Домашняя дипломатия, или Как установить отношения между родителями и детьми.

Жизнь взаймы по–русски.

Наверняка читатель обнаружит черты психологической манипуляции в поведении некоторых своих знакомых. После чего задаст себе вопрос: зачем они так со мной поступают? Что я им сделал? Да ничего. Причины манипуляторского поведения кроются не во внешних, а во внутренних условиях. Манипулятора не интересует строительство и укрепление взаимоотношений с людьми – у него другая цель, более утилитарная: получение максимальной выгоды от очередного собеседника. Их оценка вашей личности зависит именно от предполагаемой выгоды, а вовсе не от вашего облико морале, не от вашего характера, не от вашего мировоззрения. Для манипулятора человек (в том числе и очень близкий) – не партнер, а средство. Средство для получения благ и достижения целей.

Каких же, спрашивается, целей собирается достичь манипулятор, используя другого человека как средство? Ответ зависит от конкретных людей и конкретных обстоятельств. Но в общих чертах эту цель можно сформулировать как счастье. Или, в более развернутом виде, как чувство полноты жизни. Иными словами, манипулятору требуется то же, что и всем: пускай моя жизнь превратится в череду приятных событий, играет яркими красками и приносит глубокое удовлетворение. Нормальное требование. Каждый из нас мечтает о счастье. Большинству людей кажется: успех, словно эскалатор, поднимает человека на вершину, к тому самому счастью. Притом для молодых людей, как правило, синонимом успеха служит карьерный рост. А для пожилых – крепкая семья. Таков традиционный расклад. Естественно, исключений достаточно – особенно в больших городах. Здесь трудоголики «в возрасте» – явление повсеместное, но традиционные представления все–таки перевешивают: для россиян семья значит очень много. Ничего плохого в любви к родным, конечно же, нет и быть не может. А между тем, как ни странно, мы сами разрушаем свою дорогую–любимую семью, возлагая на нее чрезмерную моральную и эмоциональную ношу. Семья может только то, что она может. Но семья совершенно не приспособлена для того, чтобы служить «эскалатором, ведущим к счастью». Правда, не все это сознают.

Одна из самых разрушительных перегрузок — обычай «жить взаймы». Все начинается с рядовой депрессии: однажды взрослый, здоровый (по крайней мере формально), полноценный человек (как правило, женского пола) вдруг ощущает, что его (вернее, ее) собственное существование не слишком увлекательно. Возрастной кризис. А может, и не возрастной – просто полоса такая настала, мир потускнел, самооценка понизилась. Пытаясь обогатить свое самоощущение и поднять свою самооценку, депрессивная личность обращается к семье — к сверхценности, которая до поры до времени как бы лежала в сейфе. Но вот настал ее час – и извлекли сверхценность на свет божий, чтобы сверить курс: а правильно ли я живу? Не отклоняюсь ли от единственно верного (хотя никому доподлинно не известного) пути? В этом состоянии человеку свойственно надеяться на всемогущество родни: уж они–то меня поймут, посочувствуют, помогут, из болота вытащат, на солнышке высушат и вернут радость жизни. Или, по крайней мере, дадут эту самую радость взаймы.

И начинается жизнь взаймы – не личными интересами, а семейными, не собственными чувствами, а чувствами детей и внуков. Притом, что такая подмена – чистой воды иллюзия.

Если махнуть рукой на собственную жизнь, чужими ощущениями не проживешь.

Первое (но далеко не последнее) негативное последствие жизни взаймы — это кардинальное изменение отношения к близким. Например, дети становятся средством для самореализации родителей. Поэтому с ними обращаются согласно законам манипуляции. Их превращают в орудия, а в их сознание внедряют установку на послушание старшим. Может быть, «снаружи» и не заметно, как падает самостоятельность детей–орудий, но при близком знакомстве это выглядит просто ужасно.

Дашку вырастила мама, самостоятельная деловая женщина. И хотя маме приходилось много работать и она не могла уделять дочери много времени, Даша знала, что мама ее очень любит. Конечно, Дашке рано пришлось стать самостоятельной, но заброшенной себя не чувствовала. Когда Даша подросла, ей стали нравиться большие семьи. В ее жизни никогда такого опыта не было, и ей казалось, что это очень здорово — быть представителем большого семейного клана. Дашка думала, что в большой семье человек более защищен, ему всегда обеспечена поддержка, а потому он сильнее. Как в сказке про веник: по одному прутики ломаются легко, а вместе их не больно–то сломаешь. К тому же в таких семьях не существует дефицита общения, хотя бы потому, что народу много. Так постепенно в Дашиной душе выросла мечта, мечта о большой семье.

И неудивительно, что из всех своих поклонников Дашка выбрала Митю, мальчика из хорошей семьи. И большой. У Мити было два старших брата и сестра. Все они уже обзавелись семьями и жили отдельно. Но постоянно приезжали к родителям. Побывав пару раз на семейных сборах, Даша поняла: вот она, идеальная семья. Дашке очень захотелось влиться в этот замечательный клан. Предложение Мити выйти за него замуж Даша приняла с радостью. Ей казалось, что человек, выросший в такой семье, должен быть умным, сильным, ответственным. После свадьбы молодые переехали к Митиным родителям, и началась у Дашки совсем другая жизнь. Даша много времени проводила со свекровью. Та с завидным энтузиазмом взялась за Дашкино воспитание. Явно решила сделать из невестки достойного представителя семьи. Поначалу Даше нравилось: свекровь ею занималась, учила «как надо» на собственном примере и на примере старших невесток, уже прошедших курс молодого бойца и освоивших полезные навыки примерного поведения. Но через некоторое время Дашке стало надоедать. Она начала уставать от постоянных поучений. К тому же Митина семья уже не казалась ей идеальным сообществом: она узнала расстановку сил и поняла, что поведение каждого из членов семейства предопределено. Теперь ситуация не казалась особо заманчивой.

Но больше всего Дашу угнетали отношения с Митей. Вместо решительного, самостоятельного, надежного Митя оказался послушным, управляемым, исполнительным. Женитьба на нем никак не отразилась. Он оставался идеальным сыном своих родителей. Проблемы семейной жизни Дашке приходилось решать со свекровью, а Митя соглашался и исправно выполнял решения, принятые «женсоветом». От Даши требовалось аналогичное поведение. Порой ей казалось: она из человека, из личности превращается в ходячую функцию. Дашка надеялась, что с рождением ребенка все изменится. Они с Митей станут родителями. А значит, Мите придется повзрослеть и встать во главе собственной семьи. Но и рождение ребенка ничего не изменило. Свекровь руководила воспитанием внучки, Даша осуществляла функцию воспитания, а Митя делал то, что скажет мама. В какой–то момент Дашка поняла: их отношения с Митей близки к краху. Потому что от них почти ничего не осталось. Вместо Мити с Дашей жила его семья — в лице Митиной мамы.

Дашка еще не думала о разводе, она просто устала от такой жизни и решила немного развеяться. Поехала с дочкой на недельку к своей маме. Дома у мамы Даше было хорошо. Мама обрадовалась дочери, в свободное время с удовольствием возилась с внучкой, но ценных указаний не давала. Она привыкла к тому, чтобы дочь сама принимала решения, и грузить ее своими соображениями не собиралась. Неделя пролетела незаметно. Дашка решила погостить еще. Она надеялась, что Митя соскучится и приедет за ней и за дочерью. Или хотя бы позвонит и поинтересуется: «Ну что случилось?». Но Митя не звонил и не приезжал. Зато регулярно приезжала свекровь, общалась с невесткой, с кумой, играла с внучкой. Все было как всегда. Митю Даша так и не дождалась.

Состояние Даши легко понять: проблема заключалась не только в том, что ее муж Митя на поверку оказался мягкотелым и инфантильным мальчиком. Развеялась в прах давняя Дашкина мечта о личной семейной идиллии внутри большого семейного клана. Но это закономерное разочарование. Ведь Даша, которая выросла совершенно в другой семье, не имела никакого представления насчет основного свойства больших семей: чем больше вокруг родни, тем меньше личное пространство.

Современный человек самой историей поставлен в довольно невыгодное положение – в промежуточное. Между индивидуальным и родовым сознанием. Если посвятить себя самореализации, надо слушать исключительно собственное «Я», пренебрегая опытом предшествующих поколений. Если продолжать семейные традиции, придется отодвинуть это самое «Я» в сторонку и послушаться старших. Ни та, ни другая стратегия не гарантирует успеха. Поэтому очередная полоса неудач вызывает одну и ту же реакцию: эх, я дурак/дура! Надо было мне слушать маму! Хорошо, если мама – разумная женщина и не станет прятать свое чадо от реальности в семейном живом уголке, словно аквариумную рыбку. Тогда у ее ребенка есть шанс, пережив депрессию, выбраться на большую воду с минимальными психологическими затратами и обрести ту независимость, от которой, по большому счету, и зависит успех. Взаимное доверие старших и младших – огромное подспорье. И отнюдь не иллюзорное, как в мечтах о большой–пребольшой семье, где все за всех (якобы), а в действительности каждый за себя.

В интересах клана, чтобы поддерживать нормальный «механизм функционирования» множества родственников, приходится ограничивать их потребности и возможности. И в таких семьях вырастают не столько умные, сильные и ответственные, сколько послушные, исполнительные и инфантильные. Кстати, даже лидер клана (если он действительно лидер, а не капризная примадонна, каждую минуту требующая внимания к себе) обременен таким количеством ответственности, что сам себе не принадлежит. А его подопечные – и вовсе солдаты–сверхсрочники. Их ценнейшие качества — выучка и беспрекословность. Они не обсуждают приказов вышестоящих, они их выполняют. И если молодой супруг/супруга не вписывается в подобную семейную структуру, у него один выход – наружу, за пределы клана. Увольнение без выходного пособия.

Впрочем, окончательное изгнание неугодных зятьев и невесток – не самая важная цель матриарха или патриарха. Есть вещи и поважнее. Иначе о Даше позабыл бы не только Митя, но и все остальные, включая свекровь. Так что же становится главной целью свекра и свекрови, тестя и тещи с того момента, как их детка привела в дом какую–то малоприятную личность в качестве супруга/супруги? Нет, не изгнание пресловутой личности вон, на мороз. Главной целью примерно в 70 % случаев считается рождение внуков. Иная мама задолго до свадьбы достает свое чадо уговорами: «Когда ты, наконец, женишься/замуж выйдешь? Мне бы внуков понянчить!» Не будем касаться вопроса, насколько потенциальные бабушки морально и физически готовы к этой священной бабковой миссии (А что? Есть же священная материнская миссия? А это – священная бабковая!), спросим лучше: дети – это праздник?

Мы предполагаем, что молодые матери ответят стройным хором: нет!!! Ребенок – это труд! Это работа! Мало того, что она отнимает огромное количество сил, она еще и налагает гигантскую ответственность. За каждую принципиальную ошибку в ходе ращения и воспитания малыша и родители, и ребенок могут серьезно поплатиться своим здоровьем, физическим и душевным… Поэтому всякий, кто вмешивается в этот нелегкий процесс с безответственными намерениями типа «понянчиться и побаловать», должен быть ограничен в полномочиях. В свою очередь, бабушки (да и некоторые дедушки тоже) категорически заявляют: у нас есть права на то, чтобы нянчиться и баловать! Мы требуем продолжения банкета, то есть общения с внуками! Ради осуществления этих прав мы готовы на все, даже не примирение с женой/мужем нашей деточки! Ну, а если наша деточка уже дошла до развода…

Не секрет, что вмешательство тещей и свекровей в жизнь молодой семьи довольно часто приводит к разрыву. То есть не вмешательство старших как таковое, а, скорее, неукротимый инфантилизм одного из (или даже обоих) супругов, стремление вернуться под крылышко к мамочке, в уютное «детское» существование, когда не только быт, но и более серьезные сферы жизнедеятельности обеспечиваются мамой и папой, а не собственными усилиями великовозрастной деточки.

Трудности вступления во взрослый мир настолько велики, что далеко не все преодолевают этот барьер с первой попытки.

Да к тому же психологический барьер надстраивается препятствиями другого рода – чаще всего финансовыми. Поэтому будем снисходительными к тем, чей брак напоминает не столько союз самостоятельных людей, сколько пробное сожительство половозрелых, но еще морально и материально зависимых вчерашних подростков.

В общем, каковы бы ни были причины развода, молодые люди расстались, каждый зажил своим умом, а ребенок, скорее всего, остался с мамой. И тут, даже если взаимоотношения с невесткой раньше балансировали на грани горячей и холодной войны, свекровь принимается наводить мосты. Ее цель – сохранить видимость хороших отношений с бывшей невесткой, которая отныне превращается в живой блокпост на подступах к внукам. С непреклонной мамулей происходит нечто удивительное. Даже если ее сынок совершенно не жаждет видеться со своей «бывшей», а также проводить время с отпрысками, его мамаша проявляет доселе невиданное рвение. Она вмешивается в личную жизнь «отрезанного ломтя», то бишь невестки, дает ей чрезвычайно ценные, а то и вовсе бесценные советы по части трудоустройства, личных отношений, творческих планов и, конечно же, по части воспитания детей. Куда ни глянь – всюду она с наставлениями.

Если ее пытаются прогнать, бывшая свекровь, да и прочие родственники начинают примерять маски Славного Малого, Тряпки, Прилипалы, Защитника – те самые, которые прежде пытались надеть на вас… Какова их цель? Не дать распасться иллюзорной связи между собой и – нет, не вами. Между собой и своими внуками. Чтобы как–то утвердить право на присутствие в вашей жизни, они готовы… заменить вам вашего «бывшего». В плане общения, конечно. Они позабудут про принципы и про самолюбие, станут навязываться и донимать вас своим демонстративным участием и теплотой. К вам как к личности это не относится. Просто вы – единственное средство для достижения поставленной цели.

Не исключено, что вы тоже однажды заметите: родня вашего партнера по браку играет с вами в игры — на повышение и на понижение. И то, что вам казалось родственными связями, с грехом пополам имитирует межличностный контакт. Дозволять это или не дозволять – дело ваше. Кому–то подобное претит, кого–то раздражает, кого–то смешит. Если вы ушли от приемной родни не как колобок – в гордом одиночестве, а как Даша – с ребенком, ваши акции, вероятно, сразу же поднимутся. Ведь вы уже не безликая «функциональная единица», а родитель своего чада, каковое чадо приходится внуком/внучкой вашим бывшим свекровям/тещам. И обращение с вами соответственно изменится – с повелительного наклонения на сослагательное. Вместо «делай как было сказано» – «не могла/не мог бы ты сделать, как я прошу?».

Надо признать: зрелище лебезящего родственника, которого два–три года назад прямо перекашивало от диктаторской важности, — неплохой релаксант. Особенно для тех, кто от этого семейного Диктатора перенес немало. Единственный совет: не увлекайтесь. Люди, которым недоступно полноценное общение, непременно постараются втянуть вас в психологические игры, где вас опять используют «на новенького»: заставят играть роль ведомого, никак не информируя насчет правил. Притом, что даже «в играх без правил правила нужно знать особенно тщательно», как сказал журналист Александр Самойленко. Итак, если вас не привлекает роль подсадной утки, не втягивайтесь в игру и не позволяйте себя использовать.

Но главное, чтобы ваш ребенок в том раннем (и чрезвычайно восприимчивом) возрасте, когда с одинаковой интенсивностью усваивается и хорошее, и дурное, не перенял бы у бабули привычку манипулировать людьми. Не из каких–то абстрактных моральных соображений, отнюдь.

Манипулятор в один далеко не прекрасный момент оказывается лицом к лицу с пустотой, которая поглотит и его способность к общению, и его уверенность в том, что он как личность может быть кому–нибудь нужен, полезен, интересен.

Каждый из нас хоть раз в жизни сталкивался с подобным «продуктом воспитания». «Перелюбленный» ребенок, точно так же, как и «недолюбленный», приобретает целый набор психологических изъянов. В первую очередь оттачивается техника поиска виновного, тактика приписывания кому–либо и чему–либо своих ошибок. Начинает складываться авторитарный характер. В подростковом возрасте ребенок интуитивно подыскивает психологические стратегии для достижения цели. И если цели бывают разными, то психологические приемы, как правило, универсальны. Представьте себе будущее подростка, понявшего однажды: все! Отныне и навек человечество перед ним в долгу, не за одно, так за другое. Создание комплекса вины в окружающих – фирменная стратегия вымогателя! И всегда можно подработать шантажом, направляя бестолковое окружение в верное русло, как описывала Тэффи в «Банальной истории»: «Линочка подходила к нему мягкой кошечкой и шепелявила: «Папоцка! Дай Линоцке тлиста фланков на пьятице. Линоцка твой велный длуг!» И что–то было в ее глазах такое подлое, что папочка пугался и давал». С чего бы это?

Повзрослевший манипулятор ненамного разнообразнее юного манипулятора: так же во всех прегрешениях винит родных и знакомых, обстановку в стране и на рабочем месте, глобальное потепление и магнитные бури. В крайнем случае приписывает себе несуществующие недуги, чтобы никто не мог упрекнуть болящего за неверные действия. Конечно, реакция может принять и другую форму – не садистическую, а мазохистскую: со временем дитятко находит удовольствие в чрезмерной опеке. Теперь его излюбленной маской становится Прилипала.

Американский психоаналитик Абрахам Брилл говорил: «Слишком послушные сыновья никогда не достигают многого». Привычка переводить стрелки на внешние силы, помешавшие добиться успеха – дурная привычка. Как и психологическая манипуляция. Из таких стереотипов мышления и поведения складывается неплодотворная ориентация личности. А это уже серьезное препятствие на пути к успеху. В общем, и родителям, и детям лучше избегать тупиковых путей психологической защиты. Двигаясь этими маршрутами, человек только отдаляется от полноценной, взрослой, самостоятельной жизни. Но вот вопрос: а почему мы вообще становимся на этот путь?