

Стиль – это мелкие детали и нюансы.

Стиль – это мелкие детали и нюансы. Это не заявка на модность. В лучшем случае это вообще никакая не заявка, а просто феномен. Это практическая деятельность, учеба, своеобразная форма исследовательской работы. Как мне надеть эту рубаху? Каким образом ее еще никто до меня не носил? Если не постараться, может получиться полный кошмар, но на то он и творческий процесс. Даже объекты настоящего искусства, бывает, выглядят хуже некуда.

Отчасти чувство стиля достается нам от рождения, но и культивировать его тоже необходимо. Стиль складывается из индивидуальности, информации, получаемой в процессе обучения и упорной работы над собой. Нас часто поражает, как у еще совсем маленького ребенка вдруг откуда ни возьмись берется совершенно определенный характер. Точно так же все мы рождаемся на свет с теми или иными стилистическими склонностями, но их обязательно надо развивать. Чтобы выработать в себе стиль, достойный называться стилем, необходимо тренировать и оттачивать заложенные от рождения задатки. А если этими дарами не пользоваться, то чувство стиля просто испарится и в результате вместо стиля у вас останется просто какая-то стилистическая каша.

Выработка индивидуального стиля – это тяжелый труд, пусть даже внешне и похожий на игру. Практиковаться во всем, что придется делать в жизни, нужно до тех пор, пока не внесешь что-то свое в общепринятую методику. Персональный стиль может начаться даже с ошибки. Допустив какой-нибудь ляп, можно заметить, что он очень неплохо выглядит или симпатично звучит, и понять, что, возможно, стоит продолжать двигаться в этом направлении. Когда есть стиль, манера речи обогащает язык и помогает выразить невыразимое. Когда есть стиль, манера одеваться становится еще одним штрихом в ландшафте цивилизации и все твои привычки и черточки, ужимки и прыжки непременно помогут перевести всю эту стилистическую игру на новый, более высокий уровень. У кого-то выработать свой уникальный стиль получается, у кого-то – нет. Но когда чувство стиля все-таки просыпается и пускает корни, оно превращается в неотъемлемую часть нашего существа и начинает расти так же естественно, как, скажем, борода.

Стиль и мода противоположны по своей сути. Словарь определяет моду как «совокупность привычек и вкусов, господствующих в определенной среде в определенное – обычно недолгое – время». То есть мода – поверхностна и имитативна. Суть моды в том, чтобы принадлежать к группе, сливаться с толпой. Стиль же выделяет человека из толпы или привлекает внимание этой толпы. Истинный стиль идет изнутри, так как представляет собою видимую компоненту нашего характера и индивидуальности, компоненту, которую мы выставляем напоказ окружающему нас миру.

Суть стиля заключается в способности отличаться от других, быть уникальным и естественным, то есть быть, как говорил вечно стильный музыкант Сэм Шэм, «обычным в среде необычных». Профессиональный образец безупречного стиля Ноэль Кауард сказал: «Я никогда не чувствовал необходимости сливаться с остальными. Я всегда был за то, чтобы оставаться самим собой и занимать свое собственное место».

Наше место – это мы сами. Бейсболисты говорят, что для удачного удара по мячу «нужно оставаться внутри себя». Так вот, иметь стиль – это тоже оставаться внутри себя. Стиль – это почерк нашей игры. Если продлить бейсбольную метафору, стиль – это наша манера работать с мячами, которые в нас с вами бросает жизнь.

...

Суть стиля заключается в способности отличаться от других, быть уникальным и естественным.

Стиль – это некое отличие. Когда мы слышим что-то «на саксе» или видим что-то «в карандаше» и понимаем, что в этом есть новизна, это – стиль. Уиндэм Льюис сказал: «Самый лучший художник – это художник, не достигший совершенства». Когда художник достигает совершенства – ему приходит конец. Идеальный художник – это труп. Он уже все нашел и ничего не ищет. Настоящий стилист не знает покоя, ведь он слишком занят совершенствованием своего «модуса операнди» и поисками способов применить его в своей работе.

Да, стиль проявляется в том, как именно этот человек пишет картины, играет на виолончели или танцует на сцене, но точно так же он проявляется и в речи человека, и в его почерке, и даже в том, как у него получается завязать галстук. Чувство стиля – это даже не присутствие или отсутствие вкуса. Как говорил Льюис: «Вкус – это эмоция мертвая или уже ментально обработанная и сохраненная на потом». Стиль же – эмоция спонтанная, ощущение, которое возникает, когда ты движешься по миру на ощупь. Мы упорно ищем его, а найдя, отдаем его обратно всему миру.

Как выглядеть формально.

Наш мир становится все теснее и однороднее, самобытные племена меняют свои бусы на футболки от CK, отказываются от народных костюмов в пользу поношенных шмоток от GAP, а вместо боя тамтамов слышат одну только Леди Гагу. В результате мы чувствуем потребность сделать одну последнюю отчаянную попытку продемонстрировать свою индивидуальность. Мы коллекционируем наколки, как осужденные на пожизненную отсидку зэки, мы отращиваем бородки как у святых садху, протыкаем уши как тлингиты и носы как берберы, украшаем себя шрамами как нигерийские йоруба, одеваясь при этом в искусно потрепанные костюмы, навеянные образами бандитов из байкерских шаек, лесорубов, зверобоев, остготских воинов и друидских магов, чаще всего даже не понимая, зачем мы все это делаем. Внезапно, на заре нового тысячелетия, мы превратились в выпускаемых конвейерным способом бунтарей без всяких видимых идеалов. Никогда еще «нормальное» не выглядело так дико.

Мужчины говорят, что не любят костюмы и галстуки, потому что хотят, чтобы им было комфортно, потому что хотят оставаться самими собой. Они говорят, что костюмы предназначены для управляемой толпы, а потом рядятся в производимые конвейерным способом «точные копии» шахтерских курток образца девятнадцатого столетия, надеясь почувствовать себя какой-то особенной, а то и вообще уникальной личностью. Но, как заметила Энн Холландер в своей книге «Секс и костюмы» : «Когда вечером приходишь в какое-нибудь место, где все мужчины в белых галстуках и черных фраках, индивидуальность каждого из них начинает значить гораздо больше, а не меньше».

В этом и есть истинный смысл формальной одежды. Да, одеваясь в одинаковой манере для какого-то мероприятия, мы демонстрируем свою лояльность определенным культурным канонам, но одновременно с этим еще и акцентируем свои собственные уникальные характеристики. Сегодня формальный стиль одежды, это мирское обожествление вчерашнего общества, почти исчез с лица планеты. Сегодня, приходя на какой-нибудь официальный прием, где раньше полагалось появляться в смокинге, мы видим, что часть мужчин до сих пор одета в соответствии с этим неписаным правилом, часть старается хотя бы имитировать формальный стиль, надев черный костюм и белую рубашку, но львиная доля приглашенных заявилась туда черт знает в чем. Это могут быть и обычные костюмы повседневного назначения, и спортивные куртки, и футболки с фотографиями «Ramones», и хоккейные игровые свитера, и джинсы, и даже тренировочные костюмы. Понятия «дресс-код» больше просто не существует. Теперь можно одеваться кто во что горазд. В этом отсутствии социальной солидарности есть нечто поистине упадническое. Ведь исчезла сама идея соответствия внешнего вида той или иной оказии. Когда я, смотря фильмы с Фредом Астером, вижу восхитительную гармонию, царившую в шикарных ночных клубах того времени, меня охватывает чувство, наверно похожее на то, что было у римлян, наблюдающих за ворвавшимися в город варварами. Ниже падать, очевидно, уже некуда. Большего хаоса и беспорядка быть просто не может.

Я бы еще понял, если бы дресс-код погубило стремление людей к истинной индивидуальной свободе. Но ведь нет, дресс-код пал жертвой малодушия и трусости. Как отметила Энн Холландер: «Одеться парадно более рискованно, чем одеться кое-как, потому что людям почему-то кажется, что относиться к событию с уважением гораздо хуже, чем с пренебрежением».

Я искренне верю, что нам просто необходимо вернуться к дресс-кодам и возродить канувшие в Лету ощущение ритуала и понимание уместности той или иной одежды для того или иного случая. Официальная одежда – это реальная политика жизни, пусть даже и на подсознательном уровне. Мы не должны бояться одеваться красиво и парадно. Мы должны захлопывать двери перед людьми, одетыми неряшливо и некрасиво. У нас должно хватать смелости выглядеть настолько же одинаково, как участники симфонического оркестра, чтобы вернуть истинный смысл понятию индивидуальности. Именно поэтому я считаю своим священным долгом одеваться так, чтобы создавалось впечатление, что после любого мероприятия, где я нахожусь, мне нужно будет идти на событие еще более торжественное.

...

«Одеться парадно более рискованно, чем одеться кое-как, потому что людям почему-то кажется, что относиться к событию с уважением гораздо хуже, чем с пренебрежением».

Энн Холландер.

Первое правило: указание «Black tie», а именно так у нас принято формулировать требование явиться на мероприятие при параде, предполагает, что галстук на вас будет. Причем именно черный. Боже, приходится объяснять очевидное! А лучше всего, пожалуйста, наденьте бабочку! Официальное или торжественное мероприятие – это не место для творческих экспериментов. Только на таких гражданский костюм максимально приближается по своему значению к увешанной наградами военной униформе героя. Так носите же его с гордостью. Формальный костюм – это униформа настоящего джентльмена. Смокинг, если его правильно носить, дает возможность проявлять индивидуальность и вкус, а также свободно импровизировать в мелких деталях, одновременно с этим не выходя за пределы установленных «правил игры».

С начала и до середины двадцатого века максимально строгое требование явиться в «формальной» одежде предполагало наличие белого галстука и фрака. Но сегодня уже почти не осталось событий, требующих такого высокого стандарта парадности. Даже президент Обама, обладающий природным чувством формальности, не решился явиться на торжественный прием по случаю собственной инаугурации при полном параде и предпочел компромисс в виде белого галстука со смокингом. Исходя из этого, приходится признать, что времена самого высокого формата формальности, называемого форматом White tie, канули в Лету. Я так понимаю, что фрак мне больше уже не понадобится. Если, конечно, не произойдет какой-нибудь революции. (Или если мне не присудят Нобелевскую премию.) Тем не менее создается стойкое впечатление, что в обществе намечается возрождение формата Black tie. Может быть, это поможет нам вовремя затормозить и не скатиться в анархию и варваризм. А если не поможет, то по крайней мере мы рухнем в эту пропасть прилично одетыми.

В последние годы, наблюдая за самыми разными торжественными событиями, мы видим, что они стали площадкой для самых идиотских стилистических импровизаций. Некоторые мужчины считают, что очень круто прийти на такой прием в смокинге и джинсах или даже ковбойских сапожищах. В оскаровскую ночь мы наблюдаем самые разнообразные проявления «парадной креативности», например черные рубашки, длиннющие галстуки, отсутствие галстуков, расстегнутые воротнички сорочек. Мы видим попытки ввести в обиход самые разные мутации смокинга, то есть, по сути, попытки выдать за смокинг обычные черные костюмы с зубчатыми лацканами, облицованными сатиновой или полушелковой тканью. У настоящего смокинга должен быть остроконечный лацкан или лацкан-шалька, а карманы – с двумя обтачками и без всяких клапанов. К настоящему смокингу полагаются брюки с шелковыми лампасами. (Для мероприятий формата White tie лампас делается двойным.) Никаких отворотов на парадных брюках быть не должно.

...

У настоящего смокинга должен быть остроконечный лацкан или лацканшалька, а карманы – с двумя обтачками и без всяких клапанов. К настоящему смокингу полагаются брюки с шелковыми лампасами.

Для некоторых мероприятий формальную одежду объявляют «предпочтительной, но не обязательной». Это значит только то, что устроителям этой гулянки, конечно, хотелось бы видеть вас у себя в смокинге, но не хотелось бы, чтобы те, кто его носить боится, или те, у кого его просто нет, воздержались от покупки билета. Если вам говорят, что парадная форма одежды предпочтительна, предпочтите выглядеть парадно, наденьте смокинг и будьте там красивее всех присутствующих.

Под однобортный смокинг необходимо надеть жилетку или камербанд. Некоторые из моих молодых коллег-всезнаек считают, что камербанд, или широкий матерчатый пояс-кушак, канул в Лету, но это не так. В действительности сегодня камербанд приобретает для нас особое значение. Ведь мы с вами живем в эпоху брюк с очень низкой талией, а нам совсем ни к чему, чтобы под последней пуговицей пиджака светился кусок белой рубашки. Хотя правильными являются оба этих варианта, многие мужчины предпочитают дополнять однобортный парадный пиджак жилеткой, потому что своей угловатостью она гармонирует с остроконечным лацканом, а также помогает держать под контролем сорочку. Камербанд лучше сочетается с линиями округлыми, то есть он лучше подходит для более свободного силуэта пиджака с лацканом-шалькой. К двубортному пиджаку ни жилетки, ни камербанда надевать не надо.

Тем не менее в связи с жилетками возникают определенные вопросы, и поэтому их надо выбирать с особой осторожностью. Белая или черная жилетка, возможно, с текстурированной поверхностью, может добавить яркий индивидуальный штришок к смокингу, но, к сожалению, стили жилеток в большинстве своем навеяны фасонами, которые предпочитали когда-то шулера из плававших по рекам игорных домов. Я лучше буду похож на официанта, чем на профессионального каталу. При виде жилетки на ум не должна приходить мебельная обивка. Они должны быть заметны, но в то же самое время не должны лупить по глазам безумными расцветками. То же самое касается и кушака-камербанда. Взрослый мужчина должен изо всех сил сопротивляться искушению еще раз пережить выпускной вечер, где все были в совпадающих по стилю бабочках и камербандах. Да, некоторые правильно одетые мужчины носят цветные жилетки, и если эти жилетки не слишком-то кричащих цветов, то возражений против них никаких быть не может. Тем не менее можете звать меня ретроградом, но я твердо уверен, что присутствие цвета разрушает концептуальную элегантность и стилистическую сдержанность черно-белой палитры костюма.

Повторюсь еще раз: для мероприятия формата Black tie из всех черных галстуков больше всего подходит черная бабочка. Она может быть прямой или в виде бантика, она может быть тоненькой или широкой. Лично мне больше нравятся толстые бабочки, как у герцога Виндзорского, или, наоборот, очень узкие, как у Хью Хефнера в телешоу «Пентхауз Плейбоя» . Материал галстука должен совпадать с материалом отделки лацканов. Бабочку не следует завязывать слишком уж аккуратно и симметрично, потому что в этом случае она будет сигнализировать о зажатости владельца. Именно по этой причине нужно избегать «искусственных» бабочек на резинке, хотя галстуки с готовым узлом, в принципе, носить можно. Чудесные пристегивающиеся, вручную завязанные бабочки можно приобрести у «Charvet». А единственно правильная «искусственная» бабочка должна уметь либо вертеться пропеллером, либо брызгать водой в лицо собеседнику своего хозяина.

Смокинг – это пиджак черного цвета, но иногда лучшего черного, чем синий, не найдешь. Особенно если это очень-очень темно-синий цвет. Когда свечи уступили свое место лампочкам Эдисона, черные смокинги вдруг начали отдавать зеленым. Насколько известно, открытие, что при искусственном свете темно-синее видится более черным, чем черное, сделал герцог Виндзорский. Качество освещения с тех пор, конечно, значительно улучшилось, но темно-синий цвет – это по-прежнему самый удачный выбор для официального костюма.

Зимой поверх смокинга следует надевать приличное черное пальто. Приталенный честерфилд с бархатным воротником – это подходящий вариант. Плащ песочного цвета – нет. В верблюжьем двубортном пальто с хлястиком вы будете смахивать на переросшего бездельника из студенческой общаги. У любого настоящего мужчины должно быть приличное черное пальто, чтобы было что надеть на смокинг и в чем пойти в холодный сезон на похороны.

...

Смокинг – это пиджак черного цвета, но иногда лучшего черного, чем синий, не найдешь. Особенно если это очень-очень темно-синий цвет.

Для официальных мероприятий, проводящихся летом или в тропических широтах, существуют смокинги и белого цвета. Носить их, как правило, следует с теми же самыми черными брюками, что предназначены для смокингов черных. Еще для таких случаев обычно больше подходит камербанд, так как с белым смокингом он выглядит гораздо круче, чем жилетка. Некоторые мужчины вместо белого смокинга предпочитают носить белый же обеденный китель. Обеденный китель – это короткая, где-то по пояс, тужурка, имитирующая парадный военный китель. Несмотря на то что, по сути, обеденный китель – это разновидность двубортного пиджака, застегивать его не предполагается. Внешне он больше всего похож на фрак с обрезанными фалдами. Аналогичные парадные кители до сих пор используются военными в особо торжественных случаях. Были времена, когда белый обеденный китель был чуть ли не самым популярным предметом одежды у настоящего щеголя, но и теперь он будет прекрасно выглядеть на мужчине со стройным и хорошо тренированном телом.

Вместе со смокингом используется два основных типа сорочек: с отложным воротником со стойкой и с воротником-стойкой с отогнутыми уголками. Стояче-отложной воротничок почти безраздельно господствовал вплоть до девяностых двадцатого века, но потом все вдруг начали возвращаться к стойке с загнутыми уголками на волне ретроностальгии по «веселым девяностым» века девятнадцатого. Воротничок-стойка с маленькими отогнутыми треугольными крылышками – это стандарт для использования с белым галстуком и допустимый вариант для галстука черного. Такой воротник не очень хорошо выглядит на мужчине с круглым лицом или короткой шеей. В действительности мне кажется, что сегодня очень сложно хорошо выглядеть, сочетая такой воротничок со смокингом. Большинству из тех, кто предпочитает выходить в свет в таком виде, удается всего лишь создать образ пустого позера, причем, скорее всего, взявшего свой смокинг напрокат. Но уж если вам хватает смелости одеваться именно таким образом, то непременно следите за тем, чтобы отогнутые крылышки не закрывали крылышки вашей бабочки. Кстати сказать, манеру носить со смокингом длинные галстуки я считаю одним из самых неудачных стилистических трендов современной эпохи. Длинный галстук со смокингом – это признак трусости. К смокингу нужна бабочка.

Парадные рубашки под смокинг могут быть с плиссированной (кстати, хорошая проверка для вашей прачечной) или пикейной грудью. Кружевные оборки, равно как и розовые, золотистые или кислотно-зеленые рубашки мы оставим эстрадным комикам из Лас-Вегаса. Тому Джонсу, конечно, не запретишь носить рубашки с кружевными оборками. Они прекрасно обрамляют буйную растительность у него на груди. Но исключение, друзья мои, найдется для любого правила.

У парадной рубашки для смокинга непременно должны быть французские манжеты на запонках. Настоящему мужчине дозволено повыпендриваться только в этой области. Запонки – это понты для стилистически осмотрительного мужчины. Еще мне нравятся рубашки с планкой, скрывающей пуговицы и создающей впечатление единого, ничем не нарушенного пространства на груди. Существует школа мысли, гласящая, что мужчина не должен носить со смокингом наручные часы. Я с этим готов согласиться. Кому на балу может быть интересно, который сейчас час? (Золушка не в счет.) Мужчину, пришедшего на торжественный прием с шикарными, тоненькими часами на руке, извинить еще можно. Но того, кто заявится в громадном водонепроницаемом хронометре для дайверов или водолазов, следует немедленно швырять в фонтан.

Распознать, является человек владельцем смокинга или взял формальный костюм напрокат, можно по его обуви. Воспользовавшийся услугами прокатной конторы, как правило, будет обут в черные ботинки, в которых обычно ходит на работу. Если у него финансовые затруднения или он приехал из деревни, то это могут быть даже черные полуботинки с узором из дырочек. Ничего хорошего не будет, если надеть и какие-нибудь громоздкие ботинки. Черные классические ботинки из телячьей кожи со шнуровкой – вполне допустимо. Лакированные оксфорды – самое то. Иногда их тоже можно взять напрокат, но лакированные туфли из прокатной конторы нередко выглядят так, будто в них гоняли в футбол. Черные туфли-лодочки из телячьей кожи (как с бантиком, так и без) – это традиция. Бельгийские туфли, легкие, почти дамские на вид лодочки с небольшим бантиком спереди много лет используются мною по умолчанию для походов на мероприятия формата Black tie. Но какие бы вы ни выбрали туфли, они должны быть удобными для танцев, то есть легкими и хорошо сидящими на ноге.

...

Распознать, является человек владельцем смокинга или взял формальный костюм напрокат, можно по его обуви. Воспользовавшийся услугами прокатной конторы, как правило, будет обут в черные ботинки, в которых обычно ходит на работу.

Существует еще одна разновидность смокинга. Французы его так и называют «le smoking», даже несмотря на то, что и у них в стране ныне почти полную победу одержали таблички «No smoking». Их смокинг, как и наш, тоже изначально предназначался для домашних званых обедов, но потом постепенно вырвался на улицу. Такие смокинги нередко шьются из бархата самых разных цветов и оттенков. Надо отметить, что в шестидесятых колористический взрыв произошел и в области формальной одежды.

Будучи эстрадным комиком, я любил выходить на сцену либо в ярко-зеленом, либо в серебристом шагреневом смокинге. Я думаю, что от этого мои скетчи становились гораздо смешнее. Тем не менее я решительно отмел для себя возможность надевать рубашку с кружевной оборкой. Плиссированная рубашка – это для настоящих денди, а оборки – для Тома Джонса и щеголеватых пиратов.

Лучшего завершающего штриха для смокинга, чем свежая гвоздичка, просто не придумать. Но, пожалуйста, сначала удалите все зеленые листочки со стебля и с чашечки бутона. У настоящего смокинга под петлицей на обороте лацкана обязательно имеется петелька, сделанная специально для того, чтобы вставлять в нее стебель бутоньерки. К слову, один из производителей смокингов носит название «After Six», и именно по той причине, что смокинг положено носить только после шести вечера. Выйдите в нем куда-нибудь до шести, и люди могут подумать, что вы – просто ресторанный метрдотель и идете на работу.

Один парень как-то спросил у меня, неужели смокинги нынче носить и впрямь стало не стильно? Какая-то женщина сказала ему, что теперь мужчине вместо смокинга лучше носить черный костюм. «Смокинг – это не стильно, – ответил я ему. – Смокинг – это и есть стиль ». Когда я вижу мужчину в черном костюме на торжестве формата Black tie, я его немного жалею. Смокинг должен быть у любого настоящего мужчины. Смокинг – это портняжное воплощение элегантности и даже надежды. Я держу в доме целых два смокинга в надежде, что меня пригласят на какие-нибудь важные события два вечера подряд. А еще я надеюсь, что в один прекрасный день мы снова начнем красиво одеваться к обеду.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Мужчина и ювелирка.

Лично у меня никакого желания надеть серьги никогда не возникало. Ну, если только на Хеллоуин или на какую-нибудь специфическую тематическую вечеринку, куда дамы приходят в штанах, а мужчины – с, кхм, бюстами из ваты. Я полагаю, что определенному типу молодцев с серьгой в ухе и веселой искрой в глазах удается излучать некий пиратский задор, но, по большому счету, все-таки думаю, что серьги на мужчине – это большая ошибка.

Безвкуснее и пошлее бриллиантового «гвоздика» (типа тех, что дают в нагрузку к приличным ювелирным изделиям) в ухе чувака могут быть только два в обоих ушах. Я, конечно, понимаю, что иному мужчине очень хочется принарядиться, приукраситься и обвешаться побрякушками, но именно для этого и существуют часы, запонки и зажимы для галстуков.

Мне думается, что некоторым из нас не дают покоя древние инстинкты и постоянное ощущение déjà vu. Возможно, в прошлых жизнях они были королями, вождями или шаманами. Может быть, они были кочевниками в те времена, когда в мире еще не было ни банков, ни интерьерных дизайнеров, а все имеющиеся драгоценности, на тот случай, если потребуется поспешно сменить место жительства, нужно было носить на себе. Еще в пользу мужских украшений мне, наверно, могут привести аргумент о том, что сегодня нам нужно поддерживать традицию уличной эстетики. Ведь, скажем, сутенеры из поколения в поколение (интересно, существуют ли потомственные сутенеры?) щеголяли побрякушками, вероятно, потому, что женщины сильно западают на всяческие драгоценные каменья.

Кроме того, здесь может быть замешана и магия. Если по правде, то мне не особо хочется в этой главе устраивать разбор метафизических свойств минералов, но как нам известно (например, из книги психолога Джулиана Джейнса «Происхождение сознания в процессе краха двухпалатного ума» ), идолы, в былые времена вызывавшие у людей галлюцинации, в которых им являлись божества, часто были богато украшены драгоценными камнями. Особенно в районе глаз и рта. Мне вспоминается, что Мик Джаггер некогда ходил с вмонтированным в зуб крупным изумрудом. Считается, что этот камень излучает могучую целительную энергию. Однако мистические силы изумруда не мешали людям, видевшим улыбающегося Мика, раз за разом принимать камень за прилипший к зубу кусочек шпината.

Самообладание – это добродетель джентльмена. У всех нас периодически возникает непреодолимое желание повыпендриваться, но не для того ли и существуют непреодолимые желания, чтобы их преодолевать? В действительности утонченность и сдержанность – это тоже выпендреж, только более высокого уровня. А ювелирные побрякушки хороши для того класса мужчин, которые слишком часто восклицают «класс!». Эти украшения повысят ваш уличный статус, но не послужат пропуском в закрытый загородный клуб. Будучи теоретиком жизни праздного класса и, соответственно, любителем цитировать его главного исследователя Торстейна Веблена, я скажу, что больше всего камни мне нравятся внутри часового механизма. Я имею в виду, что демонстративному потреблению нам давно пора противопоставить недемонстративное. В эру совершенно неприличных методов ведения любых дел задача демонстрации окружающим своего богатства, которое вполне может быть временным, отходит на второй план. Гораздо важнее становится продемонстрировать людям, что ты – не бандит и не пошляк.

Мне прекрасно хватает запонок, но это, может быть, потому, что я ношу рубашки. Возможно, если бы я ходил с голым торсом, как Фифти Сент (американский рэпер. – Прим. ред. ), в костюмах на базе футболки или в свитерах с большим вырезом, как это делают порнографы, мне бы нравились какие-нибудь ожерелья. Атавистическая берберско-пиратская дендистская эстетика Кита Ричардса, позднего Брайана Джонса или вымышленного Джека Воробья определенно обладает притягательностью. В ожерелье из акульих зубов или золотых дублонов есть несомненный шарм. Иногда мужчине просто необходимо напустить на себя этакой таинственности.

...

В эру совершенно неприличных методов ведения любых дел задача демонстрации окружающим своего богатства, которое вполне может быть временным, отходит на второй план. Гораздо важнее становится продемонстрировать людям, что ты – не бандит и не пошляк.

Даже я время от времени ношу медальон на цепочке. Я симпатизирую святому Христофору, особенно с тех пор, как Ватикан изъял у него лицензию на безусловную святость, а еще испытываю слабость к Чудесным Медальонам, но не из какого-то особого почтения к Пресвятой Деве Марии, а просто потому, что мне нравится сама концепция чудесного медальона. Он напоминает нам, что при достаточном старании и небольшом везении в жизни можно добиться всего чего угодно. А кроме того, я вообще люблю божественных женщин, будь то Афина, Гера или святая Магдалина. Но я никогда не распахну ворот своей рубашки до такой степени, чтобы на моих богинь могли глазеть посторонние. Если я и надеваю медальон, то только для собственного вдохновения. Медальоны, крестики, могендовиды и красные каббалистические и тибетско-буддистские шнурки лучше носить скрытно, под покровами наших светских одеяний.

Так давайте же создадим систему ценностей недемонстративного потребления, в основе которой будут лежать не редкие минералы и драгоценные металлы, а юмор, фетишизм и воображение. Давайте перейдем от дорогих понтов к дешевым и начнем носить, например, хипповские фенечки и серферские бисерные браслеты, что продаются по доллару штучка.

Запонки и часы – вот украшения настоящего джентльмена. Запонки обычно считают элементом парадного костюма, но в действительности никто не говорил, что их можно носить только при костюме и галстуке. Иногда нам требуется внести в свой образ некую пунктуацию, и запонки с этой задачей справляются «на ура». Запонки гораздо выразительнее пуговиц. Они могут быть и точкой, и запятой, и восклицательным или вопросительным знаком нашего гардероба.

Шикарное цветовое пятно могут обеспечить и традиционные для французских манжетов шелковые узелки. Но запонки могут быть еще и говорящими символами. У меня есть запонки из старинных греческих золотых монеток с изображением сати ров – ими я демонстрирую людям, что я – сатирик. Еще у меня есть вручную расписанный набор с изображением троицы «карты, бухло, женщины». У меня есть серебряные запонки в виде клюшек для гольфа, эмалевые запонки в стиле ар-деко, запонки, сделанные из клавиш старой пишущей машинки. У меня есть даже пара модернистских запонок, дизайнером которых был шведский принц Сигвард и которые я считаю настоящим произведением искусства. Зачем упускать шанс незаметно заявить о чем-нибудь окружающим?

...

Запонки и часы – вот украшения настоящего джентльмена.

Часы – это единственное ювелирное украшение, которому есть достойное оправдание. За временем нам по-прежнему следить нужно, и наручные часы в роли хронометра выглядят гораздо элегантнее, чем «Блэкберри» или «Айфон». Сегодняшние часы интересны своей зацикленностью на сложных и безнадежно устаревших технологиях. Хронометры, которые стоят столько же, сколько автомобиль люксового класса, время показывают ничуть не точнее, чем электронные «Casio» долларов за двадцать. Больше того, в таких пугающих своей дороговизной часах чаще всего не будет ни календаря, ни секундомера, ни будильника, умеющего играть бетховеновскую « Für Elise» . Шикарные часы нужно заводить вручную, если, конечно, у них отсутствует еще и механизм автоподзавода. Но в этом-то и фишка. Если для подзавода такого хронометра у его владельца еще почему-то нет покачивающейся на волнах яхты, он вполне может позволить себе специальный механический ящик-качалку, в котором пружины всех его автозаводящихся часов будут поддерживаться в постоянном тонусе. Вообще, если говорить о дорогих часах, то здесь обычная парадигма ценности продукта ставится с ног на голову. Чем неудобнее ими пользоваться, чем больше возни требуется для получения результата в процессе эксплуатации, тем они ценнее. Создается впечатление, что и разрабатываются они исходя из принципа контрэффективности.

Как это происходит и с прочими люксовыми предметами показного потребления, в часах больше всего ценится бренд и редкость модели. Но рынок сегодня настолько усложнился, что дорогие часы, бывает, превращаются в очень странные гибриды. Например, берутся часы, разработанные специально для каких-нибудь спортивных целей, скажем для дайвинга, а потом украшаются россыпью бриллиантов. Такие псевдоспортивные часы стали доминировать в жанре мужских понтов благодаря тому, что размером бывают с хоккейную шайбу. Мало того, они становятся все больше и больше и скоро превратятся в пародию на механические будильники из нашего детства. Скажите, что может быть претенциознее парня в шикарном костюме, идеально накрахмаленной рубашке и галстуке с трехзначным ценником, напялившего на руку гигантские часы со светящимся циферблатом и гарантией работы на глубине 200 метров? Да какая тебе разница, что они не перестанут тикать даже на дне океана, когда сам ты склеишь ласты, погрузившись всего на несколько метров? Эти часы представляют собой такую же икону избыточной утилитарности, как и спидометр, промаркированный до 320 километров в час, и являются верным признаком переизбытка денег у владельца. Сегодня как никогда в истории верно, что человека украшает скромность. Мне всегда очень нравилось, что мой друг Джин Прессман предпочитал носить дамскую версию «Rolex Oyster», потому что считал, что эти часы меньше бросаются в глаза.

Спортивные часы следует надевать, только когда реально занимаешься спортом или, по крайней мере, к спортивной одежде. Да и вообще, не кажется ли вам, что в часах, предоставляющих нам слишком много информации, есть нечто жутковатое? Кому нужно знать фазы луны? Если только лунатикам. Какой месяц? Если ты не в состоянии помнить, какой сейчас месяц, то никакие часы уже не помогут. Время в Чикаго? Могу спорить, что там постоянно «время пить «Миллер». Суть здесь в том, что часы за полсотни долларов умеют делать все то же самое, что и хронометр за $50 000, кроме одного: в них не сможешь выглядеть важной шишкой. Лично я предпочитаю часы без функциональных излишеств.

...

Часы за полсотни долларов умеют делать все то же самое, что и хронометр за $50 000, кроме одного: в них не сможешь выглядеть важной шишкой.

Гораздо лучше вести себя тихо и скромно и словно нехотя и даже с некоторым стеснением соглашаться с тем, что ты такая важная шишка. Именно по этой причине настоящие часы класса люкс должны быть тоненькими и почти незаметными. Они должны только изредка выглядывать из-под свежего манжета рубашки и притягивать к себе взгляды окружающих, когда ты потянешься за чем-то через стол или решишь проверить время.

В общем и целом всяким брюликам лучше бы оставаться в женских руках. Дамочки всю эту красоту носят гораздо лучше, чем мы с вами, потому что у них было несколько лишних столетий для тренировки и, возможно, из-за того, что они лучше приспособлены к работе со всеми мистическими аспектами драгоценных каменьев, сопутствующими таким более традиционным для них характеристикам, как дороговизна и эстетическая привлекательность. Одна моя, к сожалению, уже покинувшая сей мир добрая подруга, мастер-ювелир, хорошо разбиравшаяся в природных свойствах кристаллов и драгоценных и полудрагоценных камней, как-то раз сделала мне талисман на счастье. Это был золотой брелок с большим круглым зеленым камнем, и он должен был принести мне удачу в гольфе. В первый же раз, когда я пришел на поле для гольфа с этим талисманом в кармане, я набрал на восемнадцати лунках какое-то невиданное количество очков. Сначала я подумал, что брелок заколдован не на удачу, а в другую сторону, но потом сообразил, что она, наверно, просто не знала, что смысл игры в гольф в том, чтобы заработать не как можно больше, а как можно меньше очков. Я положил его в ящик стола, где он так до сих пор и лежит. Наверно, стоит попробовать взять его с собой, когда пойду катать шары в боулинге.

Драгоценные камни не любят показухи. Вот почему хоть на мне их в данный момент целых семнадцать штук, все они надежно спрятаны внутри часов.

О ремнях.

«Он увидеть пояса не мог, чтобы ниже него сразу же не ударить».

Марго Асквит о Ллойде Джордже.

Ах, уж этот пояс, самое первое одеяние мужчины. Изобретен он, наверно, был самим Адамом. Под впечатлением увиденного Змея. Мужчины носили пояса задолго до всяких штанов, тог и туник. Пояс поддерживал фиговый листик бандажа. Мужчина носил за поясом свой нож или заостренную кость. И в силу того, что форма всегда подчиняется функциональному наполнению, многие тысячелетия он непременно присутствовал во всех мужских костюмах в качестве своеобразного якоря, на котором держались все остальные предметы гардероба.

В смысле церемониальности мужской пояс до сих пор сохраняет за собой первенство. Особенно среди воинов или тех, кого можно причислить к этому классу. Рестлеры и боксеры выигрывают не короны, а пояса. Большие, украшенные золотом символы славы. А на Востоке по цвету пояса можно определить даже степень смертоносности и непобедимости воина. Если у вас вдруг возникнет ситуация, когда на себя можно будет надеть только один какой-нибудь предмет одежды, лучше всего выбрать черный пояс.

...

Ах, уж этот пояс, самое первое одеяние мужчины. Изобретен он, наверно, был самим Адамом. Под впечатлением увиденного Змея.

Самый первый в жизни анекдот на эту тему, мне кажется, я услышал от дедушки. «Зачем пожарные носят красные подтяжки?» – спросил он.

Дав мне достаточно времени поломать голову, он наконец выпалил: «Чтобы штаны не падали!».

Вот так, когда нас пытаются надуть и запутать, мы и познаем мир. Но еще я тогда понял, что в любой шутке есть доля правды. Ведь красные подтяжки и впрямь нужны пожарному, чтобы штаны не падали. А если говорить про Нью-Йорк, то «самые храбрые парни Нью-Йорка», как гласит девиз пожарных этого города, для поддержки своих огромных, тяжеленных, непромокаемых и несгораемых штанов, наверно, используют подтяжки черного цвета.

Я же для поддержки штанов почти всю свою жизнь носил ремни. Иногда это был узенький ремешок в континентальном стиле, с двумя пряжками и в половину дюйма шириной. Иногда это был тонкий черный ремень с заклепками, сработанный каким-нибудь отставным байкером из «Ангелов ада». Иногда это был ковбойский ремень в дюйм с тремя восьмыми в ширину с большой пряжкой из конского волоса или кожи ручной выделки. Но чаще всего это были черные или коричневые ремни из телячьей кожи шириной в семь осьмушек дюйма и с невыразительными пряжками серебристых, золотистых или бронзовых тонов. Почему? Да потому, что иногда из поддержки штанов совсем ни к чему устраивать большое шоу.

Подтяжки, некогда являвшиеся стандартным элементом мужского гардероба, сегодня оказались на грани полного исчезновения, но их по-прежнему еще можно увидеть на щеголеватых и стилистически самоуверенных мужчинах. Оскар Уайльд заявил, что брюки у мужчин должны свободно висеть от плеч, и высокообразованный портной Алан Флассер, соглашаясь с ним, говорит, что именно подтяжки обеспечивают самую лучшую посадку брюк. В действительности мудрый мистер Флассер делает даже более строгое заявление: «Ремням просто нет места в мире одежды индивидуального дизайна». Он говорит, что ремни разрушают целостность костюма и что «особенно деструктивно влияют на костюмы с жилеткой».

Так что же случилось с подтяжками? За два бума на ношение ремней, последовавших за мировыми войнами, они почти исчезли с лица земли. Некоторые теоретики небеспочвенно предполагают, что за время службы в армии мужчины слишком привыкли к ремням и просто не захотели возвращаться к свободно висящим брюкам, получив возможность переодеться обратно в цивильное. Но тут еще свою роль сыграл и фактор длины брюк. В былые времена брюки поднимались навстречу подтяжкам почти до половины тела. Пояс находился в районе пупка. Сегодняшние брюки с низкой талией, поверх пояса которых бывает видно, где у человека начинает раздваиваться задница, не сочетаются с подтяжками, потому что, по сути, изначально сделаны так, чтобы держаться на бедрах без посторонней помощи.

Я избавился от необходимости носить ремни и подтяжки, начав заказывать к своим костюмам брюки с боковыми регуляторами для оперативной подгонки по фигуре. Я совсем не против подтяжек, но в последнее время они ассоциируются у меня с уоллстритовскими кретинами, почему-то питающими слабость к подтяжкам совершенно комедиантского фасона. От таких людей веет полной безнадегой. Еще печальнее выглядят любители цеплять подтяжки на брюки с петельками для ремня.

...

Нет прегрешения хуже, чем подтяжки одновременно с ремнем. Это называется – пессимизм в самой крайней степени.

Пустые шлевки наводят на мысли о полном одиночестве и бесполезности. Ну и наконец, нет прегрешения хуже, чем подтяжки одновременно с ремнем. Это называется – пессимизм в самой крайней степени.

Если у вас есть желание носить подтяжки и при этом понять истинную разницу между брюками и штанами, то закажите брюки без шлевок и с правильной высотой талии, то есть с поясом, расположенным значительно выше считающегося сегодня нормальным уровня бедра. Кроме того, попросите портного исполнить пояс брюк в английской манере, то есть с «рыбьим хвостом» или, говоря проще, с пуговицами для подтяжек, поднятыми над линией пояса. Поначалу вам будет казаться, что выглядят они как-то странновато, но, надев такие брюки под пиджак, поймете, как великолепно все это придумано. Правильно скроенные брюки, висящие от плеч, производят совершенно другое впечатление, нежели брюки, висящие на бедрах. Они элегантно облегают тело и придают всем движениям тягучую плавность. Пригласить вас на танго?

Американцы обожают все ковбойское, и ковбойский ремень стал у нас в стране классическим аксессуаром, особенно популярным в среде деревенщин с Юга и среди отдельных деревенщин с Юга, пробившихся в президенты. Чаще всего ковбойский ремень делается из кожи ручной выделки, украшается тиснением в стиле «Дикий Запад» и оснащается огромной аляповатой пряжкой, вручную выкованной из серебра или бронзы и декорированной бирюзой или другими полудрагоценными камнями. В некоторых засушливых и малонаселенных регионах Америки такие стилистические решения считаются вершиной изящных искусств. Иногда ремень оснащается двумя серебряными шлевками, чтобы удерживать хвостик ремня и серебряной же защитной накладкой на конце этого хвостика. Очевидно, все это неописуемое набедренное великолепие призвано привлекать внимание к тому вздутию в мужских штанах, о котором Мэй Уэст как-то сказала: «Это у вас в кармане пистолет или вы просто так рады меня видеть?».

Но некоторым скотопасам огромадной серебряной пряжки и наконечника бывает маловато, а поэтому они украшают ремень еще и блестящими серебряными «кончасами». Кончасы – это, как правило, округлые серебряные или серебристые элементы американо-индейского происхождения, приклепываемые к кожаным предметам одежды. В принципе, они могут быть любой формы и мимикрировать под звезды, черепа, немецкие железные кресты, пики-черви-бубны-трефы и серебряные американские доллары. Никакой другой функции, кроме декоративной, у них нет, и призваны они создавать вокруг владельца ремня ауру безбашенности и легкой угрозы. Тут на ум может прийти либо Джим Моррисон, либо тот факт, что при таком количестве металла на теле гораздо легче стать мишенью для молнии.

Версия нарядного ремня в стиле Восточного побережья отличается пряжкой, которая в этом случае представляет собой прямоугольную плакетку, на которой можно сделать какую-нибудь гравировку. На пряжке можно сделать свою монограмму, и именно благодаря этой детали такой тип ремней приобрел популярность в первой половине двадцатого столетия. Мой друг Энди Спэйд носит простой ремень из телячьей кожи как раз с такой непретенциозной серебряной пряжкой, на которой сделана почти не бросающаяся в глаза гравировка «ЛУЗЕР». Согласитесь, что это гораздо забавнее, чем пряжка с надписью «Игрушка для мальчиков», в которой щеголяла Мадонна в раннем среднем возрасте.

Ремни формата «Дикий Запад» делались очень широкими, чтобы настоящие американские джинсы не слетали с их владельца даже в процессе самой сложной и тяжелой работы. Например, во время объездки коней, заарканивания бизонов, вымазывания в смоле, обваливания в перьях и линчевания негров. Но многие американцы, в особенности хип-хопперствующие жители больших городов и их заполонившие весь остальной мир подражатели, отказались от ремней вовсе, и теперь, наблюдая за ними, я не могу избавиться от мысли, что штаны на себе они поддерживают либо какими-то магическими средствами, либо просто усилием воли. Их джинсы, кажется, левитируют сами по себе, без всяких видимых источников подъемной силы или систем фиксации. На улицах Нью-Йорка я очень часто вижу молодых людей в джинсах, прикрывающих нижнее белье не больше чем наполовину и не падающих на землю, судя по всему, исключительно благодаря силе поверхностного натяжения.

Такая мода на «почти свалившиеся штаны» существует уже лет десять или около того. Судя по всему, это своеобразная бунтарская мода, выработанная специально для того, чтобы один сегмент населения оттолкнуть от себя наглой демонстрацией трусов, а другой – озадачить полным неподчинением закону всемирного тяготения. В последнее время я стал замечать на Бродвее молодых людей, которые во время прогулки буквально держат на себе штаны руками. Я так понимаю, истоки этой моды следует искать в тюрьме, где у заключенных традиционно изымают ремни, чтобы они не могли повеситься сами и, возможно, повесить каких-нибудь других заключенных. Я полагаю, что у преступника из «белых воротничков» точно так же конфискуют и подтяжки, осмелься он явиться в них в каталажку.

Мне приходилось видеть штаны, висящие на бедрах своих владельцев в настолько нереальной манере, что происходить это могло, по моему мнению, только благодаря какой-нибудь потайной системе из нашитых внутри «липучек». Возможно, истинный смысл феномена «трусы напоказ» можно понять, обратив внимание не столько на тюремные порядки, сколько на китайскую традицию бинтования ног, а также на более привычные нам каблуки-шпильки и узкие юбки с перехватом ниже колена. Длинными ногтями женщина показывает окружающим, что не имеет обыкновения работать руками. Некоторые фасоны одежды придуманы с единственной целью – продемонстрировать, что одетый таким образом человек не имеет никакой возможности заниматься физическим трудом. Тогда, может быть, выставленное напоказ нижнее белье призвано продемонстрировать, что у его владельца нет никакой надобности быстро передвигаться в пространстве. Интересно, сколько молодых людей стали в самом прямом смысле «жертвами моды», не сумев смыться от надежно подпоясанных жандармов из-за поминутно спадающих штанов?

К счастью, в последнее время эта мода уже пошла на спад, и за будущее поясов и ремней нам беспокоиться не надо. Ведь ремень не только поддерживает штаны, но еще и придает шарма даже самой повседневной одежде. Пояс из шелковой ленты приобрел популярность благодаря британским денди, носившим их в цветах своих военных подразделений или клубов. Такие шелковые пояса на протяжении долгих десятилетий оставались писком моды среди выпускников дорогих частных школ. Фред Астер подхватил этот стиль и стал носить в качестве поясов свои старые пестрые галстуки. Еще мне нравятся классические ремникосички, которые изготавливаются из тонких полосок кожи или конской шкуры плетением, аналогичным тому, что используется в сандалиях-гуарачах. Такие ремни, в отличие от обычных ремней с дырочками через каждый дюйм, обеспечивают полную свободу регулировки по талии, потому что язычок пряжки может вставляться в плетеную ленту ремня практически в любом месте. Самым удобным из всех своих ремней я считаю двусторонний ремень-косичку из телячьей кожи, черный с одной стороны и темно-коричневый с другой. Серебряную пряжку можно в любой момент перевернуть на нужную сторону, и по этой причине такой ремень можно считать идеальным аксессуаром для много путешествующего мужчины.

Результатом вот уже несколько десятилетий царящей в нашем обществе логомании стало появление пряжек с логотипами и монограммами выпускающих их брендов. Лично я никогда не надену классический ремень от «Hermés» с буквой H на пряжке, но он будет вполне к лицу моему другу Хуману или, если уж на то пошло, любому другому мужчине с именем, начинающимся на эту букву, то есть, скажем, Харри, Хенри, Хэнку, Хорасу, Хектору, Хассану и даже Хью. То же самое касается и ремней от «Gucci». Ведь лучше всего пряжка с инициалами «GG» лучше всего подойдет людям типа Гилберта Готтфрида, Гленна Гулда или Грэма Грина.

Тесьмяный ремень, то есть прочный ремень на основе переплетенных хлопчатобумажных волокон, оснащенный бронзовой или хромированной пряжкой и металлической накладкой на кончике, начал со службы в армии, а потом приобрел популярность и на гражданке. Это еще один аналоговый ремень с бесконечной вариабельностью регулировки по телу. Еще существует знаменитый и всеми уважаемый кожаный военный ремень с портупеей, известный под названием «Сэм Брауни». Имя свое он получил в честь британского офицера, командовавшего во время первой войны за независимость полком пенджабской кавалерии в тогда еще индийском Лахоре. Капитан Брауни лишился в бою руки, в результате чего ему стало трудно доставать из ножен саблю. Решил он эту проблему, добавив к традиционному форменному ремню дополнительный ремешок, перекинутый через плечо. Его придумка быстро прижилась в армии, потому что такая конструкция позволяла навешивать на ремень больше всякого вооружения. Ремень с портупеей до сих пор очень популярен в полицейских силах разных государств и в полицейских государствах в принципе в силу того, что на нем очень удобно носить целый арсенал из пистолетов, патронов, баллончиков со слезоточивым или перечным газом, дубинок и переносных раций.

Если посмотреть на весеннюю коллекцию Джона Гальяно от 2008 года, можно подумать, что он на военных ремнях просто поехал крышей. Он представил великое множество таких ремней, от почти традиционных «Сэмов Брауни» до вертолетной страховки с ремешками под пах в стиле «Джордж У. Буш на палубе авианосца». Если верить Гальяно, то мужчины будущего будут добавлять к ремням все новые и новые элементы, позволяющие пристегивать к ним всякоразные электронные гаджеты, фляжки, контейнеры и шмонтейнеры исключительно из стремления к визуальной крутизне. Вполне может быть, что это очень дальновидный дизайнерский ход. Я терпеть не могу, когда на обычный костюмный ремень вешают мобильники, биперы и прочие девайсы. Если уж тебе так приспичило понацеплять на пояс всякой ерунды, то носи ремень, специально для этого предназначенный. Бэтмен с Робином, например, никогда не надевали на работу ремни от «Brooks Brothers», бороться со злом они выходили в бэтменских боевых разгрузках, на которых умещались рации, камеры, огнеметы, очки ночного видения, ацетиленовые горелки, светошумовые гранаты, наборы воровского инструмента, дротики с транквилизатором, аптечки, бэт-фонарики, бэторанги, бэт-наручники, бэт-лассо, бэт-тазеры, бэт-плитки, бэт-болгарки, большие суммы наличных и, предположительно, черные бэт-кредитки «American Express». И, при всем при этом, бэт-ремни еще и выглядели очень даже стильно.

Экстравагантные пояса были заметным элементом множества древних костюмов: просторные одежды прихватывались ими в районе талии, то есть в области, вокруг которой движется любой активный человек. И кушаки, и ремни с застежками привлекали взгляды окружающих к этой божественной и, одновременно с этим, эротичной зоне. Сегодня последним напоминанием о великолепии всех этих древних поясов служит далекий потомок кушаков, которыми пользовались в Индии британские колониальные офицеры, то есть камербанд. Самые упорные традиционалисты до сих пор надевают камербанд на мероприятия формата Black tie. Само слово «камербанд» происходит от персидского «kamar», то есть «талия». Хотя ныне его часто исключают из формального фрачного ансамбля, при правильном использовании он может служить инструментом визуальной корректировки силуэта. Он удлиняет ноги и делает фигуру мужчины более стройной и грациозной.

Весьма искушенный в портняжно-стилистических вопросах блогер Мордехай Рубинштейн является ярым поклонником поясов и ремней, считая, что такое деление тела надвое вытягивает силуэт по вертикали, в результате чего и малорослые, и высокие мужчины кажутся выше ростом. Кроме того, он находит в создаваемой ремнями бифуркации мужского тела и талмудическое значение. Ремень, говорит он, «гарантирует, что сердцу не будет видна нагота человеческая». «Хоть мода и претерпела со временем радикальные изменения, – продолжает он, – во многих обществах эта традиция сохраняется. И все потому, что люди видят в ней знак уважения и демонстрацию готовности «препоясать чресла» особым поясом перед тем, как предстать перед Б-гом». Но не чужды философу и практические соображения: он считает, что в наши дни ремни просто необходимы по причине обилия цифровых гаджетов, неспособных влезть в карманы современных узких штанов.

Об исподнем.

Нижнее белье должно оставаться под штанами вплоть до тех моментов, когда его надлежит снять. Именно по этой причине оно и называется нижним. Фасон «трусы напоказ», судя по всему, подсмотренный креативщиками рекламных агентств в тюремных коридорах, настоящему джентльмену совершенно не подходит. Если есть на свете справедливость, то всех, чье белье хоть раз попадалось мне на глаза на улице, просто должны рано или поздно арестовать и отправить в тюрьму, где этот фасон зародился и где ему самое место. (Дополнительная информация по этому вопросу приведена в предыдущем разделе «О ремнях».).

Еще одна странная подбрючная стратегия носит название «играть в спецназ». По сути, это означает – ходить вообще без нижнего белья. Говорят, что возникла она в подражание шотландцам, которым по традиции не полагалось ничего надевать под свои килты. По другим сведениям, от нижнего белья предпочитали отказываться солдаты. Таким образом было легче справлять нужду в военно-полевых условиях, а также избегать воспаления кожи в промежности в тех случаях, когда война ведется в сыром или тропическом климате.

В большинстве современных офисов условия работы, конечно, более сносные, а посему тех, кто «играет в спецназ» в городских условиях, вполне можно считать подпольными нудистами, действующими из каких-то мачистских побуждений, зачастую не вполне понятных им самим. Ребята, оно того не стоит. У нижнего белья великое множество плюсов. В нем гораздо труднее натереть свои интимные области и важные детали тела грубым сукном или толстыми швами, а также прищемить самое дорогое молнией гульфика. Нижнее белье защищает органы, отвечающие за продолжение нашего рода. При наличии нижнего белья не наставишь неприятных пятен на внутреннюю поверхность своих дорогущих штанов. Короче говоря, нижнее белье – это признак цивилизованности.

Многие из моих корреспондентов заявляют, что они решили «поиграть в спецназ» ради «чувства свободы» и удобства. Этим свободолюбивым спецназовцам следовало бы вспомнить слова из песни Криса Кристофферсона о том, что «свобода – это когда больше нечего терять», и понять, что у нас в трусах, как правило, содержится то, что потерять еще можно, но совершенно определенно не хочется. Я не могу себе представить, как может быть удобнее ходить без нижнего белья, если, конечно, при этом не отказаться еще и от штанов из колючей шерсти или джинсов с грубыми швами и холодной, грозящей многими бедами молнией.

Свобода – это одно, а вот сверкать перед всеми своими причиндалами – совсем другое. Я, например, помню, сколько раз в старших классах школы благодарил свое нижнее белье за маскировку в моменты спонтанного одеревенения некоторых отдельных частей тела. Нижнее белье помогает мужчине не только скрывать эпизоды такого неконтролируемого эротического энтузиазма, но еще и держать в секрете «на какую сторону он носит». Джинсы и прочие облегающие штаны не оставляют у наблюдателя никаких сомнений относительно половой принадлежности и текущего эмоционального состояния их владельца. Да и не для того ли и придуманы джинсы «в облипку», чтобы, не нарушая приличий, продемонстрировать всем вокруг размеры своего хозяйства? Все это вполне нормально. Ведь мы с вами боевые петухи, а не каплуны.

Обратите внимание на тугие штаны, в которых ходили мужчины между эпохами Реставрации и Регентства. Благодаря им мы точно знаем, какого размера был аппарат у Наполеона и «на какую сторону носил» Браммел. И в этом нет ничего стыдного.

Как говорится, если есть чем похвастаться, то почему бы и не похвастаться. А ведь разумные люди могут делать это очень даже деликатно. А у неразумных всегда есть возможность использовать в качестве протеза кабачок, как в фильме «Это – Spinal Tap» .

Под облегающие штаны, включая джинсы, следует надевать трусы-плавки, а не «семейные» боксеры. Боксеры, свободно сидящие на теле, предназначены для ношения под относительно просторными брюками. Тем не менее именно огромные боксеры, по размерам не уступающие форменным трусам баскетболистов, носят любители демонстрировать свое нижнее белье окружающей публике. Вот попробуй их пойми!

...

Под облегающие штаны, включая джинсы, следует надевать трусыплавки, а не «семейные» боксеры. Боксеры, свободно сидящие на теле, предназначены для ношения под относительно просторными брюками.

Некоторые женщины говорят, что предпочитают видеть на своих мужчинах боксеры, но это потому, что не им потом приходится натягивать на просторное белье тугие штаны. В последние годы в магазинах все чаще стали появляться семейные трусы облегающего покроя, которые не сбиваются в комки под узкими штанами, и это – очень удачный компромисс для таких случаев.

Будучи человеком, которому по роду службы часто приходится выслушивать мужское ворчание на такие темы, я знаю, что многие из них жалуются на раздражение кожи, возникающее под эластичным поясом трусов. В «Brooks Brothers» до сих пор шьют очень старомодные белые и фиолетово-синие трусы с завязками во «французском» стиле. У них, как правило, имеется три пуговицы спереди и пуговицы или шнуровка на задней части. При помощи всего этого не представляет никакого труда осуществить тонкую подгонку трусов по размеру. Такие шортики замечательно выглядят, льстят мужской фигуре и не раздражают кожу присутствием резинок. Я не могу назвать себя поклонником «стильного ночного белья» для мужчин, но если мне не изменяет память, то трусы именно такого древнего стиля однажды буквально сорвали с моего тела. Она, должно быть, была пылкой традиционалисткой.

Прижимистые мужчины нередко экономят на нижнем белье, оправдывая это для себя тем, что его все равно никто, кроме второй половины (или нескольких вторых половин), не увидит. И это очень опрометчиво, потому что, как известно любой женщине, как раз в те моменты, когда на тебе надето очень мало, нужно выглядеть особенно хорошо. Если мужчина носит под дорогим костюмом дешевое или сильно поношенное белье, ему доверять нельзя. Он плохо относится к себе, базируя самооценку на том, каким его видят окружающие, а не на том, каким он видит себя сам. Носите шелковые шортики, как это делают короли, или трусы из египетского хлопка, как это делали фараоны.

...

Если мужчина носит под дорогим костюмом дешевое или сильно поношенное белье, ему доверять нельзя.

О купальных костюмах.

О мужчине и о том, что он о себе думает, можно много понять, посмотрев на его купальный костюм. По купальному костюму можно уяснить, способен ли он точно и адекватно видеть себя в зеркале. Купальный костюм скажет, насколько он смел или скромен. Посмотрев на купальный костюм мужчины, можно даже сделать определенные выводы о его социальных амбициях и/или сексуальных наклонностях.

Это залетный курортник в плавках или местный серфер в длинных трусах? Он надевает евротрэшевые плавочки в облипку, чтобы похвастаться своим хозяйством, или весь день лежит мордой в песок в бандаже, чтобы солнце как можно равномернее покрыло бронзой задницу? Или он безупречно выглядит, потому что выбрал себе купальный костюм не слишком большой и не слишком маленький, костюм без признаков эпохи и очевидной даты списания?

Я считаю, что идеальный купальный костюм должен быть скромным, неброским и не зависящим от модных течений. В нем не должно быть иронии или юмора. В нем не должно быть раздолбайства гавайской рубахи. В нем не должно быть выпендрежа. Он должен быть по-мужски сдержанным и благопристойным.

...

О мужчине и о том, что он о себе думает, можно много понять, посмотрев на его купальный костюм.

Хороший купальный костюм способен компенсировать наши физические недостатки или просто отвлечь от них внимание. Мне по душе купальные костюмы типа того, в котором Орсон Уэллс приходил на свидания к Рите Хэйворт. Мне по душе купальные костюмы типа того, что носил Микки Руни во время медового месяца с Авой Гарднер. Я хочу найти такой купальный костюм, от которого промокало сиденье рабочего кресла Яна Флеминга, когда он, вернувшись с пляжа, садился писать свои великие творения. Я хочу найти такой же купальный костюм, как тот, что был на Ари Онассисе, когда он лежал на песке рядом с обнаженной Джеки Кеннеди, а за ними из воды следили облаченные в акваланги папарацци. Я хочу найти такие же шортики от «Jantzen», что Грейс Келли могла сорвать с принца Ренье и бросить, еще мокрыми, на бесценное кресло эпохи Луи XVI. Я хочу найти трусы, длиной смахивающие на бермуды, в которых Бобби Кеннеди играл в тачбол в Акапулько. Я хочу найти костюм-чудо: мужественный, красивый, уверенный, безупречный.

Я хочу иметь купальный костюм с, по крайней мере, одним, а лучше двумя, а еще лучше тремя кармашками, один из которых должен находиться с внутренней стороны. В действитель ности таким скрытым кармашком для хранения ключика от шкафа в раздевалке или пары сотенных купюр на экстренный случай в стародавние времена оснащались почти все мужские костюмы для купания.

Я хочу купальный костюм, который деликатно подчеркивает достоинства мужчины, но, тем не менее, не дает понять, обрезан он или нет. Одним из самых серьезных достижений «сексуальной революции» было упразднение располагавшихся внутри плавок бандажиков, удерживающих сии достоинства в определенном положении, ради свободы размахивать этим достоинством во все стороны. Раньше, когда мужчина заказывал у портного брюки, его спрашивали, «на какую сторону он носит». А теперь мы с вами можем плавать не только вверх и по центру, но и направо и налево.

Я хочу купальный костюм, который не будет врезаться в «спасательный круг», накопившийся у меня на талии. Я хочу купальный костюм, в котором я буду звездой пляжа, пусть даже только в своем собственном воображении. Я хочу купальный костюм, который есть само искусство.

Я хочу, чтобы у моего купального костюма была нейтральная плавучесть и чтобы под него не попадали пузыри воздуха. Я хочу, чтобы мужчины в своих купальных костюмах были украшением пляжа, а некоторые из них носили купальные костюмы с верхом (особенно те, кому теоретически можно было бы ходить в бюстгальтере).

Воспитанному купальщику следует надлежащим образом прикрывать свое тело. Мне совсем не хочется, чтобы сидящие за соседним столиком прибрежного ресторана люди видели, как я заляпываю соусом «маринара» свои сиськи. Настоящий джентльмен по пути на пляж и с пляжа прикрывает свою наготу. Именно для этих случаев нам нужны саронги, полинезийские лавалавы, парео, африканские кикой и прочие аксессуары, пришедшие из стран третьего мира. Разоблачившись, мужчина может использовать эти декоративные одеяния в качестве подстилки или подушечки, а после купания они уберегут от воздействия влаги кожаные сиденья его «Астон-Мартина DB5».

«Кабана», то есть пляжный ансамбль из стилистически координированных верха и низа, – это пример шикарной мужской моды, к сожалению, так и не сумевшей вернуться из модной ссылки. Мужчины выглядели в этих комплектах из индийских тканей просто чудесно, особенно во время ланча у бассейна. А еще одной трагедией я считаю тот факт, что сегодняшняя après-купальная мода обходит своим вниманием некогда универсальный махровый халат. Повторюсь, что тело мужчины должно быть прикрыто не только по пути на la plage и обратно, но и тогда, когда он заходит в прибрежное бистро. Великолепным пляжным аксессуаром является саронг, и лучше всего он выглядит на тех солнцепоклонниках, которые выбирали его себе во время путешествий по далеким странам со странными названиями.

Мужчина должен иметь в своем распоряжении несколько купальных костюмов, чтобы наготове всегда имелся один сухой. А еще у опытного купальщика всегда с собой купальные тапочки. Кое-кто из вас сейчас на эти слова, конечно, презрительно фыркнет, но ветераны средиземноморских пляжей знают, что там не один только песок. Еще там на любую нежную ногу найдутся и камни, и медузы, и ржавые гвозди.

Быть или не быть модным.

Грядет революция. Я понял это в прошлом году, когда сидел в «Арсенале на Пятой Авеню» и ждал начала показа мужской моды от Тома Брауни. Я читал в «Нью-Йорк таймс» о законодательном тупике в Конгрессе, и внезапно меня, словно запущенная Зевсом с Олимпа (высота 2917 метров) молния, поразила мысль, что если мы сможем серьезно изменить мужскую одежду, то, вследствие этого, такие же серьезные изменения могут произойти и в окружающем нас мире. Когда началось шоу и на подиум вышли молодые люди в надетых поверх брюк газовых юбочках, бабушкиных платках на плечах и шляпках-таблетках на головах, я почувствовал какую-то магическую связь между этим действом и патовой ситуацией в Конгрессе, финансовым кризисом и, может быть, даже глобальным потеплением. Но позвольте мне совершить небольшой экскурс в историю.

Большинство мужчин считает, что мода придумана для женщин. Они думают, что мужчина, желающий как-то выделиться своим внешним видом, ищет свой стиль, а не следует моде. Мода – это явление массовое. Это то, что делают все вокруг, словно по приказу какого-то странного, незримого правительства, определяющего, что сегодня модно, а что – уже нет. Неисповедимы пути моды, и тренды ее возникают по всему миру почти одновременно, будто по велению какого-то легкомысленного божества. Создается впечатление, что мода – это не столько изобретения отдельных дизайнеров, сколько творение нашего массового сознания или коллективного бессознательного. Одним словом, даже замечая, что она существует, мужчины из всех сил стараются ее игнорировать.

Мне кажется, я сам убедил себя в том, что мужчины никогда не будут участвовать в модном процессе так же активно, как женщины, и что это, в действительности, хорошо. Я даже придумал себе присказку: «Я был узником моды, но вышел потом под залог» и некогда считал ее образцом высокой поэзии. Если по правде, так она даже и на приличный афоризм никогда не тянула, и моя жена недовольно морщилась каждый раз, когда я ее произносил. Мне думается, ей, отчаянной и неисправимой моднице, всегда казалось, что я кривлю душой и участвую в модном процессе гораздо активнее и глубже, чем хочу признаваться. Теперь я в этом признаюсь.

Я всегда любил одежду и интересовался модой с самого детства. Причем меня интересовала не только своя собственная одежда, но и то, что было надето на окружающих. Мне кажется, что я просто уже в те времена обладал полным интуитивным пониманием «Теории праздного класса» Торстейна Веблена. Понятно, что саму книгу я в начальной школе еще не читал, но, тем не менее, в тех случаях, когда не было повода одеться ковбоем или Тарзаном, я с превеликим удовольствием носил то, что, по моему мнению, было модно. К моменту достижения пубертатного периода я уже был уверен, что девушки из Vogue и Harper’s Bazaar выглядят в сто раз сексуальнее и интереснее девушек из Playboy . Выдающиеся размеры признаков принадлежности к виду млекопитающих не казались мне чем-то редкостным и, соответственно, совершенно не возбуждали. Да и концепция «девушки из соседнего двора» меня привлекала не сильно. Во-первых, я тогда жил в Кливленде, штат Огайо. И оттуда великолепный мир модных слухов и сплетен из соответствующих рубрик журнала Vogue виделся очаровательным местом, куда очень хотелось сбежать навсегда. Казалось, что только мир моды может спасти меня от скуки и монотонности обычн ой жизни, и я мечтал в него переселиться. А когда появились мини-юбки и возникло движение модов (британская молодежная субкультура, возникшая в конце 1950-х годов и достигшая пика в середине 1960-х. Отличительной чертой модов было особое внимание к своему внешнему виду. – Прим. ред. ), возможности моды внезапно стали казаться безграничными. Мода в моих глазах обрела силу ядерного оружия… она могла раз и навсегда покончить с известным нам миром, перенести нас всех в далекие страны и в какое-то лучшее будущее.

В конце концов я все-таки оказался постоянным обитателем этой модной вселенной, хоть до сих пор с большим упорством этот факт отрицал. Я могу посещать модные показы и во всех подробностях знать, что происходит, но в то же самое время в любой момент могу заявить, что сам модным тенденциям не подчиняюсь. Ну, или подчиняюсь, но не слишком. В действительности я всегда чувствовал, что обладаю в отношении мира моды чем-то вроде дипломатического иммунитета и могу, когда захочется, забрести в него по колено, а когда не захочется, со смехом начать отрицать свою к нему причастность. И такая поза до сих пор остается для меня весьма привлекательной.

Мужская одежда меняется очень медленно. В моем любимом лондонском ателье «Anderson and Sheppard» принято указывать на лейбле дату изготовления каждого предмета одежды, и мои костюмы от 1995 и 1996 годов до сих пор выглядят абсолютно современно. Некоторые из моих любимых галстуков были куплены больше тридцати лет назад, еще до закрытия «Calvin Curtis Cravatier». Они отличаются не только прекрасным дизайном, но еще и идеальной шириной. А сделаны из шикарного шелка, не требующего никакой структурной подложки. Друзья мои, у меня есть несколько рубашек, которым лет больше, чем моей жене. Мужская мода издавна двигается медленнее ледников. Однако время от времени в ней вдруг происходят революции. И несмотря на то, что меня вполне устраивает мой сегодняшний внешний вид, я начинаю подумывать, не пора ли нам, мужчинам, нанести боевую раскраску и надеть головные уборы из орлиных перьев.

Когда модельеры предпринимают попытки переосмыслить и заново изобрести мужскую одежду, ничего особенно хорошего из этого чаще всего не выходит. В GQ время от времени появлялась рубрика с названием «И о чем мы только думали?», в которой рассказывалось о ярких модных идеях, либо не прижившихся вообще, либо становившихся на время писком моды и вспоминающихся теперь с крайним изумлением. О чем мы вообще думали в семидесятых, когда ходили в полиэстеровых костюмах? Да, на Джонни Деппе и Поле Рубенсе в «Кокаине» они выглядят неплохо, но если посмотреть на Тони Рэндалла в « Странной парочке » или на Дона Ноттса в « Трое – это компания », сразу становится понятно, что все мужчины тогда стали жертвами временного помешательства. Сегодня, когда мы уже целую декаду прожили в двадцать первом столетии, стало ясно, что мода сделала разворот в ретро-сторону, вернув нас с вами в район 60-х годов прошлого века. Посмотрите только « Безумцев » или « Одинокого мужчину » Тома Форда. Нами правит тоска по невинному модернизму.

...

Когда модельеры предпринимают попытки переосмыслить и заново изобрести мужскую одежду, ничего особенно хорошего из этого чаще всего не выходит.

По сути, сегодняшняя мужская мода отличается от мужской моды полувековой давности только высотой талии у брюк. Конечно, модернизм середины прошлого столетия до сих пор царит и в мебельном деле, и в архитектуре. Означает ли это, что мы достигли вершины и дальше будет все одно и то же? Честно говоря, я бы не прочь в эстетическом смысле остаться жить в 1960-х, да только смущает тот факт, что, пойдя по этой дорожке, мы рано или поздно окажемся в 1968 году, а потом и в 1970-х. Мир ушел слишком далеко вперед, и нам, наверно, нужно внести серьезные изменения в массовую моду просто для того, чтобы история тронулась с мертвой точки и продолжила двигаться своим чередом.

Мужская одежда меняется не быстро и не часто, но зато, в определенные исторические моменты, очень радикально. Время от времени, когда самые храбрые из мужчин вносят в привычные нам стили значительные изменения, в портняжном деле происходят самые настоящие тектонические сдвиги, оказывающие реальное влияние на социальную и политическую среду. Взять, например, Бо Браммела, который двести лет назад был самым знаменитым человеком в Лондоне. Сегодня мы называем Браммела первым денди, но он вовсе не был каким-нибудь изнеженным слюнтяем. Au contraire! Именно благодаря ему мода отвернулась от пижонского женоподобия и барочной экстравагантности потомственной знати, оставила в прошлом золотые побрякушки, пышные кружева и парики и пришла к относительно серьезному и сдержанному костюму, в состав которого входили: белый галстук-крават (его собственное изобретение), пиджак идеального покроя и скромной расцветки и брюки (еще одна инновация Браммела).

Браммеловский стиль отличался неброской изысканностью и в основе его лежали узкие, облегающие фасоны, которые очень шли людям с атлетическим телосложением. Он заявил, что мужчина дурно одет, если на него оборачиваются посмотреть прохожие на улице. И благодаря этому первобытному проявлению модернизма Браммел стал самой первой знаменитостью (в современном понимании этого слова), то есть человеком, славящимся не своим титулом (у него его не было), не своим богатством (финансовые возможности у него были весьма скромные), а своей уникальной индивидуальностью и внешним видом.

К краху Браммела привела ссора со своим закадычным другом принцем Уэльским Георгом. Беседуя в присутствии принца с одним из их общих приятелей, Браммел в шутку спросил: «А как зовут твоего толстого друга?» Едкая шутка в адрес принца была актом более революционным, чем даже физическое покушение. Своей дерзостью, пусть даже и с трагическими для себя последствиями, Браммел продемонстрировал всем, что мир изменился навсегда и что теперь простолюдин может быть властелином своего короля.

И вот эпоха поместного дворянства уступила место эре меркантильной демократии, и некогда расфуфыренный, как павлин, мужчина превратился в обычного серого голубя. Костюм Браммела был воплощением рассудительности, сдержанности и здравомыслия (хотя самому Браммелу именно этих качеств зачастую не хватало). И хотя классовая система никуда не делась, она приобрела меркантильный характер и разделила людей на белых и синих воротничков, на руководство и рабочую силу.

Но мир не стоит на месте, и по прошествии двухсот лет стилистической и портняжной сдержанности мы видим признаки приближения новой революции. За последние несколько десятков лет дресс-код практически совсем исчез из ресторанов. Потом в конторах появились «джинсовые пятницы», и затем, когда они прижились, настала эра полной офисной неформальности. В результате на многих должностях, раньше требовавших костюма и галстука, стало принято носить повседневную одежду в любой день недели. Все это повлекло за собой массовую путаницу. Внезапно грань между белыми и синими воротничками либо сильно размылась, либо исчезла вообще. Тогда как в былые времена богатого среди бедных можно было легко распознать по одежде, теперь различия стали малозаметными и зашифрованными в самой одежде. Сегодня понять, кто из людей богаче, можно только научившись узнавать, какие из почти одинаковых джинсов стоят не меньше пятисот долларов. На первый взгляд вся эта неформализация общества может показаться своеобразным всеобщим уравнителем, триумфом демократии, визуальным подтверждением монолитности социума и всеобщего равенства. В действительности же произошло прямо противоположное, так как богатые стали еще богаче, чем когда-либо в истории. Послабления в стандартах одежды просто помогают гипербогатеям среди нас прятаться. Владельцы шикарных яхт и спорткаров скорее будут одеты в кроссовки «Nike» ограниченной серии и джинсы «Evisu», чем в костюмы от «Hunstman» или «Zegna». Билл Гейтс похож на директора средней школы. Стива Джобса нельзя было отличить от садовника. Сегодня безупречно одетый мужчина, скорее всего, окажется владельцем скобяной лавки.

...

Мужская одежда меняется не быстро и не часто, но зато, в определенные исторические моменты, очень радикально.

Конечно, есть те, кого мы зовем «офисным планктоном», то есть люди, кажется, не снимающие одинаковых костюмов ни днем, ни ночью. Они носят костюмы как бизнес-униформу, потому что это входит в их профессиональные обязанности. Чаще всего это администраторы и менеджеры среднего звена, но к этой же группе «инкубаторских» на вид людей традиционно относятся и политики. Только, в отличие от офисной публики, хороших костюмов они не носят. Казаться богатыми им совсем ни к чему. Им нужно выглядеть прилично и официально, а поэтому они предпочитают надевать мешковатые костюмы, даже не задумываясь о том, как они на них сидят. И это сказывается. Штанины у них собираются в гармошку, упираясь в ботинки, рукава пиджака висят до костяшек пальцев, в результате чего в фигуре этих людей появляется нечто орангутанье. Они носят белые рубашки с воротничками, концы которых пристегиваются к рубашке, считая их парадными рубашками, и лоуферы, считая их парадными ботинками. Они носят костюмы, потому что костюм – это униформа капиталистической демократии. Новые суперкапиталисты, коими являются китайские коммунисты, настолько же привязаны к плохо сидящему мешковатому деловому костюму. И если задуматься, то это именно люди в костюмах удерживают бизнес и правительства на традиционных, устоявшихся курсах, либо идиотских, либо просто самоубийственных по своей сути.

Традиционный костюм с галстуком – это даже хорошо, но только в том случае, если у вас идеальное чувство стиля, то есть если вы умеете, собрав воедино все элементы гардероба традиционного джентльмена, выглядеть оригинально, насыщать свой образ мелкими деталями так, чтобы он словно рассказывал о вас какую-то историю. Мужчина может быть образцом стиля, даже не выходя за общепринятые границы игрового поля. Но для большинства мужчин костюм представляет собою просто инструмент, обеспечивающий им полную анонимность и возможность не нести никакой ответственности за свой внешний вид.

На то, чтобы играть в эту игру именно по таким правилам, есть веские причины, ведь если подсесть на моду настолько же безоглядно, как это делают женщины, будут неприятности. Женская мода базируется не только на концепции использования демонстративного потребления для продвижения по социальной лестнице, но и на идее изначально заложенного в моде автоматического «морального износа». Мода – это не столько демонстративное потребление, сколько демонстративное расточительство. Если ты выбрасываешь вещи задолго до того, как успеешь их износить физически, значит, ты богат. Человек моды находится в процессе постоянной реконструкции своей индивидуальности, потому что определяется она для него непрестанно меняющимся комплексом символических предметов одежды.

Мода основана на идее прогресса, участвовать в котором нас самым мошенническим образом заставляет наука и модернистское искусство. Модник все время говорит: «Ой, это уже совсем какой-то прошлый сезон». То есть, по сути, мода – это постоянное стремление не отставать от текущего момента, а то и на какие-то миллисекунды обгонять его. Мода основана на концепции принудительного прогресса. Но, в отличие от научного прогресса, прогресс модный не подкреплен никакими реальными достижениями. Сегодня мы одеваемся не так, как вчера, вовсе не потому, что приобрели новые знания или вообще хоть чему-то научились. Мода – это новизна ради новизны.

Уиндэм Льюис во « Времени и западном человеке» (1927) написал: «В мире рекламы… все, что происходит сегодня (или, точнее, все, что рекламируется здесь и сейчас), всегда лучше, значительнее, ярче и удивительнее всего, что существовало до сего момента».

Если бы мы верили в заговоры (а мы время от времени просто обожаем придумать что-нибудь такое интересное), то мы вполне могли бы сказать, что моду изобрели, чтобы отвлекать внимание людей от более важных для жизни вещей, скажем, от проделок наших правительств, состояния экономики или борьбы за социальную справедливость. Сегодняшняя мода – это уже не просто гигантская индустрия. Ныне она уже почти полностью переродилась в развлекательную машину, в способ социального общения и, даже можно сказать, в некую мирскую религию. Мода базируется на почти неуловимых и непознаваемых убеждениях и верованиях. Ее суть состоит в обожествлении текущего момента, в том, чтобы знать, что будут носить, и надеть это первым (или, по крайней мере, первым среди своих друзей и знакомых), а потом первым же выбросить на помойку, чтобы успеть подхватить следующую модную тенденцию. Мода – это не проявление индивидуальности, а форма соревновательного группомыслия. Мода – это не уникальный отпечаток пальца или единственная в своем роде снежинка, мода – это плавильный котел, в который по доброй воле бросаются толпы модников в надежде переплавиться в новые модные образы.

Таким образом, хоть любому серьезному мужчине и можно с полной ответственностью посоветовать не увлекаться модой, в тех случаях, когда в ней происходят глобальные тектонические сдвиги (то есть когда на наши головы обрушивается какая-нибудь совершенно новая парадигма), ему, возможно, стоит поддаться и влиться в неизбежное течение истории. Мы должны понимать и принимать базовые законы революционных процессов. Некоторые из нас совершенно не способны отличить временное массовое помешательство от перманентных радикальных перемен. Среди самых известных безумных поветрий можно назвать: полиэстеровый костюм, «power suit» с огромными плечами, манишку, ботинки на платформе, галстуки-лопаты и однобортные костюмы с четырьмя и большим количеством пуговиц. Тектоническим сдвигом можно считать недавний переход от огромных мешковатых пиджаков и штанов-бананов к элегантным, хорошо облегающим тело фасонам. Равно как «если бы Бога не было, его нужно было бы выдумать», если бы мы жили в бесклассовом обществе, людям просто пришлось бы придумать какие-нибудь классы. Вот они и придумывают. И различать их мы можем по фасонам одежды и модным пристрастиям.

Сегодня нам надо оставить за спиной вебленовское показное потребление и демонстративное расточительство и взять на вооружение теорию демонстративного бунта. Точно так же, как раньше длинные ногти и высокие каблуки сигнализировали наблюдателю о том, что их владелец не имеет обыкновения заниматься физическим трудом, сегодняшняя экстремистская мода призвана заявить о том, что человек не видит потребности никому и ничему подчиняться и ни перед кем держать отчет. Фрилансера в толпе людей узнаешь с первого взгляда, точно так же, как и коммивояжера. Независимость человека, умеющего одеться модно, заметна точно так же, как несвобода человека, носящего костюм по принуждению или одевающегося так, чтобы было удобно и неброско.

Если какие-то элементы моды кажутся вам полезными, пользуйтесь ими. Только не позволяйте моде использовать вас. (А она непременно попытается.) Я не могу сказать, что мода – это неинтересно. Наоборот, она интересна своими неожиданными ужимками и прыжками. Мода – штука коварная. Тем не менее она не является ни воплощением зла, ни олицетворением добра. Ницше при виде свежей коллекции «Prada», наверно, сказал бы, что «это даже дальше , чем за гранью добра и зла». Но от меня вы никогда не услышите слов: «Скажите «нет» моде». Я лучше посоветую вам следующее: «Знайте, когда подставить вторую щеку, а когда этого не делать».

Не отказывайтесь от собственного стиля, мужчины, но вместе с тем не забывайте и поглядывать, каким почерком пишется нынешняя история. Ведь мир не стоит на месте.

Как идеально правильно делать все неправильно.

«Ничто не истина, и все дозволено».

Хассан ибн Саббах.

«Лица без обуви и рубашек не обслуживаются».

Поговорка.

Правила? Да не существует никаких вонючих правил. В мире одежды можно делать все, если это будет к лицу. Мир не перестает крутиться ни на секунду, и, voilà, происходит очередная революция! Люди верят, что в одежде существуют какие-то правила, потому что им кто-то когда-то это сказал… возможно, еще бабушка. Конечно, некоторым из нас приходится жить по определенным правилам, но в основном по причине нехватки элементарного здравого смысла, отсутствия понимания, что уместно, а что нет, и недостатка изобретательности. И в этом нет ничего страшного. У большинства мужиков нет ни вкуса, ни слуха, ни чутья, ни желания все это обрести. И бабушки очень правильно делают, когда закладывают в нас те правила, о которых знают сами, то есть подсказывают, когда следует одеться в белое и что надлежит носить по вечерам. Все это потому, что у них есть чувство здравого смысла, а у нас, по их мнению, его не хватает. Но если у вас имеется и понимание здравого смысла, и собственный стиль, то вы можете делать вообще что угодно, и вам за это ничего не будет. На правила, так и сяк, уже можно наплевать, потому что вот-вот наступит конец света.

...

В мире одежды можно делать все, если это будет к лицу.

По крайней мере, если верить Голливуду.

Научившись выглядеть идеально, можно начинать всю эту стилистическую идиллию портить. То есть добавить в свой внешний вид какие-нибудь очаровательные дефекты, погрешности и манерные черточки. Если посмотреть на фотографии бравого мажордома богемы начала двадцатого столетия Эзры Паунда, можно заметить, что элементом его дендистского образа был воротничок рубашки, опущенный с одной стороны и поднятый с другой. Это – одна из моих самых любимых визуальных аффектаций. Я называю ее «эзризацией рубашки». Один уголок воротничка должен лежать как положено, а другой неаккуратно торчать вверх. Для рубашек с кончиками воротничка, застегивающимися на пуговицы, предложу вариант – просто оставить воротник с одной стороны непристегнутым.

Кому охота выглядеть безупречно, то есть полностью соответствовать реальным или воображаемым стандартам, когда можно быть восхитительно «упречным»? Нам совершенно ни к чему строить из себя саму невинность, прикидываться добропорядочным тихоней или слишком уж зажиматься. Самый главный изъян внешнего облика – это отсутствие в этом внешнем облике какого-нибудь изъяна.

Первейшим инструментом девиантного самовыражения является галстук. В узле галстука непременно должна присутствовать определенная асимметрия. Мне нравится, когда галстук выглядит так, будто его завязывали, не глядя в зеркало. Еще один хороший тактический ход – это завязать галстук таким образом, чтобы узкий его конец выглядывал из-под широкого. Это любимый трюк итальянских денди, но с ним очень легко переборщить. Однажды я встречался с председателем совета директоров одного из крупных издательских домов, и уже по одной беспримерной длине узкого конца галстука можно было точно сказать, что вчера он был на вечеринке, где выпил на пару мартини больше, чем надо, а домой смог вернуться только под утро. А вот Сальвадор Дали вообще считал, что если один галстук на шее – это хорошо, то два – еще лучше.

Почти неограниченный простор для эксцентрики предоставляет носовой платок. Свободно свисающее из кармана пиджака льняное или шелковое полотнище уже давно стало общим местом, но такой прием попахивает показухой и выдает в человеке любителя говорить громче всех в комнате или просто жлоба со склонностью к нарциссизму. Носовой же платок – это разговор на особом языке. Заметьте, что я говорю именно о носовом платке, а не о специальном нагрудном платочке-паше, потому что надеюсь, что последний будет забыт, как знак принадлеж ности к скучной массе «правильных» людей. Белый или цветной носовой платок из хлопчатобумажной или льняной ткани (оба материала замечательно переносят стирку) гораздо предпочтительнее совершенно бесполезного кусочка цветной шелковой ткани. (А о совпадении цветов платочка-паше и галстука просто и разговора не может быть.) Но почему же носовой платок, а не нагрудный платочек из шелка? Ну, прежде всего в него при необходимости можно высморкаться. Его можно отдать прослезившейся по какой-то причине супруге. Им, как жгутом, можно остановить кровотечение или, как пробкой, заткнуть дырку от пули. Сегодня снова модно складывать платочек, как это делали на телевидении в пятидесятых, то есть таким образом, чтобы над нагрудным карманом возвышался белый прямоугольничек. Еще платочки складывают так, чтобы над обрезом кармана торчали его уголочки. Некоторые мужчины стараются, чтобы маленькие треугольнички выглядывали из кармана аккуратно и ровно, как паруса яхт во время регаты, тогда как другие просто ухватывают платок за центральную часть и впихивают в карман, в результате чего его уголки торчат из кармана более органично, как цветочные лепестки. Тут все зависит от настроения и ситуации. Например, можно заправлять платок в карман «облачком», то есть так, чтобы все уголки были спрятаны, а центральная часть выступала из кармана этаким бесформенным облаком. Можно делать косой треугольник, то есть складывать платок приблизительно в телевизионном стиле, но в карман засовывать под углом, чтобы из кармана выглядывал неправильный треугольник. Некоторые мужчины тяготеют к какой-то одной методике, другие пользуются разными или вообще всеми по очереди в зависимости от настроения. Мне нравятся они все, и я выбираю технику ношения платочка, исходя из типа пиджака и того же самого настроения.

...

В узле галстука непременно должна присутствовать определенная асимметрия. Мне нравится, когда галстук выглядит так, будто его завязывали, не глядя в зеркало.

Некогда еще одним полем для стилистических проказ джентльмену служили обувные шнурки, но сегодня незавязанные шнурки стали считаться дополнительным штрихом к ботинкам, надетым на голую ногу. Сегодня мы видим, что эстетику незавязанных «адидасов», некогда популяризованную рэперами из «Run DMC», взяли на вооружение и денди в обуви от «Berluti». Мой франтоватый, неизменно одевающийся в заказную одежду друг Уэйн Мэйсер в любой сезон ходит без носков с болтающимися в разные стороны шнурками. Ему каким-то образом удается на них не наступать и, соответственно, не падать при ходьбе. Я так понимаю, тут очень важно следить, чтобы шнурки были покороче. Мода на полное отсутствие шнурков в ботинках, равно как и фасон «трусы напоказ», наверно, просочилась в социум из тюремных коридоров, ведь шнурки там изымают, чтобы заключенные не могли совершить самоубийство. Я, честно говоря, совершенно не понимаю, как можно повеситься на шнурках. Ну, если только на кожаных шнурках от походных ботинок-тимберлендов. Но, по сути, такой образ мужчины равносилен заявлению: «Я – фрилансер и работаю сам на себя», или «Мне наплевать, как у вас принято», или «Не смейте меня доставать».

Еще одна стилистическая тактика Уэйна заключается в том, что под свежую белую рубашку он надевает не простую майку, а обтягивающую футболку от «Henley», а в качестве застежек для французских манжетов использует не запонки, а золотистые проволочки, которыми закручиваются пакетики с выпечкой в одной известной и очень дорогой пекарне. Все великие люди тяготеют к новаторству. Я всегда терпеть не мог выглядывающие из-под рубашки белые футболки, но в момент, когда на пике моды были футболки с кармашками от «GAP», мне понравилось сочетать эти цветные футболки с цветными же рубашками, в результате чего создавался эффект того же типа, что дает аскотский галстук.

Одним из самых элегантных и стильных мужчин на моей памяти был покойный председатель совета директоров сети модных магазинов «Barneys New York» Фред Прессман. Каждый костюм у него был истинным произведением искусства. Все они шились на заказ в «Kiton» и других хороших ателье, да и обувь он носил исключительно ручной работы. Однако при этом Фред обожал ходить в рубашках (особенно он любил пошитые на заказ рубашки с кончиками воротника на пуговках) с сильно потрепанными воротничками и краями манжетов. Таким образом он добавлял в свой в остальном совершенно безупречный образ нотку этакого наплевательского «ну и что?». Я подозреваю, что и плечи он время от времени пудрил перхотью намеренно.

Сочетание черного и коричневого считается очень неудачной комбинацией. Тем не менее на Винсенте Галло эти цвета выглядят просто замечательно. Мне с детства вдолбили, что такими же неудачными комбинациями являются сочетания синего с черным и синего с зеленым, но в действительности оказалось, что иногда лучше их ничего и не придумаешь. Манифест гуру интерьерного дизайна Джонатана Адлера, начинавшего в детстве с лепки глиняных горшков, гласит: «Я не верю, что цвета могут противоречить друг другу». Я тоже думаю, что не могут, если, конечно, им самим этого по-настоящему не захочется.

Гарантированно привлекают внимание мелкие элементы трансвестизма. Карьере участников «Нирваны» никоим образом не повредило появление в одном из клипов в женских домашних халатах, потому что заподозрить в них реальных трансвеститов было попросту невозможно. В своем персональном стиле Курт Кобейн использовал много сугубо женских элементов, но все это только укрепляло его статус секс-символа гетеросексуалов. Взять, к примеру, цветастые вязаные свитера, в которых он часто появлялся на публике. Когда я был в его возрасте и в его весовой категории, я тоже носил девчачьи кардиганы такого типа, не вызывая у людей никаких ненужных подозрений. Я думаю, что породил всю эту историю с бутчеобразной андрогинностью Кит Ричардс. В своей автобиографии он рассказал, что таскал вещи у своей подружки Аниты, потому что та носила одежду того же размера, что и он. Я шмотками своей жены пользуюсь нечасто, но время от времени, бывает, утяну у нее какой-нибудь шарфик или возьму поносить солнечные очки.

Аналогично большинству мужчин, я питаю особую слабость к сильно поношенной одежде. Только переехав в Нью-Йорк и начав тусоваться в «Max’s Kansas City», я ходил в старых, оставшихся с колледжа, «школьных» шмотках, многие из которых к тому моменту больше смахивали на нищенские лохмотья. Я помню, мы с панковским секс-символом Ричардом Хэллом часто спорили на предмет того, кто породил моду на рваную одежду. Каждый из нас считал это своей заслугой. Нынешняя молодежь тоже уважает все рваное и драное, но у нее не хватает фантазии и вкуса, чтобы сотворить этот художественный беспорядок своими руками. Отсюда мы и имеем гигантскую индустрию, занимающуюся выпуском застиранной, потертой, рваной, дырявой и перепачканной одежды, особенно джинсовой. Эпоху простой кислотной и каменной джинсовой «варенки» мы уже прошли. Я считаю такую преднамеренно испорченную одежду верхом декаданса. Не так давно мне из «Levi’s» в подарок прислали точную копию самых древних сохранившихся по сей день джинсов этой марки. Они замечательно выглядят, в них очень удобно, у них есть пуговицы для подтяжек и особенно пришедшийся мне по душе регулировочный ремешок с пряжкой на задней стороне пояса, но надеть их куда-нибудь я заставить себя никак не могу. Женщина, столкнувшись с другой женщиной в точно таком же платье, просто расстраивается, меня же возможность встретиться с человеком, у которого на штанах будут точно такие же дырки и пятна, откровенно пугает.

Если говорить о намеренном беспорядке в одежде, то от таких штришков очень важно успеть отказаться, пока они не получили повсеместного распространения. Когда в моду вошли рубашкиполо, многие «полоисты» стали носить их с поднятым воротничком. Один джентльмен из моего гольф-клуба постоянно ходил с поднятым воротничком в рубашках-поло от «Ralph Lauren». Сами рубашки меня совсем не раздражали, тем паче что его инициалы тоже были «R. L.», да и сидели они на нем, по моему мнению, лучше, чем обычные. Но в силу того, что мы с ним были постоянными партнерами в игре, меня начал сильно доставать этот вечно поднятый воротничок. Бороться я решил очень простым, но эффективным методом. Каждый раз, когда он выходил из раздевалки, я говорил ему: «Ой, Бобби, у тебя сзади воротничок торчит». Всего за один сезон я достал его так, что воротничок занял свое законное положение.

Но иногда с такими стилистическими жестами можно и переборщить. Во время нашей первой встречи Дэвид Боуи был в очень занимательном прикиде, включавшем в себя гигантского размера штаны и почти детские круглоносые сандалии с ремешком через подъем. И все это выглядело бы просто чудесно, если бы не разноцветные носки. По носкам было видно, что в костюм вложено слишком много старания. Мне кажется, один был красный, а другой – ярко-синий. Ну, если бы один был черный, а другой – темно-серый, то это было бы интересно. Но уже через год Дэвид Боуи стал Зигги Стардастом и окончательно ушел за грань портняжностилистического добра и зла.

Хорошо работает техника анахронизма, то есть добавление в костюм какого-нибудь элемента из другого десятилетия, столетия или даже тысячелетия. Это может быть какое-нибудь ювелирное украшение, шарфик или антикварный галстук. Фред Астер подпоясывался старыми галстуками. Это вообще хороший трюк, при помощи которого можно подчеркнуть свою худобу. Сыграть роль экзотической приправы в любом костюме могут этнические элементы и аксессуары. Мой друг Хуман Мажд, по сути, большой поклонник стиля Savile Row, ходит в традиционных персидских холщовых туфлях, собственноручно выкрашенных в зеленый цвет в знак поддержки новой иранской революции. Стефано Пилати носит просторные южноазиатские штаны типа тех, в которых некогда отплясывал MC Hammer. Редактор европейского издания Vogue Хэмиш Боулз ходит в туфлях, смахивающих на дамские балетки, а посмотрев на его уникальные костюмы, можно сделать вывод, что в поиске тканей для них он время от времени забредает в отделы, где продаются шторы и обивочные ткани. Тем не менее на нем все это выглядит очень даже эффектно. Большой неожиданностью сегодня выглядят бутоньерки, и какое-нибудь редкое растение в петлице вполне может придать шика вашему образу. Почему бы не вставить в петличку четырехлистный клевер? Или побег омелы под праздники? Или маленькие кленовые листики, которые можно выдать за листья плюща? Если говорить об одежде, то просто хорошо – это не слишком хорошо. Надо стремиться к большему.

...

Хорошо работает техника анахронизма, то есть добавление в костюм какого-нибудь элемента из другого десятилетия, столетия или даже тысячелетия. Это может быть какое-нибудь ювелирное украшение, шарфик или антикварный галстук.

III. Поведение.

Как вести общение.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Человеческий голос.

Наш персональный инструмент звукоизвлечения может быть источником красноречия и поэзии, а может издавать отвратительные шумы, равносильные злонамеренному загрязнению социальной среды. Мы должны следить не только за своими словами, но и за тональностью речи и громкостью голоса. Ведь как часто приходится сталкиваться с обладателями таких громких голосов, что не терпится найти у них ручку регулировки громкости. Слишком громкая речь – это такое же нарушение элементарных прав собеседника, как стремление стоять недопустимо близко к своему собеседнику. Это просто противоречит общепринятым физическим законам человеческого общения. Конечно, такой шумливый человек, возможно, и не подозревает, что нарушает чьи-то права. В действительности громкоголосость вполне может быть результатом его тугоухости, но гораздо чаще она является следствием общей напыщенности и склонности к хвастовству и фанфаронству.

...

Слишком громкая речь – это такое же нарушение элементарных прав собеседника, как стремление стоять недопустимо близко к своему собеседнику.

Мириться с поведением такого рода крикунов нет никакой надобности. В тех случаях, когда вам в лицо выстреливают этакие оглушительные коммюнике, я полагаю самой подходящей реакцией вот такую: быстро отведите назад плечи и голову, как это делают боксеры, уходя от удара. Повторяйте этот маневр по необходимости. Или попробуйте парировать словами: «Я вас прекрасно слышу». Или просто кивните с умным видом и заявите не допускающим возражений тоном: «Больше ни слова!».

Не меньше крикунов нас раздражают и шептуны, то есть люди, чьи слова практически невозможно расслышать. (Эта проблема положена в основу одного знаменитого эпизода сериала «Сайнфелд». ) Здесь единственный выход – дать понять бормочущему собеседнику или собеседнице, что вы не можете разобрать ни слова из сказанных им или ею. Обычных «простите, не расслышал» или «извините, не понял» в таких ситуациях, возможно, будет недостаточно. Я предлагаю раз и навсегда закрыть эту тему следующей фразой: «Я, конечно, прошу прощения, но я совершенно не слышу, что вы говорите». При желании можно немножко подсластить эту горькую пилюлю, добавив, что вы немного глуховаты, потому что в молодости играли в трэш-металлической команде или служили в артиллерии, но недвусмысленно дав понять собеседнику, что не получаете от него внятного аудиосигнала, вы застрахуетесь от вероятных недоразумений и избавите себя от необходимости сто раз просить говорящего говорить погромче.

Что же до вас, то говорите, ради бога! Говорите лаконично, четко и ясно. Говорите, что имеете в виду, имейте в виду именно то, что сказали, и произносите все это так, чтобы все имели в виду, что вы за свои слова отвечаете.

Телефония: стационарный телефон.

У большинства из нас до сих пор еще имеются телефоны, подключенные к сети при помощи кабеля. Так называемый стационарный телефон, которому без конца прочат скорую гибель, является прекрасной альтернативой мобильнику, потому что отвечать на него может некий нанятый вами для этой цели человек, а то и вообще специальная машинка. Стационарный телефон дает нам возможность иметь телефонный номер, по которому нас невозможно найти. У меня дома и в офисе есть радиотелефоны, но предпочтение я отдаю именно стационарному, проводному. Держа в руке трубку проводного телефона, я чувствую себя в большей безопасности, так как знаю, что меня не подслушают из соседнего здания и что через мой череп проходит поменьше всяких электронных волн. Скажете, я параноик? А мне кажется, что я просто набрался этих идей из сериала « Космический крейсер Галактика», где проводные телефоны использовались в качестве одной из мер предосторожности в борьбе с агрессивной кибернетической расой Сайлонов.

Если позволяют средства, наймите отвечать на звонки человека с акцентом диктора Би-би-си. Если трубку приходится снимать самому, отвечайте словами: «Алло, студия». В Нью-Йорке очень много номеров телефонов, где отвечают «Алло, студия» или просто «Студия». Таким достаточно гламурным ответом позвонившему дают понять, что он попал в артистическую студию, фотостудию или, возможно, даже киностудию или массажный салон. Эта методика особенно подходит в тех случаях, когда вас этим звонком разбудили. Такой ответ на несколько мгновений собьет звонившего с толку, в результате чего у вас появится время окончательно проснуться и сообразить, где вы вообще находитесь. Я бы порекомендовал вам иметь дома не меньше двух линий, так как в этом случае, при желании прервать какой-нибудь разговор, вы сможете позвонить себе домой с мобильника, и абонент, находящийся на другом конце линии, услышит громкий звонок телефонного аппарата. Это прозвучит не только убедительнее, чем короткое бибиканье второй линии на электронном телефоне, но и гораздо профессиональнее, потому будет наводить звонящего на мысли о том, что у вас в доме кипит бурная деятельность.

Если вам звонит какой-нибудь незнакомый человек или кто-то, с кем у вас нет никакой охоты разговаривать (например, кредитор, пытающийся вернуть свои деньги), поинтересуйтесь, кто это, потом спросите: «А по какому поводу вы звоните?», злорадно переведите абонента в режим ожидания и спокойно отправляйтесь заниматься своими делами.

Если вас по домашнему телефону начали доставать торговые агенты или телефонные спаммеры, им можно попробовать отомстить, включив перед трубкой пожарную сирену. Тем не менее делать это надо осторожно, потому что оглушите вы таким способом не только их, но и всех соседей. Можно поступить хитрее и попросить у звонящего домашний телефон, пообещав перезвонить вечером («Ой, вы не любите, когда вам звонят по делу домой?»). Но классический способ отомстить телефонному спаммеру выглядит так: поднимите трубку, притворитесь детективом, находящимся на месте кровавого преступления, и начните допрашивать звонящего, требуя рассказать, что за дела у него были с убитым.

Если вы переболели гриппом или если вашим телефоном пользовались вероятно заразные гости, обрабатывайте телефонную трубку антисептическими растворами. Если у вас есть автоответчик, во время записи приветствия старайтесь удерживаться от соблазна поиграть в диджея и вставить в него какой-нибудь музыкальный фрагмент или опробовать на позвонивших комические номера, с которыми мечтаете выступать на эстраде. Люди типа меня возненавидят вас за то, что вы отнимаете у них драгоценные секунды. Никогда не говорите: «Вы разговариваете с [ваше имя]». Ведь понятно, что позвонивший будет разговаривать не с [ваше имя], а с автоответчиком, а с [ваше имя] лично если и сможет поговорить, то только когда-нибудь в будущем. Если уж вам так нужно назваться, то лучше наговорите на автоответчик что-нибудь типа: «Со временем вы сможете поговорить с [ваше имя]». Или просто назовите свой номер и добавьте: «Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после сигнала». Таким образом вы сообщите тем, кто ошибся номером, что они ошиблись номером, не называя своего имени, которое, вполне вероятно, будет гораздо известнее их собственного, в результате чего у них может возникнуть соблазн звонить вам снова и снова в надежде на личное знакомство.

Если в процессе заполнения какой-нибудь анкеты от вас потребуется указать номер телефона, впишите туда номер факса. Сам факс, кстати, лучше расположить как можно дальше от спальни на тот случай, если офис распространителя этих анкет находится где-нибудь в Японии и звонки с деловыми или коммерческими предложениями будут поступать, естественно, в ночное время.

Телефония: мобильный телефон.

Мобильный телефон велик и ужасен, как Волшебник из страны Оз. Мобильник позволяет нам жить и работать с большей эффективностью. Теперь нас всегда можно найти, теперь нам не нужно набивать карманы негигиеничными монетками для таксофона. Теоретически, теперь мы должны больше успевать. Но какой ценой? Хорошо ли это – быть постоянно доступным для других людей? Только начав произвольно менять географию автомобильных дорог и нагло врать в трубку «извините, но я как раз въезжаю в тоннель», мы осознаем, что временами нам просто необходимы периоды полной радиотишины, оторванности от мира и даже тотального одиночества, от которого когда-то так страдала Грета Гарбо. А потом нас начинают посещать моменты просветления, и мы вдруг понимаем, что все эти беседующие сами с собой бизнесмены с Bluetooth-гарнитурой на ухе, с которыми мы часто сталкиваемся на Парк-авеню, в действительности разговаривают сами с собой. По их отсутствующим взглядам и неуклюжей походке видно, что они давно уже телепортировались на планету с названием Офис, а здесь бродит только их телесная оболочка. Картина, прямо скажем, малоприятная.

Не уподобляйтесь им. Не становитесь механическим придатком своего мобильника. Не бродите по улицам, разговаривая со своим цифровым паразитом. Найдите лавочку или нырните в подворотню, чтобы не превратиться в одного из наводнивших наши тротуары безмозглых зомби, распространяющих вокруг себя ауру полной рассредоточенности и шагающих в своей отключке от внешнего мира под колеса несущихся по мостовой таксомоторов.

В современном обществе существует определенное количество локаций, где наличие мобильника можно считать уместным. Так вот рестораны в этот список не входят. Входя в ресторан, на стоящий джентльмен непременно отключает свой телефон. Человек, позволивший своему мобильнику зазвонить в ресторане или театре, заслуживает общественного порицания или даже остракизма (в его классической форме – никто не должен давать такому человеку ни еды, ни воды, ни огня). Разговор по телефону за столом следует считать проявлением беспримерного хамства, за исключением тех случаев, когда вы ожидаете какой-нибудь жизненно важной информации, предпочтительно касающейся не только вас, но и вашего спутника или спутницы, например, сообщения о том, что приглашенная вами на ужин дама бесследно исчезла после обрушившейся на город лавины.

...

В современном обществе существует определенное количество локаций, где наличие мобильника можно считать уместным. Так вот рестораны в этот список не входят.

Тот факт, что ваш партнер ответил на звонок мобильника во время секса, должен быть железным поводом для развода или основанием для оправдательного приговора по делу об убийстве. Другими запретными зонами для мобильных телефонов следует считать лифтовые кабины, молитвенные дома, похоронные конторы, поэтические кружки, поезда, самолеты, музеи, картинные галереи, театры, приемные, спортзалы, студии йоги и концертные площадки.

Мобильные телефоны должны быть вне закона везде, где их использование может досадить окружающим или отвлечь их от своих дел и мыслей. Воздерживаться от мобильных звонков следует и посетителям всяческих массовых мероприятий, за исключением, скажем, крупных спортивных соревнований, где фоновый шум сам по себе делает эту затею практически бессмысленной. Однажды я присутствовал на похоронах моего доброго друга, и, несмотря на сделанное загодя предупреждение, траурная служба несколько раз прерывалась телефонными звонками, вызывая у родственников и друзей усопшего весьма болезненные эмоции. В сегодняшнем мире рэперских рингтонов такие грубые небрежности могут приводить к очень гротесковым ситуациям. И не думайте, что избежать ответственности можно, отключив звонок и поставив телефон на вибрацию. Ведь чтобы разрушить чары гамлетовского монолога, достаточно уронить на пол булавку.

Тем не менее, главная проблема, связанная с использованием мобильника заключается не столько в том, где им следует или не следует пользоваться, сколько в том, как это надлежит делать. Находясь в общественных местах, мы умеем отключаться от реальных личных бесед, ведущихся в непосредственной близости, но истошные вопли сотовых маньяков нас неизменно бесят. Если окружающие вас люди могут слышать вашу часть телефонной беседы, значит, вы говорите слишком громко. Иногда сотовый телефон настолько уносит своего владельца в какую-то отдельную сотовую вселенную, что некоторые из них напрочь забывают, где находятся, и начинают во всеуслышанье обсуждать всякие достаточно интимные темы, до которых окружающим нет никакого дела – кто и как внезапно озолотился, почему она от него ушла, насколько он неспособен устоять перед бутылкой и как вылечить инфекцию мочевыводящих путей. Нам совершенно ни к чему знать живописные подробности чужих жизней. Они должны оставаться там, где им должно находиться, то есть за закрытыми (и, желательно, запертыми на замок) дверями.

Теоретически, функции передачи коротких текстовых сообщений и электронных писем, имеющиеся в любом современном телефоне, являются более приемлемыми с социальной точки зрения, но только не в том случае, если кто-то начинает отщелкивать мизинцем эсэмэски прямо в процессе беседы с вами. Любитель текстового телефонного общения должен извиниться и отправиться давить кнопочки на крошечной клавиатурке своего телефона где-нибудь в туалетной комнате. Не так давно я совершенно неожиданно для себя самого вдруг громко заявил человеку, увлекшемуся набором эсэмэски у банкомата: «Это вам не телефонная будка!».

Сам рингтон вашего телефона может быть чудовищным раздражителем. Вибровызов сообщает о поступившем звонке одному только владельцу телефона и посему является в большинстве случаев предпочтительным вариантом. Длинные мелодии и электронные ритмы типа тех, которыми в фильмах сопровождаются планы цифрового таймера, прикрепленного на вязанку динамитных шашек, тоже способны беспредельно досаждать окружающим. В какой-то момент мое ухо буквально ласкал рингтон, имитирующий реальный звонок старомодного аналогового телефона, но потом его наставило себе такое количество людей, что при первой же трели все находящиеся в комнате стали шарить по карманам в поисках аппарата. Если вам так уж необходимо иметь на своем телефоне звуковой сигнал, то выбирайте тот, который не оскорбит слух окружающих. Одним словом, дай мне послушать твой рингтон, и я скажу, кто ты.

Последнее предупреждение.

Столкнувшись с такими беспардонными нарушениями сотового этикета и поняв, что одним только сердитым взглядом безобразие не прекратишь, можно прибегнуть к хоть и старомодной, но весьма эффективной и доставляющей определенное удовольствие методике, то есть громко покашлять, уставившись на нарушителя. Если же он окажется слишком туп, чтобы понять эти намеки, процитируйте Рэтсо Риццо из «Полуночного ковбоя» : «Эй, я, между прочим, тут хожу!» Или перефразируйте в соответствии с ситуацией: «Эй, я тут, между прочим, думаю» или «Эй, я же тут читаю».

Или: «Это у вас сотовый или мегафон?».

Оказавшись в такой ситуации во время поездки в поезде или на тренажере в спортзале, как правило, гораздо легче самому переместиться подальше от примата, вооруженного беспроводным средством связи, чем бросаться сразу бить ему морду. Тем не менее, если он нарушает установленные в данном месте правила поведения, поставить ему на вид нужно обязательно. На тех, кто громко говорит по телефону, «омерта» не распространяется. Если такой человек раздражает вас, то он раздражает и всех остальных. Иногда нужную дозу праведного гнева можно излить на нарушителя, громко и четко поинтересовавшись: «Извините, с вами все нормально?». Причем произносить эту фразу надлежит таким тоном, будто этот человек только что пощупал вас за задницу.

Понятное дело, что никто не застрахован от экстренных ситуаций. Ответить на звонок не возбраняется, если речь идет о жизни, смерти и прочих вечно важных материях. Однако, получая удовольствие от компании физически присутствующих рядом людей и не ожидая при этом доставки театральных билетов или подачи лимузина к подъезду, лучше выключить у телефона звонок. На первом свидании (конечно, при желании, чтобы было и второе) телефон было бы недурно отключить вообще. Во время свидания с девушкой выскакивать из ресторана или бегать в туалет, чтобы кому-нибудь позвонить, отправить эсэмэску или проверить голосовую или электронную почту, еще неприличнее, чем, запершись в сортире, пылесосить носом кокаиновые дорожки, заставляя людей с лопающимися мочевыми пузырями переминаться с ноги на ногу за дверью.

Электронная почта.

Электронной почте недостает благородства, присущего почте обыкновенной, но дело тут не столько в отсутствии почтовой бумаги с виньетками и водяными знаками, сколько в общем подходе. Пишущий бумажное письмо считает для себя необходимым соблюдать определенные правила, тогда как любители электронной почты просто следуют во всем дурному примеру своих корреспондентов.

Обязательно отвечайте на любые приглашения (даже на автоматические рассылки приглашений на всякие мероприятия). Просто скажите «нет», чтобы в зародыше пресечь обсуждение этой темы. Я на опыте убедился, что следует отвечать и на все телефонные звонки, потому что, в долгосрочной перспективе, такая политика поведения помогает сэкономить время, уберечь свои нервы, а также прослыть человеком деловым и надежным. Если с кем-то разговаривать не слишком-то охота, можно перезвонить этому человеку в обеденный перерыв, когда его заведомо не будет на месте. Оставьте сообщение о том, что в данный момент находитесь в далеком путешествии и попросите при возможности связаться с вами по электронной почте. Опыт показывает, что по-настоящему важные персоны и/или знаменитые люди обязательно с вами свяжутся… это до претенциозных ассистентов не достучишься. Какой отсюда следует вывод?

Иногда возможность массовых рассылок кажется очень даже полезной. С другой стороны, экономия на бумаге, типографских расходах и почтовых затратах позволяет рекламщикам безнаказанно забивать наши почтовые ящики спамом. Функция массовых рассылок позволяет любому человеку одним нажатием кнопки разбросать свое сообщение по гигантскому списку адресов. Непрофессиональные болваны часто забывают включить режим «скрытой копии», в результате чего наш электронный адрес оказывается известным сотням тысяч потенциальных электронных преследователей. Вообще, в электронном общении правила этикета часто контринтуитивны. Например, грубостью может быть излишняя вежливость. Получив от кого-нибудь ответ на свое электронное сообщение, совершенно не обязательно отправлять этому человеку письмо с благодарностью, так как оно способно породить цепную реакцию вынужденных галантностей.

...

Пишущий бумажное письмо считает для себя необходимым соблюдать определенные правила, тогда как любители электронной почты просто следуют во всем дурному примеру своих корреспондентов.

А еще в письмах бывают никому не нужные вложения. Сколько раз я, будучи вконец замороченным гигантскими объемами поступающей на ящик почты, скачивал MIME-вложения и обнаруживал, что это всего лишь корпоративный логотип или подпись абонента? Поверьте: прикрепляя к своим сообщениям логотипы всяких «фейсбуков» да «твиттеров», вы пополняете армию своих недоброжелателей. Логотип в письме – это претенциозно. Золотое правило электронной переписки звучит так: если не хочешь, чтобы другие отнимали драгоценное время у тебя, не отнимай его у других. Вообще, этот принцип давно пора возвести в статус официального закона.

Надеюсь, когда-нибудь в будущем правила этикета и даже официальные законы заставят нас серьезно относиться к пустой потере времени. Когда какой-то идиот устраивает аварию на шоссе, заставляя еще 800 человек целый час сидеть в своих машинах в образовавшейся пробке, общие потери составят 800 человекочасов. Значит, виновник и должен рассчитаться с обществом соответственным образом, либо отработав десять рабочих недель, либо выплатив эквивалентную сумму из своего кармана! Раз уж мы говорим, что время – это деньги, надо облечь его в ликвидную форму.

Письма.

Эпистолярный жанр во многих своих аспектах превратился нынче в забытое искусство. Когда я смотрю на письма, написанные в былые времена и эпохи, меня приводит в меланхолический восторг почерк их авторов. Каким же чудом был этот творческий союз мысли и пера! Друзья-музыканты говорят мне, что я очень ритмично стучу на клавиатуре, но может ли это сравниться с красотой настоящего, живого почерка.

Как приятно на бумаге писать (если это не долговая расписка) и как приятно бумажные послания получать (если это не записка с угрозами). Если вам надо отправить кому-то благодарственную записку, при любой возможности пользуйтесь для этого почтовой бумагой с виньетками и инициалами. Особо сентиментальные люди типа меня такие послания даже, бывает, оставляют на память, потому что верят, что автор, не пожалевший сил и времени на создание такой красоты, демонстрирует свою искреннюю признательность.

Что может быть очаровательнее от руки написанного письма в конверте с маркой и почтовым штемпелем? Распечатывая такое письмо, я ощущаю восторг, который давно пора заносить в Красную книгу ощущений. Постепенное исчезновение из обихода облаченного в физическую форму общения – это трагедия.

Как правильно оскорблять людей.

«Если говорить о чисто декоративном сквернословии, то в этом деле уроженец Америки [шахтер] талантом превосходит всех прочих сынов человеческих».

Марк Твен, Buffalo Express , 18 декабря 1869.

Когда дело доходит до выбора ругательных слов, превыше всего ценится меткость и смысловая точность. Недоразумения, возникавшие в результате неправильного выбора слов, не раз приводили к спорам, убийствам, самоубийствам, конфликтам и разводам, уж не говоря о вторжениях, блокадах и ковровых бомбометаниях.

Если вы хотите человека оскорбить, нужно говорить как можно точнее и конкретнее. Просто проораться может любой. А чтобы стать настоящим снайпером оскорблений, нужно поучиться. Вот вам краткое руководство по корректному применению самых распространенных англоязычных ругательных эпитетов.

...

Недоразумения, возникавшие в результате неправильного выбора слов, не раз приводили к спорам, убийствам, самоубийствам, конфликтам и разводам, уж не говоря о вторжениях, блокадах и ковровых бомбометаниях.

«Dick»; «dickhead»; «shit». «Dick» – это человек, зацикленный только на себе и обижающий людей демонстрацией своего без всяких на то реальных причин безмерно раздутого самомнения. Этот эгоцентрист, которого часто называют еще и «моржовым», в попытках возвеличить собственную персону ведет себя злобно и агрессивно. «Dickhead» настолько же наплевательски относится к окружающим и точно так же обожает себя, только интеллекта у него поменьше. Козни последнего оказываются менее выдающимися, чем у первого. К первым можно отнести Дика Чейни, а ко вторым – Джорджа Буша. «Shit» также склонен получать удовольствие от неприятностей, доставляемых окружающим, но только делает «говнюк» это не столько по причине высокого самомнения, сколько из мизантропии. Зловредность его носит более пассивный характер, если, конечно, он не «законченный говнюк». Надо отметить, что не исключается и комбинация «dick» плюс «shit» одновременно. Именно так и есть в случае Чейни и Буша.

«Cocksucker» – это термин, со временем оторвавшийся от своего буквального значения. Нет сомнений, что изначально он имел гомофобскую окраску, но тогда как сам акт сосания члена наводит на мысль о подчиненности, слабости и бесхарактерности выполняющего его человека, сегодня словом «cocksucker» обозначается наглый, злобный, неприятный и агрессивный мужчина. Это современный эквивалент «негодяя», поведение которого граничит со «жлобством». Термин звучал бы гораздо точнее, если заменить в нем «сосание» на «кусание», но эта новая формулировка теперь уже вряд ли приживется.

Аналогичная потеря изначального смысла наблюдается и в случае термина «gay». Особенно когда говорят что-нибудь типа: «Ой, какое гейство!» Исходное значение тоже было гомофобским, но теперь в нем может и не содержаться намеренной оскорбительности в адрес гомосексуалистов. Некоторые используют это слово в значении «слабый», «никчемный», «слишком вычурный» или «непонятный». Используется этот термин, как правило, теми, кому непонятно, что такое интеллект и большой словарный запас. Как это ни забавно, но само применение этого термина является своеобразным гейством в негейском понимании гейства.

Слово «faggot» все реже и реже используется в качестве презрительной клички гомосексуалиста и все чаще и чаще для обозначения немужественного и слабого мужчины, то есть «бабы» и «тряпки». В этом смысле оно приближается к своему исходному значению «вязанка хвороста», потому что в человеке, получившем такую характеристику, скорее всего, будет отсутствовать цельность и монолитность характера, в результате чего он будет склонен к соглашательству и конформизму. Тем не менее в силу того, что антигомосексуальный оттенок из этого термина еще не выветрился, про любого, кто так обзывается, можно сказать, что он сам так и называется. Исключением здесь являются те, кто воспринимает это слово точно так же, как черные слово «ниггер», то есть обижаются, если его произносит кто-то, кроме них самих.

«Asshole» – это человек с искаженным представлением о реальности, неспособный соблюдать границы дозволенного в обществе. Это человек грубый, равнодушный и нелепый в поведении. Пренебрегать правилами он может как осознанно, так и бессознательно. У него наблюдается значительно ослабленная функция суперэго. Социопатия у него может быть как достаточно слабовыраженной, так и развитой до состояния психоза. К сожалению, люди, удостоившиеся такой характеристики, откровенно позорят этот в высшей степени полезный и надежный конструктивный элемент нашего тела, благодаря которому мы периодически чувствуем огромное облегчение и получаем возможность продолжать радоваться жизни.

«Ass» – это почти что «asshole», только менее деятельный и яркий в своих проявлениях. Это настырный болван и, возможно, даже полный тупица. Термином «asswipe», популяризованным «Бивисом и Баттхедом» , обозначается «шестерка», подхалим или, если говорить прямо, жополиз.

«Cunt», слово чрезвычайно популярное в Британии, а в Австралии вообще считающееся чуть ли не ласковым, в Соединенных Штатах женщин (если оно было сказано в их адрес) просто бесит. Феминистки, наверно, со временем добьются, чтобы всех произносящих его мужчин немедленно сажали в тюрьму. Но если этим словом обозначается мужчина, то это будет мужчина злобный, мелочный, злопамятный и мстительный. Это будет человек, получающий удовольствие, наблюдая за страданиями других… особенно им самим причиненных. Это будет человек безжалостный и склонный к жестокости. Такие люди нередко занимают руководящие посты и работают в органах правопорядка, даже несмотря на некоторую трусоватость. Магазинный охранник часто относится к этой категории, боец полицейского спецназа – никогда. «Сиnt» любит совать нос не свое дело и унижать окружающих. Тем не менее, чтобы полностью соответствовать этому названию, человек должен обладать определенным талантом, умом и энергичностью.

«Fuckhead» – это человек с недостатком ума и избытком энтузиазма. Это, как правило, человек глупый и упорно свою глупость всем демонстрирующий. (См. «dipshit» чуть ниже.) Он обожает создавать трудности для других и ставить окружающих в неудобное положение.

«Wanker»; «jackoff»; «jerk»: все эти термины применяются к человеку, занимающемуся деятельностью, по своей неэффективности или неплодотворности сравнимой с мастурбацией. Они указывают, что человек склонен из раза в раз копировать свои же бессмысленые действия, приводящие к нулевому результату. «Wanker» просто не способен достигать полезного эффекта, но может об этом даже не подозревать и весьма гордиться своей деятельной натурой. (См. «позерство».).

«Geek»; «dork»; «dweeb»; «nerd»; «doofus»: этими терминами определяются лица, существующие за пределами царства альфа-самцов, сознательно или бессознательно пренебрегающие всеми традиционными внешними признаками маскулинности. Одна компьютерная компания положила в основу своих телевизионных рекламных роликов высказывания сотрудников о том, как они гордятся тем, что являются компьютерными гиками, другая официально называет свой отдел технических консультантов «гик-бригадой». Изначально словом «geek» называли работников странствующих цирков и ярмарок, чьей обязанностью было откусывать головы живым курам, чтобы пощекотать нервы публике. В силу того, что этих людей, как правило, сторонились даже другие члены циркового коллектива, название их амплуа постепенно стало обозначать человека, которого мало занимают, если вообще занимают, мейнстримные интересы. Оно почти синонимично слову «nerd», очевидно, вышедшему из детской книжки доктора Зюсса «Если б у меня был зоопарк» . Определения «geek» и «nerd» были с радостью подхвачены самими этими умниками, ботаниками и зубрилами, гордившимися как раз теми качествами, которые они были призваны высмеивать, точно так же, как странные и причудливые на вид голубые с гордостью стали называть себя словом «queer». Слова «geek» и «nerd» говорят о наличии определенных талантов и способностей. «Dork», с другой стороны, обладает манерами вышеупомянутых ботаников, с таким же пренебрежением относится к стильности и модности, но не отличается никакими особенными талантами или интеллектуальными способностями, а если и обладает, то просто их за собой не замечает. А «dweeb» – это асоциальный тип, не способный ни на какие свершения, то есть неудавшийся «geek» или «nerd». A «doofus» – это, как правило, недотепистый по жизни «nerd», которому недостаток интеллекта не позволяет переместиться не только в категорию «geek», но и даже в категорию «dork».

«Dipshit» – это «fuckhead», только еще и смахивающий на вышеописанного ботана.

«Dickbrain» – человек, чьим поведением руководят не фронтальные доли мозга, а центры, расположенные гораздо ниже, то есть человека чья маленькая головка имеет право накладывать вето на разумные решения большой головы.

«Motherfucker» – это очень мощное слово, обладающее широчайшим спектром значений. В негативном и максимально приближенном к буквальному значении оно обозначает беспринципного человека, без малейших угрызений совести попирающего любые табу. Но гораздо чаще так называют человека, вызывающего уважение своей серьезностью, здравомыслием и силой характера, добавляя к базовому эпитету слова «реальный» или «настоящий». Одним словом, «motherfucker» – это либо очень хорошо, либо очень плохо, в зависимости от ситуации. Но в любом случае, кроме тех, когда это слово используется в составе дружеского приветствия, оно указывает на серьезное отклонение от норм и стандартов.

«Douche bag» – это лузер, отличающийся, несмотря на это, определенным тщеславием и самоуверенностью. Хотя всем окружающим прекрасно видна его бесталанность и бесполезность, он упорно продолжает восхищаться собой и обожать себя. Короче говоря, это нарциссист, у которого для нарциссизма нет никакого основания. В силу полного отсутствия талантов, единственное, на что он способен, так это стать приспешником того, кого мы выше назвали словом «cunt».

«Bozo» – это клоун или дурень, но наделенный недюжинной энергией, иногда даже граничащей с агрессией. Он причудлив, оторван от мира и, чаще всего, не способен на серьезные дела, несмотря на то, что все время чем-то занят и все время находится у всех на виду.

«Scumbag» – человек, радующийся горю других и при любой возможности старающийся это горе преумножить, если это ему выгодно и не грозит никакими серьезными последствиями. Этот мерзавец, как правило, хитер и коварен, а по подлости и зловредности даже превосходит любого стандартного хрена из категории «dick».

«Tool» – это почти что «fool», с той только разницей, что этот «дурак» может выполнять свои бессмысленные и глупые действия по указке и в интересах кого-то, кто гораздо умнее его. Он может думать, что удачно надувает других, тогда как в реальности сам давно выполняет чужую волю. Таким образом, среди членов Республиканской партии таких «инструментов» очень много. «Инструмент» заблуждается в отношении своей самостоятельности гораздо сильнее, чем простой дурень, и поэтому очень часто мнит себя самым настоящим альфонсом и пройдохой.

«Prick» – это, по сути, «dick», но с оттенком намеренной и тщательно планируемой злокозненности. Тем не менее «prick» не так страшен, как «cunt».

«Bitch»; «bastard»; «son of a bitch». «Bitch» – это универсальный термин для обозначения любого человека со злым умыслом, проявляющего эту свою недоброжелательность в женском стиле. «Bastard» – точно так же описывает всех недобрых «ублюдков», облекающих свою враждебность в типично мужские формы. В городских условиях термин «сука» или «сучка» может использоваться для обозначения любой женщины, за исключением матери говорящего. Кроме того, этот термин почти синонимичен определению «бета-самец» и прекрасно подходит для определения любого человека, подозреваемого в склонности к субмиссивному поведению или таковое поведение проявляющего. Еще этим словом можно выражать свое восхищение, особенно уровнем сложности какого-либо явления или хитроумными формами проявления власти. Термины «сукин сын» и «бастард/ублюдок» следует считать полностью взаимозаменяемыми.

«Shithead», «shit for brains» – идиот или полный имбецил. Человек с абсолютным отсутствием когнитивных и мыслительных способностей. Этим он отличается от тех, кто относится к категории «shit», потому что тех совершенно бесталанными назвать нельзя.

«Pussy», когда речь идет об интимном элементе женской анатомии, конечно, слово для любого мужчины чрезвычайно приятное, но в применении к самому мужчине оно говорит о его трусости, слабости и обабленности. Наделенный определенной властью «pussy» переходит в категорию «cunt». Еще это слово может служить обозначением человека не очевидно трусливого, а, скорее, трусоватого.

Слову-молнии «ho» еще только предстоит стать для феминисток такой же анафемой, какой является «ниггер» для черных, потому что его вполне можно обернуть против тех, кто пользуется им легкомысленно или в хип-хопперском контексте. «Ho» – это человек распущенный, готовый продаться без всякой оглядки на нормы морали. В сегодняшнем мире его можно применить практически к любому человеку. Руководство CBS уволило ведушего шок-программы Дона Имуса за то, что он воспользовался этим словечком в эфире. Если бы Имус назвал женщин просто «распутницами», то никаких проблем у него, скорее всего, не возникло бы.

...

Я бы посоветовал взять на вооружение ругательные слова, которые не только оскорбительно звучат, но еще и в силу своей вероятной непонятности для оскорбляемого могут заставить его почувствовать себя круглым дураком.

Все приведенные выше эпитеты, конечно, чрезвычайно полезны сами по себе, но я бы посоветовал взять на вооружение ругательные слова, которые не только оскорбительно звучат, но еще и в силу своей вероятной непонятности для оскорбляемого могут заставить его почувствовать себя круглым дураком. Загадочность и странное звучание незнакомых оскорблений поможет вам доказать прихвостню, низкопоклоннику, ханыге, лошаре, бычаре, пустоумку, шарлатану, тюленю, вахлаху, шлемазлу и даже шмендрику, что он такой и есть. А кроме всего прочего, эти словечки очень приятно произносить.

Как надлежит драться настоящему мужчине.

Если верить проповедницам поп-феминизма, то во всех бедах этого мира виноват тестостерон. Тестостерон зашкаливает! Сколько раз нам приходилось слышать такое презрительное по форме и сомнительное по сути объяснение тех или иных неприятных событий? Причем говорится нам это не только в тех случаях, когда мы вдруг встаем на смертный бой с обидчиком или ради спортивного интереса машем кулаками в баре, но и в ответ на даже самые робкие попытки доказать свою правоту.

Всем известно, что по жестокости и обилию подлых приемов никакая мужская драка не сравнится с тем, что в народе носит название «девичий махач» или «бабье рубилово». Когда две дамы сходятся в наманикюренной рукопашной, не ждите благородства и соблюдения каких бы то ни было негласных правил, потому что сознание их помутилось от… может быть, перебора эстрогена?

К счастью, стремиться нанести противнице реальный ущерб дамам, как правило, мешает тщеславная показушность и забота о собственном внешнем виде. Если бы эти фурии брались за дело по-серьезному, то они бы давно друг дружку поубивали. Женщины в драке ведут себя в сто раз безжалостнее и беспощаднее, чем мужчины. Если вам доведется наблюдать за такой редкой, но беспримерно жестокой схваткой в компании женщины, склонной объяснять мужские потасовки, стычки на дорогах или даже политические кризисы глобального масштаба избытком тестостерона, не упускайте ценную возможность прокомментировать ситуацию следующим образом: «Эстроген зашкаливает!».

Мужики дерутся, потому что знают, как это надо делать. Их этому учат, а многих и вообще воспитывают воинами с детства. Драка для мужчин – это явление вполне естественное, и некоторые из них, особенно не слишком-то умные и высокообразованные, считают ее просто способом весело провести время. Для определенной части мужского населения драка – это всего лишь методика обсуждения волнующих их проблем, а для многих она является таким же способом выражения дружеских чувств и симпатии, как обниманцы и поцелуи у женщин. Большинство мужчин чувствует себя в компании себе подобных максимально комфортно и раскованно, а поэтому для демонстрации взаимного восхищения и уважения им проще всего дать друг другу по морде. Я часто убеждаюсь в этом в Ирландии, в те часы, когда у мужчин принято сидеть по пабам. В Соединенных Штатах такое поведение в последнее время встретишь нечасто. Скорее всего, из-за того, что адвокаты у нас стали составлять слишком большой процент населения.

...

Для определенной части мужского населения драка – это всего лишь методика обсуждения волнующих их проблем, а для многих она является таким же способом выражения дружеских чувств и симпатии, как обниманцы и поцелуи у женщин.

Мужчины – грубые животные по природе своей. Наверно, это работает рудиментарный инстинкт выживания, ведь без риска стать кушаньем для льва, тигра или медведя или тем паче стать жертвой набега боевых отрядов соседнего племени мы живем всего несколько последних столетий. А еще ритуальной демонстрацией воинского мастерства мужчины завоевывали сердца приглянувшихся «дев». У некоторых биологических видов самцы завоевывают сердца дам демонстрацией способности защитить их от опасности, у других – демонстрацией репродуктивной аппаратуры. Я рекомендую последнее, так как эта форма естественного отбора доставляет гораздо больше удовольствия, а кроме того, для многих из нас оказывается еще и практически беспроигрышной.

Инстинкты категории «бить и бежать» до сих пор зашиты в наше сознание. Почитав классиков, приходишь к выводу, что мы с вами – раса кровожадных убийц и что умение отнимать жизнь у других существ является одной из наших традиционно желательных характеристик. Если верить Гомеру, страшный гнев Ахиллеса принес боль и горе тысячам людей, а про героя ирландских мифов Кухулина известно, что он вообще убивал по сотне мужчин ежедневно. Таким образом, относительно мирную сегодняшнюю жизнь на планете можно считать знаком того, что мы добились значительного прогресса.

Посему одной из функций цивилизации можно считать сдерживание человекоубийственного инстинкта посредством стратегической сублимации. Для этой цели придуманы фильмы и телевизионные сериалы про войну, футбол и хоккей, бокс, рестлинг, бои без правил и, конечно, компьютерные игры. На уровне биологического вида нам удалось прекратить гладиаторские бои с обязательным смертельным исходом, но в спорте случается всякое, и время от времени кто-нибудь становится инвалидом в результате столкновения с другим игроком на футбольном поле или лишается жизни в массовом завале на гоночной трассе. С другой стороны, может быть, лучше уйти из жизни таким образом, чем скончаться от приступа кашля в кислородной палатке? Я нередко думаю, что «живи быстро, умри молодым и оставь после себя симпатичный трупик» – это стоящий совет. Если давать его кому-нибудь другому.

Джентльмен – это мужчина, уровень цивилизованности которого позволяет ему канализировать тягу к смертоубийству себе подобных в социально приемлемые области – скажем, в спорт, военную службу, правоохранительную деятельность или бизнес. Тем не менее джентльмен должен быть всегда готов защитить себя в случаях нападения со стороны не-джентльменов, джентльменов, с которыми он не сходится во взглядах, их наймитов или женщин.

От женщин обороняться сложнее всего, потому что ничем не спровоцированные атаки с их стороны чаще всего будут классифицированы как самооборона. Ведь женщин в нашем обществе принято считать слабым полом. Излюбленной женской стратегией исстари является упреждающий удар. Совершенно очевидно, что слабым полом женщин называть нельзя, ведь они неизменно живут дольше своих мужей, перед этим подмяв их под себя тысячами разных способов. Однако в силу того, что они меньше нас размером и иногда слабее с чисто физической точки зрения, им гораздо легче выставлять себя девочками для битья или жертвами несправедливости. Став жертвой нападения со стороны женщины или нескольких женщин и не имея возможности закончить дело миром, разумнее всего будет просто попытаться унести ноги. Вариант «дать женщине сдачи» совершенно исключен (даже в присутствии надежных свидетелей, готовых впоследствии подтвердить, что действия ваши носили сугубо оборонительный характер), потому что любые полученные ею в результате этого повреждения по гроб жизни будут использоваться в качестве доказательства вашей звериной натуры. Атаки со стороны женщины можно только парировать, ожидая наиболее удобного момента для побега с поля боя. А уже после этого можно будет обратиться в компетентные органы и попросить защиты или попытаться укатать нападавшую на вас фурию в психушку.

...

Совершенно очевидно, что слабым полом женщин называть нельзя, ведь они неизменно живут дольше своих мужей, перед этим подмяв их под себя тысячами разных способов.

Когда размолвка возникает между двумя джентльменами, они, как правило, находят возможность устранить возникшие противоречия ненасильственным способом. Но даже в тех случаях, когда насилие неизбежно, применение его традиционно регламентируется определенными принципами. Некогда самым подходящим способом разрешения серьезных конфликтов считались дуэли на шпагах или пистолетах. Известны исторические периоды, когда дуэли были занятием чрезвычайно модным.

По сути, дуэль – это схватка двух индивидуумов предположительно знатного происхождения, проводящаяся с использованием одинакового оружия и по конкретным правилам. Место дуэли называлось «полем чести», а поводом для нее, как правило, служило реальное или воображаемое оскорбление чести и достоинства одного мужчины другим.

Несмотря на то что дуэли были объявлены вне закона еще в семнадцатом столетии, общество часто просто предпочитало закрывать на них глаза. В 1804 году лидер Федералистской партии и первый министр финансов Соединенных Штатов Александр Гамильтон был убит на дуэли тогдашним вице-президентом страны Аароном Бэрром. Бэрра было арестовали за убийство, но потом все обвинения с него были сняты.

Сегодня к дуэлям относятся крайне неодобрительно, и если кто-нибудь решит бросить вам вызов, немедленно сообщите об этом своему адвокату и посоветуйте сделать то же самое своему оппоненту. Непреодолимое желание убить вас непременно отступит перед крайним нежеланием платить почасовой гонорар адвокату во время последующего судебного процесса.

Если в вас с детства воспитывали джентльмена, то вам, скорее всего, сказали, что джентльмен должен даже в драке соблюдать определенные правила. Вполне возможно, что этот принцип имел смысл в те времена, когда драться приходилось почти постоянно, а оружие у всех участников этих боевых действий было одинаково малоэффективным, но в сегодняшнем мире подчиняться какимто правилам можно только гипотетически, а человека, по доброй воле отказывающегося от преимущества, вполне можно считать полным идиотом. Да, многие мужчины и впрямь практикуют в драке определенную воздержанность и считают, что кусаться, тыкать пальцем в глаз или бить по органам продолжения рода недопустимо. Но женщины во время атаки на своего оппонента таких куртуазностей проявлять не будут. Я бы и джентльменам посоветовал вести себя точно таким же образом, то есть всеми силами постараться выиграть в неизбежном поединке за максимально короткий промежуток времени.

Лучшим способом сэкономить время и избежать большого кровопролития я предлагаю считать «быстрый выруб». Быстрый выруб – это не коктейль с высоким содержанием алкоголя и не альпинистский термин, а прием борьбы, в основе которого лежит упреждающий удар. Осознав, что насилия избежать не удастся, следует нанести сопернику удар первым, причем с такой силой, чтобы немедленно отправить его в нокаут или, по крайней мере, привести в ступорозное состояние, а потом покинуть поле боя с приличествующей ситуации поспешностью.

Мое первейшее правило драки не имеет никакого касательства к маркизу Куинсберри. Этот знаменитый основоположник правил кулачного боя был еще и мстительным преследователем Оскара Уайльда, сделавшим все, чтобы упечь того в тюрьму, так кому же из нас придет в голову вести себя в драке так, как человеку такого сорта казалось правильным? Вместо этого надо поступать как можно практичнее с точки зрения сложившейся ситуации. Важнее всего одержать победу за первые пять или десять секунд. И чем старше становишься, тем важнее для тебя становится это правило. Причем для победы совершенно не обязательно противника калечить. Вполне достаточно его просто обездвижить, дезориентировать или иным образом лишить желания продолжать эскалацию конфликта во избежание потенциального физического ущерба обеим противостоящим сторонам. Расквашенные носы и летящие из глаз искры не раз спасали людей от вероятных серьезных увечий.

Я уже много лет не участвовал в драках, и, ввяжись я в потасовку сегодня, у меня, наверно, случится инфаркт (если, конечно, не получится победить за первые десять секунд), но за жизнь помахать кулаками мне пришлось не единожды. В последний раз, как мне сейчас помнится, это произошло на лофт-вечеринке в самом конце двадцатого столетия. Тогда я сцепился в кулачном бою с великим художником и джентльменом, которого безусловно уважаю. В действительности, если бы я не ценил этого замечательного пьяницу так высоко, у меня бы, наверно, не вызвали возражений (в конечном итоге выраженных в физической форме) его многократные «а не пойти бы ли вам обоим на…», которыми он прерывал мою беседу с весьма привлекательной девушкой, и сопутствующие этой фразе настырные попытки заставить меня подписать петицию о защите окружающей среды в Антарктиде, которую я, кстати сказать, всецело поддерживал.

Я уже и забыл, кто тогда ударил первым, но помню, как нас разнимали. Меня сняли с художника, когда я, ухватившись руками за его уши, уже пытался барабанить его головой об пол. Но больше всего меня тогда позабавило, что одна из наблюдательниц, тоже знаменитая художница, начала кричать нам: «Перестаньте! Перестаньте! У нас в мире искусства драться не принято!» Да не ужели? Меня это заявление насмешило даже в тот момент. Мне-то ведь казалось, что драки всегда были вполне нормальным и даже жизненно важным аспектом социальной жизни в мире искусства, особенно в безмятежную эпоху расцвета абстрактного экспрессионизма и во время пьяных артистических дебатов в «Cedar Tavern». Это был способ настоять на своем.

Хоть обидные слова и считаются поводом для насильственных действий или их оправданием, я не раз убеждался, что при помощи хорошо продуманного оскорбления можно предотвратить перерастание вербального конфликта в более неприятную и потенциально болезненную физическую форму. Как правило, у любого спора, приводящего к публичной потасовке, имеются свидетели. Если вам удастся одержать над противником чистую победу на словах (в присутствии этих свидетелей и, в идеале, хорошенько их рассмешив), оппонент чаще всего предпочтет потихонечку смыться с поля боя, чтобы в спокойной обстановке разработать планы мести. Но чем дольше будет длиться процесс планирования, тем бессмысленнее будет казаться сама идея возмездия.

Оскорбление должно быть точным и предельно конкретным. Расплывчатое обзывательство общего характера зачастую и оскорблением-то считаться не может, а произносящий их рискует выставить себя расистом, ханжой или мракобесом. «Черномазый!» «Педрила!» «Коммуняка!» Ой, я вас умоляю! Настоящее, высококачественное оскорбление должно представлять собою уникальное по форме описание определенных аспектов личности адресата, вызывающих у самого адресата крайнее отвращение, или, при достаточном уровне мастерства, тех или иных недостатков, наличие которых в себе адресат смутно подозревал, но не желал признавать.

Большинство мужчин пользуется скудным набором стандартных негативных эпитетов, совершенно не задумываясь об уровне их общего качества и уместности применения. «Придурок!» Как оригинально. «Подонок!» Просто блеск. Эффективное оскорбление, то есть замечание, бьющее «не в бровь, а в глаз», должно быть талантливо изобретательным и максимально точным.

Еще одним важным аспектом, способным повлиять на исход драки, является чувство страха. Никогда никому не показывайте своего страха. Смейтесь своему страху в лицо. Расслабьтесь, улыбайтесь и дышите спокойно, даже если под рубашкой из египетского хлопка трепещет сердце, а наполнивший весь организм адреналин приказывает немедленно уносить ноги. Понятно, что уносить ноги и надо, но только в своем темпе и на своих условиях.

Бегство и правда является самой лучшей альтернативой реальной потасовке, но оно не должно быть слишком явным и слишком поспешным. Традиционным приглашением на поединок, как правило, служат слова: «Выйдем, поговорим?» И вот уже вне помещения и не на виду у честной публики у вас появляются варианты. К примеру, можно попробовать по-быстрому сделать ноги, предложить обсудить компромиссное решение конфликта или принести сдержанные, минимально достаточные извинения. Но бегство всегда можно обернуть триумфом: «Жаль такси не вовремя подвернулось, а то бы я тебе все мозги вышиб, если бы они у тебя, конечно, были». Огромную роль играет выбор прощальной фразы. Новаторской фразой можно продемонстрировать, что вы отказываетесь ограничивать себя архаичными «мачо»-стандартами.

Конечно, в тех случаях, когда оппонент выглядит слишком уж опасно, можно предложить ему разобраться на улице, пропустить вперед себя в дверь, а потом найти другой выход из помещения. Спустя годы всегда можно будет сказать: «Ой, ты вышел прямо на улицу? А я-то тебя дожидался у служебного входа в переулке! Ну, тогда как-нибудь в другой раз!».

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Как иметь пороки.

Пороки – это какие-то любимые занятия или пристрастия, не одобряемые основной массой населения, например, наркотики, выпивка, курение, азартные игры или сексуальные забавы, выходящие за рамки, установленные церковью и/или государством. Другими словами, то, что называется «дурными привычками». Иногда эти пороки просто доставляют нам удовольствие. Иногда эти пороки доставляют нам огромное удовольствие, и именно по той причине, что остальные люди очень не хотят, чтобы эти пороки у нас были. Иногда эти пороки доставляют нам удовольствие, которого мы потом немного стыдимся.

Но жить и сосуществовать с пороками всем нам будет гораздо легче, если мы сможем понять их суть. И, может быть, даже их немного полюбить. Ведь пороки всего лишь стараются помочь нам жить чуть повеселее.

Английское слово «vice», то есть «порок», происходит от латинского « vitium» , то есть «ошибка» или «недостаток», и противопоставляется по смыслу слову «добродетель», или «virtue», произошедшему, как мы уже говорили, от латинского «virtus» . По идее, пороки делают человека слабым, тогда как добродетель придает ему силы, хотя иногда нам встречаются и люди, обретающие силу именно благодаря своим порокам. Сегодня нам на каждом шагу долдонят о трезвости, а умеренность даже уже и не обсуждается. Старомодную добродетель умеренности почти полностью заменила концепция полного воздержания. Но «умеренность» – это не воздержание, а сдержанность, но об этом, равно как и о древней народной мудрости, гласящей, что «все хорошо в меру», все почему-то забыли. Теперь считается, что либо все, либо ничего. А так жить нельзя. Вы ведь знаете, как закаляется сталь. Берется раскаленный докрасна клинок, а потом быстро помещается в какую-нибудь холодную среду. Ну вот, может быть, что-то подобное можно делать со своим собственным мозгом или с силой воли. Я скажу так: делайте все, что считаете для себя нужным. Закаляйтесь на здоровье. Но держитесь подальше от тех, кто пытается все решать за вас. Искоренение пороков является одним из любимейших занятий правительства, потому что позволяет борцам с пороками чувствовать себя праведниками, а также дает возможность несказанно богатеть огромному количеству охотников за длинным баксом, находящихся по обе стороны закона. Без наркотиков не будет не только наркобаронов, но и наркополицейских. Однако, запрещая те или иные виды деятельности, доставляющие удовольствие значительным по численности меньшинствам (а то и абсолютным большинствам) населения, нас часто вводят в заблуждение относительно реальных причин этих запретов. Иногда дело не в самом пороке, а в том, кто его в основном практикует. Недавние исследования эры «сухого закона» в Соединенных Штатах показали, что в действительности Восемнадцатая поправка была направлена не столько против алкоголя, сколько против конкретных этнических групп.

...

По идее, пороки делают человека слабым, тогда как добродетель придает ему силы, хотя иногда нам встречаются и люди, обретающие силу именно благодаря своим порокам.

Белые англо-саксонские протестанты (или WАSРы), начавшие потихоньку терять власть и влияние в начале двадцатого столетия, ассоциировали употребление алкоголя с иммигрантами, католиками, евреями и черными, то есть с этническими группами, в которых наблюдалась более высокая рождаемость. Эти WАSРы вступили в союз с феминистскими группами, среди которых были, например, Женский христианский союз за трезвость и Лига борьбы против салунов. Большую роль сыграли и антигерманские настроения, подогретые сторонниками «сухого закона», много говорившими о немцах, державших под контролем американскую пивоваренную промышленность, а ведь предложена и принята Восемнадцатая поправка была всего через год после окончания Первой мировой войны. Таким образом, по сути, «сухой закон» стал результатом деятельности не какого-то подавляющего большинства трезвенников, а ограниченной коалиции мотивируемых ненавистью людей.

В фундаменте законов против марихуаны тоже лежат национальные предрассудки. Очевидно, марихуана не сильно повредила Луи Армстронгу, да и мне тоже, если уж на то пошло, но легковозбудимые законодатели в компании с религиозными фанатиками объявили ее несомненным злом по причине ее большой популярности среди черных, джазовых музыкантов и либералов. Тем не менее кажется, что запрет на использование этого душистого и весьма привлекательного на вид растения, некогда считавшегося одним из самых важных культурных растений на планете и служившего источником волокна, во много раз превосходившего хлопковое по качеству и экологичности, наконец начинает постепенно сниматься в свете свежих научных данных, доказывающих его высочайшую ценность и даже незаменимость для медицины.

Главным результатом любых запретов, хоть на алкоголь, хоть на любые другие психоактивные вещества, было сказочное обогащение подпольных торговцев этими запретными субстанциями, чьи доходы достигали невиданных высот не только из-за искусственно созданного дефицита, но еще и потому, что не надо было платить никаких налогов. Ничто не приносит организованной преступности большей выгоды, чем официальные запреты. Сегодня мы воюем в Афганистане и бьемся там с партизанскими армиями, обеспечивающими все свои финансовые потребности выращиванием и транспортировкой опиума и его производных. Опиум является главным экспортным продуктом Афганистана, обеспечивающим от семидесяти пяти до девяноста процентов мирового спроса. Если бы запрет на опиум был снят, то и талибы, и все прочие террористические и криминальные организации лишились бы основной статьи дохода. Все это – очень старая история. Давно доказано, что героиновые эпидемии в Соединенных Штатах напрямую связаны с особенностями американского внешнеполитического курса. В шестидесятых и семидесятых главные центры производства героина находились в Юго-Восточной Азии, и заправляли ими антикоммунисты, получавшие прямую поддержку от ЦРУ. На протяжении многих десятилетий латиноамериканские наркодельцы и их североамериканские коллеги зашибали миллиарды, по сравнению с которыми состояния, заработанные американскими бутлегерами в двадцатых-тридцатых, кажутся абсолютно нищенскими. А торгующим наркотиками разведывательным агентствам для финансирования своей деятельности даже не нужно лоббировать никаких законодательных актов, потому что они могут делать это самостоятельно и без всякого надзора.

Самым разумным для просвещенного общества подходом (как на личном, так и на местнотерриториальном и глобальном уровне) было бы запретить все запреты. Всем нам приходилось в жизни встречать людей с теми или иными проблемами алкогольного или наркотического характера, но кто из нас видел человека, которому на пользу пошли бы какие-нибудь запреты? В последнее время во многих сферах жизни начала приживаться мысль о том, что лечение действует гораздо лучше наказания, но осознание это, очевидно, пришло слишком поздно, потому что на сегодняшний день тюремные сроки за хранение и использование психоактивных веществ исковеркали гораздо больше жизней, чем сами наркотики.

Программы, помогающие «избавиться от зависимостей за двенадцать шагов», спасли множество жизней и такому же огромному количеству людей помогли избавиться от страданий, но ответом на абсолютно все вопросы их считать никак нельзя. Мне кажется, что с так называемыми пороками следует бороться на культурном поле. Анонимные программы религиозны по сути, даже в тех случаях, когда это категорически отрицают. Неотъемлемой их частью является признание человеком собственного бессилия и наличия над собой некоей высшей силы. Разум почему-то таковой не считается, тогда как Бог, в любом обличье, считается. Я же думаю, что именно разум является самой высшей доступной нам силой и что именно при его помощи мы способны обрести власть над всем чем угодно в жизни.

Самые серьезные наркотические проблемы Америки возникли из-за запретов на наркотики и по вине «гениев» от фармацевтики, непрестанно усугубляющих ситуацию. Героин придумали, когда искали лекарство от морфиновой зависимости, которая возникла в результате изобретения морфина, предназначенного для лечения зависимости опиумной. Пока не придумали кокаин, ни у кого никаких проблем с листьями коки не было. Присутствие малой толики кокаина в оригинальном рецепте «кока-колы» обществом воспринималось совершенно спокойно. Дозировка, кстати сказать, была очень правильная. Напиток и правда бодрил. У любителей жевать листья коки тоже никаких проблем не возникало. Сегодняшний же кокаин действует слишком уж сильно, и все потому, что ученые из всего на свете стремятся выделить «активный ингредиент», забывая о том, что и компонентный состав, и процентное содержание этих компонентов в исходном веществе гениальная природа выработала совсем не зря. А потом, когда борцы с наркотиками донельзя затруднили доступ к химикатам, необходимым для получения чистого кокаина, наркодилеры, естественно, придумали кое-что получше, то есть крэк. Ведь если его курить, то отвратительный вкус заметен не будет.

Метадон, вызывающий моментальное привыкание, изобрели для лечения героиновых наркоманов. Героин и морфин придумали, чтобы отвадить людей от опиума, который нагоняет на человека сонливость. А марихуана… ну, что я могу сказать, пока ее не запретили, за нее друг друга не убивали и ни у кого с ней не было проблем. Но потом ученые выяснили, что «активным ингредиентом» в ней является тетрагидроканнабинол, и плантаторы начали держать растения на сексуальной диете, чтобы максимизировать его содержание по сравнению со всеми остальными имеющимися в них фенольными компонентами. Теперь люди теряют волю под воздействием травки. Мамочки мои! Если уж дошло до такого, то скоро придется запрещать соус со жгучим перцем.

Хотя в мире, несомненно, есть люди с аллергией на алкоголь и люди, абсолютно теряющие над собой контроль под его воздействием, позиционирование алкоголизма и наркотических зависимостей в качестве заболеваний привело к очень нехорошим последствиям. Ведь еще в список «болезней» постепенно добавились и неумеренное сексуальное влечение, названное «сексуальной наркоманией», и неумеренная тяга к азартным играм, названная «лудоманией», и даже хроническое мотовство. В результате сегодня большой овердрафт по «мастеркардовской» кредитке считается заболеванием, а внезапные загулы по казино и игорным заведениям включаются в список вероятных побочных эффектов в инструкциях по применению некоторых фармацевтических препаратов. Вот вам еще одна причина держать врачей подальше от проблемы людских слабостей.

Азартные игры и наркотики были частью жизни человека всегда, и этого не изменишь. Большинство проблем с азартными играми в Америке – это результат кредитно-финансовых проблем населения, искусственно создаваемых мошенниками, стоящими у руля нашей экономической системы. Азартные игры являются неотъемлемой частью нашей больной культуры. Сегодня даже фондовый рынок работает по правилам и законам Лас-Вегаса. И бедные американцы голосуют за налоговые поблажки богатым, потому что сами мыслят категориями азартной игры. Они сами тоже надеются когда-нибудь выиграть в лотерее.

Лично я считаю, что рисковать деньгами в играх случая просто глупо. Другое дело, если исход игры зависит от мастерства и опыта игроков, хотя и в этом случае лучше вести себя осторожнее. Что же касается психоактивных веществ, то это личное дело каждого отдельного человека. Я не имею привычки придираться к аппетитам людей, покуда они не вредят окружающим. Отношение к порокам должно регламентироваться манерами.

...

Лично я считаю, что рисковать деньгами в играх случая просто глупо. Другое дело, если исход игры зависит от мастерства и опыта игроков, хотя и в этом случае лучше вести себя осторожнее.

Я считаю верхом неприличия подвергать другого человека опасности особенностями своего мировоззрения или наличием контрабанды. Попытки тайком принести в чужой дом какие-либо нелегальные субстанции идут вразрез с законами гостеприимства. Человека, предпринявшего такие действия, следует изгнать из своего дома раз и навсегда. Самым вопиющим хамством следует считать попытки вштыриться герычем в чужой туалетной комнате. А если вы вдруг посинеете и хозяину придется возиться с вами, чтобы вернуть к жизни? Что нужно сделать, чтобы еще больше надругаться над законами гостеприимства? Если только заставить хозяина ломать голову, как избавиться от вашего безжизненного тела.

Как пить.

« Pithecanthropus erectus был трезвенником, но ангелы, можете быть уверены, прекрасно знали, чем надо заняться в пять вечера».

Х. Л. Менкен.

«Единственное лекарство от настоящего похмелья – это смерть».

Роберт Бенчли.

Кит Ричардс назвал свою группу «X-pensive Winos», когда застукал музыкантов за распитием дорогого Château Lafi te и услышал, что они решили просто «немножко освежиться». Да, свой стиль пития я тоже могу назвать «дорогущим виноголизмом», потому что вот уже лет десять я никакого алкоголя, кроме вина, почти что не употребляю. Я – виноголик с богатой картой марочных выдержанных вин. Нет, никаких обетов или чего-то такого я не давал. Я выпиваю хотя бы одну «маргариту» в год, время от времени потребляю ром с имбирной газировкой, очень редко прохожусь по пиву, но после долгих лет питейных проб и ошибок я пришел к выводу, что лучше остановлю свой выбор на вине.

В девяностых я в весьма значительных количествах потреблял бельгийское пиво. Я любил Duvel, который при крепости в 8,5 процентов пьется почти как вино, и время от времени попивал Lambic с малиновым или персиковым вкусом. Некоторые бельгийские сорта я пил только из-за их названий, например таких, как Mort Subite (пиво, кстати сказать, шикарное), Judas, Lucifer, Sublime и Satan. Если мне вдруг захочется пива сегодня, я возьму себе Stella Artois. Но в действительности я от пива отказался почти полностью, потому что не хочу превратиться в стокиллограммовую пивную бочку. Что бы кто вам ни говорил, знайте, что ни от чего не толстеют так, как от пива.

А еще я перешел на вино, потому что уверовал, что оно вполне совместимо с эволюционным процессом. Вино люди пили с до исторических времен, а спирты, полученные в процессе перегонки, мы потребляем меньше тысячи лет. Из всего этого я делаю вывод, что на адаптацию к воздействию вина времени у человеческой печени было на тысячу лет больше. Алкоголя в вине содержится не так много, как в крепком бухле. Я не уверен, что эволюция уже успела одарить наши организмы энзимами и антителами, необходимыми для переработки сорока– и пятидесятиградусных напитков, но почему-то даже не сомневаюсь, что мое тело легко справится с литром Barolo. А еще я по собственному опыту знаю, что с крепким бухлом переборщить гораздо легче, чем с вином, особенно когда начинаешь путать наличие бесплатного бара с чувством жажды. Еще текилы? Да, на здоровье, дорогая, машину поведу я.

...

Вино люди пили с доисторических времен, а спирты, полученные в процессе перегонки, мы потребляем меньше тысячи лет. Из всего этого я делаю вывод, что на адаптацию к воздействию вина времени у человеческой печени было на тысячу лет больше.

Еще несколько слов о спиртном: я знаю, что эстету положено любить редкие шотландские вискари, дорогие коньяки и «eau-devie». Говорят, эти вкусы нужно в себе специально вырабатывать, тогда как я, вспоминая, как бабушка дала мне, недавно научившемуся ходить карапузу, глотнуть своего пива, помню, что оно мне понравилось сразу же. «Ммм, пиво – это здоровско! Еще хочу!» С другой стороны, я так же четко помню, что вино мне в детстве пришлось не по вкусу. Хотя уже много позже я сообразил, что произведено оно, скорее всего, было из винограда, выращенного где-нибудь на канадско-американской границе, если он вообще там растет.

Вино – штука вкусная… даже очень вкусная. Но если вас периодически тянет разбавить его фруктовым соком или если вкус к вину вам пришлось в себе «вырабатывать», то вы, скорее всего, просто сами себя обманываете. Лет двенадцать назад у меня в жизни был короткий период, когда я пил только виски, но и то только потому, что знал: если уж я и выпью стаканчик, то на продолжение меня уже не хватит.

Моего дедушку, в каком бы небесном баре он сейчас ни был завсегдатаем, наверно, разочаровал бы тот факт, что я дожил до седин, не сподобившись допить до конца ни одного мартини, но он бы похвалил меня за то, что я не изменяю своим вкусам и привычкам. Именно он дал мне впервые попробовать Château d’Yquem и Château Haut-Brion, старейшее Шато Бордо, которое, как он мне сказал, было придумано О’Брайенами, только французы потом исковеркали название. Знаменитая шутка. Но никто не возьмется отрицать, что Lynch-Bages и вправду создал ирландец.

Будучи профессиональным барменом и, в общем-то, любителем выпить, я изучил все тонкости пития виски, бурбона, коньяка, рома и водки, а также узнал кое-что о джине и текиле. Я ни в коем случае не хочу сказать, что любители этих крепких напитков в чем-то неправы. Может быть, просто печенки у них продвинулись по эволюционной лестнице немного дальше, чем моя. А я предпочитаю пить, как это делали древние римляне и греки.

Я заметил, что многие знаменитые roué эпохи тридцатых, сороковых и пятидесятых начинали стареть и умирать значительно раньше, чем гуляки моего поколения. Эррол Флинн умер в пятьдесят, Хамфри Богарт – в пятьдесят семь, Джон Бэрримор – в шестьдесят, Уильям Клод Филдс – в шестьдесят шесть. Это наводит на мысли, что причиной тому служило неумеренное потребление спиртного. С другой стороны, нам следует помнить, что все это потребленное ими спиртное было нелегального происхождения, а следовательно, мы сегодня и предположить не можем, в каком состоянии находились бочки и корыта, в которых разбодяживалось то, что они в те времена называли «джином». Я уж не говорю о неумеренном потреблении «гробовых гвоздиков», как в те времена называли сигареты, фильтры к которым тогда еще даже не придумали. Нет, в моем виноголическом стиле жизни нет места моральным суждениям. Он базируется исключительно на чувстве вкуса, стремлении минимизировать похмельный эффект и продлить срок жизни.

Только-только остановив свой выбор на виноголизме в качестве жизненного стиля, я даже пытался пить драгоценные дары виноградной лозы «в римском стиле», то есть разбавляя вино водой. Я поступал так только с белым вином (вкус хорошего красного вина при этом безнадежно портится), но разбавлять вино содовой любили в те времена почти все подобные мне, и именно таким образом пили вино в Древнем Риме. Понятно, что, конечно, без всяких пузырьков и ледяных кубиков. (Хотя где-нибудь на севере, в районе Рубикона, они вполне могли бы догадаться разбавлять напитки альпийским снегом.).

В некоторых классических литературных произведениях питие неразбавленного, исходной крепости, вина называется «скифским стилем». Скифы, как мы помним, были кочевниками, передвигались на конях, носили штаны и считались относительно малоцивилизованным народом, в результате чего и в практике потребления неразбавленного вина виделось нечто дикарское. (Равно как, можно предположить, и в их обычае подбрасывать в костры соцветия конопли до тех пор, пока всех присутствующих не разберет хохот.) Нет, у разбавленного вина есть свои плюсы, особенно в долгий летний вечер, но по окончании лета я возвращаюсь к скифскому стилю пития. В действительности только этот стиль уместен при употреблении хороших вин. Например, изготовленного из винограда Альянико фалернского, воспетого Катуллом таким вот образом: «Вы же, воды, прочь теките и струей, вину враждебной, строгих постников поите. Чистый нам любезен Бахус…» Так или иначе, я все равно стараюсь выпивать по стакану воды на каждый стакан вина. Пусть внутри перемешиваются.

Хорошие марочные вина – это прекрасный способ удержать себя от злоупотреблений (естественно, если финансовый вопрос имеет для вас хоть какое-то значение). Я обнаружил, что, выпив бутылку Château L’Angélus или Ducru-Beaucaillou, я вряд ли стану откупоривать вторую и потом затыкать пробкой оставшуюся от нее половину. Я просто знаю, что если я так сделаю, меня поутру заведомо измучает совесть, а следовательно, мне, возможно, придется заставить себя допить до конца и вторую.

...

Хорошие марочные вина – это прекрасный способ удержать себя от злоупотреблений (естественно, если финансовый вопрос имеет для вас хоть какое-то значение).

А еще я заметил, что хорошего, терпкого красного вина я выпиваю меньше. Я люблю белое, особенно летом, но в нем есть что-то такое, из-за чего его пьешь и пьешь. Раньше я думал, что это как-то связано с содержанием сахара в крови, но вполне возможно, что в красном есть какие-то компоненты, благодаря которым человека немного по-хорошему развозит. А в белом больше энергетики и веселья. Ну, по крайней мере, такой вывод можно сделать, понаблюдав за дамами, что встречаются за ланчем. Может быть, это во мне говорят демоны, но я искренне считаю хорошие марочные вина самой рафинированной формой здорового питания.

Изобретение процесса дистилляции спирта (научное открытие, приписываемое арабам и пользовавшееся большим уважением в среде алхимиков и лекарей) привело к появлению коньяка, виски, водки, текилы и всех прочих крепких напитков, а также широкого спектра бальзамов и ликеров, многие из которых, как, например, Fernet-Branca, изначально были придуманы лекарями-травниками в качестве лекарственных препаратов. Сегодня слова «выпить в медицинских целях» редко используются нами без иронии, но время от времени очень даже полезно принять рюмочку настоящего лечебного напитка, скажем, вермута или шартреза, эликсира долголетия, составленного из 130 лекарственных растений монахами картезианского ордена.

Иногда я задумываюсь, не является ли наш культурный энтузиазм в отношении крепких напитков как источника ежедневной дозы алкоголя, достигший своего пика в пятидесятых и шестидесятых, то есть до возрождения винных традиций и появления моды на мелкие местные пивоварни, следствием великого заблуждения с названием «поиск активного ингредиента». Ведь именно благодаря ему мы заменили листья коки кокаином, опиум героином и «Vinho Verde» растворами выгнанных из зерновых культур спиртов. Ученые упорно ищут во всех древних зельях да эликсирах то единственное вещество, благодаря которому эти микстуры обладают целебным действием, но упускают из вида одну важную штуку. Самые лучшие лекарства и эликсиры – это сложный комплекс множества компонентов, каждый из которых играет очень важную роль. Этими научными изысканиями они умудрились испортить даже «травку». Я помню, какой мягкой и доброй по воздействию была марихуана, пока те, кто ее выращивает, не поверили в заявления ученых о том, что ее «активным ингредиентом» является тетрагидроканнабинол, и не начали повышать его содержание, практически сводя на нет содержание других компонентов, например каннабидиола. В результате возникла индустрия производства синсемильи, и благотворная от природы трава превратилась почти в то самое, чем нас пугают ее враги.

Все в мире не так просто, как нам рассказывают. Выбирайте то, что посложнее, потому что оно будет и полезнее. Сегодня все чаще и чаще стали говорить о полезных качествах вина, например о содержащихся в нем антиоксидантах. Может быть, уже пора поверить, что старина Бахус знал, что делал.

Питейные советы.

Вино не пострадает, если его перелить из бутылки в графин. Наоборот, некоторые вина оживают после даже непродолжительного соприкосновения с содержащимся в воздухе кислородом. Кроме того, лично я терпеть не могу, когда между зубов застревают кусочки образовавшегося в вине за долгие годы выдержки осадка.

Пробовать вино в ресторане – это вовсе не понты. Снять пробу очень важно, ведь если официант разольет его по бокалам, за бутылку уже придется платить. До восьми процентов вина, закупоренного настоящей пробкой, поражено живущей на пробке грибковой культурой, придающей ему неприятный, затхлый запах и вкус. Человек с хорошо натренированным обонянием способен учуять такое вино, даже не пробуя. Вина, закрытые крышечкой «на винте» или синтетической пробкой, как правило, этого недостатка лишены, но попробовать их смысл все-таки есть, так как вина нередко портятся от воздействия света или в результате нарушения температурного режима их хранения. Не жалейте владельцев маленького ресторанчика, ведь если они подали вам негодную бутылку, а вы от нее откажетесь, дистрибьютор вин вернет им за нее деньги. Пытаться вернуть вино только потому, что оно вам не понравилось, не принято, хотя сомелье, скорее всего, будет готов забрать обратно то, что он посоветовал, а вам не понравилось. (И сам потом выпьет.).

Холодильник у вас может быть абсолютно пуст, но бутылка шампанского в нем должна стоять обязательно. Таким образом, вы будете готовы в любой момент что-нибудь отпраздновать или кого-нибудь соблазнить. Кроме того, если не пить ничего другого, то у вас, скорее всего, и похмелья не будет. Откупоривая шампанское, держите бутылку вертикально, чтобы не угодить кому-нибудь пробкой в глаз.

Настоящий джентльмен внимательно следит за бокалами присутствующих дам и не дает им опустеть.

Если вы заказали в ресторане белое вино и его принесли недостаточно охлажденным, засыпьте содержимое солонки в ведерко со льдом и хорошенько перемешайте.

Наливать себе самому у многих считается дурной приметой. Подливайте друг другу по очереди, это еще и романтично.

Произнеся тост или предложив просто выпить «за здоровье», легонько коснитесь своим бокалом бокалов всех присутствующих, стараясь смотреть им в глаза, даже если они не делают того же самого. Это старый итальянский обычай, придуманный, чтобы проверить, не пытается ли кто-нибудь тебя отравить. Чокнитесь и потом пейте, ради бога, сразу же. Сказать тост, чокнуться и потом не пить просто неприлично.

С водой в бокале ни тостов говорить, ни чокаться нельзя. Уж извините.

Зная заранее, что на вечеринке придется хорошенько выпить, поезжайте туда на такси, чтобы не усложнять себе жизнь необходимостью заезжать на следующий день забирать свою машину. Садиться за руль в подпитии нельзя. Равно как и посылать людям электронные письма, оставлять сообщения на автоответчике или ходить на eBay.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Как курить.

«Вы умирайте по-своему, а я буду умирать по-своему».

Фрэнк Синатра.

У моей мамы рак легких. Сейчас ей восемьдесят семь. Этот страшный диагноз ей поставили еще несколько лет назад, но она держится молодцом. Кроме того, она уже много лет живет с эмфиземой. Последние десять лет она к сигаретам не прикасается, но по-прежнему держит в ящике кухонного столика блок «Парламента». Я так понимаю, на случай ядерной войны.

Мама начала курить в шестнадцатилетнем возрасте, потому что считала, что женщина с сигаретой шикарно выглядит. Начинала она с Lucky Strike, которые тогда выпускались в симпатичных маленьких пачках. Когда я был маленький, она перешла на Chesterfi eld. Когда в моду вошли сигареты с фильтром, она переключилась на Parliament – по моим догадкам, из-за их фирменного фильтра-мундштука. В рекламе говорилось, что он обеспечивает «максимальную защиту здоровью».

Если я в детстве простужал ухо, отец пускал мне в него табачный дым. Мне эти его народные методы лечения, надо признаться, помогали. Он курил Camel, причем сигареты перекладывал из пачек в специальную кожаную коробочку. Мне нравился и их запах, и запах отца – смесь лавровишневого одеколона и табака. Позднее он перешел с «верблюдов» на Kent – наверно, из-за широко разрекламированного производителем «микронитового фильтра». Впоследствии оказалось, что в микронитовом фильтре содержался крокидолит, то есть особо опасная для здоровья разновидность асбеста.

Мой брат до сих пор курит Camel. Кончики пальцев у него от курения окрасились в коричневый цвет. Он говорит, что сигареты его успокаивают. Отчим предпочитал Old Gold. Наверно, ему нравились длинные ножки манекенщиц, которые отплясывали в рекламных роликах этого бренда в обличье сигаретных пачек. Он бросил курить, когда вышел на пенсию, а в прошлом году он покинул сей мир в возрасте восьмидесяти девяти лет. Я думаю, его убили не сигареты, а отношение больничного персонала. Мне кажется, он курил, чтобы быстрее шло время на работе, и на войне, когда зажигалась лампа, показывающая, что можно курить, он и все его товарищи, находившиеся на борту военного корабля, плавающего посреди Тихого океана, наверно, курили тоже, чтобы быстрее закончилась война. Когда на корабле загоралась эта лампа, курили почти все.

Я вырос в мире, где курили все поголовно. Даже в детстве для меня не было ничего лучше похода в ночной клуб (когда удавалось уговорить родителей взять меня с собой). Я обожал смотреть, как на сцене играет джаз-бэнд, потягивать свой безалкогольный коктейль «Рой Роджерс» и с восторгом купаться в задымленном воздухе заведения. Дома, конечно, тоже всегда было дымно. Если бы такая штука, как пассивное курение, существовала в действительности, я бы давно уже умер. Мама курила, даже когда кормила меня грудью.

Я много лет то бросал курить, то начинал снова, но вот уже почти семь лет не прикасаюсь ни к сигаретам, ни к сигарам. Правда, во время недавней поездки в Венецию я съел в ресторане десерт, в котором содержалось некоторое количество табака, но к курению не вернулся даже и после этого. Иногда меня очень тянет выкурить сигаретку (особенно на пляже), но я не сдаюсь, потому что покончил с курением раз и навсегда. Больше того, тренируясь в спортзале или пытаясь справиться с зимним кашлем, я вообще жалею, что когда-то взялся за сигареты.

Несколько лет назад у меня с десны, как раз с того места, где я во время работы за клавиатурой прикусывал зубами фильтр красной «мальборины», удалили небольшое образование неонкологической природы. Несколько месяцев назад один очень состоятельный любитель сигар одарил меня после совместного обеда чрезвычайно дорогой кубинской сигарой еще докастровского периода. Я положил ее в карман, а он сразу спросил: «Ты что, курить ее не будешь?» Я ответил: «Обязательно выкурю, но только уже на смертном одре».

Много лет подряд за моим здоровьем следила пожилая дамаврач, которая каждый вечер после ужина обязательно выкуривала одну сигарету. «Подумаешь, ерунда какая», – говорила она. И я с этим согласен. Настоящей никотиновой зависимости у меня никогда не было. Ну, может быть, за исключением относительно длительного периода, когда я подсел на Camel без фильтра. Однажды я был в Хэмптоне, и мою машину чинили в мастерской. На улице шел дождь, а у меня закончился этот Camel. Я нашел пачку легких Marlboro, выкурил одну и совершенно ничего не почувствовал. Взял еще одну… опять ничего. Одним словом, нужен был Camel. «Ради Camel пройду целую милю» – гласил их старый рекламный слоган, и тогда я в самом буквальном смысле прошагал милю в поисках своих сигарет. Но бросал я совершенно без мучений. Это называется сила воли. Однако концепция силы воли не вписывается в распространившуюся по всей Америке культуру беспомощности перед дурными привычками. Вот эта культура как раз и есть самая настоящая болезнь!

Или это просто желание сдаться и не нести никакой ответственности? Мне бросить курить помогла печальная история «Ковбоя Мальборо». Если вы никогда не задумывались о том, что проводить огромный кусок жизни, поджигая засохшую листву и затягивая получившийся дым глубоко в легкие, в лучшем случае, совсем не полезно, то вы – полный идиот, и в этом никто, кроме вас, не виноват. С другой стороны, если вы, подобно моей врачихе, просто любите раз в день побаловать себя после еды вкусом и ароматом любимого растения древнеамериканских аборигенов, то, скажем так, на здоровье!

Табакокурение не всегда считалось дурной привычкой. Табак, растение эндемичное для обеих Америк, использовался американскими индейцами в религиозных целях. Племена, обитавшие на востоке Северной Америки, использовали табак в качестве обменного средства, а также церемониально курили его в особо торжественных случаях. Тот факт, что табак так высоко ценился аборигенами, заинтересовал европейцев, и они привезли его на континент уже во второй половине пятнадцатого века. Он моментально вошел в моду и стал применяться в медицинских целях в качестве рекреационного препарата. Даже в 1940-х табак еще пропагандировали за его целебные качества. В рамках одной рекламной кампании людям рекомендовали курить Camel, чтобы укрепить здоровье. В ходе другой курить только Viceroy рекомендовали семейные стоматологи.

Сейчас я не курю. Я не могу назвать себя сторонником курения, но и ярым противником его тоже не являюсь. Я всегда стоял за свободу выбора, и мне не нравится, как некурящее большинство стало демонизировать курящие меньшинства. Вы, наверно, тоже не раз замечали, что некоторые люди смотрят на зажигающего сигарету курильщика с таким ужасом, будто он чиркнул спичкой в непосредственной близости от пробитого газопровода. Это просто какая-то истерия, и в последнее время она достигла массовых масштабов. Вполне возможно, что табачный дым оказывает хоть какое-то воздействие только на тех пассивных курильщиков, у которых на него имеется такая же аллергия, как у других на кошек или цветочную пыльцу. Так что же теперь, бороться с кошками или запрещать растениям цвести?

Лично я верю в пассивное курение не больше, чем в пассивный метеоризм. Другими словами, я сомневаюсь, что, нанюхавшись чужого табачного дыма, можно умереть. Ученым хорошо платят за фабрикацию запутанных статистических отчетов, из которых можно сделать вывод, что, встав в ста ярдах по ветру от человека, закурившего Winston, к утру непременно заработаешь эмфизему. Но как раз эти же ученые доказывают нам, что гамбургеры из радиоактивного мяса есть гораздо полезнее, чем обычные. Если бы пассивное курение и правда обладало таким губительным эффектом, мама прикончила бы меня своим дымом еще в младенчестве. Давайте признаемся: табачный дым вреден, но в основном тем, что из-за него приходится гораздо больше денег тратить на химчистку и гораздо чаще мыть голову душистыми шампунями.

Я не хочу сказать, что курение – привычка безвредная. Курение на йоговские дыхательные упражнения, прямо скажем, похоже мало. Будешь много курить, помрешь обязательно. Также я не говорю, что производители табачных изделий ни в чем не виноваты и на их совести нет никаких преступных деяний. Но в криминальных деяниях были замечены почти все отрасли промышленности и виды бизнеса. С табаком произошло почти то же самое, что случилось с пищевыми продуктами и алкогольными напитками. У индустриализации и коммерциализации есть тенденция портить все, что некогда было для нас свято и неприкосновенно. Одни преступники изгадили нам табак, другие испортили кукурузу, третьи – мясо, молоко, фрукты и овощи. И скольких из них, по вашему мнению, постигнет справедливая кара, если мир не решит включить кармические механизмы расплаты за содеянное?

...

Ученым хорошо платят за фабрикацию запутанных статистических отчетов, из которых можно сделать вывод, что, встав в ста ярдах по ветру от человека, закурившего Winston, к утру непременно заработаешь эмфизему. Но как раз эти же ученые доказывают нам, что гамбургеры из радиоактивного мяса есть гораздо полезнее, чем обычные.

Для использования в процессе изготовления сигарет правительством США было одобрено 599 добавок. Благодаря одним сигареты дольше сохраняют свежесть, благодаря другим они лучше горят, дают больше никотинового кайфа курильщику, благодаря третьим дым лучше распространяется по дыхательным путям, а четвертые облагораживают вкус иногда откровенно низкокачественного табака. Хотя все эти добавки испытывались на безопасность в составе пищевых продуктов, никто не проверял, как они поведут себя в процессе горения. То есть, если таким образом совершается преступление, то не является ли государство сообщником злоумышленников?

Одной весьма занимательной реакцией на табакофобию стало создание сигаретного бренда Natural American Spirit, в которых используется цельнолистовой табак без всяких добавок. Два из десяти предлагаемых компанией сортов делаются даже из органического табака. Тем не менее, в соответствии с требованиями федеральной комиссии по торговле, на пачках Natural American Spirit тоже присутствует предупреждение, из которого следует вывод, что эти сигареты вредны для здоровья настолько же, насколько и все остальные. Что же тогда говорить о сигаретах, насквозь пропитанных искусственными «ароматами»?

Может быть, все-таки должны существовать бары и рестораны, где курильщики, по взаимному согласию, могли бы курить сигареты? Где они будут избавлены от присутствия истерических персонажей, готовящихся к смерти после каждой сделанной соседом затяжки? Почему нас надо все время так рьяно защищать от нас же самих? Я так думаю, чтобы было чем заняться всяким правоохранительным структурам.

Если говорить о доказательствах, то можно привести, например, такие слова из Книги Бытия: «От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». Я не очень понимаю, что это все значит в точности, но если это значит, что Бог даровал человеку право употреблять любые растения, то, может быть, нам стоит отменить запрет на табак? Человек миллионы лет познавал волшебные свойства растений. А потом появилась наука и всего за несколько десятков лет научилась их извращать, в результате чего у нас появился крэк, герыч и сигареты True с низким содержанием смол. Если поставить рядом ученого и шамана, иногда возникает непреодолимое желание сбежать из блистающей цитадели науки и отправиться назад в джунгли, чтобы сделать глоток свежего дыма.

Я, наверно, уже до конца жизни не выкурю ни одной сигареты или сигары, но если вождь какого-нибудь племени пригласит меня на пару тяг из его трубки, я обязательно соглашусь. Кто знает, какие после этого меня посетят видения? Американские индейцы использовали табак совсем не так, как это делают европейцы. Для них курение было шаманским таинством. Я за это обеими руками.

Ведь достойных видений нам сейчас ох как не хватает. Да и кому известно, каким образом действует магия? Кто осмелится приказать Жан-Полю Бельмондо: «Брось немедленно свой Gitane?» «Vous mourrez votre façon. Je mourrai le mien».

Не успеем мы оглянуться, как запретят оральный секс. Ой, погодите-ка, в некоторых штатах он уже вне закона. Должно быть, там нашли доказательства того, что пассивный секс опасен для жизни.

Курящие гости.

Если вы принимаете у себя дома курящих гостей, то, независимо от ваших собственных привычек, признаком хорошего тона будет подготовить для них цивилизованное и вполне удобное место, где они могли бы практиковать свою абсолютно законную и давно принятую обществом дурную привычку. И уж, само собой, пепельницу. Если меня что-то и бесит в жизни, то это люди, заставляющие своих друзей вывешиваться из окон и выдувать дым, перемешанный с паром от дыхания, в морозную атмосферу. Любому, кто выгоняет своих друзей на улицу выкурить сигарету, надо запретить смотреть фильмы с Хамфри Богартом и Бетт Дэвис.

Мне известно, что многие люди считают курение привычкой не только вредной для окружающих, но еще и нечистоплотной, но я за всю жизнь не видел дома чище и опрятнее, чем у одного из моих друзей, выкуривающего не меньше пачки в день. Он – небывалый аккуратист и чистюля и знает все секреты хорошей уборки. К примеру, для устранения неприятных запахов он использует пропитанные ладаном, миром и бензойной смолой бумажки Carta d’Armenia из Farmaceutica di Santa Maria Novella, что во Флоренции. Многие антитабачные агитаторы, впадающие в ужас при виде сигареты, живут в одном доме с переполненными кошачьими лотками, давно не чесанными лабрадорами и сто лет не мытыми помойными ведрами. Пусть тот, кто ничем не пахнет, первым бросит в меня камень.

Когда курящий гость – это вы.

Если вы до сих пор еще курите, то вас, скорее всего, уже приучили тайком смываться из жилых помещений, чтобы выкурить сигаретку. Тем не менее среди нас пока еще есть цивилизованные люди, способные отнестись к вам и вашей дурной привычке разумно и по-доброму. Нет никаких причин думать, что хозяева непременно запретят вам дымить у себя в доме, и, если говорить, например, обо мне, то я предпочитаю, чтобы гость спросил меня, можно ли ему курить прямо в комнатах, прежде чем бежать на пожарную лестницу или высовываться из окна.

Японцы придумали очень симпатичную штуку. Это маленькая переносная пепельница, которая у них называется «keitai haizara». Поверьте мне, мир добрее относится к тем, кто сам убирает за собой бычки.

Жевательный табак.

Если вы любите жевать табак, занимайтесь этим у себя дома, в одиночестве или в компании соратников по этому чудовищному пороку. Или идите куда-нибудь в чистое поле. Плевательницы, как и Элвис, давно уже покинули сей мир.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Как дома чувствовать себя как дома.

«Если у тебя не слишком много всякого барахла, то и дом не нужен. Можно просто сутки напролет бродить по улицам».

Джордж Карлин.

Говорят, что дом человека – это его крепость. Но это не значит, что в нем поэтому должно быть холодно, мрачно и пусто. Может быть, «крепость» – это не совсем правильно. Как насчет такой формулировки: дом человека – это его дворец? Да, вот так-то получше звучит.

Мой дворец – это не просто место, где я могу повесить на вешалку свою корону, но еще и место, где свои короны рядом с моей могут повесить и моя супруга, и мои наследники. Это место, где мы можем устраивать королевские приемы, вершить правосудие и проводить военные советы. Это место, где можно пировать со своими верными вассалами или коллегами-королями. Это место, которое я могу обставить и украсить сообразно своему высокому положению и где я могу выставить на обозрение всему миру свои сокровища и драгоценности. Посмотрев на мой дворец, люди могут понять, кто я такой и чем я живу. Это – моя территория. Это трон, с которого я правлю своим миром (и на котором удобно моей пятой точке), это убежище, служащее мне защитой от всех жизненных невзгод (и идиотов), это место, где я могу спрятаться от урагана (и агентов налоговой службы), где я могу спокойно спать и, опять же по Шекспиру, «видеть сны» (или просто расслабиться, пока супруга делает массаж спины). Да и вообще, как говорил комик Джордж Карлин, «смысл жизни состоит в вечном поиске места для хранения своих шмоток».

Сегодня, в эпоху казуальности, по дому о мужчине узнаешь гораздо больше, чем по его шмоткам. Мужчина либо правит своим домом, либо всю жизнь остается беглецом и скитальцем. Некоторые мужчины понимают, что дом является питательной средой и источником силы, но многие об этом даже и не задумываются. Они считают дом просто местом для ночлега. Или витриной для демонстрации своего богатства и умения копировать стиль жизни «звезд» из MTV-шной передачи «По домам».

...

По дому о мужчине узнаешь гораздо больше, чем по его шмоткам. Мужчина либо правит своим домом, либо всю жизнь остается беглецом и скитальцем.

Горе болванам, считающим, что уют и комфорт в доме – это гигантская плазменная панель с модными шезлонгами или, наоборот, просто матрас для спанья. Фортуна любит тех, кто знает, как широко жить в просторной гостиной. Скажи мне, что живешь в интерьере «Макдоналдса», и я скажу, кто ты.

Легионы вскормленных на корпоративных бонусах уоллстритовских офисных обитателей бросились на поклон к модным интерьерным дизайнерам в надежде, что эти профессионалы вкуса помогут им щегольнуть аурой индивидуальности, создавать которую самостоятельно они просто не приспособлены. Но смелым, удачливым и талантливым может быть только тот, кто делает все это своими руками, тот, кто сам себе и дизайнер, и декоратор, тот, кто в состоянии глубоко копнуть внутри самого себя и найти в интерьере своей души собственного дизайнера интерьеров.

Первый шаг к созданию собственного дома – это поиск самого подходящего для себя места и помещения. В зависимости от потребностей и финансовых возможностей оно может быть большим или маленьким, но оно должно подходить именно вам и находиться там, где вам действительно хочется жить. Место жизни – превыше всего! Правильно выбранное место жительства подходит человеку стилистически. Оно вдохновляет. Оно может даже стать средой общения с другими живущими там же людьми, что так редко случается в городах. Именно в поиске подходящего места жительства особую роль играют инстинкты. Бывает, ходишь-ходишь, ездишь-ездишь, а потом вдруг попадаешь в место, где все выглядит, как всегда хотелось, и где себя чувствуешь, как всегда хотелось. То есть сразу чувствуешь себя как дома. (Только барахла и шмоток с собой сейчас нет.) Это типа как лозоходцы находят воду при помощи веточки. Ходишь туда-сюда и с места на место, а потом вдруг понимаешь, что оказался там, где надо. Ощущаешь, что это – место для тебя. Ты – дома. Дом – это ты. Не кто-то другой, а ты сам и есть свой дом.

Случается, что мужчина идет в мебельный магазин со своей любимой женщиной (или любимым мужчиной, или вообще с мамой) с намерением выбрать новую кровать или удобное кресло, и, оказавшись там, вдруг впадает в нарколептическое состояние. «Они какие-то все одинаковые… – начинает бубнить он. – Я даже и не знаю… выбери что-нибудь сама». Это – первая и совершенно фатальная ошибка. У вас есть собственное мнение. И нужный вам товар в магазине тоже есть, его просто нужно найти. Чтобы открыть в себе своего внутреннего дизайнера интерьеров, надо сначала дать волю своему внутреннему «диктатору».

Пересмотрите все кресла, представляя, что кто-то пытается насильно заставить вас каждое из них купить. В конечном счете одно из кресел прошепчет вам что-нибудь типа: «Я тебе пригожусь» или «Я – не для нее, я – для тебя». И это будет означать, что вы нашли внутри себя понимание кресел, и теперь можно начинать искать в них предпочтительные для себя элементы. Вы начнете замечать: «А ведь я в этих штуках кое-что понимаю». Как только вы возьмете, таким образом, ситуацию и окружающую среду под свой контроль, вы начнете открывать в себе вкус к мебели, даже если до этого вы считали, что его у вас нет. И пусть вас не беспокоит тот факт, что первое кресло оказалось каким-то страшным на вид… самое главное, вы смогли его найти. Любую мебель потом можно поменять.

Некоторые мужчины не решаются отстаивать свой вкус, потому что еще не осознали, что им нужен дом и что они его заслужили. Совершенно не обязательно всю жизнь оставаться ребенком, соседом по квартире или гостем в своем собственном доме. Чтобы заслужить свой дом, мужчине не обязательно заводить любовника, жену или детей. Любой из нас заслуживает, чтобы у него был свой дом. Если я вас еще не убедил, то, может быть, вам помогут аффирмации в стиле нью-эйдж.

Повторяйте за мной: «Я чего-то стою. Это не родительский дом. Это мой дом».

Я с благодарностью признаю, что во мне внутреннего дизайнера разбудила моя жена. Я находился в процессе развода и жил на новой квартире в чудесном старинном доме со швейцарами. У меня не было ничего, кроме телевизора, кровати и рабочего стола из старой двери, уложенной на самодельные козлы. Сидя дома, я в основном пил бельгийское пиво и смотрел телевизор. Телевизор у меня был хороший, хоть и смотреть его было толком не с чего, потому что в квартире не было даже диванчика. Теоретически такая богемная обстановка могла помочь заманивать девушек в постель, но в действительности выглядело все это очень даже жалко. Моя будущая жена узнала, что вскоре откроется ярмарка антикварной мебели, и сказала: «Мы идем».

Мы пошли. Она не предпринимала никаких активных действий. Она даже не так-то много там со мной разговаривала. Но через некоторое время я сам нашел себе небольшой журнальный столик. Это был модернистский круглый столик светлого дерева. Он со мной заговорил. Насколько мне помнится, он сказал мне: «На меня так удобно ставить пиво и класть газеты». Но еще он мне понравился и своим дизайном. Стоил он 150 долларов. Я подумал, что это слишком уж дорого. Учитывая уровень моих доходов, отговорка была совершенно абсурдная. У меня просто случился психологический блок. И тогда жена сказала совершенно гениальные слова.

«Ты же позволишь себе потратить столько денег на вино за обедом?».

«Конечно», – ответил я, зная, что правдоподобно соврать на эту тему у меня не получится.

«Вот и хорошо, – сказала она, – ты покупаешь столик, а я потом заплачу за нас в ресторане».

Не успел я и опомниться, как каждые выходные стал ходить по антикварным распродажам.

Я покупал только те вещи, которые соответствовали моему мебельному вкусу, о существовании которого я раньше даже и не подозревал. Тем не менее совершенно не обязательно делать все это самостоятельно. Не уподобляйтесь автомобилистам, оказавшимся на незнакомой территории и упорно не желающим остановиться и спросить дорогу. Спросить совета у профессионала или просто знающего человека никому не возбраняется. Ищите дома, в которых вам комфортно и радостно, и узнавайте у хозяев, чьими стараниями создавалась эта атмосфера. Читайте интерьерные журналы, чтобы узнать, какую огромную роль играет индивидуальность в процессе создания собственного неповторимого дома.

Даже на самого талантливого и упертого декоратора-самодельщика в мире найдутся ценители прекрасного, шаманы красоты и исследователи давно забытых стилей, способные развить наши врожденные способности и рафинировать вкус. Иногда, оказавшись в тупике, мы не можем обойтись без консультанта или совета человека со стороны. Я, например, периодически разрешал мистеру Рикки Клифтону, художнику, декоратору и неустрашимому шопперу, пройтись у меня дома по водочке, пыхнуть «травки», а потом попереставлять мебель. И каждый раз я испытывал то же самое, что чувствуют люди, присутствующие на спиритических сеансах. Конечно, не у каждого из нас в жизни есть знакомый Рикки Клифтон, но если вы сможете найти друга, знающего все о периоде Мэйдзи или Эстетическом движении, понимающего разницу между Дэвидом Смитом, Тони Смитом, Гарри Смитом и Джеком Смитом, держитесь за него крепче.

Важнее всего в декоре – реалистичность. Нет ничего глупее какого-нибудь жирного гендиректора большой корпорации, подвергающего риску тотального разрушения изящный чиппендейловский стул из клена. Крупный человек должен сидеть на больших стульях со стальным каркасом. Дизайн интерьеров – это не абстрактное, а вполне конкретное искусство. Обстановка дома должна быть созвучна индивидуальности его обитателя. Никогда не забуду, как был в гостях у одного знаменитого журналиста-искусствоведа. На первый взгляд это были типичные, с безупречным вкусом оформленные и обставленные для Верхнего Ист-Сайда апартаменты, но, приглядевшись повнимательнее к картинам и «арт-объектам», я вдруг сообразил, что темой многих из них было, так скажем, жестокое обращение одного мужчины с другим мужчиной. У меня создалось четкое ощущение, что где-то в недрах этой огромной квартиры, на расстоянии птичьего полета от всего этого Лувра, есть секретный чулан, в котором хранится черная кожаная косуха и набор предметов специфического назначения. Антиквариат вне контекста навевает тоску, а чем мощнее индивидуальность хозяина, тем ярче этот контекст. Утонченность кресла эпохи Луи XV лучше видна, когда рядом с ним стоит какая-нибудь пыточная машина или даже просто кавалерийская кираса.

Другими словами, дом человека должен быть манифестацией его вкусов, интересов, маниакальных увлечений и даже всяческих тайных слабостей. У меня в доме вы увидите много объектов искусства, мебель в стиле «шведский модерн», ритм-н-блюз и регги на виниле, бейсбольные мячики с автографами игроков, первые издания современных авторов, африканские маски и шаманские свистки, рэйморскую керамику, восточные ковры, фотографии джазовых музыкантов, гигантскую мраморную руку, золотой диск, кожаную скамеечку для ног в виде носорога и вставленную в рамочку ресторанную салфетку с цитатой из Карла Маркса, написанной на ней в 1973 году рукой художника-минималиста Карла Андре. И это все – я, дорогая. Ой, еще забыл сказать про несколько тысяч книг.

В теперешних временах есть что-то возбуждающее в нас страстное желание жить в другой эпохе. В этом-то и кайф антикварных вещей. Ведь через них и правда можно пожить в других временах. У каждого из нас есть свои любимые страны и периоды истории. Мы восхищаемся этими временами, даже не всегда понимая причин, потому что какие-то свойственные для них культурные аспекты находят отголосок в наших душах. Я полностью согласен со словами великого итальянского дизайнера Пьеро Форнасетти: «Я не верю в эры и эпохи. Просто не верю. Я не желаю оценивать вещи по их принадлежности к тому или иному периоду времени».

Моя жена до сих пор пытается вытравить из меня нежную любовь к художественному движению «Искусств и ремесел» (английское художественное движение Викторианской эпохи (конец XIX века), участники которого занимались ручной выработкой предметов декоративно-прикладного искусства, стремясь к сближению искусства и ремесла. – Прим. ред. ). Мне всегда импонировала стоящая за ним философия, нравилась общая эстетика, сочетающая умеренный модернизм и утопизм с артистизмом народных промыслов, и я до сих пор люблю рыжеволосых красоток с картин прерафаэлитов, но вместе с тем понимаю и свою супругу. Своего первого Густава Стикли я купил несколько десятков лет назад, а сейчас он стал так популярен, что его мебель встречается даже в домах у манекенщиц. Пока мне удается оставить в доме книжную полку и несколько ваз, но больше чем на неделю я из города уезжать побаиваюсь.

Кроме того, я вижу в движении «Искусств и ремесел» своеобразный барьер, не дающий нашему дому стать слишком уж модернистским в понимании середины двадцатого столетия. Зачем ограничивать себя каким-то одним стилем и периодом, когда можно жить сразу в нескольких? Стиль – штука очень мощная, и когда любимый стиль начинает повсеместно доминировать, лучше всего отказаться от него и перейти к какому-то другому, потому что в ином случае есть риск стать его жертвой. Совершенно ни к чему быть единоверцем. Упираться в один стиль или в одну эпоху – это то же самое, что с ног до головы одеваться у одного модельера. В этом случае из коллекционера превращаешься в объект коллекционирования.

Я – сторонник эклектики, потому что в строгой приверженности какому-то одному периоду и стилю есть что-то почти фашистское. Именно этим меня и смущает сегодняшнее безумное увлечение модернизмом середины двадцатого столетия. Если ограничиваться только им, то в доме будет скучно, как в поликлинике. Самая лучшая комната в «Безумцах» – это кабинет старого Берта Купера, где модернистская мебель перемешана с абстрактными арт-объектами и японским антиквариатом. В нем есть глубина. В нем есть житейская мудрость.

В эклектичном наборе все объекты становятся гораздо интереснее из-за неожиданных контрастов. Но в любом пространстве необходимо равновесие. По моему мнению, самый лучший антидот против тоталитарного засилья модернизма – это присутствие в миксе чего-то барочного или готического. Какой-нибудь вещи, которая пришлась бы по вкусу Мортишии и Гомесу Аддамсам, чего-нибудь с драконьей или гаргульей головой и когтистыми лапами, викторианских столиков ложной древесины или причудливых китайских объектов из лакированных сучковатых корней.

В конечном счете, насколько удачным будет декор, зависит от истинного персонального вкуса владельца помещения. Холостяку не возбраняется хранить у себя в доме антикварные кегли для боулинга, клюшки для гольфа, старинные шляпы, древние бутылки от джина, магазинные вывески и прочие предметы, способные привести в ужас жену (или даже меня). Против хорошей коллекции клюшек для гольфа у меня никаких возражений нет. Но все это должно находиться на своем месте, а не выставляться напоказ. Иначе можно прослыть полным психом. Комната, увешанная официально лицензированной спортивной атрибутикой и элементами формы любимых игроков, выглядит вполне нормально, если ее хозяину всего тринадцать, но откровенно пугает, если принадлежит человеку взрослому. Запомните раз и навсегда, Адам Сендлер – актер и таких персонажей только играет.

А еще, как всем давно известно, комнату хорошо украшают книги. И тут я говорю не о шикарных кожаных переплетах с золотыми буквами на корешках, а суперобложках книг эпохи пятидесятых и шестидесятых.

В эпоху Интернета и цифровых технологий настоящая личная библиотека – это большая редкость и самое лучшее украшение дома. В наших городских квартирах не предусмотрено отдельной комнаты для библиотеки, и поэтому мы часто совмещаем библиотеку с гостиной. В результате, если во время званого обеда не о чем будет поговорить с гостями, всегда можно взять интересную книжку.

...

В эпоху Интернета и цифровых технологий настоящая личная библиотека – это большая редкость и самое лучшее украшение дома.

Если у вас есть желание начать самостоятельно работать над обстановкой своего жилья, сначала взгляните на него как бы со стороны. Прежде всего нужно увидеть картину во всей ее полноте. Надо понять, как в доме встанут все ваши вещи. Иногда очень полезно нарисовать схему квартиры и вырезать из бумаги маленькие макетики мебели. Таким образом можно избежать необходимости сто раз передвигать с места на место тяжелые предметы в реальности.

Помните, люди в комнатах не будут сидеть на месте, они будут по комнатам ходить. Причем иногда они будут ходить по комнатам, в которых сидят другие люди.

Попробуйте пофантазировать и придумать какие-нибудь визуальные образы. Представьте, что в комнате много гостей. Вообразите, что в комнате обнаженная девушка. Как будет выглядеть комната? Нарядно? Соблазнительно? Таинственно? Вальяжно?

Мужчина всеми силами должен избегать типических холостяцких ошибок. Например, ни в коем случае не делайте центром комнаты телевизор и раскладное или массажное кресло (если, конечно, это не специальная «телевизионная комната»). Если квартира больше похожа на место, приспособленное исключительно для просмотра футбольных матчей, то ничего более интересного в ней, скорее всего, происходить и не будет.

Матрас на полу – это не кровать. Боковины матраса с вырисовывающимися на них пружинами нельзя выставлять на обозрение дамам. Какой-нибудь шикарный каркас для кровати покупать совершенно не обязательно, но хотя бы поднять матрас над уровнем пола и как-то его задрапировать – нужно непременно. И не игнорируйте постельное белье, выбирайте белье из ткани высокой плотности. Плотность ткани – это не миф, в цифрах она выражается даже лучше, чем IQ, а мы с вами проводим между простынями целую треть своей жизни.

Избежать стандартных мужских ляпов можно, пустив в ход свое воображение. Попытайтесь увидеть свой дом глазами женщины. Если не получится, то пригласите в гости реальных женщин. Или просто пофантазируйте. Задумайтесь, что в этой комнате не понравится Кейт Мосс? Или где в ней сможет присесть Шарлиз Терон?

У мебельного изобилия, в котором живет моя семья (а если вы посмотрите в словаре, то увидите, что одним из синонимов «изобилия» является «избыток»), было много разных источников. Какие-то вещи мы находили в антикварных магазинах, другие – на ярмарках. Кое-что было куплено даже на гаражных распродажах.

Что-то приобреталось на аукционах, как в онлайне, так и в реале.

Я до сих пор люблю ходить по антикварным магазинам, и когда я говорю об антикварных вещах, это не обязательно значит, что им больше пятидесяти лет, как принято считать в соответствии с официальным определением антиквариата. Я говорю о вещах, у которых уже были предыдущие хозяева и состояние которых лучше откровенно помоечного. Я редко покупаю что-то с первого раза, если, конечно, не вижу, что это хороший предмет, который отдается за гроши, и что до следующего моего визита (даже на следующий день) он просто в магазине не долежит. Моя супруга постоянно припоминает мне, что я однажды упустил пару алюминиевых столиков-барабанов, реальная стоимость которых, как оказалось, в десять раз превышала указанную на ценнике.

С другой стороны, я искренне верю в абсолютную необходимость упорно торговаться с продавцом, как бы это ни шло вразрез с моими инстинктами и врожденной манией величия (кстати сказать, стандартной характеристикой лоха). С одной стороны, сам продавец рассчитывает, что я смогу уговорить его отдать мне товар подешевле, а с другой – «сэкономив» на покупке приглянувшейся вещи, я потом меньше терзаюсь угрызениями совести. На данный момент я четко знаю, что любую приглянувшуюся мне в антикварном магазине вещь я могу купить минимум на двадцать процентов дешевле, чем указано на ценнике.

Дешево купить хорошую вещь в последнее время становится все сложнее и сложнее, потому что все больше и больше антикваров знают, что происходит на рынке. Даже пожилые парочки, что держат магазинчики на задворках цивилизации, уже в курсе, что и почем продается в больших городах, так что даже не рассчитывайте наткнуться на лоха в антикварной лавке на какой-нибудь объездной дороге. У него тоже есть Интернет. Вполне возможно, что вы не решаетесь покупать через Сеть (а возможность увидеть и потрогать товар действительно мало что заменит), но интернет-аукционы и выкладываемые в Сеть отчеты о проведенных разными аукционными домами торгах могут помочь выяснить, насколько справедлива заявленная вам цена. Еще я хожу на книжные ярмарки, но теперь обязательно с подключенным к Сети мобильником, чтобы сравнивать цены на книги с ценами в интернет-магазинах. С мебелью немного сложнее, но, умея шарить по Интернету, можно найти любую нужную информацию и про нее.

Антикварные ярмарки – это большая экономия времени, потому что любая ярмарка эквивалентна, может быть, целой сотне антикварных магазинов, а кроме того, на них можно понять, какие на рынке в текущий момент существуют тренды и тенденции. На такой ярмарке можно даже купить что-нибудь с очень большой скидкой, особенно в последний день перед закрытием, потому что торговцам очень неохота рассовывать нераспроданные вещи по грузовикам и переть их обратно в свои лавки.

Собравшись начать полную переделку своего жилища, не зацикливайтесь на единожды придуманной атмосфере и не увлекайтесь процессами купли-продажи. Храните благоразумие. Установите для себя определенные правила. Или позаимствуйте их у меня.

• Выкидывайте старое барахло. У мужчин есть очень дурная привычка хранить всякое старье типа жутких полотенец, давно не отстирывающегося постельного белья и бабушкиных тостеров. Лень и сантименты – вот главные враги вдохновения в переустройстве жилья. • Не прячьте с глаз телевизор. Электроника давно стала неотъемлемой частью нашего мира. Пусть так и будет. Я не против смотреть на вертушки и усилители, покуда они дают хороший звук. Надо только следить, чтобы провода не валялись по всей комнате.• Хорошим источником материала для самообразования могут служить телепередачи типа « Antiques Roadshow» .• Не надо подбирать вещи «одну к одной». Это вашей маме обязательно нужны были сервизы и гарнитуры, а у вас вокруг обеденного стола вполне могут стоять шесть разномастных стульев. Конечно, при условии, что это реально хорошие стулья.• Сервировочные тележки или столики, заставленные бутылками с алкоголем? Рояль с галереей фотографий в серебряных рамочках? Я вас умоляю! Тогда уж положите еще в туалете светский календарь.• Свежие цветы очень оживляют пространство. Но не пытайтесь составить букеты без специальной подготовки. Не копируйте букетики, что стоят на столиках в ближайшей кафешке, потому что ее хозяева никакого представления о флористике не имеют.• Очень симпатичный результат дает смешение дорогих предметов с дешевыми (если, конечно, они приличного качества). Не случится ничего страшного, если вы перемешаете у себя дома купленные на аукционах антикварные вещи с практичными и долговечными предметами из «West Elm», «Crate & Barrel» или «Design Within Reach». Однако, честно говоря, лучше иметь одну прекрасную и очень дорогую вещицу, чем десяток дешевых. У вас ведь еще вся жизнь впереди.• Законы фэн-шуй – это хорошо, покуда в них есть здравый смысл. Например, если хочешь завести себе подружку, то к кровати и впрямь нужно иметь возможность подходить с обеих сторон. Но некоторые правила в нынешних условиях граничат с полным безумием. Скажем, совет о том, что вместо двери в спальне должна быть занавеска. Как отец своих детей, я вам ответственно заявляю: если в доме есть дети, дверь в спальню должна запираться на замок.• Постеров со спортивными автомобилями и смешными котятами следует избегать любой ценой.• Качество освещения в ванной комнате должно быть не хуже, чем в кабинете дерматолога. Это поможет вам вовремя заметить волосы в ушах, некачественно выбритые места на лице и потенциальные очаги меланомы.• Ирония в обстановке допускается, но китч – это смерть всему. И тут я имею в виду не только коллекционирование открыток с любимыми киноактерами, садовых гномиков или статуэток Санта-Клауса. Еще я имею в виду и слишком уж тотальное погружение в сороковые или пятидесятые. Или коллекции вульгарных арт-объектов религиозного характера, например голограмм с распятиями. Конечно, юмору в доме место есть, но жить в комнате смеха нам с вами не пристало.• Не бойтесь наполнять свой дом прекрасными вещами, несущими радость и вдохновение. Я никогда в жизни не терпел более или менее серьезных убытков, потому что никогда не играл на бирже. Я ничего не понимаю в финансовых инструментах. Но очень неплохо разбираюсь в стульях.• Если у вас в доме есть гостиная, гостите в ней сами. Сейчас уже не шестидесятые, а вы – вовсе не свои папа с мамой. Не стоит беречь вещи для друзей или хорошей компании. Вы – сам себе лучший друг и сам себе лучшая компания.• Не покупайте вещи, в которые не влюбились с первого взгляда.• Если в антикварной лавке что-то очень понравилось, но приводит в шок цена, не стесняйтесь порасспросить продавца об этом предмете. Запишите имя мастера и дату изготовления, а потом проведите исследование… теперь, когда есть Интернет, это сделать нетрудно. В результате вполне может оказаться, что в действительности вещь отдается почти даром или в каком-нибудь другом месте ее можно купить гораздо дешевле. Как бы ни сложилось, вы после этого в любом случае наберетесь дополнительных знаний о рынке антиквариата.• Софа или маленький диванчик в среде обитания мужчины – вещь жизненно важного значения. Эти предметы мебели часто становятся центральным элементом гостиной, играющим огромную роль в процессах просмотра спортивных телепередач, чтения книг, соблазнения дам, эротических прелюдий и элементарного послеобеденного сна. Даже самая жестокая бессонница пасует перед диванчиком и книжкой кроссвордов. Софа непременно стоит даже у меня спальне. (В ванной у нас имеется небольшая козетка-рекамье, сидя на которой очень удобно надевать носки.) Кроме всего прочего, кушетки и диванчики полезны для размещения ненадолго заехавших в гости дальних родственников.

Самый тяжелый в своей жизни наезд по поводу интерьерного дизайна я пережил, когда жена заставляла меня распрощаться с восхитительно удобной софой с белыми пуховыми подушками. И в результате я сдался. Она подарила ее одной ныне уже знаменитой актрисе, которая в свою очередь передарила ее еще кому-то перед отъездом в Голливуд. Для меня эта софа была идеальным местом отдыха, и теперь я часто гадаю, кому посчастливилось дремать на ней сегодня. У каждого мужчины должна быть собственная берлога. Место для хранения своих вещей. В действительности женатым мужчинам следует выбирать софу в гостиную с особенным тщанием, ведь может так случиться, что им, в конечном итоге, придется спать преимущественно на ней.

Как принимать гостей.

В жизни мало удовольствий, способных сравниться с удовольствием, которое испытываешь, принимая на своей территории друзей и знакомых. Гости в доме – это возможность продемонстрировать людям свою жизненную философию (то есть показать им, как нужно жить), да еще и научиться чему-нибудь новому в процессе.

Гостеприимство – это старинный и исстари высоко почитаемый обычай, ведь раньше дом служил человеку не только местом для ночевки или отдыха, а еще и убежищем, где можно было укрыться от враждебного и жестокого мира.

В Древней Греции гостеприимство было жизненно важным и даже священным аспектом культуры. Пренебрегая своей обязанностью умыть, покормить и напоить вином появившегося на пороге странника и только потом уже спрашивать, кто он такой, откуда пришел и куда направляется, можно было серьезно разгневать самого Зевса. Больше того, переступив порог твоего дома, гость должен был чувствовать себя в полной безопасности даже от преследующих его врагов. Те же самые стандарты гостеприимства существовали и в древнеримском обществе. Если потенциальная принимающая сторона в лице хозяина дома не лишала тебя жизни прямо на пороге, то пребывание в доме обещало быть чрезвычайно комфортным и безопасным. Аналогичные взгляды на гостеприимство являлись ключевым элементом культуры ближневосточных, индийских и кельтских социумов, где хозяин должен был встать на сторону гостя, если того преследовали какие-нибудь недоброжелатели, представители других племен или даже блюстители порядка.

Суть гостеприимства в том, чтобы гости в вашем доме чувствовали себя как дома, то есть чтобы им было комфортно, легко и спокойно. В сегодняшнем мире сомнительных стандартов вы, проявив истинное гостеприимство, своим примером можете даже в корне изменить представления человека о том, как следует жить и общаться с окружающими. Для поистине хорошего хозяина, возможность уважить гостей и сделать из какой-нибудь заурядной оказии настоящий праздник – это не долг, а высшее удовольствие. И, к счастью, в наши времена уже не нужно омывать гостям ноги или спасать их от погони.

Званый ужин.

Одной из самых больших радостей семейной жизни является возможность приготовить на собственной кухне вкусную еду, подать ее на стол и увидеть, как она понравилась твоим лучшим друзьям.

Самое главное в званом ужине – не сам ужин, а общение. Конечно, еда тоже важна, но через год вы прежде всего будете вспоминать, как спорили с друзьями, кто из вас при необходимости умеет лучше соврать, а не как удалось в тот вечер жаркое. Званый ужин – это высшая форма светской жизни. Именно на званом ужине завязываются самые интересные беседы и естественнее и легче всего сближаются люди. В возможности преломить хлеба со своими новыми или старыми друзьями есть нечто сакраментальное. Кроме всего прочего, если вы принимаете у себя гостей, вам не придется потом ехать домой.

Лучше всего званый ужин удается, когда в компании присутствуют и знакомые, и незнакомые друг с другом люди. Чтобы составить удачный список гостей, нужно включить в себе и инстинкты, и логику. Инстинкты помогают нам угадать, насколько потенциальные гости совместимы друг с другом. Скажем, у вас есть подозрение, что А и Б друг другу просто понравятся, а В и Г вообще будут друг от друга без ума. Логика же нужна, чтобы создать хорошо сбалансированную группу. Одним словом, это то же самое, что собирать команду для какой-нибудь дворовой игры. Один человек должен уметь бить по мячу, другой – передавать пас, третий – быстро бегать. На званом ужине должны присутствовать и провокаторы, и очаровашки, и комики, способные не только рассмешить присутствующих, но и перевести любую сложную ситуацию в шутку. Ведь хоть нам и хочется, чтобы вечер прошел живо и интересно, совсем ни к чему, чтобы он закончился дракой или импровизированным адюльтером. Таким образом, хозяин дома – это не просто пассивный организатор, метрдотель, шеф-повар и сомелье. Гостеприимный хозяин должен быть еще и лидером в беседе, своеобразным ведущим ток-шоу, заполняющим паузы в разговорах, кормчим, направляющим беседу в безопасное русло, парламентарием, гарантирующим честность и цивилизованность споров, спасателем, всегда готовым применить прием Геймлиха, арбитром, способным в любой ситуации найти соломоново решение, а также большим мастером менять тему разговора.

...

Званый ужин удается, когда в компании присутствуют и знакомые, и незнакомые друг с другом люди.

Если предполагаемый гость является половиной семейной пары, придется приглашать и вторую половину… если, конечно, не получится выяснить, когда вторая половина будет отсутствовать в городе. Если вы приглашаете человека формально одинокого, позвольте ему или ей привести себе пару. Иногда этот гость-сюрприз оказывается неким икс-фактором, благотворно влияющим на атмосферу вечеринки. Разработайте план рассадки гостей за столом в соответствии с принципом «мальчик, девочка, мальчик, девочка».

Хозяин и хозяйка (или хозяин и еще один хозяин) должны сидеть во главе стола, с обоих его концов. Особо почетным гостям надлежит находиться по правую руку от хозяев. Незнакомых друг с другом людей сажайте вместе. Но семейные пары вместе сидеть не должны ни в коем случае. Устоявшаяся пара – это верная смерть любой беседы, потому что тот, кто постеснительнее, наверняка утянет на дно и своего более разговорчивого партнера. Пресекайте их попытки усесться рядом. Более того, постарайтесь разместить их за столом как можно дальше друг от друга. Если нервная супруга будет пытаться держать своего супруга на коротком поводке, посадите его по соседству с самой красивой девушкой вечера. Никогда не позволяйте гостям рушить ваши планы, базирующиеся на соображениях относительно того, кто в этот вечер должен с кем познакомиться или кто с кем составит самый удачный комедийный дуэт. Самыми интересными оказываются званые ужины, где раньше не находившие друг с другом общего языка или даже откровенно друг друга побаивавшиеся люди вдруг становятся лучшими приятелями, где заключают перемирия былые противники, где разгораются страстные романы. «Говорят, ты разводишься?» «Ага, помнишь, с кем я познакомился у тебя в гостях в прошлом августе?» Вот это и называется настоящее гостеприимство. Планируя праздничный ужин, не забывайте: вы не просто приглашаете гостей, а меняете весь мир.

Если гости остались на ночь.

Большой стенной шкаф гостевую комнату не заменит. Если у вас в доме есть гостевая комната, она должна быть просторной и в ней должна стоять удобная кровать. Кроме того, в комнате должны присутствовать все блага цивилизации, имеющиеся в вашей собственной спальне, то есть, скажем, будильник, дополнительные подушки и одеяла, питьевая вода, цветы, одна-две хорошие книги и все такое прочее.

В гостевой ванной тоже следует держать все необходимое, включая фен для сушки волос, свежие зубные щетки, одноразовые бритвенные станки, ватные палочки и диски, шампуни и кондиционеры, лейкопластыри, средства для дезинфекции и даже махровые халаты. Одним словом, гость должен быть обеспечен удобствами ничуть не хуже, чем в первоклассном отеле. Ну, может быть, только шоколадных конфет на подушку класть не обязательно. Книга, как говорится, везде к месту, и я люблю, чтобы у моих гостей всегда была возможность выбора. Иногда я меняю книги в гостевой комнате. Скажем, я могу забрать оттуда трехтомник мемуаров Расса Мейера и поставить на его место несколько книг Дейва Барри и Дэна Дженкинса.

Телевизор в гостевой комнате не обязателен, хотя он может оказаться там весьма кстати, если гости нагрянули к вам вместе со своими детишками. На такой случай полезно иметь в доме стопку дисков с детскими видеопрограммами типа «Телепузиков» или «Губки Боба» , чтобы было чем этих детей занять. При наличии в доме бассейна было бы неплохо держать наготове некоторое количество мужских, женских и детских купальных костюмов.

Хозяин не обязан предоставлять гостям презервативы, смазки, фаллоимитаторы или транквилизаторы, но на случай, если гости переусердствуют с праздничным ужином или напитками, полезно иметь под рукой какие-нибудь безрецептурные болеутоляющие препараты и антацидные средства. Я из обезболивающих предпочитаю ибупрофен, потому что парацетамол плохо влияет на печень, а за аспирин гости могут подать в суд и отсудить миллион долларов, если у их детей вдруг откуда-то появится синдром Рея. Кроме того, он еще обладает и противовоспалительным эффектом, по причине чего я называю его «завтраком похмельного человека».

Проследите за тем, чтобы самые ранние пташки из оставшихся на ночевку гостей могли с утра приготовить себе кофе. Вас никто не обязывает подниматься ни свет ни заря только потому, что привыкли рано просыпаться они. Перед тем как отойти ко сну, я всегда объявляю гостям, что по выходным люблю подольше поваляться в постели, и показываю, где у меня стоит чай, кофе и кофе без кофеина, демонстрирую, как обращаться с моей шикарной кофе-машиной марки Bunn, а также выдаю термос в тех случаях, когда один человек пьет кофе без кофеина, а другой считает такой самообман ниже своего достоинства. Естественно, чуть позднее, то есть ближе к обеду, я приготовлю им и завтрак, но чтобы им было легче пережить утро, я обязательно показываю, где находятся фрукты, соки, выпечка и прочие съедобные мелочи.

...

Проследите за тем, чтобы самые ранние пташки из оставшихся на ночевку гостей могли с утра приготовить себе кофе. Вас никто не обязывает подниматься ни свет ни заря только потому, что привыкли рано просыпаться они.

Если вы живете за городом и пришедшие на праздничный ужин гости умудрились перебрать до такой степени, что не смогут сами без приключений добраться на машине до дома, а больше никакой подходящей (или достаточно трезвой) кандидатуры на выполнение этого задания нет, отведите этих людей в гостевую комнату. Это вам окупится тем, что с утра вы сможете посмотреть на их сконфуженные лица. Но если вы позволите им рискнуть поехать домой, не забывайте, что в некоторых медвежьих углах еще существуют законы, в соответствии с которыми хозяева могут понести уголовную ответственность за то, что натворили за рулем их гости, решившиеся отправиться домой в пьяном виде.

Если гости собираются приехать к вам вместе с домашними животными, это не должно быть для вас сюрпризом, а посему этот вопрос следует обговорить с ними загодя. Мало того, если вы позволите гостям приехать со своими любимцами, поведение этих домашних животных должно будет регламентироваться принятыми у вас в доме правилами. Тот факт, что хозяева позволяют питомцам скакать по мебели в своем доме, не дает этим питомцам права гадить на софу от Ганса Вегнера в вашем. Меня поражает количество друзей, позволяющих себе без предупреждения приезжать в гости в компании своих, как правило, страдающих недержанием домашних животных. Однажды я чудом подавил в себе желание совершить собакоубийство и потом скрыть следы преступления. А в другой раз… ну, так скажем, этот барбос навсегда останется в нашей памяти. Не забывайте проверить, закрыта ли дверь в подвал, где рассыпан крысиный яд.

Но ни одна дурно воспитанная собака (кошек я в расчет не беру, потому что у меня на них аллергия и двери моего дома для них закрыты на веки вечные) не сравнится с дурно воспитанным ребенком. Ведь как бы безобразно он себя ни вел, он все-таки остается человеком, а следовательно, такого уж простора в выборе мер пресечения у вас не будет. Детям нужны игрушки, а поэтому лучше держать в доме некоторое их количество, даже если своих отпрысков у вас нет. Хорошо помогают настольные игры и большие пластмассовые автомобили без мелких съемных деталей. Проблемные дети обязательно найдут способ проглотить или вдохнуть какой-нибудь мелкий объект, а поэтому никогда не позволяйте им играть с предметами, которые они могут целенаправленно перепутать с едой или воздухом. Повторюсь, что при наличии детей в доме самой настоящей манной небесной для вас будет телевидение, ведь они сидят на нем как на наркотиках и готовы часами смотреть любую бредятину. Некоторое время назад я купил сыну игровую приставку и потом об этом немного сожалел, но теперь я получаю злорадное удовольствие, подсаживая на эту неизлечимую заразу особенно буйных отпрысков своих гостей.

Гости в доме – это и вам сплошная польза. Например, ваша супруга в присутствии посторонних людей, скорее всего, постарается вести себя поприветливее, чем в обычные дни. Будут при деле дети, которых вы так достали, что они уж и не знают, куда от вас деться. А люди, знавшие вас только по офисному общению, будут рады увидеть, что и у вас тоже есть нормальные, человеческие качества. Но гости – это вовсе не одно только сплошное удовольствие. По крайней мере, не все и не всегда. У них тоже бывают перепады настроения, аллергические реакции, болезни и слабости, о которых вы раньше могли ничего не знать. Или, наоборот, очень хорошо известные вам особенности поведения. Лично мне с тещей и тестем необычайно повезло, но во время их визитов я все равно чувствую себя так, будто каждое мое действие внимательно рассматривают под микроскопом.

А кроме того, в мире всегда был и будет «Человек, который пришел к обеду », или (поясню для тех, кто не видел этой эпохальной комедии 1942 года о подводных камнях гостеприимства с бессмертными Бетт Дэвис и Монти Вули в главных ролях) гость, который, кажется, уже никогда не покинет вашего дома и до упора будет проверять на прочность ваше терпение. Чем лучше будут себя чувствовать у вас гости, тем больше шансов, что некоторые из них просто забудут, что не входят в состав вашей семьи, и постараются если уж не переехать к вам насовсем, то, по крайней мере, продлить свой визит до невозможности. По собственному опыту могу сказать, что вероятность такого развития событий будет значительно выше, если вы живете в какой-нибудь живописной местности или тем паче рядом с пляжем или горнолыжным склоном.

Как написал в своем «Альманахе бедного Ричарда» (1736) Бенджамин Франклин: «Гости, как рыба, уже через три дня начинают попахивать». Сентенция эта осталась справедливой и после появления современной холодильной техники. Нам нужны гости, в компании которых легко пролетает время, которые радуют нас своим присутствием и оставляют наш дом во вроде бы даже большем порядке, чем он был до их прихода. Такие гости знают, что собираться домой нужно начинать пораньше, чтобы мы, закрыв за ними входную дверь, еще минут десять-пятнадцать чувствовали, что в доме стало как-то пустовато. А негодные гости будут и в полночь сидеть бодрячком, трещать без умолку и подливать себе из очередной самостоятельно откупоренной бутылки вашего «St. Julien» 1995 года, невзирая на тот факт, что вы зеваете и валитесь с ног, потому что за прошедший день успели приготовить праздничный ужин, подать его гостям, а потом еще и вымыть посуду. Как правило, именно в этот полночный час вы узнаете, какое интересное мероприятие намечается в вашем районе ровно через сутки после предполагавшейся даты их отъезда. Или что им так понравился ваш город, что они решили немного задержаться, чтобы обойти всех местных риелторов и посмотреть, какие дома есть у них на продажу. Они будто будут брать вас «на слабо», прекрасно понимая, что вы слишком добры, чтобы их вытурить.

...

Гости в доме – это и вам сплошная польза. Например, ваша супруга в присутствии посторонних людей, скорее всего, постарается вести себя поприветливее, чем в обычные дни.

Разумнее всего обговорить с гостем программу визита еще до его появления у вас в доме. Таким образом вы застрахуетесь от неудобных ситуаций и всяческих конфузов. Конечно, в программу всегда можно будет внести корректировки, но при наличии четко обусловленной даты и времени отъезда гостя вы всегда сможете объявить о предстоящем неминуемом визите своей тетушки и шестерых усыновленных ею в лагере беженцев детишек-даунов.

Никогда не помешает оставить на видном месте в гостевой комнате расписание автобусов или поездов, а также список полезных телефонов… скажем, местных таксомоторных и автопрокатных компаний и приличных гостиниц и мотелей.

Как ходить в гости.

Предложение разделить с вами радость и удовольствие от обеда, коктейля, ужина, танцев или уикенда на природе является подтверждением того, что хозяева относятся к вам с высочайшим уважением. Так не облажайтесь. Приглашение прийти в гости – это не купон на халявную жрачку и развлечения. Петь и плясать за еду, конечно, не придется, но даже если вы считаете, что заслужили приглашение в компанию своей неотразимой внешностью и бесконечным шармом, у вас, как у гостя, все равно будут определенные обязанности, в результате безупречного исполнения которых вы сможете перейти в ранг гостей желанных и даже почетных. Или хотя бы заслужить право приглашаться на вечеринки, чтобы составить пару незнакомой одинокой гостье.

Званый ужин.

Получив приглашение на званый ужин, обязательно отправьте ответное сообщение со своим согласием, чтобы избежать любых ошибок и недоразумений. Не сделав этого, вы де-факто превращаетесь в незваного гостя. Не считайте, что приглашение дает вам право взять с собой девушку, если в нем прямо не указано, что оно распространяется на вас и вашу даму или на вас и еще одного гостя. Если что-то непонятно или есть какие-то сомнения, спросите у хозяев заранее.

Хорошим тоном для приглашенного на ужин гостя будет принести хозяину и хозяйке какой-нибудь презент. Вино будет к месту почти всегда, если, конечно, вы не идете в гости к хроническим алкоголикам. (Я не сомневаюсь, что вы и сами прекрасно знаете, у кого из ваших друзей спиртное в доме не задерживается. Мало того, такие люди вообще не должны бы принимать у себя в доме гостей, за исключением узкого круга своих собутыльников.) Денег на вино не жалейте, приносите хорошее. Подавать к ужину именно принесенное вами вино не предполагается, ведь вы не знаете, что будет в меню, а поэтому ваша бутылка может оказаться не самым лучшим аккомпанементом к приготовленной хозяевами трапезе. Да, я, бывало, чувствовал определенное разочарование, когда мое «Domaine des Tempier» так и оставалось стоять неоткупоренным, но все это, так сказать, законы домашнего шоу-бизнеса. По опыту могу сказать, что в этом отношении надежнее всего будет принести бутылочку холодного шампанского, потому что его откроют почти наверняка.

...

Хорошим тоном для приглашенного на ужин гостя будет принести хозяину и хозяйке какой-нибудь презент. Вино будет к месту почти всегда, если, конечно, вы не идете в гости к хроническим алкоголикам.

Мне приходилось слышать о беспардонно грубых людях с привычкой, уходя из гостей, забирать с собой принесенное вино, если оно по каким-то причинам оставалось неоткрытым и невыпитым. Сделанные такими низменно мелочными людьми «презенты» назывались «подарками индейцев», что звучит весьма странно, если учитывать, что это как раз индейцам белые делали подарки, которые впоследствии сами же и отбирали. Как заметил «лингвистический детектив» Эван Моррис: «Идиомы выдумывает тот, кто в исторической перспективе оказался победителем». В современных условиях человека, который что-то с большой помпой принес, а потом, когда все уже разошлись, забрал обратно, лучше было бы традиционно называть «депутатом Конгресса».

Кроме вина, приглашенный на ужин гость может преподнести хозяевам и еще какой-нибудь подарок. Нередко приносят цветы. Я и сам так периодически делаю, даже зная, что у некоторых интерьерных диктаторов это особого восторга не вызовет. Я мыслю так: если цветы хороши сами по себе, но хозяева посчитают, что ими нельзя украсить стол во время вечеринки, букет всегда можно будет отправить на полочку в гостевой ванной комнате.

Приглашенные на ужин, равно как и те, кто остается в доме на несколько дней, ни в коем случае не должны испытывать на прочность хозяйское гостеприимство. Я заметил, что у людей, хорошо знающих и понимающих друг друга, каким-то образом получается уходить из гостей вместе. Таким образом, заметив, что вся честная компания готовится в дорогу, начинайте собираться и вы. Остаться можно, только если упросят хозяева. И я имею в виду – реально упросят. Лучше пусть они поскучают по вам после вашего ухода, чем будут зевать и поглядывать на часы в вашей компании.

Ешьте, что вам подают, и не жалуйтесь. Если вам нужно кошерное или халяльное, то хозяева, скорее всего, будут об этом знать и, соответственно, о вас позаботятся. Но если вы вдруг сидите на макробиотической диете, то я со всей ответственностью заявляю: ешьте все, чем вас угощают. Законы гостеприимства превыше любых диет, не основанных на концепции греха. Даже в Священном Писании об этом сказано. Вот что говорится в Первом послании к Коринфянам, 10:27:

...

Если кто из неверных позовет вас и вы захотите пойти, то все, предлагаемое вам, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести.

Если от каких-то продуктов вам может стать плохо, не ешьте их. Но разглагольствовать об этом совершенно не обязательно. Если вы приняли приглашение на званый ужин и поданное блюдо не вписывается в вашу культистскую диету, не воспринимайте это как повод прочесть всем присутствующим лекцию о том, по какой причине вы поклялись потреблять в пищу исключительно бахчевые культуры и пшеничные ростки. Ешьте, что можете, и помалкивайте.

В сегодняшнем мире, где царят законы корпоративного спонсорства, роль почетного гостя нередко выпадает не тем, кто пользуется уважением в обществе, а тем, кто занимает более высокое положение в иерархии бизнеса (тем более что ныне эти две категории уже почти слились воедино), но вас по-прежнему будут время от времени приглашать в гости только потому, что вы просто нравитесь людям. Гораздо приятнее знать, что тебя приглашают из симпатии и за веселость и легкость характера, а не в надежде, что ты потом напишешь про их дом статью в «Elle Décor» или выступишь защитником хозяина, когда того в очередной раз отдадут под суд.

Но каким бы желанным вы ни были гостем, обязанности активно и эффективно участвовать во всеобщей беседе с вас никто не снимал. Будем надеяться, что вы сможете очаровать других гостей и порадовать хозяев своим юмором, широким ассортиментом баек из жизни и восхитительным апломбом. Ниже приведены несколько общих правил ведения беседы.

Вряд ли вас пригласили в гости за умение вести споры. Всем нам по душе время от времени живо подискутировать на всякие темы, но за праздничным столом такие словесные стычки только навевают тоску. О религии можно говорить только в узком дружеском кругу, да еще и состоящем из представителей одной и той же конфессии. На званом ужине касаться религиозных тем запрещается категорически. Как отметил многомудрый Хенри Луис Менкен:

...

«Мы должны уважать религиозные воззрения своего соседа… но ровно в том смысле и в той мере, в какой уважаем его убеждение, что жена у него – красавица, а дети – вундеркинды».

Для разговоров о политике тоже есть специальное место. Оно называется Конгресс. Всеми силами избегайте бесед на социальные темы и жалоб на плачевное состояние дел в отечестве. По крайней мере, до тех пор, пока все вокруг не напьются до такой степени, чтобы поутру не помнить ничего из вами сказанного. Находясь в компании умных людей, не притворяйтесь, что политика не имеет для вас никакого значения. Но вместе с тем ведите себя дипломатично и благоразумно. Если вас начнут провоциро вать или попытаются загнать в угол, примените одну из идеальных фраз для срочной перемены темы разговора: «А вы сегодня смотрели политические дебаты по телевизору?» или «Мне кажется, вам следовало бы прислушаться к тому, что об этом говорят серьезные политологи». Оппонент сразу же поймет, что продолжать сыпать своими обычными клише нет смысла, потому что вы на эту тему способны занудствовать гораздо дольше и зануднее, и оставит вас в покое.

...

На званом ужине касаться религиозных тем запрещается категорически.

За обеденным столом все должны быть друзьями. Ну, за исключением самых заклятых врагов, но и им следует скрывать свою обоюдную неприязнь. Чтобы выглядеть прилично и не обидеть гостеприимных хозяев, нужно на время забыть даже самую лютую ненависть. Если не можете сказать ничего хорошего, все равно говорите что-нибудь хорошее. Главная социальная стратегия Энди Уорхола заключалась в том, чтобы почти на все отвечать словами: «Ничего себе, как здорово!» Когда он реагировал таким образом на какую-нибудь вопиющую грубость, обидчик принимал его слова за чистую монету, а все остальные были уверены, что Энди над ним издевается. Попробуйте сами. Работает безотказно. В эпоху безжалостных интриг и социальных манипуляций друзей надо иметь как можно больше, а врагов – как можно меньше.

Если ночевать остаетесь вы.

Принимая приглашение остаться на ночь в доме другого человека, вы заключаете с хозяином негласный контракт. Условия этого соглашения, конечно, не фиксируются на бумаге, но исполняться, тем не менее, должны неукоснительно. Приезжать и уезжать необходимо в четко оговоренные сроки. Нельзя привозить с собой девушек, дружков-приятелей, детей и домашних животных, если хозяева не были предупреждены об этом загодя. Точно так же не принято приходить в гости с пустыми руками.

С собой можно привезти хорошее вино, забавный сувенир, цветы или шоколад. Если вкусы у вас с хозяевами совпадают, можете принести какой-нибудь полезный для дома предмет, скажем, ароматическую свечку или изготовленную по древнеяпонским технологиям метелку для уборки со стола крошек. Не так давно один из гостей привез мне в подарок электрический штопор, и теперь я просто не понимаю, как без этого гаджета обходился раньше.

С утра уберите за собой постель. Даже если дома вы никогда этого не делаете.

Если в доме нет прислуги, предложите хозяевам свою помощь в сервировке стола и последующей уборке. Вызовитесь помыть посуду. Или вытирать ее полотенцем. Одним словом, постарайтесь помочь, но не навязывайтесь. Если хозяева намекают, что лучше бы вам сидеть на своем месте, прислушайтесь.

Если вы привыкли спать в голом виде, делайте это у себя дома. В гостях же наденьте пижаму на случай пожара, экстренной ситуации медицинского характера, вторжения вооруженных грабителей, землетрясений, ураганов и прочих форс-мажорных обстоятельств. Кроме того, гостю рекомендуется привезти с собой и банный халат.

Если вас разместили не в отдельном гостевом домике, а в комнате для гостей, воздержитесь от криков, воплей или воя во время оргазма, особо болезненных лечебных или массажных приемов, громких плача, истерик и скандалов со своими женами или спутницами.

Самое главное правило для оставшегося на ночевку гостя – вовремя уйти, и при выборе времени расставания лучше ошибиться в сторону «пораньше». Если вы начнете собираться слишком уж рано, хозяева дома сами уговорят вас остаться на ланч и поехать уже потом.

Гостю, будь то приходившему на званый ужин или остававшемуся на весь уик-енд, обязательно следует отправить хозяевам письменную благодарность за гостеприимство. Электронное сообщение просто покажет, что вы не варвар. А написанная от руки и на хорошей почтовой бумаге записка, отправленная через государственную почтовую систему, предпочтительно в конверте с маркой, приуроченной к какому-нибудь юбилейному событию, продемонстрирует хозяевам, что у вас есть сердце и оно им премного благодарно.

Как ходить в ресторан.

Еще одно великое удовольствие – это выход в ресторан. Чем старше становишься, тем больше ресторанные вылазки начинают заменять то, что в молодости называли «ночной жизнью». Да, я получал огромное удовольствие от концертов великих групп в маленьких клубах и плясок до утра в знаменитых дискотеках, но сегодняшнюю ресторанную жизнь я на все это нипочем не променяю. Если даже не брать в расчет вопросы вкусной еды и хорошего вина, я не могу вспомнить, чтобы часто разговаривал с людьми в шумных ночных клубах, тогда как самые блистательные фрагменты даже очень давних застольных бесед до сих пор живут у меня в памяти.

Тогда как «гурманы» мечутся по самым модным на текущий момент ресторациям в поисках кулинарного грааля, новейших веяний в молекулярной кухне или загадочных этнических кушаний, я предпочитаю оставаться завсегдатаем нескольких очень хороших заведений. Очевидно, что одним из главных преимуществ, сопутствующих статусу постоянного клиента, являются привилегии в обслуживании. Если в вашем любимом ресторане наблюдаются постоянные аншлаги, вы, будучи завсегдатаем, всегда сможете забронировать лучший столик даже без предварительного предупреждения, тогда как остальные клиенты этой возможности будут лишены. Кроме того, тот факт, что владелец или метрдотель ресторана обращается к вам по имени, относится к вам с симпатией и знает ваши привычки и предпочтения, произведет огромное впечатление на ваших спутников или спутниц. А иногда, когда владелец или управляющий оказывается в прекрасном расположении духа или в недостаточно трезвом состоянии, завсегдатаи получают от заведения подарки в виде дополнительного аперитива, десерта или бокала вина. Короче говоря, завсегдатай чувствует себя как дома и даже лучше, потому что после трапезы не нужно будет мыть тарелки.

Я обнаружил, что владельцы очень хороших ресторанов или их управляющие часто оказываются близкими мне по духу людьми. Они ценят вкусную еду, хорошее вино и душевную компанию. В отличном ресторане сделают все, чтобы добропорядочный клиент стал постоянным посетителем, и постараются отвадить от своего заведения любителей слишком громко разговаривать, выпивох и людей с чрезмерно раздутым самомнением. Конечно, таким типам время от времени все равно удается пробираться даже в самые первоклассные заведения, но их владельцы и руководители обязательно найдут способ быстро от них избавиться и сделать так, чтобы у них не возникало особого желания возвращаться. К счастью, демонстративное гурманство – это всего лишь одна из форм показного потребления, и такие люди, как правило, тянутся к ресторанам, не уступающим им самим по претенциозности.

...

Самый лучший способ правильно потратить деньги – это использовать их в качестве благодарности за хорошее обслуживание.

Самые лучшие рестораны предлагают чудесные блюда и вина по ценам сносным, но в то же самое время слишком высоким для охотников недорого перекусить или искателей городских приключений из провинции. Таким образом, самый лучший ресторан сродни закрытому клубу, обслуживающему в основном постоянных и проверенных клиентов.

В дополнение к самым любимым заведениям нужно иметь несколько альтернативных точек, где вас хорошо знают. Запомниться легче всего щедрыми чаевыми. Вообще, самый лучший способ правильно потратить деньги – это использовать их в качестве благодарности за хорошее обслуживание. Если хотите стать завсегдатаем или «своим человеком» в ресторане, не торопитесь. Лучше пусть вас запомнят за частые визиты, отменный вкус и безупречное поведение, чем за попытки подружиться с официантами.

В кино нам часто показывают, как персонажи фильма дают крупные взятки метрдотелям или официантам, чтобы занять в ресторане столик. Мой опыт показывает, что в заведения, где такая практика считается в порядке вещей, слишком уж часто захаживать не стоит. Я не говорю о том, что владельцам ресторанов и метрдотелям нельзя давать чаевых. Это вполне допускается во время праздников, в дни их рождения, если вы о них знаете, или в тех случаях, когда вы собираетесь арендовать их заведение, чтобы устроить там свою собственную званую вечеринку.

Заказ столика.

Бронируя столик, сообщайте не только свою фамилию, но и имя. Делать это следует одновременно по двум причинам: во-первых, они могли его где-нибудь слышать, а во-вторых, так они лучше запомнят его на будущее.

Если забронировать столик не удается, перезвоните еще раз и представьтесь, подставив перед своим именем слово «конгрессмен». Столик на шестерых конгрессмену О’Брайену? Будет сделано! Еще я заметил, что в некоторых районах страны имена типа Вашингтон и Рузвельт срабатывают лучше, чем мое собственное.

Застольные правила.

Салфетки следует класть на колени, только когда все усядутся за столом, никак не раньше. Во время ланча салфетку надо разворачивать наполовину, во время вечернего ужина – полностью. Почему нужно делать именно так, меня даже не спрашивайте, но правило мне нравится. Этим правилом можно пренебречь, если в составе ланча будет подаваться что-нибудь с томатным соусом.

На заметку рестораторам: салфетку себе на колени я предпочитаю класть сам. Кроме того, в действительности у меня нет никакой надобности знать имя официанта. Если даже я захочу на него потом пожаловаться, я всегда смогу сам спросить, как его зовут.

Делать заказ за дам – привычка отвратительная. Конечно, это можно сделать, если вы с дамами обсудили меню заранее и дамы не против, но чаще всего они, как вполне взрослые люди, предпочтут выполнить это важное дело самостоятельно. Просто спросите у дам: «Вы позволите сделать заказ мне?» Никогда никому не заказывайте то, чего они сами не выбирали, если, конечно, вы не разбираетесь в меню этого заведения лучше всех остальных пришедших с вами людей и если они не предоставили вам в этом отношении полный карт-бланш.

Дамы заказывают первыми. Пригласивший – последним.

Как забраковать вино.

Отправлять бутылку вина обратно на кухню только потому, что оно не понравилось, не принято, хотя если сомелье сам упомянет о такой возможности, то он, скорее всего, заберет вино без возражений. (А потом сам же его и выпьет.) По идее, отказываться от вина можно только в тех случаях, если оно пропахло пробкой, потеряло вкус от жары или холода в процессе хранения или испортилось по каким-то другим причинам. Никаких споров о качестве вина и быть не может, оно либо хорошее, либо негодное, и любой сомелье или исполняющий его обязанности официант прекрасно это знает. Запах поселившегося на пробке грибка можно учуять, даже не пробуя это вино на вкус. Кроме того, если бутылка окажется испорченной, она не повиснет мертвым грузом в ресторане, они смогут вернуть ее дистрибьютору.

...

Отказываться от вина можно только в тех случаях, если оно пропахло пробкой, потеряло вкус от жары или холода в процессе хранения или испортилось по каким-то другим причинам.

Я помню, как однажды вечером застукал владельца одного из своих любимых заведений в безнадежном подпитии. Во вчерашнем номере «New York Times» прошла статья о том, как следует возвращать негодное вино в ресторане, и ему пришлось выпить несколько бутылок, только чтобы доказать, что клиент прав не всегда.

Счет.

Платить по счету в ресторане должен приглашавший. Конечно, ради приличия можно и возразить. Но не настойчиво. Не устраивайте споров в отношении ресторанного чека. Упорное стремление перещеголять друг друга в щедрости выглядит не очень-то привлекательно. Если вы и впрямь настроены заплатить за обед, договоритесь об этом заранее, скажем, по пути в туалет или из туалета, но не выкидывайте таких фокусов, если являетесь в этот вечер приглашенным.

Хорошим друзьям не возбраняется разделить расходы на всех, но предлагать это должен не тот из вас, кто заказал себе макароны с трюфелями и сыром за семьдесят пять долларов и заполировал их четырьмя рюмочками «Hennessy Paradis». Наоборот, такой человек должен совершить настоящий мужской поступок и, достав свою кредитную карточку, рассчитаться за себя самостоятельно.

Если каждый платит за себя и все отсчитывают наличные, выкладывайте наличные. Если все достают карточки, вынимайте карточку. Помните, официант не обязан заниматься за вас бухгалтерией. Если вы с компанией дали ему пять кредиток и попросили разделить счет поровну, это должно найти отражение в размере чаевых.

Чаевые.

Гардеробщику давайте по доллару за каждый предмет верхней одежды. Если это симпатичная девушка, то по два. И еще по доллару за каждую шляпу, зонтик или пакет с покупками.

Я редко оставляю официанта без чаевых. Даже очень плохого официанта. Если он безнадежно испортил вам трапезу, оставьте ему десять процентов сверх счета. Это для него будет гораздо оскорбительнее, чем полное отсутствие чаевых. Если вас обслуживали откровенно чудовищно, пожалуйтесь начальнику. При сносном уровне сервиса оставляйте пятнадцать процентов, за хорошее обслуживание официант заслуживает и двадцати.

Если винами во время трапезы заведовал сомелье, ему оставьте чаевые за вино, а официанту – за остальные блюда.

Если по счету заплатил кто-то другой из вашей компании и при этом поскупился на чаевые, добавьте немного из своих, чтобы покрыть разницу, после того как сцену преступления покинет этот скупердяй. Справедливость – превыше всего. Но плюс к этому, вы в это заведение еще можете не раз вернуться, и вам совсем ни к чему, чтобы вас презирали по ассоциации с тем происшествием.

Ошибки в счете.

Возможность ошибок в ресторанном счете исключать нельзя. У официантов очень тяжелая и стрессогенная работа, а в хорошем ресторане всегда много народу, в результате чего потенциальная возможность ошибки только возрастает. Многие мужчины считают ниже своего достоинства проверку ресторанного чека. В действительности же ничего, кроме простого здравого смысла, в этой процедуре нет. Нередки случаи, когда официанты просто путают столики и приносят счет за съеденное соседней компанией.

С годами я стал замечать, что в некоторых ресторанах неточности в счете более вероятны, чем в других. Конечно, это может означать, что у официантов в них просто гораздо больше работы, но не в том случае, если эти ошибки неизменно совершаются в пользу заведения. Это – признак того, что в данном заведении такой мухлеж в порядке вещей. Не стесняйтесь проверять цифры и указывать на неточности… тем не менее, обнаружив ошибку в свою пользу и не сообщив об этом персоналу, вы сами уподобитесь мошеннику-официанту. Если же опыт покажет, что ресторан последовательно и целенаправленно раздувает чек в ущерб вам, не поленитесь попросить у них завести специальное досье ваших посещений и выдавать вам детализированные счета.

Иногда ресторанный счет составляется вообще каким-то совершенно таинственным образом. В одном шикарном китайском ресторане, куда я в свое время частенько захаживал, сумма чека, казалось, никак не зависела от состава моего заказа и определялась в основном тем, много ли в этот вечер в заведении было посетителей. Но я никогда не спорил (ну, может быть, возразил раз-другой), потому что все это было, так сказать, частью представления. В некоторых национальных культурах положено торговаться и делать скидки, в других – нет.

Но самым неправильным ресторанным счетом следует считать тот, который приносят, когда ты еще его не просил.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

IV. Культура и общество.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

О снобах и снобизме.

«Я сноб… Я сноб…

Коль в ящик сыграю скоро,

Саван мне закажите у Диора».

Борис Виан (перевод Жака Петивера).

По словам тринадцатого герцога Бедфордского, первого английского пэра, начавшего за деньги пускать в свое поместье туристов, термин «сноб» появился в Средние века в Оксфорде и Кембридже, когда там рядом с именами студентов неблагородного происхождения начали ставить пометку sine nobilitate («без титула»), которая в конечном счете превратилась в аббревиатуру s. nob . Понятно, что нетитулованным молодым людям в социальном соперничестве с представителями наследственной аристократии приходилось стараться изо всех сил. Ведь чтобы достичь успеха им нужно было, как говорил герцог, «перепэрить всех пэров».

Бурный рост городов, индустриализация, коммерциализация и колонизация породили новую прослойку общества, так называемый средний класс, представители которого самым естественным образом начали тянуться к роскошествам и благам жизни, которые были придуманы для себя потомственной знатью и которыми эта знать демонстративно пользовалась. По сути, эти новые богатеи изо всех сил старались победить родовых аристократов на их собственном поле, а те, с детства приученные считать неблагородных выскочек недостойными своего внимания, просто не видели никакой необходимости от них свою поляну охранять и оборонять.

Автор «Ярмарки тщеславия» и множества сатирических романов Уильям Мейкпис Теккерей написал и собственноручно иллюстрировал «Книгу снобов» (1848), сборник эссе, популяризовавших этот термин. Теккерей заметил, что чем больше потомственная знать начинала зависеть от капиталов особо успешных простолюдинов, тем больше у этих разбогатевших выскочек появлялось возможностей достичь королевских высот гламура и навсегда избавить себя и своих потомков от ненавистной частицы «sine». Вот как восхитительно описал все плюсы родовых титулов Теккерей:

...

«Ваши заслуги так велики, – говорит нация, – что вашим детям дозволяется некоторым образом править нами. Не имеет ни малейшего значения, что ваш старший сын дурак: мы считаем ваши заслуги настолько ценными, что к нему перейдут все ваши почести, как только смерть освободит ваше место».

Конечно, можно подумать, что снобы появились в мире в тот момент, когда один человек впервые отвесил поклон другому, но в действительности снобизм как феномен появился в девятнадцатом столетии, ведь только в эту эпоху у человека из народа появилась возможность совершать эффектные восхождения на самую вершину социальной лестницы. Бо Браммел, мещанин, достигший положения закадычного дружка принца-регента (позднее короля Георга IV), стал первой настоящей «звездой-знаменитостью». Экстраординарность стиля и манер Браммела настолько привлекала принца, что тот сделал его своим наперсником (а то и идолом). В результате этот непростой простолюдин вошел в высочайшие круги общества и стал самым имитируемым человеком своей эпохи. Браммел определил критерии снобства, существующие и действующие по сей день. Он показал, что вознестись до небывалых высот мужчина может, обладая всего лишь безупречным вкусом и идеальными манерами, и в процессе продемонстрировал, что в эру демократии главным козырем является реклама. Тем не менее Бо Браммел – фигура трагическая, потому что низвергли его с достигнутой вершины те же самые люди, благодаря которым ему туда удалось забраться. Славившийся своими колкостями в адрес тех, кого он считал ниже себя, Браммел преступил все границы, спросив у компаньона изрядно охладевшего к нему в последнее время дородного принца: «Алванли, а как зовут твоего толстого друга?».

Браммел допустил фатальную ошибку, уверовав, что может ни от кого не зависеть, тогда как в реальности сноб по определению является существом социальным, общий ранг которого определяется статусом и количеством его почитателей. Снобы не могли обойтись без покровительства королевских особ, а аристократии нужны были снобы. Аристократам нужны были деньги, а снобам – слава. Хотя поначалу появление снобского класса казалось наглядным подтверждением триумфа городской буржуазии над поместным дворянством, уже в самом скором времени эта прослойка успешных выскочек стала служить аристократам гарантией полной безопасности. В демократиях титулованная аристократия будет сохраняться в качестве жизненной цели, ролевой модели и идеального аксессуара, покуда в сих же демократиях будет существовать достаточное количество стремящихся подняться вверх по социальной лестнице богатых разночинцев.

Даже сегодня без снобов не существовало бы ни королевских семейств, ни расплодившихся по всему свету претендентов на фантомные троны, потому что снобизм по сути своей является классовой религией со священными реликвиями в виде рыцарских званий и благородных титулов. Снобизм – это сплошная претензия, и нет претензии более высокой, чем претензия на трон. Ничто в наши времена не кажется большей сказкой, чем красивая жизнь принцев и принцесс из стран, весело и беззаботно сбросивших с тронов свои монархические династии, и нет почести более вожделенной, чем рыцарское звание, присваиваемое выдающимся личностям типа Боно, Билла Гейтса, Акиро Мориты, Майкла Кейна, Плачидо Доминго и Элтона Джона. Право носить перед именем префикс «Сэр» кажется нам абсолютным волшебством. Большей честью может быть только причисление к сану святых, да только удовольствия от этого мало.

Сегодняшний сноб мало отличается от сноба-первопроходца двухсотлетней давности. Сноб живет ради аффекта. Его или ее существование и благосостояние полностью зависят от того, как его или ее воспринимают окружающие, а в результате жизнь сноба превращается в постоянное притворство и непрестанные попытки манипулировать социальной средой в надежде выжить за счет саморекламы. При этом сноб верит, что и все остальные люди ведут себя точно так же и по тем же самым причинам. Да, сноб – это льстец и подлиза, но если внимательно посмотреть на природу, выяснишь, что эволюция благоволит льстецу не меньше, чем воину, а льстить в сто раз легче и безопаснее, чем рубиться с врагами.

В двадцатом столетии мерилом классового превосходства стали уже не фамильные земли, а в основном деньги. Но одного богатства, равно как и одной славы, снобу уже недостаточно. Сноб прекрасно разбирается в особенностях поведения нуворишей и относится к ним с презрением. Он, как правило, делает вид, что стоит выше своего богатства и давно к нему привык, что его деньги – вовсе не результат упорного труда, а какое-то ярмо, которое ему приходится тащить через жизнь по вине своих предков. Внезапное богатство – это даже хорошо, а вот соответствующее поведение – это плохо. Кому охота быть нуворишем и парвеню в глазах окружающих? Естественно, определенные послабления в этом вопросе делаются для знаменитостей. К закидонам и излишествам звезд относятся с благодушным изумлением, но тоже до поры до времени. Заметьте, что и Мик Джаггер, и Эрик Клэптон, и Джей-Зи стараются носить правильную одежду, жить в правильных домах и водить компанию с правильными людьми. Ведь снобы готовы закрыть глаза на то, каким способом вы попали в их компанию, покуда, оставаясь в ней, вы будете играть по заведенным там правилам. Мне слабо верится, что Киту Ричардсу когда-нибудь дадут рыцарское звание или что он согласится стать «сэром Китом», если ему предложат. Хотя нет, прецеденты все-таки были. Взять, например, сэра Фрэнсиса Дрейка или сэра Генри Моргана.

Любимое занятие сноба – всему дать оценку и обо всем высказать свое суждение. Он все на свете раскритикует и всему даст свой вердикт. Вас он будет оценивать по образовательному уровню, по профессиональной принадлежности, по адресу, оформлению дома, книгам и объектам искусства, в нем находящимся, одежде, украшениям, осанке и выправке. Кроме того, он сделает о вас определенные выводы, исходя из того, в какую школу ходят ваши дети, где вы проводите отпуск, на какой ездите машине, в каких магазинах закупаетесь и какими бытовыми услугами пользуетесь. Тем не менее несколько зон безопасности все-таки есть: критерием снобской оценки никогда не послужат ваши знания или идеи. Недостатки ваши не послужат мишенью для атаки со стороны сноба, покуда будут являться достаточно стандартными для людей вашего круга или класса, а некоторые дурацкие причуды, например привычка носиться со своей маленькой собачкой как с избалованным ребенком, даже поощряются.

Снобизм не является характеристикой, присущей какому-то конкретному классу. Слуги зачастую бывают большими снобами, чем их работодатели, и уж точно мало кому удастся переснобить продавцов из люксовых бутиков, судя по всему, твердо решивших, что впечатление на клиента можно произвести только демонстрацией полного к нему презрения, и метрдотелей и официантов из особо модных ресторанов. Не так давно в Париже меня сильно позабавил официант в «Fouquet’s». Когда я спросил, есть ли у них «кока-кола», он саркастически заявил: «Есть, но пить ее я вам не советую!» Возможно, вы помните швейцара большого и до невозможности дорогого магазина «Bijan» на Пятой авеню, который сам решал, позволить вам войти внутрь или нет. Или историю о том, как Опру Уинфри не хотели пускать в парижский магазин «Hermès»? И уж точно вам не раз приходилось в одиночестве бродить по бутику, потому что расфуфыренные продавцы или продавщицы были слишком увлечены беседой на жизненно важные темы. Вообще, переснобить магазинных продавцов способны только швейцары. А ведь звонки у закрытых дверей, бархатные веревки и VIP-залы не перестанут расползаться по нашим городам, покуда существует надежда, что иллюзии недоступности какого-либо места или заведения для широких масс будет достаточно, чтобы эти массы в него заманить.

...

Снобизм не является характеристикой, присущей какому-то конкретному классу. Слуги зачастую бывают большими снобами, чем их работодатели.

Степень заинтересованности сноба в вашей персоне обратно пропорциональна суммарному объему гламурной публики в помещении. Он может прикидываться вашим лучшим другом на небольшом коктейле, но даже не заговорит с вами на балу Института костюма в Метрополитен-музее. Сноб все время балансирует на грани, он находится в постоянной готовности скорректировать и умерить свои амбиции в соответствии с почти эфемерными изменениями в текущем состоянии своего социального статуса.

В беседе о знаменитостях сноб неизменно называет их по имени: «А когда позвонил Марлон… Недавно я болтал с Гвинет…» Естественно, в тех случаях, когда произвести нужное впечатление на собеседника не получается в силу неуникальности имени звезды, за упоминанием Джорджа или Джонни последует раздраженная пауза и пояснение в виде фамилии: Клуни, Депп и так далее.

Существуют и снобские идеалы. Снобы обожают благотворительность. В действительности для них благотворительная деятельность – это что-то типа профессиональной обязанности. Но позволить себе расстаться с деньгами тихо и без шума сноб не может. Передача денег должна происходить во время помпезного бала, часто в обмен на объекты искусства, пожертвованные трудягами-художниками, которым за это даже не сделают налоговых скидок.

Сноб чаще всего избегает споров на политические темы, но поступает таким образом вовсе не потому, что ему нечего по этому поводу сказать, а из-за того, что он почти не способен высказать свое мнение, не оскорбив оппонента. В результате добившийся успеха сноб предпочитает заявлять о своих взглядах не словами, а поступками. Например, он будет демонстрировать свою экологическую сознательность, разъезжая на гибридном автомобиле с наклеенными на бампер стикерами «Я – за чистые реки», «Свободу Тибету» или (у особо отважных) «Гринпис», а также пытаясь заставить правление своего кооперативного дома заменить в помещениях общественного пользования обычные лампочки на энергосберегающие. Снобы-интеллектуалы уже начали вычислять объемы персональных выбросов углекислого газа в атмосферу и искать возможность списать часть потребленного кислорода на компанию, в которой работает, или на членов своей свиты. Энвайронментализм нынче стал писком моды и чрезвычайно богатым полем деятельности для сноба-хоббииста. Хотя на вершине хит-парада по-прежнему остаются лошадки, все больше и больше входят в моду овцы и козы, изготовление собственных сортов сыра или даже выведение и разведение экзотических пород скота. Еще можно выращивать черемшу, помидоры старинных сортов, а также заняться биодинамическим виноделием. Сейчас американцы начинают открывать для себя то, что бритам было известно на протяжении многих поколений: быть фермером – серебро, а притворяться фермером, особенно органическим, – золото.

Большинство старинных техник снобизма, описанных еще Торстейном Вебленом в «Теории праздного класса» , до сих пор в ходу, пусть и в немного видоизмененной форме. Демонстративное потребление сменилось потреблением ритуально-символьным, а демонстративное расточительство по причине его неэкологичности стало маскироваться под дружеские посиделки или акты благотворительности. Тогда как раньше можно было просто набрать полный аэробус друзей-приятелей и дунуть в Марракеш хорошенько оттянуться, сегодня это делается исключительно во благо группы каких-нибудь лишенцев, причем чем более убогих, тем лучше. Мода, особенно для сноба женского пола, не утеряла своего решающего значения, и хотя экологические соображения стали занимать в жизни сноба весьма заметное место, в коллекции прошлого сезона он или она по-прежнему ходить не будет ни за какие коврижки. Истинный защитник природы откладывает безнадежно «прошлогодние» вещи до той поры, пока они не превратятся в «винтажные», или передает их в благотворительные организации в обмен на серьезные налоговые поблажки.

Бесполезность издавна была у богатых главным критерием оценки вещей, и все, в чем хотя бы угадывался намек на утилитарность и практичность, считалось безнадежно вульгарным, но за последние десятилетия в результате совпадения нескольких факторов произошли почти революционные перемены. Старая мода служила показателем богатства, потому что в такой одежде человек, очевидно, не имел возможности не только заниматься физическим трудом, но и зачастую даже передвигаться без посторонней помощи. Сегодня же общество переключилось на неформальную одежду, и произошло это по двум причинам. Вопервых, в постиндустриальную эпоху мир наводнился легионами вульгарных и малообеспеченных персон, так и сяк не имеющих никакого касательства к физическому труду, в результате чего отказ от практичности в одежде утерял свое изначальное значение. Во-вторых, у класса богатеев возникла потребность в камуфляже. В Соединенных Штатах не меньше восьми миллионов миллионеров и больше 400 миллиардеров. (Может быть, пришло время вернуться к олигархии четырехсот?) В руках одного процента населения сосредоточено почти пятьдесят процентов всего богатства.

Понятно, что этот факт все больше и больше раздражает людей, даже несмотря на то, что те, у кого нет ни фига, упорно продолжают голосовать за политические решения, выгодные тем, у кого всего до фига. А побуждает их к этому отчасти традиционная для политиков тактика «кнута и пряника», отчасти традиционная для любого бедного американца вера в то, что он тоже может разбогатеть и непременно это когда-нибудь сделает. Американцы с одним и тем же отчаянным оптимизмом голосуют за налоговые поблажки миллиардерам и покупают лотерейные билеты. «Джинсовые пятницы» и все большая неформализация офисного дресс-кода помогают богатым не слишком-то выделяться, а бедным не чувствовать себя слишком уж обделенными. К счастью, мода – механизм необычайной гибкости, и дизайнерам удается создавать одежду, дороговизна которой может быть видна только представителям одетого в нее класса. Таким образом, состоятельные люди получают возможность узнавать друг друга, почти не бросаясь в глаза всякой шушере. Все чаще и чаще на ценниках джинсов и кроссовок можно увидеть числа, приближающиеся к четырехзначным, а термин «ограниченная партия» стал вообще писком моды применительно к обуви, дамским сумочкам, ремням и футболкам. Таким образом, мы имеем возможность наблюдать за расцветом, так сказать, масонской моды, то есть моды, основанной на тайных знаках и символах.

Снобизм – это бесконечная гонка и бескомпромиссное соревнование. Но выигрывает в нем тот, кто не только окажется где-то первым, но и первым потом из этого места уйдет. Сноб должен стать первым завсегдатаем нового ресторана и первым забыть в него дорогу, когда в нем, как говорил Йоги Берра, «станет так много народу, что все в него перестанут ходить». Снобы без конца жалуются на это неудобство, хотя сами же себе его и создают.

...

Снобизм – это бесконечная гонка и бескомпромиссное соревнование. Но выигрывает в нем тот, кто не только окажется где-то первым, но и первым потом из этого места уйдет.

Те, кто плачется на толпы в «Hamptons», «St. Barts» и «Waverly Inn», просто попали туда самыми последними.

Быть снобом очень нелегко. Мода меняется так стремительно, что снобу нужно не спать ночами и быть начеку, чтобы в самый подходящий момент перескочить с одного поезда моды на другой, оставив друзей и даже членов своей семьи балансировать на подножке вагона. Сноб и сам постоянно балансирует на грани демонстративной добродетели и фактической жестокости… но ведь мир жесток сам по себе, а посему всех пострадавших от его равнодушия и подлости людей, а также брошенных где-то на жизненном пути друзей он спишет для себя в категорию жертв «борьбы за выживание», победителем из которой всегда выходит сильнейший. При первых признаках того, что на снобской поляне становится тесновато, сноб готов применить весьма странную тактику позерства, иногда называемую реверсивным снобством. По степени радикализма мало кто может сравниться с аристократом. Герцог ди Модроне Лукино Висконти не считал свое членство в Коммунистической партии Италии какой-то аномалией или противоречием. Сноб существует за гранью иронии и парадокса.

Чтобы достигать успеха, сноб должен все время делать какието заявления, в которых парадоксальность его натуры выдается за принципиальную позицию. Лучше всех эту парадоксальность снобского поведения выразил Граучо Маркс, сказав: «Я никогда не вступлю ни в один закрытый клуб, готовый меня принять». Для сноба важнее всего знать самую свежую информацию и быть в курсе всех последних событий, в результате чего он часто буквально выбивается из сил, стараясь привести свое желание везде оказываться первым в соответствие со своими финансовыми запросами и возможностями. Как сказала Элен де Куниг: «Фрэнк [О’Хара] говорит, что на живых художников больше уже не обращают внимания. Живые художники стали по-снобски жалеть, что они еще живы».

Все мы в чем-то снобы. Но хороший сноб использует свое стремление достичь вершины социальной лестницы, чтобы самосовершенствоваться, чтобы стать настоящей уникальной личностью, чтобы подняться над самим собой, избавиться от этого «sine» и стать «nobilitate» . Однако, поскольку настоящая знать давно исчезла с лица земли, мы должны придумать это понятие заново. Мы должны сами облагородить себя. В конечном счете, быть снобом – это само по себе и награда, и наказание. Редкому снобу посчастливится достичь этой трансцендентности. Но мы, сумевшие сделать это, как правило, будем в состоянии узнать друг друга.

Конечно, в зависимости от того, кто еще будет с нами в комнате.

Как быть вежливым.

Да, друзья мои, цивилизации больше не существует. Но ведь мы с вами не хотим остаться на обочине, если она вдруг вернется? Так давайте же и теперь вести себя стильно и с апломбом, чтобы поражать воображение тех, кого мы хотим видеть среди своих друзей, и пугать тех, кого считаем врагами. Идеальные манеры – это гарантия, что перед нами радостно распахнут двери, когда мы придем в гости, и что нам не придется говорить с автоответчиком, когда мы позвоним по телефону. Вот вам несколько базовых соображений относительно того, как следует вести себя в сегодняшнем мире полной вседозволенности.

• Всегда показывайте знакомым вам людям, что вы их узнали. Успех в свете (или в среде, которая ныне носит это название) сопутствует только обладателям хорошо развитых навыков социального общения. У некоторых людей имеется жуткая привычка тянуться только к тем, кого они ставят выше себя… Могу поспорить, у вас есть знакомые, которые поздороваются с вами в компании из десятка людей и полностью вас проигнорируют, если в комнате присутствует человек пятьдесят. Поприветствовать знакомого человека следует даже в том случае, если вы запамятовали, как его или ее зовут. Мы живем в демократическом обществе, и даже у того, кто не в состоянии дать вам денег сегодня, есть шанс каким-нибудь образом потом отомстить вам за грубость завтра. Ведите себя дружелюбнее! Если забыли имя дамы, просто скажите ей, как шикарно она выглядит, и у вас сразу появится несколько минут, чтобы его вспомнить. • Не надо автоматически знакомить друг с другом людей. Если есть какие-то сомнения, воздержитесь. Совершенно не обязательно, чтобы все в вашем окружении друг друга знали. Некоторые из них наверняка уже умудрились друг друга возненавидеть без вашего ведома и без вашей помощи.• Не скрывайте сделанных ошибок, ведь они могут оказаться самыми привлекательными пунктами вашего резюме. С середины восьмидесятых годов все наше общество живет в постоянных попытках вернуться с небес на твердую землю. Наверно, это влияние космической программы. К девяностым моднее всего красоваться стало не в загородных закрытых клубах или VIP-комнатах, а на курсах психологической реабилитации для избранных. У любого из нас есть темные пятна в биографии. Но именно они придают этой биографии определенную пикантность и обеспечивают выгодный для восприятия вашей персоны контраст: «Только посмотрите, каким он стал. А ведь когда-то чуть было не угробил всю свою жизнь». При достаточно неприглядном прошлом можно даже написать про себя книгу. Только учитесь у Опры: на обложке обязательно укажите, что книга не документальная, а художественная.• Не надо выставлять напоказ свое богатство. Показное богатство слишком уж отдает пустой показухой. Предоставьте окружающим гадать, насколько вы богаты, и они будут относиться к вам с гораздо большим интересом. Постоянно напоминайте окружающим, каких вы достигли успехов, и они от вас быстро устанут. О ценах и расходах лучше тоже помалкивать. К счастью, мы живем в хитроумно устроенном мире, позволяющем найти себе одежду, почти ничем не отличающуюся от одежды бедных людей. В этом случае вас никто не бросится грабить на улице, а те, кто в курсе, сразу поймут, что на ценнике ваших драных, протертых до дыр и идеальным образом запачканных джинсов красовалась цифра с тремя нулями. С моральной точки зрения не противопоказано ездить на «Майбахе», но со всех сторон выгоднее иметь гибридную «Тойоту Приус». Именно на них катаются все понастоящему богатые люди, и они моментально распознают в вас человека, который может позволить себе иметь высокие идеалы. Знаком реального богатства нынче является неброская, но заметная нерасточительность.• Приветливее ведите себя с обслуживающим персоналом. Нет ничего отвратительнее человека, позволяющего себе хамить официантам, горничным в гостиницах, шоферам, продавцам и другим представителям сервисных профессий. Я некогда без раздумий расстался с бывшей претенденткой на звание Мисс Вселенная из-за того, что она постоянно грубила официантам. А еще мне вспоминается, как после недавней экономической рецессии я увидел, что вчерашнему гению инвестиционной деятельности теперь приходится торговать мужскими костюмами в одном хорошо известном магазине. Надо было бы ему вести себя поприличнее, пока он был на коне. Говорят, будь вежлив с людьми, когда карабкаешься наверх, потому что с ними придется встретиться, когда будешь лететь вниз… А что, если это правда? А кроме того, кто, как вы думаете, сливает в бульварную прессу информацию о безобразном поведении эгоистичных звезд и знаменитостей?• Сплетни распространяйте с умом. Если хотите, чтобы вам рассказывали всякое интересное, храните тайну лучше любого тайного общества. Если пообещали, что никому не проболтаетесь, держите слово. А другим людям устраивайте проверки. Расскажите им какую-нибудь историю (возможно, выдуманную от начала до конца) на условиях «тебе и больше никому», а потом посмотрите, как скоро она дойдет до вас с какой-то другой стороны.• Обсуждайте любые изменения в жизни собеседника только после того, как собеседник или собеседница вам о них расскажут. Не торопитесь замечать беременность, результаты подтяжки лица и липосакции, пока о них не упомянет дама. Иногда все это может оказаться лишь игрой света и тени. То же самое с разводами и судебными тяжбами. Мы не всегда обладаем достоверной информацией. И никогда не становитесь на чью-то сторону, пока бракоразводный или судебный процесс не будет завершен. Да и тогда тоже этого не делайте.• Если так уж необходимо побросаться именами знаменитостей, делайте это правильно. Не забывайте называть и фамилию, и тогда все это не будет звучать так смехотворно. Квентин, Джуд, Джек, Кирстен, Гвинет… да не хочу я гадать. С тобой и без того общаться невозможно.• Никогда не говорите людям, что они неправильно одеты. Вы, конечно, можете подумать, что таким образом поможете кому-то, кто одевается хуже чучела, и, возможно, так оно и будет, да только этот человек вас, скорее всего, после этого возненавидит. Отнеситесь к этому вот как: в таком виде, как сейчас, эти люди помогают вам выглядеть еще лучше, чем на самом деле. Если бы в мире не было нерях, страхолюдин и безнадежных жертв моды, не было бы и рейтинга самых стильных персон.• Никогда не забывайте сказать «спасибо». Даже когда никакой благодарности не чувствуете. Даже когда на кого-нибудь злитесь. В этом случае оппонент непременно начнет психовать и думать: «Это он серьезно? Неужели я в этот раз перешел все границы? Что он задумал?» Давайте убивать врагов своим добросердечием. Писать записки с благодарностями. Посылать добрые электронные сообщения. Изливать свою признательность на бумаге. Но будьте очень осторожны со словами «я тебя люблю». Душевная щедрость – качество восхитительное и ныне достаточно редкое. Спасибо вам за то, что вы все это читаете.

Как быть настоящей личностью.

Быть собой очень нелегко, но другого выхода у нас с вами в действительности нет. В жизни все давно уже сделано и все давно сказано. Каждый из нас – просто человек… просто обычный парень. Даже полных тезок наших в мире существуют, наверно, десятки или сотни. Если говорить обо мне лично, то среди моих полных тезок есть мотогонщик, музыкант из хеви-металлической группы, риелтор и диджей, специализирующийся на легкой музыке и ведущий свой блог… и это я говорю только о тех, кто хоть как-то прославился. А несколько лет назад другой блогер написал, как был разочарован тем, что я оказался всего лишь диджеем, специализирующимся на легкой музыке.

Но так уж устроена жизнь в нашем многомиллиардном мире. В нем чувствуешь себя репликантом, одинокой молекулой. А мир превратился в настолько унифицированную модульную структуру, что само существование человека зависит от его способности куда-нибудь вмонтироваться. Что сегодня значит человек, не сумевший занять какую-нибудь нишу, выбрать роль или занять положение? А чтобы приспособиться к своему месту в жизни, приходится себя менять.

Некогда человек был уникумом благодаря самому факту своего существования, а сегодня мы постоянно чувствуем необходимость меняться, чтобы не быть похожим на всех остальных. И теперь нам никто не может помочь, ведь мы больше не принадлежим ни к кланам, ни к племенам, ни к каким-нибудь братствам и общинам. Теперь мы живем сами по себе, отвечаем сами за себя и в результате даже не знаем, кто мы такие. Иногда тянет взбунтоваться, но сам бунт стал таким типическим и конформистским явлением, что больше смахивает на обычное позерство, только совсем уж безысходное. Одно-два поколения назад заметить аутсайдера было легко… он выделялся из толпы. Он делал себе наколки, пирсинги или демонстрировал свой нонконформизм странными одеяниями, но сегодняшние модники и даже совершенно мейнстримные молодые люди настолько точно копируют образы вчерашних фриков, маргиналов и эксцентриков, что нормалов от аномалов с незапрограммированными мозгами отличить стало практически нереально.

Если в пятидесятых-шестидесятых тебе встречался человек со значительным количеством татуировок, с длинными волосами, в бороде и усах, с пирсингами, в кожаном прикиде, африканской рубахе или фраке, можно было достаточно уверенно сказать, что имеешь дело с реальным фриком, то есть психопатом или социопатом, или даже, возможно, уголовником, анархистом, алконавтом, шаманом-самоучкой, революционером, участником тайного заговора или человеком со своей собственной жизненной программой или особыми склонностями.

Сегодня мы на каждом шагу видим людей, одетых точь-в-точь как эти рыцари экстравагантного образа из прошлого, но теперь все эти рискованно прикинутые и провокативно обаксессуаренные персоны являются всего лишь стилизациями под бунтарей былых времен или, в лучшем случае, их копиями. Индивидуальность себе они выбрали из каталога. Вы, наверно, поспешите назвать их фальшивками, и будете не правы, потому что мы с вами живем в эпоху, в которой нет места и самому понятию аутентичности. Все вокруг – сплошная подделка и симуляция. Само слово «аутентичность» превратилось в обозначение одной из категорий одежды на костюмированных балах и модных показах.

Чтобы понять, как мы дошли до жизни такой, нам нужно обратиться к истории фриковства. Во времена моей буйной молодости слово «фрик» или, проще говоря, «урод» носило негативную окраску, но мы решили воспринимать его как комплимент. Альтернативщики эпохи «Лета любви» не называли себя хиппами или детьми цветов. Это было бы неудобно и конфузно. Мы обозначили себя словом «freak», точно так же, как геи позднее стали подчеркивать свою «странность» словом «queer», то есть превратили оскорбление в декларацию гордости и собственного достоинства.

Мы были фриками, потому что внешний вид наш был преднамеренной аберрацией. В своей очаровательно зловещей блюзовой песне «If 6 Was 9» Джими Хендрикс, наверно самый вопиюще фрикообразный человек на нашей планете, пел о консерваторах в белых воротничках, тычущих в него своими пластиковыми пальцами, и заявлял, что будет высоко нести флаг своего фриковства. Мы и были этими флагами, штандартами нашего собственного движения, каждый из которых немного отличался от соседнего. Фрики были духовным братством, отрезанным от масс четкой границей визуальных проявлений: длинными волосами, бородами и костюмами, говорящими о нашей конкретной роли в обществе и бесконечной преданности своим идеям гораздо больше, чем обычная цивильная одежда.

Слово «freak» происходит от староанглийского глагола « frician» , то есть «танцевать», и самое древнее и изначальное его значение – «причудливый юмор, прихоть, блажь или чудачество». Только гораздо позднее этим термином стали обозначать некую аберрацию или монструозность, как в сочетании фрик-шоу. В вышедшем в 1932 году художественном фильме Тода Брауна «Freaks» , или «Уроды» , исследовался этот мир человеческих аберраций, и играли в нем настоящие карлики, сиамские близнецы, люди, лишенные ног и рук, и гермафродиты. И для обдолбанных наркотиками фриков шестидесятых все эти природные фрики, эти мутанты, ставшие таковыми не по своей воле, стали образцом настоящего братства, братства фриков-волонтеров, нового массового движения, целенаправленно создающего мутации в искусстве, музыке, политике, сексе и самом своем сознании.

Изначально «to freak out», или «фрикануть», означало плохо среагировать на принятые наркотики, но потом этот термин стал применяться для описания любого экстремального поведения, напоминающего выходки человека, находящегося под воздействием психоактивных веществ. Короче говоря, «фрикануть» означало «слететь с катушек» или «потерять крышу». В среде, где странноватость натуры неизменно вызывала уважительное отношение, определение «фриканутый» достаточно быстро обрело позитивную окраску. В 1981 году, когда группа «Chic» спела свой знаменитый диско-хит «Le Freak» , припев со словами «freak out» полностью реабилитировал слово «фрик» и вернул его к его танцевальным истокам.

...

Изначально «to freak out», или «фрикануть», означало плохо среагировать на принятые наркотики, но потом этот термин стал применяться для описания любого экстремального поведения, напоминающего выходки человека, находящегося под воздействием психоактивных веществ.

В обществе всегда существовали фриковские субкультуры того или иного свойства, скажем, денди периода Реставрации, богема девятнадцатого столетия, битники пятидесятых, хиппи шестидесятых, панки семидесятых и готы восьмидесятых. Но смены фриковской моды стали происходить все чаще и чаще после того, как богемность превратилась одновременно и в авангард, и в понятие, напрямую увязываемое со временем, прогрессом и, да, модой.

В шестидесятых Маршалл Маклюэн, первый философ попкультуры, объяснил происходящие в мире изменения в своей книге « Медиа – это сообщение». В ней он сказал, что развитие технологий превратило планету в «глобальную деревню», породив таким образом новый трайбализм. Хиппи вели племенной образ жизни, они объединялись в группы по интересам, черпая вдохновение в жизнях американских пионеров, отшельников, садху, магов, людей Викторианской эпохи, американских индейцев, ковбоев, пиратов, язычников и прочих фигур, находящих отклик в их воспаленных кислотой воображениях.

Чудесное описание хиппи есть в «Армиях ночи» , написанном Норманом Мейлером в 1968 году отчете о прошедшем годом ранее марше мира на Пентагон:

...

«Хиппи собрались там в огромных количествах… одеты они были как легионы Сержанта Пеппера, некоторые нарядились арабскими шейхами, другие – героями Дикого Запада типа Уайетт а Эрпа, Кита Карсона и Дэниэла Буна… были там и дикари-индейцы в перьях, один хиппи был одет Бэтменом, другой копировал образ Клода Рейнса в «Человеке-невидимке» … лица не видно под многочисленными слоями бинтов, а на голове черный атласный цилиндр. Создавалось впечатление, что в образах их были собраны почти все возможные пересечения между историей и комиксом, легендой и телевидением, библейскими архетипами и кинематографом».

Мейлер почувствовал, что эти костюмированные орды несут в наш мир что-то совершенно новое и что новое это родилось в коллективном подсознании, объединенном посредством LSD и рок-музыки. По его словам, «история прошлого взрывалась ими и вбрасывалась напрямую в сегодня». Мейлер понял, что хиппи вырядились в свои костюмы не для войны с войной, а для жизни в новом, трансформированном мире. Хиппи появились, словно какая-то массовая индивидуальность, словно нечто «другое», транспортированное в реальный мир из истории или их общих фантазий.

Если природу воспринимать как ткань, разрываемую на части белым шумом радиопомех, ревом реактивных двигателей, паутинами загородных автострад, смогом, вырубкой лесов, отравленными реками, чрезмерной фертилизацией земель, дефертилизацией женщин и радиацией, накопленной за два десятилетия, пока мы почти вслепую рубили атом на мелкие кусочки, то история человечества, наверно, представляет собою другую ткань, несомненно, духовную… но, тем не менее, бомбардировавшуюся «кислотой» так же ожесточенно, как Хиросима и Нагасаки атомом и джунгли Вьетнама напалмом.

Мейлер видел во фриках радиоактивный дождь, порожденный кислотно-атомными бомбардировками коллективного сознания. Но все увиденное им в хипповских ордах было не просто подсознательным маскарадом, в ходе которого они проигрывали в реальности зашифрованные в хромосомах киноленты прошлой жизни, перематываемые на монтажном столе истории. Это было сознательное отторжение будущего в том виде, в котором оно навязывалось им его фанатичными поборниками.

Как написал Артюр Рембо: «Le monde marche! Pouquoi ne tournera it il pas?» Да, время движется вперед! Но почему бы нам не повернуть обратно? Фрики увидели будущее и поняли, что в него не хотят. Они отправились назад. Фрики телепортировали себя в более симпатичную им историческую ментальность и более подходящие культурные модели, строя свой собственный мирок в среде единомышленников-свободолюбцев. Но неструктурированные и дезорганизованные хиппи были способны только плыть по течению жизни, мечтая о совсем другой. В конечном итоге одни из них ушли в закрытые коммуны, другие подались в веганы или органики, третьи стали альтернативщиками, но абсолютное большинство просто сходили в парикмахерскую, а потом разошлись по офисам.

В документальном фильме «Грязь и ярость» Малькольм Макларен печально комментирует тот факт, что даже панк-культура, изначально являвшаяся проявлением экстремального индивидуализма, в скором времени превратилась во всего лишь очередной стереотип. Сегодня я вижу на улицах панков-тинейджеров, при виде которых создается впечатление, что это какие-то инопланетяне, посмотревшие на своей расположенной за десяток световых лет планете «Лето Сэма» и решившие, что ирокез на голове – это вполне нормальное для землян явление. Можно предположить, что они, подобно хиппанам из кислотной эпохи, пытаются выдумать для себя некий мир, который, по их ощущениям, обошел их стороной, даже не подозревая о том, что мира этого никогда не существовало. В Нью-Йорке панковский стиль появился много позже панк-рока и был своеобразной имтитацией слухов и сплетен.

Вот уже много лет наш мир не видел никаких спонтанных массовых проявлений оригинальности. Тем не менее фрики, самые настоящие фрики, в нем до сих пор существуют. В основном это женщины, как правило, богатые и разменявшие восьмой десяток. Они превращаются в абсолютно синтетические существа, потому что в их телах не остается ровным счетом ничего из того, чем изначально одарила их природа. Они превращаются в человекоподобные артефакты, самопальные (несмотря на полную зависимость от мастерства пластических хирургов, дизайнеров одежды и парикмахеров) объекты искусства. Реальный фрик – это оригинал, а не копия. Фриковские моды и движения приходят и уходят, а истинные фрики продолжают играть свои сольные партии, упорно отказываясь искать в жизни легких путей.

Быть индивидуальностью – очень одиноко. А ведь в нашем мире титанических корпораций, монолитных государств и манипулирующих сознанием людей средств массовой информации строже всего насаждается абсолютистский конформизм и единообразие. Сдается мне, что сегодня быть оригиналом и иметь собственный стиль может только фрилансер или человек свободной профессии. Но и ему придется трудно. Ведь стоит только кому-то вырваться за рамки навязанных клише, как его образ сразу же начинают копировать, клонировать и рекламировать, в результате чего мы в самом скором времени получаем еще одно клише. Я стал задумываться, а возможно ли сегодня вообще мобилизовать людей на хоть какое-то массовое проявление эксцентричности? Признаюсь, я очень ностальгирую по фриковской солидарности и по ощущению, что это наше братство сулит нам в конечном итоге полную власть над миром, и с нетерпением жду появления какого-нибудь символа или знака отличия, при помощи которого можно было бы заявить о своей преданности делу идеологического нонконформизма и визуальной оригинальности. Ирокезы на голове, пожалуйста, не предлагайте. «Женатый белый мужчина ищет единомышленников в среде взрослых эксцентриков…».

В статье, написанной в 1958 году для журнала « Esquire» [2] , Джек Керуак говорил:

...

«Бит-поколение. Такое было нам видение, мне и Джону Клеллону Холмсу, и Аллену Гинзбергу даже в еще более широкой перспективе, видение, что вдруг поднимется перемахнувшее за сорок поколение безумных, просветленных хипстеров и начнет бродить по всей Америке, что заполонят страну бродяги и автостопщики, оборванные, блаженные, прекрасные, красивые какой-то новой уродливо-элегантной красотой… видение это было навеяно тем, как произносили слово «бит» в вечернюю пору на тротуарах Таймс-сквер и перекрестках Уэст-Вилладж, в других городах послевоенной Америки… оно говорило нам, что мы бедны, но полны неистовой надежды».

В нашем времени забавнее всего то, что в нем существуют все прошедшие времена и все эпохи одновременно. Наше время стало этаким временем в квадрате. Прогуляйтесь по улице, и увидите битников (ну, или их достаточно точные факсимиле). Вы увидите и хиппи, и панков, и пиратов-денди в стиле Джека Воробья. Любая эпоха существует в нашей, покуда ее можно выразить при помощи одежды. Многие и многие люди чувствуют себя чужими в нашем времени и сами создают для себя свои идеальные эпохи. Однако конкретные периоды истории и культуры привлекают целые группы людей, обладающих схожими вкусами, и в результате возникают целые сообщества людей, живущих в альтернативных временах, то есть своеобразные островки прошлого, омываемые волнами настоящего.

Может быть, выход в том, чтобы вырваться за пределы механизма этой машины времени и культурологически реинкарнировать обратно в прошлое. Мне думается, нам надо возродить профессии и ремесла былых времен, чтобы снова появились пастухи, каменщики, кровельщики, козопасы, поэты, а также заново научиться собираться вместе, чтобы шить лоскутные одеяла, играть в бридж и петь тирольские йодли, потому что в ином случае мы все скоро рухнем в кроличью нору Интернета и растворимся в цифровом «нигде». В иные дни мне кажется, что я уже почти вижу, как ко мне по улице приближается наше новое ретро-будущее.

Я помню те времена, когда поп-философия Маршалла Маклюэна была еще новинкой, я помню, как здорово было считать миниюбку общинным костюмом. Вудсток называли великим сходом племен, но тогда мы просто и сами не знали, что делаем. Нам не удалось совершить революцию. Но сегодня у нас гораздо больше пространства для маневра. Теперь у нас есть огромное и доступное для всех киберпространство и в сто раз больше инструментов для поиска подходящих себе племен. Чем больше мы будем культивировать свою индивидуальную непохожесть на всех остальных, тем быстрее сможем собрать вокруг себя достаточное количество единомышленников-эксцентриков, чтобы создать новые племена, в которых нам будет гораздо приятнее жить и процветать.

Как быть настоящим другом.

Вас тоже бесит, когда какое-нибудь очень хорошее слово вдруг меняет свое значение? Как, к примеру, вышло со словом «friend», которое в последнее время стало означать не столько «друг», сколько, собственно, «френд»? В результате мы все запутались, и теперь нам приходится разбираться в человеческих отношениях с самого начала.

Что означает это слово в эпоху «Фейсбука»? Что такое дружба в цифровом полусвете и к чему она нас обязывает? Как отличить друга от простого знакомого в мире, где стало принято «френдить» даже тех, с кем не знаком лично? В чем разница между другом, френдом и контактом в адресной книге? Возможно ли быть другом женщине? А френдом? Расскажу вам все, как лучшим друзьям.

В идеале, друг – это человек, с которым ты встречался лицом к лицу, который тебе нравится и с которым ты готов проводить время, хотя, в принципе, дружеские отношения вполне возможно наладить посредством длительной и кропотливой переписки, особенно в том случае, если одна из сторон отсиживает свое в каталажке. Традиционно считается, что дружба возникает со временем, потому что для нее необходимо взаимное доверие и духовное родство, которое невозможно установить при первой же встрече. Тем не менее сегодня, получив возможность цифровой эксплуатации общих персональных слабостей, люди стали считать, что «дружить» между собой можно наборами личных данных, резюме или «профайлами».

Вообще-то слово «друг» определяется словарями как человек, к которому испытываешь симпатию, привязанность и доверие. Заметьте, человек, а не набор данных. Friend – это существительное, и моду на оглаголивание этого слова я считаю явлением прискорбным и, хочется надеяться, временным. Я не желаю никого френдить сам и не хочу, чтобы меня френдили другие, хотя совсем не прочь время от времени с кем-нибудь подружиться. Больше всего меня во всей этой истории беспокоит тот факт, что под словом «дружить» предполагается двусторонний процесс, тогда как термин «френдить» подразумевает сугубо одностороннее решение. В нем есть определенная агрессивность и намек не на дружеские объятья, а на взаимоотношения охотника и жертвы.

«Френдят» меня незнакомые мне люди очень часто, потому что у меня есть аккаунты и на MySpace, и на Facebook. Майспейсовскую страничку мне сделал один из моих настоящих друзей, и там у меня есть около 350 «френдов», из которых лично я знаю только человек пятнадцать или около того, а остальные – это в основном молодые музыканты, потому что именно в этой социальной сети юные авторы постят свои музыкальные произведения. Тем не менее среди «френдов», не являющихся даже простыми знакомыми, попадаются и весьма занимательные экземпляры. Один запрос на «дружбу» пришел мне от Ондина, уорхоловской суперзвезды, которого я знал лично, и в профайле у которого было указано, что ему нынче семьдесят три года. Все бы хорошо, да только Ондин умер еще в 1989 году. А еще я числюсь среди френдов Фриды Кало, хоть и не помню, чтобы у нас с ней были дружеские отношения в реале, что и немудрено, потому что она покинула сей мир, когда мне было всего семь лет от роду.

...

Дружба возникает со временем, потому что для нее необходимо взаимное доверие и духовное родство, которое невозможно установить при первой же встрече. Тем не менее сегодня, получив возможность цифровой эксплуатации общих персональных слабостей, люди стали считать, что «дружить» между собой можно наборами личных данных, резюме или «профайлами».

Сын у меня живет в Корее, и я, прослышав, что он выкладывает на «Фейсбуке» фотографии, которые, конечно, забывает послать мне, зарегистрировался там под вымышленным именем. Как ни странно, все достаточно быстро узнали, что я – это я, и предложения стать «френдом» незнакомых мне людей посыпались на меня и с «Фейсбука» тоже.

Не проходит и недели, чтобы я не получил электронных писем с сообщениями, что кто-то хочет сделать меня еще одним звеном своей цепочки профессиональных связей на LinkedIn. И приходят они, как правило, от людей, связей с которыми у меня имеется самый необходимый минимум и это меня вполне устраивает. Не хочу я быть звеном чьих-то цепей. Я, наоборот, хочу жить без всяких цепей.

Дружеские отношения часто называют платоническими, причем делают это обычно люди, Платона никогда не читавшие. Этим термином обозначают взаимоотношения, лишенные эротической составляющей, и поэтому, соответственно, он часто используется для декларации отказа от претензий на физические аспекты в тех взаимоотношениях, где таковые могут привести к неприятностям социально-общественного свойства, то есть, скажем, во взаимоотношениях людей, уже имеющих других жен и мужей. В «Оксфордском словаре английского языка» написано, что слово «платонический» применяется для обозначения исключительно духовной любви к человеку противоположного пола. (В изначальном же значении понятие « amor platonicus » было синонимом термина « amor socraticus », обозначающего приписываемый Сократу особый интерес к молодым мужчинам, и к женщинам никакого отношения не имело.) Может быть, пришло время вернуться немного назад и включить в термин «платонизма» и его оригинальное значение? По крайней мере, звучит это гораздо лучше, чем «любовь мужчины к мужчине» или даже «суровая мужская дружба». Есть желающие вступить в общество взаимоуважения? А что же до несексуальных взаимоотношений с противоположным полом, мы можем определять их следующим образом: «У нас бестрахные отношения».

По мере роста и расширения цифрового ландшафта социальных сетей, с каждым новым «твитом», все ближе и ближе подходящего к какой-то еще неизвестной нам критической массе, все больше людей принимают в отношении совершенно незнакомых им людей решения, неизбежно ведущие к горькому разочарованию, как это уже было в прошлом с онлайновыми службами знакомств и другими ненатуральными по сути своей общностями. Мудрый человек хранит свои дружеские чувства для тех, кто реально доказывает, что он их достоин. Самое главное в дружбе – не количество друзей, а их качество.

Лучше всего избегать любых ситуаций, в которых «нетворкинг», или строительство сетей или цепочек связей, подается как явное преимущество. По сути, «нетворкинг» – это общение с определенным практическим умыслом. Эта неизящная тактика жизни, несомненно, заставляет человека не только терять осмотрительность, но и снижать свои стандарты. Сама мысль о том, что ради полезных «контактов» или в надежде найти настоящих друзей нужно тусоваться в огромной толпе полных незнакомцев, способна вогнать в депрессию. Гораздо лучше относиться к вопросам дружбы или даже полезных «контактов» с определенной долей романтизма и фатализма. Если вам на роду написано подружиться с кем-то еще, это обязательно случится. Если с кем-то суждено заняться бизнесом, так оно и будет. Я верю, что сама судьба посылает нам друзей, имена которых записаны в книге нашей жизни. Иншалла! На все воля Божья! А попытки выцыганить у фатума друзей обманным способом ни к чему, кроме неприятностей, не приведут.

Существует несколько качественных уровней дружеских отношений, и в силу того, что сегодня люди стали называть друзьями и тех, с кем даже никогда не виделись, пришло время поточнее разобраться, что же мы имеем в виду, произнося слово «дружба». Человек, с которым мы связаны исключительно посредством социальных сетей, является нам не другом, а всего лишь цифровым знакомым. Того, с кем мы, несмотря на личные встречи, не смогли наладить взаимоотношения, построенные на базе взаимного доверия и определенной степени взаимозависимости, следует называть просто знакомым. А другом можно считать человека, в отношениях с которым присутствует взаимная симпатия и уважение, с кем мы легко находим общий язык и с кем по причине духовной близости и обоюдного доверия можем поделиться самым сокровенным.

...

Человек, с которым мы связаны исключительно посредством социальных сетей, является нам не другом, а всего лишь цифровым знакомым.

Сексуального промискуитета в сегодняшнем обществе, может быть, и меньше, чем в былые времена, но социальная распущенность достигла в нем небывалых размахов. Мы живем в эпоху, когда нашу личность и место в обществе можно украсть вместе с нашими цифровыми личными данными. Мало того, мы с вами живем в эпоху, когда этим обществом притворяется коммерция. К нам все время пристают, нас все время домогаются, нас все время к чему-то принуждают, нам все время что-то рекламируют и агрессивно навязывают. Совершенно незнакомые люди орут и машут нам руками с другой стороны улицы, следят за нами, устраивают социальные засады и баррикады, чтобы заставить нас уделить им внимание. Совершенно незнакомые люди «тыкают» нам и пытаются по-тусовочному расцеловать воздух у нашего лица. Массовые рассылки приносят нам бессмысленные письма, замаскированные под адресованную именно нам корреспонденцию.

Не стесняйтесь указывать тем, кто навязывает вам свою компанию, что они преступили черту или перешли все границы. Говорите им, что они вам никакие не друзья и навряд ли когда-нибудь ими станут. Сообщайте им, что вы не любите спам и не разговариваете по телефону с незнакомцами, что не желаете больше вступать с ними ни в какие контакты и примете соответствующие меры, если они будут упорствовать. Фальшивый друг – это враг.

Даже если забыть о Сократе и сторонниках его толкования некоторых терминов, в мире все равно будут существовать люди, считающие, что дружба между мужчиной и женщиной категорически невозможна. Хотя в некоторых случаях так и бывает, никаких факторов, заведомо исключающих возможность дружеских отношений между мужчиной и женщиной, не существует. Среди нормально развитых и продвинутых людей такие отношения устанавливаются очень легко. Тем не менее включение в дружбу сексуальной компоненты (хоть гетеро-, хоть гомосексуальной) почти неизбежно меняет суть и эмоциональную подкладку взаимоотношений. В таких ситуациях действуйте с осторожностью, так как границы дружеских отношений мужчины и женщины определяют для себя очень по-разному. Но вообще-то разумнее всего с друзьями стараться не трахаться. Потерять хорошего друга легко, а найти – очень трудно.

Как летать самолетами.

Я не единожды летал на «Конкорде» в компании великих мира сего. Безвременной кончиной этой элегантной машины ознаменовалось перманентное падение стандартов, причем не только в области туризма и путешествий, но и вообще в истории модернизма и, соответственно, культуры как таковой. Я летал и первым классом, и бизнес-классом, и премиум-экономом, и просто экономом. Мне доводилось путешествовать эконом-классом (некогда он назывался вторым классом) в таких условиях, по сравнению с которыми многоярусные нары где-нибудь в трюме «Титаника » показались бы, наверно, верхом комфорта.

Когда я был мальчишкой, воздушное путешествие было восхитительным и шикарным приключением. Истинным чудом казалась тогда возможность подняться в небо, усевшись в великолепном, роскошно оформленном салоне этого чуда инженерной мысли, где с тобой носились, как с особой королевских кровей, увидеть мир таким, каким видят его со своей высоты боги, и всего через час оказаться там, куда в ином случае пришлось бы восемь часов пилить по бесконечному Транспенсильванскому путепроводу, который уже в те времена был вечно забитым автомобилями антикварным кошмаром пострашнее тех дорог, что показывали в реалити-сериале «Ледовый путь дальнобойщика» . (Ну, «Ледовый путь дальнобойщика» тогда еще не сняли, но сами дальнобойщики на ледовом пути уже были.).

Садясь в авиалайнер, ты знал, что путешествуешь вместе с элитой. Мужчины в костюмах, дамы в красивых платьях. Люди и впрямь старались перед полетом принарядиться, наверно, отчасти для того, чтобы произвести впечатление на членов экипажа. Ведь в стюардессы (теперь они называются «бортпроводницами») отбирали за красоту и шарм, а пилоты славились своим богатством, потому что зарплаты у них были почти вровень с бейсбольными звездами.

Теперь у нас, живущих в государстве, неспособном существовать без системы массовых пассажирских перевозок и одновременно с тем подозревающем угрозу национальной безопасности в любом из пассажиров, от воспоминаний об этих безмятежных временах щемит сердце. Сегодня ощущения, сходные с тогдашними, можно испытать только в премиальных классах, да и то для этого сначала нужно добраться до аэропорта, а потом продраться через службу безопасности. А в классе, для приличия названном «экономическим», нам приходится сидеть среди людей, при встрече с которыми мы обычно торопимся перейти на другую сторону улицы. Очень часто нашими соседями оказываются нереально разжиревшие люди (и мужского, и женского пола), которые даже будучи пристегнутыми к своим креслам при помощи выданных стюардессами специальных удлинителей, так и норовят свеситься какими-нибудь частями своего тела на территорию, отведенную нам. Страшно думать о том, что будет, если они решат просто немного придремать, а ведь во время многочасового перелета они наверняка отключатся напрочь, наглотавшись фармацевтических препаратов, трансформирующих их в пожирающих сны амбиеновых зомби.

Еда, если ее вообще подают, больше похожа на помои. Бортпроводники из гостеприимных хозяев и хозяек, стюардов и стюардесс, метрдотелей и заботливых сиделок превратились в каких-то полицейских в штатском, злобных церберов, равнодушных клерков, а на некоторых авиалиниях даже в комиков-неудачников.

В последнее время я, собираясь куда-нибудь, часто стал ловить себя на мысли: «А действительно ли мне так уж необходимо туда лететь?» Мне как писателю часто предлагают бесплатные путешествия в места, где я реально хотел бы побывать. Например, совсем недавно меня приглашали за казенный счет прокатиться в Марокко поиграть там в гольф и пожить в первоклассном отеле. Я до сих пор чувствую себя снобом, спрашивая, будет мне предоставлен билет на перелет бизнес-классом или нет, но успокаиваю себя тем, что в нынешние времена это стало буквально вопросом жизни или смерти. Если билета не будет, то я сошлюсь на обострение радикулита или вообще на что угодно, но не поеду. Почему? Да потому, что хочу вернуться домой живым и в добром здравии.

Путешествия сегодня – это занятие не для дилетантов. Это как раз дилетанты создают очереди перед пунктами досмотра. Чтобы путешествовать без проблем, нужно быть человеком высокодисциплинированным и строго соблюдать некий набор тактических правил.

Правило номер один: никуда не летайте эконом-классом, если путешествие займет больше двух часов. Относиться к вам будут как к багажу и даже хуже, потому что багажу, как правило, не говорят грубостей. В отличие от бизнес-класса или первого класса, в хвосте самолета царят законы джунглей. В передних отсеках самолета воздушное путешествие проходит приблизительно так, как некогда задумывалось (аспекты полицейского государства не в счет). А в задних салонах выживает сильнейший, и долететь до Питтсбурга живым и здоровым зачастую удается только применив те навыки, благодаря которым мы с вами еще существуем как биологический вид.

...

Путешествия сегодня – это занятие не для дилетантов. Это как раз дилетанты создают очереди перед пунктами досмотра.

Если вы летите по делам бизнеса, то ваша компания должна отправить вас, естественно, бизнес-классом. Если стандартная для новых времен политика тотальной экономии на сотрудниках этого сделать им не позволяет, жалуйтесь на люмбаго, воспаление седалищного нерва, синдром беспокойных ног Экбома или, при необходимости, даже на недержание, клаустрофобию или панические атаки. Или придумайте, как использовать свои или чьи-то чужие накопленные мили. Или заведите плутониевую карточку авиакомпании, чтобы иметь возможность в любой момент поменять билет эконом-класса на билет классом повыше. Если вариантов нет и лететь «экономом» все-таки придется, сделайте все от вас зависящее, чтобы забронировать себе место в самом первом ряду, то есть у переборки (аргументируйте это, скажем, тем, что в полете вас, бывает, рвет фонтаном, а это будет представлять опасность для всех, кто сидит перед вами), или в рядах, расположенных рядом с запасными выходами (конечно, вы готовы оказать посильную помощь в экстренной ситуации, но особого энтузиазма в этом отношении проявлять не надо). На этих рядах находятся самые просторные места в самолете. Некоторые авиалинии продают эти относительно гуманные места с небольшой премиальной наценкой; платите без разговоров.

На борту воздушного судна у любого человека сильно обостряются чувства безопасности и опасности, а посему я считаю находящийся в небе самолет единственным местом, где стукачество на соседа следует считать поступком не только допустимым, но и даже вполне разумным. Но жертвами вашей бдительности должны быть не невинные арабоговорящие граждане, возбужденно бросающиеся к иллюминатору во время пролета над горой Рашмор или другой национальной достопримечательностью, а люди, способные, по причине неумеренного приема алкоголя или седативных препаратов, устроить на борту дебош или иным способом испортить вам полет. Если сосед ведет себя грубо, оскорбляет вас словами или даже действием, обращайтесь к стюардам. Заставьте их с ним разобраться. Если ваш сосед слишком велик для своего кресла, не позволяйте ему вторгаться на свое пространство, а то в самом скором времени он станет Германией, а вы – Польшей. Жалуйтесь. Нажмите кнопочку с нарисованной на ней человеческой фигуркой и включите весь свой шарм.

Если вы в полете выпиваете, делайте это, как подобает настоящему джентльмену. Незаметное использование карманной фляжки может противоречить правилам, установленным на воздушном транспорте, но ни нарушением этикета, ни действием, оскорбительным для окружающих, оно не является, покуда преследует исключительно медицинские цели. В «баре» экономического класса вы вряд ли найдете арманьяк или односолодовые сорта виски. А если вас за этим занятием застукают, скажите бортпроводнику: «Эту микстуру мне прописал врач. Успокаивает нервы».

Несмотря на то что размеры посадочных мест, а также уровни комфорта и обслуживания на современных авиалиниях наводят на мысль о том, что перелет лучше было бы совершить в бессознательном состоянии, у такого варианта есть великое множество минусов. Например, если самолет вдруг упадет, главной целью для вас будет как можно быстрее из него выбраться, а для этого предпочтительно находиться в здравом уме, а также обладать быстротой реакции. Конечно, шансы угодить в авиакатастрофу у нас всех минимальные, но избавить себя от дурных мыслей оказывается очень трудно, когда тебя запирают в тесном салоне, как скотину в стойле. (Тем не менее хочу вас предупредить: мысли о том, что самолет непременно упадет, если вы вдруг заснете, являются первыми признаками галлюцинаторного состояния, а точнее – солипсистской паранойи. Если уснуть, самолет не упадет, если вы умрете, мир не перестанет существовать.) Просто прислушивайтесь к словам стюардессы, запомните, где находится ближайший экстренный выход, а потом прикиньте, с кем нужно будет драться, а кого придется обездвижить по пути к нему.

...

Незаметное использование карманной фляжки может противоречить правилам, установленным на воздушном транспорте, но ни нарушением этикета, ни действием, оскорбительным для окружающих, оно не является, покуда преследует исключительно медицинские цели.

Ту же самую политику главенства здравого смысла следует применять и в отношении седативных и снотворных препаратов. Амбиеновые зомби перестали быть джентльменами. Известно, что под воздействием этого направо и налево выписываемого врачами препарата люди нередко считали, что крепко спят в своей постели, тогда как в действительности гоняли по автострадам, сидя за рулем машины со стаканчиком мороженого в руке. Вполне возможно, что пассажир, пытающийся прорваться в кабину пилотов или нагадить на сервисную тележку, делает это не по умыслу, а под влиянием препарата, выписанного ему личным врачом, получающим за каждый рецепт «благодарность» от крупной фармацевтической компании. Настоящего джентльмена вынести из самолета в бессознательном состоянии могут только по естественным причинам, а носилок или смирительных рубашек он должен всеми силами избегать в любом случае. Я обнаружил, что мне достаточно перед посадкой в самолет выпить несколько бокалов хорошего бордо, чтобы потом спокойно проспать весь перелет через Атлантику. Если вдруг вино не срабатывает, я могу погрызть самую слабую таблетку валиума, но никогда не принимаю больше, чем нужно, чтобы на следующий день не ходить по Парижу сомнамбулой.

Недавно я посмотрел «Великого и могучего» (1954), и меня очень впечатлило и позабавило, как там были изображены воздушные путешествия середины века. Все не только курили, как сумасшедшие (а потом, когда начались неприятности, молились, как сумасшедшие), но еще и были одеты будто на официальный прием. Да, именно так все и было, в самолет мужчина садился в строгом деловом костюме. Сегодня в салоне видишь в основном людей в спортивной одежде. Американские мужчины отправляются в полет в тренировочных костюмах не только по причине общей вульгаризации общества, но еще и из-за того, что перелеты превратились в настоящее испытание физической формы пассажира. Я стараюсь одеваться в полет как можно цивильнее, одновременно с тем учитывая, какие акробатические номера придется выделывать, перелезая через тела спящих людей. В рубашках поло и трикотаже путешествуется гораздо лучше, чем в одежде из плотных тканей. Хотя бы насколько-то растягивающиеся штаны помогут избежать трансатлантической чесотки в паху и отсиженных ног. Еще я всегда надеваю самые удобные и мягкие туфли без шнуровки, чтобы в том случае, если я прилечу в Хитроу с ногой четырнадцатого размера вместо обычного двенадцатого, мне не пришлось покидать самолет босиком.

Служба безопасности.

В аэропорт приезжайте, пристегнув на ногу заранее подготовленный съемный гипс (это гораздо удобнее, чем таскать с собой костыли). В этом случае можно потребовать, чтобы вам прямо к такси подали инвалидную коляску, а потом без очереди отвезли на досмотр и далее прямо на посадку. Я открыл для себя этот волшебный бонус почти сразу после 11 сентября. У меня тогда было запланировано очень много перелетов, а я сломал лодыжку.

Я частенько подумываю, не начать ли мне пользоваться этой тактикой постоянно? Мошенничество это или нет? Я думаю, что нет, потому что большинство обитателей инвалидных колясок не являются инвалидами в традиционном понимании этого слова, а просто не могут ходить на своих двоих по причине либо банального ожирения, либо глубокой старости. Если служащие аэропорта усомнятся в том, что вам необходима коляска, ссылайтесь на запредельный возраст, лишний вес, усталость, вирус Эпштейна-Барра или беспросветную депрессию. Скажите, что утратили желание ходить в результате психологической травмы. Хорошенько их обматерите, а потом скажите, что это все из-за синдрома Туретта.

Я вспомнил про эту тактику совсем недавно, когда возвращался с волшебного острова Ямайка, из Монтего-Бей, где поистине чудовищный аэропорт. Очередь на досмотр змеилась через все здание, и по всему было видно, что процедура затянется часа на два. Тем не менее ямайцы, явно не сумевшие за колониальную эру впитать в себя британскую любовь к стоянию в очередях, просто проходили в голову очереди и вставали там на места, которые им кто-то «занимал».

И в этот самый момент я заметил чувака в бейсболке с логотипом разведуправления Министерства обороны США (на нем, кстати, изображена планета Земля, вместо оси у которой – пылающий факел), с которым я разговорился в очереди на регистрацию. У него с собой были клюшки для гольфа, и мы немного поболтали о качестве полей на Ямайке, пока он не направился пружинистой походкой к стойке регистрации. А теперь его везли мимо очереди на досмотр на инвалидной коляске, и все в его облике говорило о крайней степени инвалидности. Я так думаю, служащему аэропорта он дал не меньше десятки в американской валюте. Проплывая мимо меня к выходу на посадку, он помахал мне рукой. Вот про таких и говорят: «С ним я в разведку бы пошел».

Что еще? Да, конечно, составлять досье на пассажиров аэропортовским службам безопасности запретили, но когда меня три раза подряд вроде бы наугад выбрали из очереди, чтобы обыскать, я решил впредь перед каждым выездом в аэропорт сбривать свою куцую бородку до состояния щетины.

Бортовое питание.

Самолетная кормежка, как правило, кошмарна, если не брать высшие классы в отдельных авиакомпаниях. Даже если вы путешествуете бизнес-классом, но полет будет долгим, я бы посоветовал перекусить заранее или взять с собой какой-нибудь вкусной еды на тот случай, если в самолете закончится то, что можно считать съедобным. На некоторых авиалиниях в рейс берут недостаточное количество каждого из пунктов меню, чтобы их хватило на всех пассажиров бизнес-класса, и в результате, если стюарды начнут раздавать еду в неправильной точке салона, вам останется только какое-нибудь суфле из веганских вершков и корешков.

Собираясь в путешествие вторым классом, вы будете дураком, если не возьмете с собой чего-нибудь перекусить. В эконом-классе большинства авиалиний пассажиров кормят хуже, чем свиней на свиноферме, а в последнее время за эту баланду нередко приходится еще и платить деньги. Самое главное, не брать с собой ничего неприятного на вид или вонючего, то есть ничего такого, что не понравилось бы мне, будь я вашим соседом в самолете. Лук – долой, чеснок – долой, и даже не думайте про всякие вонючие галльские сыры.

Воздушные раздражители.

«Общий» подлокотник, как правило, достается тому, в ком под полтора центнера весу. При прочих равных претендовать на подлокотник могут оба пассажира, и делить его следует на основе нескольких неформальных соображений. Читающий имеет на него больше прав, чем тот, кто в полете любит смотреть кино. Если пассажир, сидящий в кресле у прохода в бизнес-классе, оказался там только потому, что не уместился на своем месте в классе экономическом, пожалуйтесь бортпроводникам, что не сможете перебраться через его тушу, если он заснет или в случае какой-нибудь экстренной ситуации. Сообщите им, что у вас проблемы с мочевым пузырем. Требуйте либо поменять вас с этим пассажиром местами, или пересадить вас куда-нибудь еще. Вообще, летать предпочтительнее на месте у прохода, если, конечно, не ожидается, что самолет будет в ясный день пролетать над Антарктикой.

Если вашему соседу слышно, что играет у вас в наушниках, значит громкость слишком высока. Если вы слышите наушники своего соседа и он отказывается соответствующим образом отрегулировать громкость, попросите бортпроводника пересадить вас на другое место. Даже если самолет полон, а так чаще всего и бывает, бортпроводники, как правило, охотно встанут на вашу сторону в споре с хамоватым пассажиром. Просто доложите стюардессе о нарушении и при необходимости проинформируйте ее, как этот грубиян отозвался о ее внешнем виде, добавив: «Лично я считаю, что вы выглядите просто чудесно».

...

Летать предпочтительнее на месте у прохода, если, конечно, не ожидается, что самолет будет в ясный день пролетать над Антарктикой.

Мне, когда возникала необходимость призвать на помощь бортпроводников, как правило, везло. Однажды, когда сидящая прямо за моей спиной дама начала смывать со своих выпуклых от многослойного покрытия когтей лак, откупорив для этого баночку ацетона (а это – моментальная мигрень у окружающих), мне почти удалось уговорить стюардессу по прилету сдать и саму преступницу, и ее спутника, поведением больше смахивающего на бессловесное домашнее животное, в полицию. Они совершили большую ошибку, поставив под сомнение полномочия стюардессы, которую я привлек под свои знамена безупречной учтивостью, восхищенными взглядами и, конечно, своим здравомыслием, в результате чего поставить их на место был вызван второй пилот воздушного судна. В таких тесных помещениях даже слишком сильный запах духов можно расценивать как проявление агрессии.

Беседы с соседями по самолету должны ограничиваться фразами: «Извините», «Спасибо» и «Прошу прощения, разрешите пройти». Друзей у нас в жизни и так достаточно. Конечно, бывают исключения, и рядом с вами вполне может оказаться симпатичный, очаровательный и/или умный человек, но даже в этом случае беседу следует вести с большой осторожностью. Не забывайте, что в самолете у вас не получится просто подняться со своего кресла и уйти в другой конец помещения, если разгорится спор про Буша, Обаму или личную жизнь Брэда Питта с Анжелиной Джоли. Если сосед не понимает ваших намеков и упорно продолжает чесать языком, просто улыбайтесь и молчите. Или притворитесь, что впали в нарколептическую кому.

Турбулентность.

Плакать на борту самолета – нехорошо. Даже если он падает и в голове уже зазвучало что-нибудь похоронное. В действительности как раз в тех случаях, когда условия полета далеки от идеала, например, когда самолет попал в зону турбулентности или вообще вошел в штопор и вот-вот ввинтится в планету Земля, первейшим императивом становится хладнокровие и самообладание. Я во время перелетов не раз попадал в такие воздушные ямы, что ящики для ручной клади изрыгали в салон уложенное в них барахло, с потолка падали видеопроекторы, а пассажиры начинали кричать или заливаться слезами. Именно в такие моменты важнее всего не поддаться соблазну добавить свой голос к хору испуганных ахов-охов, воплей и стонов, издаваемых легковозбудимыми паникерами, а воспринимать болтанку так, как ее воспринимать должно, то есть получать от нее удовольствие. Неужели вы никогда не ездили на Кони-Айленд и не катались там на легендарном «Циклоне»?

Я совершенно перестал бояться летать на самолетах, посмотрев «Парни что надо» и увидев сцену, в которой Сэм Шепард в роли Чака Ягера испытывает «X-1». Просто скажите себе, что вся эта тряска возникла из-за того, что пилоты стараются пробить звуковой барьер, или представьте, что находитесь в северной Флориде, только что гуляли по парку развлечений и купили за десять баксов билет на американские горки. Если смотрели кино, постарайтесь не отвлекаться от фильма, только попросите у стюардессы салфетку и накройте свой стакан, чтобы из него не выплескивалось спиртное. При необходимости перейдите на белое вино, шампанское или водку, ведь они не оставляют пятен на одежде.

Пограничный контроль.

Прибыв в другую страну, будьте готовы, что вас уже не будут встречать с распростертыми объятьями, как некогда привечали любого американца. Скорее всего, вам будут мстить за склонность нашей страны подвергать унижениям даже граждан государств, считающихся нашими самыми верными союзниками.

Перед стойкой иммиграционной службы я бы посоветовал вам снять солнечные очки, улыбнуться и со всей вежливостью поприветствовать пограничников на их языке. По какой бы причине вы ни приехали в их страну, называйтесь туристом. Если вас спросят, кто вы по профессии, отвечайте «административный работник». Никогда не забывайте, что сказать «я – журналист», это то же самое, что заявить «я – шпион».

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

О черном и белом.

Я был и марионеткой, и нищим, и пиратом, и поэтом, и простой пешкой, и королем королей. Время от времени я бывал и обычным человеком. Но я никогда в жизни не был гангста-рэпером, и этот факт биографии меня вполне устраивает.

Я вовсе не среднестатистический фанатик молодежной культуры, потому что был молодым уже так долго, что вся эта молодежная культура для меня давно устарела. Я помню выступления Джона Колтрейна. Я ходил на концерты Хендрикса и «The Velvets». Я загодя купил билет на Вудсток (ну, не дурак ли?). Тем не менее я чувствую, что время меня потрепало не так-то уж и сильно. В 1991 году, во время путешествия по Америке, я остановился в Нью-Мексико, в Альбукерке, зашел в музыкальный магазин и ходил там, громко напевая про себя «Smells Like Teen Spirit», пока продавец не закивал головой и не принес мне компакт-диск «Нирваны».

Я уже не считаю себя молодым, не притворяюсь молодым, но все мои органы чувств до сих пор функционируют замечательно. Вы, конечно, можете увидеть, как я покупаю в магазине «Другая музыка» в Ист-Вилладж что-нибудь типа «Gnarls Barkley» или «Boredoms», но, по большей мере, я слушаю Билла Эванса, Майлза Дэвиса, Телониуса Монка, Роланда Керка… ну, такую вот музыку. В интересе к хип-хопу я дальше «Public Enemy» не продвинулся, но если вы увидите на улице «мерседесовский» универсал, в котором грохочет «Fuck tha Police» или блюграссовая версия «Gin and Juice», то вполне может быть, что это еду я.

В действительности я не так уж прямо люблю современную молодежь, но постоянно обнаруживаю себя среди их союзников, потому что не меньше их терпеть не могу их родителей. Враг моего врага – мой друг. Могу поспорить, что стародавняя «звуковая молодежь», то бишь Sonic Youth, со мной согласится, хотя морщин у них сегодня не меньше, чем у меня.

Но все это была своеобразная преамбула. В один прекрасный день я гулял по Лафайет-стрит в Манхеттене и, добравшись до магазина «Supreme», решил, как обычно, поглазеть в витрину, чтобы понять, есть там на чем остановить взгляд или нет. (Братцы, чтобы захотеть купить себе скейт от Джона Балдессари, совершенно не обязательно быть молодым да зеленым). Потом я прошелся мимо «Stackhouse», «Brooklyn Industries» и всех остальных бутиков «уличной моды» в квартале, ведь этот район считается царством моды скейтбордистов и брейкеров. И вот иду я, глазею и слышу, что меня собирается обгонять какой-то весьма шумный тип. Громкость речи выдавала в нем человека, болтающего по телефону, но этот, плюс ко всему, еще и вещал на суперрадикальном черно-бандитском сленге: «Йоу, ниггер, я тут, блин, чиста по приколу шарю по шопам… братан, тут, в натуре, одна мажорская дизайнерская бня… меня чиста не прикалывает, ниггер… щас двину нахрен в Моделлс… вдруг у них нарою какую-нить реально крутую хрень…».

Теоретически такие крутые речи должны были исходить от членов свиты «50-Сента» или, по крайней мере, от днюющего и ночующего в тюрьме Райкер-Айленд увешанного оружием гангсты, но, йоу, братаны, что-то в них было не так, просекаете, что я хочу сказать? Слишком уж много было ниггеров в минуту, предлоги не там, глаголы не так, и вообще, слишком мало грамматики и законченных мыслей. В общем, было понятно, что реальный крутой пацан так круто базарить просто не может. Шлифуй базар, брателло! Твоя фальшивая распальцовка меня не прикалывает.

Я обернулся – и, да, это был белый молодой человек в шортах, кроссовках и футболке. Вполне себе обычный, никакой не Али Джи. Но как раз в этом-то и состоял смысл его речей. Уличная мода не представляла для него интереса, потому что не была достаточно «уличной». Мне кажется, он хотел сказать, что и «Supreme», и «255 Studio» (магазин, в котором торгуют исключительно ограниченными сериями продукции «Nike»), и «Nom de Guerre», и «Stussy», и «Union» – это сплошная «мода», и никакой «улицы». А ему надо было реальную крутую хрень.

«Уличная мода» – это большой бизнес, и молодежь превратила свои кроссовки и футболки в модный кодекс, движимый концепциями эксклюзивности и пустопорожнего, сиюминутного ощущения крутизны настолько же безжалостно и абсурдно, как и кодекс обычной моды, зацикленный на дизайнерских культах и символах демонстративного потребления. Каждые несколько месяцев я наблюдаю, как перед «Supreme» выстраивается очередь молодых людей. Их бывает, может, несколько сотен человек, и они разбивают перед магазином лагерь, чтобы провести целую ночь в ожидании какой-нибудь новой выпущенной ограниченным тиражом хрени. В этой очереди есть и белые, и черные, и достаточно много (больше, чем в среднестатистической очереди) азиатов, в особенности японцев. И мне кажется, что некоторые из них вовсе не фанаты моды, а деляги, планирующие потом пойти на eBay и втридорога перепродать купленные тут лимитированные треники настоящим японским фанатам моды.

«Куда же ушла аутентичность?» – задумался я, исполнившись меланхолии. А еще я задумался, продолжал бы этот юный европеои дный притворщик свои вербальные экзерсисы, если бы, нагоняя меня, заметил, что я очень похож на Майка Тайсона? Как бы этот рассыпающий направо и налево слово «ниггер» бледнолицый повел себя в присутствии настоящих черных? Ответа на эти свои вопросы я, конечно, никогда не узнаю, но этот наглый закос под гангста-стайл навел меня на тяжелые мысли.

Ну я, типа, врубаюсь, откуда все это берется, братаны. Юным белым представителям среднего класса нашего общества нужны кумиры, а «The White Stripes», судя по всему, на эту роль не тянут. Они жаждут аутентичности, настоящести, битв не на жизнь, а на смерть, но ничего этого у них в жизни нет. Битники давно исчезли. Старые хипстеры либо умерли от наркоты, либо сидят под наблюдением врачей на метадоне. А панки пишут мемуары или дают ретро-концерты из старых хитов. Как же несчастному мазафакеру жить в таком мире?

В 1957 году Норман Мейлер опубликовал в журнале « Dissent» эссе с названием «Белый негр». В нем он написал следующее:

...

«Жизнь в тоталитарном обществе требует от человека большого мужества, но жизнь в частично тоталитарном обществе, в силу того, что жить в нем гораздо тревожнее, требует от человека огромной отваги. И правда, в этих условиях настоящему мужчине приходится проявлять небывалую доблесть, чтобы совершить практически любой более или менее нешаблонный поступок. Таким образом, источником хипстерства не случайно стали негры, потому что им приходилось на протяжении двух столетий жить на тонкой границе между тоталитаризмом и демократией».

Мейлер приметил, как поколение битников перенимало через джаз язык черных. Последующие поколения хипстеров с трепетом и уважением использовали блюз, чтобы получить ритм-н-блюз. «Роллинги» были идеальным воплощением мейлеровского «белого негра», потому что брали музыку Слима Харпо, Дона Ковэя и Чака Берри, пропускали ее через все фибры своих воспитанных в художественных школах англо-саксонских душ и получали на выходе нечто совершенно новое и захватывающее. Такие же странные музыкальные гибриды создавались и другими музыкантами, взять, например, «Led Zeppelin» с их сплавом из «Кельтского возрождения», Хаулин Вулфа и Алистера Кроули или «The Yardbirds» с их радиоактивным переосмыслением Санни Боя Уильямса. Все это был рок-н-ролл, и нам он пришелся по душе. Он делал как раз то, что должна делать культура как таковая – он дал нам инструменты, при помощи которых могли превращать себя в мутантов мы.

Но этот процесс не был односторонним. Сам джаз был смесью из европейских и африканских музык. И в действительности джаз был для зарождающегося класса хипстеров, который Мейлер считал классом небуйных и стеснительных психопатов, не вполне удовлетворительной моделью. Джаз был для них слишком сложен, слишком умен и слишком выразителен. А рокеру в черных нравилось как раз то, чем они были страшны его родителям. Ему нравилось, что они отвергали стандартную для среднего класса моду, предпочитая ей стилизованные сутенерские прикиды (тогда как стильные джазисты ходили в весьма элегантных костюмах). А потом хип-хоп представил изнывающему от скуки белому молодому человеку образ совершенно непреодолимой притягательности: образ гангстера, склонного к насилию антисоциального элемента, живущего без всякой идеологии и исключительно ради удовлетворения своих сиюминутных потребностей. Хип-хоп-герой был вооружен и очень опасен, а еще антиидеалистичен, антиинтеллектуален и антисоциален. И именно этим был плох (то есть хорош).

Гангста-рэп, привлекающий публику этой гипермаскулинной позой, не имеющей никакого внутреннего наполнения, оттянул внимание от прогрессивного хип-хопа, представленного, например, группами «Public Enemy», «The Jungle Brothers», «Disposable Heroes». Но потом начали происходить забавные вещи, потому что откуда ни возьмись появились такие персонажи, как «Jay-Z», Паффи Комбс или участники дуэта «OutKast», и сбили всех с толку своим рафинированным вкусом и нескрываемым стремлением к успеху. В результате того же самого Паффи можно было увидеть в компании главреда Vogue Анны Винтур. И что же делать бледнолицему негру теперь?

Бросьте притворяться, братцы. В хип-хопе есть место и бледнолицым, как это доказывают каждым своим смешным треком рэп-юмористы «Beastie Boys» или как это доказывает своим жестоким самоанализом и безжалостной сатирой Эминем. Но белому никогда не стать членом настоящей черной банды, а сиюминутные потребности можно удовлетворить только на сию минуту, а не навечно. Марки Марк оставил «Funky Bunch» в прошлом и стал почти настоящим. Вообще, настоящим можно быть только при одном условии: для этого надо изливать на публику всю свою душу, как это делали Боб Марли, Курт Кобейн, Ленни Брюс или Фрэнк Синатра. Такова жизнь.

V. Мудрость.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

О вкусе.

« Вкус – это фундаментальная характеристика, объединяющая в себе все остальные качества. Это ne plus ultra нашего интеллекта. И уже по этим причинам гений – это превосходное здравие и равновесие всех дарований и способностей».

Граф де Лотреамон.

Иметь вкус или не иметь. Быть или не быть. Вот в чем вопрос, и вот в чем ответ. Вкус руководит нами с момента пробуждения по утрам до мгновения, когда наше сознание теряет над собой контроль и отдается в объятия Морфея.

Вкус – это самый главный из имеющихся у нас критериев оценки жизни. Мы все время хвастаемся своей объективностью и непредвзятостью, но кого мы хотим обмануть? Мы можем быть расовыми дальтониками, сексуальными амбидекстрами, культурными католиками и толерантно относиться к любой религиозной дури, покуда она не ограничивает наши потуги достичь святости в своем собственном понимании, но когда дело доходит до вопросов личного вкуса, тут от нас пощады не жди. Допустите нарушение наших канонов вкуса, в нас моментально включатся все механизмы социальной защиты, и вам больше никто и руки не подаст. Конечно, мы живем не для того, чтобы определять степень виновности или невиновности других людей, степень их полезности или бесполезности, уровень интеллекта или масштабы глупости, но, с другой стороны, не заметить, как человек одевается, мы просто не можем. Чужой вкус отражается в наших лицах.

Чувство вкуса каким-то образом сообщает нам, о чем человек думает и о чем даже не задумывается. Ковер и шторы в доме способны сказать нам о человеке больше, чем он сам сможет поведать словами. Книги на полке, черные виниловые диски на «вертушке», набор специй на кухонной полочке, вот знаки и символы, при помощи которых мы ориентируемся в обществе. Вкус чело века – это что-то вроде отпечатков пальцев его интеллекта и наглядной манифестации его индивидуальности. И здравый смысл здесь не поможет, выбора у нас нет, мы либо притягиваемся, либо отталкиваемся своими вкусами, и происходит это чисто автоматически. И уж извините нас с вами за этот автоматизм, когда мы с вами кого-нибудь из нас с вами абсолютно игнорируем. Чувство вкуса живет в самых глубинах нашего существа, и если оно вдруг меняется, эти перемены, есть у меня такое подозрение, эхом откликаются даже в нашей ДНК. В определенном смысле чувство вкуса – это наше жизненное предназначение. Это механизм эволюции человека. Дурновкусие загоняет нас в биологический тупик и приводит к вымиранию через социальное неприятие.

...

Вкус человека – это что-то вроде отпечатков пальцев его интеллекта и наглядной манифестации его индивидуальности.

Когда мы рассуждаем о вкусе, мы делаем это, как правило, хорошенько на что-то поглазев, а не лизнув или отпив. Именно глаз, а не язык является главным органом вкуса… но забывать об истоках самой концепции вкуса нам нельзя. Вкус рождается во рту, и тут я говорю не столько о вкусовых рецепторах, охраняющих наши потроха от всякой несъедобной гадости, сколько о губах и языке, при помощи которых мы выносим свой приговор в отношении стиля или его отсутствия.

Вкус, то есть чувство, посредством коего мы различаем, что едим и что пьем, дал название универсальной оценке мира всеми работающими в унисон чувствами, оценке, представляющей нашу с вами индивидуальность. Мы, бывает, говорим, что у кого-то острый глаз на прекрасные вещи, но это определение объясняет феномен вкуса не полностью. Мы же не говорим «как его приятно слушать» или «у нее такой чудесный запах». Ну, по крайней мере, если и говорим, то не так-то часто. А характеристики «острый глаз» или «твердая рука» больше говорят о том, что человек умеет, например, играть в бильярд или делать хирургические операции.

Вкус – характеристика всеобъемлющая. Чувство вкуса, как правило, упоминаемое в списке чувств последним, больше всего похоже на шестое чувство, то есть на экстрасенсорику. И хотя его название намекает на участие ротовой полости и вкусовых рецепторов, суждение о вкусе человека, будь то хорошем или дурном, является продуктом работы всех шести порталов, соединяющих наше существо с внешним миром. Почему? Может быть, это чувство самое сложное по структуре? Очевидно, картина мира, поставляемая в наш сенсориум при помощи зрения и слуха, по сложности и глубине во много раз превосходит ту, которую мы можем извлечь из палитры вкусовых ощущений и запахов. Тактильные ощущения для нас более приятны, по крайней мере, если говорить о них в эротическом разрезе. Вероятно, вкус, напрямую ассоциируемый нами с возможностью пропитания, воспринимается как чувство жизненно важное. Чувство вкуса защищает нас от всякой отравы и всевозможных хворей. Следовательно, выявив обладателя дурного вкуса, мы видим в этом человеке нечто болезнетворное. Такие люди токсичны с социальной и культурной точки зрения, и мы, как правило, чувствуем, что от них лучше держаться подальше, покуда нет надежды их изменить (предпочтительно с безопасного расстояния) и если уж не излечить их от этой эстетической болезни полностью, то хотя бы оградить себя от необходимости видеть ее симптомы.

Желание излечить людей от дурновкусия в определенной мере присутствует в искусстве и моде. К массовому вкусу мы, как правило, относимся с презрением или, по крайней мере, с большим подозрением, но, нежели чем всеми силами стремиться укрыться от него в каком-нибудь безопасном месте, мы все время стараемся изменить и возвысить его, даже понимая всю безнадежность этих попыток. Так почему же мы упорствуем в этом своем дурацком оптимизме? Мы, наверно, опасаемся, что дурной вкус признают преступлением, за которое полагается высшая мера.

Вкус – это мерило культуры. Вкус зародился у нас во рту, а потом стал править всей нашей чувственной сферой. Культура зародилась в деревнях, а теперь правит метрополисами, потому что именно она была идеальной метафорой многопланового и органичного роста и развития общества, даже в самых ненатуральных его проявлениях. Вкус – это способ нашего взаимодействия с культурой. Вкус – это то, каким образом мы управляем самой жизнью на самом сиюминутном и инстинктивном уровне. Вкус – это система раннего предупреждения, которой пользуется наш разум.

Мы живем в царстве знаков и символов, как явно выраженных, так и незримых. А в эру демократии социальный статус и общественное положение перестали быть характеристиками фиксированными и заметными на глаз, как это было на протяжении всей предыдущей истории человечества. Иерархии часто незаметны. Ранг в этих иерархиях теперь можно просто купить. Вкус, в неи деальном его понимании, стал для нас одной из основных систем распределения людей по рангам и классам.

Плохой вкус презирают все, даже его обладатели и те, кто своим дурновкусием бравируют. Но хороший вкус – это враг еще более грозный. Хороший вкус – это нечто устоявшееся, безопасное и статичное. Мистер Джордж Бернард Шоу некогда написал, что отличающийся высшим благоразумием и хорошим вкусом человек – это человек без оригинальности или моральной отваги. Вольтер заявил, что лучшее – это враг хорошего. Негибкий, устоявшийся вкус является знаком негибкой натуры человека, статической позиции, порождающей гибельные тенденции. Стиль, создаваемый декоратором или дизайнером, – это попытка примерить на себе индивидуальность другого человека. Если это не ложь, то, по крайней мере, полная капитуляция.

Настоящий вкус обязательно должен немного коробить и выбивать из колеи. Все поистине новое непременно немного шокирует. Я помню, как впервые послушал сингл «Rolling Stones» и как негативно на него среагировал, потому что просто ничего не понял. Он даже, можно сказать, оскорбил мой слух. Но переслушав его пару-тройку раз, я пришел в благоговейный восторг. Самые интересные проявления высокого вкуса представляются нам задачей, требующей решения, и заставляют нас задуматься. Высочайший вкус, в отличие от вкуса просто хорошего, отличается неидеальностью и незавершенностью, кажется каким-то экспериментом, работой, которую еще только предстоит доделать. Вкус возникает как инстинктивное чувство, а потом корректируется научным методом проб и ошибок. Величайший вкус – это вкус отважный, наводящий страх на домохозяек и избалованных детишек. Величайший вкус удивляет, поражает и озадачивает. Он вносит поправки в zeitgeist (дух времени – Прим. ред. ). Он производит впечатление не сразу, а когда стороннему наблюдателю все-таки удается понять его, обладатель великого вкуса снова оказывается далеко впереди. Как сказал Уильям Вордсворт о своем друге Сэмюэле Кольридже: «Любой великий и оригинальный писатель, в соответствии с уровнем своего величия и своей оригинальности, должен создать собственный вкус, благодаря которому его будет ценить читатель». Естественно, то же самое можно сказать о любом великом и оригинальном художнике, музыканте и денди.

...

Вкус возникает как инстинктивное чувство, а потом корректируется научным методом проб и ошибок.

Популярный вкус – это проблема, независимо от того, хорошим или плохим он считается. Дурной вкус очень часто оказывается предпочтительнее хорошего, потому что может обладать некоторыми добродетелями, например дерзостью и веселым энтузиазмом. Хороший вкус тяготеет к фашизму и монотонии, и механизмы его насаждения чаще всего отличаются насильственным и деструктивным характером. Кичащиеся своим хорошим вкусом считают своим долгом отгородиться от низменных и вульгарных личностей, поставить на входе в свои клубы охрану и гарантировать, таким образом, что все потенциально облагораживающие и душеполезные мероприятия будут проходить за закрытыми дверями, среди избранных, среди самих себя. Такой «высокий» вкус больше похож на странный гибрид из морализаторства и саморекламы. Но даже в тех случаях, когда вкус подается в качестве позитивной ценности, он может быть безнадежно испорченным.

В своей «Теории праздного класса» Торстейн Веблен постулировал, что принципы показного потребления и демонстративной расточительности являются ключевыми механизмами генерации статуса в современной классовой системе. Прошло уже больше ста лет с тех пор, как Веблен написал следующие слова:

...

«В наших канонах вкуса требование демонстративной расточительн ости обычно не присутствует на сознательном уровне, но тем не менее оно присутствует – как господствующая норма, отбором формирующая и поддерживающая наше представление о красоте и позволяющая нам различать, что может быть официально одобрено как красивое и что не может».

Что бы подумал сегодня Веблен, посмотрев на шикарные дворцы в «макдоналдсовском» стиле и гигантские полувоенные внедорожники, так популярные среди представителей верхушки среднего класса? Что бы он сказал про увешанных автоматическим оружием и кошмарными, усыпанными южноафриканскими бриллиантами побрякушками бандитов, притворяющихся уличными рэп-пиитами? Я так полагаю, он бы немедленно утерял веру в эволюцию человечества и переметнулся в стан поклонников теории тотального регресса. Сдается мне, что мы достигли пика культуры расточительства и даже перед лицом надвигающегося бунта природы упорно продолжаем использовать генер ируемый нами мусор в качестве культурно-статусных символов. О Боже!

Очевидно, нам нужна революция вкуса. Как должен выглядеть этот новый вкус, сейчас сказать трудно. Понятно, что к нему не будут иметь никакого отношения «джинсовые пятницы», эта линия на притворную уравниловку, в реальности придуманная для маскировки и шифрования богатства и власти и переключающая нас из режима демонстративного потребления в режим криптопотребления. Новый вкус должен быть «зеленым». Еще он должен быть скромным и умеренным. Ведь вкус – это когда всего как раз в меру. И уж точно новый вкус должен отвернуться от люксовых торговых марок вконец спятивших коммерческих конгломератов и обратиться лицом к культивированному персональному вкусу, благодаря которому изящество ремесел и кустарных производств сменит грубую силу конвейера по производству типовой экстравагантности.

В 2002 году дизайнер и программист Пол Грэм написал интересное эссе «Вкус творца» , в котором установил объективную и научную связь между красотой и надежностью любой схемы или конструкции. Он отметил, что изначально все возражения Коперника против птолемеевской космологии были исключительно эстетического свойства. И процитировал слова Бена Рича, конструктора, работавшего над самолетами технологии «стелс»:

...

«Все мы учились у Келли Джонсона [конструктора, создавшего P-38, F-80, F-104 и U-2] и фанатично верили в его утверждение, что прекрасный на вид самолет будет так же прекрасно и летать».

В последние годы мы замечаем в области дизайна возвращение модернизма, старого доброго модернизма. Не хаотических постмодернистских выкрутасов Фрэнка Гери или оголтелого фаллического тотемизма Сезара Пелли, а размеренного, оптимистичного футуризма Нойтры, Имзов и Сааринена. Я не вижу причин, по которым что-то выглядящее совершенно по-новому не может подчиняться принципам симметрии Витрувия. И внезапно уважение к природе, которое демонстрировали Фрэнк Ллойд Райт и Рассел Райт, вновь стало много значить для нового поколения «зеленых» архитекторов. Вкус – это инстинкт выживания. И выживут не все.

Сегодня чувство вкуса приобретает жизненно важное значение, потому что в обществе потребления индивидуальность стала определяться не столько поведением, экспрессией и креативностью, сколько неестественным выбором идола среди модных брендов. И хотя всем известно, что истинная индивидуальность – это не просто умение служить контейнером для модных логотипов, до сих пор считается, что в плавание по опасному мелководью моды все-таки нужно выходить под правильно выбранным флагом.

У всех императоров, если не считать нынешних голых королей, были специальные слуги, которые пробовали все блюда перед подачей на стол. Но отравителям все равно удавалось до них добраться. Надежных ревизоров и бухгалтеров вкуса просто не существует. Любой декоратор работает, прежде всего, для себя самого. Вкус должен быть персональным, глубоко личным откликом на текущее мгновение. В нынешние времена профессиональным дегустаторам верить нельзя… все они давно уже куплены. Нам нужно пробовать свои блюда самостоятельно, нам нужно самим искать свой собственный прекрасный, утонченный, гармоничный и остроумный путь через пустоши непереносимого дурновкусия. Нам совершенно не обязательно, чтобы наш вкус считался вершиной вкуса, но ведь как приятно улыбнуться, услышав от кого-нибудь: «А со вкусом у тебя все в порядке!».

Как быть знаменитым (или таковым не быть).

«Знаменитость – это человек, которого знает множество людей, с которыми он рад не быть знакомым».

Х. Л. Менкен.

«Со славой я справляюсь своей незнаменитостью. Для себя самого я не знаменит».

Боб Марли.

Тысячи и тысячи лет мы жили в условиях кастовых и классовых систем, иерархически сегментировавших общество. Быдло – внизу, благородные господа – наверху. Быть можно было только либо чернью, либо знатью, и две эти крайности никогда не пересекались. Ну, по крайней мере, при свете дня. Но потом всяческие изобретения и исследования привели к возникновению общества, основанного на меркантилизме, и простолюдин получил возможность богатеть. Затем в результате социальных революций девятнадцатого столетия мы пришли к республиканской демократии, которая более или менее искоренила аристократию в том виде, в котором мы знали ее на протяжении всей истории. Конечно, особы благородных и королевских кровей существовать продолжали, но уже больше в качестве этаких очаровательных картинок старины, своеобразного аттракциона для туристов. В обществе появились и стали набирать силу новые высшие классы, пропуском в которые стали служить личные достижения человека. Таким образом, право на власть перестало быть божественным даром, теперь его можно было заслужить славой и известностью.

Сегодня мы живем в системе, которая нам кажется демократической. Теоретически считается, что народ, или его простое большинство, обладает определенной мудростью и может править через выборных представителей. Если человечество по сути своей доброе, а не злое, гласит теория, то решение пятидесяти одного процента его представителей должно быть правильным. Тем не менее даже в Древних Афинах и Древнем Риме демократия никак не дотягивалась до теоретического идеала, в результате чего в демократиях всегда наблюдалась склонность к демагогии, скандалам и войнам. Иногда с какими-нибудь хорошими людьми происходили всякие нехорошие вещи (так, например, случилось с Сократом), но тем не менее демократия, система, придуманная, чтобы работать на уровне небольших деревень, до сих пор настырно подается нам как схема, идеально пригодная для управления гигантскими государствами.

На заре демократии политические единицы были очень маленькими по размеру, и все населяющие их граждане прекрасно друг друга знали. Аристотель сказал:

...

«Если граждане государства хотят судить людей и распределять между ними высшие посты по их достоинствам, они должны хорошо знать друг друга, а там, где этого знания не будет, и выборы на государственные посты, и принятие судебных решений будут происходить неправильно».

В громадных современных демократических государствах всех граждан перезнакомить друг с другом просто невозможно, но мы, несмотря на это, упорно верим, что большинство способно принимать мудрые и правильные решения.

Почему? Ну, ведь не верить в это будет… недемократично. В результате базовые предпосылки нашей политической системы даже не подвергаются сомнению, потому что обратное будет равносильно признанию, что у аристократии и олигархии тоже есть свои плюсы. Уолтер Липпман как-то написал:

...

«Выход из смертельного конфликта между идеалами и наукой был только один: без особых споров согласиться в том, что голос народа есть глас Божий» [3] .

В надежде устранить эту проблему демократии мы начали развивать средства массовой информации, способные помочь гражданам получше узнать друг друга, сделать государство более компактным и лучше информированным пространством. Естественно, при этом появляется и возможность манипулировать массовым сознанием при помощи новомодной науки пиара, но мы все равно надеемся, что глас Божий возобладает над пропагандистской машиной.

Сегодня мы с вами, судя по всему, движемся к новой модели государства, в которой класс, состоящий из звезд и знаменитостей, превратился в новую форму знати и стал ее функциональным заменителем. Конечно, я не думаю, что мы когда-нибудь увидим телевизионные шоу с названиями «Я – виконт, заберите меня отсюда» или «Подмастерье аристократа» , но знаменитости и впрямь превратились в функциональную аристократию, в новых избранных. Палата лордов, конечно, еще пока не сменилась Палатой знаменитостей, но в истории случались и более странные казусы. Ведь теперь уже вполне возможно сыграть Конана-Варвара сегодня и превратиться в губернатора Калифорнии завтра. Слава стала такой же ликвидной валютой, как деньги, и использовать ее можно в самых разных целях. И тогда как раньше к славе стремились единицы, теперь она превратилась в объект массового помешательства. Миллионы людей надеются урвать хотя бы четверть часа славы.

Если когда-то дети мечтали стать врачами, юристами или военными, то сегодня они растут, лелея одну-единственную амбицию: прославиться. Причем любым способом. Славы хотят все без исключения. Известность – это билет из любого захолустного Н-ска. Сегодня ты перед началом киновестернов со своим участием рассказываешь телезрительницам о том, что стирка – не стирка, если не пользоваться бораксом бренда 20 Mule Team, а завтра уже сидишь в Овальном кабинете. Это же самое настоящее чудо. Наверно, это тот самый Бог, который изрекает непогрешимые истины через демократическое большинство, своим прикосновением делает из нас знаменитостей, то есть существ, вращающихся в каких-то других, высших сферах. Слава – это причисление к лику мирских святых единодушным голосованием масс. Но за нее приходится платить ужасную цену. Для публичной фигуры такого понятия, как личная жизнь, просто не существует. Жизнь знаменитости принадлежит массам, и добрая слава в любой момент может превратиться в дурную.

Наверно, самая лучшая слава – это та, которая позволяет зарабатывать хорошие деньги и одновременно с этим сохранять определенную анонимность, то есть иметь возможность вести нормальную жизнь и бывать в общественных местах, не опасаясь назойливых фанатов. То есть лучше быть Дэном Брауном, чем Тони Сопрано. Большинство стандартных для знаменитостей типов психических расстройств возникают у них как раз из-за приставаний совершенно незнакомых людей и потому, что их всегда и везде узнают. Внезапно этот фактор меняет всю жизнь человека, он начинает чувствовать свою крайнюю уязвимость и ощущать себя мишенью. Если для страха есть реальные основания, это не паранойя.

Правда, при всем при этом многие звезды сильно переоценивают свое влияние на народные массы. Я много раз гулял по улицам в компании не скрывавших своего лица знаменитых людей и пришел к выводу, что лучший способ остаться неузнанным – это просто ходить там, где тебя никак не ожидают увидеть. Я помню, как мы с Мадонной прошли пару десятков кварталов по Вест-сайду, и ни одна душа ее не узнала. Конечно, она была в бейс болке, но, как мне кажется, для того чтобы тебя перестали узнавать практически в любом месте (подземка не в счет), достаточно просто-напросто отключить свою ауру.

Самый проблемный аспект известности заключается в том, что слава провоцирует возникновение иногда весьма многочисленного количества людей, мечтающих добиться вашего полного уничтожения, если не физического, то хотя бы репутационного и карьерного. Газеты превозносят вас, чтобы потом уничтожить. И делают они это только потому, что имеют такую возможность и, следовательно, считают своим долгом ею воспользоваться. Другие просто завидуют: почему у вас есть что-то, чего нет у них? Третьи считают, что, уничтожив вас, они освободят местечко для себя. Но несмотря на все эти минусы, несмотря на презрительное отношение к низвергнутым с небосклона звездам, люди все равно жаждут известности. И сделают все, чтобы прославиться. Все что угодно.

...

Я помню, как мы с Мадонной прошли пару десятков кварталов по Вест-сайду, и ни одна душа ее не узнала. Конечно, она была в бейсболке, но, как мне кажется, для того чтобы тебя перестали узнавать практически в любом месте (подземка не в счет), достаточно просто-напросто отключить свою ауру.

Но подумайте хорошенько. Вам хочется, чтобы за вами по пятам бегали папарацци? Вам хочется, чтобы папарацци, наплевав на правила движения, гнались за вашей машиной всю дорогу до вашего любимого бистро? Вам хочется, чтобы во время свадьбы над вами висели вертолеты с репортерами? Вам хочется, чтобы в таблоидах вас и вашу вторую половину называли композитными именами типа Беннифер, как Бена Аффлека с Дженнифер Лопес, Бранджелина, как Брэда Питта с Анджелиной Джоли, или Томкэт, как Тома Круза с Кэти Холмс? Вам хочется, чтобы внезапно выскакивающие из кустов поклонницы проверяли на прочность ваши коронарные артерии и жгли фотовспышками сетчатку ваших глаз?

Неужели известность всего этого стоит? Вы действительно так думаете?

Вы хотите жить в страхе, что фанаты сопрут бокал, из которого вы пили вино, чтобы клонировать вас по оставшейся на нем ДНК? Вы хотите жить в страхе, что репортеры сфоткают бокал, из которого вы пьете вино сразу после выхода из реабилитационной клиники? Вы хотите жить в страхе, что все мерзопакостные подробности вашего бракоразводного процесса будут обсасываться в таблоидах и телевизионных ток-шоу? Вы хотите, чтобы информация о том, что вы обменялись дежурными поцелуями с одиозной личностью, поскользнулись на банановой корке или выписали себе рецептурный препарат, немедленно попадала в Интернет или куда похуже… если можно представить себе что-нибудь хуже этого?

Вы уверены?

Вам хочется, чтобы ваши сексуальные предпочтения прокомментировали в «Южном парке»? Вам хочется узнавать, что все ваши случайные сексуальные связи неизменно завершались зачатием? Вам хочется, наорав на своих детишек, потом видеть фотографии этих моментов жизни в желтой прессе? Вам хочется, чтобы вам везде и на все накручивали цены? Вам хочется, чтобы в любом ресторане все пялились на застрявший у вас между зубов кусочек шпината? Вам хочется, чтобы охотники за автографами преследовали вас даже в туалете? Вам хочется, чтобы в списках на любые мероприятия рядом с вашим именем стояла пометка «плюс пятнадцать», а не «плюс один»? Не очень? Я так и думал.

В некоторых аспектах слава может облегчить жизнь. Но в абсолютном множестве других жизнь знаменитости становится в сто раз тяжелее. К примеру, у знаменитости гораздо меньше шансов незаметно протащить через таможню кое-какие очень дорогие или запрещенные вещи, получить честный совет, в какие акции лучше вкладывать деньги, отобедать в ресторане с женщиной, не являющейся официально признанной спутницей жизни, тайком устроить детей в очень хорошую школу или самому вступить в не очень шикарный клуб, скрыть, что врач прописал какие-нибудь весьма спорные или даже совершенно обычные лекарственные средства, скажем, типа «виагры» или «валиума», а также доказать, что неправильная цифра в налоговой декларации – это просто описка, а не желание скрыть свои доходы. Такая жизнь хуже смерти. Любая грубая или бесчувственная фраза раздувается прессой вдесятеро.

Любая резкая реакция на чужие слова и любой эпизод, когда ты недодал кому-то чаевых, становится новостью общенационального масштаба. В любую сказанную про тебя ложь постараются поверить только потому, что она будет хорошо выглядеть в новостной колонке. Но превыше всего большинство читающих все это про тебя людей будут завидовать твоей красоте, твоим талантам, твоему везению; и все они будут жаждать твоего полного краха. Они будут изо всех сил желать тебе нищеты, физических увечий, арестов, судов, тюремных сроков и даже – чаще всего – позорной, болезненной смерти и последующего полного забвения.

Я понимаю, как тянет сдаться и превратиться в человека, которого знают в любом доме, но делать этого не надо. Найдите себе уютную нишу на самых нижних уровнях звездной табели о рангах и оставайтесь там. Я, например, так и сделал.

Если говорить о том, как славы избежать, то тут первейшим правилом следует считать следующее: старайтесь, чтобы ваше имя не попадало в газеты. На самой заре «эпохи паблисити» говаривали, что имя леди или джентльмена должно упоминаться в газетах всего три раза: в момент рождения, в момент свадьбы и в момент похорон. Конечно, в информационном обществе все это очень непрактично, а кроме того, сегодня надо внести в это правило поправку и учесть возможность, по крайней мере, двухтрех свадеб и соответствующего количества разводов. А еще двухтрех судебных приговоров.

Так как же не засветиться в газетах? Не реагируйте на предложения разместить в прессе цитаты из своих разговоров и предложения прокомментировать какие-то события даже в том случае, если вы знаете предмет обсуждения, как никто другой, и сможете сказать что-нибудь умное, тогда как все вокруг несут всякую ерунду. Тем не менее ответ «Без комментариев!» – это слишком претенциозно. Хуже того, его могут запомнить, а потом вам даже и припомнить. «Без комментариев? Да кем он, вообще, себя возомнил?» Просто скажите что-нибудь совершенно невнятное: «Ну, я думаю, что в сложившихся обстоятельствах… я имею в виду… с какой стороны на это дело ни посмотри… можно будет ожидать… ну… в зависимости от ситуации… да, если честно, кто знает, чем все закончится?».

Лучшая защита от славы – это вести себя так, как никогда не будет вести себя знаменитость. Притворяться психом – не выход, потому что многие известные люди ведут себя в крайней степени иррационально. Сбросить с хвоста охотников за звездами неизменно помогает скромность и застенчивость. А уж самым верным знаком, что вы нуль без палочки, является демонстрация интеллекта. Цитируйте Хомского, Лакана, Бодрийяра и, в совсем уж безнадежной ситуации, Генри Джеймса.

Если набросились папарацци, не надо уподобляться подозреваемым в каких-то преступлениях и прикрывать лицо газетой, просто-напросто закройте глаза. Ни один папарацци не позволит себе продать в прессу фото моргнувшего человека. Если предполагаете, что придется нагибаться, чтобы забраться в машину, не забывайте надевать под одежду нижнее белье. Щелкнувшему вас фотографу всегда называйтесь другим именем, а имя выбирайте какое-нибудь совершенно стандартное, скажем, Джон Смит или Хуан Санчес-младший. Написать о вас можно почти все что угодно, но по причине определенного несовершенства медийной системы в большинстве изданий упрямо стремятся публиковать только подтвержденные факты. Соответственно, когда позвонит редактор, эти факты проверяющий, не забывайте, что нужно все отрицать. На этих должностях, как правило, сидят люди совсем молодые, еще не достигшие абсолютного мастерства в искусстве обмана, а поэтому для них нет большего удовольствия, чем вымарать из авторского отчета о произошедшем целые абзацы. Запомните раз и навсегда: вы этого не говорили, это был кто-то другой, потому что вы как раз в этот момент находились где-то еще, а кроме того, вы в действительности всего лишь один из тройни однояйцовых близнецов.

Еще следует старательно избегать тех или иных профессий. Например, не надо лезть в мир большого криминала и криминальную адвокатуру, политику и ростовщичество. От карьеры в шоу-бизнесе наотрез отказываться не стоит, хотя становиться киноактером или звездой хип-хоп-индустрии я бы не советовал. Достаточно безопасно будет выбрать для себя пантомиму, струнные квартеты, шекспировский театр и любые формы танцев, за исключением тех, что у шеста. Избегайте профессий, где требуется соблюдать обет безбрачия и/или нестяжания, если нет абсолютной уверенности, что соблюсти их у вас получится. Почти никакими опасностями не грозит академическая наука. Вы гарантируете себе высокую степень анонимности, став поэтом, романистом или джазовым музыкантом. Их в лицо не знает вообще никто. Самые безопасные хобби: философия, филателия, любительская орнитология, нумизматика, а также такие виды спорта, как керлинг или крокет.

Но если вам удалось достичь каких-нибудь заметных или даже замечательных успехов, просто благодарите за них других людей. Все подумают, что вы не в своем уме и, значит, в вас нет ровным счетом ничего интересного, а это для вас положение абсолютно безопасное.

В большинстве случаев важнее всего неброско жить и мыслить. Посмотрите на наши бомбардировщики. Они построены по технологии «стелс». Их преимущество не в гигантской скорости или мощности, а в том, что они незаметно летают. Они хотят быть знаменитыми? Конечно, нет. Самая выигрышная стратегия – это анонимность. Придумайте для себя и своих друзей псевдонимы. Разговаривайте между собой на секретном языке, как люди из мифической Коза-Ностры. Говорите на каком-нибудь устаревшем сленге, например на языке джазовых музыкантов или сутенеров начала двадцатого столетия. Никогда не говорите ничего, что может быть понятно тому, кто решит ваш разговор подслушать. Не ходите на встречи одноклассников и не вступайте в ассоциации выпускников. Если известность грозит вашей второй половине, поменяйте фамилию или подкорректируйте ее официальное написание.

Невидимость – вот ключ к свободе. Уильям С. Берроуз, которому удавалось быть почти нигде не узнаваемой знаменитостью, сказал, что невидимость – это умение первым увидеть другого человека. Берроуз прославился уже в весьма преклонном возрасте и сразу после этого, чтобы сохранить анонимность, переехал в Канзас. Ведь поклонников у него хватало на обоих побережьях страны. Джонни Карсон всегда уезжал отдыхать в Европу, где о нем практически никто ничего не знал.

Если вы вдруг займетесь строительством, никогда не называйте построенные здания своим именем. Если же вы строительством заниматься не хотите, то не основывайте и модельных агентств и не выпускайте бутилированной воды или водки со своим именем и портретом на этикетке.

Ведите блоги и ходите в интернет-чаты только под псевдонимом. Не знакомьтесь с людьми в Интернете, даже если они утверждают, что им больше восемнадцати. Если вам так уж необходимо пользоваться социальными сетями, придумайте себе фиктивное имя и не выдавайте реальных фактов из своей жизни.

Правду берегите для друзей, хотя иногда и их распознать оказывается не так-то легко. Ведь стоит только вам прославиться, и количество стимулов к предательству в среде вашего окружения начнет расти в экспоненциальной манере. Сообщать информацию о себе нужно по необходимости: говорите им только то, что они, по вашему мнению, должны о вас знать. Тем не менее, если эти факты надо сообщить нескольким людям, каждый раз вносите в них небольшие изменения, чтобы в том случае, если они вдруг будут преданы гласности, иметь возможность определить источник утечки. При любой возможности старайтесь сгладить интересные или гламурные аспекты своей личности. Я помню, мы с Жан-Мишелем Баския пришли на званую вечеринку незадолго до того, как к нему пришла неотвратимая слава. Когда заинтригованные его внешним видом люди подходили к нему и спрашивали, чем он зарабатывает себе на жизнь, он отвечал: «Я менеджер в «Макдоналдсе». Идеальная фраза для немедленного прекращения нежелательной беседы.

Говорят, что рассудительность – это лучшая половина доблести. Но лучшей половиной рассудительности является искренность и/или скромность, то есть верный знак, что вы – обычный человек и никакая не знаменитость. Чтобы избежать гнета славы, старайтесь говорить только правду (за исключением тех случаев, когда она никого, кроме вас, касаться не должна), безупречно себя вести и проявлять участие к тем, кому повезло меньше, чем вам. Близость к реальной жизни – вот ваш шанс не быть в центре внимания. «Почему неосведомленность о жизни так часто принимают за особенную мудрость?» – спрашивал художник Фэрфилд Портер. Всеми силами избегайте этого. Задавайте трудные вопросы. Будьте честны и откровенны. Знайте факты. Таким образом вы сможете распугать всех, кто своим непрошеным почитанием может осложнить вам жизнь.

Если вас подмывает заниматься какой-нибудь высоконравственной или благотворительной деятельностью, ради бога, не надо это афишировать. Делайте анонимные пожертвования и избегайте благотворительных балов и проводящихся во всяческих благородных целях аукционов.

Знаменитости много говорят об аутентичности и настоящести. А это значит, что слишком настоящим быть не нужно. Как пел Лес Макканн: «Стараться быть настоящим по сравнению с чем?» Пусть все вокруг гадают. В Боно есть и аутентичность, и искренность, чем он, собственно, и славится. Но такое вряд ли кому еще удастся. Так что отправляйте всех к Боно. У него хорошая охрана. А если вам необходимо быть честным и благородным идеалистом, то не притворяйтесь, а будьте им по-настоящему. Но мне сейчас на слово не верьте. Вполне вероятно, что я вру.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Как быть святошей (или таковым не быть).

«Самая распространенная слабость человека – это стремление пылко верить в очевидную неправду. Это излюбленное занятие человечества».

Х. Л. Менкен.

«Наука – это список мертвых религий».

Оскар Уайльд.

Если вы человек религиозный, то вам, наверно, лучше сразу перейти к следующей главе. Или даже к следующей книге. Просто дело в том, что если вы религиозный человек, то у вас в голове все уже давно решено, и чего бы я ни говорил тут на эту тему, вас это все равно, скорее всего, не заинтересует. Эта глава предназначена в основном для тех, кто находится в окружении религиозных, а сам к религии особой тяги не чувствует.

Вопросов религии и политики в разговорах лучше всего избегать. Почему? Во-первых, в таком споре невозможно выиграть. Плюс к тому, беседы обычно ведут не для того, чтобы установить истину, а для того чтобы провести время, а время проводить лучше всего в приятной манере. Обсуждая вопросы религии, люди склонны друг друга убивать.

В некоторых частях нашего мира религия очевидно начала терять власть над людьми. Во Франции треть населения страны не верит ни в Бога, ни в Святого Духа, ни в источник жизненной силы. В Германии атеистов четверть населения, а в Британии не верует каждый пятый. С другой стороны, в Турции назвать себя атеистом может только один из сотни, а во многих других мусульманских странах вообще никто не осмелится. В мире существует девять стран, где главным законом является шариат, то есть свод исламских законов, основанных на Коране. Соединенные Штаты в отношении граждан к религии гораздо ближе к Турции, чем к Западной Европе. Американцы предельно религиозны и не переносят тех, кто мыслит иначе. Социальные опросы показывают, что американцы не будут голосовать за атеиста, то есть атеистом политику быть хуже, чем геем. Тем не менее за последние полстолетия резко упала посещаемость церквей и некогда могучую римско-католическую церковь стали разрывать на части самые разные скандалы. Времена меняются.

...

Вопросов религии и политики в разговорах лучше всего избегать. Почему? Во-первых, в таком споре невозможно выиграть.

С исчезновением угрозы глобального распространения коммунизма все горячие точки в мире возникают в результате религиозных конфликтов. Даже для тех, кто с религией не имеет никаких дел на персональном уровне, соседство с религией не менее опасно, чем соседство с огромной неуправляемой гориллой (в тюрбане, митре или ермолке). Религия – штука агрессивная. Да, создается впечатление, что она начала сдавать позиции в больших городах и их окрестностях, но во всех прочих местах она только набирает силу, воинственно вербует сторонников и ведет экспансионистские войны. Даже в Америке тебе в дверь в любой момент могут постучать ее агенты в надежде обратить в свою веру.

Если вас против вашего желания пытаются привлечь в свои ряды какие-то религиозные агитаторы, лучше всего в корне пресечь их попытки, причем избрав для этого самый простой и максимально эффективный метод. Если вам в дверь позвонили свидетели Иеговы или мормоны, обращайтесь с ними точно так же, как с любыми другими доставучими рекламными агентами. Просто гоните прочь.

Но от религии не спрячешься. Даже убежденному атеисту приходится посещать мероприятия откровенно религиозного характера или события, в основе которых лежат определенные аспекты религии, например: свадьбы, крестины, бар-мицвы, батмицвы (празднование в честь достижения еврейским мальчиком или девочкой религиозного совершеннолетия. – Прим. ред. ) и похороны. Вас вполне могут пригласить даже на седер (иудейский праздник в память об Исходе из Египта. – Прим. ред. ). Седер всегда доставляет мне огромное удовольствие, потому что я люблю еду, песни и вообще любые мероприятия, где гостю положено выпить не меньше четырех стаканов вина. А сопутствующая случаю ритуалистика раздражает меня никак не больше, чем привычка моего ребенка смотреть по ящику «Губку Боба Квадратные Штаны» . В вопросах социальной религии лучше всего людям подыгрывать и потакать. И, конечно, получать от этого удовольствие!

Однако если всем вокруг известно, что вы из сомневающихся или открыто неверующих, постарайтесь не особо-то хулиганить. Недавно я был на католической свадьбе и, выпив лишку, сдается мне, немного переборщил, когда решил пройти обряд причастия. Некоторые из приглашенных прекрасно знали, что я с 1966 года не высидел до конца ни одной святой мессы, и, наверно, очень удивились, что меня прямо в процессе не пожрал Огонь Божий. Больше причащаться я не буду. Моя философия гласит: если надо пойти в церковь или храм, оденься приличествующим образом, при необходимости надень ермолку, сиди, пока все сидят, поднимайся на ноги, когда все поднимаются на ноги. На колени я не встаю. На колени вообще встают только американские католики. И дело не только в моих изношенных спортом коленях. Просто я вижу в этом аспекте религиозной практики слишком уж театрализованное самобичевание.

И даже не уговаривайте меня молиться. Джим Моррисон пел, что «к Богу с молитвой обращаться нельзя», и я с этим отчасти согласен. Ну, то есть, конечно, можно, но с таким же успехом можно разговаривать с самим собой. Уильям Блейк написал: «Молитва – это предмет искусства». А вот с этим я могу согласиться почти полностью.

И это очень забавно, потому что всякие ритуалы мне нравятся.

Я люблю посмотреть и послушать торжественную мессу, конечно, при достойном уровне режиссуры и качестве пения. А еще я могу признаться, что испытываю слабость к политеизму, особенно в его древнегреческих и древнеримских формах. Классические истории я предпочитаю тем, что изложены в иудейско-христианском Писании. Античные боги, благослови их Бог, не были всегда и во всем правы. Их обуревали плотские страсти. Они злились и раздражались. Они могли облажаться и серьезно напортачить. Одним словом, это были такие же люди, как мы с вами, только жили вечно.

...

Лично я нахожу, что похождения Зевса, Аполлона, Гермеса, Афродиты и всех прочих обитателей Олимпа ничуть не уступают по степени правдоподобия приключениям Бога-Отца и Его Сына.

Однако по какой-то причине считается, что все эти античные боги в сто раз неправдоподобнее одного Бога, состоящего из трех разных персон, одну из которых родила девственница. Я скажу так, все зависит от того, во что ты вообще способен поверить. Лично я нахожу, что похождения Зевса, Аполлона, Гермеса, Афродиты и всех прочих обитателей Олимпа ничуть не уступают по степени правдоподобия приключениям Бога-Отца и Его Сына. И уж точно этот старый пантеон достаточно правдоподобен, чтобы претендовать в текущий момент на главный объект нашей веры. Древнегреческие боги по той или иной причине утеряли популярность и проиграли конкурентам, достаточно сообразительным, чтобы понизить старых богов до ранга простых святых. Боги, и те, что с большой буквы, и те, что с маленькой, похожи на фею Динь-Динь из «Питера Пэна» . Она могла жить, только пока в нее кто-то верил. Я думаю, что если бы мы снова начали верить в пантеон олимпийских богов, они бы с радостью вернулись и продолжили бы свои увлекательные приключения, подняв градус сексуальных страстей, ярости, предательства и жажды мести до новых постмодернистских высот.

Я, будучи воспитанным в ключе «единственной истинной веры», отправился в свое время исследовать большой мир юношей, исполненным пылкого энтузиазма, в результате чего теперь отношусь в религии с большим скептицизмом. Я не люблю единственные истинные веры и избранных людей… если уж на то пошло, то и всякие расы господ – тоже терпеть не могу. Я верю в концепцию плавильного котла, причем и в отношении божеств. Вот в Древнем Риме на этот предмет мыслили очень правильно. Если где-то на самых далеких задворках огромной империи появлялся какой-нибудь супермодный новый бог, они просто добавляли его в общий список. Изида? Почему бы и нет? Митра? А мы уже знаем идеальное место для храма. Если некое божество и существует в реальности, то есть вне человеческого воображения, то у него в мире будет столько дел, что в одиночку никак не справиться. В общем, если уж и верить в существование богов, то я предпочту верить не в одного-единственного, а во всех сразу, приблизительно так, как это делают на Гаити.

Если бы приходилось выбирать веру, то я бы стал олимпийцем, хотя слова «олимпиец» с местом для галочки рядом с ним не увидишь ни в одной анкете и ни в одном опросном листе. Судя по всему, предполагается, что олимпийцы должны ставить галочку рядом с определением «язычник», но термин «язычество», или «паганизм», произошедший от латинского слова paganus , означающего «деревенский» или «сельский», сегодня превратился почти в ругательство. Кроме того, назвавшись «язычником», можно прослыть колдуном-викканом, а это, на мой вкус, звучит слишком уж по-хеллоуински. Сегодня верования древних греков и римлян понимают совершенно неправильно и, соответственно, выдают за простые суеверия. Тем не менее из текстов таких великих людей, как, скажем, Цицерон, ясно, что у многомудрых политеистов тоже был бог с большой буквы «Б», но этот первоисточник и первопричина всего сущего считался у них, как и у деистов эпохи Просвещения, величиной слишком абстрактной и удаленной, чтобы иметь хоть какое-то отношение к повседневной жизни людей.

Вера в одного великого и всемогущего Бога с большой буквы не предполагает отказа от веры в множество мелких узкоспециализированных богов с буквы маленькой, точно так же, как вера в Иисуса не исключает веры в Санта-Клауса. Если проводить аналогии, то можно сказать так: у каждого из нас есть личный врач общего профиля, однако иногда возникает потребность в дерматологе, урологе, офтальмологе и профессионале, называемом нами ухо-горло-носом. Так вот старые боги как раз и были такими узкими специалистами.

К сожалению, многие ведущие религии, например иудаизм, христианство и ислам, настоятельно утверждают, что до нынешних богов никаких других просто не было. Именно так ведут себя люди, обожающие портить другим удовольствие. Я так полагаю, что с точки зрения бизнеса им это очень удобно, потому что таким образом ликвидируется любая конкуренция, но не вижу никаких причин нам, жителям двадцать первого века, пресмыкаться перед этими практикующими монотеизм религиозными монополистами. В ярлыках типа «исламофашизм», «христофашизм» и «иудофашизм» есть некоторая доля правды. Ведь именно монолитные, монотеистические религии, эти картели веры, более всего склонны применять насилие к тем, кто не разделяет их верований.

Мало того, если уж людям так нужны религии, то почему они непременно должны быть древними? Да, я признаю, что считаю большинство новомодных культов настоящими образцами дурновкусия, но и у них могут быть свои плюсы. Даже в сайентологии есть неплохие мысли, да только стиль менеджмента сильно пугает. Сайентология не считается религией в Германии, Франции, Бельгии, Канаде и Великобритании. Но кто вправе определять, что такое есть настоящая религия? В Конституции Соединенных Штатов сказано: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению какой-либо религии», а потом в дело вступает Налоговая Служба и считает, что ей можно давать налоговые льготы одной церкви и не предоставлять оных какой-то другой.

Но все это прямо противоречит приведенному на большой печати нашей страны девизу «Novus ordo seclorum». Если мы построили «новый порядок на века», то не должны ли в этом новом порядке быть и новые религии? Посмотрите только на новую инфраструктуру мира. Глобальная система мгновенных коммуникаций объединила нас в единый улей и превратилась в своеобразный мегамозг, который вполне может стать богом нового типа, если сумеет очнуться ото сна и начать мыслить самостоятельно. Что, если все мы стали клеточками какой-то гигантской интеллектуальной сущности, в настоящее время только набирающей силу и прирастающей новыми элементами посредством электрона? Истоки этой идеи можно проследить до написанного еще в 1851 году романа Натаниэля Готорна «Дом о семи фронтонах»: «Факт это или мне только пригрезилось, что материальный мир превратился в великий нерв, пульсирующий за мгновение ока на тысячи миль? Что наш глобус превратился в гигантскую голову, в мозг, исполненный интеллекта!».

Герберт Уэллс подхватил эту мысль и основательно расширил ее в 1938 году в своей книге «Всемирный мозг» , описав всемирную энциклопедию (что-то вроде Википедии и Гугла в одном флаконе). В действительности в этой книге уже была изложена концепция Интернета. Еще большее развитие эти идеи получили в 1962 году в книге Артура Кларка «Профили будущего», где самым практичным принципом организации уэллсовского «всемирного мозга» были названы суперкомпьютеры, и в 1979 году в книге Дугласа Хофштадера «Гёдель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда» , в которой автор изучал структуру интеллекта и сравнивал мозг с коллективным разумом муравьиной колонии.

Теперь, когда там, «на Небесах», по орбите вокруг планеты летают люди, теперь, когда мы увидели, что сама планета – это всего лишь вращающееся в пространстве небесное тело, нам стоило бы поучиться извлекать пользу из другого видения мира. Я согласен с Уильямом С. Берроузом: «Любой, кто молится в космосе, тот не в космосе » [4] .

В демократиях правит большинство. В нашей демократии это большинство ставит слепую веру выше фактов. В результате несмотря на все накопленные знания, мы продолжаем зависеть от стародавних выдумок, которым вполне может хватить силы, чтобы восторжествовать над истиной. Если у меня и есть какая-то вера, то это вера в интеллект и красоту.

А что до религии, так я полностью согласен с ответами, которые дал Эзра Паунд в «Religio»:

...

Что такое бог?

Бог – это вечное состояние души…

Когда бог становится зримым?

Когда вечные состояния души обретают форму.

Когда человек становится богом?

Когда обретает одно из этих состояний…

По каким признакам мы можем распознать эти божественные формы?

По их красоте [5] .

О патриотизме.

Мы все время слышим про патриотизм, но никто ни слова не говорит про матриотизм. И это очень странно, потому что тех, кто называет свою страну «родиной», столько же, сколько тех, кто считает ее «отечеством». В действительности термин «отечество» сейчас совсем не в моде. Слишком уж отдает нацистским «фатерляндом». А материнство, после десятилетий засилья феминизма и с подъемом «сознания Гайи», снова начинает входить в моду. Земля жива!

Да, это так и есть! В мире великое множество матерей всего сущего, и они уже готовы взять на себя управление нашей планетой.

Возможно, пришло время перемен. Может быть, богини и царицы начинают возвращаться по прошествии почти четырех тысяч лет доминирования мужчин. И определенные признаки этого возвращения уже видны. Большинством стран, некогда пользовавшихся термином «фатерлянд», например Германией, Данией, Нидерландами и Исландией, сегодня правят женщины. Женщины занимают высшие государственные посты даже в странах со значительным преобладанием мужской части населения, скажем, в Бангладеш и Индии. В последней мужчин живет на 40 миллионов больше, чем женщин, а ведь эта разница почти эквивалентна численности населения в Аргентине.

...

Мы все время слышим про патриотизм, но никто ни слова не говорит про матриотизм. И это очень странно, потому что тех, кто называет свою страну «родиной», столько же, сколько тех, кто считает ее «отечеством».

По традиции, матерью нашей является земля. А отцом – небо. Сельское хозяйство было занятием женским, а война и охота – развлечением для мужиков. Страны становились мужскими по характеру, потому что обожали воевать за новые территории. Посему эти самые страны постоянно искали себе стоящих мужчин, героев-патриотов, готовых принести в жертву отечеству самое дорогое – собственную жизнь. Но времена изменились. Война стала занятием пренеприятным, и все вдруг начали понимать, что гораздо разумнее и прибыльнее видеть в своей стране не что-то, ради чего стоит умереть, а нечто, что нужно развивать и культивировать в качестве места, привлекательного для туристов. Но привычка – это вторая натура, и зародившаяся в восемнадцатом столетии националистическая идея живет и здравствует до сих пор, особенно в странах типа нашей, то есть в странах, считающих себя не только самыми лучшими в мире, но и верящими, что им самой судьбой предназначено играть роль всемирного лидера. Или в странах, верящих, что они стоят на стороне Бога, как это происходит с исламскими республиками. Иногда страна верит в богоизбранность своего народа. Этот важнейший догмат иудаи зма с огромным энтузиазмом подхватили христиане, чтобы пересадить на почву римско-католической церкви и британской имперской культуры в эру романтизма, когда Британия видела себя «Новым Иерусалимом». Как только у нас тут все окончательно запутывается, кто-нибудь обязательно начинает видеть град на холме или тысячу точек света… и бац ! Все начинается заново! Легче всего было бы объявить национализм двадцатого столетия старомодным проявлением шовинизма, если бы не злокозненный джихад, предводители которого объявили Америку Великим Сатаной. Война? На что она нам? Она нам совсем ни к чему. Но нам от нее, к сожалению, никуда не деться.

Нынешние высшие классы, шагая по стопам аристократии, мнят себя гражданами мира. Патриотизм для них – это эмоция, которую очень полезно возбуждать в холопах в те моменты, когда это может помочь в бизнесе. По сути, патриотизм для них – это просто старомодная метода самовозвеличения, особенно симпатичная людям недалеким. Но родине-то как быть?

У нас в Соединенных Штатах нет ни «отечества», ни «родины», ни «фатерлянда», ни «мутерлянда». Мы живем в «хоумленде», по крайней мере, с 2002 года, когда был организован United States Department of Homeland Security, или, другими словами, Министерство внутренней безопасности США. Выбор слова «хоумленд» меня нимало удивил, потому что наводил на мысли об апартеиде, ведь именно так в ЮАР некогда называлась территория, отведенная для проживания коренных африканцев. Я так полагаю, выбор был сделан из соображений гендерной политкорректности, но мне, тем не менее, сразу захотелось жить в каком-то другом месте. Еще мне не понравилось, как в контексте этого названия звучит слово «безопасность». Я сразу почувствовал, что опасность исходит от самого этого министерства. Гораздо лучше было бы присвоить Министерству обороны его исходное и более точное название «Министерство войны», а как раз этот новый орган назвать Министерством обороны или даже Министерством оборонительности.

У американцев с патриотизмом всегда было хорошо. Ведь надо было обладать истинно командным духом, чтобы выгнать французов, сбросить с себя оковы британской короны, а потом покорить и вырезать коренное население, изначальная численность которого, по нынешним оценкам, составляла от 50 до 100 миллионов человек (до сегодняшнего дня мы на протяжении столетий эти оценки упорно занижали, чтобы оправдать необходимость занять все эти якобы пустующие и «пропадающие без дела» территории). Но история, понятное дело, пишется победителями, и, посмотрев на нее, об американцах можно сказать только одно: мы всегда были нацией хронических победителей. По крайней мере, до начала Вьетнамской войны.

Национализм в Соединенных Штатах пошел на спад в шестидесятых, когда благодаря хиппи и антивоенным движениям молодежная среда прониклась новыми идеями интернационализма. Но даже пока Америка тихо и почти незаметно заканчивала процесс экспроприации «бремени белого человека» у Европы, любое спортивное событие по-прежнему освящалось подъемом «Старой славы», как мы называем наш флаг, и пением национального гимна. Потом, начиная с драматического периода рейгановского правления и особенно сразу после террористических атак 11 сентября, подняла голову доктрина Американской исключительности, то есть теория о том, что наша страна играет особую роль в истории и что у Соединенных Штатов есть высшее, уникальное предназначение – вести весь мир к равноправию и демократии.

Рональд Рейган не единожды прибегал к парафразу Нагорной проповеди и объявлял Америку «сияющим градом на холме». Джордж У. Буш описывал нашу магическую республику метафорой «тысяча точек света», наверно имея в виду вид, открывающийся летящим в верхних слоях атмосферы баллистическим ракетам. Американцы – это национальные фетишисты, и были такими с момента провозглашения доктрины «высшей предназначенности». Изречение «Novus ordo seclorum» («новый порядок веков». – Прим. ред. ) присутствует на долларовой купюре не просто так. Наша страна, якобы основанная на деистских принципах эпохи Просвещения, с самого начала была страной законченного эгоизма. Обойденная реальным правом помазанника Божь его, она была полностью готова к плутократии.

Американизм, как и многие прочие формы национализма, постепенно приобрел религиозный оттенок, и кульминационной точки этот процесс достиг 16 сентября 2001 года, когда Джордж У. Буш объявил «войну против террора» новым крестовым походом. Но и одних произошедших за несколько дней до этого событий вполне хватило, чтобы поднять американский национализм до уровней, наблюдавшихся во время стародавних войн. Тем не менее вернуться к олдскульному оголтелому национализму в мире, объединенном каналами аудио– и видеосвязи, наконец стало невозможно. Ясно видно, что после исчезновения угрозы со стороны Советского Союза, объединения Европы и обращения Китая из коммунизма в большой капитализм в мире набирает силу интернационализм. На вопрос, верит ли он в исключительную роль Америки, Барак Оба ма ответил: «Я верю в исключительную роль Америки ровно настолько, насколько, как я думаю, верит в исключительную роль Британии англичанин и в исключительную роль Греции грек».

...

Рональд Рейган не единожды прибегал к парафразу Нагорной проповеди и объявлял Америку «сияющим градом на холме». Джордж У. Буш описывал нашу магическую республику метафорой «тысяча точек света», наверно имея в виду вид, открывающийся летящим в верхних слоях атмосферы баллистическим ракетам.

Тем не менее человеку, не склонному к ура-патриотизму, попрежнему лучше вести себя осторожно. Люди сильно перепуганы и хотят защититься от джихада любой ценой и любыми средствами. В результате почти обязательным атрибутом любого патриота стали значки в виде американского флага. Политики без них даже из дома не выходят. В 2008 году один из репортеров заметил, что у Барака Обамы такого значка на лацкане почему-то нет, и задал вопрос соответствующего содержания. Обама без всяких обиняков ответил, что перестал его носить, почувствовав, что, по его мнению, он превратился в «заменитель истинного патриотизма, то есть умения открыто обсуждать важные проблемы национальной безопасности. Я решил, что этот значок у себя на груди носить не буду». Но через несколько месяцев постоянных нападок со стороны телевизионных персон правого толка Обама снова стал время от времени появляться на публике с флажком на лацкане.

Я тоже не ношу значок с американским флагом и не леплю патриотических стикеров на заднее стекло машины. Я не поднимаю американского флага над своим домом, потому что мой дом – это мой дом, а не крепость, и находится он на территории Новой Англии, которая является частью Соединенных Штатов Америки и на которую никакие другие государства не претендуют. Я считаю, что достаточно адекватно демонстрирую свою американскость тем, что исправно плачу налоги и, скажем, болею за New York Yankees. Я американский флажок не ношу на лацкане вовсе не потому, что я агент международного коммунистического подполья, а потому, что у меня возникают сложности в отношении того, кому я должен присягнуть на верность.

Эта страна приняла моих ирландских предков, когда им перестало хватать картошки на родине. (Ну, если честно, то моих прямых предков эта страна приняла, когда им надоело мерзнуть в Канаде.) Эта страна была добра к моему роду с начала семнадцатого столетия, то есть с момента, когда моя ДНК впервые оказалась на ее территории. Но давайте не будем делать поспешных выводов. Я с большой теплотой отношусь и к старому доброму Зеленому острову. Если бы у меня была возможность иметь два паспорта, то вторым был бы паспорт родины множества моих предков. (К сожалению, все мои дедушки-бабушки родились уже на этой стороне Большой воды, а посему без проведения дополнительных генеалогических исследований бумаги Евросоюза мне иметь не светит.).

Я – американский патриот/матриот с чрезвычайно нежным отношением ко всем источникам своего генетического кода, среди которых (как я недавно выяснил, отчасти благодаря героическим усилиям Церкви Иисуса Христа Святых последнего дня, которая собирает генеалогическую информацию людей для их посмертного крещения) есть Ирландия, Англия, Франция, Германия, Эльзас-Лотарингия и Священная Римская Империя. (То есть я, по всей видимости, являюсь не только потомком ирландских королей Брайана Бору и Ниалла Девяти Заложников, но и Карла Великого и нескольких римских императоров.) Я совсем не прочь иметь сразу несколько паспортов. Не должен потомок Вильгельма Завоевателя и Шарля Мартеля ограничиваться одним-единственным паспортом. Я не ожидаю, что нам когда-нибудь придется бежать из Америки, как некогда евреям из Германии, но, как говорили мы, будучи американскими бойскаутами: «Будь готов». На сей момент я вижу, что ведущий республиканский претендент на кандидатство во время президентских выборов 2012 года – человек психически ненормальный. И, если уж честно, то в Париже или на Сицилии я чувствую себя как дома, и мне там гораздо уютнее, чем почти в сорока четырех из пятидесяти наших американских штатов.

Политика – это совершенно фантастический спорт, но у меня нет никакого интереса участвовать в нем не в роли простого избирателя. Я голосую, исходя из предпосылки, что когда-нибудь мой голос может оказаться решающим. Это похоже на веру в возможность когда-нибудь купить выигрышный лотерейный билет. Я предпочитаю видеть в политике некий гештальт или определенную холистическую систему, и в самых лучших моих политических жестах большинство людей ничего политического не усмотрит. Стиль Бо Браммела был политическим жестом. Американский флаг, изображенный Джаспером Джонсом, был политическим жестом, точно так же, как и «Звезды и полосы» в аранжировке Джими Хендрикса. А я считаю политическим жестом свои синие ботинки.

Я хочу, чтобы в стране все было хорошо, не меньше любого другого своего соотечественника, но прежде всего считаю себя гражданином нашей планеты и рекомендую точно так же мыслить всем землянам. После этого я считаю себя, наверно, жителем Нью-Йорка и гражданином Новой Англии. Особого энтузиазма в отношении штата Нью-Йорк я не испытываю, потому что вижу, какие клоуны управляют им из Олбани, но новые оранжево-синие автомобильные номера в ретро-стиле мне нравятся. И уже только после всего этого я – патриотично настроенный гражданин Соединенных Штатов Америки. Но с определенными оговорками.

Уж простите меня, но я твердо верю в эффект масштаба, а поэтому допускаю, что Соединенные Штаты Америки в их сегодняшнем виде просто стали слишком велики, чтобы ими можно было править в изящной и элегантной манере. Мы достигли со стояния некритической массы. Древние греки придумали демократию как форму управления политическими единицами, внутри которых все знают всех. А мы фактически живем в эпоху правления средств массовой информации, то есть в условиях медиакратии. Нами правят при помощи телевизионных выдумок, а в них уже стало просто невозможно верить.

...

Нами правят при помощи телевизионных выдумок, а в них уже стало просто невозможно верить.

В Советском Союзе поступили очень мудро, когда решили его распустить и дать всем бывшим союзным республикам независимость. Я ратую за предоставление Нью-Йорку статуса, аналогичного гонконгскому, и верю, что из исходных тринадцати колоний (с вероятным включением Флориды и Луизианы) получится симпатичное государство среднего размера, на верность которому я смогу без вопросов присягнуть. Еще одна замечательная новая страна получится из Калифорнии и пары других винодельческих штатов Тихоокеанского побережья. Техас грозится стать независимым государством практически с момента основания. А что до всего этого огромного пространства в центре континента, так вполне может быть, что и им будет лучше жить без нас, самодовольных соседей с Восточного побережья?

Я просто спрашиваю. Как патриот. И матриот.

Как стареть.

«Стареть не так-то уж и плохо; не существовать – больно».

Фрэнк О’Хара.

Мы живем в мире инвертированных ценностей. Молодость сегодня пользуется таким же уважением и почетом, как некогда старость, а стариков либо откровенно презирают, либо списывают со счетов как недостойных внимания. В результате стареющие люди повсеместно чувствуют, что они позорно упустили в своей жизни что-то очень важное, и прибегают к самым отчаянным и унизительным стратегиям оживления своих образов в надежде казаться окружающим более молодыми, чем они есть на самом деле.

Ах уж эти легионы старых баранов, рядящихся в шкуры ягнят! Ах уж эти пожилые хряки, прикидывающиеся молочными поросятами! Ах уж эти старые пердуны, выкидывающие детские коленца! Женщины могут позволить себе полностью реконструировать свои лица, чтобы вернуть им черты молодости, тогда как мужчинам остается только, поддавшись на настоятельные уговоры мелькающих в телевизоре бывших спортсменов, красить волосы и бороды или глотать таблетки, вроде бы гарантирующие эрекцию часов на шесть.

Тогда как раньше молодые люди делали все возможное, чтобы выглядеть старше и мудрее, с радостью меняли шортики на взрослые длинные штаны и пуще всякого сокровища лелеяли первый пушок на лице, сегодня совсем взрослые люди бреют лобки под малолеток и напяливают на себя маскарадные костюмы несовершеннолетних бунтарей. Боже правый, бабушки щеголяют на стриптизерских шпильках! Что с нами произошло? Как случилось, что весь социальный порядок перевернулся с ног на голову?

Судя по всему, всему виной так называемая молодежная культура. Но молодежной культуры не существует. Совершенно определенно существует культ молодости, и уж точно существует рынок молодости, затягивающий в себя не только молодежь, но и тех, кто хочет стать молодым… снова и навсегда.

В результате идеализации и обожествления юности молодые и старые поднимаются друг против друга в некотором подобии классовой борьбы. Мода и искусство восславляют молодость ради нее самой, а во всех бедах мира обвиняют предшествующие поколения. А все это только отвлекает наше внимание от настоящих злодеев. Молодые безгрешны? Во всем виновны старики? Нет! Эта косная ментальность пришлась очень по душе моему поколению, бэби-бумерам, превратившимся в хиппи, взбунтовавшихся против Вьетнамской войны и уверовавших в секс, наркотики и рок-н-ролл. Нам говорили: «Не верь никому старше тридцати». Лучше бы они сказали: «Не верь никому, у кого на счету больше 30 миллионов».

Молодежная культура (sic), как правило, развивает эту тему: я надеюсь умереть до старости… цель, кстати сказать, легкодостижимая. Примером тому – Джими Хендрикс, Джим Моррисон, Курт Кобейн и Тупак Шакур. Считавшиеся при жизни бунтарями и людьми проблемными, все они превратились в машинки для печатания денег после смерти. Теперь они остались молодыми навечно. Теперь никогда уже не померкнет их красота. Они стали ролевыми моделями, демонстрирующими, как это прекрасно, сгореть молодым, на самом взлете. Эти люди, оставшиеся бунтарями до самой смерти, кажутся нам какими-то антисоциальными типами, но, может быть, именно такие и нужны капиталистам больше всего.

...

Женщины могут позволить себе полностью реконструировать свои лица, чтобы вернуть им черты молодости, тогда как мужчинам остается только, поддавшись на настоятельные уговоры мелькающих в телевизоре бывших спортсменов, красить волосы и бороды или глотать таблетки, вроде бы гарантирующие эрекцию часов на шесть.

Так почему же правящие нами клики пропагандируют художников-мучеников и продвигают товары, кажется, насквозь пропитанные духом наивного нигилизма и антисоциальности, характерным для обреченной молодости? Ну, у нас бушует безработица, и с нас дерут огромные налоги. Почему? Слишком уж много у нас рабочих рук. Нам не придется платить все эти пособия по безработице и пенсии по старости, если все эти лишние рабочие руки сделают нам одолжение и помрут молодыми. Ведь, как написал Уиндем Льюис в «Обреченной молодости» (1932):

...

«… ко всему прочему, человек имеет наглость ожидать от жизни все больше и больше, чем старше он становится. Делать все то же самое, только менее эффективно, чем раньше… Это последняя капля!».

Большому бизнесу выгодно, чтобы работников было поменьше, чтобы жизнь у них была покороче, и уж совсем было бы замечательно, если бы они еще и не размножались. Ах да, еще было бы недурно сразу извести всех альфа-самцов, которые то и дело основывают профсоюзы и устраивают революции. Пресечь все это безобразие в зародыше! А самый лучший способ очистить стадо от наиболее опасных альфа-вожаков – это создание культов саморазрушения. Нужно надоумить их добровольно рисковать жизнью и уничтожать себя при помощи стритрейсинга, экстремальных видов спорта, бандитских перестрелок, запойного алкоголизма и гламурных наркотиков. Если в древности от самых слабых и хилых юношей избавлялись, изгоняя их из племени, то сегодняшнее общество потребления предоставляет им преимущественное право на выживание, потому что теперь ему нужны не герои, а шестеренки и винтики. А в качестве традиционного механизма уничтожения самых активных, своенравных и революционно настроенных молодых людей вместо войн стал использоваться рок-н-ролльный геноцид.

Давайте посчитаем. Американская Гражданская война унесла 620 000 жизней, Первая мировая – 116 703, Вторая мировая – 407 316, война в Корее – 36 576 и Вьетнам – 58 207. На момент написания этих строк в иракской войне, официально уже закончившейся на восьмом году, погибло 4427 американцев (хотя почти 32 000 было ранено), а в афганской войне, пошедшей уже на десятый год, «всего» 1357. Просто войны стали не те, что раньше. Понятно, что нашим правителям потребовались альтернативные методики ликвидации избыточного пушечного мяса. Они пришли к выводу, что проще всего периодически напоминать молодым да ретивым, что жить надо рискованно, а также предоставить им все, что нужно, чтобы себя угробить, потому что, в конце концов, самые лучшие умирают молодыми, оставляют после себя симпатичные трупы и зачастую возможность зашибать монету на продажах их творческого наследия.

Облегчением доступа к наркотикам и оружию в конечном счете удалось взять под контроль черные гетто, бунтовавшие в шестидесятых. Та же самая метода, судя по всему, оказывается эффективной в применении к художникам, интеллектуалам и прочим смутьянам. Раздайте-ка им героин и гитары и поселите их, ради бога, подальше от городских окраин! Ведь покуда естественные лидеры будут нейтрализованы, покуда можно будет сеять недоверие между молодыми и старыми и откровенную вражду между женщинами и мужчинами, вряд ли люди будут обращать много внимания на более важные вопросы этики и социальной справедливости. Но прежде всего нужно превратить мужчин в вечных подростков.

...

Сегодняшнее движение в сторону неформальной одежды в бизнесе – это уловка, придуманная, чтобы замаскировать иерархическую структуру власти и свести на нет традиционную роль возрастного старшинства.

Сегодняшнее движение в сторону неформальной одежды в бизнесе – это уловка, придуманная, чтобы замаскировать иерархическую структуру власти и свести на нет традиционную роль возрастного старшинства. Неформальный офисный дресскод говорит нам, что лучше одеваться мальчишкой, чем взрослым мужчиной. Ведь кто не согласится, что мальчишка сильнее, энергичнее и красивее любого старика? Кроме того, мальчишка гораздо дольше сможет быть покупателем и потребителем, так почему бы нам всем не стать подростками? А если у нас этого не получится, то, может, нам лучше будет пораньше помереть?

Молодежная культура говорит нам, что нельзя верить никому старше тридцати, а следовательно, для нас же самих будет лучше умереть совсем молодыми. (Эй, а вот и решение проблем с финансированием фонда социального страхования.) Так давайте сделаем зрелость настолько непривлекательной и немодной, чтобы у людей пропало любое желание до нее доживать. Если вы мне не верите, полистайте мужские модные журналы, и увидите, с какой настойчивостью пропихивается в наше сознание эта наглая возрастная инверсия даже в рекламе: хлюпики, сопляки, маменькины сынки и прочие плаксы-ваксы красуются там во взрослых мальчиковых одеяниях. Все эти типажи – это перманентные бета-самцы, пожертвовавшие мужественностью ради жизни в расположенной на гендерных границах стране вечного портняжного детства.

Мода придумана для ведомых и несамостоятельных, сегодняшний модник превратился в Питера Пэна, который растет и взрослеет ровно настолько, насколько это абсолютно необходимо. Мужской образ в моде – это образ не отца, а маменькиного сынка. Мужчина в моде – это хороший мальчик, умеющий составить компанию женщине, а также идеальный, послушный и управляемый работник. Еще в девятнадцатом столетии мы убедились, что дети прекрасно справляются с тяжелой работой на производстве (как известно, в некоторых частях Азии они прекрасно справляются с тяжелой работой на производстве до сих пор). Мужчина-подросток почти идеально приспособлен для механического выполнения поставленных перед ним задач. Ему вряд ли нужно кормить семью. А если он даже и заведет семью, то она, скорее всего, будет относиться к категории, называемой у нас DINK (double income, no kids, то есть «бездетная семья из двух работающих супругов»).

Модник сегодня – это либо боготворящий юность гей, либо метросексуал. Нынешний модник будет со всем отчаянием пытаться продлить свою молодость далеко за пределы, которыми ограничены его менее благополучные собратья. Он не только пойдет к косметологам и докторам, чтобы радикально изменить свою внешность, но и носить будет только ту одежду, которая демонстрирует его снобское отношение к возрасту, приправляя ее рок-н-ролльными психологическими черточками. Почувствовав, что у самих них дольше быть молодыми уже не получится, они могут попытаться создать себе свиту из молодежи, а если не выйдет и это – просто тихонько покончить с собой.

Но я не собираюсь покидать этот мир слишком уж рано или втихаря. Я намереваюсь очень долго и с огромным удовольствием стареть, а в процессе этого мы с моими седеющими франтоватыми сообщниками повернем время вспять и сделаем мир таким, каким он когда-то был… таким, каким он быть должен. Надо жить по-королевски или умереть в попытках!

Чтобы мир изменился к лучшему или хотя бы выжил, нам нужно с радостью принимать старость и бороться с модой, обожествляющей фальшивую юность. Мужчина, давно расставшийся с молодостью и с надеждой вернуть себе хотя бы ее внешнее подобие, может утешать себя тем фактом, что он далеко не одинок. Те, кого теперь уже иронически называют бэби-бумерами, составляют огромный блок людей немодного возраста. Конечно, внутри его есть и желающие любыми доступными методами делать себя как можно моложе, и получающие удовольствие от природного хода вещей. Если говорить обо мне, то я стар, и мне это очень нравится!

Хотя есть определенные признаки того, что молодости это самообожествление скоро наскучит, нам все-таки стоит стараться не казаться безнадежными стариками. Я обнаружил, что такого вердикта в отношении себя можно избежать несколькими способами. К примеру, в этом деле может помочь острый язык, энциклопедическое знание популярной музыки или запас хорошей травки. Кроме того, у молодых людей вызывает уважение богатство, недвижимость, исключительно богатое убранство дома, волосы на лице, коллекции вин, объектов искусства или еще чего-нибудь, уголовное прошлое, мастерское умение играть в карты и такие игры, как, скажем, бильярд или пинг-понг, а также знание стародавних богемных движений. Экскурсы в историю следует проводить только по настоятельному требованию молодых. Но практическим опытом делиться – наше право и обязанность. Давай-ка, сынок, я покажу тебе, как такие коктейли делаются по-настоящему.

Давайте скажем юности свое твердое «нет». Давайте будем стареть и получать от этого охренительное удовольствие. Давайте покажем, что зрелость – это круто. Пришло время снова сделать эмблемами настоящего взрослого мужчины костюм, галстук и шляпу. Зрелость для мужчины – это цель, и вступать в нее молодой человек должен, проходя обряд посвящения. Взяв на вооружение этот важнейший элемент культуры социумов, где мужчина был воином и героем, мы поможем себе искоренить попсовый, декадентский культ молодости. Я предлагаю по всей планете ввести некую внецерковную форму бар-мицвы. Переход из юности в зрелость должен торжественно отмечаться, а сам молодой человек получать за это какую-нибудь награду. Например, ему можно ритуально вручать костюм с длинными штанами, шляпу-федору и наручные часы.

Я замечаю, что в моду стали входить бороды, при виде которых вспоминаются Че Гевара, ZZ Top или Резерфорд Б. Хейз, и, мне кажется, это шаг в правильном направлении. Борода – это признак естественности мужчины, его мужественности и готовности пополнить ряды седеющего революционного авангарда.

Возраст должен привлекать к себе юность. Попытки зрелых мужчин вертеться в молодежной среде или прикидываться подростками должны восприниматься как поведение, достойное жалости. Гораздо лучше быть надменной, нереставрированной, даже полуразвалившейся антикварной ценностью, чем заново отлакированной и накрытой модным чехлом подделкой под молодость. Но если вы вдруг станете объектом насмешек или упреков со стороны всяческих юнцов, напомните им один неопровержимый факт: молодость – это не эксклюзивный клуб. Все когда-то были молодыми, но не всем повезло с интеллектом и талантами. С этим никто из молодых спорить не возьмется. Им своей юностью щеголять осталось совсем недолго, а меня цитировать, возможно, будут целую вечность.

Завершает Уиндем Льюис свою «Обреченную юность» следующими словами:

...

«Я предсказываю, что через пару столетий длинная, окладистая белоснежно-седая борода станет эмблемой аристократических привилегий… высшим символом принадлежности к правящему классу, доказательством, что он является представителем суперкласса, состоящего из тех, кто, в отличие от собак, не умирает после десятка лет активной жизни».

Надо просто помнить, что молодость – это тупик. Зрелость – это будущее. Нам нужно реинтегрировать все наше общество, сверху донизу. Надежды на это пока, конечно, мало, но если начать этот процесс, выдавая его за новое течение моды или хотя бы модное поветрие, вполне возможно, никто не подумает, что все это всерьез, а потом окажется, что уже поздно и возвращение настоящего мужественного мужчины уже не остановишь. Мы, мужчины, должны вновь начать вести себя по-мужски. Носить костюмы с жилетками, белые рубашки и галстуки, курить трубки, ездить на «универсалах», пить «манхэттены» и называть жену «солнышком». Короче говоря, мы должны повзрослеть. Если будет нужно, я, для пущей убедительности, буду ходить в хомбурге, с моноклем и тросточкой. Ведь на волоске висит наше будущее.

...

Гораздо лучше быть надменной, нереставрированной, даже полуразвалившейся антикварной ценностью, чем заново отлакированной и накрытой модным чехлом подделкой под молодость.

Как противостоять симптоматике старости.

Говорят, что сегодняшние шестьдесят – это вчерашние сорок. К обитателям Среднего Запада это, очевидно, не относится, но, в общем, пожилые люди сегодня и впрямь стали выглядеть гораздо моложе, чем когда бы то ни было. И происходит это не только благодаря современной медицине, хорошей диете и физическим упражнениям, но и отчасти из страха перед молодежной культурой, застрельщиками которой когда-то были мы сами. Лично я еще никогда в жизни так хорошо себя не чувствовал.

Секрет долголетия, как говорил когда-то Боб Марли, состоит в том, чтобы жить веселей и не быть никому обузой. Уильям Батлер Йейтс написал: «Старик в своем нелепом прозябанье / Схож с пугалом вороньим у ворот, / Пока душа, прикрыта смертной рванью, / Не вострепещет и не воспоет…» Да, душевно трепетать, петь и даже хлопать при этом в ладоши – очень полезно. А еще танцевать и заниматься спортом. Все мои друзья, перевалившие за сорок и увлекающиеся баскетболом, обязательно пережили операцию на колене, но я не вижу ничего стыдного в увлеченности, скажем, гольфом или крокетом, одной из самых жестоких игр на свете, в которой жестокостью с лихвой окупается ненужность больших физических усилий.

Ученые заметили, что пожилые люди, регулярно играющие в бридж или разгадывающие кроссворды, реже страдают от старческого слабоумия, но происходит это оттого, что они играют, или, наоборот, они играют, потому что еще не впали в маразм, – вопрос открытый. В любом случае мужчине хорошо бы сохранять остроту ума, достаточную, чтобы порвать любого соперника, хотя бы вербально.

Сегодня невообразимые количества мужчин красят себе волосы в попытках скрыть возраст. В конечном счете почти каждый из них оказывается слишком старым, чтобы носить такие волосы, а иногда эти люди даже вдруг обнаруживают, что выглядят откровенно смешно. Пусть лучше лицо будет слишком юным для седины, чем слишком дряхлым для чернявой шевелюры. А еще мужчина, крашенный в радикальный черный цвет, наверняка оконфузится, став наутро белоснежно-седым. Конечно, можно побрить голову, но даже этот метод грозит душевной травмой и репутационными потерями. Мне не терпится посмотреть, как с этой проблемой справится Боб Костас.

...

Пусть лучше лицо будет слишком юным для седины, чем слишком дряхлым для чернявой шевелюры.

Энди Уорхол сделал гениальный ход, когда почти сразу после сорокалетия начал носить свой серебристый парик. Он понял, что сочетание белых волос с полным юности лицом превращает возраст человека из категории хронологической в категорию мифологическую. А еще Уорхол врал про свой возраст, но перебора в этом деле никогда не допускал. Он просто то прибавлял себе несколько лет, то сбрасывал, и делал это не для того, чтобы навести людей на мысли о его реальном возрасте, а для того, чтобы создать атмосферу неопределенности. Ведь если во всех источниках приведены противоречащие друг другу данные, такого понятия, как факт, существовать не будет. Если вы зарегистрированы в социальных сетях, почему бы не указать в них разные даты рождения? Это даст вам возможность не только выбирать возраст по настроению, но еще и несколько раз в год праздновать дни рождения.

В процессе приближения к неизбежной кончине помочь себе не выглядеть по-идиотски можно, держа под контролем физическое состояние своего тела, ведь стройность фигуры и тренированность мускулатуры можно поддерживать очень даже долго. Другие функции, например память, поддерживать в хорошем рабочем состоянии гораздо сложнее. Для укрепления своих чипов памяти можно использовать всяческие мнемонические фокусы. У меня память за годы немного сдала, потому что информация постоянно переполняла сосуд моего мозга. Ведь, живя в мегаполисе, приходится, например, знакомиться с огромными количествами разных людей. Большинство из этих людей практически сразу же забываешь, но при повторной встрече с теми, кто запомнил тебя, можно попасть в ситуацию. Чаще всего вас примут за сноба, а не за измученного неподъемными налогами гражданина в пресенильном состоянии, коим вы являетесь, но польза может быть даже и в этом.

Недавно я был на художественной выставке, и приветливый артдилер из Германии отвел меня в сторонку, чтобы обсудить свои товары. В процессе беседы он взглянул на мою жену и спросил, не дочь ли мне эта девушка. «Дочь, – ответил я, – но спим мы вместе». Он быстро-быстро заморгал и поспешил сменить тему, показав на большое вращающееся зеркало неправильной формы. «Голова кружится, когда на него смотришь, правда?» – сказал он. «Нет, – сказал ему я, – наверно, потому, что я в свое время прошел подготовку на астронавта».

Моя жена моложе меня на двадцать лет. И никакого конфликта поколений между нами не наблюдается. Мы оба – взрослые люди. И у нас все нормально. В эмоциональном смысле мужчины часто оказываются гораздо моложе женщин. Кажется, Ницше сказал, что среднестатистическая сорокалетняя женщина в сто раз взрослее любого мужчины.

Почему некоторые молодые женщины тянутся к мужчинам в возрасте? Ну, это лучше спросить у них самих. Но я бы на этот вопрос ответил так: мы умнее, мудрее, опытнее в сексе, но вместе с тем уже менее склонны загулять налево и потом их бросить. Кроме того, у нас нередко бывает много денег, а это дает им возможность рассчитывать, что мы будем в состоянии расплатиться в ресторане или магазине. Кроме того, мужчина, достигший относительно почтенного возраста, как правило, вел более стабильную жизнь и имеет меньше сомнительных эпизодов в биографии.

...

Кажется, Ницше сказал, что среднестатистическая сорокалетняя женщина в сто раз взрослее любого мужчины.

Когда мой девятилетний сын начинает обсуждать со мной свою будущую жену, я говорю ему, что она еще, наверно, даже не родилась. Браки между представителями разных поколений – это практика древняя и вполне естественная, а поэтому я не могу понять, почему людям приходит в голову принимать мою жену за мою же дочку. Ведь, в конечном счете, у меня вполне может быть дочь такого возраста, а претендентку на роль ее мачехи я мог найти среди ее подружек. Если вам это все кажется странным, напомните себе тот факт, что природа позволила мужчинам сохранять репродуктивную способность гораздо дольше женщин, а плюс к этому, и на мир мы озлобляемся гораздо позже. А еще у молодых женщин лучше работает память.

В определенный момент, когда перегрузка информацией и новыми знакомствами достигает критического уровня, просто необходимо кого-то забыть, чтобы иметь возможность запомнить кого-то еще. Для меня самым лучшим мнемоническим аппаратом является жена. У нее чипы памяти еще не перегружены, а поэтому она часто оказывается в состоянии вовремя подсказать мне, что это за давно забытый лучший друг дословно пересказывает мне содержание нашей с ним последней беседы. В Древнем Риме люди публичных профессий часто держали слуг, обладавших идеальной памятью, чтобы те нашептывали им на ухо имена встречающихся людей. Сегодня те же самые услуги политикам и журнальным редакторам оказывают молоденькие личные ассистенты. Иные особо могущественные персоны на любое светское событие приходят со вставленным в ухо приемником, через который ассистенты, наблюдающие за толпой со стороны, подсказывают, что за личность в данный момент является их собеседником.

Не имея возможности позволить себе такую роскошь, я предпочитаю просто улыбаться и приветствовать всех, кто обращается ко мне так, будто мы знакомы, как лучших дружков-приятелей, с которыми по каким-то причинами давно не виделся. «Привет!» – говорю я, сверкая от счастья. Я обнаружил, что вопрос имени часто даже не встает, если начать беседу с фразы: «Выглядишь сегодня просто шикарно!» Она не только дает незнакомцу или незнакомке понять, что я его или ее помню, но еще и прекрасно отвлекает внимание от других тем. Эта стратегия не срабатывает только в тех случаях, когда оказывается, что я с человеком никогда раньше не встречался, а он подошел как раз потому, что набрался смелости и решил познакомиться.

Если вы находитесь где-нибудь в сопровождении компаньона или компаньонки и поймали себя на том, что не можете вспомнить имени человека, лицо которого вам явно знакомо, во избежание конфуза попросите своего спутника или спутницу немедленно представиться этой загадочной персоне, коли она попытается начать с вами разговор, чтобы вынудить ее назвать свое имя. Таким образом вы сможете скрыть свою забывчивость.

Как болеть.

«В медицине я понимаю не очень, но что мне нравится, а что не нравится, знаю прекрасно».

С. Дж. Перельман.

Каким бы крепким мы ни обладали здоровьем, болеть нам время от времени все равно приходится. Мы живем в постоянной опасности в мире, живущем по закону «око за око», вложенном во вселенную, организованную по принципу «сожри первый или сожрут тебя». Наш воздух и наша вода отравлены промышленностью, питаемся мы каким-то слабым подобием того, чем положено было бы питаться человеку. Нас атакуют микробы, плодящиеся на нечистоплотных представителях человеческой расы, на наших телах целыми колониями обосновываются вредоносные грибки, в наши клетки, нарушая эволюционное равновесие, вторгаются чужеродные вирусы.

Но все это не всегда так уж плохо. Даже самый обычный микроб может служить для нас источником мудрости. Хворь может помочь нам посмотреть на свою жизнь новыми глазами. Ведь зачастую мы даже не представляем, как нам обычно хорошо, пока не станет очень плохо.

Как правило, человек очень хочет выздороветь, если, конечно, перспектива продолжать жить не кажется ему «долей, что хуже смерти».

Таким образом, самым лучшим подходом в болезни следует считать стремление к излечению, хотя иногда у нас и возникает желание подольше понежиться в вынужденной изоляции от мира и подержаться за симптоматику болезни до наступления полного выздоровления (истинного или притворного). Иногда нам очень хочется поваляться в постели, наслаждаясь заботой со стороны близких и игнорируя свои бытовые обязанности. А может быть, нам хочется отложить, а то и вообще скинуть на чужие плечи выполнение какого-нибудь скучного задания, а для этого, как нам становится известно еще в начальной школе, нет лучшей отмазки, чем болезнь.

...

Зачастую мы даже не представляем, как нам обычно хорошо, пока не станет очень плохо.

Самое лучшее лекарство от большинства болезней – это постельный режим, предоставляющий нам прекрасную возможность наверстать упущенное в чтении и пересмотреть накопившиеся фильмы. Респираторные заболевания нередко дают курильщику фору в борьбе со своей вредной привычкой, а любитель выпить, например, обнаружит, что пара проведенных в постели дней способны сотворить чудеса с его печенью.

Пытаться перенести болезнь «на ногах» и продолжать ходить все это время на работу я вам настоятельно не советую. Особенно в том случае, если вы заявитесь туда, только чтобы зачихать и обкашлять всех своих коллег. Если вам не по себе, оставайтесь дома. Скорее всего, вы там и так слишком уж редко бываете. Получайте удовольствие от постельного режима, книг и стопки непросмотренных DVD, а также дайте возможность тем, кто беспокоится за ваше здоровье, всячески вас ублажать и баловать.

Но как только болезнь пойдет на спад и удовольствие от хвори сменится скукой от постепенного выздоровления, начинайте лечиться. Что бы ни говорили доктора и прочие авторитетные персоны, хороший пациент сам управляет своей болезнью и процессом излечения. Врачи – не священники и чудес творить не умеют. Они часто допускают ошибки, и свидетельством тому служит размер медицинских страховых взносов. Голова у доктора вполне может быть занята проблемами в семье или неудачами в гольфе, в результате чего он просто упустит из виду какие-нибудь очень важные симптомы. Какое бы серьезное впечатление врачи ни производили на вас своим поведением и размером гонораров, все они делают великое множество ошибок. Посему, симулируете вы или нет, управляйте процессом лечения сами. Сами потом будете рады, что так поступили.

...

Пытаться перенести болезнь «на ногах» и продолжать ходить все это время на работу я вам настоятельно не советую. Особенно в том случае, если вы заявитесь туда, только чтобы зачихать и обкашлять всех своих коллег.

Если вы во время болезни будете смотреть телевизор, вам в глаза наверняка бросится обилие рекламы фармацевтических препаратов, и любой американский врач, скорее всего, попытается протестировать все эти волшебные зелья на своих пациентах, хотя бы потому, что чем больше он выпишет рецептов на рекламируемую продукцию, тем больше у него будет шансов прокатиться на Гавайи или Канары за счет фармацевтической компании. Обратите внимание, что побочные эффекты, открыто указанные в инструкциях к большинству таких лекарств, зачастую оказываются страшнее самой болезни, которую они должны бы лечить. Иногда, например, в руководстве по применению можно прочитать о таких побочных эффектах, как неожиданная смерть. Не торопитесь пользоваться этими препаратами, так как даже тот, кто их вам предлагает, зачастую не понимает механики их действия и не может предсказать вероятных результатов приема. Многие врачи, запуганные строгими стандартами профессионального поведения, выполняют свои обязанности чисто механически, не обращая внимания на эмпирические данные. Для лечения вирусных инфекций вам могут выписать совершенно бесполезные в этом случае мощные антибиотики или дать лошадиную дозу какого-нибудь гепатотоксичного ацетаминофена и приказать зайти завтра (если доживете). Запомните: даже если во время болезни никак не лечиться, а просто отдыхать и хорошо питаться, то, скорее всего, все равно поправишься, только не предоставляя врачам шансов тебя угробить.

Прежде чем рассказывать доктору о своих проблемах, хорошенько к нему присмотритесь. А как со здоровьем у него самого? Может быть, у него ожирение? Или он слишком много пьет? (Большинство врачей непременно скажут, что вы слишком много пьете, увидев, что вы пьете больше, чем они.) Или он выглядит старше своих лет? Или он просто мерзкая личность? Может, у него есть повод вам завидовать? Будьте очень осторожны, потому что, имея власть над жизнью и смертью, эти эскулапы часто мнят себя настоящими божествами.

...

Запомните: даже если во время болезни никак не лечиться, а просто отдыхать и хорошо питаться, то, скорее всего, все равно поправишься, только не предоставляя врачам шансов тебя угробить.

А еще существует целая вселенная альтернативной медицины и гомеопатии. Способны они действовать эффективнее обычной медицины, еще неясно, но говорить о них уж точно гораздо интереснее. В любом случае, что ни говори, у гомеопата отравиться гораздо сложнее, чем у аллопата, продвигающего научно-фантастическую целительную продукцию фармацевтических картелей. Мой вам совет: договоритесь, чтобы на дому вас навещала симпатичная докторица-француженка или хорошая акупунктурщица, а также пейте побольше жидкости, в частности, не забывайте за едой выпивать бокальчик красного. И не отказывайтесь наотрез, если она пропишет клизму. Может быть, вы просто полный говнюк, и от этого все проблемы. А если она вдруг достанет пиявок, обязательно снимите все на видео.

Выздоравливать может быть достаточно легко, особенно если изначально не очень-то сильно болел. Нам часто говорят, что профилактика – это половина лечения, а следовательно, лучше всего при первых признаках недомогания просто немедленно улечься в кровать, не дожидаясь, пока болезнь наберет силу. Постельный режим – это самое простейшее профилактическое средство. Ложитесь, доспите все, что недоспали, и прочтите все хорошие книжки, до которых никак не доходили руки. Больше всего бесит, когда кто-нибудь заявляется больным на работу и начинает кашлять, чихать, хлюпать носом и всякими прочими способами распространять свои бактерии и вирусы по пространству офиса. Выходя на службу во время болезни, мы вредим не только себе, но и несем угрозу тем, в чьих лучших интересах было бы, если бы вас насильно госпитализировали или, по крайней мере, на время изгнали с работы. Наберите стопку книжек и ложитесь в постель. Я бы порекомендовал взяться за серию написанных Саксом Ромером романов о коварном Докторе Фу Манчу. Почитав их, вы поймете, что, может быть, и ничего, что вы не стали обращаться к врачу.

Позвонив на службу, чтобы сообщить о болезни, следует упирать на то, что вы приняли решение не приходить исключительно ради блага своих коллег. «Я бы обязательно пришел на работу, да не хочу перезаразить всех в офисе». Кашляя, чихая в трубку, а также говоря хриплым, почти неузнаваемым голосом, вы не только прибавите своим словам убедительности, но еще и дадите своим коллегам возможность прочувствовать, как хорошо, что вы, вместе со своим мерзким вирусом, решили на некоторое время избавить их от своей компании. Самое главное – вернуться на службу до того, как начальство заметит, что работа прекрасно идет и без вас.

Отлеживаться в постели тоже надо стильно. Убедитесь, что она застелена свежим бельем, а также подготовьте побольше подушек и одеял. Нет сомнений, что читать и смотреть фильмы (а в последней, менее мучительной и заразной фазе болезни, общаться с добровольными сиделками и принимать сердобольных гостей) гораздо удобнее в полусидячем положении. Облачитесь в самую лучшую свою пижаму, а рядом с кроватью держите хороший банный халат и тапочки на случай похода в туалетную комнату или разминочной прогулки по дому. Хорошая пижама наделяет человека волей к жизни. Кроме того, в случае госпитализации хорошая пижама и халат могут спасти вас от верной смерти. Будучи знаком высокого социоэкономического статуса, шикарная пижама (если противопоставить ее потрепанному больничному халату) послужит профессиональным сиделкам и прочему медицинскому персоналу недвусмысленным предупреждением о том, что вы – персона важная и вполне способны затаскать всю больницу по судам, если с вами будут обращаться ненадлежащим образом. Перед приходом врача-специалиста для достижения аналогичного эффекта можно облачиться в смокинг.

Чем больше привередливого пациента ублажать, тем больше внимания он будет требовать от врачей и медсестер. Это просто неизбежно. Понять, к каким уловкам и отговоркам может прибегать выздоравливающий пациент, можно посмотрев на поведение Шеридана Уайтсайда (в исполнении Монти Вули) из фильма «Человек, который пришел к обеду» . И не позволяйте запудрить себе мозги термином «пациент». Вы хоть в курсе, что он означает, спрашиваю я вас? Он происходит от латинского «страдалец» и означает «терпеливого, стойко переносящего (проявления всякоразного зла) человека». Да пошли они! Ваша жизнь – это не Книга Иова! Не надо ничего терпеть. Требуйте внимания. Воспитанные нашей системой пациенты предпочитают терпеть, ждать и не особо надеяться на качественный уход и доброе отношение медицинского персонала, который благодаря той же самой системе считает себя вправе грубить, а также наплевательски и даже презрительно относиться к своим подопечным. Заучите наизусть несколько фраз Шеридана Уайтсайда, например: «Пойдите-ка прочитайте жизнеописание Флоренс Найтингейл и тогда поймете, как вам не подходит избранная профессия».

О проблемах с докторами и их поведением мы поговорим в следующей главе, но я вам уже сейчас советую задавать этим эскулапам вопросы. Не надо просто соглашаться с диагнозом и принимать как данность назначенное врачом лечение. Расспрашивайте его до тех пор, пока он не даст вам абсолютно удовлетворительного объяснения своих решений. Возможно, он проглядел какуюто важную информацию. И вы можете ему ее сообщить. Знаете, сколько врачей делает операции на здоровой коленке или не на том полушарии мозга? А известно вам, сколько рюмашек он опрокинул вчера вечером? Или даже сегодня с утра?

Еще один полезный совет больничному пациенту: договоритесь, чтобы вас почаще навещали, а на прикроватной тумбочке все время стоял дорогой букет цветов. Если гостей у вас будет маловато, цветы закажите себе сами, потому что шикарный букет будет служить дополнительным и весьма заметным индикатором вашего статуса. В силу того, что больничный персонал нередко отличается вздорностью и неприветливостью, не лишним будет потихоньку подсовывать медсестрам и сиделкам «чаевые», а в том случае, если они откажутся от денег, подкупать их конфетами и прочими вкусностями. Большинству пациентов даже в голову не приходит вознаградить чаевыми простых сестер и санитаров, в результате чего ваша благодарность будет иметь для них особенное значение. Если состояние здоровья вызывает у вас серьезную озабоченность, скажите своей медсестре, что хотели бы после выписки из больницы частным порядком нанять ее ухаживать за вами до полного выздоровления. В этом случае она будет кровно заинтересована в том, чтобы вы вышли из больницы живым.

...

В силу того, что больничный персонал нередко отличается вздорностью и неприветливостью, не лишним будет потихоньку подсовывать медсестрам и сиделкам «чаевые», а в том случае, если они откажутся от денег, подкупать их конфетами и прочими вкусностями.

Следите за тем, чтобы в палате было достаточно жидкостей для питья и бумажных носовых платочков, а также чтобы под рукой постоянно имелась мусорная корзина. Когда болезнь сопровождается особой сопливостью, я люблю ставить две корзины: одну прямо у кровати, а другую – где-нибудь на другом конце комнаты, чтобы можно было развлекаться, тренируя меткость трехочковых бросков.

На случай, если вдруг подкосит инфлюэнца, у меня всегда наготове широкий выбор хороших книг. Особенно хорошо во время болезни читаются классики, потому в их книгах нет ничего, что могло бы напомнить о работе, а еще потому, что в них нередко описываются всякие брутальные войны и, читая эти описания, можно пофантазировать и представить в роли лузеров (например, Помпея или Марка Антония) своих коллег или конкурентов. Кроме того, если у меня нет времени сразу же разгадать традиционный для пятничного номера New York Times большой кроссворд, я обязательно вырезаю его и откладываю на потом. Накопленные таким образом кроссворды приходятся очень кстати во время болезни или долгих авиаперелетов. На случай жара, от которого плавятся и перестают работать мозги, хорошо иметь несколько кроссвордов полегче, из тех, что печатают в среду и в четверг. А на случай комы можно припасти даже пару-тройку понедельничных.

Целительные свойства куриного бульона – это вовсе не еврейская байка. Он действительно оказывает терапевтическое и успокаивающее воздействие. Особенно если в нем плавает нежное белое мясо курочки, выращенной в естественных условиях на органических кормах. Попросите друзей приносить вам куриный бульон. Говорят, озноб лечится едой, а жар – голодом, но лично я считаю любую хворь великолепной возможностью немножко похудеть, а потому советую притворяться, что у вас жар, даже когда его нет. Кроме того, демонстрируя потерю аппетита, можно еще больше разжалобить свою вторую половину. Также хоть небольшая, но заметная изможденность придаст драматизма вашему образу во время возвращения на работу.

Отлеживаясь в постели, вы будете чувствовать соблазн поработать. Это, конечно, весьма благородный порыв, но слишком уж переутомляться все-таки не нужно. Силы вам понадобятся, чтобы выздороветь. Если работать просто необходимо, старайтесь себя ограничивать: работайте понемножку с большими перерывами и пользуйтесь при этом только карандашом и бумагой (небольшими листочками). Иметь во время болезни под рукой компьютер не очень-то разумно, так как у вас может возникнуть соблазн залезть в Интернет поискать свои симптомы, а это приведет либо к психосоматическим осложнениям, либо к привычке подглядывать ответы на кроссворды. Еще я бы посоветовал избегать смотреть по телевизору такие сериалы, как, например, «Доктор Хаус», «Скорая помощь», «Анатомия Грея» и «Клиника» . Запомните: чем бы вы ни болели в действительности, насмотревшись «Доктора Хауса» , вы непременно почувствуете себя хуже, а по ночам вам начнут сниться компьютерные анимации ваших внутренностей, туберкулезная волчанка и живущий у вас в мошонке крошечный, недоразвитый брат-близнец.

Не выходите на работу до полного исчезновения всех симптомов болезни, а по возвращении ни в коем случае не начинайте сразу же работать в обычном для себя темпе, потому что такое рвение может быть интерпретировано как попытки загладить свою вину за незаслуженный отпуск. Придержите коней. Первые несколько дней уходите пораньше, пожаловавшись слабым голосом, что вам как-то не по себе. В ином случае ваши коллеги могут подумать, что вы пытаетесь выслужиться перед начальством.

Если вам повезет переболеть ларингитом, то у вас вполне может на время появиться очень даже сексуальный голос. Не упускайте возможности извлечь из этой ситуации пользу и позаписывайте приветствий для своего автоответчика или обзвоните всех симпатичных персон, пытавшихся с вами в последнее время флиртовать.

Болезнь (конечно, в разумных пределах) – это огромное удовольствие и большая роскошь. Болезнь – это вынужденный отпуск, во время которого появляется возможность отдохнуть и помедитировать. Если вы трудоголик, то ваша болезнь может со всей наглядностью продемонстрировать коллегам по работе, что им без вас никак не обойтись. (Хотя в том случае, если вы, наоборот, все время работали спустя рукава, эффект может оказаться прямо противоположным.) Болезнями природа пытается втолковать нам, что не надо никуда торопиться. Соответственно, долгое лечение – это так же правильно, как медленный прием пищи и неторопливый секс.

Хотя для вас дни болезни и могут стать приятным бонусом к отпуску или выходным, с другими о своих хворях, да и, если уж на то пошло, о любых других проблемах, говорить не надо. Как написал в своей «Книге снобов» герцог Бедфордский:

...

«Никогда не заводите разговор о здоровье, это, совершенно определенно, не тема для беседы… Никому не интересно, здоровы вы как бык или болеете. Всех интересует только собственная персона».

Как обращаться с врачами.

«Вчера доктор сказал мне прекратить пить.

Проснувшись поутру, я вспомнил, что я и есть доктор».

Том Уэйтс.

Сегодня врачи-специалисты, особенно те, у кого на стенках в рамочках висят красивые дипломы, нередко ведут себя с пациентами высокомерно и презрительно. Врачи взяли за правило мариновать своих пациентов в приемных, в результате чего эти приемные превратились в настоящие «залы ожидания». Тем не менее профессионалы из других областей как-то умудряются обеспечивать в своих приемных вполне рабочее движение посетителей. Может быть, врачи специально придумали все это, чтобы поставить пациента на место и заставить его чувствовать безмерную благодарность за каждую минуту их драгоценного времени?

Много лет назад я сломал себе лодыжку и ходил к врачу, который гордился тем, что перелечил множество зарабатывающих миллионы спортивных звезд. Когда я пришел на контрольный прием, меня почти два часа без всяких объяснений продержали в приемной. Наконец я попал в смотровую, и вошедший в нее облаченный в белый халат доктор взял в руки рентгеновские снимки моей вылеченной ноги, рассмотрел их и воскликнул: «Боже, как же я хорош!» Решив выбить его из уютной зоны комфорта, я сообщил ему, что, какими бы ни были его чисто технические навыки, я считаю его вопиющее высокомерие в отношении к пациентам чертой неприемлемой и совершенно недостойной настоящего джентльмена и что больше не собираюсь часами дожидаться приема. Как это ни странно, но оказалось, что никто до меня именно на эти аспекты его деятельности никогда не жаловался, и в результате он даже принес мне извинения.

У большинства из нас среди друзей и приятелей есть хотя бы несколько представителей врачебной профессии. Отчасти врачи стараются не выходить за пределы своего круга, чтобы не приходилось давать нам бесплатные консультации. Кроме того, они, как полицейские, всегда готовы прикрыть друг друга в случае любых неприятностей. Врачи часто нам врут, но в этом не только их вина, потому что умение врать в них целенаправленно воспитывают. И даже самому благородному и альтруистичному из этих эскулапов обязательно промоют мозги, чтобы заставить работать по правилам, причем правилам, написанным под контролем фармацевтических картелей и по их подсказке. Но эта ортодоксальность годами притупляла глаз докторов и снижала их дедуктивные способности, а следовательно, если нам даже и удается сегодня найти хорошего врача, гарантировать себе правильное лечение и достойный уход мы можем только при помощи риторики и стратегического маневрирования.

Первейшее правило общения с врачами гласит: ведите себя уверенно и не позволяйте вешать себе на уши лапшу.

Не так давно я пошел к дерматологу, чтобы проверить свою слишком бледную кожу на наличие признаков солнечного кератоза, являющегося бомбой замедленного действия, чаще всего убивающей любителей поиграть в гольф, а также прослушать традиционную ежегодную лекцию о том, как важно пользоваться кремом от загара. Прежде всего мне пришлось петь и плясать, чтобы получить направление. Например, для этого понадобилось сходить на прием к новому терапевту, который был очень похож на Берта Уорда, игравшего Робина в самом первом сериале про Бэтмена. В результате я все-таки получаю направление и, взяв карточку медицинского страхования, отправляюсь к дерматологу. Оказавшись в приемной, я пару-тройку минут жду, пока секретарши закончат обмениваться свежими сплетнями, а потом слышу от них такое приветствие, каким встречают на пороге дома бомжапопрошайку. Мне приказывают отдать им страховую карточку, в сотый раз заполнить анкету с личными данными (хотя в них ничего не менялось) и предъявить направление. Я говорю, что направление им в компьютер переслали по сети, но та сплетница, что постарше, судя по всему, неправильно ввела с карточки номер моего страхового полиса и, естественно, не может его найти. Она раздражается и начинает обвинять меня в том, что я хочу прорваться к доктору без направления. В силу того, что я несколько часов искал терапевта, записывался к нему на прием, разговаривал с ним в кабинете, получал это направление, а потом еще и выкинул $20 долларов на такси, чтобы проехать семьдесят пять кварталов до этой клиники, меня такое обращение просто взбесило.

...

Первейшее правило общения с врачами гласит: ведите себя уверенно и не позволяйте вешать себе на уши лапшу.

«И что, по-вашему, я теперь должен делать? Просто развернуться и пойти домой?» – сказал я. Возможно, я произнес это слишком уж резко, потому что старшая из секретарш, несомненно привыкшая к покорному поведению запуганных пациентов, вздрогнула всем телом и пробормотала «Боже правый!» таким тоном, будто я только что вытащил откуда-то АК-47 и взял ее на мушку. Потом она вообще впала в оцепенение, но тот факт, что я уже начал набирать на своем «Блек-Берри» злобную жалобу в головную клинику, мотивировал на активные действия ту, что помоложе, и она, подскочив к компьютеру, в скором времени всетаки смогла разыскать мое направление. Было очень интересно наблюдать, что простой реакции на их привычную снисходительную манеру общения с пациентами оказалось достаточно, чтобы привести их в шоковое состояние и заставить работать. Они вроде бы реально перенервничали. Неужели я был первым пациентом, которого им не удалось запугать?

Я считаю, что рабство, в котором держат пациентов медицина и индустрия медицинского страхования, этот бесконечный корпоративный антагонизм в отношении клиента, начинается как раз с такого устрашения и запугивания на персональном уровне. Пациенты приходят к врачам, потому что знают, что с ними что-то не так. Это больные, усталые, часто уже старые и не очень хорошо соображающие люди, которые боятся враждебной, непробиваемой бюрократии никак не меньше, чем боли и смерти. Я попытался вспомнить, когда в последний раз мне доводилось наблюдать, чтобы медперсонал в приемной относился к своим несчастным клиентам с теплотой и состраданием, и у меня ничего из этого не вышло. Я вообще не понимаю, почему они еще не начали фотографировать пациентов в фас и профиль и снимать у них отпечатки пальцев.

А ведь этот тон открытой враждебности, как правило, направленной на самых слабых и беспомощных, задается самими врачами, склонными видеть в своих пациентах круглых идиотов и проявлять к ним меньше сочувствия, чем это делают практикующие ветеринары в работе со своими подопечными. Они до сих пор демонстративно несут на своих плечах «бремя белого человека».

Сколько раз мне приходилось слышать что-нибудь типа: «Привет, Гленн, меня зовут доктор Смит». Этими словами врач сразу же превращает себя в сагиба, а пациента опускает до уровня неприкасаемого, а посему ситуацию нужно немедленно скорректировать. Я в таких случаях обычно говорю: «Привет, доктор Смит, а меня зовут мистер О’Брайен». Однако вполне возможно, что медик просто не заметит этой деликатной поправки. На этот случай нужно быть готовым пойти по его стопам и начать обращаться к нему по имени. Если же не поможет и это, всегда можно назвать его в разговоре «приятелем», «братаном», «шефом» или «боссом», то есть воспользоваться каким-нибудь из популярных в наше время унизительно-уважительных терминов.

И все это будет никакая не грубость, а попытки поправить его и вернуть обратно на землю, где существуют болезни и больные люди. Восстановив таким образом нормальные честные взаимоотношения между врачом и пациентом, вы сможете фактически обезопасить себя от врачебных ошибок, порождаемых беспечностью и халатностью. Чем меньше вы будете пресмыкаться перед доктором, тем внимательнее он к вам будет относиться. А если у вас еще и получится каким-то образом убедить его в том, что вы ему ровня, то он даже может отнестись к вашему случаю с некоторым интересом.

Работницы регистратуры и ассистентки учатся высокомерию у своих работодателей-врачей, но их отношение к пациентам усугубляется политикой, насаждаемой организациями медицинского обеспечения, то есть провайдерами медицинского страхования, практически управляющими здравоохранением Соединенных Штатов. Работники организаций медицинского обеспечения больше похожи на юристов, чем на медицинских работников, потому что главная их задача состоит в том, чтобы не дать клиенту воспользоваться положенными ему льготами.

Слабость организаций медицинского обеспечения и прочих бюрократических структур в их немонолитности. Самые лучшие их агенты мастерски умеют отказывать в страховом покрытии медицинских расходов, запутывать клиентов и вообще разубеждать их в необходимости дальнейшего лечения, но не все люди, работающие в сфере клиентского обслуживания, одинаково безжалостны. Если поставить себе цель менять одного негодного агента на другого, а потом на третьего, то в конце концов обязательно наткнешься на человека с оттенком гуманизма. Не сдавайтесь. Перемещайтесь вверх по штатному расписанию до тех пор, пока не встретите кого-нибудь, на кого можно будет оказать воздействие своим шармом, благоразумием и настойчивостью. Только никогда не забывайте, что все, чем вы раздражаете других, точно так же раздражает и тех, кто получает зарплату за профессиональное общение с вами.

Да, в большинстве ситуаций стремление вести себя прилично очень полезно, но во врачебном кабинете оно вам только повредит. Почему бы не поорать, если вас неправильно лечат или не лечат вовсе? И тут я говорю не о том, чтобы покричать, чтобы сбросить пар, а о леденящем кровь, истошном вопле, доносящемся, кажется, из самых глубин ада. О первобытном, как говорится, вопле. Его задача – перепугать и даже привести в полный ужас всех, кто его может услышать. В этом случае вы немедленно станете центром внимания. Стоит только издать этот громкий звериный вой, и вы оказываетесь в состоянии держать ситуацию под контролем. Внезапно к вам начинают прислушиваться. За вами начинают ухаживать. Вас начинают успокаивать и поддерживать. Устроив сцену, вы поставили под сомнение их власть над вами, но режиссером этой сцены были вы, а посему им останется только вам подыгрывать. Они прекрасно поймут, зачем вы это сделали, и будут изо всех сил надеяться, что больше вы орать не станете. Возможно, они даже зауважают вас за смелость. Но вместе с тем постараются заткнуть вам рот идеальным уходом и лечением.

Так уж устроена медицинская машина, что пока ее как-нибудь не подмажешь, будешь плыть против течения. Соответственно, вы должны быть готовы применить риторику, тактику и даже артистические способности. Не забывайте главный девиз нашего биологического вида, принцип, благодаря которому нам удалось вскарабкаться на вершину эволюционного холма: выживает сильнейший. Так не стесняйтесь же проявлять силу, притворяясь слабейшим.

Как покидать сей мир.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Если вы частенько бываете во Флориде, то, наверно, заметили, что смерть в последнее время работает с ленцой. Сегодня миллионам людей удается увертываться от старухиной косы и надолго переживать свой исторический срок хранения. Мы видим целые городки, населенные блондинистыми вдовушками за восемьдесят, которые, несмотря на давно истекший срок человеческой годности, щеголяют костюмчиками с голым пупком. Мы наблюдаем передвигающихся при помощи ходунков отставных работников служб безопасности. Мы видим легионы людей в инвалидных колясках и кислородных масках, раскатывающих туда-сюда по мегамаркетам. Потенциальные мертвецы продолжают жить. И даже здравствовать!

Происходит это по множеству причин, среди которых можно назвать и успехи современной медицины, и относительное спокойствие в обществе, и почти полное искоренение естественных врагов в среде обитания. А еще у меня есть подозрения, что в списке мотиваторов к такой долгой жизни есть простое упрямство и жажда возмездия. Мне кажется, что многие старики продолжают жить только для того, чтобы отомстить своим детям или бывшим супругам. Даже вдовы могут цепляться за жизнь, подзадоривая себя мыслью, что месть усопшему мужу не будет полной до тех пор, пока не будет потрачено все накопленное им богатство.

...

Мне кажется, что многие старики продолжают жить только для того, чтобы отомстить своим детям или бывшим супругам.

Однако, если понаблюдать за стариками повнимательнее, неизбежно придешь к выводу, что в такой жизни хорошего мало. Нет сомнений, что лучше уж покинуть сей мир на пике, в здравом уме и твердой памяти, чем продлевать существование до полной трансформации в пародию на былого себя. Просто изучив мутации, проходящие под вывеской косметической медицины, любой разумный человек поймет, что в жизни есть вещи и пострашнее смерти. Естественно, на практике очень трудно поймать оптимальный момент для ухода в мир иной. Но, в общем говоря, эмпирически этот момент лучше всего определять, задаваясь вопросом: доставляет ли мне еще жизнь удовольствие?

Но уж чего мы должны постараться избежать всеми силами, так это позорного ухода из юдоли земной в обшарпанной, освещенной лампами дневного света больничной палате, посреди населяющих медицинскую профессию упырей и вурдалаков и их зомбиподобных подопечных, а также применения к нам фармацевтических препаратов, туманящих сознание и способных лишить нас контроля над собой в самый важный момент развязки нашей персональной драмы, называемой жизнью. Смерть – это не аномалия, и встречать ее надо стильно, предпочтительно так же, как были прожиты самые лучшие мгновения жизни.

Другими словами, если у вас будет возможность выбирать, отправляйтесь домой, почувствовав скорое приближение конца. Ложитесь в постель, если, конечно, у вас нет любимого удобного кресла, в котором вы будете выглядеть особенно живописно. Тем не менее предпочтительнее все-таки будет прилечь, чтобы не наделать грохота и не распластаться по полу в некрасивой позе, когда дух покинет ваше бренное тело.

...

Смерть – это не аномалия, и встречать ее надо стильно, предпочтительно так же, как были прожиты самые лучшие мгновения жизни.

Как весьма красноречиво сказал Дж. П. Данливи: «Считайте полным идиотом любого, кто скажет вам, что смерть может быть счастливой». Мы созданы для жизни, а следовательно, смерть для нас в любом случае окажется большим разочарованием. Может даже случиться, что мы к ней будем совсем не готовы. Но пытаться встретить ее с достоинством обязательно надо, потому что нам не все равно, какими мы останемся в памяти родных, а может быть, даже и всего человечества. Другими словами, это как раз тот случай, когда надо постараться изо всех сил.

Первым делом нужно прогнать с глаз долой всех, кто постарается во время вашего последнего выхода перетянуть одеяло на себя и завладеть вниманием публики, в том числе, например, и священников. Если вы обнаружите, что оказались в окружении нежелательных персон, не забывайте, что слова умирающего в нашем обществе приобретают особенный вес, а поэтому любые произнесенные вами на смертном одре угрозы и проклятия будут восприняты гораздо серьезнее, чем обычно. Попробуйте крикнуть «Убирайтесь все вон, или мы с вами встретимся в аду!» и увидите, как быстро комната очистится от халявщиков, заявившихся в последней попытке убедить вас вписать их имена в завещание.

Будем надеяться, что к этому моменту вы уже смогли найти себе врача, готового обеспечить вас в последнюю минуту выбранными вами успокоительными средствами. Например, добрая доза морфина, мартини (при необходимости в капельнице), сигара или даже купленная у парнишки, что чистил вам бассейн, доза крэка поможет вам весело и относительно безболезненно стартовать в последний путь. На этой стадии никакой опасности привыкания и быть не может, а поэтому у доктора не будет аргументов, чтобы отказать вам в последнем желании.

Если позволит время, продумайте свое последнее слово. Если у вас получится сказать что-нибудь запоминающееся, ваши слова непременно переживут вас и будут продолжать работать на вашу репутацию даже тогда, когда вы сами этого делать уже не сможете. Выдающимся последним словом можно утешить горюющих родных… а еще можно использовать эту последнюю возможность, чтобы возбудить в ком-нибудь жгучую зависть или даже заставить до конца дней испытывать муки совести.

Байроновское «Спокойной ночи» – это уже классика. Еще неплохо сказать, как некогда Алистер Кроули: «Я озадачен». Или как Таллула Банкхэд: «Кодеин… бурбон…» Или как Джоан Кроуфорд: «Не смейте просить Бога мне помочь». Или как Уиндем Льюис: «Не лезьте не в свое дело!» Если кому-то и удалось превзойти Дугласа Фэрбенкса-старшего с его «Никогда в жизни еще себя лучше не чувствовал», то это, наверно, Веспасиану, заявившему: «Я, кажется, превращаюсь в бога…» Или Оскару Уайльду, сказавшему: «Убийственная расцветка! Одному из нас придется отсюда уйти, либо мне, либо этим обоям».

Если у вас остается какое-то серьезное незавершенное дело, не забудьте сделать предсмертное заявление, которое, даже будучи квалифицированным в качестве информации с чужих слов, сможет быть официально использовано в суде вашими соратниками или представителями. Если вы до сего момента так и не собрались «настучать» на кого-нибудь из своих врагов, не упускайте этой последней и, наверно, самой лучшей возможности это сделать.

На возможность самоубийства современное общество смотри косо, и отношение это порождается амбициями государства и церкви, старающихся управлять даже самыми базовыми аспектами наших жизней, включая сам факт нашего существования и несуществования. Но как доказали многие благородные римляне и греки, в некоторых ситуациях, например, когда человек окружен жестокими и беспощадными врагами, которым не терпится водрузить его голову на шест, то есть в ситуациях, сходных с положением множества смертельно больных людей, мучения которых продлеваются вопреки их желанию вроде бы из этических соображений, которыми просто-напросто маскируется стремление продолжать выставлять ему и его родственникам огромные счета, вариант самоубийства часто оказывается самым лучшим выходом.

Попавший в безвыходное положение древнеримский солдат традиционно предпочитал броситься всем телом на острие собственного меча, в результате чего труп выглядел гораздо презентабельнее, чем, скажем, после применения огнестрельного оружия, как это сделал Хэмингуэй. Однако для этого надо обладать определенной ловкостью и навыками обращения с холодным оружием, которые у современного человека чаще всего отсутствуют напрочь. Но красивее всего удается уйти из жизни тем, кто может позволить себе закамуфлировать желание покинуть сей мир под какое-нибудь яркое, но неудачно закончившееся приключение. Скажем, у человека, дожидающегося неизбежного визита сотрудников ФБР, может возникнуть непреодолимое желание в последний раз выйти в море, несмотря на приближение урагана Зельда, или мысль о том, возможно ли перелететь на воздушном шаре с Гуама на остров Пасхи. Если все ваше имущество не подлежит конфискации в пользу государства, проследите за тем, чтобы завещание ваше было составлено адвокатами, принадлежащими к числу ваших самых верных союзников. В ином случае, если, конечно, в аду исправно работает телеграф, у вас будет шанс узнать, что ваше состояние досталось злейшему врагу или самой нелюбимой из бывших жен. Не оставляйте после себя сухое и занудное завещание, написанное на идиотском юридическом жаргоне. Оживите текст предельно откровенными комментариями в адрес своих современников, но следите за тем, чтобы они не давали повода сомневаться в истинности пункта о «здравом уме и твердой памяти».

Что же до последнего пристанища наших бренных останков, то, конечно, лучше расположить их в каком-нибудь живописном месте, нежели чем бросить в воду, где их будет носить по волнам в компании пустых пластиковых бутылок и целлофановых пакетов, или развеять по ветру, в результате чего они в конечном счете окажутся в грязной сточной канаве около автомойки. Нормальная могила, неважно чего там будет лежать, прах в баночке или кости в деревянном ящике, станет местом, где смогут собираться ваши фанаты. Самое главное – правильно выбрать место и учесть при этом вероятность отчуждения прав на участок и передачи его под муниципальное строительство.

Я еще не принял окончательного решения относительно того, что надо сделать с моими останками. Иногда мне кажется, что лучше будет меня сжечь, как древнегреческого героя, чтобы я не пошел на корм червю. С другой стороны, стать едой для червяков, упакованной в простой ящик из сосновых досок, будет гораздо экологичнее. Все эти погребальные урны, то есть герметично укупоренные фараоновы капсулы, меня пугают, так как придумали их, судя по всему, для того, чтобы моя углеродная пыль не могла попасть в биосферу до тех пор, пока не вмешается сам Иисус. Уж извините, но мне хочется, чтобы мои молекулы начали циркулировать в пищевой цепочке немедленно. В урне мне будет душно и тесно. Лучше уж я превращусь в компост.

Бессмертие: что делать после жизни.

По результатам проведенного ABC News опроса, восемьдесят девять процентов американцев верят в рай небесный и думают, что рано или поздно, скорее всего, там окажутся. Большинство из них верит, что в рай попадет одна только душа, хотя воскресение и вознесение тела исстари является элементом христианской доктрины и частью римско-католической догмы. Среди американцев с чисто христианским видением Небес, то есть с мнением, что мясная оболочка человека непременно воссоединится с душой в момент, когда сделает выход «на бис» Иисус, соглашаются только очень религиозные протестанты.

В существование ада верит меньше людей: всего пятьдесят девять процентов, как показал опрос, проведенный Pew Forum в 2008 году (в 2001 году, по результатам гэллаповского опроса, таких было больше, семьдесят один процент). Католическая церковь заявляет, что существует еще и чистилище, где все недостаточно праведные для прямой транспортировки в рай отбывают страшное наказание до тех пор, пока не очистятся от грехов. Долгие столетия этот догмат служил главным маркетинговым инструментом церкви, позволявшим ей зарабатывать огромные деньги на продаже индульгенций. Римско-католическая церковь утверждает, что есть еще и четвертая область загробного мира, известная под названием «Лимб», и именно в ней ждут Страшного Суда некрещеные. В действительности есть даже целых два этих Лимба. Есть Лимб Отцов, где жили ветхозаветные патриархи, пока не «спустился в ад» Христос и не открыл для людей врата рая, и потом есть еще и Лимб Младенцев (в последние годы на его существовании настаивать стали гораздо меньше), где обретаются души умерших до крещения детей, об окончательной судьбе которых церковь умалчивает.

Бенедикт XVI, нынешний папа, одобрил публикацию доклада «Надежда на спасение для некрещеных младенцев» . Подготовленный папской лабораторией идей, называемой Международной теологической комиссией, документ дает некрещеным надежду со временем испытать сверхъестественное блаженство созерцания Бога на небесах. Тем не менее церковные функционеры отметают любые мысли о том, что папа «закрыл Лимб». Одним словом, конкретики в описании структуры рая и ада стало еще меньше.

В культурологическом смысле мы до сих пор продолжаем видеть ад приблизительно так, как описал его Данте, а рай представляется нам миксом из ангелов с картин эпохи Возрождения, выписывающих фигуры высшего пилотажа вокруг Трона Божьего, и облаков, арф и нимбов с карикатур из «Нью-Йоркера» . Давно пора создать новое представление о загробном мире. И сегодня, когда Голливуд серьезно взялся за производство трехмерного кино, сделать это было бы вполне возможно. Рай, наверно, стал бы похож на сахариновые картинки из вышедшего в 1998 году фильма «Куда приводят мечты» , где главную роль сыграл Робин Уильямс, а ад – на бездарную киношку «2012» с Джоном Кьюсаком.

Но все больше и больше людей отказываются от традиционных христианских сценариев и подаются в этом смысле поближе к Дальнему Востоку, с энтузиазмом принимая буддистскую и индуистскую веру в возможность реинкарнации.

...

В культурологическом смысле мы до сих пор продолжаем видеть ад приблизительно так, как описал его Данте, а рай представляется нам миксом из ангелов с картин эпохи Возрождения, выписывающих фигуры высшего пилотажа вокруг Трона Божьего, и облаков, арф и нимбов с карикатур из «Нью-Йоркера».

Я думаю, что гедонисту просто очень трудно представить себе, как можно ощущать блаженство без физического тела. Американцы и европейцы, начинающие исследовать свои циклы реинкарнации, по каким-то причинам неизменно обнаруживают, что в одной из прошлых жизней были фараонами и царицами в Древнем Египте. Тем не менее, несмотря на все наши старания, мы, как правило, приходим к выводу, что просто не знаем, что будет (если вообще будет) с нами после смерти. А поскольку мы все равно не помним своих прошлых жизней, то есть ли смысл беспокоиться о том, кем мы там были?

Лично я надеюсь реинкарнировать в какое-нибудь очень симпатичное новое тело, но вовсе не жду этого с замиранием сердца. К вероятной загробной жизни не очень-то подготовишься. Единственное, что мы можем сделать, это шагнуть в небытие с охотой и без страха. Привязанность к миру, в котором мы, по воле обстоятельств, больше оставаться не можем, способна только испортить нам впечатление от грядущих приключений, если таковые будут.

Самый лучший для нас вариант – это обессмертить себя по-американски, то есть превратиться из физического лица в юридическое лицо или в торговую марку. Плоть наша рано или поздно обратится в прах, а корпоративные наши воплощения могут жить вечно… ну, по крайней мере, немного повечнее нас. Конечно, не всем из нас быть Фордами, Эдисонами или Джеками Дэниэлами, но всем нам надо постараться оставить после себя что-нибудь значимое… стопку написанных книг, коммерческую компанию или, может быть, творческую династию. Вдруг то, что останется после нас, будет продолжать обогащать человечество духовно, а наших родных, друзей и благожелателей – финансово. Кто знает? Может, и мы сами в результате удостоимся какой-то награды или заслужим наказание и окажемся в приятной компании блаженных праведников или, если так ляжет фишка, проклятых грешников. Но даже если мы просто исчезнем, в этом мире останется что-то типа фан-клуба, состоящего из тех самых родных, друзей и доброжелателей.

Если вы вдруг обнаружите, что парите над своим бездыханным телом, зависнув над больничной койкой или где-то под потолком своего будуара, это, скорее всего, означает, что вы собрались прочь из текущей сферы существования. Паниковать нет никакой нужды. Такое со всеми случается. Всем нам доводилось слышать рассказы о путешествиях «к свету в конце тоннеля», и, оказавшись в такой ситуации, мы ничего не потеряем, если поведем себя так, как велит народная мудрость. Тем не менее получить полезную информацию можно, изучив египетскую и тибетскую книги мертвых, а также традиции древнегреческих культов и мистерий. Если вы вдруг заметите, что свет сопровождается удушливым дымом, то в этом направлении лучше не ходить, потому что в результате вы можете оказаться там, где начали свое путешествие. А то и вообще в Детройте.

Если вы вдруг обнаружите, что стоите на входе в Зал Суда Божьего, знайте, что разумнее всего будет прислушаться к совету Орфея, доведенного до нашего сведения Робертом Грейвсом: не пейте из темного источника, что слева, потому что это источник Забвения; идите направо, к охраняемому большим змеем прозрачному пруду с золотыми рыбками, это Память, и скажите там, что вы умираете от жажды и что вас прислала Персефона.

А если не поверят, скажите, что вас пригласил Элвис.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Приложение. Полезные жизненные советы.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

• Когда кто-нибудь обращается к вам, используя слово «друг», есть шанс, что как раз другом-то он вам и не является. Поищите взглядом выход из помещения. Когда меня называют «боссом» или, более старомодно, «шефом», «дружком» или «приятелем», я сразу же чувствую, что человек испытывает ко мне определенную классовую ненависть. Но называя представителя рабочего класса словом «сэр», вы не только продемонстрируете к нему уважение как к человеку и мужчине, но и сами не посрамите память великого множества представителей рыцарского класса, к которым было должно обращаться таким образом. Обращаясь к таксистам и работникам сферы обслуживания словами «сэр» и «мэм», мы создаем континуум взаимного уважения.

• Обращаться к мужчине, используя слово «мужчина», можно только в богемном контексте, потому что в ином случае такое обращение будет звучать несколько враждебно: «Эй, мужчина, чего это вы такое делаете?» Никогда не называйте «мужчиной» даже самых мужеподобных девушек.

• Слово «джентльмены» – это идеальная замена обращению «господа» или «сэры». Лучше всего его применять в адрес подростков или других лиц, в обычных обстоятельствах себя джентльменами не считающих.

• Обращение «дорогуша» способно обезоружить кого угодно. Так обращаться следует к людям, вызывающим у вас легкое чувство опасности или страха.

• Если вы за год ни разу не надевали какие-то вещи, избавьтесь от них. Обменяйте их в магазине «секонд-хэнда» или пожертвуйте в приглянувшуюся благотворительную организацию. Пусть они вышли из моды, но налоговый вычет за них получить будет можно.

• Салат-бары в Америке являются главными рассадниками сальмонеллы. Вообще, бар – это место, где пьют.

• Если вдруг загорится такси, в котором вы едете, платить по счетчику не надо. Безопасно выбравшись из машины, попросите прохожих помочь шоферу избежать увечий. Чек за поездку не требуйте. С чаевыми решайте сами.

• Даже не думайте, что в общении с собаками и другими животными хватит простого «Нет!». Они не настолько концептуально мыслят. Не надо абстракций, говорите конкретнее. «Пошел вон!» «Лечь!» «Брось эту гадость, малыш!» «Не кусаться!» «Отпусти мою ногу!» Ну, как-то так.

• Если кто-то хорошо выглядит, скажите ему или ей об этом. Так вы ему или ей хорошо запомнитесь.

• Самый быстрый и дешевый способ придать лоску своему внешнему образу – это почистить ботинки у профессионального чистильщика. И не забыть дать ему на чай.

• Жаловаться надо умеренно. Нытиков не любит никто. В фильмах про войну я больше всего люблю (если не считать сцен, где убивают менее героического друга главного героя, чтобы главному герою не пришлось потом благородно отказываться от девушки, в которую они оба влюблены), когда главный герой говорит «Виноват, сэр!», даже несмотря на то, что он ни в чем не виноват и сделал для победы больше, чем все остальные. Он не ноет и не жалуется, потому что он выше всего этого. Так держать, солдат.

• Если уж так надо выкурить сигару, снимите с нее этикетку. Сигары придумали для удовольствия, а не для понтов. И вообще, вам совсем ни к чему, чтобы вас принимали за типичного мажора с привычкой глушить дорогой коньяк за рулем своей турбированной тачки.

• Купив диспенсер для вина, то есть этакую штуковину для нагнетания пищевого азота, вы не только сэкономите деньги, но еще и избавите себя от необходимости допивать любую откупоренную бутылку.

• Любителям гольфа: все время возите в багажнике свои клюшки. Вдруг, проезжая в предзакатный час мимо знаменитого загородного клуба, вы увидите, что поле свободно. Никогда не берите в спорте вторую попытку. Так можно покатиться по наклонной и начать думать, что переделывать заново можно и все остальное в своей жизни. Если жена не дает вам второй попытки, то почему это должен делать я?

• Почему-то считается, что чаевые горничной надо давать при выписке из отеля. Я рекомендую делать это каждый день. В результате у вас в номере каждый день будут свежие полотенца и шоколадки на подушке.

• Избегайте ресторанов с названиями типа «Старый кто-то», «Старинное что-то» или «У кого-то или чего-то», а также баров, где пиво разливают ярдами.

• Демонстративные молитвы на спортивном поле – это верх дурновкусия. Мы же в храме в футбол не играем.

• Если вас вызвали в суд присяжным, купите себе униформу из «Звездного пути» .

• Каким бы маленьким ни было ваше загородное поместье, дайте ему название. Мое называется «Бродяжья поляна».

• Никогда не ешьте гамбургеров на скачках или собачьих бегах.

• Подбирая имя для домашнего любимца, не забудьте придумать отчество и фамилию. Знаете, сколько в мире Джеков, Шариков и Тузиков? Имя у любимой собаки должно быть такое, чтобы ее можно было найти в Гугле.

• Если у вас нет никакого прозвища, придумайте его себе, а также убедитесь, чтобы прозвища были у всех ваших друзей. Это очень полезно для ведения совершенно секретных разговоров с близкими друзьями на публике. Кроме того, шифровать содержание разговоров помогает хорошее знание старого и альтернативного сленга. Никогда не говорите на публике слово «марихуана», лучше скажите «косяк» или «трава».

• Прислушайтесь к совету Джека Керуака и никогда не бойтесь просить прощения у женщины.

• Обсуждая сумму гонорара или какую-нибудь сделку, вынудите представителя другой стороны назвать сумму первым. Она вполне может оказаться выше ожидаемой вами. А если она будет ниже, просто улыбнитесь и тихонько похихикайте. Если сумма слишком маленькая, скажите: «Ну, может быть, я смогу посоветовать вам человека, который возьмется сделать это за такие гроши».

• Если вы живете один, держите на полочке в ванной комнате запечатанную свежую зубную щетку.

• Люди, склонные к опозданиям, часто переводят свои часы немного вперед. Они что, психи?

• «За здоровье» пить вполне правильно, но не забывайте и о таких тостах, как, «Skol», «Salud», «L’chaim», «Kampai», «За присутствующих здесь дам» и «Дай Бог, чтобы не последняя».

• Разгадывание кроссвордов – это особая форма медитации. Но пользоваться в процессе ручкой вместо карандаша, когда он под рукой, – это чистый выпендреж.

• Злую соседскую собаку можно нейтрализовать, замариновав теннисный мячик в растворе валиума.

• Если женщина пытается заставить вас на ней жениться, попробуйте несколько дней подряд смотреть в ее присутствии исключительно детские телеканалы с мультиками.

• В доме у холостяка должно быть хотя бы одно растение, которое не сможет выжить без постоянного ухода. А прежде чем задумываться о собственных детях, попробуйте завести какое-нибудь домашнее животное.

• В любом доме должна быть пара игральных костей и пара колод хороших карт (с джокерами). Если вы умеете играть в кункен, «червы» или бридж, то не будете страдать от одиночества. Если вы умеете раскладывать пасьянсы, то не будете уставать от ожидания.

• Если вы оказались в компании вегетарианцев, плывите по течению.

• Если вы американец, никогда не обращайтесь к другим людям, используя словосочетания «ваше величество», «ваше преподобие», «ваша честь» или «ваше королевское высочество». Братцы, со всем этим давно уже покончено! В нынешние времена «ваше высочество» больше всего подходит людям, реально летающим с какой-нибудь наркоты. Простых «сэр», «мэм» или «мадам» будет вполне достаточно. Обращения «господин» старайтесь избегать, особенно в отношении детей мужского пола. И не называйте женщину «госпожой», если она не в коже или латексе.

• Опросы показывают, что очень большой процент американцев называет свои пенисы по имени. Подходящими для пенисов следует считать только имена Дик (в Британии – Вилли или Роджер), Мистер Джонсон и Мистер Президент.

• Не забывайте слова Мика Джаггера о том, что, собираясь куда-нибудь вечером на своем байке, надо одеваться в белое.

• Принимаясь с утра читать газеты, начинайте со спортивного раздела, а не с новостей, и с «New York Post» , а не «New York Times» . Таким образом вы облегчите себе переход от мира грез к продуктивному бодрствованию.

• Есть свободные деньги и вы хотите их удачно вложить? Есть шанс, что объекты искусства и предметы антикварной мебели не будут падать в цене на 20 процентов в месяц.

• Присоединившись к «Евреям за Иисуса», вы сможете удвоить количество выходных дней.

• Женщина никогда не устанет слышать в свой адрес восхищенные «Вау!».

• Играть в «червы» неинтересно, если бубновая десятка не стоит десяти очков.

• Никогда не пересылайте дальше присланные вам электронной почтой «письма счастья». Если вы меня не послушаетесь, у вас отсохнут руки и выпадут ресницы.

• Визитные карточки – это самый недорогой способ продемонстрировать, что вы – человек серьезный. Очень круто сделать на обороте перевод на японский или на азбуку Брайля. Когда какой-нибудь скучный человек даст вам свою визитку, не выкидывайте, а спрячьте в бумажнике, чтобы использовать ее как псевдоним при знакомстве с другим скучным человеком.

• Срезанные цветы хорошо украшают квартиру. Тем не менее живые цветы в горшках гораздо рентабельнее… плюс к тому, уход за цветами – это отличная тренировка в деле ухода за самим собой. Если у вас в доме погибли орхидеи, то, может, и вам уже недолго осталось?

• Если женщина спрашивает, не пополнела ли она, никогда не отвечайте утвердительно. Если она и впрямь растолстела, скажите, что она стала похожа на Венеру. Ни в коем случае не упоминайте Рубенса. Женщины уже выяснили, что это значит.

• Если кто-то пытается влезть впереди вас в очередь, спросите: « Mi scusi, siete dall’Italia? ».

• Фотографироваться на документы ходите в смокинге.

• Если от вас потребуется присягнуть на Библии, попросите принести вместо нее «Теогонию» Гесиода (восьмое столетие до н. э.).

• Не пытайтесь привить женщинам интерес к спорту или научной фантастике. Они должны прийти к этому самостоятельно.

• Записывайте в дневнике даты рождения своих друзей. Пусть даже вы не сможете сделать всем им подарки, но позвонить и поздравить или узнать, как они собираются праздновать, будет можно. Просите в ресторане сложить недоеденное в пакетик для своей собаки. Только никогда не говорите «для моей суки».

• Очень полезно носить в бумажнике табличку с названиями и годами производства хороших марочных вин. С пивом так делать бесполезно, потому что в мире пива из месяца в месяц ничего не меняется.

• Прежде чем пробовать транквилизаторы или всяческие психиатрические препараты, попробуйте купить в местном этническом магазине четки.

• Не выбрасывайте суперобложки от книг. В суперобложках они через полсотни лет будут стоить гораздо больше.

• Да, английский – это язык межнационального делового общения, но некоторые концепты адекватно выразить можно только на идише. Поц! Шлемазл!

• Если вдруг обуяла жалость к самому себе, не надо ни с кем об этом говорить. Вместо этого просто возьмите и послушайте синатровскую пластинку « No One Cares» , то есть «Всем наплевать», в частности, песни про то, что «Я не могу начать», «Мы – просто друзья» и «Я больше никогда не улыбнусь», и вам станет гораздо легче.

• Если у кого-то такой дурной вкус, что он начинает хвастаться уровнем своего IQ, смените тему и расскажите о своих показателях в боулинге и гандикапе в гольфе.

• Не ругайтесь на себя, если не все понимают ваши шутки. Иногда можно быть, как сказал великий актер Б. С. Пулли, «самым умным в комнате».

Гленн О’Брайен: портрет Жан-Филипп Дельомм.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины

Когда меня в начале 1990-х познакомили с Гленном, я понял, что раньше подобных ему людей не встречал. Он был одет в костюм в тоненькую полоску и в галстук, казалось, сошедший с картины Дэвида Хокни. Этот коротко стриженный седовласый человек с шаловливой улыбкой был одновременно похож на ангела и мудрого капитана звездолета.

В те времена он работал креативным директором модного торгового дома Barneys, но больше всего меня поразил тот факт, что на проводившихся в магазине мероприятиях он читал свои стихи с названиями типа «Администраторы-битники».

Гленн умудряется служить мостиком между людьми бизнеса и людьми искусства. Однажды мне довелось видеть, как он сначала пожимает руку Джону Балдессари в галерее, а потом ужинает в ресторане с Дэвидом Бирном, а когда мы вместе с ним работали над рекламными роликами, он привел в студию на озвучку Дебби Харри и Джона Лурье.

Когда я навел справки о Гленне у своих старших друзей, они рассказали мне о том, что он был автором знаменитой музыкальной рубрики в журнале Interview , рубрики, в которой, как я потом выяснил, говорилось не об одной только музыке. Я узнал, что Гленн не просто работал в арт-студии Factory , а что сам Энди Уорхол пригласил его, практически еще совсем юного мальчишку, на должность арт-директора своего журнала.

Затем я, к своему пущему изумлению, узнал, что Гленн серьезно увлекается гольфом и играл с Ричардом Принсом и другими художниками и музыкантами. Вскоре после этого я купил каталог выставки Принса в Музее Уитни и прочитал там длинный очерк Гленна с названием «Шутка новизны». Гленн не только уникальный арт-критик, способный во всех подробностях обсудить шутку, не испортив ее, но и человек, умеющий выбрать правильную одежду и обувь для любого официального приема. Однажды я видел, как он пришел в аукционный дом Sotheby’s одетым в шикарную пижаму, а в другой раз он появился на фестивале фэшн-фотографии в надетых на носки сандалиях. В тот день, посмотрев на эти сандалии с носками, я, в надетых на босу ногу Converse All Stars, почувствовал себя смертельно скучным человеком.

Когда он берет напрокат машину, это обязательно «Линкольн таун кар».

Однажды он прислал мне «мылом» сообщение о том, что только что проехал в Италии на машине сквозь лесной пожар.

Когда мы с ним приехали в Лос-Анжелес собирать информацию для статьи, он посоветовал мне послушать изданную лейблом Rhino компиляцию бит-музыки и почитать Дональда Бартельми, а потом заставил купить светло-голубой в горошек галстук от Yohji, который стоил как хороший костюм. «Иногда можно позволить себе дорогой галстук», – сказал он.

Откуда он все это знает? Может, он изучал философию? Несколько лет назад я прочитал интервью с Гленном в журнале Purple Fashion (где он, облаченный в килт, присутствовал также на иллюстрациях к статье о моде) и узнал, что некогда он был эстрадным комиком и даже выступал на корабле во время празднования дня рождения ангелов ада. Нет ничего удивительного в том, что он проявляет тотальное бесстрашие в общении с руководителями рекламных агентств и магнатами мира моды. Он придумывал для Calvin Klein рекламу, часть из которой получала призы, а часть вызывала ожесточенные споры, и до сих пор часто уезжает снимать рекламу для Dior. Мне кажется, это именно он выдумал термин «вольный редактор».

Чтобы стать иллюстратором рубрики Гленна «The Style Guy» для GQ , я прочитал тысячи его ответов на самые странные вопросы читателей, от техники стрижки волос на груди до способов увеличения задницы. Однажды я обратился к нему за мудрым советом, пожаловавшись, что карьеру одного молодого художника взялись раскручивать так же, как коллекцию модной дизайнерской одежды. «Ну, что я тебе могу сказать, – невозмутимо произнес он, – миры искусства и моды в последнее время становятся почти неотличимы друг от друга».

Еще можно было бы упомянуть «TV Party» , культовое телешоу, которое он вел в начале 1980-х, или «Downtown 81» , полный поэтики фильм о его друге Жан-Мишеле Баския, к которому он написал сценарий.

Еще можно было бы упомянуть какие-нибудь из его сегодняшних проектов, о которых я пока только слышал. Но рассказ о нем все равно будет неполным.

В действительности после каждой встречи с Гленном мне приходится вносить дополнения в его биографию.

Примечания.

1.

«Моби Дик», глава XLII, «О белизне кита» .

2.

Джек Керуак. «Последствия: Философия поколения битников». Esquire, Март 1958.

3.

Уолтер Липпман. Общественное мнение, 1922.

4.

Уильям С. Берроуз. «Путешествовать нужно», « Счетная машина. Избранные эссе» (New York: Seaver Books, 1986).

5.

Эзра Паунд. «Religio, или Путеводитель ребенка по знанию», «Эзра Паунд. Избранная проза 1909–1965 » (New York: New Directions Publishing Corporation, 1973.).

Оглавление.

Быть джентльменом. Гид по стилю, этикету и жизни для современного мужчины. I. Суть мужская. Как быть мужчиной. ... Как быть джентльменом. ... ... ... ... Как быть животным. ... ... Мужчина – это млекопитающее пушное. ... ... ... ... ... Сегодня – кудри (завтра – нет?). ... ... ... Цирюльни и салоны. ... ... ... Как быть сексуальным. ... ... ... II. Стиль. Как не выглядеть дураком. ... ... ... О костюмах. ... ... ... ... ... ... О рубашках. ... ... ... ... О галстуках. ... ... ... ... О ботинках. ... ... О носках. ... О шляпах. ... ... Как иметь собственный стиль. ... ... ... Как выглядеть формально. ... ... ... ... Мужчина и ювелирка. ... ... ... О ремнях. ... ... Об исподнем. ... ... О купальных костюмах. ... Быть или не быть модным. ... ... Как идеально правильно делать все неправильно. ... ... ... III. Поведение. Как вести общение. ... ... ... Как правильно оскорблять людей. ... ... Как надлежит драться настоящему мужчине. ... ... Как иметь пороки. ... ... Как пить. ... ... Как курить. ... Как дома чувствовать себя как дома. ... ... Как принимать гостей. ... ... ... Как ходить в гости. ... ... ... ... Как ходить в ресторан. ... ... IV. Культура и общество. О снобах и снобизме. ... ... ... Как быть вежливым. Как быть настоящей личностью. ... ... ... Как быть настоящим другом. ... ... Как летать самолетами. ... ... ... О черном и белом. ... V. Мудрость. О вкусе. ... ... ... ... Как быть знаменитым (или таковым не быть). ... ... ... Как быть святошей (или таковым не быть). ... ... ... О патриотизме. ... ... ... Как стареть. ... ... ... ... ... Как противостоять симптоматике старости. ... ... Как болеть. ... ... ... ... ... Как обращаться с врачами. ... Как покидать сей мир. ... ... Бессмертие: что делать после жизни. ... Приложение. Полезные жизненные советы. Гленн О’Брайен: портрет Жан-Филипп Дельомм.