Хвостатые, мохнатые, четвероногие…

Агаше, Тайсону и другим южакам посвящается.

Когда-то я хотел написать целую повесть про собак. Я даже название придумал: «Последний ангел». И пара сюжетов уже была, да всё руки не доходили. Отложил я это дело в долгий ящик, да теперь, наверное, и не соберусь. Но кое-какие воспоминания в голове крутятся. Запишу на всякий случай, авось пригодятся. Повествование мое состоит из маленьких эпизодов, связанных одной общей темой взаимоотношений человека и его самого преданного четвероногого друга — собаки.

У меня были истинно русские собаки. С истинно русским характером и истинно русской трагической судьбой. В гражданскую войну их отстреливали из-за красивой белой шкуры. В отечественную их отстреливали просто за то, что они не подпускали чужих к опустевшим хуторам. Их осталось совсем ничего. По пальцам можно было пересчитать. Да и сейчас ситуация не лучше. Кто хочет иметь такую собаку, кто хоть что-то в них понимает, тот, чаще всего, не имеет средств, возможности. А у кого есть деньги, место, тот просто не понимает, что породистой собакой надо заниматься. Ее надо воспитывать, с ней надо общаться. Да что там! Был недавно на одной выставке. Выставляли неплохого ротвейлера. Сразу видно — породный. Хозяин — весь из себя: с брюшком, золотой цепью в палец, с сотовым за двадцать пять косарей. На ринг собаку вывел и не знает, с какой стороны ее вести следует. Щенок ходить рядом не приучен. Гуляет туда-сюда. Сам по себе. Это он сейчас еще милый и безобидный. А через год это будет неуправляемый зверь. В лучшем случае — посадят на цепь. Какое уж тут племенное разведение? Для этого по выставкам ездить надо. А куда ездить, если песик-то зубы не показывает, по рингу не ходит, стойку не делает. «По понятиям» с ним, в натуре, «базарить» уже поздно. А ведь перспективный был щенок. Да пропал. Вот так и с южаками: они по характеру еще круче.

Все собаки — телепаты, и они довольно быстро распознают характер хозяина. А у нас маловато понимающих людей, почти нет настоящих «собачатников». Говорят, туркмены своих волкодавов почитают. Для хозяина на первом месте — конь, на втором — собака и уж на третьем — жена. Не предлагаю вводить подобные порядки у нас, но обидно бывает. Если вдруг собачка характер проявит — тут же надо отравить или застрелить, а понять… это не всегда.

Дарка.

В частном доме без собаки нельзя. Сначала мы хотели завести кавказскую овчарку, или, как их еще называют, «кавказа». Тогда это была очень модная порода. Я специально ездил на разведку в Рузаевку. Там мой знакомый воспитывал двух кавказских овчарок, и мне хотелось присмотреться к ним поближе. Собаки мне не очень понравились. Слишком серьезные, мрачные и, можно даже сказать, угрюмые. По возвращению я поделился впечатлениями с супругой, и мы решили взять что-нибудь помягче, все-таки у нас двое маленьких детей. Мы порылись в книгах и остановились на «южаке». Признаюсь честно, я даже не подозревал о существовании такой прекрасной собаки.

Директор клуба содрал с нас хорошие деньги и привез нам собачку. Правда, оговорился сразу: «Если не понравится, отвезу обратно». Супруга принесла на кухню большую дорожную сумку, поставила на пол и извлекла из нее собачку. Трудно было поверить, что это белое и пушистое — настоящая собака. Скорее дорогая, хорошо сработанная игрушка. Но всё-таки она двигалась сама по себе, вернее, по дому, внимательно обследуя новую территорию, неуклюже переставляя толстые лохматые лапы, помахивая хвостом и тыкаясь во все предметы и углы черным кожаным носом.

Он всё правильно рассчитал, этот директор клуба, оторвать такую собаку от сердца уже невозможно.

Собачка была очень худая. Заводчица плохо кормила щенков и до трех месяцев не выводила на улицу. В результате у собачки были очень слабые задние лапы. Как позже выяснилось, директор собачьего клуба в собаках разбирался, как свинья в сольфеджио: он и себе купил двух посредственных собачек. А на нас он просто немного заработал: взял деньги за хорошую и здоровую собаку, а привез больную, да еще и со светлыми глазами. Мы тогда таких тонкостей не знали, это уже потом, на выставке, нам объяснили, что к чему. Оказывается, у южака должны быть карие глаза с черной обводкой. Если учесть, что собака, по сути, альбинос, то светлые глаза встречаются довольно часто. За них на выставке снижают оценку, а то и совсем отбраковывают. Нам посоветовали подкармливать собачку морской капустой, якобы она улучшает пигментацию. Не знаю, насколько это верно. Но со временем глаза всё-таки потемнели и стали проходить по стандарту. Всё это было позже, сейчас же решался вопрос: оставлять — не оставлять. Собачка-то ни в чем не виновата. Другой щенок давно бы отошел в лучший мир, а этот еще хвостом виляет. Мы посовещались и решились на отчаянный шаг: решено — оставляем.

Пришло время выбирать имя. Хотелось русское. С рычащими. Собаки лучше реагируют на рычащие звуки, а кошки — на шипящие. Рекс и Пушок. Сначала хотели назвать Радой. Но собака с такой кличкой у кого-то уже была. Тогда просто поменяли слоги местами. Вот так Дара и получилась. Серьезное и даже агрессивное имя.

Когда ее первый раз выпустили погулять во двор, она ходила только по дорожкам, снега боялась, поскольку ни разу его не видела. Я зашел на целину и стал ее звать. Немного поколебавшись, Дара ступила одной лапой в снег, провалилась и тут же отдернула лапу обратно. С третьей попытки она поняла, что под снегом все-таки есть опора.

В общем развитии ей помог хороший «надворный советник» (так собачатники называют дворняжек) Рекс. Он был постарше месяца на три и валял Дарку так, что та еле до дома доползала. Она и есть-то толком не могла, не привыкла просто. Первые три дня мы кормили ее с руки, а потом при помощи котика. Мы приносили Лисика и грозились отдать ему Даркин ужин. Собачка такого допустить не могла, и все съедала сама. Через месяц она превратилась в нормального щенка. В мае, когда проклюнулась трава, а земля просохла, я стал водить Дарку на Николаевские горки: ставить ноги. К тому времени мы подружились с одной молодой «немочкой», и Дара переняла у нее привычку приносить брошенную палочку. Она даже обходила хозяина и садилась с левой стороны, как того требуют каноны дрессуры. Я не преминул этим воспользоваться. Бросал палочку с самой крутой горы. Дарка бежала за ней, находила — и обратно ко мне, вверх по склону. За месяц мы здорово накачали ноги. Дара и я. Собачка очень хороший тренажер. Проверено на себе.

С Рексом мы дружили долго. Он был симпатичной дворнягой «под немца» и окрас имел зонарно-серый. Как-то раз пьяный дядя Вася, хозяин другой здоровой дворняги Тумана, предложил хозяину Рекса их стравить. Тот не согласился, поскольку любил своего пса и не хотел подвергать его опасности. Тогда дядя Вася просто пошел на двор, вывел Тумана и спустил его на Рекса. Скажу честно, Рексу пришлось туго. Но тут подошли мы с Даркой. Тогда дядя Вася переключил свое внимание на нас и, окрыленный первой победой, предложил мне провести спарринг. Дарка видела потрепанного друга и горела желанием отомстить. Возможно, тогда я поступил неправильно, но дядю Васю и Тумана надо было поставить на место. Драки, конечно, не получилось. Дарка загребла Тумана под себя, и он впервые понял, что Рекс — это еще не конечная инстанция, на улице живут и другие собаки, с которыми лучше не встречаться ни на узкой тропочке, ни на широкой улочке. Кое-как Туман вывернулся из-под Дарки и с диким визгом бросился в родную подворотню. Хозяин Рекса был очень доволен, ведь за его любимца вступилась лучшая подруга. Дядя Вася ничего не сказал, развел руками и пошел во двор успокаивать Тумана.

Лушка.

Вторую собаку супруга привезла прямо со специализированной выставки «Жемчужина России». Взяла в долг. Хлопнула калитка, я посмотрел в окно, а там еще одна белая собачка бегает. Сюрприз, однако. Дара, конечно, в рев: «Никаких мне тут чужих собак не надо!».

Лушка (имя я сразу придумал) была во всех отношениях золотая собачка. Спасибо большое ее заводчице. Сразу видно, что человек занимался щенками. Как и подобает щенку, Лушка была толстой и веселой. С ней вообще не возникало никаких проблем. На экстренный случай она была приучена ходить строго на газетку. Это на экстренный случай. Она никуда не лезла, не убегала. А вот за Даркой водился такой грех. Она у нас была девочка вольнолюбивая, своенравная. На прогулке Лушка всегда шла следом, как привязанная. Месяца два мы ее вообще водили без поводка. До одного случая. Мы переходили дорогу, и она вдруг вырвалась вперед. Никогда такого не было. Тут, как специально, «жигули» летят. Я так и остолбенел. Сердце замерло, и даже язык отнялся. Смотрю на бегущего щенка и поделать уже ничего не могу. Но водитель попался хороший, притормозил и пропустил Лушку. На той стороне дороги я ей сказал: «Хватит, девочка, через дорогу теперь только на поводке».

Знакомить собачек нам пришлось на нейтральной территории. Недели две притирали. С прогулки шли вместе, во двор заводили отдельно. Но потом ничего, подружились. Первое время Лушка даже жила в Даркиной конуре. Потом смотрю: дождь идет, она, бедная, стоит посреди вольера, мокнет. Я ее попытался в конуру направить, но оттуда рык грозный послышался. Всё, Лушка, кончилось твое детство. Пора второй вольер ставить.

Имя очень подходило Лушке: мягкое, светлое, пушистое. А когда получили родословные, то выяснилось, что наши собачки двоюродные сестры.

Глаза у Лушки были красивые: карие и с яркой черной обводкой, словно подкрашенные, и нос черный. Всё было на высшем уровне, не придерешься.

* * *

Наверное, многие знают, что у здоровой собаки нос мокрый и холодный. Но когда собака спит, нос у нее сухой и теплый. Интересная закономерность. Мои сыновья, узнав о таком своеобразном индикаторе здоровья, быстро сориентировались и стали с завидным рвением следить за температурой и влажностью черных носов. И вот однажды влетели в комнату с криками:

— Луша сухостью заболела!!! Луша сухостью заболела!!!

А Луша просто спала у порога, и пришлось объяснить сыновьям, что к чему.

* * *

Южаки призваны следить за порядком. Будь то отара, собачья свора или ваш дом. Они не терпят драк и мелкого хулиганства. Когда мои близнецы сцепились, Дара просто вклинилась между ними и довольно деликатно оттерла их по разным сторонам. Она была им по грудь. Представляете?! Пацаны, конечно, слегка опешили, и ссора сама собой прекратилась. По вечерам она гоняла шкодливого кота, который любил пошарить по кухонному столу.

* * *

Теперь пара слов о сторожевых качествах южаков. Лучшего сторожа придумать невозможно. Дарке было всего три с половиной месяца. Она только-только обживалась в нашем доме и на ночь укладывалась у порога нашей спальни. Жена с детьми уже спала, а я слегка припозднился. В темноте дома щенок встретил мое приближение грозным рычанием. Признаюсь, я опешил. «Дара, ты что?» — подал я голос. Она поднялась мне навстречу, вильнула хвостом, извиняясь, затем тактично отошла в сторону, пропуская меня в спальню, и когда я прошел, вновь улеглась на прежнее место охранять наше семейство.

Недели через две ко мне пришел кум. Он любил повозиться с ребятишками. Дарка была тут же и внимательно следила за их игрой. И когда кум, изображая медведя, растопырил руки и, рыча, пошел на детей, она с грозным ревом, никак не стыкующимся с ее милой щенячьей внешностью, сделала резкий предупредительный выпад в его сторону. Кум, пинавший по деревне всех шавок, рухнул на стул, побледнел и замер. Дарка застыла рядом, не сводя с него напряженного взгляда. Признаться, мы и сами не ожидали такого поворота. «На фиг, на фиг», — зашептал кум. Весь вечер Дарка ходила за ним по пятам. А играть с мальчишками кум уже не решался. Хорош щеночек, ничего не скажешь.

* * *

Нельзя не сказать пару слов о взаимоотношениях извечных врагов: собаки и кошки. Всё, что находится в вашем доме на момент появления южака, воспринимается им как должное, которое подлежит охране и содержанию в полном порядке. Будь то люди, кошки или овцы.

Дарка, например, спала в обнимку с рыжим котом Лисиком. Когда она лежала на боку, он устраивался у нее под животом и клал голову ей на переднюю лапу. Второй лапой она его обнимала. Забавная получалась картина. Но едва дело доходило до кормежки, тут уж — извини-подвинься. Дарка прожила у нас всего несколько дней, и котик на правах исконного жителя решил сунуться к ее миске. Она же, милый белый щеночек, так рявкнула, что у Лисика раз и навсегда отпала охота приближаться к обедающим собакам.

А поиграть вместе они любили. Однажды зимой, когда собаки свободно гуляли по двору, а жена на кухне резала мясо, котик путался под ногами и орал так, словно его живьем пропускали через мясорубку. Мяса он мог сожрать много. Когда эти вопли нам надоедали, я брал котика за шиворот и выбрасывал во двор на радость собачкам. Котик кидался к забору, собаки неслись за ним. Если им удавалось схватить Лисика, они принимались его трепать, но не сильно, поскольку видимых увечий на нем не наблюдалось, тем не менее кот возмущенно орал. Рыжий плут довольно быстро сообразил, что к чему, и в следующий раз уже не пытался убежать, наоборот, сидел тихо. Неподвижный котик не будил в собаках духа погони, и они его не хватали, но терять удовольствие тоже не хотели. Они старательно толкали его носами, вынуждая к побегу, но тот держался до последнего. Потеряв интерес к неподвижному коту, собачки отправлялись по своим делам, а котик тут же запрыгивал на ближайшую яблоню.

Скажу попутно, что наш Лисик был прирожденный охотник, сейчас такие коты — редкость. Клыки у него были, как у саблезубого тигра. Помню его первый бой с крысой. Он был еще молодой, а крыса попалась здоровая. Когда я вышел на веранду, весь пол был устлан серой и рыжей шерстью. И с тех пор не было недели, чтобы он не притаскивал крысу. Не у нас, так у соседей поймает. В ту пору многие держали поросят, и крыс в округе было полно. Но больше всего мне запомнился другой случай. Картина была традиционная: жена резала мясо, котик крутился тут же и орал, царапая супругу за ноги. Она сунула мне кусок мяса и сказала: «Иди и запри его в чулане». «Нельзя, — говорю, — я там Лариску слышал. Она у него мясо отнимет». «Не отнимет», — говорит жена. Вышел я с мясом в чулан, и котик, конечно же, последовал за вожделенным куском. Только я мясо на пол бросил, как у меня над ухом с шифоньера крыса пролетела и прямо на кусок. От такой наглости я прямо опешил. Но надо отдать должное котику. Он и про мясо даже забыл. Схватил крысу за загривок, утащил под кровать и там прикончил.

Это был не самый плохой котик, которого мне довелось знать. Его отравил сосед, который держал голубей. Голуби для кота тоже добыча. Но разве ему запретишь?..

* * *

Вернемся, однако, к собачкам. Когда собака нюхает, она делает быстрые и короткие вдохи-выдохи, и влага в носу производит легкие щелчки, похожие на хрюканье.

Я глажу свою собаку, склоняю к ней голову и говорю:

— Дара, похрюкай в ушко.

Она прекрасно меня понимает. Тыкается в ухо холодным носом и потихонечку хрюкает. Щекотно и приятно.

* * *

Собаки удивительно понятливы. Но для этого они должны жить в семье и постоянно общаться с хозяевами. Когда, уложив детей спать, мы впускали собак в дом, они, повинуясь сторожевому инстинкту, обходили все комнаты, проверяя, нет ли в доме чужих. Несколько раз они распахивали дверь в детскую комнату, она ударялась о кровать и будила детей. Когда в очередной раз четвероногие сторожа ринулись к двери, я негромко, но властно окликнул их:

— Куда?!

Они на секунду притормозили, обернулись, посмотрели на меня и оставили спальню в покое.

* * *

Маленьких щенков называют «мурзями». Почему? Я тоже сначала не знал. Но когда Дарка принесла первый помет, всё стало ясно. Маленькие южачки быстро росли и к месяцу превратились в пушистых медвежат, таких милых и обаятельных, что невозможно было глаз оторвать.

Наевшись до отвала, они обычно забирались под стол, стоящий в углу веранды, укладывались в плотную кучку и засыпали. И вот тут начиналось. Во сне они мурзились. Причем на разные голоса. Мужички пониже, посерьезнее, а девки повыше, понежнее. Это был необычный разноголосый хор, вызывающий у всех слушателей светлую улыбку.

* * *

Первого Даркиного щенка в возрасте полутора месяцев мы отдали в пригород, «на особняк». Прошел год. Я приехал в гости к куму, он у меня в тех же краях проживает, и решил проведать нашего щеночка. Нашел тот особняк, хожу вдоль забора, посматриваю. Вдруг из-за угла матерый такой пес выскакивает и с ревом бросается на меня. Того и гляди, забор свалит. Я от неожиданности даже отпрянул. Потом присел и ласково позвал его: «Мурзя, мурзя, мурзя». Он затих, насторожился. С минуту смотрел на меня пристально и вдруг взвизгнул, сорвался с места, закрутил хвостом и прижался боком к решетке. Я просунул руку и стал его гладить. Он затих и блаженно сощурился. Я гладил его, гладил и не мог оторваться. Он узнал меня, и грозный зверь снова превратился в ласкового щенка.

* * *

В южаках мне нравится ненавязчивость. Они не пристают к хозяевам «с палочкой», не тявкают попусту, не мечутся по дому. Если у вас плохое настроение, собачка не будет вас донимать, а если настроение хорошее и вы пригласили ее поиграть, она с радостью порезвится. И даже в доме ее не видно и не слышно. Лежит себе у порога, как белый коврик.

* * *

О чистоплотности кошек слагают легенды. Скажу из личного опыта: с кошками на предмет туалета у меня было намного больше проблем, чем с собаками. Попался однажды такой котик, что буквально загадил весь дом. Иногда мы застигали его прямо на диване. Когда я поделился своими переживаниями с друзьями, оказалось — мой котик не исключение. Бывают и такие пушистые очаровашки, что правят нужду в хозяйскую обувь. Так что мифа о кошачьей чистоплотности для меня не существует.

Теперь о собаках. Двухнедельные щенки, с мутными, еще не совсем открывшимися глазами, сползают с подстилки на газету, чтобы справить нужду. В два месяца они уже просятся на улицу. Со взрослыми собаками еще проще. Если ее вовремя выводить, то вольеры будут чистыми, и, соответственно, никаких дурных запахов. Здоровая собака сама по себе практически не пахнет. Пахнет среда ее обитания. Здесь всё зависит от хозяина. От его выбора. Если ему лень выводить собаку, то пусть ни на кого не обижается.

* * *

По поводу белой и длинной шерсти. Многим может показаться, что южнорусская овчарка имеет слишком маркий окрас, но если собачка здорова, то ей любая грязь нипочем. Подсыхая, грязь сама по себе осыпается. Если после вечерней прогулки под дождем моя собачка больше похожа на ньюфа, то утром она снова южак. Если ее еще и расчесать, то она становится кипенно-белой. Соседи даже удивляются: «Вы их, случайно, не „Тайдом“ стираете?».

К «чесанию» собак надо приучать с детства и постепенно. Процедура эта нудная и утомительная, как для самих хозяев, так и для собак, поэтому лучше не запускать и не доводить дело до колтунов. По весне с собаки начесывается целый сугроб пуха. Она сама ходит вокруг, нюхает и удивляется.

К зиме южак зарастает подшерстком до плотности валенка. К телу пробраться почти невозможно. Собака, предварительно вытоптав воронку, спокойненько сворачивается на снегу в клубок, определяет морду между лап, чтоб нос не замерз, и спит себе спокойно. Ее заносит снегом, и найти бывает трудно. Походишь по двору, поищешь, потом давай к ужину звать. Смотришь, сугроб зашевелился, выбирается из него Луша, отряхивается от снега, теплая, сонная.

* * *

Все аборигенные собаки отличаются независимостью, врожденной сообразительностью и рационализмом. Нелегкая жизнь заставляет, и потому южак привык думать сам. Его очень трудно заставить прыгнуть через одиноко стоящий барьер. Он просто не понимает: зачем? Когда спокойно можно обойти. Но в другой ситуации он сделает всё необходимое быстро и правильно.

* * *

Нельзя не рассказать о том, как работают южаки. Собаки — создания стайные и потому работают артельно. Это я сам не однажды видел. Здорово у них получается.

Пошли мы как-то на новый собачий выгул. А там, поговаривали, водилась очень злая «немочка». Пришли мы с тремя собачками: Дарой, Лушкой и Асей (Лушкиной дочкой). Собачки обнюхались, познакомились и разошлись по своим делам, а «немочка» стала молодую Аську задирать. Тут же наши собачки встали кругом. Одна ее хвать несильно сзади, и отпрыгивает. «Немочка» только развернется, вторая ее — цоп, и отпрыгивает. Глядя на старших, и Аська в игру включилась. «Немочка» крутится, а достать никого не может. Южаки — мастера уворачиваться. И так они овчарку бедную достали, так закрутили, что кинулась она прочь, хвост поджала и к хозяйке под ноги забилась. Пока мы гуляли — носа не высунула. Южаки не стали наказывать «вредную собачку», а в игре, с довольными ухмылками на мордах, поставили ее на место.

* * *

Как-то раз поехали мы к куму в пригород. Идем по дороге, деревенскими пейзажами любуемся, чистым воздухом наслаждаемся, с полей нам васильки голубыми глазками подмигивают, у обочины теленок привязан. Собаки увидели его, радостно хвостами замахали и решили познакомиться, потому как в городе такую диковинную зверюшку не встретишь. Мы подвели своих девочек поближе, поскольку собачий кругозор, как и детский, надо постоянно расширять, чтобы в другой ситуации собака не испугалась коровы и не сбежала невесть куда, или, наоборот, чтоб не накинулась на корову без всякой причины. Это пастушеские собаки и потому ко всякой домашней живности относятся терпимо, но мы всё-таки взяли их на короткие поводки и внимательно следили за их реакцией. Со временем уже начинаешь чувствовать агрессию южака в самом ее истоке. Если собака на секунду замерла — всё, концентрируется для броска, надо немедленно уводить ее в сторону. Иногда еще бывает так, что собачка зарычит так низко и утробно, что услышать нельзя, но вибрация передается по поводку в руку. Здесь тоже не стоит мешкать и лучше постараться отвлечь питомца. Но на этот раз наши южаки были совершенно расслаблены, шли спокойно, не ускоряя шага, а это хороший знак. Понюхались они обоюдно, всё честь по чести. Никакой агрессии, никакого испуга. Мне кажется, теленок так и не понял, кто перед ним, и опять принялся щипать траву. Собак интерес разобрал: что же он там ест? Они ему прямо под нос залезли: нюхают. Ничего. Отступили на пару шагов, смотрят: опять жует. Они опять к нему: нет там ничего вкусного. Здорово он их озадачил. Они к нам обернулись и взглядами спрашивают: «Что же ест теленок?» Пришлось им объяснить, что телята едят травку.

* * *

Как-то возвращались мы с Даркой из леса по частному сектору. А погода была жаркая, и нам обоим захотелось пить. Как по заказу, колонка попалась. Мы своих собачек приучили пить не из луж, а ловить струю на лету. Причем Дарка воду кусала, а Лушка ухитрялась лакать. Напоил я собачку и сам попил. А тут же, у колонки, лужа прохладой манит. И замечаю я, как Дарка на лужу смотрит, но меня побаивается, поскольку мы свинство их не одобряли. Подняла она на меня глаза и спрашивает: «Будешь ругаться?» Я тактично отвернулся, сделал вид, что лес рассматриваю. Она легла в лужу, закряхтела от удовольствия и немного охладилась. В такую жару и сам бы, признаться, лег рядом, да лужа маловата.

* * *

В другой день мы с Лушкой встретили козу. Лушка заинтересовалась, и я подвел ее познакомиться. Они осторожно обнюхались, Лушка наклонила голову, и тут коварная коза ударила ее в лоб рогами. Бедная собачка отпрыгнула на два метра и в изумлении замерла. Такого поворота я тоже не ожидал. Надо отдать должное Лушке. Будь на ее месте Дарка, пришлось бы мне спасать глупую козу. А эта милая девочка удивленно посмотрела на меня, и я прочел в ее глазах немой вопрос: «Она что, дура?» «Конечно, дура!» — вслух ответил я, и мы пошли домой.

Скажу вам вполне авторитетно, что на мохнатой морде южака мимика так же отчетливо различима, как и у гладкошерстной собаки, просто надо привыкнуть.

* * *

Пришло время, когда у Лушки появились щенки. Они быстро подросли и к месяцу стали разбегаться по всему дому и путаться под ногами. После Даркиных щенков у нас выработался условный рефлекс: всегда оборачиваться, закрывая дверь, чтобы не прищемить щенка. Но, кроме нас, в доме жила бабушка, которая не приобрела столь полезных навыков. Пришлось мне «собачий угол» отгородить заборчиком. Луша к детям прыгнет, покормит и обратно уходит. Им тоскливо без матери, и они начинают орать. У щенков молочные зубы острые, как иголки, и кусаются они очень больно. Мама Лушка от них и прячется. Зашла ко мне в спальню, вытянулась у кровати и облегченно вздохнула. А дети визг подняли, аж уши режет. Я давай ее стыдить:

— Это я, что ли, твоими детьми заниматься должен? Бессовестная, бросила детей. Сиротки плачут.

Допекал я ее, допекал. Она лапами от ушей к носу водит, словно умывается, укоры мои стряхивает. Я не удержался, улыбнулся, и пошли мы на пару детишек развлекать.

* * *

Говорят: «Кто видит сны, у того есть душа». Я много раз наблюдал, как спящие собаки смотрят сны. Дергают во сне лапами, подлаивают и рычат. Интересно, что им снится? Что у них есть душа, я никогда не сомневался. Их душе любой человек позавидует.

* * *

В отличие от «немцев» и колли, южаки очень мало лают. Если южаку что-то надо, он подойдет, встанет рядом и посмотрит на вас. Всё ясно. Вы идете за ним. Он покажет вам на дверь, если хочет гулять, на пустую миску, если хочет пить, на больную лапу, если там вдруг оказалась заноза. Всё тихо и без лишнего шума. Со временем плетется телепатическая цепочка, и вы сразу понимаете, что вашему питомцу нужно.

* * *

Дарка имела чисто русский характер. Сложный, взрывной, беспокойный, но чистый, наивный, открытый. Если она злилась, то злилась от всей души, а если радовалась, то радовалась вся, от кончика носа до кончика хвоста, и не скрывала этого.

Лушка была натурой утонченной, аристократичной, сдержанной и в какой-то степени затаенной. Радовалась она сдержанно, да и злилась не взаправду, а так, по необходимости. Ее было очень трудно напугать и разозлить. Даже когда случалась чисто провокационная ситуация, она всегда делала предупреждающий выпад. Как правило, во второй атаке необходимости не было.

* * *

Мы были первыми, кто завел в нашей глуши исконно русских собак. Сейчас, спустя десять лет, я с грустью отмечаю, что судьбы всех наших щенков, щенков наших щенков — трагичны.

Вот вам печальный пример. Одна из Даркиных дочек жила в деревне. Бабушка (хозяйка дома) в штыки встретила большую лохматую собаку, по ее понятиям, эта скотина в хозяйстве совершенно бесполезна. Но… Собачка внимательно осмотрела усадьбу и взяла ее под свою опеку. И кур, и поросят, и овец. Всех пасет, всех охраняет. Тут бабушка диву далась и самые лучшие кусочки стала для Агаши откладывать. Но… забрались к ним во двор лихие люди. Захотелось им свежего мясца. Да только не таков южак, чтобы с его подворья можно было хоть самого заморенного цыпленка увести. Ворам досталось по полной программе, хорошо хозяин вовремя собаку оттащил. Но люди подлее собак… С незапамятных времен южаки охраняли палисады от внешних врагов, и по вечерам обходили их по периметру. Вот и Агаша… Каждый вечер она обходила свою территорию, включающую в себя несколько усадеб. Одним словом… отравили ее. Отследили маршрут и подкинули мясо с ядом. Хозяева два дня над ней плакали. Золотая была собака.

Еще один печальный пример. Совсем недавно мне пришлось судить литературный конкурс среди школьников. Оказывается, есть еще одаренные молодые люди, но сегодня разговор не о них. Победительницей стала ученица 11-го класса по имени Катя. Ее свежие, оригинальные и динамичные стихи мне очень понравились. Но больше всего меня заинтересовала ее фамилия. Мои предположения подтвердились: я был хорошо знаком с ее бабушкой, поскольку та работала в свое время редактором книжного издательства. Тогда я решил спросить у нее про собачку. Конечно, прошло много лет, но я почему-то верил, что южака невозможно забыть.

— Катя, а помнишь, у вас была белая, лохматая собачка? — спросил я девушку. Она улыбнулась и, не раздумывая, ответила:

— Тайсон? Помню, — и первая фраза, идущая от юного чистого сердца ребенка: — Он был такой добрый! — и тут же, как ушат ледяной воды. — А потом его отравили.

Я проглотил ком, подкативший к горлу, и сказал:

— Это был щенок от моей собаки.

— Южнорусская овчарка, — кивнула Катя, — такая красивая собака.

У меня отравили двух щенков. Это только те, о которых я знаю…

* * *

— А ведь прокормить такую собаку трудно. Тем более двух, — неоднократно заявляли мне.

Как раз наоборот. Все отечественные овчарки (южнорусские, кавказские, среднеазиатские) живут по законам сохранения энергии. Во-первых: густая шерсть сохраняет тепло, соответственно, меньше расход энергии на обогрев тела. Во-вторых: самый важный момент, минимум движения. Если есть возможность полежать, то южак тут же реализует ее. Он не будет просто так бесцельно бегать по полю, как это делают вертлявые «немцы», доберманы, ризены.

Ведерной кастрюли доброй каши двум нашим собачкам хватало на два дня. А вот «немцы» готовы сожрать ведро. Один знакомый рассказывал, что его собачка глотала не только то, что ей давали хозяева, но и носки, галстуки и варежки. Зачем? Мои собаки вообще ко всем вещам в доме относились равнодушно. А вот другие… Привела как-то подруга жены английского бульдога. Хорошая собачка: веселая, толстая, слюнявая. Детишки с ней бегают, играют. Свои-то уже не в диковинку, да к тому же детей моих они за щенков почитали и относились к ним покровительственно, чуть свысока. А тут — живая плюшевая игрушка. Бегают они по избе, и вдруг эта самая толстая псина, от избытка радости, цоп деревяшку, что в углу мирно стояла, и давай грызть. А я эту тесину на ответственное дело приготовил. Выстругал, отшлифовал. Мои по сто раз на дню мимо проходили и ничего. Словом, чуть не придушил гостью-собачку на месте. Ее спасло мое хорошее отношение к хозяйке.

Единственное, что пострадало в доме от собачьих зубов, это старая кухонная табуретка. Она была сделана из натурального дерева, и Лушка во время смены коренных зубов просто закруглила углы сиденья. Потом я подчистил их напильником, и табуретка обрела новый дизайн.

Вдогонку о тех же бульдогах. Больше всего меня поразило то, что щенков английского бульдога продают на вес. Килограммами, как поросят. Чем толще щенок, тем он дороже. Да и вообще, чем толще бульдог, тем лучше. Здесь в ходу другие нормы. А всё-таки мне жаль их. Они разучились рожать. И потому их, бедных, кесарят. Каждый раз. Создавая множество хлопот хозяевам.

Как рожали наши собачки, я ни разу не видел. Когда Дарке срок подошел, мы ее в дом взяли. Приготовили спирт, шелковые нитки, вату, ножницы. Она всю ночь по избе шаталась, как медведь по лесу, спать нам не давала. Под самое утро я уже не выдержал и выгнал ее в вольер. Через час поднялись мы, глаза протерли, а она уже родила и пуповину сама обрезала, как по линейке, оставив два сантиметра. Мы тут же стульчик в вольер поставили. Стали ждать. Прошел час и никаких результатов. Тогда мы на нее рукой махнули и решили хотя бы кофе попить. Минут в пятнадцать уложились. Приходим, а там уже второй щенок копошится. Тут мы и поняли, что дело это тайное и не для чужих глаз, будь то хоть хозяева…

* * *

Все сторожевые собаки не любят большие вещи. Если навстречу идет человек с мешком, он сразу становится объектом подозрения. К женщинам собаки относятся более терпимо. Детей защищают. Если на прогулку с собаками мы брали еще и детей, то на двадцать метров к нам невозможно было приблизиться. С наступлением темноты агрессивность всех сторожевых собак удваивается, утраивается, упятеряется.

* * *

Наши собачки хороши тем, что издалека заметны, только не зимой. Придешь на любую выставку, осмотришься, и там, где наибольшее скопление белого цвета — ринг южаков. Так было и в тот день. Я пошел на белое пятно и встретил даму с собачкой. Собачка меня поначалу не признала, встала на дыбы и в рев. Хозяйка говорит: «Подай голос». Я ласково назвал собачку по имени, она меня узнала, и хозяйка тут же отпустила поводок. Собачка, от душевных волнений, слизала у меня с лица очки, а самого чуть не посадила в лужу. Минут через пять мне удалось успокоить песика, и мы с хозяйкой стали мирно беседовать. «Нас ведь с собачьего выгула попросили, — жаловалась мне дама, — им всем обидно с нами гулять. Только мы придем, как все ротвейлеры перед моим песиком на пузе ползают и заискивающе в глаза ему заглядывают». Такое вот падение престижа…

А тем временем южак переключился на окружающих собачек. И надо же было подвернуться эрделю. Песик эрделей очень не любил. Они его в детстве крепко обижали. Передо мной развернулась такая картина: моя собеседница, дородная, высокая дама, вдруг отрывается от земли и метра три просто летит горизонтально, потом падает в мокрую траву и едет по ней еще метра четыре. Наконец-то поводок выскальзывает из ее рук, южак перемахивает метровый забор, подминает под себя эрделя и начинает его трепать. Хозяюшка всё еще лежит в мокрой траве, а делать что-то надо. Владелец бедного эрделя в шоке и, соответственно, отогнать белого лохматого монстра боится: своя жизнь дороже. Я, недолго думая, махаю через заборчик, хватаю песика за ошейник и что было сил тяну его назад. А у самого мысли такие: «Собачка-то ведь чужая. Сейчас развернется и пойдет меня крошить». Но всё обошлось. Выпустив пар, песик немного успокоился, и я без особых приключений отвел его к хозяйке, которая смущенно улыбнулась и сказала мне: «Саша, а не мог бы ты с ним немного погулять?» И согласился!.. Полчаса мне показались долгим днем. Попробуйте поводить молодого задорного кобеля по поляне, где полно других собак. Ему ужасно хотелось сцепиться с мрачным «кавказом», попробовать на зуб толстого ротвейлера, выяснить отношения с «московским сторожем». Я зависал на поводке чуть ли не до земли. Мощный пес упирался лапами в мою ногу и вставал на дыбы, щелкая в предвкушении страшными зубами. Хорошо хоть до драки дело не дошло. Другие хозяева так же старательно оттаскивали своих собачек. А вот когда мы вышли на ринг доберманов, я слегка испугался. Их там бегала целая стая. Если бы они кинулись на моего песика… Но стоило ему душевно рявкнуть, доберманов как ветром сдуло. Да так быстро, что я даже не успел заметить, в какую сторону. После этой прогулки у меня три дня болели руки. Я терпеть не могу круглых плетеных поводков. Для такой крупной и сильной собаки необходим плоский брезентовый поводок, чтобы его можно было намотать на руку. Меня много раз подмывало опоясать пса поводком, встряхнуть посильнее и призвать к порядку, но по двум причинам я не сделал этого. Во-первых: песик был уже изрядно запущен в воспитательном плане. Во-вторых: при всей любви ко мне, я для него уже не хозяин, а просто хороший знакомый, которого и укусить можно. Вот такие выкрутасы собачьего воспитания. Так что, если вы вдруг затеете взять себе крутую собачку, прикиньте, хватит ли у вас характера ее воспитать. Иначе придется вам за своим любимцем летать не только по мокрой травке, но и по сухому асфальту…

* * *

Вид наших собак удивлял не только людей. Маленькие собачки не скрывали своего ужаса. А многие большие были явно удивлены, повстречав столь необычного зверя.

На бульваре, где по утрам и вечерам тусовались собачатники, частенько появлялся здоровенный «восточник» Джек, панически боявшийся наших собак, хотя сам был значительно крупнее. Когда мы приходили, он отбегал в сторону и начинал старательно лаять. На все наши предложения познакомиться с «девочками» он лишь пятился и тявкал. Тогда мы решили отпустить одну из наших собачек, зная, что она не обидит кобеля. Она побежала к Джеку, чтобы совершить приветственный ритуал, а он, ну совсем не джентльмен, рванул в жилой массив, и его чуть ли не час вылавливали по дворам.

А вот «немцы» у южаков частенько вызывают приступ ярости. Ведь немецкие овчарки очень похожи на волков. Хотя по всем повадкам, по строению черепа и по интеллекту южаки стоят ближе к ним. Южаки мало лают, красиво воют на луну и отрыгивают щенкам полупереваренную пищу. В девяти из десяти случаев наши собаки бросались на каждого встречного «немца». Если это был кобель, инцидент удавалось сгладить, а если сука — тут никаких компромиссов.

А люди… Каждый по-своему относился к экзотической внешности южаков.

Одно семейство приобрело у нас кобелька Федота. Всем щенкам мы изначально давали русские имена: Матвей, Степан, Тимка, Ася, Лада, Глаша. Они рассказали соседям, что это очень крутая сторожевая собака. В ответ соседи посмеялись и заявили, что это всего лишь болонка и начинающих собаководов жестоко обманули. Однако не прошло и года, как «болонка» вымахала выше стола. Тут уж соседи язык прикусили.

С тем же Федотом был другой случай. К пяти месяцам он уже солидно подрос и залохматился. Хозяйка вывела его на прогулку. Пьяный мужик у подъезда долго и пристально всматривался в него, потом качнул головой и заплетающимся языком изрек:

— Ну, я понимаю: собак заводят, но уж медведя… — и развел руками.

Другой подобный случай. Одна молодая женщина выпустила южачка погулять ко двору, тут мужик какой-то подозрительный идет. Ну, собачка на него, как полагается: «Тяв, тяв!» Мужик, конечно, удивился такой наглости и дрыгнул ногой в сторону собачки. И тут же она ухватила его за штанину. Мужик прямо остолбенел от такого поворота событий. Положение разрядила хозяйка.

— Мужчина, ну что же вы болоночки-то испугались?

— Да я вижу, что болоночка, да она кусается.

* * *

Представьте себе такую картину. Морозная зимняя ночь, воздух прозрачен, неподвижен, бездонное черное небо, украшенное яркой россыпью звезд. И над всем миром — огромная луна, заливающая серебряным светом улицы и переулки. Снег искрится холодной мистической голубизной. Дома, сараи, заборы бросают причудливые черные тени. Вся округа замерла, притихла, и вот в этой, почти космической тишине наша Луша длинно, тягуче, с переливами заводит свою песнь. Жуткая картина, аж мороз по коже. Откроешь форточку и скажешь ей: «Луша, прекрати!» Помолчит немного и опять заводит. Что-то в этом было от зова предков. Дарка выла реже и не так красиво.

* * *

Изредка мы брали собачек в дом на ночь. В основном, это случалось зимой, поскольку летом собачкам в доме было жарко и они сами просились на улицу. А зимой, особенно когда морозило, они с удовольствием заходили «в гости» пообщаться с хозяевами, побеситься с ребятишками. Когда мы укладывались спать и выключали свет, они вытягивались, каждая вдоль своего порога, и тоже засыпали. Но как все звери, они более тонко чувствовали погоду. Вскоре мы научились по своим собакам определять температуру на улице. Если собаки спали до света — часов до восьми-девяти, — значит, на улице хороший мороз. Если же начинали колобродить ни свет ни заря, часов с пяти-шести, тыкаться в щеку холодными носами и проситься на улицу, стало быть, там тепло. Не больше десяти градусов мороза. Это самая «собачья» погода. Не жарко, не холодно. Можно поваляться в снегу, поноситься по саду в свое удовольствие и поиграть в футбол пластиковыми баклажками.

* * *

Поверьте мне на слово: свора южаков в десять голов — обворожительное зрелище. Однажды мы со знакомыми выбрались в лесок подышать свежим воздухом, а заодно и позаниматься с собаками на какой-нибудь полянке. Отойдя подальше в лес, все отпустили своих питомцев с поводков. Здесь надо отметить, что в ту пору все щенки пребывали в прекрасном возрасте юношества и беспрекословно подчинялись Дарке, как самой старшей. Да и между собой они ладили неплохо, поскольку довольно часто виделись на совместных прогулках. Размашистой рысью Дарка шла во главе стаи, а за ней, по старшинству, легкие, грациозные суки и здоровенные кобели. Плавные волны длинной белой шерсти развевались на бегу, ветер закладывал челки назад, заостряя морды без глаз. Все собаки бежали бок о бок, сливались в сплошной поток, казались одним целым, лавиной, ураганом. Редкие прохожие вжимались в стволы деревьев, замирали, выпучив от изумления глаза, не понимая, что это. Мы вышли на широкую просеку, и пришлось разобрать собак по поводкам. Как раз вовремя. Навстречу попался мужичок с болонкой.

— Мужик, ты почему собаку не кормишь? — спросил я. — Мы своих болонок кормили, смотри, какие они у нас выросли.

Владелец болонки просто ошалел. Он поспешно подхватил не меньше хозяина напуганную шавку на руки, прижал к груди и замер, не сводя с наших собак круглых глаз. Что он передумал в это мгновение, остается только догадываться. Скорее всего, он расскажет жене, что в лесу на них напала стая громадных болонок и уже хотела растерзать, но, по счастью, признала в Тимошке родственника и всё закончилось миром. Может, он начнет кормить болонку вырезкой, с тайной надеждой, что его питомца когда-нибудь примет стая великолепных белых собак. Как у Андерсена.

* * *

Есть в ожидании новой жизни что-то загадочное. Собаки в этом плане не исключение. За пару дней до намеченного срока Лушка стала вести себя совершенно иначе, чем раньше… Она перестала бегать и прыгать. Ходила вальяжно, с гордой степенностью, осознавая свое особое положение, и загадочно улыбалась. Длинная шерсть скрывала набухшие соски. Как белое облако, она медленно плавала по избе, источая сладкий запах молока. Мы смеялись над ней: «Коровка наша пришла». Целовали в черный кожаный нос и гладили нежно-нежно. Мы тоже волновались в предчувствии. Она клала голову к нам на колени и мягко помахивала длинным хвостом.

После появления щенков Лушка как кормящая мать обрела новые пристрастия. Ее заинтересовала сырая картошка. Почуяв ее, собачка сразу же заявлялась на кухню, садилась рядышком и начинала терпеливо ждать. За раз съедала по три-четыре средних очищенных картофелины и, довольная, удалялась восвояси.

* * *

Мы с Лушей шли по улице Невского и увидели небольшую стайку мирно пасущихся голубей. Не меняя шага, во всём великолепии своего спокойствия, Луша выплыла из-за дерева, словно белое облако, уставшее от вечных сквозняков и головокружительной высоты и решившее вкусить основательности и непоколебимости земной тверди. Птички, привыкшие к облакам, наверное, так и подумали. Но Луша-то, добрейшая душа, всё-таки хищник. Так решила природа. Она не сделала ни одного резкого движения. Только когда ближний голубь забился в ее пасти, остальные взлетели. Навстречу шла женщина с девочкой лет шести. Девочка испугалась за птичку и вскрикнула: «Ой, мама, смотри!» Я решил не травмировать тонкую душу ребенка и тихо сказал собачке: «Луша, выплюнь эту гадость». К тому времени она и сама поняла, что это не кошка, а поскольку к птичкам у нее особых претензий не было, она без сожаления выплюнула голубя. Потеряв несколько перышек, он поспешно удалился. Девочка тут же успокоилась, и они с мамой пошли дальше.

Южак имеет еще одну специфическую особенность: у него низко поставлена голова. Такое ощущение, что он постоянно что-то внимательно высматривает на земле. На фоне отары он — на самом деле усердный пастух — похож на мирно пасущуюся овечку. Такой же светлый и лохматый. И волк, конечно, выбирает самую рослую и самую мясистую овечку. А теперь представьте себе его шок, когда овечка, вместо того, чтобы жалобно блеять, разворачивается и, оскалившись, молниеносным броском сбивает волка с ног и вцепляется в глотку. Да, волкам распознать южака действительно сложно. Постоянно кочуя и меняя место ночевки, пастушьи собаки практически не имеют специфического запаха псины, который создается местом постоянного содержания и уже после переходит на собаку. Неотлучно находясь среди отары, южак пропитывается запахом овец. Ни дать ни взять — овечка. Вот только характер…

Тут же стоит сказать пару слов об окраске. Южак белый неспроста. Это несет в себе ряд выгод. Прежде всего, белая собака меньше страдает от жары. А зимой… А зимой южак уподобляется белому медведю. Согласитесь, природа неспроста наградила его белой шубой, забросив в мир вечной зимы. И еще одно преимущество: поскольку южак работает, в основном, по ночам, то чабанам намного проще ориентироваться с белой собакой. Сразу поймешь, где собака, а где волк.

Кстати, щенки южаков рождаются серыми, бурыми, почти черными. В два месяца они похожи на кавказцев. Но, начиная с трех месяцев, стремительно светлеют, и к году, когда взрослая шерсть сменяет щенячью, от былой серости и бурости не остается и следа.

Вот конкретный пример, точнее, курьез. Одна семья на самарском базаре купила щенка кавказской овчарки. Правда, без документов, так, для себя. Щенок по виду самый натуральный кавказец: крупный, бурый, безухий. Назвали его Малышом. Так получилось, что хозяйке пришлось отлежать в больнице два месяца, и когда она вернулась домой, то просто обомлела. Ее встретил белый лохматый песик. «Это кто?» — изумилась она. «Это наш Малыш», — ответили домочадцы. «Так оно и было, — усмехается хозяин, — сначала я говорил всем, что это кавказская овчарка, а потом, когда поперла белая шерсть, порылся в книгах и пришел к выводу, что нам подсунули южнорусскую овчарку». Разочарования не случилось. По внешним данным Малыш ничуть не уступает кавказским кобелям (холка на уровне стола), а вот характер (по отношению к семейству) намного мягче. Он и песни под губную гармошку поет, и сам на синтезаторе «играет», и хозяев не обижает.

* * *

Пару слов о кулинарных пристрастиях собачек. Не кормите собак шоколадом. У них очень быстро садится печень и вылезает шерсть. И трубчатыми костями. Это всенародное заблуждение, что собаки больше всего на свете любят кости. Ни под каким предлогом, НИКОГДА не давайте собакам вареные кости. Это голый цемент. В них нет ничего. И, кроме неприятностей, ваша собака ничего от этого иметь не будет. В ваших силах позаботиться об ее здоровье.

Белый валенок.

Миня рос лопухом. Наивный, простой, доверчивый. Открытость его подкупала, обезоруживала. Из всех пометов, что мне довелось вынянчить, из всех щенков, что прошли через мои руки, он меньше всех походил на южака. Характером. Его братики и сестренки уже к месяцу проявляли свой крутой нрав, заложенный полудикими предками, охраняя всё, что подвернется. Между ними нередко вспыхивали серьезные потасовки, да такие, что приходилось вмешиваться. Миня был выше всего. На лающих и дерущихся однопометников он смотрел с нескрываемым недоумением, и когда те всё же доставали его, спокойно уходил в сторону, но не трусливо, а с достоинством.

Спокойный южак — это редкость! Флегматичность и доброжелательность, доставшиеся ему по наследству от матери, позволяли нам вздохнуть спокойно. Злая собака в городе — большая проблема. Редкий южак разрешит погладить себя в восемь месяцев. А Миня разрешал. Он по-прежнему оставался доброжелательным, доверчивым, огромным щенком. К восьми месяцам он вымахал до семидесяти пяти сантиметров в холке, плюс пухлявая щенячья шерсть, торчащая во все стороны, за счет чего он смотрелся вдвое шире, чем был на самом деле. Но при своих параметрах ему удалось сохранить детскую жизнерадостность и тягу к играм. Завидев какую-нибудь собачку, он кидался к ней с предложением побегать в догонялки. Как правило, при виде стремительно надвигающегося сугроба все собачки с диким визгом и скоростью звука исчезали, а Миня оставался один и долго, недоуменно оглядывался, вопрошая: «А как же поиграть?» Любил он играть и с людьми, но реже. Однако он странно относился к лежащему человеку. Очевидно, виделось ему в этом положении что-то противоестественное. Тогда Миня старался подсунуть морду под бок человека и поднять его. Эта необычная манера сыграла с ним однажды плохую шутку.

Как-то летом гуляли мы за городом в тиши холмов. Погода была солнечная, но не жаркая, с легким ветерком. Зная спокойный норов Мини, я отпустил его с поводка, да и место было глухое, безлюдное. Он бегал шагах в двадцати-тридцати, периодически оглядываясь и контролируя меня: сказывался пастуший инстинкт. Когда мы поднялись на гребень очередного холма, я даже остановился от неожиданности. Буквально в десяти шагах передо мной, расположившись на клетчатом пледе, загорали две девушки. Они лежали на животах и, как водится в безлюдных местах, для достижения равномерности загара, сняв верхние детали пляжных костюмов. К тому же оставшиеся кусочки ткани выглядели чисто символически, а то, что им надлежало скрывать, выглядело впечатляюще.

Каюсь, я залюбовался и упустил секунду, а может, и минуту. Молниеносно сориентировавшись, Миня принял решение.

Милые девушки, разогретые солнышком, дремали и потому не заметили приближающейся грозы. В два прыжка Миня преодолел расстояние до них и вонзил свой ледяной нос в бок ближайшей. Когда они подскочили, обе, почти синхронно, у них не нашлось сил закричать. Миня, окрыленный столь быстрой ответной реакцией девушек, скакал вокруг, радостно крутил хвостом и, припадая на передние лапы, игриво рычал. Он звал их поиграть в салочки. Но я представляю себе состояние девушек: огромный ворох белой шерсти, очертание которого трудно определить: ни глаз, ни ушей, только черный нос, и это, невесть откуда взявшееся существо скачет вокруг и грозно рычит. В испуге они так и стояли, прижавшись друг к другу и глядя на Миню широко распахнутыми, полными ужаса глазами. А я стоял и любовался ими. Наконец во мне заговорила совесть. Мне стоило больших трудов подманить расшалившегося Миню. Я извинился перед девушками, объяснив, что эта беленькая собачка — всего лишь щенок, и его не стоит бояться. Если он сделал что-то не так, то не со зла, а с единственным желанием: поиграть и повеселиться. Но девушкам было не до веселья. Только после моего третьего извинения они опомнились и накинули халатики. Мы поспешно удалились. Миня дергал поводок и посекундно оглядывался. Девушки ему тоже понравились.

Хлебные игрушки.

Глупо было бы думать, что две взрослые собаки-девочки всегда будут жить дружно, без эксцессов. И стычки, конечно, случались. Хорошо хоть нечасто, поскольку мы изо всех сил старались не создавать провокационные ситуации и пресекать наметившееся напряжение в их отношениях. Но, к сожалению, это не всегда получалось. Однажды к нам приехала сестра супруги, художница по образованию, и налепила детям игрушек из соленого теста. А те поиграли с ними, да так и бросили посреди избы. Вбежали наши девочки в дом и сразу к игрушкам. Да, видно, их нечетное количество оказалось. Не поделили. Ну и пошла катавасия. Вещи в разные стороны полетели, пошли клочки по закоулочкам. Супруга моя одна взялась разнимать дерущихся южаков. Как это происходило, я, к сожалению, не видел. Но самое смешное, что ей это удалось. Когда я пришел, она сидела на диване с грустным лицом и пораненными руками. Целую неделю все домашние дела делал я. Спасибо огромное свояченице за соленые игрушки! Они нас очень позабавили. Собаки пострадали меньше. И что самое интересное, хоть Лушка и была младше, но спуска старшей сестренке никогда не давала. Она дралась более трезво, расчетливо, и ей доставалось меньше.

Хозяйский стол.

Собакам всегда кажется, что хозяева едят что-то особенное и очень вкусное, а им, бедным, не дают. Поэтому у некоторых собак (не у всех) возникает привычка клянчить.

У Дарки вольер был под яблоней, и в августе там яблок валялось — немерено. Она их, конечно, не ела. Но стоило мне помыть яблочко и откусить кусочек, так ей до смерти приспичивало тоже полакомиться яблочком, и непременно моим. Откусишь ей кусочек, дашь. Съест и еще просит. У тебя, говорю, своих яблок в вольере целое ведро валяется. Иди и ешь. Нет, только из моих рук желает. Так вкуснее. Ну, с яблоками еще понятно. Вот другой случай, более ярко высвечивающий эту странную черту. Нарвал я первого зеленого лука, сижу, витаминами заправляюсь. Тут, как всегда, Даруся подошла и давай клянчить. Я говорю: «Это лук. Ты его есть не будешь». Она не отстает. Дал я ей целое перо. Она честно сжевала, но больше не просила. В другой раз я ее чесноком накормил. Лушка же к еде спокойно относилась и практически никогда не клянчила. Вообще со стола кусочки собакам лучше не давать. Они слишком быстро принимают это за правило.

Лорд-пастух.

Мы поддерживали добрые отношения практически со всеми владельцами наших щенков. С теми, кто жил неподалеку, еще и гуляли вместе и общались более тесно. Буквально в квартале от нас жил душевный парень Владимир и его пес (внук нашей Дарки) Лорд. Хороший, солидный пес, но на тот момент еще молодой. Вовка частенько забегал к нам просто поболтать, а иногда мы выпивали с ним по бутылочке пива. После поездки на природу он пришел к нам с круглыми глазами и поведал следующую историю.

— Как только я приехал в деревню, выпала наша очередь коров пасти. День, как назло, дождливый. Сеет и сеет беспросветно. Взяли мы с собой для согрева водки, закуску и Лорда. Не оставлять же его бабушке: она с ним не справится, да и ему без меня целый день скучно будет. Пригнали мы коров на луг. Хорошо хоть там шалаш под деревом есть, от дождя спрятаться можно. Махнули по стопке, а выглядывать всё равно надо, за коровами кто глядеть будет? Вдруг видим: Лорд всех коров кучкует как нельзя лучше. Никто его этому не учил и никто его об этом не просил. Так он один под дождем целый день стадо и пас, а мы сидели в шалаше и отдыхали. Вот это пес! Вот это да!..

Владимир был в восторге от своей собаки. Южаком невозможно не восхищаться. Это не просто сугроб белой шерсти, это еще и рабочая собака, пока еще не утратившая пастушьего инстинкта.

Пограничная собака.

Большинство покупателей, как правило, хотят мальчиков. Так что нам подолгу приходилось объяснять им, что с кобелем проблем будет в десять раз больше. Девочка-южак при хорошем воспитании сработает по полному списку: и охрана, и защита, и любой другой каприз хозяев.

Когда у Дарки впервые появились щенки, пришли к нам две очаровательные девушки, и понадобился им, конечно же, кобель, да непременно самый здоровый. Пока супруга их на девочку уговаривала, я Дарку привел с прогулки. Почуяв чужих, она от калитки на дыбы встала и в рев. Как же иначе? Там, на веранде, ее детки. Я насилу ее до вольера доволок, на цепь пристегнул и запер дверь на два крючка. Покупательницы в окно всё это видели, и надо сказать, впечатлились. Супруга им прямо сказала: «С кобелем вы не справитесь. Видите, что девочка вытворяет? Вы кобеля просто не удержите».

После наглядной демонстрации девушек долго убеждать не пришлось. Выбрали они себе щенка по вкусу. Получили подробную инструкцию на шести страницах и отбыли восвояси. Но ненадолго. Девушка-покупательница оказалась общительной, и они даже подружились с моей супругой. Буквально через три дня пришла она к нам и рассказывает:

— Меня папа с девочкой домой пускать не хотел. Иди, говорит, откуда пришла. Мне кобель нужен. Села я у порога и заплакала. Он поворчал, поворчал, потом сжалился. Ладно, говорит, хватит, но только назовите ее всенепременно как пограничную собаку. Мы все книги перерыли и выяснили, что самое пограничное имя для собаки — Альфа.

Альфа, или попросту Фоня, попала к добрым хозяевам. Они кормили ее от души. Она росла как на дрожжах, недаром домашняя кличка (еще наша) у нее была — Пышка. Вскоре она почувствовала себя в доме хозяйкой. Лежит себе такая девочка, сантиметров семьдесят в холке и вся в теле, поперек коридора после сытного ужина. Тут домовладелец невесть откуда взялся, ну и толкнул Фоню ногой: «Ты чего тут разлеглась?!» Как она вскочила! Как вздыбилась!! Да как рявкнула!!! Хозяин мышкой на кухню проскользнул и тут же в холодильник за коньяком полез, дабы стресс снять. Он после третьей стопки, пожалуй, и возрадовался, что кобеля не взяли. Тогда бы не в холодильник, а в травмпункт пришлось обращаться. Фоню они, конечно, упустили. Хозяйка даже летом на прогулку надевала кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Иначе брезентовый поводок снимал всю кожу с ладоней. Фоня была у нас частым гостем. Я ее очень любил. Такая милая, добродушная собачка, в меру упитанная, но если попрет… Дизель. Ведь пограничных собак вдвоем выводить надо. Хороших кобелей так и водят. Я сам на выставках видел. Кстати, Лорд-пастух был сыном Альфы — «пограничной собаки».

На санках.

Большая собака имеет в своем арсенале еще одно положительное качество: ее можно использовать в качестве тягловой силы. Что мы и делали. Зимой надевали на собак шлейки, запрягали в санки и катали ребятишек. И из садика детей иногда возили на собачках. Лушка — натура хитрая, она никогда не надрывалась. Бывало, залетят санки в глубокий снег, она подергается, подергается и встанет. Потянешь ее за поводок: «Поехали, Луша!» Она напряжется для видимости, потом сядет, вздохнет с напускной грустью: «Не получается, хозяин!» А вот Дарка, напротив, утащит всё, что угодно.

Возвращались мы как-то с занятий из парка. Санки с собой взяли, чтобы Дару немного погонять. Усадил я супругу, и вперед. Сам рядом с собакой бегу, веду ее, значит, а снегу по нынешним временам солидно нападало, вровень с санками. Дарка в раж вошла после занятий, разогрелась, прет, как трактор, только снежная пыль во все стороны летит. Боковым зрением начинаю замечать, что к моей правой руке, которой я усердно машу во время бега, приноравливается «сторожевик» Макс. Он только что поработал с «рукавом» и решил продолжить это увлекательное занятие. Такой поворот событий меня не обрадовал. Но ситуацию разрулила Дарка. Способность южака видеть всё вокруг спасла меня от крупных неприятностей. Она почувствовала агрессивный настрой Макса и опередила его. Заметив опасность, я инстинктивно сбавил скорость — вообще убежать от собаки и не пытайтесь, — Дара обошла меня и с ревом кинулась на Макса, и он благоразумно ретировался.

Потом, когда выбрались на накатанную дорогу, я решил проехаться сам. Сел в санки, сказал собаке «Вперед!», и мы тронулись. Она побежала, а я поехал. Один, без проводника. Дорога шла под горку, и мои восемьдесят килограммов с одеждой собакой совсем не ощущались. Она разогналась так, что у меня ветер свистел в ушах. Вдруг я замечаю двух прохожих впереди и понимаю, что Дарка, разогретая травлей, так же как и Макс, ищет «продолжения банкета». Допускать таких эксцессов нельзя. Я дергаю поводок, кричу собаке: «Стой!», пытаюсь тормозить ногами, но на ледяной дороге это занятие бесполезное. Прохожие всё ближе. Тогда я принимаю кардинальное решение сыграть роль якоря и просто выпадаю из санок. Плоскость скольжения мгновенно и многократно увеличивается, к тому же я еще и жалобно вскрикиваю. В запале захватывающей погони моя собака всё-таки среагировала должным образом. Остановилась и подошла ко мне, распростертому посреди дороги, заглянула в лицо, принюхалась: «Как, хозяин, твое состояние?» «Всё нормально, — говорю, — упал удачно». После этого случая я пришел к выводу, что на южаках кататься не всегда безопасно, а без «вожака» вообще нежелательно.

К супруге в «собачий» магазин (она там некоторое время работала продавцом) приходил один деревенский житель подбирать шлейку на «кавказа», который у него вместо ослика. Запрягает в телегу и возит сено и другую поклажу. Мужичок тот собакой был очень доволен. Так что наш народ выгоды своей не понимает. Заводят йоркширских терьеров и мопсов, без всякой пользы…

Вечерний променад.

Один знакомый поведал мне грустную историю о том, как его со всеми потрохами выдал любимый доберман. Каждый день, выводя собаку на вечернюю прогулку, он первым делом шел в рюмочную, брал 150 грамм водки и бутерброд с колбасой. Сам закусывал одним хлебом, а колбасу собаке отдавал. После этого приятного зачина, собственно, и начиналась прогулка. Однажды хозяина отправили в командировку, а вечером собаку пришлось выгуливать жене. Каково же было ее удивление, когда собака, никуда не сворачивая, направилась в рюмочную, подошла к стойке и стала выжидающе смотреть то на хозяйку, то на барменшу. Удивленная и недоумевающая хозяйка силой вывела недовольного пса из рюмочной. Назавтра всё повторилось. На третий день тоже. Когда приехал супруг, ему устроили допрос с пристрастием, а потом и разнос по полной программе. Собака, конечно, не со зла всё это сотворила, и ругать ее никто не стал.

Луковый сторож.

В старые добрые времена, помню, дома в деревнях не закрывали. Так, вставят щепочку в пробой, и никто по домам не лазил. А уж чтобы картошку подкапывать или лук мешками воровать, такого и представить никто не мог. Многое с тех пор изменилось. Но потребность поесть и выпить никто, к сожалению, не отменил. И пошла по деревням волна воровства. Тащат теперь всё: проволоку с заборов, проводку, бочки и даже ложки с вилками — это как цветмет. Картошку, лук, чеснок — на продажу.

Как-то приезжаю я в наш деревенский домик и вижу: сидит моя мама грустная на грядке и лук стрижет.

— Что, — спрашиваю, — случилось?

— А ты посмотри, какую нам поляну подрыли, — отвечает мама.

Посмотрел я, и действительно: картошки подпортили много. Не столько вырыли, сколько затоптали. Что тут поделаешь? Выход один — надо охранять. Съездил я домой за Даркой. Три раза обвел ее вокруг огорода и сказал:

— Вот наш участок, его надо охранять.

Она уяснила всю важность момента и отнеслась к работе весьма серьезно. Южаки иначе не могут.

На дворе глубокая августовская ночь, я сижу на крыльце. В левой руке у меня поводок, в правой — вилы. Сидим, ждем. Я уже засыпать стал, как Дара дернула поводок и пошла, я — за ней. Во тьме ориентируюсь по белой собаке. Она, думаю, тропинку всё-таки видит. Вышли на огород, оба молчим, как партизаны, и вдруг слышу шебуршение впереди и топот удаляющихся шагов. Мы, не меняя шага, идем, как на прогулке. Дара не лает, я вилы на плечо положил и тоже молчу. Проводили мы их до межи, остановились. Стоим, слушаем. Где-то впереди в темноте переговариваются шепотом. Мы стоим, ждем, молчим. Даркино молчание мне очень понравилось. Она — хвост кольцом, к драке готова, но себя не выдает, хочет сюрприз сделать. Минут десять мы постояли, послушали, свежим воздухом подышали. Впереди всё стихло: заподозрив опасность, ушли ночные гости. Я поводок чуть дернул: «Пойдем, Дара, домой». Она возражать не стала, развернулась и пошла. Слева — луковые грядки, справа — картошка. Ботва высокая, а около что-то валяется. Я сначала думал: кто-нибудь затаился, но потом смекнул, что собака-то мимо чужого человека не пройдет. Ткнул я это серое вилами. Шуршит. Мешок с луком. Закинул я его на плечо, и пошли мы к дому.

— Вот, мама, добрые люди помогли нам лук выдергать и даже в новый мешок его сложили.

Мама только руками всплеснула.

Больше воры нас не тревожили.

Кинологи.

В любой сфере деятельности, какую ни возьмите, есть профессионалы, любители и дилетанты. Кинология — не исключение. Всё бы хорошо, и я не против такого деления, но… Чем ближе я сталкивался с «собачатниками»-профессионалами, грусть и непонимание охватывали меня всё сильнее и сильнее. На поверку профессионалы оказались совсем не «собачатниками» в том добром понятии, что создалось у меня изначально. Ведь «собачатник» должен знать и любить свою собаку. Нет, профессионалы собак знают, спору нет, а вот любят они исключительно перспективных собачек, с которых можно поиметь денежную перспективу. Идет постоянная погоня за званиями, титулами, деньгами.

Профессионалы — это дельцы от кинологического бизнеса. Идет мода на «кавказов»? Ротвейлеров, догов за борт. Пришла мода на «азиатов»? Вперед! В Туркмению, вылавливать по кишлакам оставшихся алабаев.

Мне всё-таки ближе те люди, которые любят своих собак. Пусть неказистых, пусть без медалей, но самых хороших, самых преданных, самых душевных. Из эпизода, который комментирует это, появился мой рассказ «Девочка».

Мы шли по Юго-Западу с собаками, и к нам подошел невысокого роста худощавый и пьяный парень.

— Эт у вас девочки? — спросил он слегка заплетающимся языком.

Собаки насторожились. Мы взяли их на короткие поводки.

— Девочки, девочки.

— У меня тоже девочка была. Такая же.

К таким заявлениям мы уже привыкли.

— В Афгане, — продолжил свою мысль парень. — Афганская борзая. Душман на меня, а я автомат потерял. Тут она за меня ответила, моя девочка. Я как раз успел автомат подхватить. Тут уж я за нее ответил. Когда домой уезжали, хотел ее взять, но не разрешили. Такая девочка была!

Теперь вот жалею. Надо было раскрутить, расспросить парня. Но он был пьян, а мы с собаками, так что разговора не получилось. Этот случай долго хранился в мой памяти, пока однажды, десять лет спустя, я не проснулся среди ночи с четким ощущением этого рассказа. В нем нет тонкостей, нет мелких деталей, нет звучных эпитетов. Это не главное. Здесь просто случай. Отношение человека к собаке. И собаки к человеку.

* * *

У нас в городе было несколько постоянных мест выгула, где мы, как правило, встречались с одними и теми же собаками и их владельцами. Пока собачки резвились, мы болтали о том о сём. Надо сказать, в ту пору в городе была солидная собачья тусовка. Отдел информации, то есть сарафанное радио, и тут был на высоте. Если что-нибудь случалось на одном конце города, то на следующий день об этом говорили уже на противоположной окраине. «Ой, а вы слышали, вчера на бульваре Лорд с Джеком подрались? Лорд Джеку пол-уха откусил. Совсем. А Норд — прыг, хвать, и проглотил чужое ухо. А у ротвейлера Бима два сантиметра языка отвалилось! Не болел, ничего. Просто отвалилось и всё».

Наша Дара тоже однажды попала в сводку новостей. Случилось это так. Супруга гуляла с ней в детском парке. Там заброшенный пруд, как, впрочем, и сам парк. У пологого берега, там, где мелко, пруд зарос ряской. Дарка (тогда еще молодая), бегая с другими собаками, так увлеклась, что не заметила границы между почвенной травкой и ряской. Ну и со всего разгона въехала в это болото. Зрелище было впечатляющее. Получился очень интересный серо-буро-зеленый монстр. Длинная шерсть грязными сосульками торчала во все стороны. Настоящая кикимора. Она и сама по этому поводу очень сильно расстроилась. Мы ее, бедняжку, целый час отмывали. На следующий день решили пойти в другой парк, где нет прудов. Пришли, поздоровались с другими собачатниками, а нам тут же вопрос задают: «А это не ваша ли собачка вчера так удачно в пруду искупалась?» Я только головой мотнул: оперативно работают информаторы.

* * *

Возился я как-то во дворе. Дети гуляли здесь же. Подошли они ко мне и лепечут: «Клуши, клуши». Я затылок почесал, но понять ничего не могу: какие еще «клуши»? Надо сказать, что в три года у детей собственный, ими изобретенный язык, к нему надо привыкнуть. То и дело возникают новые слова. Например: «гога» — это горка, «пиня» — это печенье, «киф-кифка» — это конфета и так далее. «Какое, — говорю, — вам клуши?» Они мне знай свое в два голоса твердят: «Клуши, клуши». Никак я их понять не могу. Стало быть, новое что-то придумали. «Ладно, — говорю, — не можете объяснить, так хоть покажите». Взяли они меня за руку и повели к Лушкиному вольеру. Подвели к двери и опять лепечут: «Клуши, клуши». Тут-то я понял, что они просто хотят к Лушке. Впустил я их в вольер, запер за ними дверь и занялся своими делами. Через некоторое время смотрю: вольер пустой — ни детей, ни собаки. Вот это фортель! Если они ее на улицу вывели… Кинулся я к вольеру: крючок на месте. Странное дело получается. Тут один из конуры вылезает, за ним второй, а потом и собака. Подходят ко мне и довольно так сообщают: «А мы к Лушке в гости в ее домик ходили». А ведь конура для собаки — самое святое, и то, что Лушка пустила мальчишек к себе в гости, говорит о безграничной любви ее к моим детям.

* * *

Проходя по родному базару, я случайно натолкнулся на магазин «Кот и пес». Не раздумывая, зашел. Молодая продавщица самозабвенно жала кнопки на сотовом. Минут пять мне пришлось подождать. Наконец-то она удостоила меня своего внимания:

— Я вас слушаю.

— Книжечки про собачек у вас есть?

— Что вас конкретно интересует?

А как же? Она ведь специалист и разговор должна вести конкретный.

— А конкретно, — говорю, — меня интересуют отечественные породы.

— Вот есть про немецких овчарок.

Я чуть не ляпнул от удивления: «Милочка, а ты живую-то собаку хоть раз видела?».

— Про немецких мне не надо. Мне надо про южнорусских.

— Тогда съездите на Химмаш. Там есть про европейских овчарок.

Грустно.

Та же самая картина и в Пушкинской библиотеке. На входе спросили:

— Чем интересуетесь?

— Я, — говорю, — собачками интересуюсь.

Вторая сотрудница кивает в сторону окна и говорит:

— А чего ими интересоваться? Вон они бегают.

Как объяснить этой темной работнице очага просвещения, что там, за окном, не собачки вовсе бегают, а шавки. Но ничего я не стал им объяснять, взял бумажки и пошел на третий этаж, где хранятся книги о настоящих собаках.

* * *

В книгах о южаках пишут очень мало и незаслуженно скромно. В любом «собачьем» магазине вы найдете книгу о ротвейлерах, ризеншнауцерах и доберманах. О своем у нас как-то не принято писать. Намного привычнее хвалить заграничное добро, ведь это же импорт. Про свое богатство забыли. А собаки у нас действительно золотые. Гуляя как-то по городу с собакой, я встретил старого театрального артиста. Он долго любовался моей собакой, цокал языком, качал головой, а потом сказал: «Очень хорошая собака. Во время войны немцы за такую собаку огромные деньги платили». Привычны мы свои сокровища разбрасывать и восхищаться чужим ширпотребом. Может, хватит хвалиться только дураками и дорогами? Обидно. Вымирает в нас национальная гордость, а вместе с ней и национальное достояние. Понимаете, ЮЖАК — ЭТО НАСТОЯЩАЯ РУССКАЯ СОБАКА!

И во всём мире сегодня всего около тысячи экземпляров этой породы.