Как стать лучшим в мире родителем.

Глава 20.

Обещаю показать тебе, как мы вместе можем сделать этот мир лучше.

11 сентября я была на пятом месяце беременности.

В то утро мы с Сумантом еще спали, когда зазвонил телефон; мой отец что-то истерически кричал в трубку; его самолет только что приземлился в Чикаго, где на огромных мониторах под потолком аэропорта показывали последние новости: за несколько минут до того, как самолет отца сел на землю, в Северную Башню врезался первый самолет. Сначала мы никак не могли понять, о чем это он, но кинулись включить телевизор и только тогда стали осознавать этот кошмар.

Отец продолжал исступленно кричать в трубку: мой брат, Готам, только что сел на борт самолета American Airlines, летящего рейсом Нью-Йорк-Лос-Анджелес. Первые сводки новостей сообщали о том, что самолет, врезавшийся в первую башню, скорее всего, принадлежал American Airlines и вылетел из аэропорта Кеннеди в Лос-Анджелес в 9 утра - это мог быть рейс, которым летел Готам.

Пока мы говорили по телефону с отцом, растерянные тележурналисты собирали новую информацию; я пыталась успокоить отца, пока Сумант следил за развитием событий. По другой линии позвонила моя тетя; услышав те же первые выпуски новостей, она уже разыскала компанию-перевозчика, в машине которой Готам поехал в аэропорт, и выясняла подробности, связанные с его рейсом.

А затем второй самолет врезался в Южную Башню. Мы в ужасе смотрели на это, не в силах постичь происходящее, и в этот момент нас действительно начала охватывать паника - мы до сих пор не нашли Готама; моя мать в это время летела из Лондона в Нью-Йорк; моя кузина, Каника, работала в Нью-Йорке недалеко от места трагедии; мы лихорадочно вспоминали имена друзей и знакомых, которые работали во Всемирном Торговом Центре. Мы были так ошеломлены, что не знали, что нам делать, - и в полном бессилии наблюдали жуткие сводки новостей и кадры, непрестанно мелькавшие перед глазами.

Я смутно помню следующие несколько часов: сначала новости о том, что самолеты летели из Бостона, успокоили нас - значит, Готама не было ни на одном из разбившихся самолетов, но мы смогли связаться с ним только через пять часов. За это время разбились еще два самолета, и никто не знал, что может произойти дальше. Прошло еще девять часов, прежде чем приземлился самолет, на котором летела моя мать: дозвонившись до British Airways, мы узнали, что ее самолет за два часа до посадки в Нью-Йорке развернулся и полетел обратно в Лондон. Позвонила моя тетя и сообщила, что с Каникой все в порядке - она идет пешком домой из центра в Верхний Вестсайд; с ней рядом подруга, муж которой был на 50-м этаже одного из зданий, и они обе молятся, в волнении ожидая вестей от него.

У всех нас есть свои воспоминания и кошмары, связанные с 11 сентября; понадобилось два дня, чтобы перестать паниковать - связаться со всеми друзьями, родственниками и знакомыми, прийти в себя и выключить телевизор.

Через два дня после 11 сентября я потеряла сознание во время прогулки: стресс в сочетании с беременностью дал о себе знать, и следующие два дня я провела в больнице, где избегала смотреть телевизор и снова смогла сосредоточиться на малышке, что росла внутри меня, и подумать о ее будущем и о мире, в котором она должна родиться. Как мне защитить своего не рожденного еще ребенка от насилия и ненависти в этом мире? Куда нам сбежать от ужаса, ненависти, страха и боли, которыми были наполнены последние 48 часов?

И тогда, в апогее личного страха, меня стали одолевать мрачные мысли более глобального свойства: разве можно отрицать, что люди всегда страдали и сейчас страдают, и только теперь, столкнувшись с насилием в своей стране и осознав уязвимость своей семьи, я действительно запаниковала? А как же миллионы невинных людей, детей, зверски убитых годами раньше в Руанде; ежедневные убийства на религиозной почве в Израиле и Палестине; эпидемии болезней, бедность и голод, заполонившие улицы городов в Индии, Африке и даже центры городов в Соединенных Штатах?* Как насчет террористических актов, которые ежедневно совершаются в Индии, Пакистане, Сербии, Колумбии, Афганистане и Восточном Тиморе?

Я начала сомневаться в каждой мысли, в каждом чувстве, в каждой эмоции, которые меня посещали; мир окрашивался в черное и белое, Добро противопоставлялось Злу под пафосным девизом: «Ты с нами или против нас». Я не понимала этой позиции: ведь у террористов тоже были семьи, матери, которые их любили, братья и сестры, мечты, надежды и амбиции - так что заставляло их совершать акты террора? Что порождало в этих людях такую ненависть и убежденность в своей правоте? О чем думали их матери, когда видели своих детей, убивающих себя и других подобным актом насилия? Какова моя роль в этой драме о кровной мести «око за око» и поисках справедливости?

Я до сих пор затрудняюсь дать ответы на эти вопросы и с холодеющим сердцем наблюдаю за тем, как жажда мести и война становятся принципом ведения мировой политики. А ввиду того, что мне предстояло растить ребенка, эти вопросы стали для меня гораздо более актуальными и еще более настойчиво требовали ответа: ведь теперь на мне лежит ответственность, выходящая за рамки моей собственной сферы личных отношений и повседневных занятий.

Мы, родители, приводим в этот мир новое поколение детей, мы формируем их ценности, приоритеты и отношение к миру, и мы ответственны за то, чтобы научить их любви, доброте и состраданию, - именно от нас они узнают о взаимопонимании, терпимости, сопереживании и сочувствии.

Мы приняли на себя одну из самых важных ролей в жизни - воспитать будущих граждан мира; эти граждане будут сталкиваться с тяжелыми испытаниями, насилием и конфликтами, но есть надежда, что они также привнесут в этот мир немного света, надежды и вдохновения для окружающих. Наша роль в созидании мира и достижении справедливости в будущем начинается дома - с того, что мы учим наших детей любви и состраданию к окружающим людям, и это обязательство способно вдохновлять, как никогда в жизни, вселяя чувство надежды и осмысленности своего существования.

Для размышления.

Что бы вы хотели, чтобы ваш ребенок узнал о других культурах, религиях, способах мышления? Каким вы хотите показать ему мир?

* Речь идет о трущобах, в которые превращаются старые центральные районы городов. - Примеч. пер.