Мифы Греции и Рима.

Греческие и римские мифы вдохновили стольких писателей на создание замечательных произведений, что для их понимания необходимо хорошо знать эти мифы.

«Когда Байрон называет Рим, – писал Томас Балфинч, – Ниобой всех наций или пишет, что Венера «подобна морской Кибеле, родившейся из вод океана», то эти слова вызывают в воображении человека, хорошо знакомого с предметом нашего исследования, более яркие и живые картины, чем те, которые созданы рукой живописца, но тем, кто не сведущ в мифологии, они не говорят ничего».

Вся наша литература изобилует поэтическими заимствованиями из классики, и ни один человек не сможет насладиться произведениями лучших поэтов и писателей, не имея возможности оценить их метафор.

К тому же выражения типа «ахиллесова пята» прочно вошли в наш разговорный язык, но их значение совершенно непонятно для тех, кто не знает мифов, из которых они родились.

Помимо своей поэтической ценности, позволяющей нам понять то, что мы читаем или слышим, мифы имеют еще и большое эстетическое значение, представляя собой неисчерпаемый источник материала для творчества, богатство и красоту которого не может не почувствовать даже холодное восприятие нашего прозаического времени. И вправду, трудно переоценить значение этих старинных преданий, с их удивительной смесью языческой веры и буйного воображения, для преодоления грубого утилитаризма знаний, преподаваемых молодому поколению. Это необходимо подчеркнуть особо, поскольку в наше время все больше и больше внимания уделяется научным дисциплинам и современным языкам в ущерб классическим предметам.

Переводы изысканных творений греческих и латинских поэтов не могут, конечно, полностью передать их необыкновенную красоту. Эти переводы в лучшем случае дают слабое, несовершенное представление о литературном и творческом потенциале людей золотого века, тем не менее они могут до некоторой степени воспроизвести атмосферу своих великих оригиналов, на каком бы языке их ни пересказывали. Испортить истории, изложенные в мифах, не так-то легко, и они, несомненно, затронут душу тех людей, для которых древние языки Греции и Рима – тайна за семью печатями.

Следует добавить, что многим великим английским переводчикам удалось передать сам дух древних мифов. Читая их творения, мы живо представляем себе, как из морских вод появляется Протей, и слышим, как старый Тритон трубит в свой витой рог.

Но даже эти переводы будет трудно понять, не изучив сначала мифологию. Впрочем, если мы захотим извлечь это знание по крупицам из тех книг, которые обычно читаем, то на это уйдет вся жизнь. Поэтому в задачи этой книги входит: во-первых, изложить основное содержание мифов в форме простых рассказов, что будет вполне достаточно для читателя, в том случае, если он хочет получить лишь общее представление о мифах, или просто развлечься, а во-вторых, представить практическое руководство для исследователя, изучающего мифологию и желающего получить средство, которое позволило бы понять ссылки на мифы, поскольку он на каждом шагу встречает их в книгах, а также узнать об их происхождении и значении.

Многочисленные отрывки из произведений различных авторов, приводимые в этой книге, укажут читателю дорогу на тот благоуханный луг, где растут «цветы Парнаса», а кроме того, помогут понять, какое сильное влияние оказала мифология на мировую литературу.

Мы постарались изложить мифы как можно точнее, опуская при этом наиболее отталкивающие подробности, а в тех случаях, когда существует два или более варианта одного и того же мифа, мы неизменно выбирали тот, что пользовался наибольшей популярностью, иными словами, тот, который вдохновил поэтов на создание самых выдающихся произведений.

Мы приводим здесь как латинские, так и греческие имена персонажей, отдавая предпочтение латинским, поскольку они гораздо чаще используются в поэзии и изобразительном искусстве.

В заключительной главе мы приводим анализ мифов с точки зрения филологии и сравнительной мифологии, а также филологические пояснения к мифам, изложенным в предыдущих главах.

Глава 1. Начало.

Мифы о сотворении мира.

Мифология – это наука, изучающая древние мифы или предания, связанные с религиозными верованиями людей древности, и включающая в себя, помимо подробного рассказа о происхождении богов, теорию, объясняющую, как был сотворен мир.

Из всех народов, рассеянных по лицу земли, лишь евреи узнали о происхождении мира непосредственно от Бога, который не только подробно рассказал им, как была создана земля и все живые существа на ней, но и даровал свод законов, регулирующих их поведение. На все вопросы, которые могли у них возникнуть, они получили исчерпывающие ответы, не оставляющие места для домыслов.

У всех остальных народов было по-другому. Греки и римляне, например, не обладавшие знаниями, которые дает нам Священное Писание, но желавшие знать, откуда появился мир, вынуждены были создавать свои собственные теории. Оглядываясь по сторонам в поисках основы, на которой можно было бы построить эту теорию, они не могли не заметить чудес природы и не восхититься ими. Смена дня и ночи, лета и зимы, дождя и сухой погоды; тот факт, что даже высокие деревья вырастают из крошечных семян, величайшие реки – из маленьких ручейков, а красивейшие цветы и нежнейшие фрукты – из маленьких зеленых почек, – все это, по-видимому, подсказало им, что имеется высшее существо, которое создало все это с определенной целью.

Вскоре древние люди пришли к заключению, что всемогущая рука, создавшая все эти чудеса природы, могла сотворить и саму Землю, на которой они живут. Эта мысль породила другие, предположения переросли в уверенность, и вскоре появился следующий миф или предание, которое стало передаваться из поколение в поколение:

Не было моря, земли и над всем распростертого неба, — Лик был природы един на всей широте мирозданья, — Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой, Бременем косным он был, – и только, – где собраны были Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.[1]
Овидий.

Земли еще не было. Суша, море и воздух были так перемешаны, что земля не была твердой, море – жидким, а воздух – прозрачным.

Миру Титан никакой тогда не давал еще света, И не наращивала рогов новоявленных Феба, И не висела земля, обтекаема током воздушным, Собственный вес потеряв, и по длинным земным окоемам Рук в то время своих не простерла еще Амфитрита. Там, где суша была, пребывали и море и воздух. И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать… Воздух был света лишен, и форм ничто не хранило. Все еще было в борьбе, затем, что в массе единой Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость, Битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким.
Овидий.

И над этой бесформенной массой царило беспечное божество по имени Хаос, и никто не знал, как оно выглядит, поскольку света еще не было. Хаос делил трон со своей женой, темной богиней ночи по имени Никс, или Никта, чьи черные одежды и еще более черный облик не могли разогнать окружающий мрак.

Время шло, и супруги устали от власти и призвали себе на помощь сына Эребуса (Темноту). Первое, что он сделал, – это сверг своего отца и занял его трон, а затем, решив, что ему нужна спутница, женился на своей матери Никс. Конечно, с точки зрения современных взглядов они совершили смертный грех, но древние, не имевшие еще писаных законов, вовсе не считали такой брак греховным и безо всякого смущения рассказывают нам, как Эребус и Никс правили вместе до тех пор, пока их замечательные дети Эфир (Свет) и Гемера (День), объединившись, не свергли их и не присвоили власть над миром.

И тогда впервые освещенный Хаос выявил всю свою неприглядную сущность. Эфир и Гемера тщательно осмотрели царивший повсюду беспорядок и, разглядев заложенные в нем возможности, решили превратить его в прекрасную вещь. Однако они хорошо понимали всю грандиозность поставленной пред собой задачи и чувствовали, что им одним не справиться, а потому призвали к себе на помощь Эроса (Амура, или Любовь), свое собственное дитя. Соединенными усилиями они создали Понт (море) и Гею (Ге, Теллус, или Терру), как называли тогда землю.

В начале своего существования Земля вовсе не была такой прекрасной, какой она стала сейчас. На холмах не качали ветвями покрытые густой листвой деревья, в долинах не росли цветы, на лугах не было травы, в воздухе не порхали птички. Земля была голой; повсюду царили безмолвие и покой. Первым это заметил Эрос и, схватив свои животворящие стрелы, пустил их в холодную грудь земли. И тут же ее коричневая поверхность покрылась роскошной зеленью, из листвы выросших прямо на глазах деревьев выпорхнули разноцветные птицы, на густых лугах появились самые разнообразные животные, а в прозрачных водах ручьев замелькали быстрые рыбы. Повсюду воцарилась жизнь, радость и движение.

Гея, очнувшись ото сна, восхитилась всем, что сделал Эрос для ее украшения, и, решив завершить и увенчать его труды, создала Урана (Небо).

Эта версия сотворения мира, одна из многих, распространенных в Греции и Риме, пользовалась наибольшей популярностью.

Гея же прежде всего родила подобного себе Урана, звездами блестящего, дабы он ее везде покрывал.
Гесиод (Пер. Г. Властова).

Другая распространенная версия гласила, что Эребус и Никс создали гигантское яйцо, из которого появился Эрос, бог Любви, и сотворил Землю.

В ужасном хаосе Эребусова дома Был небольшой закрытый закуток, Туда богиня ночи тайно отложила Яйцо, чтоб в темноте хранилось, И в нужный срок из этого яйца Проклюнулась счастливая Любовь.
Аристофан.

Древние считали, что земля имеет форму диска, а не шара, как доказали потом ученые. Греки думали, что их страна располагается в самом центре Земли, а точно в центре Греции находится высокая гора Олимп, мифическое обиталище богов. Земля делится на две равные половины Понтом (морем, под которым, очевидно, подразумевались Средиземное и Черное моря), а вокруг них «постоянным, ровным потоком» течет великая река Океан, на которой никогда не бывает бурь. Из нее вытекают все реки, да и само море питается ее водами.

Греки также считали, что территории, расположенные севернее их страны, были населены счастливым народом гипербореев, которые жили в постоянной радости и наслаждались вечной весной. До них, как верили греки, нельзя было добраться ни по суше, ни по морю. Они не знали ни болезней, ни старости, ни смерти и были так добродетельны, что боги часто навещали их и даже принимали участие в их празднествах и играх. Народ, наделенный милостями богов, не мог не быть счастливым, и их солнечная страна воспевалась многими поэтами.

К югу от Греции, также неподалеку от великой реки Океан, жил другой народ, столь же счастливый и добродетельный, что и гипербореи, – эфиопы. Они тоже часто принимали у себя богов, которые с большим удовольствием делили с ними их невинные забавы.

А далеко-далеко, у берегов все той же чудесной реки, согласно некоторым мифам, находились прекрасные острова Блест, куда смертные, прожившие свою жизнь безгрешно и заслужившие этим милость богов, переносились, не почувствовав прикосновения смерти, и наслаждались там вечным блаженством. Эти острова имели свое собственное светило, до них не долетали холодные зимние ветра с севера.

На земле под названием Блест, Что за западе славном лежит, Круглый год, день и ночь окрест Вечный покой царит. В небе там нет ни бледной Луны, Ни далеких мерцающих звезд. Солнце вечно сияет – и ночью и днем, Освещая мир избранных душ. Им не нужно ни сеять, не нужно и жать, Им не нужно работать, о нет! Слез не знают они и не знают забот, Только счастье их в будущем ждет!
Пиндар.

Эфир и Гемера отобрали власть у Эребуса и Никс, но не долго пришлось им наслаждаться ею, поскольку Уран и Гея, превосходившие по мощи своих родителей, вскоре прогнали их и стали править самостоятельно. Но не успели они поселиться на вершине Олимпа, как у них родилось двенадцать гигантских детей, титанов, которые обладали такой же силой, как и их отец, Уран, который смертельно их боялся. Опасаясь, как бы они не пустили ее в ход, чтобы свергнуть его, он сразу же после рождения хватал своих детей и бросал их на дно темной пропасти, которую называли Тартар, где крепко приковывал цепями.

Эта пропасть располагалась глубоко под землей, и Уран знал, что шесть его сыновей (Океан, Кой, Крий, Гиперион, Япет и Крон), а также шесть дочерей-титанид (Илия, Рея, Темис, Тетис, Мнемозина и Феба) не смогут выбраться из этой пещеры наружу. Титаны недолго оставались единственными обитателями Тартара, ибо однажды его бронзовые двери снова раскрылись, чтобы принять циклопов – Бронта (Гром), Стеропа (Молнию) и Арга (Зарницу) – трех детей Урана и Геи, родившихся позже. Циклопы вместе с титанами превратили Тартар в ад своими бесконечными требованиями о том, чтобы их освободили. Через некоторое время их число снова увеличилось – Уран низверг в Тартар трех ужасных Сентиманов (сторуких чудовищ), которые разделили судьбу старших братьев.

Гея, ужасно расстроенная обращением мужа с детьми, горячо протестовала, но все было напрасно. Уран ни в какую не соглашался освободить гигантов, а когда их крики достигали его ушей, дрожал за свою жизнь. Вне себя от гнева, Гея поклялась отмстить и спустилась в Тартар, где принялась убеждать титанов составить против отца заговор и вырвать из его рук власть.

Все они внимательно выслушали слова матери, но ни у кого не хватило мужества взяться за это дело, кроме Крона, самого младшего из титанов, которого чаще называют Сатурном или Временем. Он больше всех страдал от заточения и цепей и ненавидел отца за его жестокость. Гее в конце концов удалось убедить его свергнуть отца, и, освободив его от пут, она вручила ему косу, которую принесла с собой, и пожелала мужества и победного возвращения.

Вооруженный и ободренный матерью, Крон напал на ничего не подозревавшего отца, победил его благодаря своему чудесному оружию и, крепко связав, занял освободившийся трон, намереваясь стать вечным правителем Вселенной. Разъяренный Уран проклял сына и предрек ему, что придет день, когда и он будет свергнут своими детьми в наказание за то, что поднял на отца руку.

Крон не обратил на это никакого внимания, освободил из Тартара титанов, своих братьев и сестер, которые в благодарность за то, что он вырвал их из ужасного плена, согласились признать его своим владыкой. Их радости не было предела, когда он взял себе в жены собственную сестру Рею (Кибелу, Опс), а всем остальным раздал разные царства Вселенной, чтобы они правили ими, как заблагорассудится. Океану и Тетис он, к примеру, отдал океан и все реки на земле, а Гипериону и Фебе поручил управлять солнцем и луной, которые, как полагали древние, ежедневно проезжают по небу в сверкающих золотом колесницах.

На горе Олимп и в ее окрестностях воцарились мир и покой, и довольный Крон поздравил себя с победным завершением своего предприятия. Но в одно прекрасное утро его покой был нарушен сообщением, что у него родился сын. И тут он вдруг вспомнил о проклятии своего отца. Опасаясь потерять власть, он поспешил к жене, намереваясь проглотить новорожденное дитя, чтобы избежать грядущих бед. Ничего не подозревавшая Рея услыхала его просьбу показать сына. Она с радостью вложила ребенка в протянутые руки мужа, но каково же было ее изумление и ужас, когда она увидела, что он проглотил дитя.

Прошло время, Гея родила еще одного младенца, но и его постигла та же участь. Один за другим новорожденные дети исчезали в огромной пасти ненасытного Крона, олицетворявшего время, которое создает только для того, чтобы уничтожить. Напрасно пыталась обезумевшая от горя мать спасти хотя бы одного малыша – эгоистичный, жестокосердный Крон не желал внимать ее мольбам. Отчаявшись разжалобить его, Рея, наконец, решилась хитростью получить то, чего не могла добиться мольбами, и, как только родился ее младший сын, Юпитер (Иов, Зевс), спрятала его.

Крон, узнав о рождении сына, пришел к Рее, чтобы поступить с ним, как и с другими детьми. Рея умоляла не губить сына, но, не добившись успеха, сделала вид, что смирилась. Быстро завернув в пеленки большой камень, она протянула его Крону, изобразив на лице безутешное горе.

Крон, очевидно, не отличался большим умом, ибо проглотил сверток, даже не поинтересовавшись его содержимым.

Тогда она, спеленав огромный камень, вручила Сына Урану, великому властелину, прежнему царю богов, Который, схватив его в руки, опустил во чрево — Безумный, не уразумев духом, что ему в будущем За (этим) камнем его сын непобежденный и от него безопасный Остался, который вскоре силою и дланью его одолеет, Лишит его почестей и сам над бессмертными царствовать будет.
Гесиод (Пер. Г. Властова).

Не подозревая об обмане, Крон ушел, а счастливая мать прижала спасенное сокровище к своей груди. Однако спасти маленького Юпитера от неминуемой смерти было еще не все – надо было, чтобы отец не догадался о его существовании.

Рея доверила своего малютку нежным заботам мелийских нимф, которые унесли его в пещеру на горе Ида. Маленького Зевса выкормила коза Амальфея, которая столь самоотверженно ухаживала за ним, что после смерти была вознесена на небо и помещена в созвездие – так Рея отблагодарила ее за доброту. А чтобы плач Юпитера не был слышен на Олимпе, куреты (корибанты), жрецы Реи, дико вопили, потрясали оружием, танцевали и пели воинственные песни.

Крон никак не мог понять, почему поднялся такой шум. Отдыхая от своих многочисленных трудов, он поздравлял себя с тем, как ловко ему удалось избежать бед, которые предвещал ему отец. Но однажды он узнал о том, что жена его провела и Юпитер жив, и все его тревоги и страхи возродились с новой силой. Крон тут же стал ломать голову, как избавиться от сына, но не успел ничего придумать, поскольку Юпитер сам напал на него и после короткой, но жестокой схватки сверг с трона.

Юпитер, радуясь тому, что так быстро удалось победить отца, захватил верховную власть и по совету Реи, которая дала ему волшебное зелье, приготовленное Метидой, дочерью Океана, заставил Крона исторгнуть проглоченных им детей – Нептуна, Плутона, Весту, Цереру и Юнону.

По примеру отца Юпитер разделил свое царство между братьями и сестрами. Самые умные из титанов – Мнемозина, Темис, Океан и Гиперион – беспрекословно подчинились новому владыке мира, но другие не пожелали признать его своим господином, что привело к кровавой схватке между богами и титанами.

Война гигантов.

Юпитер с высоты Олимпа увидел, что силы врагов превосходят его собственные и решил подыскать себе союзников. Поэтому он выпустил на свободу всех циклопов, так долго томившихся в подземелье Тартара, потребовав, чтобы в уплату за свободу они отдали ему гром и молнию – оружие, с которым умели обращаться только они. Это оружие привело врагов в ужас и расстроило их ряды, но титаны, впрочем, очень скоро пришли в себя и с удвоенной силой вступили в бой против узурпатора, надеясь вернуть себе господство над миром.

Десять долгих лет продолжалась жестокая война, и ни одна сторона не желала признать превосходство другой, но в конце концов восставшие титаны вынуждены были сдаться. Некоторые из них были вновь низвергнуты в Тартар, под неусыпное наблюдение Плутона, брата Юпитера, а молодой победитель с радостью объявил о своем торжестве.

Греки считали, что ареной этой жестокой схватки была Фессалия, где на поверхности земли остались следы какого-то великого природного катаклизма. Древние люди полагали, что титаны, используя свою гигантскую силу, бросали в богов огромные камни и нагромождали одну гору на другую, пытаясь добраться до обиталища громовержца Юпитера.

Но напрасно Титаны скалу на скалу Громоздили, пытаясь достать До высокого трона Зевеса.
Лоуэлл.

Сатурн, или Крон, зачинщик и руководитель мятежа, устав от кровопролития и борьбы, удалился в Италию, или Гесперию, где основал процветающее царство и мирно правил им долгие годы.

Юпитер, низвергнув титанов, решил, что сможет теперь насладиться незаконно захваченной властью, но Гея решила наказать его за то, что он лишил ее детей принадлежавшей им по праву власти, и создала ужасное чудовище по имени Тифон, который напал на громовержца. Этот Тифон имел сто голов, из его глаз, ноздрей и пастей извергалось пламя, и к тому же он издавал такие леденящие душу крики, что все боги в ужасе бежали с Олимпа и укрылись в Египте. Опасаясь, что это ужасающее чудовище кинется за ними в погоню, они превратились в разных животных – Юпитер обернулся Овеном, а Юнона, его сестра и царица, – коровой.

Однако царь богов вскоре устыдился своего трусливого бегства и решил вернуться на Олимп, чтобы поразить Тифона своими ужасными огненными стрелами-молниями. Произошла жестокая, беспощадная схватка, после которой Юпитер, вновь одержавший победу, с нескрываемым презрением взирал на поверженного врага, но и этот триумф был непродолжителен.

Гея создала еще одного страшного гиганта Энцелада, который должен был отомстить за Тифона. Но Зевс победил и его, а потом приковал алмазными цепями к скале в огненной пещере внутри вулкана Этна. Сначала, не успев еще привыкнуть к своей тюрьме, тот оглашал воздух яростными воплями, проклятиями и рычанием, а иногда, в надежде поразить своего врага, изрыгал из пасти огонь. Но говорят, что время несколько остудило его гнев, и теперь он только иногда ворочается, стараясь принять более удобное положение, отчего земля сотрясается, порождая то, что мы называем землетрясением.

И говорят, что грозный Энцелад, Придавленный огромною горой, Лежит под ней, сгорая на огне, Что вечно в ней пылает, но порой Он шевелится, разгоняя кровь, И остров сотрясается тогда. Из Этны раздается грозный рев, И клубы дыма, в небо вознесясь, Вмиг застят солнце, и плывут, змеясь.
Эддисон.

Разгромив всех своих врагов и утвердившись на отцовском престоле, Юпитер мог теперь спокойно править миром, но он понимал, что управлять одному небесами, сушей и морем очень трудно, и решил разделить власть со своими братьями. Но чтобы не было ссор и обид, он прибегнул к жеребьевке – пусть каждый из братьев получит то, что ему достанется.

Так по жребию Нептун стал владыкой морей и рек и немедленно заявил о своем решении украсить голову короной из морских раковин и подводных растений и поселиться в своем водном царстве.

Плутон, самый молчаливый из братьев, получил во владение Тартар и весь подземный мир, куда был запрещен доступ солнечным лучам, а за собой Юпитер оставил общее руководство владениями братьев и управление небом и землей.

На Земле воцарился мир. Никто больше не роптал, за исключением титанов. Но со временем, убедившись, что сопротивление бесполезно, они смирились со своей судьбой.

В дни своего процветания титаны женились. Крон «на счастье или на беду» взял себе в супруги Рею, а Япет женился на прекрасной Климене, морской нимфе, или океаниде, дочери Океана. Супруги стали родителями четверых сыновей-гигантов – Атласа, Менетия, Прометея (олицетворявшего предусмотрительность) и Эпимета (олицетворявшего задний ум), – которыми они очень гордились и которым суждено было сыграть в греческой мифологии очень важную роль.

Миф о Прометее.

Во время сотворения мира, покрыв новорожденную землю роскошной растительностью и населив ее различными живыми существами, Эрос решил, что надо наделить их инстинктами, которые позволили бы им наслаждаться дарованной богами жизнью и не дать ей угаснуть. Он призвал к себе на помощь двух младших сыновей Япета и попросил их разделить дары богов между всеми живыми существами, а также создать высшее существо по имени человек, который стал бы управлять ими.

Прометей и Эпимет, естественно, в первую очередь занялись теми, кто уже был создан. Но они раздавали дары с такой щедростью, что на долю человека ничего не осталось. И хотя они не имели ни малейшего понятия, как им выйти из этого затруднения, они все-таки взяли глину и приступили к созданию человека.

Отпрыск Япета, ее замешав речною водою, Сделал подобья богов, которые всем управляют.
Овидий.

Они слепили его по образу богов, попросили Эроса вдохнуть в него жизнь, а Минерву (Афину Палладу) – наделить душой. Человек ожил, встал с земли и стал осматривать свои владения.

Справедливо гордясь творением своих рук, Прометей решил преподнести ему самый ценный дар, которого не было ни у кого из живых существ, который смог бы поставить его над ними и приблизил бы к бессмертным богам.

Это был огонь, но огнем могли владеть только боги. Прометей знал, что они никогда не поделятся этим даром с человеком, а если кто-нибудь сумеет украсть огонь, то ему не будет прощения. Он долго думал, как бы раздобыть огонь, и, наконец, решил украсть его или умереть.

Темной ночью он отправился на Олимп, вошел незамеченным в обиталище богов, схватил горящий факел и, спрятав его на груди, удалился, радуясь, что все прошло удачно. Вернувшись на землю, он передал украденный огонь людям, которые тут же приспособили его для своих нужд и принялись горячо благодарить Прометея, который рисковал жизнью, чтобы добыть для них этот бесценный дар.

Юпитер со своего трона на вершине горы Олимп заметил на земле странный свет. Желая понять, что это такое, он пригляделся получше и понял, что это огонь. Не в силах сдержать свой гнев, он поклялся подвергнуть Прометея мучительной казни, и все боги задрожали, услышав эту клятву. Не прошло и минуты, как похититель был схвачен, отнесен на Кавказ и прикован к высокой скале. Сюда стал ежедневно прилетать ненасытный орел, который клевал печень Прометея. Стервятник рвал ее своим крепким клювом и когтями, причиняя несчастному неимоверные страдания. Весь день хищная птица рвала печень Прометея, но холодными ночами, пока она спала, печень исцелялась и боль утихала, продлевая тем самым пытку, которой, как знал Прометей, не будет конца.

Титан! На наш земной удел, На нашу скорбную юдоль, На человеческую боль Ты без презрения глядел; Но что в награду получил? Страданье, напряженье сил Да коршуна, что без конца Терзает печень гордеца, Скалу, цепей печальный звук, Удушливое бремя мук Да стон, что в сердце погребен, Тобой задавленный, затих, Чтобы о горестях твоих Богам не смог поведать он.
Байрон (Пер. В. Луговского).

Понимая, что его ждут долгие годы страшных мучений, он иногда горько жаловался на свою судьбу, но одно утешало его – благодарность людей, которые не уставали возносить ему хвалу за огонь, который он приобрел для них такой ужасной ценой. Через несколько сотен лет Геракл, сын Юпитера и Алкмены, пришел к скале, где был прикован Прометей, убил орла, разорвал алмазные цепи и освободил бога, который так долго страдал.

Ты добр – в том твой небесный грех Иль преступленье: ты хотел Несчастьям положить предел, Чтоб разум осчастливил всех!
Байрон (Пер. В. Луговского).

Эпимет и Пандора.

Первые смертные жили на земле счастливой и добродетельной жизнью. Воздух был чист и напоен ароматами; на небе круглый год сияло Солнце, земля в изобилии рождала сочные плоды, и повсюду цвели благоухающие цветы. Человек был доволен жизнью. Он не знал ни холода, ни голода, ни болезней, ни смерти. Юпитер, который справедливо полагал, что все эти блага достались человеку благодаря Прометееву огню, был ужасно недоволен и решил наказать людей за то, что этот божественный дар попал к ним в руки.

Он собрал богов на Олимпе, и они, посоветовавшись друг с другом, решили создать женщину, и, как только она была сотворена, каждый из них вдохнул в нее частичку своего очарования, что сделало ее неотразимой.

Калека-бог Слепил из мягкой глины Изображенье женщины, Как повелел Зевес. И, завершив работу, он привел Сей дар Паллады, облаченный В прекрасные одежды, На суд богов и смертных, и они Застыли в изумлении, увидев Прекрасный стан и нежное лицо.
Гесиод.

Их усилия не пропали даром. Боги не забыли ничего, осталось только придумать имя для этого прекрасного создания, и боги, посовещавшись, решили назвать ее Пандорой. Они попросили Меркурия отнести ее Прометею в качестве дара небес, но он хорошо знал, что ему нечего ждать добра от богов, и отказался принять ее. Кроме того, он предупредил своего брата Эпимета, чтобы он тоже не польстился на этот подарок. Но Эпимет, к сожалению, не отличался предусмотрительностью своего брата и, увидев женщину, воскликнул: «Такое прекрасное и нежное существо не способно на злые дела!» и с радостью принял ее.

Они провели первые дни своей совместной жизни, безмятежно гуляя, взявшись за руки, в прохладной лесной тени, среди гирлянд благоухающих цветов, утоляя голод сочными плодами, которые висели так низко, что достаточно было только протянуть руку, чтобы сорвать их.

Но однажды вечером, танцуя на лужайке, они увидели, что к ним приближается посланец Юпитера, Меркурий. Он шел медленно и устало, одежда его была покрыта пылью и заляпана грязью, а на плечах лежал сундук, пригибавший его к земле своей тяжестью. Пандора остановилась и с женским любопытством стала гадать, что может быть в этом огромном сундуке. Она шепотом попросила Эпимета узнать, что привело сюда Меркурия. Эпимет выполнил ее просьбу, но Меркурий ничего не ответил на его вопрос и только попросил разрешения оставить сундук на хранение в их доме, объяснив, что слишком устал, чтобы доставить его по назначению сегодня, и пообещав скоро забрать. Это разрешение было ему дано. Меркурий со вздохом облегчения поставил сундук в угол и удалился, отказавшись от предложения гостеприимных хозяев отдохнуть и перекусить.

Но не успел он выйти за порог, как Пандоре захотелось взглянуть на содержимое таинственного ящика. Эпимет, удивленный и шокированный желанием жены, заявил, что заглядывать в чужие вещи неприлично. И тут он впервые увидел на прекрасном лице своей возлюбленной недовольство. Эпимет поспешил позвать ее на свежий воздух, где веселились и играли их друзья, но Пандора впервые отвергла его предложение. Расстроенный и обескураженный, Эпимет вышел из дома один, надеясь, что она вскоре присоединится к нему и своими ласками постарается загладить вину.

Оставшись наедине с таинственным сундуком, Пандора сгорала от любопытства. Она осторожно подошла к нему и стала с интересом разглядывать. Он был изготовлен из темного дерева, а на крышке была вырезана голова, да столь искусно, что Пандоре показалось, что она улыбается и подбадривает ее. Ящик был обвязан блестящим золотым шнуром, который на крышке был завязан сложным узлом. Пандора, гордившаяся своими искусными пальчиками, не сомневалась, что сумеет развязать его, и подумала, что не будет ничего плохого, если она просто немного ослабит узел, не заглядывая под крышку. И она принялась за работу. Но, сколько бы она ни пыталась ослабить узел, у нее ничего не получалось. Снова и снова доносился до ее уха смех Эпимета и его друзей, игравших на лужайке. Они звали ее выйти и присоединиться к ним, но она не желала оставлять сундук. И вот, когда Пандора хотела уже в отчаянии бросить все попытки развязать узел, он вдруг поддался под ее дрожащими пальцами, и золотой шнур упал на пол.

Из сундука до уха Пандоры донеслись звуки, похожие на шепот. После того как она развязала узел, они стали громче, и она, затаив дыхание, приложила ухо к крышке, желая убедиться, что эти звуки и вправду несутся оттуда. Легко же представить ее удивление, когда до нее донеслись слова, произнесенные жалобным голоском: «Пандора, дорогая Пандора! Пожалей нас, выпусти нас из этой мрачной тюрьмы! Открой крышку, умоляем тебя, открой!».

Сердце Пандоры забилось так часто и громко, что его удары на мгновение заглушили все остальные звуки. Открыть ящик или не открывать? Тут до ее слуха донеслись знакомые шаги. Это был Эпимет. Она знала, что он идет, чтобы заставить ее выйти из дома. Но тогда она не сможет узнать, кто сидит в сундуке. И она поспешно приоткрыла его крышку, чтобы успеть взглянуть, что там.

Коварный Юпитер вложил в сундук все болезни, беды, пороки и преступления, и, как только крышка сундука приоткрылась, они вылетели вон и под видом маленьких существ с коричневыми крылышками, очень похожих на мотыльков, принялись кружиться вокруг Эпимета, вошедшего в дом, и вокруг Пандоры, безжалостно кусая и жаля их. Потом они вылетели через открытые окна дверь и набросились на друзей Эпимета, и их радостные крики тут же сменились жалобными стенаниями.

До этого Эпимет и Пандора никогда не испытывали боли или гнева, но, как только крылатые злобные духи искусали их, они заплакали и – увы! – впервые в жизни поссорились. Эпимет принялся горько упрекать жену за ее безрассудство, но в самый разгар своих упреков неожиданно услышал жалобный голосок, взывавший о свободе. Голос доносился из сундука, крышку которого Пандора захлопнула, как только почувствовала первые приступы боли. «Откройте, откройте, я исцелю ваши раны! Прошу вас, выпустите меня отсюда!» – умолял голосок.

Несчастные супруги вопросительно посмотрели друг на друга и снова прислушались. До их слуха опять донесся жалобный голосок, и Эпимет велел жене открыть крышку и выпустить того, кто просился на свободу, добавив при этом, что она принесла своим несносным любопытством столько зла, что больше уже не будет, и что в сундуке, должно быть, сидит какой-то добрый дух, который сможет им помочь.

И Пандора сделала доброе дело, открыв ящик во второй раз, ибо боги, преисполнившись жалости к человеку, спрятали среди духов зла одно доброе существо, Надежду, которая стала исцелять раны, нанесенные теми, кто сидел с нею в сундуке.

Одна Надежда оставалась там, Куда не добирался солнца луч.
Гесиод.

Легко порхая в своих белоснежных одеждах, Надежда дотронулась до искусанных мест на теле Пандоры и Эпимета, и боль тут же утихла. После этого она быстро вылетела в открытое окно и занялась исцелением других жертв злых духов, вселяя в них бодрость.

Так, согласно верованиям древних, в мире появилось зло, принеся с собой невыносимые страдания, но за ним по пятам всегда идет надежда, помогая страждущим людям и суля им счастливое будущее.

И стоило надежде появиться, Как тут же была признана царицей Она над всей землей. Она велит – и тучи исчезают, Слова ее блаженство обещают, И верят ей одной.
Вордсворт.

С тех пор люди забыли многих богов, но Надежду они почитали всегда.

Согласно другой версии, Пандора была послана человеку с вазой в руках, в которую были заключены злые духи, и по пути, не в силах сдержать любопытства, подняла крышку и выпустила их наружу.

Постепенно мир заселялся людьми, и первые годы существования человека на земле, как мы видели, были годами ничем не омраченного счастья. Человеку не надо было трудиться, поскольку земля сама рождала все, что было нужно ему для жизни. Повсюду царили невинность, добродетель и правда, не было законов, ограничивавших свободу человека, не было и судей, которые наказывали его. Это счастливое время по справедливости было названо золотым веком, и люди Италии жили тогда под мудрым правлением старого доброго Сатурна, или Крона.

К сожалению, на земле нет ничего вечного, и за золотым веком последовал другой, уже не такой счастливый, за что и был прозван серебряным. Год был впервые разделен на сезоны, и людям пришлось добывать пропитание в поте лица своего.

Миром Юпитер владел – серебряный век народился. Золота хуже он был, но желтой меди ценнее. Сроки древней весны сократил в то время Юпитер, Лето с зимою создав, сотворив и неверную осень С краткой весной; разделил он четыре времени года. Тут, впервые сожжен жарой иссушающей, воздух Стал раскаляться и лед – повисать под ветром морозным. Тут впервые в домах расселились. Домами служили Людям пещеры, кусты и лыком скрепленные ветви. В первый раз семена Церерины в бороздах длинных Были зарыты, и вол застонал, ярмом удрученный.
Овидий.

И все-таки, несмотря на трудности, люди жили счастливо, гораздо счастливее своих потомков, обитавших в медном веке, который пришел на смену серебряному. Борьба стала привычным делом, а все спорные вопросы разрешались кулаками.

Но хуже всех был железный век, когда страсти людей не знали удержу и когда человечество дошло до того, что перестало почитать бессмертных богов. Шли непрерывные войны, земля пропиталась кровью, законы гостеприимства открыто попирались, и повсюду совершались убийства, насилия и грабежи.

Юпитер все это время внимательно следил за делами людей, и их дурное поведение так разгневало его, что он поклялся уничтожить весь человеческий род. Способов уничтожения было очень много и, поскольку он никак не мог решить, который предпочесть, то собрал на Олимпе всех богов и спросил у них совета. Боги предложили уничтожить мир огнем, испепелив его ужасными огненными стрелами, которыми владел Юпитер, и царь богов собирался уже было пустить их в ход, как его остановили чьи-то слова, что взметнувшееся пламя может поджечь его собственное жилище, и все его могущество обратится в прах. Поэтому Юпитер отверг этот способ и попросил богов придумать что-нибудь другое.

После долгих раздумий и обсуждения бессмертные боги решили смыть человечество с лица земли всемирным потопом. Ветрам было приказано пригнать со всего света дождевые тучи. Нептун отпустил на волю морские волны, велев им подняться и затопить сушу. И не успели боги договорить, как все силы природы пришли в действие: завыли свирепые ветра, дождевая вода стала потоками извергаться на землю, озера, моря, реки и океаны вышли из берегов, а испуганные смертные, позабыв о своих мелких обидах в общем стремлении спастись от неминуемой гибели, стали карабкаться на высокие горы, хватаясь за вывернутые с корнем стволы деревьев, или пытались найти спасение в легких челнах, построенных ими в дни мира и счастья. Но все было тщетно, ибо вода поднималась все выше и выше и поглощала несчастных, заливала их дома, в которых они так счастливо жили, заглушая своим шумом их отчаянные крики о помощи.

Залиты были холмы своевольем безмерной пучины, — В самые маковки гор морской прибой ударяет, Гибнет в воде большинство.
Овидий.

Девкалион и Пирра.

Дождь лил еще много дней, и вода покрыла всю сушу, за исключением вершины горы Парнас, самой высокой горы в Греции. На ней стоял сын Прометея, Девкалион, со своей верной женой Пиррой, дочерью Эпимета и Пандоры. У их ног плескалась вода, и отсюда они, единственные уцелевшие во время потопа люди, затуманенными от слез глазами наблюдали за картиной всеобщей гибели.

Несмотря на испорченность нравов, эта чета всегда вела чистую и добродетельную жизнь, и когда Юпитер увидел их, то вспомнил об их набожности и решил, что они достойны спасения. Он повелел ветрам вернуться в свою пещеру, а дождю прекратиться. Нептун, подчиняясь его указу, затрубил в свою коническую раковину, призывая разгулявшиеся волны домой, и они тут же вернулись в свои берега.

Девкалион и Пирра стали спускаться за отступающей водой по крутому горному склону.

Мир возродился земной. И, увидев, что так опустел он И что в печали земля глубоким объята молчаньем, Девкалион, зарыдав, к своей обращается Пирре.
Овидий.

Обсуждая между собой, как им опять заселить опустевшую землю, они дошли до Дельфийского храма, который один сумел противостоять силе волн. Они обратились к оракулу, чтобы он сообщил им волю богов. Но каковы же были их изумление и ужас, когда оракул произнес: «Уходите отсюда, покрыв свои головы, и бросайте за собой кости вашей матери!» Этот совет показался им безмерно кощунственным, ибо к мертвым в Греции всегда относились с глубоким почитанием, а осквернение могил считалось самым страшным преступлением, за которое полагалось жестокое наказание. Но они вспомнили, что слова оракула не надо воспринимать буквально, и Девкалион, поразмыслив, сказал Пирре, что он понял значение этого странного совета.

– Земля, – сказал он, – наша мать, и мы можем считать камни ее костями. – Супруги тут же решили последовать совету оракула и стали спускаться, разбрасывая позади себя камни. Те, которые бросал Девкалион, тут же превращались в мужчин, а камни, брошенные Пиррой, – в женщин.

Так земля была снова заселена людьми, которые должны были заменить тех порочных существ, которых уничтожил потоп. У Девкалиона и Пирры вскоре родился сын, нареченный Эллином. Его имя перешло ко всему греческому, или эллинскому, народу, а его сыновья Эол и Дор и внуки Ион и Ахей стали родоначальниками эолийцев, дорийцев, ионийцев и ахейцев.

В других мифах о всемирном потопе говорится, что Девкалион и Пирра спаслись в ковчеге, который, после многих дней плавания по морю, выбросило на вершину горы Парнас. Но этот миф был менее популярен в Греции, чем тот, который мы изложили, хотя он помогает понять, откуда произошли сказания других народов о потопе.

Кто не узнает в том Девкалионе, Когда лишилась сыновей Земля, а море – брега, Знакомого всем Ноя!
Флетчер.

Глава 2. Юпитер.

Власть Юпитера.

Юпитер, Иов или Зевс, царь богов, высший правитель Вселенной, особое божество человечества, олицетворение неба и всех воздушных явлений, блюститель политического порядка и мира, был самым главным из олимпийских богов – все остальные должны были подчиняться его воле и трепетали от одного кивка его головы.

Обозревая мир, грехи все замечая, На троне золотом Зевес сидит. Он небеса стопою попирает, Метнет стрелу, и весь Олимп дрожит.
Заговорит, сурово сдвинув бровь, Или кивнет, тряхнувши темной гривой, И в жилах смертных застывает кровь, А боги прячутся пугливо.
Гомер.

Одни только богини судьбы парки осмеливались нарушать волю Юпитера и выносили свои беспощадные приговоры даже после того, как он сверг своего отца и начал править миром.

Как и все другие греческие и римские божества, бессмертный Юпитер любил предаваться удовольствиям, был подвержен боли, гневу и ярости и часто становился жертвой страстей, которые управляют сердцами и людей.

Он всегда председательствовал на советах, которые проводились на вершине многоглавого Олимпа, и призывал к себе богов, когда хотел обсудить с ними какое-нибудь важное дело или устроить роскошный пир, на котором они вкушали небесную амброзию и пили благоуханный нектар.

Его обычно изображали в виде величественной фигуры, с длинными курчавыми волосами и бородой, одетого в ниспадавшие складками одежды, с огненными стрелами или скипетром в одной руке и статуей Победы – в другой. Он попирает ногами мир, а рядом с ним сидит орел, символ силы и власти.

Его помощники.

Юпитер имел своих собственных помощников, среди которых была Победа, или Ника, готовая в любую минуту выполнить его малейшее желание, и говорят, что Юпитер любил ее так сильно, что всегда держал под рукой ее изображение.

Стоязыкая богиня славы Фама, изображаемая с трубой в руке, провозглашала по его просьбе все, что бы он ни захотел, никогда не задаваясь вопросом, правда это или нет.

Иногда рядом с Юпитером изображали Фортуну, богиню удачи, которая путешествует по миру на постоянно вращающемся колесе, рассыпая небрежной рукой свои бесчисленные дары и равнодушно раздавая свои милостивейшие улыбки. Другая помощница Зевса, Геба, или Ювента, богиня молодости, была всегда готова по его велению разлить по кубкам богов нектар, который они пили, произнося тосты во имя друг друга.

Но однажды эта прекрасная богиня оступилась и упала и была лишена своего поста. Отцу богов пришлось подыскивать ей замену.

Он принял образ орла и полетел над землей. Но не успел он улететь далеко, как увидел на соседнем холме юношу изумительной красоты. Зевс тут же ринулся вниз, схватил юношу своими крепкими когтями и отнес на Олимп, и здесь похищенный Ганимед, сын царя Трои, был подробно проинструктирован о тех обязанностях, которые ему предстояло выполнять в будущем.

И Ганимед, чья юная краса Средь смертных не имела себе равных, Был поднят на Олимп, где он теперь Вино Зевесу в чашу наливает.
Гомер.

Филемон и Бавкида.

Заботясь о процветании человечества, Юпитер часто посещал землю, изменяя свой облик для того, чтобы выполнить то, что задумал, не будучи узнанным людьми. Однажды он взял с собой Меркурия, своего посланца и любимца богов, и, превратившись в двух бедных запоздалых путников, они вошли в хижину достойных старых супругов, Филемона и Бавкиды.

Желая как можно лучше принять странников, эти бедные люди решили убить своего единственного гуся, но поймать его им никак не удавалось – обезумевший от страха гусь спрятался между коленями Юпитера. Тронутый заботой хозяев и желая спасти доверившуюся ему птицу, Юпитер принял свой обычный облик и в благодарность за гостеприимство поклялся великой рекой Стикс – самой страшной клятвой, которую только можно было услышать из уст бога, – выполнить любую их просьбу.

Каково же было его удивление, когда Филемон и Бавкида скромно попросили его разрешить им служить богам, пока позволят силы и здоровье, и умереть в один день. Это желание было немедленно выполнено, и Юпитер превратил их скромное жилище в прекрасный храм, где они могли приносить ежедневные жертвы на его алтарь.

Прошло много лет, а когда старческая немощь заставила их мечтать о смерти, Юпитер превратил супругов в два огромных дуба, которые много веков стояли у входа в храм как памятник любви и веры, навеки связавших эту чету.

Женатый на Гере, Юпитер частенько заводил романы с другими богинями и даже со смертными девушками. Древние люди жили в моногамном браке, но полагали, что боги могут предаваться страстям безо всякого удержу. Как олицетворение воздушной стихии, Юпитер избирал своей спутницей то Юнону (Атмосферу), то Диону (Влажность), то Темис (Справедливость) и так далее. Люди относились к этому с пониманием, поскольку эти браки, по их мнению, были чисто символическими.

Похищение Европы.

Но Юнона была очень ревнива, и Юпитеру приходилось тщательно скрывать свои любовные похождения. Обычно он занимался ими, изменив свой облик.

Например, чтобы завоевать любовь Европы, прекрасной дочери Агенора, он превратился в быка.

Даже боги В животных не стеснялись превращаться, Чтоб навестить любимых. Сам Зевес Явился к милой в облике быка.
Шекспир.

Однажды Европа играла на лужайке со своими тремя братьями: Кадмом, Фойником и Киликом. Вдруг она увидела, что к ней приближается белый бык, но не с горящими от ярости глазами и опущенными рогами, а осторожно, словно выражая просьбу приласкать его. Девушка погладила доверчивое животное и украсила его гирляндами ярких полевых цветов. Тогда бык согнул передние ноги и опустился перед ней на колени, словно приглашая сесть на него, и Европа легко запрыгнула на его широкую спину, зовя товарищей своих игр последовать ее примеру, но только хотели братья присоединиться к ней, как бык поднялся и поскакал к морю, унося с собой свою прекрасную ношу.

Приблизившись к пенящимся волнам, он, вместо того чтобы повернуть назад, бросился в них и через несколько минут исчез из вида – так быстро он плыл. Чтобы успокоить испуганную девушку, он нежно заговорил с ней, прося позабыть все страхи, ибо ее везет по морю не бык, а великий Юпитер.

Красавица, не бойся. Пред тобой Не бык, а Зевс – ведь облик свой Могу менять я, если пожелаю.
Мосх.

Обрадовавшись своему приключению и польщенная нескрываемым восхищением бога, Европа успокоилась и, прижавшись покрепче к шее быка, чтобы не быть смытой волной, позволила унести себя.

Юпитер высадил свою возлюбленную на берегу новой земли, которую он назвал в ее честь Европой. Потом он принял свой обычный облик, подробно объяснил причины, заставившие его так бесцеремонно похитить ее, и добился согласия Европы на брак с ним. Европа родила Юпитеру троих сыновей – Миноса, Радаманта и Сарпедона. Первые два в конце концов стали судьями в потустороннем мире, а третий нашел раннюю, но славную смерть во время Троянской войны.

Ничего не зная о судьбе сестры, юные принцы поспешно вернулись к отцу, чтобы сообщить ему о ее неожиданном похищении. Агенор, без памяти любивший дочь, принялся от горя рвать на себе одежды и велел сыновьям отправиться на поиски сестры и не возвращаться, пока они ее не найдут. Они тут же отправились в путь в сопровождении своей матери Телефассы, расспрашивая всех, кто попадался им на пути, не встречали ли они Европы. Но все было напрасно.

Наконец, устав от бесплодных поисков, Фойник отказался идти дальше и, расставшись с безутешными братьями и матерью, поселился на земле, которую в честь него назвали Финикией. Килик тоже вскоре последовал его примеру и осел в плодородной земле, названной Киликия. Некоторое время спустя Телефасса, измотанная горем и усталостью, легла на землю, чтобы умереть, велев старшему сыну идти дальше одному.

Кадм долго странствовал и, наконец, попал в Дельфы, где спросил совета у оракула, но, к его великому удивлению, тот ответил:

– Иди вслед за коровой и поселись там, где она ляжет отдохнуть.

Ломая себе голову, что бы это могло значить, он вышел из храма и двинулся дальше, по привычке расспрашивая всех встречных. Вскоре он заметил корову, которая лениво шла впереди него, и, вспомнив слова оракула, последовал за ней. Из любопытства к нему присоединилось множество искателей приключений, и, когда корова, наконец, улеглась отдохнуть в стране, названной Беотией, они пообещали помочь Кадму и выбрали его своим вожаком, чтобы основать новую столицу, которую назвали Фивами.

Измученные жаждой после долгого пути, люди поспешили к ближайшему роднику, но время шло, а никто, к величайшему удивлению Кадма, не возвращался. Вооружившись верным мечом, он пошел к источнику, чтобы узнать, что случилось, и обнаружил, что всех их проглотил огромный дракон, живший в пещере. Принц поднял меч и нанес дракону такой сильный удар по голове, что тот сразу же испустил дух.

Глядя на безжизненное тело своего поверженного врага, Кадм услышал голос, который приказал ему выдернуть у дракона зубы и посеять их на участке земли, отведенном под будущий город. Рядом никого не было, и Кадм понял, что получил приказ от самих богов, и тут же взялся за его выполнение. Но не успел он посадить зубы дракона, как из земли выросло целое войско вооруженных до зубов великанов. Они уже собирались напасть на Кадма, но тот же голос велел ему бросить в самую середину их плотной толпы камень. Увидев, что великаны совсем рядом, и времени терять было нельзя, он быстро бросил камень. Эффект оказался поразительным – каждый великан решил, что камень бросил его сосед, и между ними началась драка. Когда их число сократилось до пяти, они вытерли свои окровавленные мечи и искренне предложили свои услуги Кадму. С помощью великанов он заложил столицу, но их труд не был слишком изнурительным, поскольку некоторые общественные здания появились из земли по воле богов, полностью готовые для использования.

Чтобы наградить Кадма за его любовь к сестре и неустанные ее поиски, Юпитер отдал ему в жены прекрасную Гармонию, дочь Марса и Венеры.

Греки верили, что Кадм, основатель Фив, изобрел также алфавит и распространил его в Греции. Сначала он жил припеваючи, но в конце концов навлек на себя гнев богов, позабыв принести им по какому-то случаю соответствующую жертву, и прогневавшиеся боги обратили его и Гармонию в огромных змей.

Юпитер, конечно, широко почитался древними, и главные его храмы – Капитолий в Риме и святилище Юпитера Аммона в Ливии – были известны по всему миру. Ему также был посвящен знаменитый храм в Додоне, где таинственные предсказания, которые, как верили греки, исходили от самого Юпитера, изрекал дуб. Это давно заброшенное святилище было обнаружено совсем недавно.

Грандиозный храм в Олимпии, на полуострове Пелопоннес, был также посвящен Зевсу, и здесь каждые пять лет обитатели Греции проводили знаменитые игры в честь великой победы его над титанами. Эти празднества известны под названием Олимпийских игр, и греки считали время по этим олимпиадам, или, лучше сказать, по промежуткам между ними. В Олимпийском храме стояла прекрасная статуя Зевса из золота и слоновой кости работы Фидия. Она была так пропорциональна и красива, что ее считали одним из семи чудес света. Говорят также, что скульптор, завершив создание этого шедевра, захотел получить знак одобрения богов и принялся горячо молить Зевса, чтобы он подал ему какой-нибудь знак, что работа ему понравилась. Зевс, в ответ на его мольбы, послал молнию, которая облетела вокруг огромной статуи, ярко осветив ее, но никак не повредив.

Греки были обязаны Фидию многими прекрасными изображениями богов, но ни одно из них не могло сравниться со статуей Зевса по величине, благородству линий и тщательности отделки.

Глава 3. Юнона.

Супруга Юпитера.

Юнона (Гера, Гере), царица небес, богиня атмосферы и покровительница брака, была дочерью Крона и Реи, а следовательно, приходилась Юпитеру сестрой. Как только он сверг родителей и захватил власть, он начал подыскивать себе подходящую спутницу. Юнона привлекла его своей необыкновенной красотой, и он сразу же начал ухаживать за ней, приняв облик кукушки, чтобы внести некоторую долю романтики. Ему удалось добиться благосклонности и согласия на брак, вскоре после этого они с большой помпой отпраздновали свою свадьбу на горе Олимп. Именно тогда безнравственный конклав богов провозгласил Юнону покровительницей брака.

Но, хотя поначалу союз казался счастливым, между супругами вскоре начались разногласия, ибо Юпитер оказался неверным супругом, а Юнона ужасно ревнивой и, подобно элементу, который она олицетворяла, чрезвычайно переменчивой в своих настроениях. Узнав об измене супруга, она приходила в ярость и осыпала мужа упреками, а тот жестоко наказывал ее за то, что она устраивала за ним слежку, и, вместо того чтобы исправиться, с новой силой предавался своим любовным похождениям.

Каллисто и Аркас.

Однажды он без памяти влюбился в девушку по имени Каллисто, нежную, стройную и красивую, но, несмотря на все его предосторожности, Гера узнала об их свиданиях. День и ночь она ломала себе голову, как бы отомстить любовникам, и, наконец, придумала. Грациозная Каллисто неожиданно потеряла дар речи и превратилась в неуклюжую, грубую медведицу в гуще непроходимого леса, где отныне ей предстояло жить. Юпитер безуспешно пытался разыскать свою возлюбленную и только по прошествии длительного времени нашел ее и ее маленького сына, медвежонка Аркада. В награду за все их страдания он перенес их на небо и превратил в созвездия Большой и Малой Медведиц.

У Юноны, как и у ее мужа, была личная помощница, Ирида (Радуга), которая часто выполняла обязанности посыльной – задания Юноны она исполняла с такой же быстротой, как и Меркурий. Ее полет по воздуху был столь быстр, что ее невозможно было увидеть, и никто бы не знал, что она пролетела, если бы ее разноцветные одежды не оставляли после себя сверкающую на солнце дугу.

Юнона была матерью Марса, Гебы и Вулкана. Ее всегда описывали и изображали в виде прекрасной, величественной женщины, облаченной в развевающиеся одежды, с диадемой и скипетром. Ей были посвящены фазан и кукушка, которых часто можно было видеть рядом с ней.

Главные центры ее почитания располагались в Микенах, Спарте, Аргосе, Риме и Герауме. У нее было множество других святилищ, рассыпанных по всему Древнему миру. Ей поклонялись также и в храмах Юпитера. В Италии и Греции имелось множество статуй этой богини, некоторые из которых сохранились до наших дней. Благодаря им мы можем увидеть, какой представляли себе древние царицу небес.

Клеовис и Витон.

Празднества в честь Юноны, называвшиеся Матроналиями, всегда проходили в Риме с очень большой пышностью. Менее важные праздники устраивались в каждом городе, где был храм Юноны. На одном из них одной старой жрице очень захотелось попасть в храм в Аргосе, где она долгие годы служила богине, пока не вышла замуж. Дорога туда была пыльной и длинной, поэтому старая женщина, которая не могла уже ходить на такие расстояния, попросила своих сыновей, Клеовиса и Витона, запрячь в повозку ее белых телок. Юноши поспешили выполнить просьбу матери, но, сколько они ни искали этих телок, их нигде не было. Не желая огорчать мать, которой так хотелось посетить праздник, эти заботливые юноши сами впряглись в повозку и отвезли ее через весь город к воротам храма под шумное одобрение людей, восхищавшихся подобным проявлением сыновней преданности.

Мать была так тронута любовью своих сыновей, что, преклонив колени перед алтарем, принялась с жаром молить Юнону о том, чтобы та наградила их самой дорогой наградой. После службы бывшая жрица вышла на крыльцо, где ее сыновья прилегли отдохнуть после тяжелого пути. Она думала, что оба спят, но оказалось, что оба мертвы. Царица небес перенесла их во сне прямо на Елисейские поля, в место вечного блаженства, где такие, как они, наслаждались вечной жизнью.

Глава 4. Минерва.

Рождение Минервы.

Боги хоть и были бессмертными, но страдали от физической боли так же, как и простые смертные. Однажды у Юпитера страшно разболелась голова, и, надеясь, что боги смогут подсказать, как избавиться от боли, он собрал их всех на Олимпе. Но совместные усилия облегчить страдания Юпитера ни к чему не привели, даже советы Аполлона, бога медицины, оказались бесполезными. Не желая, а может быть, уже не в силах терпеть дальше эту адскую боль, Юпитер попросил одного из своих сыновей, Вулкана, разрубить ему голову топором. Послушный бог с живостью повиновался, но не успел он ударить топором, как из головы Юпитера появилась Минерва (Паллада, Афина) – в полный свой рост, облаченная в сверкающие доспехи, с острым копьем, распевая торжествующую песню победы.

Из головы ужасного Зевеса, Сверкая золотом, прекрасная Минерва Явилась, облаченная в доспехи.
Шелли.

Собравшиеся на Олимпе боги задрожали от страха перед этой неожиданной гостьей, и в то же самое время над морем и над сушей пронесся сильный вихрь, возвещая о появлении великой богини.

Богине, присоединившейся к жителям Олимпа, суждено было стать покровительницей мира, оборонительных войн и женского рукоделия, воплощением мудрости и прогнать мрачное божество по имени Тупость, которая до этого правила миром.

Пока Паллада не явилась в этот мир, Им правила дочь Хаоса и Ночи — Бессмысленная и скупая Тупость.
Поуп.

Минерва, изгнав свою непривлекательную предшественницу, быстро схватила скипетр и тут же начала править вместо нее.

Вскоре после ее рождения финикиец Кекропс пришел в Грецию, где основал в провинции, получившей название Аттика, прекрасный город. Все боги наблюдали за строительством этого города и, увидев, как он красив, захотели дать ему каждый свое название. Состоялся общий совет, и после обсуждения большинство богов отказались от своего намерения. Только Нептун и Минерва продолжали спорить, чье имя присвоить городу.

Чтобы разрешить этот спор без обид и вражды, Юпитер объявил, что город будет вверен попечению того божества, которое создаст наиболее полезный для жителей дар. Подняв трезубец, Нептун ударил им о землю, и оттуда, сопровождаемый возгласами удивления и восхищения, выскочил конь благородных кровей. Гордый создатель коня расписал яркими красками все его достоинства, и все решили, что Минерве нечего и думать превзойти Нептуна. Долго и презрительно смеялись они, когда Минерва, в свою очередь, создала оливковое дерево, но когда она рассказала им, как люди смогут использовать древесину, плоды, листья и ветви этого дерева, добавив, что оливковая ветвь служит символом мира и процветания и потому гораздо важнее для жителей, чем конь, символ войны и бедности, они не могли не признать, что ее дар лучше всего послужит людям, и присудили награду ей.

Чтобы увековечить свою победу над соперником, Афина дала городу свое имя, и городские жители с тех пор стали считать ее своей небесной покровительницей.

Находясь всегда рядом с Юпитером, Минерва помогала ему мудрыми советами, а в годы войны брала у него ужасный щит Эгис, вешала его через плечо и отправлялась к тем, чье дело было правым, чтобы оказать им поддержку.

Шум битвы не пугал эту отважную богиню, и всякий раз она мужественно бросалась в самую гущу боя.

Миф об Арахне.

Но эти мужские черты в характере Минервы уравновешивались женскими, ибо богиня была столь же искусна в рукоделии, сколь и в военном деле. В те времена в Греции жила девушка по имени Арахна. Красивая, молодая и обаятельная, она была бы любима всеми, если бы не кичилась своим умением обращаться с иглой.

Арахна, воображавшая, в своей гордыне, что никто не сможет сравниться с ней в искусстве рукоделия, хвасталась направо и налево, что не побоится вступить в соревнование с самой Минервой. Она так часто и так громко заявляла об этом, что богиня, наконец, рассердилась и покинула Олимп, чтобы покарать гордячку. Приняв облик дряхлой старухи, она вошла в дом Арахны, уселась и начала с ней разговор. Вскоре девушка снова стала хвастаться, что превзойдет в искусстве рукоделия саму Минерву. Богиня мягко посоветовала ей вести себя поскромнее – иначе она рискует навлечь своими необдуманными словами гнев богов.

Облик старухи приняв, виски посребрив сединою Ложной, Паллада берет, – в поддержку слабого тела, — Посох и говорит ей: «Не все преклонного возраста свойства Следует нам отвергать: с годами является опыт. Не отвергай мой совет. Ты в том домогаешься славы, Что обрабатывать шерсть всех лучше умеешь из смертных. Перед богиней склонись и за то, что сказала, прощенья Дерзкая, слезно моли. Простит она, если попросишь».
Овидий.

Но Арахна была так слепа в своей гордыне, что с презрением отвергла совет старухи. Она дерзко вскинула голову и заявила, что хотела бы, чтобы Минерва услышала ее, и предложила бы ей посоревноваться. И все бы убедились, что она, Арахна, была права. Эти наглые слова так разозлили Минерву, что она сбросила маску и приняла вызов.

Установив станки, они начали ткать изысканные гобелены – Минерва решила изобразить свой спор с Нептуном, а Арахна – похищение Европы. Прекрасные ткачихи работали молча, и под их умелыми пальцами гобелены становились все длиннее. Под летающим, как молния, челноком Минервы появилось изображение собравшихся на Олимпе богов, конь и оливковое дерево. Они, казалось, ожили и задвигались.

Арахна тем временем трудилась над изображением плывущего быка, о широкую грудь которого разбивались волны, и полусмеющейся, полуплачущей девушки, прижавшейся к его рогам и не замечавшей, что ветер развевает ее волосы и одежды.

Закончив последний ряд, они повернулись, чтобы посмотреть на работу соперницы, и Арахна с первого же взгляда поняла, что проиграла. Но после всех этих хвастливых заявлений признаться в своем поражении было бы для нее величайшим унижением. Как горько сожалела она теперь о своей глупости и, набросив в отчаянии на шею веревку, повесилась. Минерва увидела это и тут же превратила девушку в паука, который был обречен без конца плести свою сеть – как предупреждение всем заносчивым смертным.

Минерву, богиню мудрости, почитали повсюду. Ей посвящали многочисленные храмы и алтари, но самым знаменитым из них был Парфенон в Афинах. Сейчас от этого грандиозного сооружения остались одни руины, но достаточно и их, чтобы убедиться в красоте этого храма, который служил последовательно языческим храмом, христианской церковью, мусульманской мечетью и, наконец, складом пороха.

Повсюду стояли статуи Минервы – прекрасной, величественной женщины, облаченной в доспехи и полностью вооруженной. Самая знаменитая скульптура выдающегося греческого скульптора Фидия имела высоту 12 метров. Во всех местах, где поклонялись Минерве, в ее честь устраивались празднества – некоторые из них, такие как греческие Панафинеи, например, проводились раз в четыре года, другие, такие как Минервалия или Кинкатрия, – ежегодно. На этих празднествах процессии горожан носили по городу статую Паллады, которая, как утверждали, упала прямо с неба, и люди приветствовали ее радостными криками и хвалебными гимнами.

Глава 5. Аполлон.

Прекрасный бог.

Самым знаменитым и красивым среди богов был Аполлон (Феб, Сол, Гелиос, Кинтий, Пифей), бог солнца, медицины, музыки, поэзии и всех изящных искусств.

Я – Мирозданья око, им оно Узрит свою бессмертную красу; Искусство с жизнью мною рождено, Целенье и прозренье я несу; Вам песнь моя гармонией мила, За это ей – победа и хвала.
Шелли (Пер. В. Рогова).

Миф о Латоне.

Аполлон был сыном Юпитера и Латоны, или Лето, богини темных ночей. Юнона, узнав о том, что муж предпочел ей эту богиню, решила отомстить. Она сбросила ее на землю и заявила, что тот, кто пожалеет ее или поможет, будь то смертный или бессмертный, навеки лишится ее милости.

Бедная Латона долго блуждала по земле и, наконец, уставшая и измученная жаждой, набрела на небольшой придорожный пруд, в котором решила искупаться. Однако оказавшиеся рядом жнецы, подстрекаемые Юноной, велели, чтобы она ушла отсюда, и, увидев, что она не послушалась, прыгнули в воду и взбаламутили со дна всю грязь, так что купаться там стало невозможно. Со слезами на глазах Латона взмолилась, чтобы эти жестокие люди никогда не смогли покинуть пруд, в котором они стояли, и Юпитер, услышав ее молитвы, тут же превратил жнецов в огромных зеленых лягушек. С тех пор эти создания живут в водоемах с мутной водой.

Гонимая неутихающей ненавистью Юноны, Латона дошла, наконец, до моря, где она с мольбой протянула руки к Нептуну, и тот послал дельфина, который отнес ее на остров Делос, поднявшийся со дна моря ради Латоны. Однако богине было неуютно жить на плавучем острове, и тогда Нептун поставил его на якорь в Эгейском море, и в прекрасном климате, справедливо воспеваемом поэтами, Латона родила Юпитеру близнецов – Аполлона и Диану, богов солнца и луны.

Миф о Корониде.

Достигнув зрелости, Аполлон не смог избежать тех мук, которым подвержены и боги, и простые смертные – мук любви. Впервые он испытал их с прекрасной девушкой Коронидой, которая зажгла в его груди неугасимый огонь страсти. Бог солнца нежно и настойчиво ухаживал за ней, пока, наконец, не увидел, что его любовь не осталась без ответа. Но счастье Аполлона было недолгим, ибо Коронида, рассудив, что один любовник хорошо, а два – лучше, завела себе еще одного поклонника.

И хотя обманщики вели себя очень осторожно, им не удалось укрыться от зорких глаз любимой птицы Аполлона – белоснежного ворона (ибо в те времена ворон был белым). Он поспешно полетел к своему хозяину и рассказал ему то, что увидел. Сгорая от ревности, Аполлон без колебаний схватил свой лук и смертоносные стрелы и пронзил ими сердце Корониды.

Но не успел он это сделать, как любовь его вспыхнула с удесятеренной силой, и, бросившись к своей возлюбленной, он попытался вернуть ее к жизни, но было уже поздно.

Склонившись над бездыханным телом Корониды, Аполлон принялся горько сокрушаться о своих поспешных действиях и проклинать ворона, принесшего ему весть о неверности любимой.

Но у Аполлона остался сын от Корониды – юный Эскулап (Асклепий), которого он научил искусству врачевания. Талант ученика был столь велик, что он вскоре превзошел своего учителя и даже, как говорят, возвращал к жизни умерших людей. Конечно же все эти чудеса не удалось скрыть от всевидящего ока Юпитера, который, боясь, что люди позабудут его и начнут поклоняться Эскулапу, схватил молнию и метнул ее в молодого лекаря, положив конец его блестящей карьере.

Но у Эскулапа остались два сына – Махаон и Подалирий, которые унаследовали талант отца, и дочь Гигейя, которая помогала людям беречь здоровье.

Адмет и Алкеста.

Потеряв сына, Аполлон обезумел от горя и обрушил свой гнев на циклопов, которые создали смертоносные молнии, но в дело вмешался Юпитер и, желая наказать Аполлона, отправил его в ссылку на землю, где тот поступил на службу к Адмету, царю Фессалии. Изгнанному богу осталось только одно утешение – его музыка. Сладостная игра Аполлона вскоре завоевала восхищение его товарищей и самого царя, который с удовольствием слушал его песни и в награду за доставленное удовольствие сделал Аполлона старшим пастухом.

И царь Адмет, которого Юпитер Любовью к музыке с рожденья наградил, Сказал, что он поет совсем не плохо И на пирах достоин выступать. Но, в полудрему сладко погрузившись От звуков лиры славного певца, Он бороду роскошную огладил И сделал Феба царским пастухом.
Лоуэлл.

Время шло. Аполлон, тронутый добротой хозяина, решил отблагодарить его и попросил богов даровать Адмету вечную жизнь. Боги согласились выполнить его просьбу, но при одном условии – когда царю придет время умирать, он должен будет найти кого-нибудь, кто согласится занять его место. Об этом узнала Алкеста, молодая жена Адмета, которая, в порыве самопожертвования, предложила в качестве замены себя и с радостью отдала свою жизнь за мужа. Но бессмертие Адмета было куплено слишком дорогой ценой, и он оплакивал жену до тех пор, пока Геркулес, пожалев его, не спустился в Гадес и не привел Алкесту обратно на землю.

И разве Геркулес, Прогнав чудовище свирепое с могилы, Не возвратил Алкесту ее мужу Во цвете сил, здоровья, красоты?
Вордсворт.

Наградив Адмета бессмертием, Аполлон отправился помогать Нептуну, которого тоже выгнали с Олимпа на землю, велев ему построить стены Трои. Но, презирая физический труд, бог музыки уселся неподалеку от города и принялся играть такие приятные мелодии, что камни стали складываться в стены сами по себе.

Когда срок его ссылки истек, Аполлон вернулся на Олимп к своим прежним обязанностям. С высоты он часто бросал любящие взгляды на людей, среди которых ему пришлось жить недолгое время и расположением которых пользоваться. В ответ на их молитвы он великодушно взял их под свое покровительство, избавляя от многочисленных неприятностей, перечислить которые было бы невозможно. Среди прочих подвигов, совершенных Аполлоном ради людей, было уничтожение огромного змея Пифона, который родился из ила и застоявшихся вод, оставшихся на земле после потопа. Никто не осмеливался приблизиться к чудовищу, но Аполлон бесстрашно подошел к нему и поразил своими золотыми стрелами. В знак победы над ужасным Пифоном Аполлон получил прозвище Пифей (Поражающий), и его часто так и называли.

Уничтожение Пифона конечно же не что иное, как аллегория, иллюстрирующая способность солнца высушивать болота и водоемы с застоявшейся водой, предотвращая распространение злейшего врага человечества – малярии.

Аполлона всегда любили изображать художники и скульпторы. Самая прекрасная статуя называется Аполлон Бельведерский; она изображает бога в момент победы над Пифоном.

Миф о Гиацинте.

Удачливый в бою, Аполлон был несчастен в дружбе. Однажды он спустился на землю, чтобы пообщаться со смертным юношей по имени Гиацинт. Друзья начали метать в цель кольца, но не успели разыграться, как мимо пролетел Зефир, бог южного ветра, и увидел их. Ему не понравилось, что юноша играет с Аполлоном, поскольку он тоже любил Гиацинта, и он с такой силой подхватил кольцо Аполлона, что оно ударило Гиацинта в грудь и повалило его на землю. Тщетно пытался Аполлон остановить кровь, которая текла из рваной раны. Гиацинту уже ничем нельзя было помочь, и вскоре он испустил последний вздох на руках у своего друга. Чтобы сохранить память о прекрасном юноше, Аполлон превратил капли его крови в цветы, которые стали называть гиацинтами, а Зефир, который слишком поздно понял, к каким ужасным последствиям привела его необузданная ревность, летал, безутешно рыдая, над местом гибели друга и нежно ласкал изысканные цветы, выросшие из капель его крови.

Миф о Кипарисе.

Аполлон пытался найти забвение в компании Кипариса, молодого умного охотника, но и эта дружба была обречена, ибо Кипарис, нечаянно убивший любимого оленя Аполлона, так сильно страдал от своей ошибки, что совсем зачах и умер. Тогда Аполлон превратил его безжизненное тело в кипарис, который, как он заявил, всегда будет осенять могилы тех, кого сильно любили при жизни.

Миф о Дафне.

Через некоторое время после этого Аполлон встретил в лесу прекрасную нимфу по имени Дафна, дочь речного бога Пенея. Он влюбился в нее с первого взгляда и мечтал поговорить с девушкой и добиться ее любви.

Он осторожно приблизился к ней, стараясь не испугать, но не успел сказать и слова, как она бросилась бежать, а он, забыв обо всем, кинулся за ней вдогонку. Аполлон громко кричал, убеждая остановиться хоть на мгновение и обещая не делать ей ничего плохого.

Но испуганная девушка не обращала внимания на его обещания и уговоры и бежала до тех пор, пока не почувствовала, что выбилась из сил, и не поняла, что, несмотря на все ее старания, преследователь ее догоняет. Дрожа от страха, она свернула с дороги и бросилась к реке, громко моля отца защитить ее. Не успела она добежать до берега, как ее ноги, казалось, приросли к земле, а дрожащие руки и тело покрылись толстой древесной корой и на пальцах выросли листья. Отец спас ее, превратив в лавровое дерево.

Аполлон, подбежавший к ней с раскрытыми для объятия руками, ощутил под своими пальцами шершавый ствол дерева. Сначала до него не дошло, что прекрасная девушка потеряна для него навсегда, но когда он понял это, то заявил, что с этих пор лавр станет его любимым деревом, и поэты, музыканты и художники впредь будут награждаться лавровым венком.

История Аполлона и Дафны иллюстрирует воздействие солнца (Аполлон) на росу (Дафна). Солнце поражено ее красотой и хочет поближе рассмотреть ее, роса же, испугавшись его пылкой страсти, испаряется, и, когда жаркое дыхание ее любовника касается ее, исчезает, оставляя только зелень там, где всего лишь мгновение назад сияла своей чистотой роса.

Взбираюсь я на купол голубой; Я шествую по волнам и горам, Отбросив плащ на пенистый прибой, Я тучи зажигаю; даже там, Где тьма пещер, зрим свет моих лучей, И снова Гея ласки ждет моей.
Шелли (Пер. В. Рогова).

Кефал и Прокрида.

У древних было много похожих мифов, символизирующих взаимоотношения солнца и росы, и среди них часто цитируемый миф о Кефале и Прокриде. Кефал был охотником, который влюбился и женился на одной из нимф Дианы, Прокриде. В приданое она принесла ему охотничью собаку, Лелапса, и копье, которое всегда попадало в цель. Новобрачные были очень счастливы, но их счастью завидовала Эос (Аврора), богиня утренней зари, которая раньше безуспешно пыталась положить конец их безмятежному блаженству.

Однажды Кефал охотился в лесу, но, когда на землю упали вечерние тени, вернулся к своей ненаглядной женушке, которая ждала его в их уютном жилище. Ее приданое оказалось неоценимым подарком для Кефала, ибо Лелапс был быстр и неутомим в погоне. Однажды, чтобы проверить, на что он способен, боги с Олимпа стали смотреть, как он гонится за лисой, которую они специально создали для этого, и оба животных отличались такой быстротой и выносливостью, что погоня могла закончиться только смертью одного или обоих ее участников. Восхищенные боги заявили, что и лису, и собаку надо сохранить в памяти людей навеки, и обратили их в скульптуры, на которых они были изображены совсем как живые.

Летом, когда солнце нещадно палило, Кефал часто отдыхал в тенечке и, укладываясь на травке, часто призывал ветерок, чтобы тот прилетел и охладил его разгоряченный лоб.

Однажды в роще той охотник молодой Решил спастись от солнечных лучей. И стал просить он ветерок дневной: «Горячий лоб мне крыльями обвей!» Молчало все, и ни журчанья струй, Ни шелеста листвы не раздавалось. Молил охотник: «Ветерок, подуй!» Но на призыв лишь эхо откликалось.
Мур.

Эос знала об этом, и, хотя она прекрасно понимала, что Кефал обращался к пролетавшему мимо ветерку, тем не менее она отправилась к Прокриде и сказала ей, что муж изменяет ей, ухаживая за прекрасной девушкой, с которой встречается в полдень в лесу. Прокрида, ослепленная ревностью, поверила ее словам и тут же решила поймать мужа на месте преступления.

Утро прошло, и солнечные лучи падали на землю отвесно, когда Кефал подошел к месту своего отдыха. Он не знал, что поблизости прячется Прокрида.

– Лети ко мне, мой ласковый ветерок! – крикнул охотник, а Прокрида, пораженная в самое сердце тем, что показалось ей неопровержимым доказательством измены мужа, потеряла сознание и упала. Шум привлек внимание Кефала. Решив, что к нему подкрадывается дикий зверь, который хочет напасть на него, он бросил свое волшебное копье прямо в чащу леса и пронзил им грудь своей верной жены. Услыхав ее предсмертный стон, он тут же бросился к ней и, прежде чем испустить последний вздох, она все ему рассказала, а потом умерла в счастливой уверенности, что муж не заслужил ее несправедливых подозрений и его сердце принадлежит только ей.

Существует, конечно, очень много других вариантов этого мифа, но все они иллюстрируют одно и то же природное явление.

Главной обязанностью Аполлона было управлять конями, которые везли колесницу Солнца. День за днем он проезжал по лазурному небу, не останавливаясь ни на минуту, пока не добирался до золотой лодки, ждущей его в конце дневного пути, которая отвозила его во дворец на востоке.

Миф о Клитии.

Прекрасная молодая девушка по имени Клития с удивительным постоянством следила за ежедневным путешествием Аполлона по небу. С того самого момента, как он покидал свой дворец, и до той минуты, когда он достигал далекого моря на западе, она не сводила с него любящего взгляда, думала о златовласом боге и мечтала о его любви. Но, несмотря на все ее старания, Аполлон так и не ответил ей взаимностью, и она чахла, пока боги не пожалели ее и не превратили в подсолнечник.

Но и в этом обличье Клития не забыла предмет своей любви, и, став символом постоянства, она поворачивает свое поднятое к солнцу лицо, неотрывно следя за его перемещением по небу.

Нет, любящее сердце помнит вечно И любит до могилы, до конца. Так и подсолнух – он не отворотит От солнца восхищенного лица.
Мур.

Миф о Марсии.

Однажды летним днем молодой пастух, лежавший на зеленой траве, услыхал вдали звуки музыки, такие нежные и волнующие, что затаил дыхание и стал слушать. Это Минерва, сидя на берегу ручейка, училась играть на флейте, но, наклонившись над прозрачной водой, увидела свои надутые щеки и искаженные черты и с негодованием бросила флейту в воду, поклявшись никогда больше к ней не прикасаться.

Чарующая музыка смолкла, и юноша очнулся и огляделся. Тут он заметил, что мимо него по реке плывет флейта. Он тут же схватил ее, прижал к губам и не успел вдохнуть в грудь воздуху, как божественная мелодия полилась снова. Завладев волшебным инструментом, Марсий начисто позабыл о своих обязанностях пастуха. Вскоре он достиг небывалого совершенства в игре на флейте, ужасно возгордился и стал хвастаться, что играет не хуже самого Аполлона. Дело дошло до того, что он вызвал на соревнование самого бога солнца.

Желая наказать Марсия за его хвастовство, Аполлон в сопровождении девяти муз, покровительниц поэзии и музыки, появился перед пастухом и предложил подтвердить свои слова делом. Музы предложили Марсию начать первым, и он очаровал всех своей игрой.

Музы воздали ему заслуженную похвалу, а потом пригласили Аполлона превзойти соперника, если это ему удастся. Вторичного приглашения не потребовалось. Бог схватил свою золотую лиру и заиграл на ее струнах. Прежде чем вынести окончательное решение, музы решили послушать соперников еще раз, и они заиграли снова, но на этот раз Аполлон присоединил к звукам лиры свой божественный голос, и все присутствующие, включая муз, признали его победителем.

И вот, когда спускавшееся солнце Уж скрылось за горами вдалеке, Сказали музы, выслушав обоих: «Ты, Марсий, безнадежно проиграл!»
Мэтью Арнольд.

Согласно условию, которое гласило, что победитель живьем сдерет кожу со своего соперника, Аполлон привязал Марсия к дереву и жестоко наказал его. Когда горные нимфы узнали о страшной смерти своего любимца, они зарыдали и пролили такие потоки слез, что они превратились в реку, названную Марсий, в память о прекрасном музыканте.

Аполлон и Мидас.

Ужасный конец Марсия должен был послужить предостережением всем заносчивым смертным. Но этого не случилось, и вскоре после этого Аполлону пришлось снова участвовать в музыкальном состязании, на этот раз с Паном, любимым флейтистом короля Мидаса. По этому случаю Мидас сам оставил за собой право присуждать первый приз и отдал его Пану, несмотря на то что тот играл гораздо хуже Аполлона. Бог солнца был так возмущен несправедливым решением, что решил наказать нечестного судью и сделал так, что у того на голове выросли длинные ослиные уши.

Приведенный в смятение этим украшением, Мидас заперся во дворце и велел поскорее привести цирюльника, который, дав клятву хранить тайну, был доставлен к царю и получил приказ изготовить огромный парик, который должен был скрыть ослиные уши от глаз подданных. Цирюльник повиновался и сделал парик. Но прежде, чем ему разрешили покинуть дворец, он должен был еще раз поклясться, что под страхом немедленной смерти не выдаст никому страшную тайну.

Но секрет хранить очень трудно, а этот, касающийся длинных ушей царя, так и жег цирюльнику язык. Не в силах больше терпеть, он отправился в поле, выкопал глубокую яму и прокричал туда:

У царя-то Мидаса, вот так дела! Уши (сам видел) – ну как у осла!
Гораций.

Облегчив тем самым душу, цирюльник вернулся домой. Время шло. На месте ямы вырос тростник и, склоняясь под дуновением ветерка, шелестел: «У царя Мидаса – ослиные уши!» – и все проходящие мимо слышали эти слова и разнесли их по всему миру, так что тайна царя вскоре стала известна всем.

Орфей и Эвридика.

Поскольку Аполлон часто встречался с музами, нет ничего удивительного в том, что красота Каллиопы вскружила ему голову. Каллиопа, в свою очередь, страстно любила его и даже писала в его честь стихи. Она с радостью согласилась стать женой Аполлона и родила ему сына Орфея, который унаследовал музыкальный и поэтический талант родителей.

Так музыкой прославленной своей Леса и горы заставлял Орфей Склоняться перед ним, когда он пел. Под эту песнь быстрей росла трава, И вся земля прекрасная цвела, И лес весенний пышно зеленел. Куда бы лиры звук его ни долетал — Он пред певцом все головы склонял, И даже шторм покорно засыпал.
Шекспир.

Его талант рос и с годами стал таким огромным, что слава о юноше разлетелась по всему свету. Влюбившись в Эвридику, он пустил в ход все свое искусство и завоевал ее прекрасным голосом, нежными взглядами и страстной музыкой. Эвридика была тронута до глубины души игрой Орфея и выразила свою любовь, согласившись стать его женой.

Вскоре после свадьбы, гуляя в одиночестве по полям, Эвридика встретила юношу по имени Аристей, чья напористость так испугала ее, что она бросилась бежать со всех ног и нечаянно наступила на ядовитую змею, лежавшую в густой траве. Змея развернулась и укусила ее за пятку. Эвридика страдала недолго – вскоре она умерла. И ее душа спустилась в мрачное царство Плутона, оставив Орфея безутешным.

Веселые свадебные песни сменились грустными, разрывающими сердце похоронными мелодиями, но и очарование музыки не смогло вернуть Орфею желание жить, и он отправился на Олимп, где так жалобно умолял Юпитера вернуть ему жену, что сердце царя богов наполнилось состраданием. Он разрешил Орфею спуститься в загробный мир, но предупредил, что вся эта затея крайне опасна.

Но Орфей, ничего не боясь, поспешил ко входу в Гадес и увидел злобного трехголового пса по имени Цербер, который охранял ворота. Пес следил, чтобы ни один живой человек не вошел в них и ни одна душа не вышла из царства мертвых. Как только чудовище увидело Орфея, оно зарычало и свирепо залаяло, стараясь прогнать его. Но Орфей остановился и заиграл такую сладостную мелодию, что Цербер успокоился и позволил певцу спуститься в темное царство Плутона.

Волшебные звуки музыки проникли в самые отдаленные уголки Тартара, где тени осужденных на вечные муки на мгновение прервали свой адский труд и перестали вздыхать и стенать, чтобы послушать их. Даже Тантал перестал тянуться к вечно удаляющейся от него воде, а колесо Иксиона на мгновение перестало крутиться.

Сизиф, приговоренный бесконечно Вздымать на гору камень роковой, Пустил его катиться и стал слушать Чарующие звуки песни той.
Сакс.

Ни один живой человек не проникал еще сюда, и Орфей долго бродил по Гадесу, пока не добрался до трона Плутона, владыки этого мира, на котором суровый царь сидел в полном молчании. Рядом с ним сидела Прозерпина, его жена, а у их ног примостились неумолимые богини Судьбы.

Орфей приветствовал царственную чету и до слез растрогал ее своим рассказом. Плутон и Прозерпина великодушно согласились вернуть Эвридику к жизни и вверить ее заботам любящего мужа.

Но, перед тем как отпустить Орфея, они поставили перед ним одно условие – по пути на землю он ни в коем случае не должен оборачиваться назад, чтобы увидеть лицо супруги.

Орфей с радостью согласился выполнить это условие и двинулся к выходу из Гадеса. Он шел, глядя прямо перед собой, но ему не давал покоя мысль – вдруг Эвридика неузнаваемо изменилась во время пребывания в царстве мрака. Позабыв об условии Плутона и желая поскорее насладиться чертами любимого лица, Орфей оглянулся, не успев еще выйти на поверхность земли, и тень его жены, которую он уже почти вытащил из царства мертвых, тут же исчезла во мраке.

Смерть вторично познав, не пеняла она на супруга. Да и что ей пенять? Иль разве на то, что любила? Голос последним прости прозвучал, но почти не достиг он Слуха его; и она воротилась в обитель умерших.
Овидий.

Все было кончено. Попытка Орфея вернуть жену провалилась. Надежды не осталось. В отчаянии одинокий музыкант удалился в лес и стал играть там похоронные мелодии.

Надеясь тронуть сердце бога тьмы И возвратить на землю Эвридику, Которую он чуть было не спас.
Мильтон.

Но в лесу было слышно только завывание ветра, шелест листвы и шаги диких животных, которые приходили, чтобы успокоить его. Орфей бесцельно бродил по лесу, и ничто не могло прогнать его тоску. Временами его воспаленному воображению чудилось, что он видит идущую вдали Эвридику с тем же самым скорбным выражением на лице, которое он заметил, когда она неохотно улетала назад, в темное подземелье Гадеса.

Казалось мне, что я увидел вновь, Твой грустный взгляд, каким ты, улетая, В последний раз окинула на меня, О Эвридика! Эвридика! И листья, трепеща, чуть слышно повторяют: «О Эвридика! Эвридика!»
Лоуэлл.

Наконец наступил день, когда вакханки увели Орфея с собой в лес и попросили сыграть что-нибудь веселое, намереваясь потанцевать. Но бедный Орфей, охваченный горем, не смог выполнить их просьбу, и грустные мелодии, которые он извлекал из своей лиры, так рассердили вакханок, что они разорвали его на части и бросили их в реку Гебр.

Но и тогда, когда голова поэта и музыканта плыла по реке, ее бледные губы шептали: «Эвридика!» – ибо даже после смерти он не мог забыть свою жену. И пока его душа плыла, чтобы соединиться с ней, он непрерывно повторял ее имя, пока ручьи, деревья и ключи не подхватили это слова и не стали тоже повторять его.

Ничего не осталось от сладкоголосого певца, кроме его лиры, которую боги поместили на небе в виде созвездия, назвав его в честь Орфея созвездием Лиры.

Миф об Амфионе.

Еще одного музыканта, о котором сложили миф, звали Амфион, и его искусство, как говорили, почти не уступало искусству Орфея.

Имел он, говорят, Сладчайший голосок, И где он запевал — Там вырастал лесок, Нежнейшие слова Слетали с его губ, И, слыша их, плясал В той роще каждый дуб.
Теннисон.

Этот музыкант, сын Юпитера и Актионы, имел брата-близнеца Зета, который не обладал музыкальным талантом. Узнав, что второй муж их матери, Лик, решил развестись с ней и жениться на женщине по имени Дирка, юноши поспешили в Фивы, где обнаружили, что дела обстоят даже хуже, чем они предполагали, – бедную Актиону муж заточил в тюрьму, а соперница подвергала ее жестоким издевательствам.

Зет и Амфион, осадив и взяв штурмом город, казнили Лика, а Дирку привязали к хвосту дикого быка и пустили на свободу. Тело разлучницы билось о камни и ухабы, пока она не умерла. Гибель Дирки стала темой известной скульптурной группы, которая когда-то принадлежала семейству Фарнезе и теперь известна под именем «Фарнезский бык».

Огромный талант Амфиона пригодился ему, когда он стал царем Фив и решил укрепить столицу, соорудив вокруг нее высокие стены. Когда он играл, камни сами укладывались на места.

Миф об Арионе.

Знаменит был также и музыкант по имени Арион, который нажил с помощью своего таланта огромное состояние. Однажды, съездив на Сицилию, где он участвовал в музыкальном состязании, привлекшем много знаменитых исполнителей со всего мира, он решил вернуться домой морем.

К несчастью, команда судна, на котором он плыл, состояла из алчных пиратов, которые, прослышав о богатствах певца, решили завладеть ими и убить его. Ему велели приготовиться к смерти, но, когда моряки собирались уже выбросить Ариона за борт, он попросил у них позволения сыграть в последний раз на лире. Пираты согласились. Чистые звуки его лиры полились над морем, и к кораблю приплыли дельфины, которые принялись играть в волнах. Пираты поразились, какую власть имеет его музыка, и, опасаясь, что их сердца растают, быстро схватили Ариона и бросили в море, где он упал прямо на широкую спину дельфина, который живым и невредимым донес его до ближайшего берега.

Чтобы сохранить память об этом чуде, боги превратили лиру Ариона и дельфина, спасшего ему жизнь, в созвездие.

Миф о Фаэтоне.

На солнечных равнинах Греции жила когда-то прекрасная нимфа Климена.

Она была не одна, ибо ее сердце согревал маленький златовласый сын Фаэтон.

Рано утром, когда яркий диск солнца появлялся над горизонтом, Климена показывала на него мальчику, говоря, что это его отец Аполлон отправляется в свое ежедневное путешествие. Климена так часто рассказывала сыну о красоте и силе его отца, что Фаэтон в конце концов страшно возгордился и приобрел привычку громко хвастаться своим божественным родителем. Вскоре друзьям надоело его высокомерие, и, чтобы остановить поток хвалебных речей, они велели Фаэтону представить какие-нибудь доказательства его божественного происхождения или замолчать.

Они отпустили по адресу Фаэтона несколько колких замечаний, и он бросился к матери, прося ее рассказать, как ему найти отца, у которого он мог бы получить нужные доказательства. Климена тут же сообщила ему, как добраться до дворца Аполлона на далеком востоке, но велела поторопиться, если он хочет застать его дома еще до того, как солнечная колесница выедет из ворот, чтобы совершить свой путь. Фаэтон отправился прямо на восток и не останавливался до тех пор, пока не увидел золотые колонны и башни отцовского дворца, украшенные драгоценными камнями.

Солнца высокий дворец поднимался на стройных колоннах, Золотом ясным сверкал и огню подражавшим пиропом. Поверху был он покрыт глянцевитой слоновою костью, Створки двойные дверей серебряным блеском сияли.
Овидий.

Но все это великолепие не произвело на юношу особого впечатления, и он пошел дальше, надеясь вскоре увидать отца, чью царственную осанку и сияющие черты так живо описывала ему мать.

Аполлон, сидя на золотом троне, наблюдал за приближающимся путником и, когда тот подошел поближе, узнал в нем своего сына. Фаэтон робко приблизился к трону отца и покорно ждал, когда ему разрешат представиться. Аполлон радостно приветствовал его, назвал сыном и велел говорить безо всякого страха. Молодой человек быстро изложил свою историю и с удовольствием заметил морщинку, которая появилась на нахмуренном лбу Аполлона, когда тот услыхал, какими колкостями проводили Фаэтона друзья. Как только он закончил, Аполлон поклялся Стиксом, что готов дать сыну любые доказательства его происхождения.

Клянусь тебе Стиксом! – так Феб отвечал, И взор его гневным огнем запылал. — Чтоб всем доказать, что не лжешь ты, мой сын, Я сделаю все, что бы ты ни просил!
Сакс.

Это была самая страшная клятва для бога. В случае ее нарушения он должен был выпить воды из этой реки, которая превратит его на целый год в бесчувственное существо, лишенное разума. Кроме того, в течение девяти лет после этого ему запрещалось занимать свой пост, его изгоняли с Олимпа, и он не мог вкушать живительный нектар и амброзию.

Темные глаза Фаэтона засверкали от радости, когда он услышал эту клятву, и он попросил у отца разрешения проехаться на его колеснице по небу. Тогда весь мир увидит, какое высокое положение он занимает, и после этой поездки никто больше не осмелится сомневаться в его происхождении.

Услыхав столь дерзкую просьбу, Аполлон в растерянности отпрянул, ибо только он умел управляться с четырьмя дикими жеребцами, которые везли колесницу с золотыми колесами. Он объяснил Фаэтону, какой огромной опасности тот хочет себя подвергнуть, и попросил выбрать более безопасный способ доказательства.

И, наконец, посмотри, что есть в изобильной вселенной, Вот из стольких ее – земных, морских и небесных — Благ попроси что-нибудь, – ни в чем не получишь отказа. От одного воздержись, – что казнью должно называться, Честью же – нет. Фаэтон, не дара, но казни ты просишь!
Овидий.

Но Фаэтон, как всякий самонадеянный юноша, считал, что знает мир лучше, чем отец, и, не слушая его предупреждений, настаивал на своей просьбе. Аполлон, давший клятву, которую нельзя было нарушить, вынужден был уступить.

Настал час, когда Солнце начинало свой ежедневный путь по небу. Жеребцы уже нетерпеливо били копытами, а Аврора ждала только сигнала своего повелителя, чтобы широко распахнуть своими розовыми пальчиками ворота зари, и Часы были готовы сопровождать его.

Аполлон, уступив уговорам сына, быстро смазал его охлаждающей эссенцией, чтобы уберечь кожу от обжигающих солнечных лучей, дал необходимые наставления и еще раз настоятельно предупредил, чтобы он не спускал с жеребцов глаз и не слишком часто стегал их кнутом, ибо они были очень норовистыми.

Юноша, нетерпеливо выслушав предупреждения отца, запрыгнул на сиденье, схватил вожжи, дал знак Авроре распахнуть ворота и, ликуя, вылетел из восточного дворца на небо.

Час-другой Фаэтон внимательно следил за жеребцами, и все шло хорошо, но вскоре, упиваясь своим положением, он потерял всякую осторожность и летел все быстрее и быстрее, пока наконец не сбился с пути. Пытаясь отыскать дорогу, он так приблизился к земле, что все растения пожухли, источники и реки высохли, иссушенная, почерневшая почва задымилась, и даже люди в тех странах, над которыми он пролетал, почернели – этот цвет у их потомков сохранился до сих пор.

В ужасе от того, что он сделал, Фаэтон хлестнул своих лошадей, и они унесли его так далеко, что все растения, сумевшие уцелеть от иссушающего зноя, погибли из-за неожиданно наступившего холода.

Смертные вопили так громко, что их крики разбудили крепко спящего Юпитера и заставили его оглядеться, чтобы выяснить их причину. Одного взгляда его всевидящего ока оказалось достаточно, чтобы обозреть опустошенную землю и заметить юного возничего. Что это за безбородый юнец и как он очутился в колеснице бога солнца? Юпитер с трудом верил своим глазам. В гневе он поклялся покарать наглеца немедленной смертью. Он выбрал самую мощную стрелу в своем арсенале, тщательно прицелился и пустил ее в Фаэтона, чье почерневшее тело упало в быстрые воды реки Эридан.

И Фаэтон, свой путь не завершив, Низвергнутый во тьму с небесной выси, Кометою стремительной упал В бурливый, непокорный Эридан, Что вольно разливался на равнинах Италии, и тело храбреца Течение мгновенно подхватило И в море за собою повлекло.
Уорсли.

Слухи о его смерти вскоре достигли ушей бедной Климены, которая горько оплакивала своего единственного сына, и никто не мог ее утешить. Гелиады, сестры Фаэтона – Фаэта, Лампетия и Эгле, – проводили дни на берегу реки, проливая слезы, заламывая руки и так горько сокрушаясь о потере брата, что боги, пожалев их, превратили в тополя, а их слезы в янтарь, который, по мнению древних, тек по тополиным стволам, словно слезы. Лучший друг Фаэтона Кинк с благоговением собрал его обуглившиеся останки и с почестями предал земле. В своем горе он постоянно представлял сцену смерти друга и все нырял в реку, надеясь отыскать еще что-нибудь, пока боги не превратили его в лебедя; и эта птица все плавает, грустя, по реке и часто опускает в воду голову, не желая прекращать свои печальные поиски.

Девять муз.

Аполлон, обожаемый предводитель девяти муз – дочерей Юпитера и Мнемозины, богини памяти, – имел прозвище Мусагет.

Ему отдали музы свою лиру И, лавром увенчав его при этом, На трон с почетом тут же усадили, Назвав своим владыкой – Мусагетом.
Лонгфелло.

Время от времени все музы объединялись, чтобы спеть одну грандиозную песню, но у каждой из них были свои обязанности.

Клио, муза истории, записывала все великие и героические поступки, а также имена тех, кто совершил их, и потому изображалась с лавровым венком на голове и с книгой и пером в руке, что говорило о ее готовности зафиксировать все важное, что происходило в жизни смертных людей или бессмертных богов.

Эвтерпа, грациозная богиня пения, изображалась с флейтой и с гирляндами благоухающих цветов в руках.

Талия, муза пасторальной поэзии, держала в руках посох пастуха и маску и носила венок из полевых цветов.

О муза нежная! Алмазному Урании венцу И лавру, что так дорог строгой Клио, Ты предпочла венок простых цветов!
Вордсворт.

Ее средняя сестра Мельпомена, богиня трагедии, носила на голове золотую корону, а в руках держала скипетр, а Терпсихора, легконогая муза танца, изображалась легко порхающей по воздуху.

Эрато, которая всем другим видам поэзии предпочитала лирическую, изображалась с лирой, а Полигимния, муза риторики, держала в руке скипетр в знак того, что перед властью красноречия не может устоять никто.

Калиопа, муза героической поэзии, также носила на голове лавровый венок, а Урания, муза астрономии, держала в руках математические инструменты – свидетельство ее любви к точным наукам.

Славное содружество муз собиралось на горе Парнас или на горе Геликон, где они вели ученые дискуссии о поэзии, науке и музыке.

Миф о Комате.

Один козий пастух, по имени Комат, любил пасти своих коз на склонах горы Геликон, а когда ночи были теплыми, то и ночевал здесь. Поэтому ему однажды удалось подсмотреть, как музы танцуют при луне вокруг источника Иппокрены, и с тех пор стал их покорным рабом.

Недалеко от этого места находился небольшой алтарь, посвященный музам, и Комат однажды взял козленка и принес его в жертву богиням.

Когда его хозяин увидел, что в стаде не хватает одного козленка, он в гневе схватил пастуха и запер его в огромном сундуке, обрекая на голодную смерть. Но музы не могли позволить, чтобы их верный слуга умер такой мучительной смертью, и послали пчел, которые проникали в щелочку в сундуке и кормили его медом.

Прошло несколько месяцев, хозяин открыл крышку сундука, но вместо груды костей увидел Комата, живого и невредимого. Хозяин, знавший, что пчелы были слугами муз, понял, что богини взяли Комата под свое покровительство, и стал относиться к нему с глубоким уважением.

Аврора и Тифон.

Любимой помощницей Аполлона была Эос (Аврора), прекрасная богиня утренней зари, чьи розовые пальчики открывали высокие ворота его дворца. После этого Аврора пролетала по небу, возвещая о приближении своего господина.

Эта нежная богиня влюбилась в Тифона, принца Трои, и вышла за него замуж. Она добилась, чтобы боги даровали ему бессмертие, но – увы! – забыла попросить для него вечной юности, и ее муж постепенно старел и наконец стал таким дряхлым, что превратился для нее в обузу.

Бессмертный старец с вечно юною женой.
Теннисон.

Зная, что он никогда не умрет, и желая избавиться от надоевшего мужа, Аврора превратила его в кузнечика.

В это время богиня любила Кефала, молодого охотника, и частенько навещала его на горе Гимет.

Главные храмы, в которых поклонялись Аполлону, находились на Делосе, острове, где он родился, и в Дельфах, где жрица по имени Пифия давала туманные предсказания, выдавая их за волю богов. Древние люди везде видели влияние доброго бога солнца и его животворящую силу и потому были всегда готовы поклоняться Аполлону.

Самыми знаменитыми среди многочисленных празднеств в честь Аполлона были, конечно, Пифийские игры, проводившиеся в Дельфах раз в три года.

Статный безбородый юноша Аполлон обычно изображался с лавровым венком на голове и с луком или лирой в руках.

Одним из семи чудес света Древнего мира была статуя Аполлона, называвшаяся Колоссом Родосским. Голова бога была окружена ореолом ярких солнечных лучей, а ноги – широко расставлены, чтобы корабли с поднятыми парусами могли свободно входить и выходить из гавани, которую он охранял много лет.

Глава 6. Диана.

Богиня охоты.

Диана (Цинтия, Феба, Селена, Артемида), прекрасная сестра Аполлона, была не только богиней луны, но и охоты.

В произведениях искусства ее обычно изображают в виде прекрасной девушки, облаченной в короткую одежду охотницы, с луком в руке и колчаном, полным стрел, на боку и с полумесяцем на гордо посаженной голове.

О Латония, высшего Дочь Юпитера вышняя, О рожденная матерью Под оливой делийской — Чтоб владычицей стала ты Гор, лесов густолиственных, И урочищ таинственных, И потоков гремящих.
Катулл.

Гордясь двумя своими детьми Аполлоном и Дианой, Латона хвасталась направо и налево, что таких не было ни у кого, ибо они превосходили всех красотой, умом и властью.

Миф о Ниобе.

Дочь Тантала Ниоба услыхала эту похвальбу и презрительно рассмеялась, ибо сама была матерью четырнадцати детей – семи мужественных сыновей и семи прекрасных дочерей. Она громко обратилась к Латоне и посмеялась над тем, что у той только двое детей.

Вскоре после этого Ниоба, преисполнившись гордыни, дошла до того, что запретила своему народу поклоняться Аполлону и Диане и велела по всему своему царству сбросить их статуи с пьедесталов и разбить. Латона в ярости призвала к себе детей и велела им уничтожить все потомство соперницы.

Хорошо вооружившись, Аполлон и Диана отправились в путь. Аполлон, увидев, что семеро сыновей Ниобы охотятся в лесу, убил их своими стрелами, которые никогда не пролетали мимо цели.

С немыслимой быстротой весть об этом достигла ушей Ниобы, и она похолодела, узнав, что все семеро ее сыновей, ее гордость и отрада, пали от руки Аполлона и лежат теперь, бездыханные и холодные, в лесу, куда с такой радостью отправились всего несколько часов назад охотиться на оленя.

Оплакав преждевременную смерть сыновей, Ниоба решила, что испила горькую чашу до дна, но, как только ее скорбь немного улеглась, Диана принялась убивать ее дочерей.

Напрасно бедные девушки искали спасения от стрел. Напрасно пыталась Ниоба спасти их, взывая к богам Олимпа о помощи. Ее дочери падали одна за другой, чтобы никогда уже больше не подняться. Последняя судорожно прижалась к груди Ниобы, но и тут, в любящем объятии матери, ее нашла смерть и увела с собой. Тогда боги, тронутые безмерным горем Ниобы, превратили ее в камень в том самом виде, в каком она была, – с поднятым к небу лицом, с глазами полными слез и дрожащими губами.

Статую Ниобы поместили на гору Ситилус, недалеко от реки, и говорили, что по ее мраморным щекам безостановочно текли слезы, ибо, даже превратившись в камень, Ниоба ощущала свое горе и оплакивала своих детей.

Эта история представляет собой аллегорию, где Ниоба олицетворяет зиму, холодную, суровую и гордую. Смертоносные стрелы Аполлона, солнечные лучи, убивают ее детей, зимние месяцы. Ее слезы – это капель, которая появляется весной, когда гордость зимы тает.

Как только молодая богиня луны была представлена олимпийцам, все боги изъявили желание жениться на ней, но она отказалась их слушать и попросила у отца разрешения остаться на всю жизнь одинокой и была так убедительна в своих мольбах, что Юпитер вынужден был уступить.

Каждый вечер, как только солнце завершает свой путь, Диана садится в лунную колесницу, и молочно-белые жеребцы везут ее по небу. Бесчисленные звезды, любящие свою богиню, следят за ее перемещением и освещают ей путь. Пролетая по небу, Диана часто наклоняется, чтобы посмотреть на спящую Землю, темную и таинственную, и вдыхает дурманящий аромат цветов. И ей всегда кажется, что Природа, такая прекрасная при свете дня, приобретает в эти колдовские ночные часы особое очарование.

Миф об Эндимионе.

Однажды, бесшумно пролетая над землей, она неожиданно остановила своих коней – на холме она увидела красивого молодого пастуха, который крепко спал, лежа на спине, и его лицо было освещено мягким лунным светом. Диана с удивлением взирала на его красоту, и сердце ее наполнилось любовью. Осторожно выскользнув из колесницы, она подлетела к нему, медленно наклонилась и запечатлела нежный поцелуй на его слегка раскрытых губах.

Юный Эндимион, не до конца пробудившись, приподнял веки, и его затуманенному сном взору предстало прекрасное видение. Диана бросилась бежать, но ее взгляд разбудил в нем неугасимую страсть. Он вскочил на ноги, протер глаза, но, увидев, что луна, которая, как ему показалось, стояла совсем близко от него, уплывает вдаль по темному небу, решил, что все это было лишь сном, сладким сном. И он снова улегся на траву, надеясь, что ему приснится тот же сон.

В ту ночь его желание не было исполнено, зато в следующую ночь, когда он лежал на том же самом месте, сладкий сон опять повторился. И теперь каждую ночь, когда бледный свет луны падал на лицо Эндимиона, он видел тот же сон.

Диана, как и он, потерявшая разум от любви, не могла проехать мимо, не одарив Эндимиона своей лаской, и, когда ее колесница касалась вершины горы, выходила из нее, подбегала к спящему юноше и быстро целовала его.

Эндимион и во сне ждал ее прихода и наслаждался ее присутствием, но очарование тайных поцелуев не позволяло ему подать признаки жизни.

Время шло. Диана, для которой мысль о том, что его красота погибнет от нужды, страданий и тяжелого труда, была совершенно невыносима, погрузила его в вечный сон и отнесла на гору Латмус, где спрятала в своей священной пещере подальше от людских взоров. И каждую ночь Диана приходила сюда, чтобы полюбоваться милым лицом и запечатлеть нежный поцелуй на его бесчувственных губах. Таков миф о Диане и ее скромном возлюбленном, который вдохновлял поэтов всех времен.

Миф об Орионе.

Эндимион был не единственным смертным, которого любила Диана. Рассказывают также, что она одарила своей благосклонностью и молодого охотника по имени Орион. Весь день этот юноша бродил по лесу в поисках дичи, вместе со своей собакой Сириусом.

Однажды в густой чаще он повстречал семь нимф Дианы, сестер Плеяд, дочерей Атласа. Достаточно было увидеть этих красавиц, чтобы тут же влюбиться в них без памяти, и сердце Ориона пылало от страсти, когда он попытался приблизиться к ним. Но нимфы были очень застенчивы и, когда он подошел ближе и заговорил с ними, тут же убежали прочь.

Испугавшись, что никогда их больше не увидит, Орион бросился в погоню, но нимфы бежали от него, пока не почувствовали, что силы оставляют их. Тогда они стали звать на помощь свою госпожу. Она тут же откликнулась на их мольбы, и подбежавший Орион увидел лишь семь снежно-белых голубок, упорхнувших в лазурное небо.

После этого Плеяды превратились в созвездие, состоящее из семи ярких звезд. И они много веков сияли на небе, но, когда Троя попала в руки врагов, потускнели от горя, а одна из них, самая робкая и впечатлительная, вообще исчезла, чтобы скрыть свое горе от любопытных людских взоров.

Орион, не отличавшийся постоянством, вскоре утешился и влюбился в Меропу, дочь Ойнопиона, царя Хиоса, который сказал, что согласится на их брак только в том случае, если будущий зять совершит в честь своей невесты какой-нибудь подвиг. Но Орион был очень нетерпелив, ему не нравилось, что свадьба откладывается, и он решил украсть невесту, но Ойнопион бдительно следил за дочерью и нарушил все планы Ориона, который был наказан не только тем, что лишился невесты, но и тем, что ослеп.

Незрячий, беспомощный и одинокий, бродил он от города к городу, надеясь найти кого-нибудь, кто помог бы ему вернуть зрение. Наконец он дошел до пещеры циклопов, и один из них пожалел его и отвел к солнцу, от сияния которого его глаза вновь обрели способность видеть.

Вновь начав видеть, он вернулся к своему прежнему занятию и охотился с утра до вечера. Диана встретила его в лесу и, разделяя его вкусы, вскоре полюбила его. Но ее брат, Аполлон, не одобрял этого выбора – от его всевидящего ока не могло укрыться ни одно событие дня, – и решил положить конец роману сестры. Он позвал ее к себе, и, чтобы усыпить подозрения, завел речь о луках и под предлогом проверки меткости ее стрельбы попросил выстрелить в темный предмет, поднимавшийся и опускавшийся в морских волнах.

Диана схватила лук, натянула тетиву и послала стрелу так метко и сильно, что предмет тут же исчез в пучине. Она и не подозревала, что этим предметом была голова Ориона, который решил искупаться в море! Обнаружив свою ошибку, она пролила много слез, поклялась никогда не забывать Ориона и поместила его и его верного пса Сириуса на небо, превратив в созвездие.

Миф об Актеоне.

Когда Диана заканчивала свое ночное путешествие в лунной колеснице, она брала лук и стрелы и в сопровождении нимф отправлялась в лес охотиться на диких зверей.

Однажды летним днем, после необычно долгой погони, Диана со свитой подошла к одному из спокойных горных озер, где они часто купались. Прохладные воды озера колыхались так притягательно, что охотницы быстро сбросили с себя короткие охотничьи туники и погрузили разгоряченные тела в воду.

Но к несчастью, богиня и нимфы охотились там не одни. Актеон, охотник, встал на рассвете, чтобы подстрелить оленя, и теперь, усталый и измученный жаждой, тоже подошел к горному источнику.

Приближаясь к месту, где он привык отдыхать, Актеон услышал взрывы серебристого смеха, поэтому он тихонько подкрался к озеру и, осторожно раздвинув густые ветви кустов, увидел купающихся богинь.

В этот самый момент Диана повернула голову, услыхав своим тренированным ухом шелест листвы, и увидела восхищенный взгляд изумленного юноши. Возмущенная тем, что смертный увидел ее в таком виде, она плеснула ему в лицо водой и велела уйти и рассказать всем, если посмеет, что видел ее голой.

Не успели капли воды упасть на лицо юноши, как он повернулся, чтобы выполнить приказ богини, но обнаружил, что превратился в оленя с гибкими стройными ногами, мохнатой шкурой и широкими разветвляющимися рогами. От прежнего охотника не осталось ничего, кроме горького осознания своего превращения. Он стоял на месте, неподвижный и растерянный, и тут до его уха донесся лай его собственных гончих.

Тут его охватил дикий страх, и он бросился бежать в лес. Но – увы! – было слишком поздно – свора собак заметила его и с лаем бросилась в погоню.

Напрасно напрягал Актеон свои силы. Ноги отказались служить ему, и он в изнеможении упал на землю, а гончие вцепились ему в горло и разорвали Актеона на куски.

Диане поклонялись повсюду, и бесчисленные храмы были посвящены ей; среди них самым знаменитым было святилище в Эфесе. У древних было множество праздников в честь прекрасной богини Луны, которая всегда была готова взять под защиту достойных того смертных.

Глава 7. Венера.

Рождение Венеры.

Венера (Диона[2], Афродита, Кифера), богиня красоты, любви, смеха и брака, по мнению одних, была дочерью Юпитера и Дионы, богини влаги; по мнению других – родилась из морской пены.

Первыми ее обнаружили океанические нимфы. Она лежала, как в колыбели, на большой голубой волне, и они отнесли ее в свои коралловые пещеры, где нежно ухаживали за ней и учили с большим старанием. Когда воспитание Венеры было завершено, морские нимфы решили, что пришло время представить ее богам, и подняли ее на поверхность моря, где тритоны, океаниды и нереиды окружили богиню, громко восхищаясь ее красотой, и предлагали жемчужины и отборные кораллы, чтобы она могла себя ими украсить.

Потом они уложили ее на большую волну и вверили заботам Зефира, нежного южного ветра, который и отнес ее на остров Кипр.

Четыре прекрасные Хоры (сезоны), дочери Юпитера и Фемиды, богини справедливости, стояли на берегу и приветствовали ее.

Но не одни они ждали прибытия Венеры – три хариты (грации) также приветствовали ее на берегу.

Дочери Юпитера и Эвриномы, девушки, которых звали Аглая, Ефросинья и Талия, только и ждали момента, чтобы выразить свою любовь прекрасной госпоже. Когда волна, на которой она сидела, приблизилась, появились «розовогрудые Горы, свита прекрасной Венеры». Наконец, ветер доставил богиню на берег и, как только ее нога ступила на белый песок, все склонились перед ее необыкновенной красотой и с благоговением стали смотреть, как она сушит волосы.

Немного приведя себя в порядок, Венера и ее свита отправились на Олимп, по пути к ним присоединились: Гимера, богиня желания любви, Пафос, бог согласия в любви, Суадела, богиня нежных любовных речей, и Гименей, бог брака.

Для Венеры был приготовлен трон, и, когда она уселась на него, собравшиеся олимпийцы не смогли сдержать возгласов восхищения. Ее красота поразила их, как молния, а грация очаровала, и все они тут же выразили желание взять ее в жены, но она с презрением отвергла предложения богов.

Венера отказала даже царю богов, и, чтобы наказать ее, он объявил, что выдаст ее замуж за Вулкана (Гефеста), бога кузнецов, самого захудалого из всех.

Этот союз не был счастливым, ибо Венера никогда не любила своего уродливого супруга и, вместо того чтобы быть верной женой, вскоре ушла от него и заявила всем, что будет наслаждаться жизнью.

Миф об Алектрионе.

Ее первой любовью был Марс (Арес), прекрасный бог войны, который не замедлил ответить на чувства прекрасной богини, и они начали тайно встречаться. Однако, опасаясь, что кто-нибудь из проходящих мимо богов увидит их вместе, Марс велел своему помощнику Алектриону стоять на страже и тут же предупредить их о приближении посторонних. Он также строго наказал ему будить себя до восхода солнца, поскольку любовники очень не хотели, чтобы Аполлон видел их прощальные ласки.

Сначала все шло хорошо, но однажды ночью несчастный Алектрион уснул и так крепко спал, что даже не пошевелился, когда Аврора распахнула ворота восточного дворца и Аполлон выехал на своей колеснице, приветствуемый мелодичными песнями пернатых обитателей леса.

Бог солнца быстро ехал по небу, осматривая землю и отмечая все, что попадалось ему на глаза. Ничто не могло укрыться от его всевидящего ока, рассылавшего лучи направо и налево, и вскоре он заметил спящего стража и Венеру в объятиях Марса. Аполлон хлестнул своих крылатых коней, и они понесли его к Вулкану, которому он и расписал в живых красках картину, представшую его очам.

Взбешенный муж не терял времени даром. Схватив сеть из стальных колец, он отправился на поиски жены. Он осторожно подкрался к ложу любовников и быстро набросил на них сеть. Марс и Венера запутались и не могли освободиться. Сколько бы они ни просили Вулкана, он не выпускал их, пока боги не увидели, в каком унизительном положении они очутились, и не стали над ними потешаться. Когда Вулкан, наконец, отпустил их, Марс бросился бежать, клянясь, что отомстит ротозею Алектриону, который тем временем сладко спал. Разбудив его сильным ударом, Марс обрушил на него град упреков и, превратив в петуха, отправил на скотный двор, приговорив к тому, чтобы он каждое утро возвещал о появлении солнца.

У Марса и Венеры было несколько красивых детей. Гермиона, или Гармония, их дочь, вышла замуж за Кадма, царя Фив, а Купидон, их маленький сын, стал богом любви. И хотя няньки холили и лелеяли его, он не вырос, а остался маленьким розовым пухленьким ребенком, с прозрачными крылышками и румяным личиком с ямочками на щеках. Встревоженная тем, что он не растет, Венера обратилась за помощью к Фемиде, которая дала ей такой ответ: «Любовь не может расти без страсти».

Тщетно пыталась Венера понять смысл этих слов. Он открылся ей только после рождения Антероса, бога страсти.

Рядом со своим братом Купидон быстро рос и расцветал, превращаясь в прекрасного стройного юношу; но, когда они были в разлуке, он сохранял свой детский вид и капризный характер.

Миф об Адонисе.

Впрочем, Венера дарила своей любовью не только Марса, ибо говорили, что она испытывала нежные чувства к молодому человеку по имени Адонис, храброму охотнику. Она очень тревожилась, когда он гонялся за свирепыми лесными зверями. Тщетно убеждала она Адониса позабыть об охоте и остаться с ней. Он со смехом ускользал и вместе с другими охотниками предавался любимому занятию. Но однажды он долго гнался за диким вепрем, пока тот не рассвирепел и не вонзил свои острые клыки в незащищенный бок юноши, а потом растоптал его.

Раненный вепрем, лежит меж нагорий Адонис прекрасный, В белое ранен бедро он клыком… …………………………………….. Тяжкая, тяжкая рана зияет у юноши в теле. Много страшнее та рана, что в сердце горит Кифереи. Как над умершим ужасно любимые псы завывают! Плачут и девы над ним Ореады.
Бион (Пер. М. Грабарь-Пассек).

Венера тут же бросилась к месту гибели своего возлюбленного, продираясь сквозь заросли шиповника. Его острые иглы ранили ее нежную кожу, а капли крови окрашивали белые цветы в розовый цвет. Но, прибежав, она обнаружила, что любимый мертв и не отвечает на ее страстные ласки. Она разразилась такими рыданиями, что лесные и речные нимфы, боги, люди и вся природа стали вместе с ней оплакивать погибшего юношу.

Ах, об Адонисе плачьте! Погублен прекрасный Адонис!
Бион.

Меркурий с большой неохотой явился, чтобы проводить душу Адониса в царство мертвых, где ее приветствовала Прозерпина и отвела туда, где души чистых и добродетельных смертных вкушали вечное блаженство. А безутешная Венера все лила слезы, которые, падая на землю, превращались в анемоны, а красные капли крови, вытекавшей из тела Адониса, становились красными розами.

Столько же слез проливает она, сколько крови Адонис, Но, достигая земли, расцветает и то и другое: Розы родятся из крови, из слез анемон вырастает.
Бион.

Время шло, но горе Венеры не уменьшалось, а, наоборот, стало совсем невыносимым, и она пошла на Олимп, упала к ногам Юпитера и стала умолять его освободить Адониса от объятий смерти или позволить ей разделить его судьбу.

Но Юпитер не мог допустить, чтобы с лица земли исчезла красота. Не имея сил устоять перед ее мольбами, он повелел, чтобы Адонис вернулся к Венере. Но Плутон, чьим подданным стал Адонис, отказался отпустить его, и после долгих споров было решено, что юноша будет проводить полгода на земле, а остальные шесть месяцев – на Елисейских полях.

Поэтому ранней весной Адонис покинул загробный мир и вприпрыжку прибежал к своей возлюбленной. Там, где он проходил, расцветали цветы и пели песни птицы, радуясь его возвращению. Символ растительности, которая появляется ранней весной, чтобы покрыть всю землю прекрасной листвой и цветами и заставить птиц петь от радости, Адонис неохотно возвращался в Гадес, когда зима снова убивала его, как свирепый вепрь острыми клыками, заставляя природу увядать и оплакивать его уход.

Венера и Анхис.

Богиня красоты любила также Анхиса, троянского принца, но, стыдясь того, что дарует свои ласки простому смертному, заставила его поклясться, что он никогда никому не расскажет об их тайном браке. На Анхис, к сожалению, был большим хвастуном и, не сумев противостоять искушению, проболтался об их любви и так сильно разгневал Венеру, что она выпросила у Юпитера молнию и убила его. Впрочем, в других мифах утверждается, что Анхис дожил до глубокой старости и был вынесен из горящей Трои своим сыном Энеем. Венера же перенесла свою любовь на сына, Энея, которого она опекала во время всех его странствий.

Самыми страстными и преданными почитателями Венеры были молодые люди, поскольку она радовалась их любви и всегда помогала всем истинно любящим, если на их пути возникали непреодолимые препятствия.

Геро и Леандр.

Так случилось с прекрасной девушкой по имени Геро, которую родители предназначали в жрицы Венеры. Достигнув нужного возраста, она проводила все свое время в храме, принося жертвы богине, или в одинокой башне на берегу моря, где жила вдвоем со своей старой няней.

С годами красота девушки расцвела, и слава о ней распространилась по ее родному городу Сесту, пересекла Геллеспонт и достигла Абидоса, где жил Леандр, самый храбрый и красивый юноша в городе. Он воспылал желанием увидеть прекрасную жрицу.

Как раз в это время в Сесте должен был состояться праздник в честь Венеры, на который охотно приезжали юноши и девушки. Под предлогом того, что хочет воздать почести Венере, Леандр вошел в храм и увидел юную жрицу, чья красота превзошла все его ожидания.

Венера, как мы уже говорили, с глубоким сочувствием относилась к любящим; увидев Геро и Леандра, так подходящих друг другу по красоте и грации, она попросила Купидона пронзить их сердца стрелами любви, что этот игривый бог тут же и сделал.

В сердцах юноши и девушки тут же вспыхнула неугасимая страсть, и благодаря Венере Леандр сумел обменяться с Геро несколькими словами, в которых признался ей в любви, просил не отвергать его и молил о свидании, иначе он умрет.

Девушка слушала эти мольбы со смешанным чувством радости и страха, ибо знала, что ее родители никогда не дадут согласия на их брак. Потом, испугавшись, что кто-нибудь увидит ее беседующей с чужестранцем, она попросила его уйти, но он отказался, пока не узнал, где она живет. Он пообещал, что, когда опустится ночь, незаметно переплывет Геллеспонт и придет к ней в ее уединенную башню.

В конце концов его мольбы тронули девушку, и она согласилась принять его в башне на берегу моря, пообещав в нужный час зажечь факел и держать до тех пор, пока он не переплывет пролив. И только после этого они расстались.

Настала ночь, на землю опустилась тьма. Леандр нетерпеливо ходил по берегу и ждал, когда появится вожделенный сигнал. Как только факел зажегся, Леандр бросился в темные воды и поплыл к своей возлюбленной. Временами над его головой нависали огромные волны, но, поднимаясь на их пенистые верхушки, он видел вдали ярко горящий факел и представлял себе, как вспыхнут щеки Геро, когда он прижмет ее к своему сердцу.

Венера с вершины многоглавого Олимпа с улыбкой наблюдала за успехом своего предприятия и вливала в руки Леандра свежие силы, помогая ему преодолеть мощное течение. Наконец, он добрался до башни, где его с радостью встретила Геро, сердце которой замирало от ужаса, когда она думала о том, каким опасностям подвергал себя ее возлюбленный для того, чтобы снова увидеть ее.

Влюбленные расстались, когда небо на востоке стало светлеть. Леандр вернулся в Абидос, а Геро занялась своими дневными заботами. Любовники с трудом выдерживали дневную разлуку, и ночью, как только на небе появлялись первые звезды, Геро зажигала факел, а Леандр бросался в волны и плыл к другому берегу пролива, чтобы провести с ней ночь.

Так пролетали в объятиях страстных их ночи. Стоило ж только заре появиться на небе, Дома она заставала Леандра. Никто и не ведал, Что по ночам он к любимой своей отправлялся.
Ли Хант.

Об их свиданиях не знала ни одна живая душа; так продолжалось до тех пор, пока на Геллеспонте не начались первые зимние шторма. Геро серым зимним утром умоляла своего возлюбленного не плыть по бушующему морю, волны которого с силой бились о каменную стену башни, но он посмеялся над ее страхами и ушел, обещая, как всегда, вернуться этой ночью.

Шторм, начавшийся ранним утром, днем стал еще сильнее. С наступлением темноты ветер завывал все сильнее и сильнее, а волны покрылись белой пеной, но это не остановило Леандра.

Страшная ночь наступила — Ветер свистел, как безумный, Волны же с грохотом бились о берег.
Эдвин Арнольд.

Весь день Геро надеялась, что возлюбленный откажется от ночного путешествия, но, когда наступил вечер, все-таки зажгла свой факел, служивший ему маяком, на случай, если он решится выполнить свое обещание. Ветер дул с такой силой, что пламя факела трепыхалось и чуть было не погасло, хотя Геро и пыталась закрыть его полами своих одежд.

Увидев долгожданный сигнал, Леандр, которого волны уже один раз выбросили назад на берег, решил попытаться еще раз переплыть пролив, призывая богов помочь ему. Но на этот раз боги не услыхали его просьб, ибо их заглушил рев ветра. Леандр, однако, упрямо плыл вперед, повторяя имя Геро.

В конце концов, измученный, он понял, что на этот раз ему не доплыть, и, желая в последний раз увидеть призывный огонь факела, поднял глаза. Но огня не было – порыв ветра погасил его. И Леандр погрузился в воду, и волны сомкнулись над его головой.

Геро тем временем вновь зажгла факел и, не зная о том, что Леандр погиб, стояла на башне, вглядываясь в кромешную тьму. Всю ночь она ждала своего возлюбленного, но он не появился, а когда над бушующим морем появились первые лучи солнца, она бросила встревоженный взгляд на Абидос. Пролив был пустынен. Она уже собиралась вернуться к своим дневным обязанностям, когда, взглянув на море у подножия башни, заметила качающийся на волнах труп своего возлюбленного.

Сердце ее разбилось, и она решила умереть, чтобы не расставаться с Леандром. Торопясь соединиться с ним, она бросилась в море, туда, где плавало его тело. Так жили и погибли двое возлюбленных, чья преданность друг другу вошла в поговорку.

Поэт Байрон решил повторить подвиг Леандра и, переплыв Геллеспонт, написал стихи, которые хорошо известны всем, говорящим на английском языке:

В проливе волны высоки, Как в бурную ту ночь, Когда Любовь пловца спасти Забыла, погубив Тем самым Сеста дочь. Когда один, вонзаясь в тьму, Фонарь ее светил, Светил сквозь шторма кутерьму И шелест птичьих крыл, Сквозь облака и бури рев Гоня его домой, Не видел он, не понимал Любви запрет немой. А видел он лишь свет любви, Что звал его к себе, В ушах звенел лишь Геро зов: «Скорей приди! Скорей!» Рассказ сей стар, зато нова Любовь, и, кто влюблен, Вам скажет, что верны слова Мои для всех времен.
Байрон.

Пирам и Фисба.

Так же несчастливы были Пирам и Фисба. Хотя их не разделял пролив и жили они в соседних домах в Вавилоне, их родители поссорились и запретили детям встречаться и разговаривать друг с другом. Этот запрет разбил их нежные сердца, а их бесконечные вздохи тронули, наконец, Венеру, которая решила им помочь. Благодаря ее заботам в стене, разделявшей дома влюбленных, обнаружилась трещина, через которую они могли смотреть друг на друга, беседовать и, как говорят, даже целоваться.

Но свидания при помощи трещины, когда нужно было таиться, разожгли в них жажду свободных встреч, и они договорились встретиться в определенный день и час под белым тутовым деревом, росшим за городскими воротами.

Фисба, сгорая от нетерпения, первая добралась до вожделенного места. Ожидая Пирама, она медленно ходила взад-вперед, ломая себе голову над тем, куда он мог запропаститься. Ее раздумья неожиданно прервал шелест кустов, и, думая, что Пирам спрятался в них, она хотела уже крикнуть, что обнаружила его укрытие. Но тут вместо ее возлюбленного из чащи вышел лев.

Он двинулся к Фисбе, хлеща себя по бокам хвостом и облизывая свирепые челюсти. Издав крик ужаса, девушка бросилась бежать, уронив покрывало, а лев схватил его и разорвал на кусочки, после чего удалился обратно в лес.

Вскоре прибежал запыхавшийся Пирам, надеясь, что Фисба простит ему опоздание, но не нашел любимой на месте. Удивленный ее отсутствием, он огляделся и вскоре заметил львиные следы и обрывки покрывала. Пирам тут же решил, что Фисбу растерзал лев, и, выхватив в отчаянии кинжал, вонзил его себе в сердце.

Через несколько минут Фисба осторожно подошла к месту свидания, с опаской поглядывая, не прячется ли где лев. И тут она увидела бездыханное тело Пирама, который лежал под тутовым деревом, прижав к губам ее окровавленное покрывало. С криком ужаса она бросилась к нему и попыталась привести в чувство, но, убедившись, что он мертв, извлекла из его тела кинжал и, вонзив его в свою грудь, упала рядом с ним.

И острие себе в самое сердце нацелив, Грудью упала на меч, еще от убийства горячий.
Овидий.

С того самого дня белые ягоды тутовника стали красными – их окрасила кровь, вытекавшая из ран Пирама и Фисбы.

Эхо и Нарцисс.

Красивая и болтливая нимфа Эхо жила беззаботно и весело до тех пор, пока не встретила Нарцисса, охотившегося в лесу. Первого же взгляда оказалось достаточно, чтобы без памяти влюбиться в юношу, но он не ответил на ее любовь, и горе Эхо было безмерно.

Напрасно осыпала она Нарцисса льстивыми речами. В отчаянии от его равнодушия, нимфа уговорила Венеру наказать его муками неразделенной любви, а потом, грустная и мечтающая о смерти, отправилась бродить по горам, забросив веселую компанию друзей. Постоянно думая о своем горе, она таяла и чахла, и вскоре от нее остался один только мелодичный голос.

Боги, недовольные тем, что она не сумела с достоинством пережить отказ Нарцисса, в качестве предупреждения всем импульсивным девицам приговорили ее вечно блуждать в одиночестве по горам и повторять последние звуки слов, долетавших до ее уха.

Но голос ее до сих пор еще жив, И ты его слышишь в горах, Когда по тропинкам гуляешь лесным, — Он слово твое повторяет.
Сакс.

Но Венера не позабыла о прощальной просьбе Эхо и решила наказать заносчивого Нарцисса. Однажды, после долгой погони за зверем, он поспешил к уединенному пруду, чтобы утолить свою жажду.

Он быстро опустился на траву и наклонился над прозрачными водами, чтобы напиться, и тут же замер в удивлении. В воде он увидел столь прекрасное лицо, что тут же потерял голову от любви, решив, что это какая-то нимфа смотрит на него со дна пруда. В приливе страсти он решил дотронуться до нее, но в ту же самую минуту, когда его руки коснулись воды, нимфа исчезла. Удивленный и раздосадованный, он тихонько отошел от пруда и, затаив дыхание, стал ждать возвращения нимфы.

Вода вскоре успокоилась и снова стала гладкой как стекло. Нарцисс бесшумно приблизился на цыпочках и осторожно заглянул в пруд. Сначала он увидел растрепанные кудри и красивые, настороженные глаза. Ему показалось, что нимфа собирается выйти из подводного укрытия.

Наученный горьким опытом, юноша осторожно наклонился над прудом, и, ободренная его нежным взглядом, нимфа появилась снова. Нарцисс обратился к ней с ласковыми словами, и ее розовые губы раскрылись и задвигались, словно она что-то отвечала, но он не услышал ни звука. Возбужденный Нарцисс начал жестикулировать, и две белые ручки тут же повторили все его движения. Но когда он, ободренный нежными взглядами незнакомки, попытался снова заключить ее в объятия, она исчезла так же быстро, как и в первый раз.

Снова и снова повторялась та же пантомима, и снова и снова нимфа ускользала из его рук, но влюбленный юноша не мог заставить себя оторваться от прекрасного лица, отражавшего все чувства и бледневшего и худевшего вместе с ним – нимфа, по-видимому, тоже страдала от любви и отчаяния.

Спустилась ночь, но и она не смогла оторвать Нарцисса от пруда, а когда бледный свет луны осветил его, юноша наклонился над водой, чтобы убедиться, что нимфа тоже не спит и страдает, и увидел, что она с вожделением смотрит на него.

День сменялся ночью, а Нарцисс не отходил от пруда ни на минуту. Он не ел и не пил и вскоре умер, так и не догадавшись, что нимфа была всего лишь его собственным отражением в воде. Эхо была отомщена, но боги с Олимпа с сочувствием взирали на прекрасное тело мертвого Нарцисса и решили превратить его в цветок, носящий имя юноши. Этот цветок растет по берегам тихих прудов, отражаясь в их чистой воде.

Пигмалион и Галатея.

Пигмалион, царь Кипра, был прославленным скульптором. Все свое время он посвящал созданию скульптур богов и богинь, но однажды решил высечь из мрамора статую прекрасной женщины. И его опытные руки создали скульптуру такой необыкновенной красоты, что еще до окончания работы Пигмалион понял, что любит ее. Он назвал ее Галатеей и, не желая, чтобы такая красота оставалась неодушевленной, стал умолять Венеру оживить ее, поскольку всегда хотел иметь жену, похожую на нее.

О Афродита, ты ведь можешь все. Вдохни же жизнь в творение мое!
Эндрю Ланг.

Пигмалион был закоренелым холостяком и часто заявлял, что никогда не женится, поэтому Венера обрадовалась, увидев, что он тоже пал жертвой страсти, и решила выполнить его просьбу. Вскоре представилась такая возможность. Однажды Пигмалион прижал свое изысканное творение к сердцу, и часть его тепла проникла в холодный мрамор, а когда он поцеловал высеченные из камня губы, то вдруг почувствовал, что они стали мягкими и нежными. На белых щеках заиграл легкий румянец, грудь наполнилась воздухом, а по жилам побежала кровь.

Увидев, что прекрасная статуя ожила, Пигмалион обезумел от радости. После короткого, но страстного ухаживания объект его страсти превратился в любящую жену.

Купидон и Психея.

В те же самые годы «сладкой мифологии» жил царь, три дочери которого славились по всему миру своей несравненной красотой. Психея, самая младшая из сестер, была так хороша, что подданные ее отца заявляли, что это она, а не Венера должна называться богиней красоты, и предлагали воздавать все почести ей. Оскорбленная этим предложением, которое умная Психея отвергла, Венера решила показать наглецам, что девушка смертна и не может почитаться как богиня. Она велела своему сыну Купидону убить ее.

Взяв лук и стрелы, смазанные смертельным ядом, Купидон отправился выполнять приказ матери и к ночи добрался до дворца. Он бесшумно прокрался мимо спящих стражей, прошел по пустым залам и, добравшись до комнаты Психеи, незаметно проскользнул туда. Он осторожно приблизился к кровати, на которой спала красавица, и наклонился, чтобы убить ее.

Но в эту минуту на ее лицо упал лунный свет и, пораженный красотой девушки, Купидон отпрянул. В эту же минуту он нечаянно поранился своей же собственной стрелой – эта рана принесла ему потом много страданий.

Но Купидон еще не знал, как она серьезна. Он наклонился над спящей девушкой, чтобы запечатлеть в своем сердце ее прекрасные черты, а потом бесшумно вышел из комнаты, поклявшись, что никогда не причинит вреда ее невинности и красоте.

Наступило утро. Венера, которая ожидала увидеть освещенный солнцем труп своей соперницы, заметила, что она, как обычно, играет в саду дворца, и поняла, что Купидон не выполнил ее приказа. Тогда она принялась досаждать девушке мелкими неприятностями и добилась того, что бедная Психея убежала из дома с твердым намерением покончить счеты с жизнью, которой больше не могла наслаждаться.

Психея с трудом забралась на крутую гору и, подойдя к самому краю обрыва, бросилась с него прямо на острые камни, видневшиеся внизу. Но Купидон, который с негодованием наблюдал за тем, как мать издевалась над девушкой, и понимал, что ничем не может ей помочь, невидимым шел за Психеей, а увидев, что она решила покончить с собой, позвал Зефира (южный ветер) и попросил его подхватить девушку своими сильными, но нежными руками и унести на далекий остров.

И вот вместо быстрого падения и мучительной смерти Психея почувствовала, как ветер несет ее над полями и горами и над сверкающими водами моря. И не успела она испугаться, как он легко опустил ее на покрытый цветами берег в самом центре великолепного сада.

Пораженная, она медленно встала, протерла свои прекрасные глаза, чтобы убедиться, что это не сон, и с любопытством стала осматривать сад. Вскоре она увидела заколдованный дворец, чьи двери широко раскрылись перед ней, а нежные голоса предложили войти. Невидимые руки перенесли ее через порог и стали прислуживать ей.

Когда опустилась ночь и землю покрыла тьма, перед Психеей появился Купидон. В благоухающих сумерках он признался ей в любви и нежно умолял не отвергать его.

И хотя угасающий свет не позволил ей разглядеть черты неизвестного юноши, Психея с нескрываемым удовольствием выслушала его слова и вскоре согласилась соединиться с ним. Купидон просил не пытаться узнать его имя или разглядеть его лицо, ибо в этом случае ему придется навсегда покинуть ее.

С тобой я буду до тех пор, пока Мое лицо сокрыто от тебя, Но если ты хоть раз его увидишь, То я уйду – ведь боги повелели, Чтоб с Верою Любовь была дружна. От Знания пристало ей бежать.
Льюис Моррис.

Психея искренне поклялась, что будет уважать желания своего таинственного возлюбленного, и предалась радости общения с ним. Они проговорили всю ночь, а когда над горизонтом забрезжили первые проблески зари, Купидон попрощался с Психеей, пообещав вернуться с наступлением ночи. Весь день Психея думала о нем, ждала его и, как только солнце село, поспешила в сад, наполненный пением птиц, и затаив дыхание стала ждать появления своего возлюбленного.

И вот на крыльях с царственных небес Спустился Купидон на землю Кипра. Раскрыв объятья, нежную Психею Он прижимает к сердцу своему.
Дарвин.

Дневные часы, проведенные в одиночестве, показались Психее нескончаемыми, зато ночь в обществе Любви пролетела незаметно. Купидон мгновенно выполнял все ее желания, и, покоренная его стремлением всячески угождать ей, она призналась, что очень хочет встретиться со своими сестрами и поговорить с ними. Пылкий влюбленный не смог отказать ей в этой просьбе, но Психея заметила, что он дал свое согласие неохотно, после некоторых колебаний.

На следующее утро, гуляя по саду, Психея вдруг увидела своих сестер. Они бросились обниматься и засыпали друг друга вопросами, а потом уселись и стали беседовать. Психея рассказала о том, как пыталась покончить с собой, как чудом спаслась, как перенеслась по воздуху в этот великолепный дворец, как полюбила таинственного юношу, приходящего к ней ночью, – словом, обо всем, что случилось с ней после ухода из дома.

Старшие сестры всегда завидовали необыкновенной красоте Психеи, а когда они увидели роскошный дворец, в котором она теперь жила, и услыхали о прекрасном юноше, который влюбился в нее, то решили погубить ее счастье, которого им не пришлось испытать. И они принялись убеждать сестру, что она влюбилась в какое-нибудь чудовище, раз ее возлюбленный не осмеливается появиться перед ней при свете дня. Он, наверное, такой страшный, что боится испугать ее своим видом, и добавили, что если она не побережется, то он ее съест.

И они посоветовали бедной испуганной Психее спрятать в комнате своего любимого лампу и кинжал и, когда он уснет, тайно рассмотреть его. Если при свете лампы обнаружатся – в чем они ни капельки не сомневались – уродливые черты чудовища, то она должна заколоть его кинжалом. После этого, довольные, что им удалось посеять в душе Психеи сомнения, сестры ушли, оставив ее одну.

Сестры вернулись домой, но из головы у них никак не выходила история, которую рассказала им Психея, и, в надежде обрести такие же роскошные дворцы и столь же прекрасных любовников, они тайком взобрались на высокую гору, бросились с обрыва и разбились.

Пришла ночь, и явился Купидон, которого Психея ждала с таким нетерпением. Но, измученная подозрениями, она с трудом их скрывала. Купидон безуспешно пытался развеселить ее, а потом лег спать и, как только его ровное дыхание сообщило Психее, что любимый уснул, она осторожно зажгла лампу, схватила кинжал и, потихоньку подойдя к кровати, наклонилась над спящим. Она подняла лампу повыше и увидела перед собой прекрасного лицом и телом юношу.

Сердце Психеи радостно забилось, когда она увидела, что полюбила не чудовище, а грациозного юношу, и она забыла об осторожности. Она нечаянно наклонила лампу, и одна капля кипящего масла упала на обнаженное плечо Купидона.

В тревоге и смятении, Психея То вдруг решась, то снова испугавшись, Тихонько лампу яркую берет И, вытащив кинжал, идет к кровати, Решив убить того, кто там лежит. Но в свете лампы дева наша видит, Что перед ней лежит сам бог любви.
Аполлоний.

Резкая боль разбудила Купидона. Увидев горящую лампу, сверкающий кинжал и дрожащую Психею, он сразу все понял. Он вскочил с ложа, схватил лук и стрелы и, бросив последний грустный, укоряющий взгляд на Психею, вылетел из открытого окна, воскликнув:

Прощай! Без Веры нет Любви, А ты не веришь мне. Прощай! Не жди меня!
Льюис Моррис.

Не успел он исчезнуть в ночном мраке, как тихий ветерок сменился таким ураганом, что бедная испуганная Психея побоялась оставаться одна во дворце и выбежала в сад, где вскоре лишилась сознания. Когда она очнулась, ураган стих, солнце стояло высоко, а дворец и сад исчезли.

Бедная Психея провела здесь следующую и много других ночей, тщетно надеясь, что Купидон вернется к ней. Она горько плакала, кляня себя, что послушалась сестер. Наконец она снова решила покончить с собой и бросилась в реку, но божество этой реки поймало ее и вытащило на берег, где его дочери, речные нимфы, вернули ее к жизни. Безутешная Психея, насильно возвращенная к жизни, бродила в поисках Купидона, расспрашивая всех, кого встречала на пути, – нимф, Пана и Цереса, которые с сочувствием выслушивали ее рассказ и ее признания в любви к своему мужу.

Церес часто встречал Купидона и слыхал, что рану на его плече вылечила Венера. Он посоветовал Психее отправиться к богине красоты, поступить к ней на службу и с готовностью выполнять все ее задания. Только так можно было надеяться на встречу и примирение любовников.

Психея поблагодарила Цереса за совет и, поступив на службу к Венере, стала трудиться с утра до позднего вечера, чтобы угодить своей строгой госпоже. Венера давала ей такие трудные задания, что девушка никогда бы не смогла выполнить их, если бы ей не помогали звери и насекомые, которые очень ее любили.

Венера без конца испытывала ее преданность и выносливость и, наконец, в качестве последнего испытания решила послать ее в Гадес с заданием принести шкатулку со снадобьем, которое возвращало красоту всякому, кто мазался им. Рецептом этого снадобья владела только Прозерпина. Направляемая Зефиром, своим старым другом, Психея беспрепятственно миновала все ужасы Гадеса, передала Прозерпине просьбу Венеры и получила маленькую коробочку. Ворота Гадеса уже закрылись за ней, и она почти уже выполнила порученное ей дело, как ей неожиданно пришло в голову смазать себе лицо волшебной мазью, чтобы уничтожить следы бессонных ночей и слез.

Но она не знала, что в шкатулке был заключен дух Сна, который уложил ее спать прямо на дороге. Купидон, проходя мимо, увидел на лице Психеи следы страданий, вспомнил свою любовь к ней и все ее мучения и, загнав духа Сна обратно, разбудил Психею нежным поцелуем.

Открой глаза, любимая, теперь. Ты можешь меня видеть. Никогда Тебя я не покину. Я – твой муж.
Льюис Моррис.

И, взявшись за руки, они полетели на Олимп, где Купидон представил Психею, свою невесту, собравшимся богам, и они пообещали присутствовать на их свадьбе. И даже Венера, забыв о своей зависти, приветствовала зардевшуюся румянцем невесту, которая наконец-то нашла свое счастье.

Древние люди, для которых Купидон был символом сердца, считали Психею олицетворением души и наградили ее крыльями бабочки – это насекомое тоже было символом души, которая никогда не умирает.

В семье бессмертных младшая она — Но чудотворней, чем сама природа, Прекраснее, чем Солнце, и Луна, И Веспер, червь блестящий небосвода. Прекрасней всех! – хоть храма нет у ней, Ни алтаря с цветами, Ни хора дев, под кронами аллей Поющих вечерами, Ни флейты, ни кифары, ни дымков От смол благоуханных; Ни рощи, ни святыни, ни жрецов, От заклинаний пьяных. О, светлая! Быть может, слишком поздно Пытаться воскресить ушедший мир. Лес полон тайн, и небо многозвездно, Но и теперь, хоть это все ушло, Вдали восторгов, ныне заповедных, Я вижу, как меж олимпийцев бледных Искрится это легкое крыло. Так разреши мне быть твоим жрецом, От заклинаний пьяным; Кифарой, флейтой, вьющимся дымком — Дымком благоуханным, Святилищем, и рощей, и певцом, И вещим истуканом! Да, я пророком сделаюсь твоим И возведу уединенный храм В лесу твоей души, чтоб мысли-сосны, Со сладкой болью прорастая там, Тянулись ввысь, густы и мироносны. С уступа на уступ, за склоном склон Скалистые они покроют гряды, И там, под говор птиц, ручьев и пчел, Уснут в траве пугливые дриады. И в этом средоточье, в тишине Невиданными, дивными цветами, Гирляндами и светлыми звездами — Всем, что едва ли виделось во сне Фантазии шальному садоводу, — Я храм украшу – и тебе в угоду Всех радостей оставлю там ключи, Чтоб никогда ты не глядела хмуро, И яркий факел, и окно в ночи, Раскрытое для мальчика Амура!
Китс (Пер. Г. Кружкова).

Одним из последних мифов, связанных с Венерой, был миф о Беренике, которая, опасаясь за жизнь своего мужа, попросила богиню защитить его в бою, пообещав пожертвовать ей свои роскошные волосы, если он вернется домой живой и невредимый. Просьба была выполнена, и прекрасные волосы Береники легли на алтарь Венеры, откуда они неожиданно исчезли. Астролог, которого спросили о том, кто мог бы их украсть, указал на приближающуюся комету и заявил, что боги решили поместить волосы Береники среди звезд, чтобы они вечно сияли как память о жертве, принесенной ею во имя мужа.

Венеру, богиню красоты, представляли либо полностью обнаженной, либо в короткой одежде, называвшейся «поясом Венеры». Усевшись в колесницу в виде жемчужной раковины, которую влекли белоснежные голубки, любимые птицы богини, она разъезжала от алтаря к алтарю, самодовольно восхищаясь роскошными украшениями из драгоценных камней и цветов, которые приносили ей почитатели. Больше всего ей нравились жертвы молодых любовников.

Многочисленные древние и несколько современных скульптур этой богини украшают различные художественные галереи, но среди них самая совершенная – это знаменитая на весь мир Венера Милосская.

Празднества в честь Венеры были всегда очень красочными, и ее жрецы появлялись на них в венках из живых благоухающих цветов, символа естественной красоты.

Глава 8. Меркурий.

Детство Меркурия.

Как мы уже много раз говорили, Юпитер никогда не был верен жене и, несмотря на ее возмущение, не мог устоять перед искушением поухаживать за любой хорошенькой девушкой, встретившейся на его пути. Так, он поддался очарованию Майи, богини равнин, и провел несколько счастливых часов в ее обществе. Трудно описать восторг божественной четы, когда у них родился сын Меркурий (Гермес, Психопомп, Онейкопомп). Он появился на свет в гроте на горе Киллена, в Аркадии.

Меркурий, что рожден был Майей, Прелестной Майей, на горе Киллена.
Вергилий.

Это божественное дитя было совсем не похоже на обычных детей. Это подтверждают многочисленные проделки, которые он стал совершать сразу же после рождения. Едва появившись на свет, он тут же спрыгнул с колен матери, схватил панцирь черепахи, лежавший на земле, пробил по краям дырочки, натянул струны и заиграл приятнейшую мелодию – так появилась первая лира.

Ужасно проголодавшись к вечеру, младенец Меркурий сбежал от спящей матери и отправился на поиски пищи. Вскоре он оказался на обширном лугу, где паслись стада Аполлона. Телята были холеными и откормленными, и игривый бог, увидев, что они совсем еще молодые, а это значит, что мясо у них сочное и нежное, отогнал пятьдесят бычков в укромное место, привязав к их ногам ветви с листьями, чтобы они не оставили следов. Добравшись до укрытия, Меркурий хладнокровно убил двух бычков и, изжарив, съел их.

Аполлон вскоре обнаружил, что в стаде не хватает телят, и начал искать, куда их запрятали и кто их украл. Но он ничего не нашел, кроме сломанных веток и валявшихся на земле листьев. Тут он вспомнил, что младенец, о рождении которого сегодня рано утром известили на Олимпе, был назначен покровителем воров. Поэтому он не стал терять времени на поиски, а сразу же отправился на гору Киллена, где увидел Меркурия, сладко спящего в своей колыбельке. Бог солнца грубо вытряхнул его из кроватки и велел вернуть украденный скот. Меркурий сделал вид, что ничего не знает. Но разозлившийся Аполлон притащил его на Олимп, где обвинил в воровстве и потребовал вернуть украденное. Меркурий подчинился, отдал Аполлону оставшихся бычков, а взамен двух съеденных передал Аполлону сделанную им лиру.

Этот миф, как и многие другие, имеет естественное объяснение. Древние считали, что Аполлон (солнце) владел огромными стадами крупного рогатого скота и овец – облаками, а Меркурий (олицетворение ветра), который родился ночью, за несколько часов набирал такую силу, что мог разогнать облака, не оставив после себя никаких следов, кроме сломанных веток и сорванных листьев.

Лира очень понравилась Аполлону, и он в качестве ответного подарка Меркурию отдал ему волшебный жезл под названием кадуцей, который обладал способностью примирять врагов. Меркурий решил проверить его и бросил между двух борющихся змей. Змеи тут же обвились вокруг жезла и помирились. Он так обрадовался, что велел змеям оставаться в таком положении навсегда и стал постоянно использовать этот жезл.

Воздушный призрак там спешит, Под ним лазурь небес дрожит, Крутится тучек длинный ряд; Блестя отделкой дорогой, Его сандалии горят; Подъятой правою рукой Как будто он грозит – и в ней Сверкает жезл, и вкруг жезла То меркнет свет, то вспыхнет мгла — Играют кольца змей.
Шелли (Пер. К. Бальмонта).

В свое время Меркурий был назначен посланником богов, которые подарили ему крылатые сандалии Таларии. Благодаря им он мог мгновенно преодолевать огромные расстояния. Помимо крылатых сандалий, боги дали ему еще и крылатую шапочку, Петас.

Меркурий был не только посланником богов, но и богом красноречия, коммерции, дождя, ветра и особым покровителем путешественников, пастухов, мошенников и воров.

Миф об Ио.

Юпитер часто давал Меркурию поручения весьма деликатного свойства, и тот всегда с честью выполнял их. Но никогда еще помощь верного посланника не была такой незаменимой и неоценимой, как во время ухаживания Юпитера за Ио, прекрасной дочерью речного бога Инаха.

Чтобы избежать упреков Юноны, Юпитер ухаживал за нимфой с большей осторожностью, чем обычно, и навещал свою возлюбленную только тогда, когда был убежден, что жена спит. А над тем местом, где они обычно встречались, он расстилал облако, чтобы Юнона не увидела их случайно с Олимпа.

В одно прекрасное утро, когда все сложилось благоприятно, Юпитер поспешил на землю к Ио. Они прогуливались по берегу реки, и жара не мешала им, поскольку облако над головами защищало их от жгучих лучей солнца.

По какой-то причине Юнона спала в тот день меньше, чем обычно, и вскоре поднялась с постели, чтобы проверить, все ли в порядке в ее царстве, в атмосфере. Ее внимание тут же привлекло странное темное облако, неподвижно застывшее над землей. «Что это за облако? – с удивлением подумала Юнона. – Откуда оно взялось? Ведь я же велела всем облакам лежать на волнах моря, пока я не проснусь!» В ее душе зародились подозрения, и она отправилась искать мужа, но, не найдя его на Олимпе, полетела на землю, по пути отбросив облако в сторону.

Юпитер заметил, что облако сдвинулось с места, и понял, что скоро сюда прибудет его жена! Едва успел он превратить девушку в телку, как Юнона опустилась на траву и спросила, что он здесь делает. Царь богов небрежно указал рукой на телку и заявил, что он, от нечего делать, сотворил это животное. Однако Юнона ему не поверила – ведь рядом не было ни одного живого существа, и она поняла, что ее супруг имел здесь свидание и решил спасти объект своей страсти от ее гнева, превратив девушку в корову.

Но, ничем не выдав своих мыслей, Юнона попросила мужа подарить ей это животное, и Юпитер не смог отказать жене. Он с большой неохотой отдал Юноне корову, что только подтвердило ее ревнивые подозрения. Царица небес удалилась, забрав Ио с собой, и велела Аргусу, одному из своих слуг, сторожить ее. Аргус имел несколько тысяч глаз и, когда спал, закрывал только половину из них.

Глаза Аргуса, часового Неба: Из тысяч глаз закрывши половину, Он спал, другая ж не спала.
Статий.

Юнона велела ему тщательно охранять телку и сообщать обо всех ее действиях. Однажды, когда корова паслась на лугу, Аргус услыхал, как она рассказывает отцу, Инаху, о том, что Юпитер превратил ее в корову. Он немедленно передал эти слова Юноне, которая велела ему возвращаться назад и сторожить телку с удвоенным старанием.

Меркурий и Аргус.

Юпитер пребывал в отчаянии – дни шли, а он не мог ни поговорить с Ио, ни вернуть ей человеческий облик. Наконец, он призвал к себе Меркурия и попросил придумать что-нибудь, чтобы спасти Ио.

Захватив с собой несколько маковых головок, Меркурий подошел к Аргусу и предложил рассказать ему сказки, чтобы скоротать время.

Всем было известно, что Меркурий – прекрасный рассказчик, и Аргус с радостью согласился, но Меркурий стал рассказывать такие длинные и неинтересные сказки, что Аргус вскоре закрыл половину своих глаз и крепко уснул. Продолжая говорить все тем же монотонным голосом, Меркурий осторожно вытряс мак на голову великана, и вскоре все его глаза закрылись – он погрузился в сон.

Тогда Меркурий схватил меч и одним ударом отсек голову Аргуса от тела. Выполнив половину задания, Меркурий потащил корову прочь, но Юнона увидела это и тут же наслала на бедное животное огромного овода, который начал жалить ее. Доведенная до безумия его укусами, Ио бежала из одной страны в другую, перепрыгивая через реки, и, наконец, бросилась в море, которое с тех пор называется Ионическим. Переплыв его, она очутилась в Египте, где Юпитер возвратил ей человеческий облик и где она родила сына Эпафа – первого царя Египта и основателя Мемфиса.

Юнона горько оплакивала смерть своего верного Аргуса и, собрав его глаза, прикрепила их на хвосты своих любимых птиц, павлинов, которые должны были всегда напоминать ей о преданном слуге.

Эта история тоже представляет собой аллегорию. Ио олицетворяет Луну, блуждающую по небу; Аргус – небеса, которые не сводят с нее своих звездных глаз; Меркурий – дождь, который одну за одной закрывает звезды, убивая тем самым Аргуса, который никогда не закрывал всех своих глаз одновременно.

Меркурию было доверено сопровождать души умерших в Гадес – в это время он назывался Психопомпом (проводником душ). Когда же он навевал сны, то его звали Онейкопомп.

Нежна, как поцелуй, являлась Смерть, Чтобы от тела дух освободить, И тени умерших спускались в царство тьмы, В сопровожденьи быстрого Гермеса.
Бойесен.

Меркурий был одним из двенадцати главных богов Олимпа, и его почитали повсюду. В Древнем мире ему посвящались храмы, алтари и святилища. Статуи Меркурия считались священными пограничными знаками, и их разрушение наказывалось смертью. Каждый год в мае в Риме в честь Меркурия проводились грандиозные празднества, которые получили название Меркуралии.

Глава 9. Марс.

Характер Марса.

Марс (Арес), сын Юпитера и Юноны, был богом войны, олицетворяющим также грозовое небо. В Греции его почитали мало, зато в Риме он был одним из главных божеств. Говорят, что он увидел свет во Фракии, стране, знаменитой своими жестокими буранами и воинственным народом.

Младенец Марс в горах Фракийских Из снега лепит белые снежки.
Статий.

Обожавший борьбу и кровопролитие, этот бог всем видам музыки предпочитал шум битвы и ничто так не любил, как опасности и тяготы войны. От него никто не ждал добрых дел; ни одно любящее сердце не обращалось к нему с молитвами, – древние не любили его, и при одном лишь упоминании его имени их бросало в дрожь.

Марса обычно изображали в блестящих доспехах, в шлеме с плюмажем и копьем в одной мускулистой руке и красивым щитом – в другой. Всем своим видом он демонстрировал, что всегда готов броситься на врага.

Его подручные (другие авторы называют их детьми Марса) полностью разделяли его воинственные вкусы и с радостью подчинялись ему. Это были Эрида, богиня раздора, Фобос (Страх), Метус (Тревога), Демиос (Опасение) и Паллор (Ужас). Его всегда сопровождала Беллона, или Энно, богиня войны. Она правила его колесницей, отражала направленные не него удары и следила за его безопасностью. Поэтому Марсу и Беллоне поклонялись в одном и том же храме, и их алтари были единственными алтарями, которые обагрялись человеческой кровью.

И девушке с горящими глазами, Войны богине, мы их принесем. И будет Марс сидеть на алтаре В крови по уши.
Шекспир.

От и Эфиальт.

Обожая борьбу, Марс принимал самое активное участие в войне богов и гигантов, а в любовных делах часто забывал всякую осторожность. Однажды ему пришлось сдаться двум гигантам – Оту и Эфиальту, которые, несмотря на свой девятилетний возраст, отличались огромным ростом, ибо каждый месяц вырастали на девять дюймов (22,5 см).

Гордясь своей победой над богом войны, гиганты с триумфом привели его к себе и приковали его железными цепями, прикрепленными к железным кольцам. День и ночь они не спускали с него глаз, а когда спали, то мгновенно просыпались от грохота цепей, если кто-нибудь из богов пытался спасти Марса, и прогоняли спасителя. Долгих пятнадцать месяцев томился он в заточении, пока Меркурий, бог воров, не сумел бесшумно вытащить цепи из колец и не вернул ему свободу.

В ответ на жестокое обращение Марс упросил Аполлона и Диану пронзить Ота и Эфиальта отравленными стрелами, избавив мир от этих уродливых бесполезных гигантов.

Будучи очень вспыльчивым, Марс никогда не прощал нанесенной ему обиды. Однажды Галирротий, сын Нептуна, осмелился украсть его дочь Алкиппу, но Марс тут же догнал его и убил. Нептун, узнав об этом жестоком убийстве, велел богу войны явиться на суд богов, который должен был состояться на горе около недавно основанных Афин.

В те времена такие судилища устраивались ночью в полной темноте, чтобы на судей не мог повлиять внешний вид обидчика или обиженного. Не дозволялось вести и никаких прений, поскольку судьи должны были оставаться нейтральными. Марс предстал перед судом, простыми словами изложил свое дело и был оправдан. С тех пор гора, на которой происходил суд, стала называться Ареопагом (гора Ареса), а судьи главного суда Афин получили название ареопагиты.

Несмотря на свой воинственный нрав, Марс был способен и на нежные чувства – он страстно любил Венеру, которая родила ему троих прекрасных детей – Гармонию, Купидона и Антероса. Марс также любил прекрасную юную весталку по имени Илия, происходившую из рода Энея, которая, несмотря на суровый запрет выходить замуж, не завершив службы при алтаре богини Весты, уступила пылким ухаживаниям Марса и вступила с ним в тайный брак.

Ромул и Рем.

Тайно состоя в браке, Илия продолжала жить в храме Весты до рождения близнецов – Ромула и Рема. Ее родители, узнав о том, что она нарушила запрет, велели предать ее наказанию, которое полагалось за это, – погребению заживо, а детей отнести в лес на съедение диким зверям. Этот жестокий приговор был приведен в исполнение, и молодая мать погибла, но младенцы сумели выжить. Их вскормила волчица, а потом их нашел пастух и вырастил, как своих детей.

Ромул и Рем выросли сильными и бесстрашными. Достигнув совершеннолетия, они стали искать более широкое поле деятельности и, спустившись с гор, где выросли, отправились искать счастья. Вскоре они набрели на прекрасную холмистую местность, где решили основать большой город, столицу своего будущего царства. Но, отмечая границы города, они поспорили о том, как его назвать.

Ослепленный гневом, Ромул неожиданно поднял инструмент, который держал в руке, и нанес Рему такой сильный удар, что тот упал на землю, убитый братом в приступе ярости. Оставшись один, Ромул пытался построить город, но безуспешно. Вскоре, однако, к нему присоединились искатели приключений, такие же жестокие и беспринципные, как и он. Соединенными усилиями они построили прославленный город Рим.

После, шкурой седой волчицы – кормилицы гордый, Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены Он возведет, и своим наречет он именем римлян.
Вергилий.

Как основатель города, Ромул стал его первым царем и правил людьми такой железной рукой, что его тирания стала совершенно невыносима. Сенаторы, уставшие от его поборов и произвола, решили, наконец, избавиться от него. Воспользовавшись затмением, которое в полдень погрузило город во тьму и которое произошло, как раз когда все они собрались на Форуме, сенаторы убили Ромула, разрубили тело на куски и спрятали их под своими широкими тогами.

Когда на небе снова появилось солнце и испуганные, еще не оправившиеся от ужаса люди стали искать своего царя, убийцы заявили им, что его забрали к себе бессмертные боги, которые захотели, чтобы он жил с ними. После этого сенаторы объявили доверчивым римлянам, что они должны почитать Ромула как бога Квирина, и велели соорудить на одном из семи холмов храм в его честь. С тех пор этот холм стали называть Квириналом. В Риме ежегодно проводились празднества в честь Ромула, которые назывались Квиринами.

Рим и его смутьяны жители пришлись Марсу по нраву, и он взял город под свое особое покровительство; однажды, когда повсюду свирепствовала чума, угрожавшая уничтожить все население Рима, горожане бросились в храм и стали молить бога, чтобы он подал им какой-нибудь знак своей милости и защиты.

Говорят, что во время этой молитвы прямо с неба упал щит Анцил, и все услышали голос, который извещал, что Рим будет существовать до тех пор, пока сохранится знак божьей милости. В тот же самый день чума прекратилась, и римляне, довольные результатами своих молитв, поместили небесный щит в один из своих главных храмов.

Потом, опасаясь, как бы враги не украли его, они изготовили еще одиннадцать таких же щитов, которые были так похожи на посланный богом Анцил, что только жрецы храма, Салии, не спускавшие с них глаз, могли отличить оригинал от копий. В марте, который из-за буйного характера своей погоды был посвящен Марсу и назван в его честь, щиты проносились по всему городу, а Салии пели воинственные песни и танцевали замысловатые военные пляски.

Всякий римлянин, отправляясь на войну, приходил в храм Марса, дотрагивался кончиком пики до священного щита, потрясал копьем, которое было вложено в руку бога, и громко восклицал: «Бодрствуй, Марс!».

Простые римские солдаты искренне верили, что Марс, под именем Градивус[3], лично шагает во главе их войска и ведет их к победе. Поэтому основными почитателями Марса были римские легионеры и юноши, чьи площадки для боевых тренировок назывались Марсовыми полями. Лавровые венки, которыми награждались полководцы, одержавшие победу, складывались у подножия его статуй, и за удачную кампанию Марсу обычно приносили в жертву быка.

Солдат, придя домой с победой С венком лавровым и с богатой данью, Преподносил Аресу жирного быка.
Приор.

Глава 10. Вулкан.

Падение Вулкана.

Вулкан, или Гефест, сын Юпитера и Юноны, бог огня и кузнечного дела, редко присутствовал на совете богов. Его неприязнь к Олимпу имела давние корни. Когда-то он был сильно привязан к матери, всячески демонстрировал ей свою любовь и даже пытался ее утешать, когда она страдала от пренебрежения Юпитера. Однажды, решив наказать Юнону за очередной приступ ревности, Юпитер приковал ее к золотой цепи и свесил с неба, но Вулкан, заметив это, втянул ее обратно и собирался уже было освободить от цепей, как вернулся Юпитер и, рассердившись, что он вмешался в дела родителей, низверг его с неба.

Пространство между небом и землей было таким огромным, что Вулкан падал весь день и всю ночь, пока, наконец, не оказался на горе Мосихл, на острове Лемнос.

Он уже древле меня, побужденного сердцем на помощь, Ринул, за ногу схватив, и низвергнул с небесного прага. Несся стремглав я весь день и с закатом блестящего солнца Пал на божественный Лемнос, едва сохранивши дыханье.
Гомер (Пер. Н. Гнедича).

Конечно, для любого смертного это падение означало бы верную смерть, и даже Вулкан не вышел из него целым и невредимым. Он сломал себе ногу и с тех пор стал хромать, оставшись калекой на всю жизнь.

И хотя Вулкан рисковал и жестоко пострадал, спасая свою мать, она не сделала ни малейших попыток узнать, приземлился ли он живым или разбился при падении. Оскорбленный ее безразличием и неблагодарностью, Вулкан поклялся, что никогда не вернется на Олимп, и поселился в одиночестве в горе Этна, где вместе с Циклопом установил огромную кузницу, чтобы изготовлять много хитрых, полезных вещей из металла, который в изобилии имелся в недрах земли.

Вулкан изготовил себе двух золотых служанок, которые поддерживали его, куда бы он ни шел.

Прислужницы, под руки взявши владыку, Шли золотые, живым подобные девам прекрасным.
Гомер.

Вулкан создал также золотой трон с бесчисленными тайными пружинами. Когда на нем никто не сидел, он казался самым обычным стулом, но, как только кто-нибудь опускался в него, пружины приходили в движение, и трон запирал сидевшего на нем. Несчастный не мог ни встать, ни избавиться от объятий этого золотого чудовища.

Закончив его создание, Вулкан отослал его своей матери, которая, придя в восхищение от его красоты и тонкой отделки, гордо уселась на него и обнаружила, что оказалась его пленницей. Напрасно пыталась она встать, напрасно все боги пытались вырвать ее из объятий трона. Их соединенные усилия и все их хитрости оказались совершенно бесполезными.

Наконец, к Вулкану отправили Меркурия, который самым дипломатичным образом попросил его почтить Олимп своим высоким присутствием, но красноречие и убедительность Меркурия не смогли заставить бога огня покинуть свое прокопченное жилище. Посланник богов вынужден был вернуться назад и сообщить о провале своей миссии. Тогда боги посовещались и решили послать Бахуса, надеясь, что его метод убеждения окажется более удачным.

Захватив с собой флягу своего лучшего вина, Бахус предстал перед Вулканом и предложил ему освежиться. Вулкан, которому от жары все время хотелось пить, принял предложенную чашу и пил до тех пор, пока совсем не опьянел. В этом состоянии Бахус привел его на Олимп, заставил освободить царицу небес и велел обнять отца и попросить прощения.

И хотя Вулкан сумел вернуть себе милость богов, он не стал жить на Олимпе, но предпочел вернуться в свою кузницу и продолжить работу. Впрочем, он соорудил для всех богов на Олимпе величественные золотые дворцы, изготовил мебель из драгоценных металлов и украсил ее драгоценными камнями.

Боги, желая почить, уклонилися каждый в обитель, Где небожителю каждому дом на холмистом Олимпе Мудрый Гефест хромоногий по замыслам творческим создал. Зевс к одру своему отошел, олимпийский блистатель, Где и всегда почивал, как сон посещал его сладкий. Там он, восшедши, почил, и при нем златотронная Гера.
Гомер.

С помощью Циклопа Вулкан изготовил оружие для Юпитера, ужасные молнии, от которых не мог спастись никто, а также любовные стрелы для Купидона.

Вулкан, несмотря на свою хромоту, уродство и хорошо известную неприязнь к любому жилищу, кроме своей кузницы, часто влюблялся в различных богинь. Сначала он ухаживал за Минервой, которая, поклявшись, что никогда не выйдет замуж, с презрением отвергла его ухаживания. Чтобы утешить Вулкана и одновременно наказать богиню красоты, которая, согласно некоторым мифам, отвергла его самого, Юпитер отдал Вулкану руку прекрасной Венеры и отослал ее и всю ее капризную свиту, состоявшую из харит и граций, жить в темных пещерах Этны.

Поначалу богине понравилось там – ее развлекали необычные виды и звуки, но вскоре мрачное жилище Вулкана потеряло для нее всякую привлекательность, и она бросила своего несчастного мужа и отправилась искать более подходящего мужчину.

Через некоторое время Вулкан женился на одной из граций, но ей тоже вскоре надоело его общество, и она ушла от него.

Дети Вулкана были чудовищами – Как, Перифет и Керкион и так далее, которые сыграли важную роль в героической мифологии. Его также считали отцом Сервия Туллия, шестого царя Рима. Сервий родился от рабыни Окризии. Вулкан являлся к ней под прикрытием яркого пламени, которое не приносило никакого вреда.

Вулкану поклонялись все кузнецы и артисты, считавшие его своим покровителем и соответственно его боготворившие.

В честь этого бога проводились грандиозные праздники – Вулканалии и Гефестии. Его обычно изображали невысоким, мускулистым человеком, у которого одна нога короче другой, в рабочей шапке на кудрявых волосах, коротком одеянии и с инструментами кузнеца в руках.

Глава 11. Нептун.

Царство Нептуна.

Когда Юпитер распределял между братьями царства Вселенной, он повелел, чтобы Нептун, или Посейдон, правил всеми водами на поверхности земли и был единственным царем Океана.

Нептун, великий бог морей И сотрясатель поднебесной тверди, Эгейские глубины ты хранишь. О сотрясатель; диких лошадей Свирепый укротитель и судов Хранитель. О Сатурна сын! Твои власы зеленые весь мир Обвили. Руку протяни Несчастным морякам, попавшим в бурю!
Гомер.

Перед тем как появился Нептун, морское царство принадлежало титану Океану, неохотно отдавшему свой скипетр молодому преемнику, которым он, тем не менее, искренне восхищался и яркими красками расписывал своим братьям его добродетели.

Лаомедонт и Гесиона.

Нептун, олицетворение моря и его божество, любил посягать на чужие владения. Недовольный тем, что ему досталось, он захотел лишить Юпитера трона, но заговор был раскрыт еще до того, как он начал претворять его в жизнь, и Юпитер, в наказание за его происки, прогнал Нептуна с Олимпа на землю. Здесь его приговорили к строительству стен Трои для Лаомедонта, царя этого города, который в ответ обещал хорошо заплатить.

Аполлон, которого тоже изгнали с Олимпа, решил помочь Нептуну и заиграл на своей лире, отчего камни сами стали складываться в стены. Боги успешно справились со своей задачей, но Лаомедонт, скупой обманщик, отказался выдать им обещанную плату. Тогда Нептун создал ужасное чудовище, которое вышло на берег и стало пожирать его обитателей, опустошая окрестности и внушая всем непреодолимый ужас.

Чтобы спастись от ужасной смерти, которая им угрожала, троянцы спросили совета у оракула, который посоветовал принести чудовищу в жертву прекрасную девушку и предсказал, что оно удалится сразу же после того, как проглотит ее.

Девушку выбрали по жребию, отвели на берег моря, и жрец своими собственными руками приковал ее к скале. Не успели убитые горем друзья девушки проститься с ней, как из моря появился гигантский змей и проглотил ее; после этого он исчез, и целый год о нем ничего не слыхали. Но в конце года он появился снова и принялся опустошать окрестности Трои. Он угомонился только после того, как ему принесли в жертву вторую девушку.

Так он возвращался каждый год, и каждый год прекрасная девушка находила смерть в его пасти, пока, наконец, жребий не пал на Гесиону, единственную дочь царя. Он не мог допустить, чтобы ее постигла участь предшественниц, и стал изыскивать средства спасти ее. В безумной надежде избавить дочь от смерти, он разослал повсюду герольдов, которые извещали народ, что тот, кто сумеет убить чудовище, получит из рук царя большую награду.

Геркулес, возвращаясь после одного из своих подвигов, услыхал этот призыв и одной дубинкой, которую всегда носил с собой, убил чудовище как раз в тот момент, когда оно собиралось утащить бедную Гесиону в свою осклизлую пещеру. Лаомедонт, конечно, был вне себя от счастья, но, верный своей натуре, отказался выдать награду, и Геркулес, как и все другие, возненавидел этого презренного скупца. Через некоторое время, закончив свою службу у Эврисфея, Геркулес вместе с компанией отобранных им смельчаков явился под стены Трои, чтобы наказать царя за скупость. Город был взят штурмом, царь убит, а его жена и дети отвезены в Грецию в качестве пленников. Здесь Гесиона стала невестой Теламона, а ее брат Подарк, позже получивший имя Приам, был освобожден троянцами и стал царем Трои.

Нежелание Лаомедонта платить долги стало главной причиной той враждебности, которую Аполлон и Нептун проявляли по отношению к троянцам во время знаменитой войны с греками.

Срок ссылки закончился, Юпитер вернул Нептуна и Аполлона на Олимп, и они поспешили вернуться к своим обязанностям. Суровый урок не пошел Нептуну впрок. Вскоре после возвращения из Трои он поспорил с Минервой, кто будет владеть только что основанными Афинами, тогда еще не имевшими названия, и вступил с ней в знаменитое состязание, в котором потерпел поражение. Он также спорил с Минервой о том, кому должен принадлежать Трезен, а с Аполлоном – кому владеть Коринфом. В последнем случае третейским судьей был выбран Бриарей, как самый могущественный среди богов после Юпитера.

Как бог моря, Нептун жил не на Олимпе, а в коралловых пещерах своего царства, которым он управлял безо всяких поблажек. Одним своим словом он поднимал ужасный шторм или успокаивал его, заставлял волны яростно реветь или превращал их в спокойную рябь.

Нептун велел – и тучи принеслись, Забушевал могучий океан. Трезубцем стукнул – тут же ураган Пригнал ветра все, и туманы вмиг Накрыли землю плотной пеленой.
Гомер.

В его подданстве находились не только реки, источники, озера и моря. Он мог по своему желанию вызывать сокрушительные землетрясения или поднимать острова из морской пучины, что и сделал, когда Латона умоляла спрятать ее от преследований Геры.

Говорят, что Нептун любил богиню Цереру и следовал за ней в ее долгих поисках дочери Прозерпины. Недовольная его настойчивыми ухаживаниями, богиня, чтобы скрыться от него, превратилась в кобылу, но бог моря, которого трудно было обмануть, тут же принял облик коня. В этом виде он и шел за ней, оказывая всяческие знаки внимания.

Отпрыском этой пары стал Арион, прекрасный крылатый жеребец, наделенный даром речи, чье образование было доверено нереидам. Они научили его везти по волнам колесницу отца с невероятной быстротой и с сожалением расстались с ним, когда его наставником стал Копрей, сын Пелопса. Этот замечательный конь попал сначала в руки Геркулеса, а потом – Адраста, который благодаря ему выиграл все бега.

В другой раз Нептун, влюбившись в девушку по имени Теофана и опасаясь, как бы кто-нибудь из многочисленных поклонников не завоевал ее сердце раньше его, превратил ее в овцу и перенес на остров Крумисса, где предстал перед ней в облике барана и принялся ухаживать за ней. Нептуну удалось добиться успеха, и Теофана родила ему барана с золотой шерстью (золотым руном), который благополучно отнес Фрикса к берегам Колхиды. За этим руном и отправились на Кавказ аргонавты.

Нептун любил также Медузу и женился на ней, когда она была еще молодой и красивой, а когда с ее отрубленной головы упало в море несколько капель крови, он сотворил из них грациозного крылатого коня Пегаса.

Нептуна считали отцом гигантов Ота и Эфиальта, Нелея, Пелия и Полифема.

Амфитрита.

Царицей океана, верной женой Нептуна, была нереида, одна из пятидесяти дочерей Дориды и Нерея, олицетворение спокойного, залитого солнцем моря. Ее звали Амфитрита, или Салация. Поначалу она очень боялась своего знаменитого ухажера и, когда он приближался к ней, в ужасе уплывала, не давая возможности восхититься ее прекрасными чертами, а только грацией и быстротой, с которой ей удавалось ускользать от него.

Вот по воде скользит Тонколодыжная богиня Амфитрита.
Гесиод.

Это очень огорчало Нептуна, и он послал дельфина, чтобы тот рассказал прекрасной нимфе о его любви и убедил стать его женой. Посланец справился с заданием столь успешно, что Амфитрита согласилась разделить с Нептуном трон.

Царь морей так обрадовался этому известию, что перенес дельфина на небо и превратил его в хорошо известное созвездие. У Нептуна и Амфитриты родилось несколько детей, среди которых самым известным был Тритон – человек с рыбьим хвостом, который дал свое имя всем своим потомкам по мужской линии.

Идас и Марпесса.

Как и все остальные боги, Нептун живо интересовался делами людей и иногда даже вмешивался в них. Однажды он одолжил свою прекрасную колесницу юноше по имени Идас, который страстно любил девушку, но, не сумев добиться согласия ее отца на брак, решил украсть ее. Марпесса – так звали девушку – без сопротивления позволила увезти себя, и любовники неслись уже в колеснице Нептуна, как ее отец, Эвен, заметив отсутствие дочери, бросился за ними в погоню. Но, несмотря на все свои старания, он не смог догнать колесницу и в гневе бросился в реку, где и утонул. Река с тех пор стала называться Эвен.

Идас и Марпесса уже поздравляли себя с удачным бегством, как перед ними появился Аполлон и, остановив жеребцов, заявил, что тоже любит Марпессу и не отдаст ее сопернику без боя.

Идас принял вызов и, выйдя из колесницы, собирался уже было начать поединок, как вдали на ясном небе загремел гром, и властный голос заявил, что дело должна решить сама Марпесса, выбрав, за кого из двух ухажеров она выйдет замуж.

Девушка посмотрела на обоих влюбленных и быстро оценила их достоинства. Вспомнив, что Аполлон, как бессмертный бог, сохранит цветущий вид и, когда ее недолговечная красота увянет, вероятно, разлюбит ее, она протянула руку Идасу, заявив, что предпочитает связать свою судьбу со смертным, который состарится вместе с ней и будет любить ее до конца жизни. Этот выбор был одобрен Юпитером, и любовники, добравшись до безопасного места, с огромной благодарностью вернули колесницу Нептуну.

Все нереиды, тритоны и другие морские божества составляли свиту Нептуна и Амфитриты и следовали за ними, когда они объезжали свое царство.

У Нептуна, помимо этого, было много подчиненных, которые управляли различными морями, озерами, реками, источниками и так далее, которые были вверены их попечению. В соответствии со своими занятиями, эти божества были либо седыми речными богами (вроде батюшки Нила), либо стройными юношами, прекрасными девушками или младенцами. Они редко покидали холодные воды своих жилищ и стремились завоевать расположение Нептуна тем рвением, которое проявляли при выполнении своих обязанностей.

Протей.

Протей, еще одно второстепенное божество, отвечал за стада Нептуна и сопровождал его, когда мог оставить своих морских коров греться на берегу на солнышке, не опасаясь, что их украдут.

Старик Протей среди лугов Пасет стада морских коров.
Каупер.

Как и другие боги, Протей обладал даром предсказывать будущее, а также принимать любой облик. Но он очень неохотно пользовался своим первым даром, и, когда смертные спрашивали его о том, что их ждет, начинал быстро принимать разные обличья, и только тот, кто терпеливо дожидался, когда он снова станет самим собой, получал ответы на свои вопросы.

Если смена обличий не помогала избавиться от докучливого просителя, бог обстоятельно отвечал на все его вопросы.

Амфитрите, жене Нептуна, которую обычно изображали в виде прекрасной обнаженной нимфы с венком из водорослей на голове, правящей дельфинами или морскими конями, которые везут колесницу в форме раковины, поклонялись в храмах, посвященных ее мужу.

Нептуну, величественному мужчине средних лет, с длинными, развевающимися волосами и бородой, с венком из морских водорослей на голове и трезубцем в руке, широко поклонялись по всей Греции и Италии. Ему было посвящено бесчисленное множество алтарей. Его главными почитателями были моряки и укротители коней, которые часто обращались к нему за помощью.

Прославлен будь, Нептун, Владыка волн морских — Зеленовласый бог. Трезубцем ударяя, Трясешь ты землю, Дом наш разрушая. Ты повелитель тех, Кто чешуей покрыт. По морю мчишь ты, И они, резвясь, Коням твоим указывают путь.
Арион.

Нептуну было посвящено много больших храмов, и в его честь часто устраивались спортивные состязания. Самыми знаменитыми из них были, конечно, Истмийские игры – национальный праздник, отмечавшийся каждые четыре года в Коринфе, на одноименном перешейке. Здесь собирались люди со всех сторон света, изо всех известных стран, которые мечтали посмотреть или принять участие в соревнованиях по бегу, борьбе, кулачному бою или в музыкальных и поэтических состязаниях.

Глава 12. Плутон.

Царство Плутона.

Плутон (Дис, Гадес, Орк, Аидоней), сын Крона и Реи, получил в свой удел загробный мир, расположенный под землей, а также был назначен богом подземных богатств, ибо все драгоценные металлы хранятся глубоко в недрах земли.

Этот бог внушал всем людям непреодолимый ужас. Никто без дрожи в голосе не мог говорить о нем, и все страстно молились, чтобы им никогда не довелось увидеть его лица, ибо он появлялся на поверхности земли только для того, чтобы выбрать себе очередную жертву и утащить ее в свое мрачное жилище или убедиться, что в земле нет трещин, через которые в его темное царство мог бы проникнуть солнечный луч и разогнать царящий там мрак. Отправляясь на землю, суровый бог садился в колесницу, которую везли четыре черных как уголь жеребца, и, если ему на пути попадалось какое-нибудь препятствие, он ударял по нему своим двузубцем, и препятствие тут же исчезало. В одной из таких поездок Плутон увез Прозерпину, прекрасную богиню растений, дочь Цереры, которую он усадил на трон в Гадесе и сделал своей царицей.

Плутона всегда изображали в виде сурового, темного, бородатого мужчины с крепко сжатыми губами, с короной на голове, скипетром и ключом в руке. Этот ключ должен был показать всем, что он бдительно сторожит тех, кто попал в его владения, и что их надежды вернуться на землю совершенно напрасны. Ему не посвящали храмов, да и изображений Плутона очень мало. Иногда ему на алтарь приносили человеческие жертвы, а на посвященных ему празднествах, которые проводились раз в столетие, а потому назывались Столетние игры, жрецы закалывали только черных животных.

В его царство, которое обычно называли Гадес, было очень трудно попасть. Римляне считали, что единственный вход в него был у озера Аверн, но греки полагали, что был и второй вход недалеко от мыса Тенар. Но и те и другие утверждали, что если какой-нибудь смельчак решался войти в Гадес, то выбраться оттуда было почти невозможно.

Чтобы никто из живых не проник в его царство, а никто из мертвых не вышел, Плутон поместил у ворот Гадеса огромного трехголового пса Цербера.

И у входа туда страшный Цербер сидит, Он о трех головах и ужасно сердит, — Чтоб никто из Аида не вышел, следит.
Сакс.

Отсюда длинный подземный проход, по которому молча скользили тени умерших, вел в тронный зал, где сидели Плутон и Прозерпина, одетые в черные одежды. От подножия этого трона текли реки, пересекавшие загробный мир. В первой, носившей название Кокит (река Плача), вода была соленой – это были слезы, непрерывно катившиеся из глаз преступников, осужденных на изнурительный труд в Тартаре, участке Гадеса, где пребывали души грешников.

Кокит, над водами твоими Разносятся стенания и плач.
Гомер.

Чтобы отделить Тартар от остальных частей своего царства, Плутон окружил его Флегетоном, или огненной рекой. Когда души умерших двигались к трону Плутона, чтобы услышать его приговор, они должны были пересечь третью реку, Ахерон, с глубокими, темными водами. Течение ее было таким стремительным, что даже самые лучшие пловцы не могли ее переплыть, всем душам приходилось полагаться на помощь Харона, старого лодочника, который доставлял их на другой берег в утлом, изъеденном червями челноке. Но никто не мог войти в него, не заплатив Харону маленькой монетки, называемой обол. Эту монетку древние люди клали под язык умершим, чтобы они могли добраться до Плутона без задержек. Стоило только утлому челноку Харона пристать к берегу, как толпы душ бросались к нему, стараясь занять место. Но жестокий перевозчик грубо отталкивал их и сам выбирал, кто отправится следующим рейсом.

Лодочник мрачный с собой то одних, то других забирает. Иль прогоняет иных, на песок им ступить не давая.[4]
Вергилий. Энеида.

Те, у кого не было с собой обола, должны были ждать сто лет, после чего Харон неохотно перевозил их бесплатно.

В Гадесе также текла священная река Стикс, чьими водами клялись боги, и благословенная Лета, чьи воды помогали душам добродетельных людей позабыть все неприятности, готовя их тем самым к вечному счастью на Елисейских полях.

Лета, забвенья река, тихо катит Воды свои. Кто напьется из этой реки, Тут же забудет, кем был на земле, Горе забудет и радость, страданья и гнев.
Мильтон.

Рядом с троном Плутона сидели трое судей Гадеса – Минос, Радамант и Эак, которые допрашивали всех вновь прибывших, отделяя добрые намерения и дела от плохих. После этого они клали их на весы Фемиды, беспристрастной богини справедливости с повязкой на глазах, которая всегда носила с собой острый меч, чтобы показать, что ее приговоры будут приведены в исполнение безо всякой жалости. Если добрые дела перевешивали злые, то душа отправлялась на Елисейские поля; если же в поступках умершего преобладало зло, то его душа приговаривалась к вечному пребыванию в Тартаре.

Души людей, проживших неправедной жизнью, передавались в руки трех фурий (дир, эриний или эвменид), которые тащили их к огненным воротам Тартара. Эти богини, три сестры, дочери Ахерона и Никс, звались Алекто, Тисифона и Мегера. Вместе с Немезидой, богиней возмездия, они были знамениты своим суровым нравом и безжалостным обращением с душами, которые они тащили через огненный Флегетон и через медные ворота Тартара, где тех ждали вечные муки.

Мощной струей Флегетон увлекает гремучие камни, Рядом ворота стоят на столпах адамантовых прочных: Створы их сокрушить ни людская сила не может, Ни оружье богов. На железной башне высокой Днем и ночью сидит Тисифона в одежде кровавой, Глаз не смыкая, она стережет преддверие Аида.
Вергилий. Энеида.

Миф об Ивике.

Фурии играли очень важную роль. Они наказывали людей за непочтение к родителям, оскорбление старости, нарушение законов гостеприимства, убийство, лжесвидетельство и за всякие мелкие прегрешения. Они подвергали наказанию тех, кто тем или иным способом вызывал их гнев. Приведенный ниже миф рассказывает о том, как они наказали убийцу поэта Ивика, любимца Аполлона.

Ивик ехал в Коринф, чтобы принять участие в музыкальном состязании, но по пути на него напали два грабителя и убили. Перед смертью он увидел стаю журавлей, пролетавшую в небе, и призвал их в свидетели своей гибели. Когда его тело нашли, вся Греция погрузилась в траур, и люди требовали покарать убийц.

Вскоре после этого показывали пьесу в большом амфитеатре. На стенах его были нарисованы фурии, и многочисленные зрители в глубокой тишине внимали словам актеров, игравших фурий, которые страстно обличали тайные убийства.

Неожиданно над сценой пролетела стая журавлей, и кто-то из зрителей воскликнул: «Смотри, Ивиковы журавли!» Зрители тут же поняли, что это восклицание издал человек, убивший поэта. «Это убийца Ивика!» – закричали они. Убийцы во всем сознались и вскоре были казнены.

Три богини судьбы (мойры, парки), сестры, тоже сидели у трона Плутона. Клото, самая младшая из сестер, пряла нить жизни, на которой перемежались черные и белые полосы. Лахесис, средняя сестра, скручивала ее, и под ее пальцами она становилась то тонкой, то снова толстой.

Атропос, третья сестра, вооруженная большими ножницами, безжалостно перерезала эту нить – это означало, что вскоре еще один смертный отправится в темное царство Гадеса.

Когда перед вновь прибывшим открывались ворота Тартара, до его ушей доносились крики, стоны и мольбы, смешанные со звуками хлыста, которым безжалостные богини награждали грешников.

Что за звуки слышны, Что за сцены видны На брегах на ужасных на этих — Слепящие блики, Ужасные крики. Огонь там пылает, И вопль заглушает Задавленный грешника стон.
Поуп.

Миф о Данаидах.

Души многих людей, прославившихся при жизни своей жестокостью, подвергались в Тартаре справедливому наказанию. Здесь можно было увидеть группу прекрасных девушек, которые пытаются наполнить водой бездонную бочку. Они бегут к реке, наполняют кувшины водой и, с трудом взобравшись по скалистой тропинке на крутой холм, выливают воду в бочку, но когда, утомившись и чуть не падая с ног от усталости, они останавливаются передохнуть на минуту, на их голые плечи обрушивается плеть, и они снова принимаются за свое безнадежное занятие, вошедшее в поговорку.

Эти прекрасные девушки – Данаиды, дочери Даная, который решил выдать пятьдесят своих дочерей за сыновей своего брата Египта. Когда приготовления к свадьбе были уже завершены, он неожиданно вспомнил о старом пророчестве, которое выпало у него из памяти и которое гласило, что он погибнет от руки своего зятя.

Было уже поздно отменять свадьбу, поэтому, отозвав дочерей в сторону, он сообщил им о предсказании оракула и, вручив каждой по острому кинжалу, велел зарезать мужей в первую же брачную ночь. Свадьба была отпразднована, по обычаю, шумно, с песнями и танцами. Веселье затянулось допоздна, а когда гости разошлись, невесты достали кинжалы и зарезали своих женихов.

Данай вручил всем дочерям кинжалы, И ложе новобрачных обагрилось кровью.
Еврипид.

Только одна из сестер Гиперместра, которая сильно любила своего жениха, осмелилась нарушить приказ отца, и, когда наступило утро, было обнаружено только сорок девять мертвых тел. Единственный выживший из всех братьев, Линкей, чтобы отомстить за их гибель, убил Даная, и пророчество сбылось. Боги же, возмущенные бессердечием Данаид, отправили их в Гадес, где они должны были вечно наполнять бездонную бочку.

Миф о Тантале.

В Тартаре томился также и царь по имени Тантал (отец Ниобы), который при жизни морил своих подданных голодом, жестоко обращался с ними, оскорблял бессмертных богов и однажды даже дошел до того, что изжарил и преподнес им своего собственного сына Пелопса. Большинство богов сразу же распознали обман и отказались от предложенного блюда, за исключением Цереры, которая так сильно страдала из-за исчезновения своей дочери, что не обратила внимания на то, что стояло перед ней, и по рассеянности съела плечо юноши.

Боги пожалели юношу и вернули его к жизни, а Церера вставила ему плечо из слоновой кости или золота. Выгнанный из своего царства, которое захватил троянский царь, Пелопс укрылся в Греции, где управлял большим полуостровом, который в честь него был назван Пелопоннесом.

Чтобы наказать бесчеловечного Тантала, боги отправили его в Тартар, где он стоял, умирая от жажды, по шею в реке с чистой водой. Стоило ему только наклониться, чтобы попить, как вода уходила от его потрескавшихся губ. Над его головой висела ветка с сочными плодами. Голод терзал его не меньше жажды, но стоило ему только протянуть руку, как ветка тут же поднималась вверх, и плод ускользал от него.

Вверху, с боков, вокруг его главы Висели вкусные, сочнейшие плоды. Но только руку вверх протянет он, Как плод на небо будет вознесен.
Гомер.

Так родилось выражение «танталовы муки».

Сизиф.

Другим преступником был Сизиф, царь Коринфа, который, пользуясь своей властью, грабил и убивал путников и даже обманывал богов. Боги, в качестве наказания, ввергли его в Тартар, где он должен был поднимать на вершину крутой горы огромный камень. Но как только Сизиф вкатывал его туда и думал, что задание выполнено, камень выскальзывал из его рук и катился к подножию горы. Приходилось начинать все сначала.

Салмоней.

Салмоней, еще один царь, пытался заставить своих подданных поверить в то, что он равен Юпитеру. Однажды он проехал в колеснице по медному мосту, имитируя гром и бросая зажженные факелы в толпу, специально согнанную для того, чтобы посмотреть, как он изображает царя богов, мечущего молнии.

Ездил торжественно он на четверке коней, потрясая Факелом ярким у всех на глазах по столице Элиды. Требовал, чтобы народ ему поклонялся как богу. То, что нельзя повторить, – грозу и грома раскаты, Грохотом меди хотел и стуком копыт он подделать.
Вергилий.

Эта наглая выходка так возмутила Юпитера, что он схватил молнию, поднял ее и с силой метнул в наглого царя. В Тартаре Салмоней был помещен под нависающей над его головой скалой, которая в любой момент могла обрушиться и раздавить его своей массой.

Принужден он сидеть под огромной скалой, И живет он под нею с тех пор В вечном страхе попасть под обвал, Позабыв обо всем, что имел.
Пиндар.

Титий.

Далее виднелось распластавшееся тело гиганта Тития, занимавшее девять акров земли. Он посмел оскорбить Юнону и в наказание был прикован, как Прометей, а его печень терзал орел.

Видеть мне было дано и земли всеродящей питомца Тития: телом своим распластанным занял он девять Югеров; коршун ему терзает бессмертную печень Клювом-крючком и в утробе, для мук исцеляемой снова, Роется, пищи ища, и гнездится под грудью высокой.
Вергилий.

Миф об Иксионе.

Здесь же в Тартаре находился и Иксион, царь лапифов, которому была обещана рука Дии, при условии что он отдаст ее отцу оговоренную заранее сумму денег, и который, заполучив невесту, отказался выполнить свое обещание. Тесть оказался человеком жадным и так громко требовал, чтобы выплатили деньги, что Иксион убил его, чтобы избавиться от его домогательств. Боги не могли оставить без внимания это убийство, Юпитер вызвал Иксиона к себе и велел изложить дело.

Иксион оправдывался так умело, что Юпитер собирался уже признать его невиновным, но Иксион начал ухаживать за Юноной. Тогда оскорбленный Юпитер сбросил его в Тартар, где он был привязан к вечно крутящемуся огненному колесу.

Елисейские поля.

Вдалеке от Тартара, куда не долетали крики осужденных на вечные муки душ, располагались Елисейские поля, освещенные своим собственным солнцем и луной, украшенные самыми благоуханными и прекрасными цветами и наделенные всеми удобствами, которые только могут доставить природа и искусство. Ни бури, ни зимние ветра никогда не вторгались в эти места, и здесь души людей, заслуживших милость богов, вкушали вечное блаженство, проводя время в общении с людьми, которых они любили на земле.

Здесь мужам, что погибли от ран в боях за отчизну, Или жрецам, что всегда чистоту хранили при жизни, Тем из пророков, кто рек только то, что Феба достойно, Кто средь живых о себе по заслугам память оставил, — Всем здесь венчают чело белоснежной повязкой священной.
Вергилий.

Глава 13. Бахус.

Миф о Семеле.

Среди смертных девушек, осчастливленных любовью Юпитера, царя богов, не было красивее Семелы, дочери Кадма и Гармонии.

Изящна станом, а лицом Прекраснее всех девушек на свете.
Нон.

Семела знала о своей необыкновенной красоте, но была очень застенчивой, и Юпитеру, принявшему облик смертного мужчины, было трудно ухаживать за ней. Когда ему, наконец, удалось добиться, чтобы она выслушала его, он открыл ей, кем является на самом деле, рассчитывая на то, что это признание произведет надлежащий эффект.

Он не ошибся, поскольку Семела, гордая оттого, что сумела вызвать любовь величайшего из богов, перестала сопротивляться и согласилась принадлежать ему. Их любовь росла и процветала, и Юпитер старался как можно чаще спускаться с Олимпа, чтобы насладиться обществом своей возлюбленной. Но его частые отлучки вызвали подозрения Юноны, и, как обычно, она не пожалела сил, чтобы выяснить, какой магнит притягивает к себе Юпитера. Через несколько дней ей стало известно все, и она тут же решила отомстить и наказать неверного супруга. Чтобы выполнить задуманное, она приняла облик Бероеи, старой няни Семелы, и вошла в комнату юной царевны неузнанной.

Старушечий вид приняла, виски посребрила, Коже глубоких морщин придала и дрожащей походкой С телом согбенным пошла; старушечий сделала голос, Ей Бероеей представ.
Овидий.

Она завела разговор со своей воспитанницей, искусно добилась ее признания и, подавляя гнев, выслушала рассказ Семелы о том, как Юпитер долго добивался ее благосклонности. Семела восторженно перечислила ей все достоинства своего любовника и пересказала все их разговоры.

Фальшивая няня выслушала этот рассказ с притворным сочувствием, но в душе ее кипел гнев, и, чтобы положить конец всему этому, она спросила Семелу, уверена ли она в том, что за ней действительно ухаживает царь богов и являлся ли он к ней во всем своем царственном величии. Девушка стыдливо ответила, что ему приходилось посещать ее только в обличье простого смертного, после чего Бероея с притворным презрением заявила, что он был либо самозванцем, либо любил ее не так сильно, как Юнону, в чьем присутствии редко появлялся без своих царских регалий.

Она так искусно посеяла в душе доверчивой девушки подозрения, что, когда Юпитер снова пришел к ней, Семела пустила ход все свое очарование и добилась от него клятвы, что он выполнит любое ее желание. При таких обстоятельствах влюбленный часто теряет контроль над собой, и Юпитер поклялся самой страшной клятвой исполнить ее каприз.

Беру тебя в свидетели, Земля И Небо, и тебя, священный Стикс. Столь почитаемый бессмертными богами, Что не нарушу клятвы, данной мной.
Гомер.

Добившись обещания, довольная Семела попросила своего любимого поскорее отправиться на Олимп, принять божественный облик и вернуться к ней во всем своем царственном величии и с молниями в руках. Юпитер, в ужасе от желания своей любимой, умолял ее попросить о чем-нибудь другом и освободить его от клятвы, которая могла подвергнуть ее огромной опасности, но все было напрасно. Семела, как и всякая красавица, любила настоять на своем и не желала отступать.

Юпитер, вернувшись на Олимп, постарался одеться поскромнее и выбрал самые безобидные стрелы, ибо знал, что ни один смертный не сможет выдержать сияния его величия. Потом, оседлав молнию, он поспешил назад к Семеле.

Печальным с неба Высшего бог низошел, за ликом своим увлекая Скопища туч грозовых, к ним добавил он молнии и ливни С ветром в смешенье, и гром, и перун, неизменно разящий, Сколько возможно свою он пытался уменьшить силу. Вооружился огнем, но не тем, которым Тифея Сбросил сторукого, – в том уж слишком лютости много; Легче молния есть, которой десница циклопов Меньше огня придала, свирепости меньше и гнева; Боги «оружьем вторым» ее называют; лишь с ней он Входит в Агенора дом.
Овидий.

Но, хотя и более скромный, чем обычно, царственный облик Юпитера оказался столь грозным, что нервы бедной Семелы не выдержали, и она упала в обморок при первом же взгляде на своего любовника. Позабыв обо всем, Юпитер бросился к ней, но молния, окружавшая огненным ореолом его голову, подожгла дворец, и он сгорел дотла.

Рождение Бахуса.

Семела погибла, сгорев в огне, и из всех обитателей дворца спасся, живым и невредимым, только один человек – Бахус (Вакх, Либер, Дионис), новорожденный сын Юпитера и Семелы, которого вынесла из пожара сильная рука отца. Юпитер долго не мог утешиться и, чтобы доказать, как сильно он любил Семелу, взял ее душу на небо, превратив ее в богиню.

Младенец Бахус сначала был вверен заботам своей тетушки Ино, второй жены Афаманта, царя Фив, которая ухаживала за ним так, как будто это был ее собственный ребенок. Но даже ее любовь не могла уберечь его от ненависти Юноны, поэтому Юпитер, опасаясь, как бы супруга не навредила чем-нибудь его обожаемому сыну, попросил Меркурия отнести его подальше, в дом Низиад – нимф, которые не спускали с Бахуса глаз.

Юнона, не осмелившись причинить вред младенцу, сорвала свой гнев на бедной Ино и ее несчастном семействе. Она велела фурии Тисифоне наслать на Афаманта безумие. В приступе неукротимой ярости он бросился на жену и детей, словно это были дикие звери. Один из его сыновей, Леарх, погиб от его стрелы, и, чтобы спасти второго сына, Ино взяла его на руки и бросилась с ним в море. Боги, в награду за ее страдания, превратили Ино в богиню Левкотею, а сына – в морское божество по имени Палемон.

Еще совсем молодым Бахус был назначен богом вина и веселья и был вверен заботам Силена, получеловека, полукозла, который занимался его образованием и сопровождал во всех странствиях, ибо Бахус любил бродить по свету в компании своих друзей или ездить в колеснице, запряженной дикими зверями, а его учитель следовал за ним, взобравшись на осла. С обеих сторон Силена поддерживали слуги.

Бахус имел очень большую свиту – в нее входили мужчины и женщины, нимфы, фавны и сатиры, все с венками из плюща. Они пили вино – напиток, приготовленный специально для них из воды и солнечного света, ели виноград, плясали и пели и громко восхваляли своего господина.

За Вакхом мы идем! Веди нас, Вакх! И всюду побеждай! О юный Вакх, к добру ли, к худу, Перед тобой танцуем мы повсюду.
Китс.

Самыми разнузданными среди последовательниц Бахуса были вакханки, обожавшие шумные пирушки и пребывавшие в состоянии постоянного опьянения. Они переходили за ним из одной страны в другую, где он учил людей выращивать виноградную лозу и делать вино. Так он разъезжал по Греции и Малой Азии и даже добирался до Индии и Эфиопии.

Бахус и пираты.

Во время своих долгих странствий Бахус пережил немало приключений, которые стали темой для многих поэтических произведений и картин. Однажды, отстав от своей свиты и заблудившись, Бахус улегся на песок на берегу моря и уснул. Мимо проплывали пираты и, увидев красивого юношу, спавшего на песке, бесшумно отнесли его на свой корабль, намереваясь продать его в Египте в рабство.

Когда бог проснулся, корабль был уже в море. В безмолвном изумлении он осмотрелся и стал умолять моряков отвезти его на берег, но они только смеялись в ответ и дразнили его. Тут корабль неожиданно застыл на месте, и смех пиратов оборвался. Свесившись с боков, чтобы убедиться, что весла целы, они увидели, что прямо из моря появилась виноградная лоза, которая со скоростью молнии обвила весла, мачты и снасти, превратив судно в плавучую беседку. Потом раздались звуки музыки и шумного веселья, и спутники Бахуса стали взбираться на корабль, приплыв на дельфинах. Они распевали хвалебные гимны своему господину и его любимому напитку.

Это зрелище так изумило моряков, что они потеряли голову и попрыгали в море, где тут же утонули и превратились в дельфинов.

В другой раз Силен после большой попойки заблудился в лесу и долго бродил в поисках своих товарищей, пока, наконец, не добрался до дворца Мидаса, царя Ливии.

Бахус и Мидас.

Как только Мидас увидел красный нос и оплывшее жиром тело странника, он тотчас узнал в нем учителя Бахуса и вызвался отвезти его к божественному ученику. Увидев Силена, Бахус обрадовался и пообещал, что выполнит любую просьбу Мидаса. Мидас, который был очень алчным, упал на колени и попросил бога сделать так, чтобы все, к чему он прикоснется, тут же превращалось в золото.

Царь себе на беду говорит: «Так сделай, чтоб каждый Тронутый мной предмет становился золотом чистым».
Овидий.

Бахус тут же заверил, что его желание будет исполнено, и Мидас, возрадовавшись, что его предприятие увенчалось успехом, по пути во дворец дотрагивался пальцами до разных предметов, и все они мгновенно превращались в золото.

С невысокого илика ветку С зеленого он оборвал – и стала из золота ветка. Поднял он камень с земли – и золотом камень блистает. Трогает ком земляной – и ком под властным касаньем Плотным становится; рвет он сухие колосья Цереры — Золотом жатва горит; сорвав ли яблоко, держит — Скажешь: то дар Гесперид; дверных косяков ли коснется Пальцами; видит уже – косяки излучают сиянье.
Овидий.

Вид этих и других чудес, вызванных простым прикосновением, наполнил его сердце радостью, и он велел слугам приготовить роскошный пир и пригласил всех своих придворных разделить его радость. Его приказы были выполнены без промедления, и Мидас сиял от счастья, усаживаясь во главе пиршественного стола и окидывая взглядом блюда и вина, приготовленные для угощения.

Но тут его ждало неожиданное открытие – скатерти, тарелки и кубки тоже превращались в золото, так же как и еда и питье, как только он касался их своими губами.

Сам постигает едва совершенья мечты, претворяя В золото все. Столы ликовавшему ставили слуги С нагромождением яств, с изобилием печеного теста. Только едва лишь рукой он коснется Церерина дара, Дар Церерин тотчас под рукою становится твердым; Жадным зубом едва собирается блюдо порушить, Пышные кушанья вмиг становятся желтым металлом. Только он с чистой водой смешает виновника дара, Как через глотку питье расплавленным золотом льется. Этой нежданной бедой поражен – и богатый и бедный, — Жаждет бежать от богатств и, чего пожелал, ненавидит.
Овидий.

И среди изобилия его терзали муки голода, и драгоценный дар, который не давал Мидасу утолить этот голод, сделался для него проклятьем. Измученный Мидас прошел дорогу, по которой он гордо двигался несколько часов назад, снова бросился на колени перед Бахусом и попросил его забрать ненужный больше дар, из-за которого он не мог ни есть, ни пить.

Его отчаяние тронуло Бахуса, и он велел Мидасу искупаться в реке Пактол, если хочет избавиться от дара, так быстро ставшего проклятием. Мидас поспешил к реке и погрузился в ее воды, не заметив, что даже песок под его ногами стал золотым. И с тех пор.

По золотым пескам течет река Пактол.
Грей.

Бахус и Ариадна.

Любимое место отдыха Бахуса было на острове Наксос, на который он приезжал после каждого своего путешествия. Во время одного из приездов он увидел прекрасную девушку, лежавшую на песчаном берегу. Ариадна (так звали девушку) была брошена здесь своим любовником, Тесеем, который уплыл, пока она спала. Проснувшись, она стала звать неверного возлюбленного, но никто не ответил ей, кроме эха, которое, как ей показалось, издевалось над ее горем. В отчаянии она стала бить себя в грудь, а по лицу ее заструились слезы. Но вдруг летний ветерок донес до нее отдаленные звуки музыки, и она перестала стенать. Повернувшись в ту сторону, откуда доносилась музыка, Ариадна увидела веселую процессию, во главе которой шел бог вина.

Так я сидела, вдруг среди холмов Раздался звук веселых голосов, И показались головы, увиты Листвой зеленой молодых лесов. То Вакх, а с ним и свита! Тут голос труб чистейший прозвучал, Ему ответил поцелуй цимбал. То Вакх, а с ним и свита! В руках их – виноградная лоза, Пылают лица, и горят глаза, А ноги в пляс пустились заводной.
Китс.

Бахус, первым заметивший прекрасную девушку, бросился к ней и пустил в ход всю силу своего убеждения, чтобы утешить ее. Его преданность, наконец, заставила Ариадну позабыть своего неверного возлюбленного, и после короткого ухаживания Бахус добился ее согласия стать его невестой.

Их свадьба была самой веселой из всех и продолжалась несколько дней. Жених подарил невесте корону, украшенную семью сверкающими звездами, которые очень шли ей. Однако вскоре после свадьбы бедная Ариадна заболела и умерла, оставив супруга в безутешном горе. Он взял корону, которую она часто надевала, и бросил ее в небо. Корона поднималась все выше и выше, и боги прикрепили ее к небесам, где она образовала созвездие, известное как Корона Ариадны, или просто Корона.

После смерти жены Бахус лишился своего легкомыслия и больше не находил никакого удовольствия в музыке, танцах или пирушках. Тогда Юпитер пожалел его и вернул ему Ариадну и, чтобы смерть не унесла ее снова, сделал ее бессмертной.

Миф о Пентее.

Однажды, приближаясь к Фивам, Бахус послал герольда к Пентею, царю этого города, чтобы тот объявил о его прибытии и подготовил соответствующий прием и веселые развлечения. Однако Пентей был наслышан о том, какой шум и беспорядок воцарялся в городах с прибытием бога вина, поэтому отправил герольда назад с наглым предложением Бахусу оставаться за пределами городских стен.

Чтобы отомстить за обиду, Бахус наслал на фиванских женщин безумие, и все они тут же выбежали из города и присоединились к его свите. Потом они потребовали, чтобы им разрешили посмотреть на религиозные обряды, проводившиеся в его честь, которые назывались общим словом мистерии, и это разрешение было им милостиво дано.

Шпионы Пентея донесли ему о том, что произошло, и царю самому захотелось тайно посмотреть на церемонию. Он изменил свой облик и спрятался за кустом в месте ее проведения, надеясь увидеть все, будучи никем не замеченным, но его неосторожное движение привлекло внимание уже возбужденных вакханок, и они, предводительствуемые Агавой, родной матерью царя, вытащили Пентея из укрытия и разорвали его на части.

Бахусу, богу вина, поклонялись во всех странах античного мира, и в его честь проводились многочисленные празднества. Самыми знаменитыми были Великие и Малые Дионисии, Либералии и Вакханалии, где все участники предавались безудержному и разнузданному веселью.

Призывают, Вакх, тебя и поют, подвесив к ветви сосновой Изображенья твои, чтобы их покачивал ветер. После того изобильно лоза, возмужав, плодоносит В лоне глубоком долин – виноград, и в рощах нагорных. Всюду, куда божество обратило свой лик величавый. Будем же Вакху почет и мы воздавать по обряду Песнями наших отцов, подносить плоды и печенье. Пусть приведенный за рог козел предстанет священный, Потрох будем потом на ореховом вертеле жарить.
Вергилий.

Бахуса обычно изображали в виде прекрасного юноши, увенчанного плющом или листьями и гроздьями винограда, с обвитым плющом жезлом в руке в качестве скипетра, в колеснице, запряженной пантерами или леопардами.

Глава 14. Церера и прозерпина.

Плутон и Прозерпина.

Церера (Деметра), дочь Крона и Реи и одна из множества жен Юпитера, была богиней плодородия и земледелия. Она делила свои многочисленные обязанности с дочерью Прозерпиной (Корой, Ферефатой, Персефоной), богиней растительности. Когда позволяло время, эта юная богиня отправлялась на остров Сицилия, свое любимое место отдыха, где целыми днями, в сопровождении веселых подруг, бродила по зеленым склонам Этны, собирая цветы и танцуя с нимфами на прекрасной поляне.

Ты, Земля, богиня-мать, Ты, родящая во мраке, Чтоб могли существовать Боги, люди, звери, злаки. Сил целебных не жалей Ты для дочери своей! Ты, вскормившая росой Всех детей земного года, Чтобы вешнею красой Расцвела в цветах природа, Сил целебных не жалей Ты для дочери своей!
Шелли.

Однажды, устав от трудов, Прозерпина позвала своих прекрасных подруг присоединиться к ней и провести денек, собирая цветы. Девушки пели веселые песни, плетя свои длинные гирлянды, и радостная песня Прозерпины, смешавшаяся с серебристым смехом подруг, привлекла внимание Плутона, который как раз проезжал мимо в своей темной колеснице, влекомой четырьмя черными как уголь конями.

Чтобы узнать, откуда доносились эти звуки, бог смерти вышел из колесницы и осторожно раздвинул густые кусты.

Он увидел Прозерпину, сидевшую на мшистом берегу, усыпанную с ног до головы самыми разнообразными цветами. Ее смеющиеся подруги живописной группой расположились рядом. Плутону хватило одного взгляда, чтобы увидеть, как она прекрасна и грациозна, и он понял, что все его счастье зависит от обладания этим очаровательным юным созданием.

Много раз до этого он пытался склонить разных богинь к тому, чтобы они разделили с ним трон, но все они отвергли эту честь и отказались жить в стране, где никогда не появляется солнце, не поют птицы и не растут цветы. Оскорбленный и обиженный этими отказами, Плутон поклялся больше не ухаживать ни за кем, поэтому, вместо того чтобы вежливо попросить Прозерпину стать его женой, он решил увезти ее насильно.

И он двинулся прямо через кусты, туда, где она сидела. Шум ломающихся ветвей и торопливые шаги привлекли внимание девушек. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто к ним идет, ибо никто, кроме Плутона, не имел такого темного и мрачного лица, и все они вскричали от ужаса и изумления. Зачем он явился в эту залитую солнцем долину?

Да, это он явился к нам, Покинув Тартар свой ужасный. Чего он ищет на земле? Какую жертву поджидает Средь смертных, что в грехах своих О нем и думать не желают? Вот едет он; черны как смоль, Влекут его повозку кони. Коней тех породила ночь Пред тем, как утро молодое Прогнать ее сумело прочь. Вот встали кони, и Плутон Ногой ступает на траву. Идет он, грозный как титан, Исполнен гордости и силы. И грозный взгляд его никто Из смертных выдержать не может.
Барри Корнуолл.

Испуганные, дрожащие нимфы сгрудились вокруг Прозерпины, которая в изумлении и страхе выронила из рук цветы и стояла, окаменев, среди своих подруг. Она недолго оставалась в неведении относительно его намерений, ибо, подняв ее своими сильными руками, чтобы не дать убежать, Плутон отнес ее в колесницу, не внимая мольбам и не обращая внимания на попытки вырваться, хлестнул коней и унесся прочь.

Вскоре он уже не слышал воплей и стенаний нимф, которые тщетно пытались догнать его колесницу и спасти свою любимую госпожу. Опасаясь, как бы не появилась Церера и не потребовала, чтобы он освободил ее дочь, Плутон несся все быстрее и быстрее, пока не добрался до берегов реки Киан, чьи воды при его приближении вскипели и угрожающе заревели и разлились, чтобы остановить его.

Плутон сразу же понял, что не сможет пересечь реку в колеснице, а возвращаться он не хотел, боясь встретить Цереру и лишиться своей драгоценной добычи. Поэтому он решил пустить в ход свой ужасный двузубец. Он ударил им о землю с такой силой, что у его ног разверзлась пропасть, и кони с колесницей опустились прямо во тьму загробного мира.

Прозерпина обернулась, чтобы сквозь слезы кинуть прощальный взгляд на прекрасную землю, и вспомнила о матери, которая с приходом вечера бросится искать свое дитя там, где она любила отдыхать, но не найдет ее. И она быстро бросила в воды Киана свой пояс и попросила нимф отнести его Церере.

Обрадовавшись, что его предприятие увенчалось успехом и теперь уже никто не сможет его догнать, счастливый Плутон прижал прекрасную пленницу к своей груди, поцеловал ее в румяные щеки и попытался успокоить. А черные кони все быстрее и быстрее неслись по темному проходу и остановились только у подножия трона своего господина.

И, деву сжав железными руками, Он утешает ее нежными словами.
Дарвин.

А тем временем солнце село, и Церера, вернувшись с полей, где зрела пшеница, стала искать пропавшую дочь, но нашла только рассыпанные по земле цветы. Встревоженная мать обошла всю Сицилию, зовя дочь и удивляясь, куда она могла запропаститься и почему не выходит встречать ее. Время шло, а Прозерпины все не было; сердце Цереры разрывалось от боли, а по щекам струились слезы, когда она бегала с одного места на другое, зовя дочь.

О боги, что случилось? Куда пропала дочь? Деметра ищет всюду, Рыдая день и ночь. На что мне жизнь, о боги, Коль Персефоны нет!
Ингелоу.

Опустилась тьма, и Церера зажгла факел от огня горы Этна. Она искала всю ночь. Наступило утро, а мать все звала Прозерпину, но на ее крики отзывалось только эхо. Церера забыла о своих дневных обязанностях. Дождь не освежал более завядшие цветы, злаки погибли от нестерпимой жары, травы высохли, а Церера все бродила по горам и долам в поисках дочери.

Устав, наконец, от своих бесплодных поисков, она уселась на обочине дороги, недалеко от города Элевсина, и дала волю своему горю.

Церера и Триптолем.

Чтобы никто ее не узнал, она приняла облик древней старухи. Здесь, у дороги, ее увидели дочери Келея, царя этой страны, которые стали участливо расспрашивать ее. Услыхав рассказ о пропаже дочери, они отвели ее во дворец и, зная, что ничто так не утешает разбитого сердца, как забота о детях, предложили ей стать нянькой у их маленького брата Триптолема.

Церера, тронутая их участием, согласилась, и, когда она прибыла во дворец, царский наследник был вверен ее заботам. Она с нежностью поцеловала тщедушное дитя в худенькие щечки, и, к безграничному удивлению царской семьи и всего двора, от прикосновения ее губ ребенок стал румяным и здоровым.

Ночью, когда Церера сидела у кроватки мальчика, ей пришло в голову, что она может подарить ему бессмертие. Она натерла его ручки и ножки нектаром, прошептала заклинание и положила его на раскаленные угли, чтобы все элементы, подверженные тлению, покинули его тело.

Но царица Метанейра подумала, что негоже оставлять ребенка один на один с незнакомой женщиной, бесшумно вошла в его спальню и с диким криком бросилась к огню и, выхватив сына из огня, с тревогой прижала к груди. Убедившись, что он цел и невредим, она повернулась, чтобы отчитать беспечную няньку, но нищая старуха исчезла, и вместо нее царица увидела пред собой сияющую богиню земледелия.

Запах чудесный вокруг разлился от одежд благовонных, Ярким сиянием кожа бессмертная вдруг засветилась, И по плечам золотые рассыпались волосы. Словно Светом от молнии прочно устроенный дом осветился.
Гомеровский Гимн (Пер. В. Вересаева).

Нежно попеняв царице за ее неосторожное вмешательство, Церера объяснила, чем она хотела одарить ее сына, и исчезла, отправившись снова бродить по полям и лесам. Прошло время, и она вернулась в Италию. Однажды она шла по берегу реки, и воды неожиданно выбросили к ее ногам сверкающий предмет. Церера быстро наклонилась и увидела пояс своей дочери, который был на ней в тот день, когда она исчезла.

С радостью схватив пояс, Церера побежала по берегу, думая, что напала на след Прозерпины. Вскоре она подошла к источнику с чистейшей водой и села отдохнуть. Голова ее болела от усталости и невыносимой жары, в глазах стояли слезы, и она уже погружалась в сон, как вдруг журчание источника стало громче. До Цереры дошло, что он что-то говорит ей, но не так, как разговаривают смертные, а на своем серебристом наречии.

Аретуса и Алфей.

Богиня не ошиблась; через несколько минут она могла уже различать слова. Родник просил выслушать его, ибо он знает, куда пропала ее дочь. Далее источник поведал, что когда-то он был нимфой по имени Аретуса из свиты Дианы. Однажды, утомленная жарой, эта нимфа стала искать реку, где можно было бы искупаться.

Вскоре она вышла на берег реки Алфей и нашла укромное местечко, где над тихими водами свисали ветви деревьев, где песок на дне был ровный и чистый и где ни один смертный ее не увидит. Она сбросила сандалии и одежду и погрузилась в воду, наслаждаясь прохладой. Она была совсем одна; как вдруг по реке, которая до этого была гладкая, словно стекло, пошли волны, которые подходили все ближе и ближе к изумленной нимфе, и она в испуге выскочила на берег.

Тогда раздался голос речного бога Алфея – он умолял ее не убегать, а выслушать его признание в любви. Но нетерпеливый бог не стал ждать ее ответа, а поднялся из воды и бросился к Аретусе, намереваясь схватить ее. Нимфа повернулась и в ужасе бросилась бежать. Она бежала, но он не отставал. По горам и долам, через леса и поля неслась Аретуса, но пылкий возлюбленный гнался за ней по пятам. Наконец, измученная погоней, нимфа остановилась перевести дыхание и стала громко умолять Диану спасти ее.

Богиня услышала ее мольбы. Через мгновение Аретусу окутал туман, и она превратилась в родник. Алфей, не видя девушки, бродил вокруг, удивленный и почерневший, и страстно призывал вернуться.

Туманное облако, окутавшее Аретусу по велению Дианы, вскоре рассеялось от дуновения капризного бога Зефира, и Алфей, который все еще бродил рядом, увидел ключ, которого здесь раньше не было, и понял, что произошло.

Тогда он превратился в бурный поток и бросился к источнику, появившемуся среди мшистых камней, чтобы соединиться со своей возлюбленной. Диана, увидев новую напасть, которая грозила ее нимфе, сотворила в земле трещину, и воды Аретусы исчезли в царстве Плутона.

Протекая во мраке загробного мира, Аретуса увидела Прозерпину на черном троне, рядом с хмурым Плутоном. Она, конечно, не могла остановиться, чтобы узнать, как дочь Цереры попала сюда, поскольку бежала вперед, пока не добралась до другой трещины, через которую вернулась на землю и снова увидела голубое небо и солнце сицилийских равнин.

Монотонный шепот ручейка снова превратился в тихое журчание воды, и Церера, узнавшая теперь, где находится ее дочь, собиралась уже встать, как услыхала вдруг рев мощного водяного потока. Она тут же обернулась и увидела реку Алфей, которая, безуспешно разыскивая Аретусу в подземном царстве, нашла, наконец, трещину и вышла на поверхность, чтобы соединиться со своей возлюбленной на равнине.

Река Алфей, как говорят, Нашла под морем путь, И вот они слились вдвоем — Алфей и Аретуса Под сицилийским небом.
Вергилий.

Несмотря на свои попытки спастись от Алфея, Аретуса, должно быть, была очень рада снова увидеть его, ибо Церера услыхала, как она довольно зажурчала, оказавшись в его объятиях, и благосклонно выслушивала его страстные признания в любви.

И сверкающей пеной Под обрывистой Энной Плещет двух водометов струя, Словно подали руки После долгой разлуки Неразлучные сердцем друзья.
Шелли (Пер. К. Чемена).

Девушки Греции любили бросать в воды Алфея гирлянды цветов; говорят, что эти гирлянды вскоре появлялись в сицилийском источнике, приносимые сюда в качестве подарков влюбленного Алфея.

Какой небесной радостью дыша, С родной душой встречается душа! Лишь свет его любви из грота в грот Выносит с торжеством из темноты Дев олимпийских пестрые цветы, И все венки, которыми почтен, Невесте – Аретусе дарит он. С какой любовью он стремит свои К ее ногам сияющим струи! И, две судьбы соединив в одну, На мрак и свет с волною слив волну, Они бегут, обнявшись, в глубину.
Мур (Пер. З. Морозкиной).

Возвращение Прозерпины.

Хотя бедная Церера знала теперь, где искать дочь, горе ее не уменьшилось, поскольку она прекрасно понимала, что Плутон никогда по своей воле ее не отпустит. Поэтому она удалилась в темную пещеру, чтобы в уединении оплакивать свою дочь, и забросила все свои дела.

Людям угрожал голод, и они молили Цереру спасти их, но, поглощенная своим горем, она не обращала внимания на их мольбы и поклялась, что, пока ее дочь находится в Гадесе, она не позволит появиться ни одному растению на земле. Тогда в отчаянии люди обратились к Юпитеру, рассказали ему о своих мучениях и попросили разрешить Прозерпине вернуться на землю.

Освободи же девушку из плена; Неужто вечно нам страдать Из-за Персефоны?
Ингелоу.

Узнав о просьбе людей, Церера поспешила на Олимп, чтобы присоединить свои мольбы к тем, что доносились со всех частей света. Наконец, Юпитер, устав от всех этих передряг, согласился возвратить Прозерпину на землю, при условии, что она не прикасалась к пище за все время своего пребывания в загробном мире.

Церера сама явилась в новый дом своей дочери и собиралась уже было увести ее оттуда без согласия Плутона, как дух Аскалаф неожиданно заявил, что царица как раз сегодня съела несколько зернышек граната. Прозерпина подтвердила это, и Юпитер заявил, что она будет проводить в мрачном царстве мужа столько месяцев в году, сколько зернышек съела.

Так и получилось, что Прозерпине приходится полгода жить в Гадесе и шесть месяцев – на солнечной земле.

Отводить ее в Гадес и обратно было поручено Меркурию, и, когда он приводит ее из мрачной темницы, небо становится голубым и солнечным, появляется шелковистая зеленая трава, расцветают цветы, поют птицы и вся природа радуется и сияет.

О вседержащая дева, плодами обильная щедро, Смертным одна ты желанна, рогатая, в блеске прекрасном. Вешней порою на радость тебе дуновения с луга, Тело святое твое указуют зеленые всходы, Осенью вновь похищаема ты для брачного ложа.
Орфический Гимн (Пер. О. Смыки).

Церера, счастливая оттого, что любимая дочь снова с ней, радостно и старательно выполняет свои обязанности, и земля в изобилии родит свои плоды. Но когда Прозерпине приходит время уходить в Гадес, небо плачет и вся природа скорбит. Прозерпина скрывается в подземном мире, и никакие мольбы не могут вернуть ее оттуда.

Что касается веселой, жизнерадостной Прозерпины, то, как только ворота Гадеса закрываются за ней, она становится бледной и грустной, и никто уже не может узнать в мрачной, закутанной в соболиные меха царице Гадеса (которую теперь зовут Геката) прежней игривой богини растительности с венком из цветов на голове. Геката держит в одной руке гранат, а в другой – факел. Прозерпина, как и Адонис, олицетворяла растительность, которая буйно расцветает в течение теплого времени года и прячется под землей во время холодного.

Прозерпине и Церере в Греции и Италии было посвящено множество красивых храмов, в которых ежегодно с большой пышностью проводились празднества – Фесмофории и Цереалии.

Церере приносим хвалу ежегодно В тенистом лесу, на зеленой лужайке. Весна сияет, кончилась зима, И сладок сон среди лугов цветущих, И тень лесов укрыла склоны гор. Склонимся ж все пред алтарем Цереры, Смешаем для нее сладчайший мед с вином И молоком и поднесем плоды ей. Пусть гимны в честь Цереры прозвучат, Пусть серп жнеца пшеницы не коснется, Пока мы в древнем танце не прославим Богиню плодородия и хвалу Не воздадим ей за ее заботу.
Вергилий.

Церера вернулась в Элевсин и в память своих долгих, мучительных поисков дочери научила бывшего воспитанника Триптолема различным секретам сельского хозяйства и подарила ему свою колесницу. Она велела ему разъезжать по свету и учить людей пахать, сеять и жать, потом она учредила Элевсинии, праздники, проводившиеся в ее честь и в честь ее дочери в Элевсине.

Триптолем с честью выполнил поручение богини – он много ездил по земле, покуда не добрался до Линха, царя Скифии, где самозваный монарх решил обманом убить его. Но Церера вовремя вмешалась и превратила царя скифов в рысь, символ вероломства.

Цереру обычно изображали в виде красивой зрелой женщины, облаченной в развевающиеся одежды, иногда с венком из пшеничных колосьев на голове, со снопом и серпом в руках или плугом и рогом изобилия, из которого к ее ногам сыплются плоды и цветы. Ей часто посвящали рощи, и всякий смертный, осмелившийся срубить одно из священных деревьев в ней, непременно навлекал на себя гнев Цереры, как случилось с Эрисихтоном.

Миф об Эрисихтоне.

Этот человек был бунтарем и, чтобы продемонстрировать свое пренебрежение к священной роще Цереры, взял топор и стал рубить в ней дуб. После первого же удара из коры дерева хлынула кровь, но Эрисихтон, не обращая внимания на предостережение богов и мольбы собравшихся в роще людей, продолжал свое дело. Наконец, ему надоели их увещевания, и он повернулся и зарубил одного или двух человек, а потом свалил и священный дуб.

Церера, оскорбленная его наглостью и жестокостью, решила сурово покарать его и наслала на него богиню голода, которая стала день и ночь грызть его внутренности. Несчастный Эрисихтон, терзаемый голодом, который не мог утолить никаким количеством пищи, потратил все свое состояние на еду, но все равно не мог насытиться. У него осталась одна дочь, и ту он продал в рабство, чтобы купить себе еду.

Хозяин девушки на минуту оставил ее на берегу моря, и Нептун, в ответ на ее мольбы, превратил ее в рыбака, избавив тем самым от рабства. Хозяин вернулся и, увидев, что рабыня его пропала, спросил рыбака, не видел ли он ее. Но рыбак ответил, что нет, и хозяин ушел. Тогда Нептун вернул девушке ей первоначальный облик и отправил домой, но отец снова продал ее. Нептуну еще несколько раз пришлось спасать девушку, пока Эрисихтон, лишившись всех средств, не разорвал зубами свое собственное тело.

Церера и Стеллио.

Рассказывают еще один миф – о парне по имени Стеллио, который высмеял богиню, когда она путешествовала по свету. Он посмеялся над той быстротой, с которой она опустошила миску с овсяной кашей, предложенной ей одним из почитателей. Чтобы наказать юношу за грубость, Церера выплеснула остатки каши ему в лицо и превратила в ящерицу.

Глава 15. Веста.

Поклонение Весте.

Веста, или Гестия, дочь Крона и Реи, богиня огня и семейного очага, ангел-хранитель человечества, почиталась главным образом в Италии, хотя в Греции и Малой Азии тоже имелись ее алтари.

Семейный очаг в древние времена имел совсем иное значение, чем сейчас, – его считали семейным алтарем, у которого отец семейства ежедневно молился богам и приносил им жертвы.

Согласно древнему языческому обычаю, все люди считались врагами друг другу до тех пор, пока, по специальному договору, не становились друзьями, поэтому Весту считали покровительницей справедливых, честных сделок и изображали обычно чистой, целомудренной девушкой.

Весте был посвящен красивый круглый храм в Риме; здесь, по преданию, хранился Палладиум из Трои вместе со священным огнем богини, зажженным от солнечных лучей.

Этот огонь – символ жизненного огня, который, по представлению древних, поддерживала в груди каждого человека Веста, дарующая жизнь, – горел постоянно, и жрецы внимательно следили, чтобы он не угасал, подбрасывая в него дрова. Пламя этого огня также символизировало чистоту богини, которая, несмотря на то что за ней ухаживали многие мужчины – среди них были даже Аполлон и Нептун, – сохраняла девственность.

Римляне считали, что поклонению Весте научил итальянцев Эней, их знаменитый предок, который привез с собой культ своих богов и, по преданию, выбрал первых весталок – девственниц.

Второй царь Рима, Нума Помпилий, построил прекрасный храм и учредил различные религиозные церемонии в честь Весты. Самые благородные и красивые девушки Рима становились ее жрицами. Их называли весталками, или девственницами Весты. Их принимали в храм в шестилетнем возрасте. В течение десяти лет они готовились стать жрицами и хранительницами священного огня. Эти обязанности они выполняли в течение десяти лет. Последние десять лет своей службы весталки посвящали обучению девочек, а когда их тридцатилетняя служба заканчивалась, они могли остаться жить при храме, где их окружали величайшим почетом, или, покинув его, вступить в брак, если им этого хотелось.

Во время службы Весте они должны были хранить целомудрие в верность своей богине и поддерживать священный огонь под страхом быть погребенными заживо в сводчатой камере, оборудованной специально для этого по приказу Нумы Помпилия. Все жрицы по очереди следили за огнем, подбрасывали в него топливо и раздували пламя. День и ночь они не спускали с него глаз, ибо римляне считали, что если огонь погаснет хоть на минуту, то их ждут большие потрясения.

Весталки были так чисты и добросовестны, что в течение тысячи лет только восемнадцать жриц нарушили свою клятву и подверглись ужасному наказанию. Весталку Тиккию обвинили было в клятвопреступлении, но, в доказательство ее невинности, боги наградили ее способностью носить воду из Тибра в храм в решете.

За то, что весталки поддерживали священный огонь, они пользовались многочисленными привилегиями, например, когда они шествовали по улицам города, перед ними всегда шел ликтор с фасциями (ликтор – чиновник магистрата, который носил с собой пучок прутьев – фасцию – символ власти магистрата). Во время общественных церемоний и праздников весталки занимали самые почетные места; после смерти их хоронили в черте города (этой чести удостаивались очень немногие римляне). Если на пути к месту казни преступнику случайно попадалась весталка, то он получал помилование. Любимые и уважаемые римлянами, весталки стали олицетворением чистоты и женственности.

Девственницы Весты носили белоснежные одежды с пурпурной каймой и широкой пурпурной мантией. Во времена войны или опасности их долг был сохранить священный огонь, который они могли перенести в любое место. Несколько раз им приходилось уносить его из Рима, вниз по течению Тибра, чтобы он не попал в руки врагов.

Весталки хранили огонь до тех пор, пока Феодосий Великий не принял в 380 г. христианство и не запретил культ Весты. Он распустил весталок и погасил священный огонь.

Службы в храме Весты проводились с большой пышностью, а празднества в ее честь, Весталии, были одними из самых красивых и популярных в Риме. Статуи этой богини, изображавшейся обычно в виде женщины необыкновенной красоты, облаченной в длинные одежды и держащей в одной руке зажженный факел или лампу и жертвенную чашу в другой, в торжественных случаях проносились по всему городу.

И принесли из храма Статую Весты со священной чашей, С ужасною повязкой и огнем, Который никогда не угасает.
Вергилий.

Во время публичных процессий весталки пользовались привилегией нести свой священный огонь. Римские матроны, желавшие похвастаться своим положением в обществе, шли за ними босиком и распевали гимны в честь богини Весты.

В эти дни перед каждым домом расставляли столы с едой, все работы прекращались, мельничные жернова украшались цветами, а ослов, которые вращали их, тоже покрывали цветочными гирляндами и водили по городу в составе процессии.

Лары, Маны и Пенаты.

Веста была не единственной римской богиней, охранявшей семейный очаг, – она делила эту честь с Ларами, Манами и Пенатами, которым поклонялись особо и приносились отдельные жертвы.

Лар, совершенно неизвестных грекам, было две. Это были наяды, дочери Меркурия и Лары, которая прославилась своей красотой, а также необыкновенной болтливостью, остановить которую не мог никто. Эта прекрасная девушка говорила, не умолкая, с утра до вечера и выбалтывала все, что знала. Однажды она навлекла на себя гнев Юпитера, пересказав Юноне подслушанный ею разговор между ним и одной из его бесчисленных возлюбленных.

Чтобы наказать ее и одновременно лишить возможности болтать, царь богов отрезал Ларе язык и, вызвав Меркурия, велел ему отвести ее в Гадес и оставить там навсегда. Но по пути в обитель смерти посланец Юпитера влюбился в прекрасную девушку, которая, лишившись своего единственного недостатка, стала совершенно неотразимой. Вместо того чтобы отвести ее в Гадес, Меркурий стал ухаживать за ней, и она знаками выразила согласие стать его женой. Лара родила ему двух детей, которых в честь нее назвали Ларами и которым римляне воздавали божеские почести. Для них оставляли специальные места у семейного очага, ибо они, по преданию, были хранителями дома и семьи. У их ног всегда изображали лающую собаку, символ заботы и бдительности.

Маны – так называли души умерших, когда они отделялись от тела, также почитались римлянами как божества, и прославленные предки многих семей почитались под этим именем.

Что касается Пенатов, то они являлись хранителями домов и семейного хозяйства. Глава семьи обычно выбирал себе собственных Пенатов и почитал их как своих покровителей. Статуи Пенатов делались из глины, воска, слоновой кости, серебра и золота, в зависимости от достатка семьи, чей очаг они охраняли. В качестве жертв им обычно отдавали небольшие порции каждого блюда.

Переселяясь из одного города в другой или из одного дома в другой, глава семьи обычно перевозил и домашних богов. Первое, что он делал, войдя в новый дом, – это находил место для них, а уж потом думал о том, как устроить семью. В ответ на заботу Пенаты даровали семье мир и процветание.

Глава 16. Янус.

Двуликий Янус.

Янус, бог прошлого, настоящего и будущего, дверей, входов, войны и мира и покровитель всех начинаний, был одним из самых главных богов Рима, но его тоже совершенно не знали греки.

Согласно некоторым мифам, он был сыном Аполлона. Он родился в Фессалии, но еще в юности приехал в Италию, где основал город на Тибре, который назвал Яникулум. Здесь к нему присоединился удалившийся в изгнание Сатурн, с которым он великодушно разделил свой трон. Вместе они приобщили к цивилизации дикое население Италии. Люди во времена их правления жили так богато, что эти годы часто потом называли золотым веком.

Первым пришел к ним Сатурн с высот эфирных Олимпа, Царства лишен своего, устрашен оружием сына. Он дикарей, что по горным лесам в одиночку скитались, Слил в единый народ, и законы им дал, и Латинской землею Назвал, в которой он встарь укрылся надежно. Век, когда правил Сатурн, золотым именуется ныне.
Вергилий.

Януса обычно изображали с двумя лицами, смотревшими в разные стороны, поскольку он хорошо знал не только настоящее, но и прошлое и будущее. Кроме того, его считали символом солнца, которое, поднимаясь, начинает новый день, а опускаясь, завершает его.

Были статуи с одним лицом, причем некоторые изображали старцев с седыми волосами и бородой, другие – юношей. Были и такие скульптуры, где Янус имел три или даже четыре головы.

Я – Янус, старший из владык, Гляжу назад я и вперед, Считая, как патрон ворот, Года, что через них прошли. Я снегом заношу пути, Сгоняю птиц с замерзших вод, Скрываю реки подо льдом И зажигаю очаги.
Лонгфелло.

Начало всякого года, месяца и дня посвящалось Янусу, и в это время на его алтарь приносили специальные жертвы и читали особые молитвы. Он был также покровителем всех дверей и дорог; считалось, что только с его помощью молитвы доходят до ушей богов, поэтому во время всех религиозных церемоний его имя произносилось первым. Его часто изображали с ключами в правой руке и прутиком – в левой. Когда он представлял собой покровителя года, то в одной руке держал цифру 300, а в другой – 65.

Считалось также, что он наблюдает за войной и миром. Янусу было посвящено множество храмов по всей Италии. Один из самых знаменитых его храмов назывался Янус Квадрифронт, поскольку он был квадратным. В каждой стене храма была одна дверь и три окна. Эти отверстия имели символический смысл – двери олицетворяли четыре времени года, а окна – двенадцать месяцев года.

Во времена войны двери храма были широко открыты, ибо люди, искавшие помощи или утешения, стремились в храм и приносили жертвы Янусу; но, когда наступал мир, двери тут же закрывались, поскольку помощь бога была больше не нужна. Впрочем, римляне были таким воинственным народом, что двери храма закрывались всего лишь три раза за семь веков, и то ненадолго.

Празднества в честь Януса проводились в первый день нового года. Один месяц – январь – носил его имя и считался посвященным ему. В первый день этого месяца люди ходили в гости к друзьям и родственникам, желали им добра и дарили подарки – этот римский обычай сохранился до наших дней.

Янус – не единственный среди греческих и римских богов, чье имя было присвоено месяцу или дню недели. По-латыни названия дней недели были такими: dies Solis (день Солнца), dies Lunoe (день Луны), dies Martis (день Марса), dies Mercurii (день Меркурия), dies Jovis (день Юпитера), dies Veneris (день Венеры), dies Saturni (день Сатурна). Эти названия до сих пор используются в законодательных и юридических актах. В Англии дни недели назывались именами соответствующих саксонских богов.

Глава 17. Сомн и мор.

Пещера снов.

Покинув мрачное царство Плутона, медленно текущая река Лета, по представлениям древних, попадала в большую пещеру, расположенную в тихой, отдаленной долине. В этой пещере жили Сомн (или Гипнос), бог сна, и его брат-близнец Мор (или Танатос), бог смерти.

Оба они были сыновьями богини Ночи, которая когда-то правила Вселенной. Вход в пещеру сторожили тени – они осторожно потрясали большими букетами маков и, приложив к губам палец, заставляли всех, кто к ним приближался, замолчать. Этими тенями были гении сна и смерти, которых обычно изображали с маковыми или амарантовыми венками на головах, а иногда с погребальными урнами или опущенными вниз факелами в руках.

Пещера состояла из нескольких залов, каждый из которых был темнее и тише предыдущего. В одном из таких залов, задрапированном портьерами из черного меха, стояла мягкая кровать, на которой почивал бог сна. Его одежды тоже были черными и расшиты золотыми звездами. На голове бога красовался венок из цветов мака, а в откинутой руке – кубок с маковым соком. Голову царя поддерживал Морфей, главный министр сонного царства, который не сводил глаз с череды залов и никому не позволял нарушать сон своего господина.

Бог Сомн поселился в пещере глухой, Чтоб солнца лучи не тревожили сны В чертоге его. Даже света луны Не хочет он видеть. Лишь сумрак ночной В обители тихой витает. Покой здесь ничто не смущает. Не хлопает утром крылами петух, И песней своей не встречает рассвет, Лай псов не тревожит божественный слух, Ни птиц, ни собак рядом нет. Ни крика не слышно, ни рыка зверей, Ни шелеста листьев, ни скрипа ветвей — Здесь царствует сон и дремота царит, Что, смерти подобно, забвенье дарит. Здесь Леты протока спокойно течет По рву, по каменьям журча, И сладкие сны потихоньку зовет, Им нежные речи шепча.
Овидий.

Вокруг кровати и над ней летали прекрасные духи, сны, которые наклонялись к царю и шептали ему на ухо свои чудесные истории, а в дальних углах зала прятались ужасные кошмары. Часто, в сопровождении Меркурия, сны отправлялись на землю, чтобы посетить смертных.

В долину сна вели двое ворот: одни из слоновой кости, другие – из рога. Сны, пролетавшие через двери из слоновой кости, были несбыточными, а те, что пролетали через роговые ворота, с течением времени осуществлялись.

Часть снов, о странник, вещими бывает, Другим – увы! – не сбыться никогда. Из двух дверей они к нам прилетают — Из рога первая, другая ж – из резной Слоновой кости; к нам отсюда Являются несбыточные сны. Но те, что пролетают в дверь из кости, Со временем в реальность воплотятся.
Гомер.

Через полированные роговые ворота часто посылались смертным такие сны, которые должны были подготовить их к грядущим несчастьям, как это было в случае с Алкионой.

Кеик и Алкиона.

Кеику, царю Фессалии, пришлось однажды расстаться со своей любимой женой Алкионой – он отправился в Дельфы, чтобы спросить совета у оракула. Супруги пролили при расставании много слез, и Алкиона следила за удаляющимся в море парусом до тех пор, пока он совсем не исчез из вида. Тогда она вернулась во дворец и стала молиться о том, чтобы ее муж возвратился домой живым и невредимым. Но – увы! Боги постановили, чтобы они никогда больше не встретились на земле, и, пока Алкиона молилась, судно Кеика попало в бурю, и он и все его спутники нашли смерть в морской пучине.

Каждый день, едва только наступал рассвет, царица в сопровождении своих слуг бежала к морю, надеясь увидеть парус корабля, на котором возвращается ее муж, а ночью без сна лежала в постели, с нетерпением ожидая наступления утра, которое, как она надеялась, принесет добрые вести. Тогда боги, увидев ее тревогу и желая подготовить к ужасному известию о смерти мужа, чье тело, по их решению, должно было быть выброшено на берег волнами, послали ей сон.

Приняв облик Кеика, сон выскользнул из роговых ворот, прилетел к ложу Алкионы и прошептал, что ее муж умер и волны должны выбросить его тело на песчаный берег. Алкиона проснулась с криком ужаса и поспешила на берег, надеясь, что сон обманул ее. Но стоило ей только ступить на песок, как волны выбросили прямо к ее ногам тело мужа.

Алкиона не представляла себе жизни без Кеика и сама бросилась в море, чтобы соединиться с ним в загробном мире. Тронутые столь безмерным горем, боги превратили супругов в птиц, которых с тех пор стали называть птицами Алкионы (зимородками), и постановили, что они будут всю свою жизнь проводить в море. Говорят, что эти птицы устраивают гнезда и выводят птенцов на гребнях волн, а когда приближается шторм, пронзительными криками предупреждают о нем моряков. Услышав этот крик, люди спешат укрыться в порту, чтобы их не постигла судьба несчастного Кеика.

В одном из залов пещеры Сомна жил Мор, бог смерти. Его изображали в виде ужасного, похожего на мертвеца существа, облаченного в развевающиеся одежды и державшего в одной руке песочные часы, а в другой – косу. Он не сводил взгляда своих глубоко запавших глаз с песка в часах, и, когда он высыпался, это означало, что жизнь того или иного человека подошла к концу. Тогда Мор бросался к нему и с огромной радостью наносил ему удар косой.

Нет смысла говорить о том, что древние относились к этому ужасному богу со страхом и отвращением и ему никто не поклонялся.

Однако эти два божества были второстепенными в системе античной мифологии. Символом смерти была Прозерпина, а Мор и Сомн были всего лишь местными божествами. Самым большим уважением они пользовались у спартанцев, которые располагали их статуи рядом друг с другом.

Что касается Морфея, сына и главного министра Сомна, то его тоже считали богом сна, и смертные часто молились ему, чтобы он даровал им свою милость. Его часто изображали в виде крупного спящего ребенка с крыльями. Морфей держал в одной руке вазу и букет маков – в другой. Он тихонько потряхивал им, навевая дремоту, которая, по его мнению, была вершиной счастья.

Глава 18. Эол.

Жилище Эола.

Недалеко от тихого царства Сомна и Мора, но не под землей, а на ее поверхности, располагались Эолийские острова, теперь называемые Липарийскими, где Эол, бог штормов и ветров, правил своими неспокойными, строптивыми подданными.

Говорят, что он получил царскую корону из прекрасных рук Юноны и потому старался всячески угодить своей повелительнице. Считалось, что он был женат на Авроре, или Эос, которая родила ему шестерых сыновей-ветров: Борея, северного ветра, Кора, северо-западного, Аквилона, западного, Нота, юго-западного, Эвра, восточного, и, наконец, Зефира, мягкого и приятного южного ветра, который извещал смертных о наступлении долгожданной весны.

Пятеро старших сыновей Эола были шумными, строптивыми, капризными и буйными, они совершенно не могли жить спокойно и тихо. Чтобы они не вызвали серьезных разрушений, Эол управлял ими железной рукой, держал связанными в большой пещере и выпускал только по одному, чтобы они могли размять затекшие члены и немного порезвиться.

Там, на Эолии, царь Эол в пещере обширной Шумные ветры замкнул и друг другу враждебные вихри, — Властью смирив их своей, обуздав тюрьмой и цепями. Ропщут гневно они, и горы рокотом грозным Им отвечают вокруг. Сидит на вершине скалистой Сам скиптродержец Эол и гнев их душ укрощает.
Вергилий.

Но, хотя ветра и были неуправляемыми, они всегда слушались отца и по его команде, правда весьма неохотно, возвращались в свою мрачную темницу, где в бессильном гневе пытались разрушить ее крепкие стены.

По своему собственному желанию или по воле богов, Эол посылал мягкий ветерок шевелить цветы или, отозвав его, выпускал на волю самых буйных из своих сынов, приказав им поднимать до небес пенные волны на море, рвать паруса судов, ломать их мачты, вырывать с корнем деревья, сбрасывать крыши с домов – словом, разрушать все, что попадется на пути.

Эол, царь ветров, делил с Дедалом честь изобретения парусов, которые быстро несли корабли по морю. Это он, согласно Гомеру, завязал всех своих сыновей, кроме одного, в кожаный мешок и отдал его Улиссу, когда тот посетил Эолию. Благодаря этому подарку Улисс достиг берегов Итаки и спокойно высадился бы на берег, если бы его люди, при виде порта, не развязали мешок, чтобы посмотреть, что там, и не выпустили на свободу злые ветра, из-за чего разразился такой ужасный шторм, какого не было ни в одном мифе.

Древние люди, и в особенности афиняне, обращали особое внимание на ветра, которым они посвятили храм, сохранившийся до сих пор. Он известен как башня Ветров, или храм Эола. Этот храм построен в форме шестиугольника, и на каждой его стене изображена фигура летящего ветра.

Эвр, восточный ветер, изображался обычно в виде «молодого человека, стремительно летящего по воздуху в игривом и шаловливом настроении». Нот, или Австр, юго-западный ветер, представлялся грекам в виде «старика с седыми волосами и мрачным выражением лица, с головой покрытой облаками, в черной накидке и с темными крыльями», ибо считалось, что он приносит дождь и сильные неожиданные ливни.

И Нот на влажных выносится крыльях, — Лик устрашающий скрыт под смольно-черным туманом, Влагой брада тяжела, по сединам потоки струятся, И облака на челе; и крылья, и грудь его в каплях. Только лишь сжал он рукой пространно нависшие тучи, Треск раздался, и дожди, дотоль запертые, излились.
Овидий.

Зефир, мягкий и нежный ветерок, держал в руках цветы и, согласно верованиям афинян, был женат на Флоре, с которой был очень счастлив. Он по очереди посещал все области Греции. Кор, северо-восточный ветер, гнал перед собой снежные бури, а при одном виде ужасного Аквилона по спинам смертных пробегала дрожь. Борей, тоже холодный и резкий, был отцом дождя, снега, града и бурь и потому изображался закутанным в непроницаемые для солнечных лучей тучи. Он жил в Гиперборейских горах, откуда стремительно налетал на землю. Во время одного из своих налетов он унес с собой Орифию, которая обычно убегала прочь при его приближении. Но на этот раз ей не удалось спастись – Борей схватил ее и унес в недоступное царство снега и льда, где опустил ее на землю и сделал своей женой. Она родила ему Зета и Калаида, которые участвовали в плавании аргонавтов и унесли прочь гарпий, и двух дочерей – Клеопатру и Хиону.

В другой раз Борей, превратившись в коня, покрыл кобыл Дардана, царя Трои, и стал отцом двенадцати жеребцов, которые были столь быстры, что никто не мог их догнать.

Глава 19. Геркулес.

Геркулес и змеи.

Выросши, станет твой сын и героем с могучею грудью. Между людей и зверей с ним никто не посмеет равняться. Подвигов славных двенадцать свершив, он в Зевсовом доме Жить будет, смертное ж тело костер трахинийский поглотит. Будет он зятем бессмертных, которые сами послали Этих чудовищ пещерных ребенку на злую погибель.
Феокрит (Пер. М. Е. Грабарь-Пассек).

Древние люди поклонялись не только богам, но и тем смертным, которые своими подвигами и добродетельной жизнью завоевали их восхищение и поклонение. Среди этих героев, которых считали полубогами, самым важным является, конечно, Геркулес (Геракл, Алкид), сын Юпитера и Алкмены, смертной царевны.

Как только слухи о рождении Геркулеса достигли Олимпа, Юнона решила погубить сына соперницы. Она отправила в дом Алкмены двух огромных ядовитых змей, велев им убить младенца в колыбели. Чудовища бесшумно вползли во дворец, обвились вокруг колыбели и собирались уже было задушить дитя, как, к изумлению слуг, которые ничем не могли помочь младенцу, крошка Геркулес схватил змей ручонками за шеи и сам задушил их. Так в первый раз он продемонстрировал свою необыкновенную силу, которой прославился, став взрослым.

Сначала две змеи, посланницы Юноны, Обвили колыбель, где спал младенец-бог. Разбуженный шипеньем этих гадов И криками дрожащих слуг и нянек, Он ручками сдавил две скользких шеи, И кольца чудищ тут же развились.
Дарвин.

Когда Юнона узнала, с какой легкостью Геркулес избежал грозившей ему опасности, она поняла, что все попытки погубить его будут напрасны. Тогда она решила пойти по другому пути – тысячей мелких придирок оскорблять его самолюбие, не давая ему спокойно жить и наслаждаться счастьем.

Она добилась у Юпитера приказа, по которому Геркулес должен был отслужить определенное число лет у своего кузена Эврисфея – скупого и трусливого царя, который правил Аргосом.

Воспитание Геркулеса было поручено Хирону, ученому кентавру, который научил его обращаться с оружием и долгими тренировками закалил его тело. Счастливые годы детства быстро пролетели, и учение закончилось. Перед Геркулесом лежал весь мир, полный искушений и удовольствий.

Молодой герой, покинув своего учителя, отправился на поиски счастья. Но не успел он уйти далеко от дома, как ему повстречались две прекрасные женщины, заговорившие с ним и добившиеся от него признания, что он ищет приключений. Этими женщинами были Арета (Добродетель) и Какия (Порок), и каждая из них предложила юноше стать его наставницей. Геркулес должен был выбрать, за кем идти.

Какия, желая убедить юношу следовать за ней, стала прельщать его богатствами, легкой жизнью и любовью, а Арета, скромная девушка, честно предупредила его, что если он последует за ней, то ему придется вести непрестанную борьбу со злом, терпеть многочисленные трудности и провести всю свою жизнь в трудах и бедности.

Геркулес молча обдумал эти предложения и, вспомнив наставления своего учителя, поднялся со скамьи и, повернувшись к Арете, сказал, что готов подчиниться любому ее приказу.

С презрительной улыбкою Геракл Отверг посулы легкой жизни. Он был готов к лишеньям и трудам И выбрал госпожою Добродетель.
Дарвин.

И он смело пошел по трудному, тернистому пути, который она ему указала, и терпеливо выполнял ее задания, освобождая узников, защищая слабых и борясь со злом, где бы оно ему ни встречалось.

В награду за свои добрые дела он получил руку Мегары, дочери Креона, фиванского царя. Женившись на ней, он имел трех детей, которых очень любил. Но Юноне совсем не понравилось, что он живет мирной и счастливой жизнью, и, чтобы наказать его, она наслала на него безумие.

Безумие Геркулеса.

В приступе сумасшествия он бросил в огонь своих детей и, как говорят, зарезал любимую жену. Только после этого его разум прояснился, и он стал жестоко корить и клясть себя за ужасные преступления, совершенные в помрачении разума. В горе Геркулес удалился в горы, где и провел бы в одиночестве всю оставшуюся жизнь, если бы Меркурий не сообщил ему решения богов – Геркулес должен прослужить двенадцать лет у Эврисфея, царя Аргоса.

Посланец богов предложил отвести Геркулеса к его новому хозяину. Но когда силач узнал, что ему предстоит стать рабом, он пришел в такую ярость, что ум его чуть было снова не помрачился. Вместо того чтобы убивать свирепых тварей и заслужить прощение людей добрыми делами, Геркулес бесцельно бродил по горам, пока, наконец, не понял, что от судьбы не уйдешь, и, побуждаемый Аретой, которую сам же выбрал себе в советчицы, добровольно явился к Эврисфею и предложил ему свои услуги. Царь сообщил ему, что он вновь обретет свободу только после того, как совершит двенадцать подвигов.

Немейский лев.

Горя желанием поскорее совершить первый подвиг, Геркулес отправился на поиски огромного льва, чье логово находилось в Немейском лесу. Это чудовище терроризировало всю округу, унося коров и овец, убивая мужчин, женщин и детей. Все предупреждали Геркулеса, что убить этого льва будет совсем не просто, ибо он очень свиреп. Многие герои пытались избавить от него свой край, но погибали от его зубов. Геркулеса предостерегали, что ему не уйти живым из лап льва. Но герой не стал никого слушать. Он вошел в лес, выследил льва, схватил его за горло и задушил, как двух змей в детстве. Потом снял с него шкуру и сделал из нее себе плащ.

Из логова Немейского идет назад Алкид, И шкура льва могучего спадает с его плеч.
Флакк.

Лернейская гидра.

Вернувшись в Аргос, чтобы сообщить царю о выполнении его задания, Геркулес получил приказ отправиться в Лернейские болота, где жила семиглавая Лернейская гидра, и положить конец ее разбойным нападениям на округу. Эта гидра пожирала людей и скот. Вооружившись большим мечом, Геркулес отрубил ей одну голову, но, к его изумлению, на ее месте выросли семь новых. Тогда Геркулес попросил своего друга Иолая, который отправился вместе с ним в болота, взять горящую головню и прижигать обрубки змеиных голов. Так Геркулесу удалось убить чудовище, но Юнона послала на помощь гидре рака, который вцепился в ногу герою и нещадно кусал его. Геркулес в ярости раздавил его, но тот не остался без награды – царица небес поместила его на небо в виде созвездия Рака. Страна, долгое время страдавшая от семиглавой гидры, получила долгожданную свободу, но перед тем, как покинуть болота, Геркулес смазал наконечники своих стрел ядовитой кровью чудовища. Теперь любая рана, которую он наносил этими стрелами, становилась смертельной.

Керинейская лань.

После этого подвига Эврисфей велел Геркулесу поймать Керинейскую лань с золотыми рогами и медными копытами. Она бегала так быстро, что казалось, что ее копыта едва касаются земли. Геркулес долго преследовал ее, пока не загнал в большой сугроб в далекой северной стране и не схватил ее. Он с победой вернулся домой, неся на плече лань.

Эриманфский вепрь.

Четвертым подвигом стала поимка дикого Эриманфского вепря в Аркадии. По дороге туда Геркулесу пришлось отбиваться от кентавров, и он случайно ранил отравленной стрелой своего любимого учителя, Хирона, который подошел к месту битвы, чтобы прекратить ее. Напрасно прикладывал наш герой к ране учителя целебные травы – она была смертельной, и Хирон умер. В награду за его добрые дела боги перенесли его на небо, где превратили в созвездие Стрельца.

Авгиевы конюшни.

После этого Геркулес был послан к Авгию, царю Элии, который владел огромными стадами скота. Стойла, в которых стояли животные, не чистились годами и были завалены навозом по самую крышу. Геркулесу было велено очистить здание от навоза и навести там чистоту.

Рядом с конюшнями протекал ручей или, лучше сказать, река Алфей. Увидев ее, Геркулес сразу же понял, как ему справиться с заданием. Он запрудил реку и направил ее воды в стойла. Вода унесла весь скопившийся навоз и отмыла их добела.

Ничто другое не смогло б Так быстро вычистить конюшни.
Вордсворт.

Увидев сверкающие чистотой стойла, Геркулес вернул реку в ее русло и отправился домой, объявив, что пятый подвиг совершен.

Критский бык.

После этого Геркулес отправился на Крит, чтобы выполнить шестое задание – поймать бешеного быка, которого Нептун подарил Миносу, царю этого острова. Бог прислал ему быка, повелев принести его в жертву, но Минос, очарованный необычными размерами и красотой животного, решил оставить его себе, а вместо него принес в жертву быка из своего стада.

Нептун, узнав, что его приказ не выполнен, наслал на быка бешенство, и тот стал носиться по острову, разрушая все, что попадалось на пути. Геркулес, используя свою силу и смекалку, поймал чудовище и связал, совершив тем самым шестой подвиг.

Лошади Диомеда.

Вслед за этим он поспешил во Фракию, где Диомед, царь этой страны, держал прекрасных кобылиц, которых кормили человеческим мясом. Чтобы добывать для них корм, Диомед велел хватать всех путников, которые появлялись в пределах его страны, и, если они были достаточно упитанны, убивать и скармливать кобылицам. Желая наказать Диомеда, Геркулес скормил его этим же самым лошадям, которых потом отвел к Эврисфею, чтобы тот убедился, что седьмой подвиг совершен.

Пояс Ипполиты.

У Эврисфея была прекрасная дочь Адмета, тщеславная царевна, у которой на уме были одни наряды и драгоценности. Она была счастлива лишь тогда, когда получала в подарок новое украшение или наряд. Однажды она услышала, как какой-то путешественник расписывает пояс, который носила царица амазонок Ипполита, и загорелась желанием заполучить его.

Она сообщила об этом Эврисфею, который выполнял все ее капризы, если это не грозило ему опасностью. Он велел Геркулесу добыть желанный пояс. Дорога в землю амазонок – жестоких, воинственных женщин – была далека и опасна, но Геркулес бесстрашно двинулся в путь, останавливаясь только для того, чтобы помочь жителям той страны, через которую он проходил, избавиться от бед. Наконец он достиг страны амазонок, предстал перед их царицей и откровенно рассказал ей о цели своего прихода. Ипполита снисходительно выслушала просьбу героя отдать ему пояс и обещала подумать, пригласив Геркулеса отдохнуть в ее дворце и принять участие в пире.

Геркулес совершил бы этот подвиг без особых трудностей, если бы Гера вдруг не вспомнила о его существовании и не стала вставлять ему палки в колеса. Приняв облик амазонки, она смешалась с толпой женщин и стала нашептывать им, что Геркулес на самом деле явился, чтобы похитить у них царицу, а просьба отдать ему пояс была всего лишь предлогом, чтобы усыпить ее бдительность. Амазонки поверили ее словам, схватили оружие и плотным кольцом окружили свою царицу.

Надев доспехи, что сияли ярко, Сомкнув ряды, закрыли амазонки Любимую царицу Ипполиту.
Вергилий.

После этого они напали на Геркулеса, который одной рукой отбросил их и унес пояс, который ему было велено добыть. Возвращаясь домой после этого подвига, Геркулес спас Гесиону, дочь Лаомедонта, вытащив ее из пасти морского чудовища, которое уже собиралось ее проглотить, как проглотило многих прекрасных троянских девушек.

Стимфалийские птицы.

Эврисфей, довольный Геркулесом, послал его убить свирепых птиц с медными когтями, которые кружились над гнилыми водами Стимфалийского озера. Отравленные стрелы сослужили хорошую службу, позволив быстро расправиться со всей стаей.

Под градом стрел Чудовища попадали на землю.
Катулл.

Коровы Гериона.

После этого Геркулесу было поручено захватить божественных коров Гериона, гиганта, жившего в Эрифии. Герой выполнил задание и по пути домой остановился вместе со стадом отдохнуть на горе Авентин. Здесь, пока он спал, ужасный великан Как украл часть его коров. Чтобы наказать его за кражу, Геркулес загнал великана в его пещеру и после короткого боя убил. Передав коров Эврисфею, Геркулес отправился за золотыми яблоками гесперид, дочерей Геспера, бога запада, известного также под именем Вечерняя звезда.

Все, что рассеет заря, Собираешь ты, Геспер, обратно Коз собираешь, овец, — А у матери дочь отнимаешь.
Сапфо.

Яблоки гесперид.

Это поручение озадачило Геркулеса, поскольку он понятия не имел, где надо искать эти яблоки. Юнона получила их в качестве свадебного подарка от Геи и поручила охрану яблок гесперидам. После долгих поисков и расспросов Геркулес узнал, что геспериды отнесли их в Африку, повесили на дерево в своем саду и велели дракону Ладону сидеть под ним и не спускать с них глаз. К сожалению, никто не мог сообщить Геркулесу, в какой части Африки расположены сады гесперид, и тогда он решил идти куда глаза глядят, надеясь разузнать об этом по пути. На дороге его ждало много приключений, он увидел много необычных вещей. Сначала он повстречался с нимфами реки Эридан и спросил их, не знают ли они, где искать золотые яблоки. Нимфы направили его к старому Нерею, морскому богу, который должен был это знать.

Нерей увидел Геркулеса, когда тот спал на берегу, и поразился его мощи. Герой, проснувшись, схватил бога в свои объятия и крепко держал его, пока тот быстро менял свои обличья, тщетно пытаясь напугать Геркулеса. В ответ на вопрос героя он неохотно посоветовал ему отыскать Прометея, который и скажет ему, где находятся яблоки гесперид.

Послушавшись его совета, Геркулес отправился на Кавказ, где нашел Прометея, прикованного алмазными цепями к огромной скале. Жестокий орел по-прежнему терзал ему печень. Забраться на скалу, убить ненасытного стервятника, разбить алмазные цепи и освободить титана, осчастливившего человечество, было для такого героя, как Геркулес, делом нескольких минут. В награду за освобождение от мук Прометей направил Геркулеса к своему брату Атласу, который хорошо знал, где находятся яблоки гесперид.

Геркулес отправился в Африку, где жил Атлас, и по пути прошел через страну пигмеев, которые были такими маленькими, что жили в постоянном страхе перед своими соседями, значительно более крупными и сильными, чем они, и перед журавлями, которые большими стаями летали над их страной и порой уничтожали на корню весь их урожай.

Чтобы отбиться от прожорливых птиц, пигмеи обратились за помощью к великану Антею, сыну Геи, который великодушно согласился защищать их от врагов. Когда пигмеи увидели могучую фигуру Геркулеса, приближавшуюся к ним, они закричали от страха и попросили Антея убить пришельца, который, как они ошибочно думали, явился для того, чтобы погубить их.

Гордый своей силой, Антей пошел навстречу Геркулесу и вызвал его на поединок. Богатыри схватились, но поскольку силы и рост у них были равны, то никому не удавалось победить соперника. Наконец Геркулес почувствовал, что силы его иссякают, и заметил, что всякий раз, когда его противник дотрагивался до земли, его энергия возрастала. Тогда герой решил победить Антея хитростью и, улучив момент, обхватил его за талию, поднял над землей и держал на весу в своих стальных объятиях.

Великан изо всех сил старался освободиться, но Геркулес крепко держал его и чувствовал, как он слабеет, не получая от земли поддержки. Наконец Антей перестал вырываться, обмяк и безжизненно повис на руках героя.

Антея оторвал он от земли И крепко сжал в своих объятьях.
Дарвин.

Отбросив могучего защитника пигмеев со своего пути, Геркулес пошел дальше и, наконец, увидел Атласа, который держал на своих широких плечах небесный свод. Атлас внимательно выслушал его рассказ и заявил, что знает, где находятся золотые яблоки, и пообещал принести их, если герой согласится ненадолго взять на свои плечи его тяжелый груз. Геркулес с радостью согласился, и, переложив ему на спину небесный свод, Атлас поспешил в сады гесперид.

Великан издалека заметил золотые плоды, ярко сиявшие на солнце. Он осторожно прокрался в сад, убил спящего дракона, сорвал яблоки и невредимым пошел туда, где оставил Геркулеса. Но, приближаясь к этому месту, он стал постепенно замедлять шаги, с ужасом думая о том, что ему снова придется взвалить себе на плечи тяжеленный свод и держать его без отдыха долгие столетия.

Эта мысль подавляла его волю. Свобода была так сладка, и ему не хотелось от нее отказываться, поэтому, подойдя к Геркулесу, он холодно заявил, что сам отнесет яблоки Эврисфею, а он пусть пока подержит за него небо. Геркулес сделал вид, что согласен, но попросил Атласа еще пару минут подержать небесный свод, пока он подложит себе на плечи подушечку. Доверчивый, какими были все гиганты, Атлас положил яблоки на траву и принял у Геркулеса ношу, но герой, вместо того чтобы подложить себе на плечи подушку, подхватил яблоки и ушел, оставив Атласа в том же положении, в каком и нашел. Великану осталось только надеяться, что когда-нибудь появится более жалостливый человек и освободит его от непосильного груза.

Там, где Атлас, Япета сын, Склонив главу и напрягая руки, Поддерживает тяжеленный свод.
Гесиод.

Во время одного из своих подвигов Геркулес одним ударом мощной руки пробил отверстие в горах, и воды Средиземного моря устремились в океан. С тех пор горы по обе стороны Гибралтарского пролива стали называться Геркулесовыми столпами.

Двенадцатое и самое последнее задание Эврисфея оказалось самым трудным. Геркулесу было поручено спуститься в Гадес и привести на землю ужасного пса Цербера.

Этот приказ, как и все другие, был очень быстро выполнен, но Эврисфей, при виде трехголового пса и кустов паслена, которые вырастали из пены, падавшей из его раскрытого рта, так перепугался, что спрятался в большой кувшин и не выходил оттуда до тех пор, пока Геркулес не отвел чудовище обратно.

Туда, где обитает бог Плутон, Сквозь челюсти Тенара он прошел И Цербера на землю приволок.
Еврипид.

Совершив двенадцать подвигов, Геркулес получил свободу и мог теперь идти куда захочет и наслаждаться жизнью. Впрочем, он уже привык странствовать и сначала отправился в Олимпию, где учредил игры, которые проводились раз в пять лет в честь Юпитера, его отца. После этого он странствовал по всей Греции, совершая добрые дела, и, наконец, добрался до дома Адмета, где с удивлением увидел весь двор в трауре.

На его сочувственные расспросы он получил ответ, что Алкеста пожертвовала своей жизнью, чтобы боги сделали мужа бессмертным. Сердце героя тронуло горе царя, и он снова отправился в Гадес, чтобы привести оттуда Алкесту и вернуть ее мужу.

Геркулес принял участие во многих героических предприятиях греков. Среди других он плавал с аргонавтами за золотым руном, участвовал в битве между кентаврами и лапифами, а также в войне богов и гигантов. Он участвовал также в первой осаде Трои, которая закончилась взятием города.

Геркулес и Омфала.

Но герою, едва успевшему освободиться от рабства, вскоре снова пришлось надеть на себя ярмо – в приступе гнева он убил человека и был приговорен советом богов служить Омфале, царице Лидии, в течение определенного периода.

Омфала насмехалась над его силой и не требовала от него никаких подвигов. Пользуясь тем, что Геркулес без памяти влюбился в нее, она заставляла его заниматься делами, вовсе не подобающими мужчине, и, пока он прял, надевала на себя его львиную шкуру и размахивала его дубинкой.

Красотка отобрала шкуру льва И посадила силача за прялку.
Дарвин.

Но, какой бы смешной ни казалась прялка в руках Геркулеса, он был рад этому занятию, ибо, влюбившись в свою новую хозяйку, желал остаться ее рабом навеки и проводить свои дни в неге и удовольствиях. Однако его ждали великие дела, и боги, когда пришло время, освободили его от службы лидийской царице и велели творить добрые дела ради блага людей.

Геркулес и Деянира.

Странствуя по свету, Геркулес встретил Деяниру, дочь Ойнея, и, влюбившись, захотел на ней жениться. Но, к сожалению, согласие отца Деяниры на брак с его дочерью еще раньше получил речной бог Ахелой.

Меня Сам Ахелой присватал, бог речной. Просил отца, являясь в трех обличьях.
Софокл.

Речной бог был так уверен в своей неотразимости, что не подумал даже заручиться согласием девушки, и, когда Геркулес признался ей в своей любви, она тут же согласилась выйти за него замуж, чтобы избавиться от жениха, которого навязывал ей отец. Радуясь, что невеста предпочла его Ахелою, и желая наказать своего соперника, Геркулес вызвал речного бога на поединок. Они схватились, и слава об этом поединке дошла до наших дней.

Ахелой по своей силе был достойным противником Геркулесу и к тому же мог менять по желанию свой облик, что вызвало у Геркулеса замешательство и гнев. Наконец, Ахелой принял облик быка и, наклонив голову, бросился на противника, чтобы разорвать его на части. Но герой, ловко увернувшись, схватил быка за острый рог и пригвоздил к месту. Все попытки Ахелоя освободиться от железной хватки Геркулеса оказались тщетными, и вскоре его рог сломался.

Богиня изобилия, аттическая Фортуна, ставшая свидетельницей этой необычной схватки, подобрала упавший рог, наполнила его своими дарами и заявила, что будет теперь всегда носить его с собой. Поединок, прервавшийся ненадолго, возобновился с новой силой, ибо никто из соперников не хотел уступать другому прекрасную Деяниру.

В кулаки бросался мощный, Тетива звенела. Слышно: Бычий рог трещит. Объятий Не разжать. Сулит погибель Лоб наставленный. Сшибаясь, Оба, грозные, кричат.
Софокл (Пер. С. Шервинского).

Долго бились силачи, но победа досталась Геркулесу, и он, ликуя, удалился со своей невестой. Его жребий не позволял долго оставаться на одном месте, и они стали путешествовать вдвоем. Однажды они оказались на берегу реки Эвен. Обычно спокойная и мелкая, она вздулась от ливней, которые недавно прошли над этой частью Греции, и катила вдаль свои бурные воды.

Миф о Нессе.

Геркулес остановился, задумчиво глядя на реку, и стал оглядываться вокруг, ища средств для переправы. Пока он думал, как пересечь реку, к нему подошел кентавр по имени Несс, который предложил перенести юную красавицу на другой берег, если она не побоится сесть на его широкую спину.

Чрез Эвен глубокий Кентавр людей переправлял за плату, Без паруса и весел, на руках. Когда я молодой женой Геракла Уехала, покинув дом отцовский, Меня он нес.
Софокл.

Обрадованный Геркулес помог Деянире взобраться на спину кентавру. Несс ступил в воду, а Геркулес последовал за ним, держа в одной руке лук и стрелы, а другой разгоняя воду.

Кентавру не так часто выпадала удача переносить через реку такую прекрасную пассажирку, и он решил, добравшись до берега, унестись вместе с ней. Он собрал все свои силы и, добравшись до берега, не стал ждать, когда Деянира спрыгнет на землю, а галопом поскакал прочь.

Громкий крик Деяниры привлек внимание Геркулеса, и секундой позже отравленная стрела повалила похитителя на землю, попав ему в сердце. Умирая, кентавр сделал вид, что раскаивается в своем поступке, и сказал Деянире, чтобы она взяла себе его плащ – слегка запачканный кровью, которая текла из раны, нанесенной отравленной стрелой, – и хранить его как зеницу ока, ибо он волшебный. Если ей когда-нибудь покажется, что любовь мужа к ней ослабела, пусть она накинет на него этот плащ, и его любовь вспыхнет с новой силой и станет такой же чистой и страстной, какой была в самом начале.

Возьми Сей плащ, он чудеса творит. Запачкан он слегка моею кровью. Я был не прав. Прошу меня простить. И если муж к тебе вдруг охладеет — Таков удел мужчин, любовь их быстро тает, — Накинь ему на плечи этот плащ, И с новой силой вспыхнет его страсть.
Льюис Моррис.

Деянира с благодарностью приняла дар умиравшего кентавра и пообещала хранить, как самое дорогое сокровище, хотя искренне надеялась, что ей никогда не придется прибегнуть к его помощи. Шли годы. Геркулес часто покидал Деяниру, освобождая от оков узников и помогая страждущим, ибо люди приходили издалека, чтобы попросить его о помощи.

Он часто отсутствовал очень долго, но всегда возвращался к ней. Любовь его не угасала, и ей не на что было жаловаться. Однажды он оказался при дворе Эврита, где встретил Иолу, которую когда-то любил и которую вынужден был покинуть, отправляясь совершать свои подвиги. Она была еще молода и прекрасна, и от одного взгляда на ее милое лицо страсть Геркулеса вспыхнула с новой силой. Дни проходили за днями, а он забыл обо всем – о долге и Деянире. Ничто не существовало для него теперь, кроме любви и счастья. Раньше, когда Геркулес отсутствовал, до уха Деяниры доходили рассказы о его подвигах, теперь же мир наполнился слухами о том, что он вернулся к своей первой любви. Эти слухи пробудили в Деянире дремавшую до этого ревность.

Наконец она узнала, что Геркулес отправился домой, и ее сердце забилось от радости. Но когда ей сообщили, что вместе с ним едет Иола с огромной свитой, сердце Деяниры упало. И тут она вспомнила о даре кентавра. Трясущимися руками она вытащила плащ, отдала гонцу и велела поспешить навстречу Геркулесу и передать ему, чтобы он, вступая в город, надел его. Посланец Лихас отправился в путь, и Деянира с бешено бьющимся сердцем стала ждать вестей.

Я лишь хочу, чтобы свершилось чудо И чтоб Алкид ту девушку забыл И возвратился к милой Деянире.
Софокл.

Лихас с блеском выполнил данное ему поручение, и Геркулес, увидев дорогой, богато вышитый плащ и желая предстать перед Иолой в наилучшем виде, тут же облачился в него.

Но не успел он надеть его, как отравленная кровь кентавра стала делать свое дело. Герою показалось, что все его тело горит огнем. Напрасно пытался он сорвать с себя проклятый плащ. Тот прирос к его коже, а яд проникал в плоть Геркулеса, пока боль не стала совершенно невыносимой.

В ярости Геркулес схватил Лихаса – несчастного посланца, принесшего ему отравленный плащ, – за ногу и сбросил его с горы Оэта в море, где тот и нашел свою смерть.

Тут Лихаса он крепко за лодыжку Схватил рукой и об утес швырнул, Врезающийся в море.
Софокл.

Смерть Геркулеса.

Желая положить конец невыносимым мукам, Геркулес решил принять достойную смерть. Он созвал слуг и велел им сложить погребальный костер на вершине горы, но они, заливаясь слезами, отказались, ибо сама мысль о том, чтобы расстаться с любимым господином, была им невыносима. Ничто не могло сдвинуть их с места – ни просьбы, ни угрозы. Тогда Геркулес сам вскарабкался на вершину, вырвал из земли с корнем могучие дубы и свалил в огромную кучу. Потом он улегся наверху и попросил своего друга Филоктета зажечь огонь.

Еще услуга: Пока не мучит боль и бреда нет, Меня сложи скорее на костер. Берите, подымайте! Вот он – отдых От всех трудов, вот он, конец Геракла…
Софокл.

Сначала Филоктет тоже отказался выполнить эту просьбу, но Геркулес пообещал подарить ему свои знаменитые отравленные стрелы, и он, наконец, согласился. Высоко взметнулось яркое пламя, дрова затрещали, и скоро тело героя скрылось в огне, который уничтожил его смертную оболочку.

Тогда с небес спустился Юпитер, взял благородную душу сына в свои руки и отнес ее на Олимп, где Геркулес счастливо зажил с Гебой, прекрасной богиней юности, которая стала его женой.

Геркулеса, бога атлетических видов спорта и силы, особенно почитали юноши. Его обычно изображали в виде высокого, атлетически сложенного мужчины, с небольшой головой и бородкой. На плечи его небрежно наброшена львиная шкура, а рукой он опирается на огромную дубину.

Под бременем трудов своих согнувшись, Стоит он, на дубину опершись.
Поуп.

Говорят, что некоторые игры в Олимпии проводились в честь Геркулеса, хотя он сам посвятил их своему отцу, Юпитеру. В Греции, в память о его героических подвигах и безвременной кончине, в лесах Немеи, там, где он совершил свой первый подвиг, проводились Немейские игры.

Глава 20. Персей.

Акрисий и Даная.

Жизнь Акрисия, царя Аргоса, превратилась в пытку с того самого рокового дня, когда оракул предсказал ему, что он умрет от руки своего внука. До этого царь очень любил свою единственную дочь Данаю и с гордостью думал о времени, когда отдаст ее руку самому благородному из претендентов.

Теперь его планы изменились, и единственным желанием стало помешать ей выйти замуж, что было весьма трудным делом, ибо девушка была очень красива, а Акрисий знал, что лукавый бог любви пойдет на все, чтобы перехитрить его и разрушить его планы. После долгих раздумий Акрисий решил заточить дочь в медную башню, которую окружил многочисленной стражей, дав наказ никого не пропускать к царевне.

Но хотя она была спрятана от взоров мужчин, ничто не могло укрыть ее от глаз бессмертных богов. Юпитер, взглянув вниз с Олимпа, заметил прекрасную одинокую девушку. Она сидела на верхней площадке медной башни и с завистью смотрела на город, лежавший внизу, где девушки ее возраста наслаждались свободой и могли выходить замуж за того, кто им приглянется.

Божественный дождь.

Юпитер, восхитившись красотой Данаи и пожалев ее, решил спуститься к ней и развеять ее скуку приятным разговором. Он превратился в золотой дождь и мягко опустился на парапет башни. Они разговорились, и девушка влюбилась в Юпитера.

Даная бедная, скучая в медной башне, Влюбилась в золотой небесный дождь.
Шелли.

После этого он еще много раз приходил к ней, и Даная больше не чувствовала себя одинокой и покинутой, ибо Юпитер проводил большую часть своего времени с ней и пылко ухаживал за ней. Наконец, она согласилась принадлежать ему, и никто не возражал против их тайного брака, ибо никто не подозревал, что Юпитер посещает Данаю, поскольку он всегда являлся в облике дождя.

Но однажды утром стража в ужасе прибежала к Акрисию и сообщила, что Даная, его дочь, родила сына, которого за его красоту назвали Персеем. Услыхав страшную весть, Акрисий пришел в страшный гнев и, вскричав, что мать и дитя должны умереть, отправил охранников в башню, велев привести несчастных к нему.

Даная и ее сын.

Впрочем, Акрисий не был так жесток, чтобы своими руками убить собственное дитя или смотреть, как его убивают другие, поэтому он повелел заточить дочь вместе с ее беспомощным сыном в пустую бочку и пустить их на волю волн. Этот приказ был тут же выполнен. Сердце Данаи наполнилось ужасом, когда она почувствовала, что бочку качают огромные волны. Она поняла, что на спасение надеяться нечего. Прижав дитя к груди, она стала с жаром молиться богам, чтобы они несли бочку к какому-нибудь гостеприимному берегу.

Боги услышали ее мольбы, ибо волны вскоре выбросили бочку на берег острова Сериф, где Полидект, царь этого острова, гостеприимно принял мать и дитя. Здесь и вырос златовласый Персей и, став юношей, впервые принял участие в играх и битвах.

Тем временем Полидект влюбился в Данаю и попросил ее руки, но Даная осталась к нему равнодушной и отказалась выйти за него замуж. Разозленный ее постоянными отказами, он решил заставить ее силой стать его женой и обрушил свой гнев на юного Персея, который заявил во всеуслышание, что никто не сможет принудить к браку его мать, поскольку он сумеет защитить ее. Но эта клятва совсем не успокоила гнева царя. Надеясь избавиться от молодого хвастуна, он велел ему отсечь голову горгоне Медузе, чтобы доказать свою храбрость.

Горгоны.

Эта Медуза была одной из сестер горгон. Ее сестры, Эвриала и Сфено, будучи бессмертными, вовсе не отличались красотой, но Медуза еще в детстве считалась очень красивой. Она жила там, где никогда не появлялось солнце, и однажды попросила Минерву разрешить ей посетить солнечные южные страны.

Но Минерва отказала ей, и Медуза стала осыпать богиню бранью и заявила, что та не хочет разрешить ей повидать южные берега только потому, что боится, что смертные, увидев Медузу, уже не будут считать саму Минерву прекрасной.

Это наглое заявление так возмутило богиню, что она, желая наказать гордячку, превратила ее прекрасные кудри в шипящих извивающихся змей и объявила, что любой человек, взглянувший в прекрасное лицо Медузы, тут же превратится в камень.

Боги, внимательно следившие за жизнью Персея в детстве и юности, решили помочь ему выполнить задание царя. Плутон отдал ему свой великолепный шлем-невидимку, Меркурий – крылатые сандалии, благодаря которым он мог летать по воздуху, а Минерва вооружила его своим зеркальным щитом, ужасным Эгисом.

Отдав Персею щит, Отправила на бой его Минерва; Он сделал так, как боги повелели, И славою навек себя покрыл.
Приор.

Согласно другому мифу, Персей получил крылатые сандалии и шлем вместе с волшебной сумкой, в которой должен был принести голову Медузы, от гесперид.

Снаряженный таким образом, Персей полетел на север и достиг земли, где царила вечная тьма и обитали грайи, три ужасных сестры, имевшие всего один глаз и один зуб на троих. Они пользовались ими по очереди. Это были единственные живые существа в тех краях, где жила Медуза.

Персей надел свой шлем, невидимым подобрался к пещере и, когда одна из сестер передавала другой глаз, забрал его себе. Убедившись, что они ничего не видят, он пообещал вернуть им глаз, если они расскажут ему, где найти Медузу. Сестры, горя желанием вернуть свое сокровище, сразу же сообщили Персею все, что он хотел знать, и Персей, вернув им глаз, отправился на поиски Медузы.

Наконец он увидел вдали дом горгон и, зная, как опасна Медуза, осторожно приблизился, держа перед собой щит под таким углом, чтобы на его гладкой зеркальной поверхности отражались все окружающие предметы.

Он нашел Медузу спящей и, подняв меч и глядя в ее отражение на щите, отсек голову и, держа ее за спиной, полетел обратно, опасаясь, как бы ее сестры не бросились за ним в погоню и не попытались отомстить за смерть сестры.

Персей быстро летел над морем и сушей, держа ужасный трофей за спиной. Пока он летел, капли крови Медузы падали на раскаленный африканский песок, где из них появлялись ядовитые змеи, которые позже расплодились и погубили многих исследователей этого материка. Капли, упавшие в море, собрал Нептун и создал из них знаменитого крылатого коня Пегаса.

В Ливии знойной как раз над пустыней парил победитель, — Капли крови в тот миг с головы горгоны упали, — Восприняла их земля и змей зачала разнородных.
Овидий.

Персей и Атлас.

Обратный путь был долог и труден, и во время него Персей пережил много приключений. Пролетая над гористой страной, он увидел Атласа, чье бледное лицо было обращено к небу. Долгие годы держал он на своих плечах тяжелый небесный свод, который показался ему еще тяжелее после того, как Геркулес ненадолго освободил его от этого груза.

Взвалив на плечи неподъемный груз — Громоздкий свод небес и землю, что под ним.
Эсхил.

Когда Атлас заметил Персея, пролетавшего над ним, в его душе вновь вспыхнула надежда, ибо он вспомнил предсказание судьбы, что именно этому герою суждено убить горгону. Он подумал, что, взглянув в ее лицо, он навсегда освободится от своей ноши и усталости. И как только герой подлетел поближе, Атлас крикнул ему: «Лети скорее сюда, Персей, и дай мне посмотреть в лицо ужасной Медузе, ибо моя ноша так тяжела, что я вот-вот уроню ее». Персей бросился к Атласу и, сняв покрывало, показал ему голову мертвой горгоны. Атлас взглянул на ее застывшие черты и, несмотря на ужас, охвативший его, заметил остатки ее былой красоты и успел пожалеть ее. Но его тело тут же застыло в неподвижности, и Персею, поднявшемуся в небо, почудилось, что седые волосы великана стали похожи на снег, покрывающий горные вершины, и что вместо дрожащих от усталости рук он видит утесы и пики суровой горной страны.

Так один взгляд на Медузу превратил Атласа в горный хребет, который носит его имя, а поскольку вершины этих гор теряются в облаках, то древние люди думали, что они держат на себе небесный свод.

Миф об Андромеде.

Персей полетел дальше и вскоре увидел берег моря, где его глазам предстала странная картина. На каменистом берегу, о который бились пенящиеся волны, к нависающей над водой скале была прикована прекрасная девушка. Брызги воды падали ей на лицо и руки. Этой девушкой была царевна Андромеда. Чтобы наказать ее мать Кассиопею, которая похвалялась, что она прекраснее всех морских нимф, девушку отдали на съедение морскому чудовищу, которое опустошало берег этой страны.

Оракул, к которому обратились за советом, заявил, что чудовище не покинет этих мест, пока ему не отдадут в жертву Андромеду, и Персей увидел с высоты удаляющуюся процессию, которая доставила девушку на берег и привязала ее к скале.

И в тот же миг он увидел, как вода у ног Андромеды вскипела, и из моря появилось ужасное, покрытое чешуей тело морского дракона, который бил хвостом о воду. Завороженная, девушка не могла отвести от него глаз и не видела, что с неба летит к ней избавитель, который выхватил из ножен меч и, наклонившись, бросился на чудовище. Люди на земле заметили его и стали подбадривать криками. Они побежали назад на берег, чтобы увидеть гибель прожорливой твари.

Повсюду крики радости Слышны и бряцанье доспехов. Ужасный змей не сводит С меня голодных глаз, но избавитель Уж меч достал и бросился на змея. И долго бились юноша и змей, Покуда скалы красными не стали. Все ж мой герой злодея погубил, Счастливо избежав его зубов.
Льюис Моррис.

Конечно, у схватки мог быть только один исход, и, когда Персей убил чудовище, освободил Андромеду от цепей и передал ее счастливым родителям, они тут же пообещали выполнить любое его желание. Когда же он сказал, что хочет жениться на девушке, которую так храбро спас, они с радостью отдали ему ее руку, хотя, пока Андромеда была еще девочкой, ее обещали отдать замуж за дядю, Финея.

Подготовка к свадьбе началась немедленно, но бывший жених, который оказался так труслив, что не решился нанести ни одного удара змею, собиравшемуся проглотить его невесту, стал готовиться к схватке с соперником, который отобрал у него Андромеду. Он явился на свадебный пир в сопровождении вооруженных слуг и собирался уже было унести Андромеду, как Персей, велев всем собравшимся спрятаться у него за спиной, неожиданно вытащил голову Медузы и, повернув ее к Финею и его слугам, превратил их всех в камень.

Среди гостей стоял разгневанный Персей, Скорее даже не стоял, а чуть парил В сандалиях волшебных над землею. И щит его блестящий отразил Лицо окаменевшее Финея.
Милман.

Прерванный пир возобновился, а когда он закончился, Персей увез свою молодую жену на Сериф. Здесь, узнав, что Полидект жестоко обращается с его матерью, которая по-прежнему отвергала его ухаживания и никак не соглашалась стать его женой, он превратил коварного царя в камень, показав ему голову Медузы, и отдал власть брату царя. Сам же он, в сопровождении матери и Андромеды, вернулся в свою родную страну. Шлем, сандалии и щит были возвращены владельцам, а голову Медузы Персей подарил Минерве в знак признательности за помощь. Очень довольная этим, богиня мудрости поместила ее на своем щите, где эта голова сохранила свою волшебную способность обращать людей в камень и сослужила богине добрую службу во многих сражениях.

Прибыв в Аргос, Персей обнаружил, что трон его дедушки захватил узурпатор. Прогнать его оттуда и заставить его вернуть всех изгнанных приближенных Акрисия не составило для героя труда. Акрисий, старый и больной, был освобожден из тюрьмы, куда бросил его узурпатор, и снова стал царем. И все это сделал внук, которого он так боялся.

Но приговор богов должен был осуществиться, рано или поздно. И вот однажды, метая в цель кольца, Персей нечаянно убил своего деда. Коря себя за непреднамеренное убийство, он решил покинуть Аргос, поскольку ему было тяжело здесь оставаться. Он поменял свое царство на Микены, где правил мудро и справедливо. Когда, после долгого и славного царствования, Персей умер, боги, всегда любившие его, поместили его на небе, где мы можем видеть его рядом с женой Андромедой и ее матерью Кассиопеей.

Глава 21. Тесей.

Детство Тесея.

Будучи еще совсем молодым человеком, Эгей, афинский царь, ездил в Трезен, где влюбился в прекрасную юную царевну по имени Этра и женился на ней. По какой-то причине, о которой мифы умалчивают, он должен был вернуться в Афины один, но, уезжая, спрятал под скалой свои сандалии и меч, велев жене запомнить место. Он добавил, что, как только его сын Тесей войдет в силу, он должен будет поднять скалу, вытащить меч и сандалии и приехать к нему в Афины, где он будет представлен людям как его сын и наследник. После этого Эгей нежно простился с женой и малюткой сыном и уехал в Афины.

Прошли годы, Тесей вырос и превратился в сильного, красивого, умного юношу, слава о котором распространилась повсюду. Наконец Этра решила, что он уже достаточно силен, чтобы поднять скалу, под которой лежало оружие его отца. Она отвела к ней сына, рассказала обо всем и велела проверить свою силу.

Тесей тут же подчинился. Напрягши все свои силы, он поднял скалу и, к своей радости, увидел под ней меч в целости и сохранности. После этого он отправился в Афины. Это было долгое и опасное путешествие. Тесей двигался медленно и осторожно, потому что знал, как много опасностей подстерегает его на пути. Он понимал, что придется сразиться с великанами и чудовищами, которые попытаются остановить его.

И он не ошибся – не успел Трезен скрыться из вида, как Тесей увидел на дороге великана Перифета, сына Вулкана. Перифет бросился на Тесея с огромной дубиной, от ударов которой все, кто проходил мимо, падали замертво. Ловко увернувшись от первого удара, юноша вонзил меч в бок великана, и тот бездыханным упал на землю.

Тесей забрал у поверженного врага дубинку, решив, что тому она больше не понадобится, и пошел дальше, пока не добрался до Истма в Коринфе, где его ждали два других любителя приключений. Первым был жестокий великан по имени Синис, по прозвищу Сосносгибатель. Он обычно сгибал какую-нибудь высокую сосну так, чтобы ее вершина касалась земли, и просил ничего не подозревавшего путника подержать ее и подать ему руку помощи. Путешественник выполнял просьбу, а Синис отпускал сосну, и несчастный взлетал в небо и разбивался о расположенную рядом скалу.

Тесей, который знал об этой хитрости великана, ловко избежал опасности и убил Синиса точно таким же способом, каким тот губил несчастных путников.

В одном месте Истмийский перешеек был очень узок, и тропинка проходила по самому краю пропасти. Ее сторожил грабитель по имени Скирон, который заставлял всех, кто проходил мимо, мыть ему ноги. И когда путешественник наклонялся, он резко вставал и сильным ударом ноги сбрасывал того со скалы. Жертва летела в море, где ее уже ждала огромная черепаха, чтобы проглотить.

Когда Скирон велел Тесею вымыть ему ноги, герой выхватил меч и так напугал грабителя, что тот велел ему проходить дальше. Но это не устроило Тесея – он заявил, что спрячет меч в ножны только в том случае, если Скирон окажет ему ту же услугу, которой требовал ото всех путешественников. Скирон не посмел отказаться и, дрожа от страха, наклонился, чтобы вымыть Тесею ноги. Но ему так и не удалось сделать это, поскольку Тесей ударом ноги столкнул его в море, где черепаха проглотила его тело с той же жадностью, что и всех других.

Избавившись еще от одного известного грабителя Керкиона (Борца), Тесей встретился с Прокрустом (Вытягивателем), который приглашал путешественников к себе в дом, где стояли два ложа – одно слишком короткое, а другое – чересчур длинное. Если странник был невысок ростом, то Прокруст укладывал его на длинное ложе, а потом вытягивал до тех пор, пока ноги жертвы не касались края кровати. Если же путник был высокого роста, то он клал его на короткое ложе и обрубал ноги. Тесей захватил Прокруста врасплох и заставил испытать все те муки, которым тот подвергал путешественников. Он уложил его на обе кровати по очереди, а потом убил, чтобы больше не издевался над людьми.

Тесей совершил еще несколько подвигов и, добравшись до Афин, узнал, что слава его опередила.

Первой новостью, которую ему сообщили по прибытии в Афины, было то, что Эгей женился на колдунье Медее. Эта новость огорчила Тесея, но он поспешил во дворец отца, чтобы сообщить о своем прибытии и получить от царя обещанные милости. Медея, сидевшая рядом с Эгеем, сразу же узнала молодого путешественника и поняла, что он явился, чтобы восстановить свои права. Но не успел Тесей заявить о них, как Медея, опасаясь за судьбу своих будущих детей, бросила в кубок с ароматным вином смертельный яд и попросила Эгея предложить его юноше.

Царь уже собрался сделать это, как на глаза ему попался меч Тесея, который он сразу же узнал. Один быстрый взгляд в открытое лицо юноши убедил его, что перед ним стоит сын Этры, и он с радостью протянул руки и заключил юношу в объятия. Кубок упал на землю, вино разлилось, а собака, лежавшая у ног царя и лизнувшая это вино, тут же околела. Увидев, что ее козни раскрыты, а Эгей признал в Тесее своего сына, Медея быстро села в колесницу, запряженную драконом, и улетела в Лидию, чтобы никогда больше не возвращаться в Афины.

Через несколько дней после своего прибытия Тесей услышал по всему городу плач и стенания. В ответ на его удивленные расспросы ему сообщили, что после войны с Критом афиняне, потерпевшие поражение, должны были платить критянам ежегодную дань. Семь юношей и семь девушек отправлялись на Крит, где их отдавали на съедение Минотавру. Дальнейшие расспросы показали, что Минотавр был огромным чудовищем, которого Минос, царь Крита, держал в Лабиринте, сооруженном для этого Дедалом, знаменитым архитектором.

В Афинах знаменитый мастер жил По имени Дедал, искусный плотник. (Он научил механиков сверлить — До этого философы одни Владели тайной этого искусства.)
Сакс.

Дедал и Икар.

Этот Лабиринт был таким запутанным, что вошедший в него не мог найти выход, и даже Дедал со своим сыном Икаром не смогли выбраться оттуда и проблуждали там много дней. Чтобы не умереть с голоду, Дедал сделал для себя и сына крылья и решил спастись с их помощью.

Дедал однажды крылья изготовил Из дерева и перьев и пружин. С их помощью он мог подняться в небо И там парить средь легких облаков.
Сакс.

Он несколько раз предупредил сына, чтобы тот не поднимался слишком высоко, иначе солнечные лучи растопят воск, которым перья прикреплялись к каркасу. После этого Икар надел крылья и полетел на свободу, а Дедал собирался полететь за ним вслед.

Дедал и сына учил: «Полетишь серединой пространства! Будь мне послушен, Икар: коль ниже ты путь свой направишь, Крылья вода отягчит; коль выше – огонь обожжет их».
Овидий (Пер. С. Шервинского).

В восторге от своих крыльев, Икар взмыл в небо. Он совсем позабыл об опасности и о предупреждении отца и поднимался все выше и выше, пока не попал под прямые лучи палящего солнца. Жар светила был приятен после прохлады полета, но он вскоре растопил воск на крыльях, и Икар, лишившись легких перьев, стремительно полетел вниз, упал в море и утонул. Это море в память о нем до сих пор называется Икарийским.

Рассыпанные перья колыхали Морские волны; плача, украшали Его могилу девы-нереиды. На мраморное ложе уложили Они жемчужины и ярко-алый мох. Коралловых звонниц колокола По всем морям известье разнесли О гибели несчастного Икара.
Дарвин.

Минотавр.

Ужасная история только подстегнула в Тесее жажду приключений и еще больше укрепила неожиданно возникшее решение отправиться на Крит вместе с обреченными юношами и девушками. Он решил сразиться с Минотавром и, если удастся, освободить страну от ужасной дани.

Он услыхал, как матери рыдают, Детей своих на гибель отправляя. От лютой смерти юных афинян Решил спасти он, гневом обуян.
Катулл.

Даже слезы и уговоры отца не смогли поколебать решимость Тесея, и, когда пришло время, он поднялся на судно с черными парусами, которое должно было отвезти страшную дань на Крит. Он только пообещал отцу, что, если удастся вернуться с победой, он сменит черные паруса на белоснежные.

Попутный ветер скоро пригнал корабль к далекому Криту, и, пока они плыли вдоль берега в поисках гавани, на них напал медный великан Талос, который три раза в день обходил остров, убивая прикосновением своего раскаленного докрасна тела всех, кто высаживался на берег без разрешения властей. Впрочем, зная, что галера с черными парусами привезла юношей и девушек на съедение Минотавру, он их не тронул, и обреченных молодых афинян отвели к Миносу, который всегда лично проверял груз, опасаясь, как бы Афины его не обманули.

Рядом с царем стояла его прекрасная дочь Ариадна, чье нежное сердце разрывалось от жалости при виде хрупких девушек и галантных юношей, которых ждала ужасная смерть.

Тесей, по праву рождения, потребовал, чтобы его отвели в Лабиринт первым. Царь с сардонической усмешкой даровал ему это право, а потом спокойно вернулся к прерванному пиру.

Вечером Ариадна, никем не замеченная, выскользнула из дворца и под прикрытием темноты вошла в тюрьму, где томился Тесей. Здесь она, дрожа от страха, передала ему клубок ниток и острый меч, наказав привязать один конец нити у входа в Лабиринт и, углубляясь в него, разматывать клубок – тогда он сможет найти выход, если ему удастся убить чудовище. В благодарность за неоценимую помощь Тесей обещал девушке увезти ее в Афины и жениться на ней, если ему будет сопутствовать успех.

На рассвете Тесея отвели ко входу в Лабиринт и оставили на съедение Минотавру. Как и все герои, он предпочел сам идти навстречу опасности, а не ждать, пока она его найдет. Помня наставления Ариадны, он привязал конец нити у входа и храбро ступил в запутанные коридоры Лабиринта, пол которого был усыпан белыми костями – свидетельство того, какая судьба постигла его предшественников.

Не успел он уйти далеко, как на него напал Минотавр – такое ужасное чудовище, какое ум человеческий не в силах себе представить. Тесею пришлось пустить в ход весь свой ум и ловкость, чтобы не стать жертвой его зубов, и всю силу, чтобы убить его.

Бегство с Крита.

Убив Минотавра, Тесей поспешил к выходу.

И тот клубок, что милая тайком Ему дала, сгорая от любви, Из Лабиринта вывел храбреца.
Катулл.

Прибыв на то место, где он оставил корабль, Тесей увидел, что его спутники и Ариадна уже ждут его. Запрыгнув на борт, он велел матросам поскорее сниматься с якоря. Они были уже довольно далеко от Крита, как на берегу появился Талос, который, увидев, что пленники его господина решили бежать, наклонился вперед и попытался схватить судно за мачту. Тесей, заметив это, выскочил на палубу и нанес великану такой сильный удар, что тот потерял равновесие, упал в море и утонул. С тех пор горячие источники напоминают о его раскаленном теле.

Возвращавшееся домой судно, подгоняемое ветром и течением, сделало остановку в порту Наксос, и юноши и девушки высадились на берег, чтобы осмотреть прекрасный остров. Ариадна осталась на пляже, улеглась на песок отдохнуть и незаметно для себя уснула. Тесей был храбр, но не отличался постоянством. Он уже устал от любви Ариадны и, увидев, что она спит, быстро собрал своих спутников, посадил их на корабль и уплыл, оставив ее одну на острове. Впрочем, сюда вскоре явился Бахус и утешил девушку, брошенную возлюбленным.

Тесей, совершивший в глазах людей и богов предательство, должен был понести заслуженное наказание. Занятый своими делами, он совсем позабыл об обещании поменять черные паруса на белые. Эгей, стоя на скалистом берегу Аттики, увидел вдали черные паруса и, решив, что его сын погиб, бросился в море и утонул. С тех пор это море называется Эгейским.

Как облака с заснеженных вершин Сгоняют молний грозовых удары, Так и из памяти Тесея унеслось То обещанье, что он дал отцу. Его ж отец, поднявшись на валы, Не отрывая взгляда, смотрит вдаль. И вдруг – о, ужас! – в дымке голубой Он парус видит – черный, роковой.
Катулл.

Тесей, войдя в город, узнал о смерти отца, а когда понял, что причиной стала его забывчивость, обезумел от горя и раскаяния. Ни государственные заботы, ни все те мудрые меры, которые он предпринял для счастья людей, не смогли отвлечь его ум от ужасной смерти отца. И тогда он решил отказаться от власти и снова отправиться на поиски приключений, надеясь, что это поможет ему забыть свое горе. Он совершил поход в страну амазонок, где до этого побывал Геркулес, и привез оттуда Ипполиту, на которой и женился. Теперь Тесей был счастлив, у него родился сын, которого он назвал Ипполитом. Но вскоре после этого радостного события в страну вторглись амазонки, которые решили вернуть свою царицу, увезенную Тесеем. В битве Ипполита была случайно ранена стрелой и испустила дух на руках у мужа. После этого Тесей во главе афинской армии отправился воевать с Пиритоем, царем лапифов, который осмелился объявить ему войну. Когда армии встретились лицом к лицу, оба вождя так понравились друг другу, что одновременно швырнули на землю оружие и, обнявшись, поклялись в вечной дружбе.

Кентавры и лапифы.

Чтобы доказать свою преданность новому другу, Тесей согласился сопровождать его ко двору Адраста, царя Аргоса, и стать свидетелем на его свадьбе с Гипподамией, дочерью этого царя. Среди гостей на свадьбе присутствовали Геркулес и несколько кентавров. Пораженные красотой невесты, они попытались украсть ее, но лапифы, которым помогали Геркулес и Тесей, бросились за ними в погоню. Произошла ужасная битва, которая стала любимой темой для художников, создавших много произведений под названием «Битва кентавров с лапифами».

Однако отвоеванная у кентавров невеста прожила недолго, и Пиритой вскоре, как и Тесей, овдовел. Чтобы избежать в будущем повторения такого несчастья, они решили жениться на богинях, которые, обладая бессмертием, никогда их не покинут. С помощью Пиритоя Тесей увез Елену, дочь Юпитера, а поскольку она была еще ребенком, вверил ее заботам своей матери Этры. Та растила ее, пока Елена не достигла брачного возраста. Тесей же, благодарный Пиритою за помощь, отправился вместе с ним в Гадес, откуда они собирались увести Прозерпину.

Пока они отсутствовали, два брата-близнеца Елены, Кастор и Поллукс, приехали в Афины, освободили сестру и с триумфом вернулись домой. Что касается Тесея и Пиритоя, то их замысел был раскрыт Плутоном. Он посадил Тесея на заколдованную скалу, откуда тот не мог спуститься вниз без посторонней помощи, а его друга приковал к непрерывно вращавшемуся колесу его отца Иксиона.

Когда Геркулес отправился в Гадес за Цербером, он освободил Тесея, и тот вернулся домой, чтобы дожить свой век в мире и покое.

Тесей был уже стар, но мысль о женитьбе не оставляла его, и он стал подыскивать жену, которая избавила бы его от одиночества. Неожиданно он вспомнил о младшей сестре Ариадны, Федре, и послал посольство просить ее руки. Посольство оказалось успешным, Федра прибыла в Афины и вышла замуж за Тесея. Но, молодая и очень красивая, она скучала с пожилым мужем и вместо того, чтобы отдать ему свою любовь, влюбилась в его сына, Ипполита, добродетельного юношу, который и слышать не хотел ее предложений сбежать вместе с ней. Увидев, что все попытки соблазнить Ипполита напрасны, она разгневалась и, придя к Тесею, обвинила юношу в том, что он пытался похитить ее. Тесея обуял гнев, и он попросил Нептуна наказать юношу, который в это время проезжал по берегу моря в своей колеснице. В ответ на просьбу Тесея поднялась огромная волна, которая смыла колесницу в море. Вскоре волны выбросили бездыханное тело Ипполита на берег прямо к ногам Федры. Когда несчастная царица увидела, к чему привели ее козни, она призналась во всем Тесею и в отчаянии повесилась.

Тесей, преследуемый ударами судьбы, превратился в жестокого тирана и вскоре лишился любви своих подданных. Дело дошло до того, что они возненавидели его и отправили в ссылку на остров Скирос, где, по секретному приказу, Ликомед, царь этого острова, предательски убил его, сбросив в море с крутого утеса. Как это всегда бывает, афиняне горько сокрушались о своей неблагодарности и в порыве запоздалого раскаяния стали обожествлять Тесея. Они построили на Акрополе величественный храм в его честь. Это здание, отданное теперь под музей, содержит много драгоценных реликвий греческого искусства. Останки Тесея были торжественно перенесены в Афины и захоронены там. Его еще долго почитали в столице Греции как полубога.

Глава 22. Ясон.

Воспитание Ясона.

В Иолке, в Фессалии, правил когда-то добродетельный царь Эсон со своей женой Алкимедой. Но их счастливая жизнь была вскоре нарушена Пелием, братом царя, который взбунтовал солдат и захватил трон. Эсону и Алкимеде пришлось поспешно бежать, захватив с собой своего единственного сына.

Царь с царицей вскоре нашли себе пристанище, но, опасаясь, как бы жестокий Пелий не обнаружил их убежище и не убил их, они вверили своего малолетнего сына заботам кентавра Хирона. Только он знал, чей сын попал к нему на воспитание, и обещал воспитать мальчика таким, чтобы он мог, став взрослым, отомстить за страдания родителей.

Хирон с честью выполнил свой долг – он прекрасно воспитал юного царевича, который был самым умным и ловким из его учеников. Годы, во время которых Ясон набирался знаний, прошли очень быстро. Наконец наступил день, когда Хирон сообщил ему, чей он сын, и рассказал, сколько горя принес его родителям Пелий, силой захвативший власть.

Эта история привела юношу в ярость, и он поклялся, что накажет дядю. Хирон поддержал его, но на прощание напомнил, чтобы он мстил только Пелию, а всем остальным людям помогал.

Ясон внимательно выслушал слова своего наставника и, опоясавшись мечом и надев сандалии, отправился в Иолк.

Ясон и богиня Юнона.

Стояла ранняя весна, и юноша вскоре добрался до реки, которая вздулась из-за сильных дождей и стала почти непроходимой. Ясона, однако, не испугал стремительный, сильный поток, и он собирался уже было войти в воду, как увидел невдалеке старуху, беспомощно глядевшую на реку, через которую она не могла перебраться.

От природы добрый и сердечный и к тому же наученный Хироном, Ясон предложил старухе перенести ее через поток, если она не побоится сесть ему на спину.

Старая женщина с радостью согласилась, и несколько минут спустя Ясон, согнувшись под своей ношей, уже боролся с сильным течением.

Выбившись из сил, задыхаясь и чуть не падая от усталости, он, наконец, добрался до противоположного берега и, опустив на землю старуху, растянулся рядом с ней, удрученно глядя на реку, которая унесла одну из его золотых сандалий. Он уже собирался проститься со старухой, но вместо нее перед ним вдруг предстала высокая, красивая, статная женщина, в которой он, благодаря павлину, примостившемуся рядом, узнал Юнону, царицу небес. Он низко склонился перед ней и попросил стать его защитницей и покровительницей, что она и пообещала, а потом исчезла.

Ясон энергичным шагом двинулся вперед и не останавливался до тех пор, пока не дошел до родного города. Подойдя к нему, он заметил, что улицы полны народа, и, расспросив людей, узнал, что Пелий устроил праздник в честь бессмертных богов. Ясон поднялся по крутой лестнице, которая привела его к храму, и, смешавшись со зрителями, встал так, чтобы ему был хорошо виден Пелий, который, ни о чем не подозревая, совершал жертвоприношение богам.

Наконец, церемония закончилась, и царь высокомерно оглядел толпу. Тут его взгляд неожиданно упал на босую ногу Ясона, и Пелий побледнел от ужаса. Он вспомнил слова оракула, который заклинал его опасаться человека в одной сандалии. Пелий, дрожа от страха, велел охранникам привести к нему непрошеного гостя. Приказ был выполнен, и Ясон, смело представ перед царем, потребовал вернуть ему власть, которую тот силой вырвал у его отца.

Фрикс и Гелла.

Лишиться власти и богатства и снова стать бедным вовсе не входило в планы Пелия, но он искусно скрыл свое недовольство и сказал племяннику, что они обсудят дела и придут к соглашению после пира. Столы были уже накрыты и ждали их. Во время пира пелись песни о подвигах героев, и Пелий искусной лестью сумел внушить Ясону мысль о том, что тот тоже должен совершить славный подвиг. Под конец певцы спели о Фриксе и Гелле, детях Афаманта и Нефелы, которые, желая спастись от жестокой мачехи Ино, взобрались на крылатого барана с золотой шерстью, посланного им Нептуном, и отправились в Колхиду.

Баран летел над сушей и над морем, и Гелла, испугавшись волн, вздымавшихся далеко внизу, неожиданно упала в пролив, который с тех пор называют Геллеспонтом.

Здесь прекрасная Гелла обрела свой конец.
Мелеагр.

Фрикс же благополучно добрался до Колхиды и в благодарность богам за спасение принес им в жертву своего барана, а золотое руно повесил на дерево, посадив под ним дракона, который должен был день и ночь сторожить его. Певцы сообщили, что сверкающая на солнце шкура до сих пор висит там, ожидая храбреца, который убьет дракона и снимет ее с дерева.

Эта история и хмельное вино, выпитое на пиру, привели Ясона в возбуждение, а Пелий, заметив это, лицемерно пожалел, что не сможет отправиться в Колхиду за золотым руном, а потом тонко намекнул, что нынешние молодые люди – совсем не те, что были раньше, ибо не хотят рисковать жизнью ради славных дел. Замечание узурпатора достигло своей цели – Ясон вскочил и поклялся, что отправится в Колхиду и добудет золотое руно. Пелий, уверенный в том, что юноша сложит в этом походе голову, с большим трудом сумел скрыть свою радость и благословил племянника на подвиг.

В смертельном страхе, что Ясон захочет Отнять корону у него, задумал Пелий Сгубить героя и подбил его Отправиться в Колхиду за руном.
Орфическая Песня Об Аргонавтах.

Плавание за золотым руном.

Проснувшись утром, освеженный долгим сном и протрезвевший, Ясон понял, как глупо он вел себя на пиру. Он уже хотел было отказаться от своей клятвы, но вспомнил, что Хирон учил его всегда отвечать за свои слова, и решил отправиться в Колхиду. Чтобы удостовериться в том, что Юнона поможет ему, он посетил ее храм в Додоне, где оракул, говорящий дуб, уверил его в благосклонности богини и ее желании взять его под свое покровительство. После этого говорящий дуб велел Ясону срубить одну из его ветвей и вырезать из нее фигуру для быстроходного судна, которое Минерва, по просьбе Юноны, обещала построить из сосен, растущих на горе Пелион.

Вырезав из дерева фигуру, Ясон обнаружил, что она тоже обладает даром речи и будет, в случае нужды, давать ему мудрые советы. Когда корабль был построен, Ясон назвал его «Арго» (летящий по морю) и быстро собрал команду из таких же храбрых героев, что и он сам. Среди них были Геркулес, Кастор, Поллукс, Пелей, Адмет, Тесей и Орфей. Они с радостью согласились отправиться вместе с Ясоном в далекие края. Юнона велела Эолу выпустить на волю попутные ветра и запереть под замок бури, которые могли бы помешать аргонавтам.

И вот наполнил ветер паруса, И полетел «Арго» навстречу солнцу.
Ономакрит.

Миф о Гиласе.

Несколько раз путешественники высаживались на берег, чтобы пополнить запасы провизии и отдохнуть, но все эти остановки приносили им одни неприятности. Однажды Геркулес отправился на берег вместе с юношей по имени Гилас, чтобы вырезать новые весла. Геркулес попросил юношу сходить к источнику и принести воды, поскольку он умирал от жажды. Гилас тут же отправился на поиски ключа, но, когда нашел и наклонился над водой, нимфы, пораженные его красотой, утащили его под воду, чтобы он составил им компанию. Геркулес, не дождавшись друга, пошел его искать, но, не найдя и следов Гиласа, от горя и разочарования отказался плыть дальше и, покинув аргонавтов, отправился пешком назад домой.

В другой раз Ясон посетил Финея, слепого царя Фракии, и узнал, что тому не дают покоя гарпии, ужасные чудовища – полуженщины-полуптицы. Они съедали или портили всю еду, которую ему подавали, и он никогда не мог наесться досыта. Ясон рассказал эту историю своим спутникам, и два сына Борея, которые тоже плыли на «Арго», попросили у него разрешения прогнать гарпий. Ясон не мог отказать им, и юноши, вытащив из ножен мечи, гнали гарпий до самых Строфадских островов, где они пообещали остаться навсегда.

Тем временем на корабль напали меднокрылые птицы, которые обрушили на аргонавтов целый град из острых перьев, серьезно поранив многих. Ясон, видя, что обычные стрелы бессильны против этих чудовищ, обратился за советом к фигуре, и она велела им бить мечами в щиты. Напуганные оглушительным звоном, меднокрылые птицы быстро умчались прочь, пронзительно крича от ужаса.

Наконец аргонавты добрались до Симплегад – плавучих скал, которые то сходились, то расходились, разбивая в щепки все, что попадало между ними. Ясон понимал, что если они не пройдут здесь, то им придется повернуть назад. Он прикинул скорость корабля и выпустил перед собой голубя. Птица пролетела между скал живой и невредимой, лишившись только одного из хвостовых перьев, когда они сомкнулись. Когда скалы вновь разошлись, Ясон велел своим товарищам грести изо всех сил. «Арго» проскочил в образовавшийся проем – скалы лишь немного повредили руль. После того как судно миновало Симплегады, скалы лишились своей силы и быстро опустились на дно моря, недалеко от входа в пролив Босфор, и застыли там, подобно другим таким же скалам.

После многочисленных приключений, подробное описание которых заняло бы слишком много места, аргонавты достигли берегов Колхиды. Они явились к царю Ээту и сообщили о цели своего плавания. Не желая расставаться со своим сокровищем, Ээт заявил, что если Ясон хочет получить руно, то пусть поймает и укротит двух диких огнедышащих быков, посвященных Вулкану; вспашет с их помощью каменистое поле, посвященное Марсу; засеет его зубами дракона, как в свое время сделал Кадм; победит великанов, которые вырастут из них, и убьет дракона, охранявшего руно.

Царевна Медея.

Любое из этих заданий могло бы смутить самого смелого юношу, но Ясон был по натуре своей героем. И он поспешил к своему судну, чтобы спросить совета у фигуры на носу корабля. По дороге на берег он встретил дочь царя, Медею, прекрасную юную колдунью, которую очаровал этот скромный, но решительный юноша и которая решила ему помочь, если он даст обещание жениться на ней. Ясон, покоренный ее красотой и не связанный никакими обязательствами, с радостью согласился и, выполняя ее указания, поймал и укротил свирепых быков, вспахал поле и засеял его зубами дракона.

Он укротил быков, что изрыгали пламя, И засадил поля драконьими зубами.
Ономакрит.

Но, когда он увидел, что из земли показались сверкающие кончики копий, а за ними появились плотные ряды вооруженных до зубов великанов, он так испугался, что чуть было не убежал. Но Ясон понимал, что бегство будет означать для него гибель, и взял себя в руки. Когда фаланга приблизилась, он поднял с земли горсть песка и бросил в лицо великанам. Ослепленные песком, они бросились друг на друга, и вскоре уже все поле было усыпано мертвыми телами.

Как свора псов свирепых бросились они Терзать друг друга и упали вскоре, Пронзенные товарища копьем. Так падают стволы во время бури, Пронесшейся над долом среди гор.
Аполлоний Родосский.

Тогда Ясон в сопровождении Медеи поспешил к дереву, под которым дракон охранял сокровище. Медея напоила стража снотворным зельем, и он вскоре уснул, а Ясон отрубил ему голову. После этого он снял заветное руно, провисевшее на дереве долгие годы, и с триумфом возвратился на «Арго».

Ясон схватил сверкающую шкуру — Достойную награду за труды, И ветка, скрипнув, отдала ее.
Флакк.

Его спутники, уже готовые к отплытию, уже сидели на веслах, и стоило только Ясону вместе с Медеей и ее слугами подняться на борт судна, как «Арго» стремительно вылетел из Колхидской гавани.

Когда наступило утро, Ээт проснулся и узнал, что дракон убит, руно похищено, дочь исчезла, а греческий корабль уплыл. Не теряя времени, царь велел снарядить судно и сам бросился вдогонку за пришельцами, которые увезли самое дорогое его сокровище и единственного сына и наследника Апсирта. Но, хотя колхидцы и были опытными моряками и умелыми гребцами, они смогли догнать «Арго» только недалеко от устья Дуная. Ээт потребовал, чтобы его дочь вернулась домой.

Остановись! Из стран далеких Не сможешь ты вернуться, дочь моя. Зачем бежишь ты? Возвратись туда, Где ждет тебя отец, где ждут друзья.
Флакк.

Смерть Апсирта.

Но Медея не хотела покидать Ясона и, не слушая отцовских увещеваний, велела аргонавтам налечь на весла. Дистанция между кораблями между тем сокращалась, колхидцы догоняли греков, и Медея поняла, что если ей не удастся задержать судно отца, то оно вскоре настигнет их и отец заставит ее вернуться домой. Тогда она собственными руками убила своего маленького брата Апсирта, разрубила его тело на куски и стала бросать их в море. Ээт, пораженный жестоким поступком дочери, принялся с горечью и благоговением вылавливать останки сына и потерял из вида «Арго». Надежда вернуть домой безжалостную дочь рухнула, он с грустью возвратился в Колхиду и с почестями похоронил сына.

Тем временем Пелий правил Фессалией, уверенный в том, что Ясон никогда не вернется. Каково же было его изумление, когда он узнал, что Ясон, ставший обладателем золотого руна, на своем корабле прибыл в порт. Не успел он принять никаких предупредительных мер, как явился Ясон и велел передать трон его законному владельцу Эсону.

К сожалению, Эсон был уже стар и дряхл, и власть утратила для него всякую привлекательность. Тогда Ясон попросил Медею пустить в ход свою магическую силу, чтобы вернуть отцу силу и красоту. Чтобы доставить Ясону удовольствие, Медея пустила в ход все свои чары и вернула Эсону юность, силу, энергию и грацию.

Избавившись от груза прошлых лет, Эсон стал юным, бодрым и красивым.
Вордсворт.

Как только дочери Пелия узнали об этом чуде, они бросились к Медее и стали умолять открыть им секрет омоложения – они хотели вернуть юность своему отцу. Коварная волшебница велела им разрубить тело отца на мелкие кусочки и сварить в котле с указанными ею травами, заявив, что если они в точности выполнят ее указания, то их отец обретет вторую молодость. Доверчивые девушки сделали все в точности, как сказала им Медея, и погубили своего любимого отца.

Долгие годы Ясон и Медея жили счастливо, но в конце концов их любовь друг к другу остыла, и Ясон полюбил Главку, или Креусу. Обезумев от ревности, Медея послала девушке волшебное платье. Та надела подарок и умерла в страшных мучениях. Медея, все еще негодуя на Ясона, убила своих собственных детей и, сев в колесницу, запряженную драконом, унеслась прочь, оставив ему послание, что он примет смерть от своего корабля.

Ясон, которого терзали раскаяние и тоска, влачил безрадостное существование и каждый день приходил на берег, чтобы посидеть в тени «Арго», корпус которого медленно разрушался. Однажды, когда Ясон сидел под ним, раздумывая о странном пророчестве Медеи и вспоминая подвиги своей юности, от корабля отвалилась доска и, упав ему на голову, убила его. Ясон умер мгновенно.

Плавание аргонавтов символизировало первое длительное плавание греков с коммерческими целями, а золотое руно, привезенное Ясоном из Колхиды, олицетворяло богатства, добытые ими на востоке и доставленные в родную страну.

Глава 23. Калидонская охота.

Рождение Мелеагра.

Ойней и Алтея, властители Калидонского царства, что в Этолии, были очень счастливы, когда у них родился сын Мелеагр. Ему было всего несколько дней, когда они узнали, что богини судьбы распорядились так, что он будет жить, пока в очаге не догорит лежавшее там бревно. Отец и мать потеряли от горя дар речи, но Алтея вскоре нашла выход – она вытащила бревно из очага, опустила его в глиняный сосуд с водой, потушила огонь и спрятала в укромном месте, заявив, что оно будет храниться там вечно.

Мелеагр, спасенный находчивостью матери, вырос смелым, красивым юношей и отправился вместе с аргонавтами в Колхиду. Пока он отсутствовал, его отец забыл принести ежегодную дань Диане, и богиня, в наказание за это, наслала на его царство чудовищного вепря, который пожирал людей и опустошал поля. Вернувшись из похода, Мелеагр собрал всех храбрецов Греции и устроил большую охоту, во время которой они собирались изловить или убить вепря.

На призыв Мелеагра откликнулись Ясон, Нестор, Пелей, Адмет, Тесей, Пирифой и многие другие герои, но особый интерес у жителей Этолии вызвали Кастор и Поллукс и прекрасная Аталанта, дочь Иаса, царя Аркадии. Эта царевна вела жизнь, полную приключений, поскольку, когда она родилась, ее отец, огорченный тем, что вместо долгожданного сына на свет появилась дочь, велел отнести ее на гору Парфенум и отдать на съедение диким зверям. Но проходившие мимо охотники увидели медведицу, которая кормила младенца, совершенно ее не боявшегося, и, пожалев девочку, принесли ее к себе домой и воспитали настоящей охотницей.

Большую Калидонскую охоту возглавили Мелеагр и Аталанта, полюбившие друг друга. Они храбро преследовали зверя, а за ними скакали другие охотники. Вепрь пробежал через весь Калидонский лес и, наконец, был загнан в ловушку Аталантой, которая нанесла ему смертельную рану. Но, умирая, зверь чуть было не убил ее саму, если бы вовремя не подоспел Мелеагр и не прикончил его.

Охотники окружили мертвого вепря, а Мелеагр снял с него шкуру и галантно преподнес Аталанте. Но два брата Алтеи, присутствовавшие на охоте и мечтавшие заполучить эту шкуру, по пути домой стали жестоко упрекать племянника в том, что он отдал драгоценный трофей чужеземной женщине. Они стали насмехаться над Мелеагром и так рассердили его, что он, в приступе гнева, убил их обоих. Когда Алтея увидела тела своих братьев и узнала, что они погибли от руки ее сына, она вытащила бревно оттуда, где оно столько лет хранилось, и бросила его в огонь. И когда последние угольки, оставшиеся от него, превратились в пепел, Мелеагр умер. Когда же Алтее принесли бездыханное тело сына, ее любовь к нему вспыхнула с новой силой, и она, в отчаянии от содеянного, покончила с собой.

Состязания в беге.

Тем временем Аталанта, гордая своей меткостью и трофеем, вернулась ко двору своего отца, у которого после нее так и не появилось других наследников. Родители с радостью приняли ее и решили выдать замуж. Многие царевичи приходили свататься к прекрасной Аталанте, но большинство из них отказывалось от своих притязаний, стоило им только узнать об условии, которое поставила девушка. Аталанта, не желая выходить замуж, заявила, что отдаст свою руку тому, кто сумеет победить ее в беге. Более того, все, кто проиграют, должны будут распроститься с жизнью.

Несмотря на эти невероятные условия, несколько юношей попытались обогнать царевну, но не смогли, и их головы были выставлены на беговой площадке для устрашения тех, кому еще захочется посвататься к царевне. Но Гиппомен, или Миланион, не испугался этого, явился к Аталанте и сказал, что хочет померяться с ней силами в беге. Этот юноша заранее заручился поддержкой Венеры и получил от нее три золотых яблока. Аталанта, как обычно, легко обогнала соперника, но, когда она пробегала мимо него, он бросил ей под ноги золотое яблоко. Девушка остановилась, чтобы поднять его. В это время Гиппомен обогнал ее, но она вскоре снова обошла его. Тогда он бросил на землю второе яблоко и вырвался вперед. Однако Аталанта все равно победила бы его, если бы не третье яблоко. Пока она его поднимала, Гиппомен достиг финиша.

Золотые иллюзии наземь бросая, Гиппомен помешал ей победу добыть.
Мур.

Теперь Аталанта не могла уже отказаться от брака, и вскоре была сыграна свадьба. Но Гиппомен, обрадовавшись, что ему удалось заполучить в жены такую несравненную красавицу, позабыл отдать долг благодарности Венере, и та превратила супругов в пару львов, которых впрягли в колесницу Кибелы.

Кастор и Поллукс.

Братья-близнецы Кастор и Поллукс, Диоскуры, или Геминии, прославившие себя участием в Калидонской охоте, стали божествами кулачного боя, борьбы и всех силовых видов спорта.

Спою о Диоскурах, Двух близнецах, что были знамениты Своей борьбой и быстротою ног.
Гораций.

Один из близнецов, Кастор, был смертным и в битве с сыновьями Афарея был убит. Бессмертный Поллукс попросил Зевса тоже послать ему смерть, чтобы не разлучаться с братом. Это свидетельство братской любви так растрогало царя богов, что он разрешил Кастору вернуться на землю, при условии, что Поллукс будет проводить полгода в Гадесе.

Позже, убедившись, что даже такая жертва не уменьшила его любви к брату, Юпитер перенес Кастора и Поллукса на небеса, превратив их в одно из созвездий зодиака. Братьев обычно изображают в виде прекрасных юношей верхом на белоснежных конях.

Так схожи были братья, Что их не различить. Белы как снег их латы, И белы жеребцы.
Маколей.

Их появление во время войны предвещало победу, и римляне верили, что братья сражались во главе их легионов в знаменитой битве у озера Регилий.

Именем Диоскуров называют огни, которые, в виде огненных шаров, появляются иногда на мачтах кораблей – верный признак прекрасной погоды и удачного плавания.

И в порт вернется судно, И устоит в штормах, Коль двух великих братьев Узрят на парусах.
Маколей.

Во многих местах проходили праздники в честь близнецов, называемые Диоскуриями. Самыми пышными они были в Спарте, где родились Кастор и Поллукс. Во время этих праздников устраивали знаменитые на весь мир схватки борцов.

Глава 24. Эдип.

Судьба Эдипа.

Лаий и Иокаста, властители Фив, что в Беотии, были вне себя от счастья, когда у них родился сын. Радуясь этому событию, они послали за жрецами Аполлона и попросили их рассказать о том, какие славные подвиги суждено будет совершить их мальчику, но, когда жрецы сообщили им, что он убьет своего отца, женится на матери и принесет родному городу много бед, их ликование сменилось отчаянием.

Однажды Лаий – не скажу от Феба, Но в Дельфах от гадателей его Ужасное вещанье получил, Что смерть он примет от десницы сына.
Софокл (Пер. Ф. Зелинского).

Чтобы избежать осуществления этого ужасного пророчества, Лаий велел слуге унести новорожденного подальше от города и убить. Но слуга не решился выполнить до конца приказ царя – унес младенца далеко, но не убил, а подвесил за ноги на ветку дерева и ушел, оставив умирать с голоду, если его не сожрут дикие звери.

Когда он вернулся в Фивы, никто не спросил, каким образом он выполнил задание, но все вздохнули с облегчением, думая, что пророчество никогда не исполнится. Но мальчик не умер. Его крики услыхал искавший пропавшую овцу пастух, снял с дерева и отнес Полибию, царю Коринфа, у которого не было наследника и который с радостью усыновил малютку. Царица Коринфа с прислужницами бросились обмывать ножки ребенку и назвали его Эдипом (человек с распухшими ногами).

Шли годы. Молодой царевич рос, не зная о том, при каких обстоятельствах он появился на свет, пока однажды на пиру один из его товарищей, разгоряченный вином, не повздорил с ним и не стал насмехаться над его происхождением, заявив, что те, кого он привык считать своими родителями, не имеют к нему никакого отношения.

На пиршестве, допившись до потери Рассудка, гость какой-то в полном рвенье Поддельным сыном моего отца Меня назвал.
Софокл.

Эти слова, в сочетании с многозначительными взглядами, которыми быстро обменялись гости, пробудили в Эдипе подозрения, и он обратился за разъяснениями к царице, но та не решилась рассказать ему правду. Она опасалась, что он, узнав о том, что его нашли в лесу, в отчаянии покончит с собой, и успокоила его, уверив, что он ее любимый сын.

Однако что-то в ее поведении не понравилась Эдипу, и он решил обратиться к оракулу в Дельфах, который, как он знал, всегда говорил правду. Он отправился в храм, но ответ оракула был, как обычно, весьма туманным – он просто предупредил Эдипа, что ему суждено убить отца, жениться на матери и принести много горя своему родному городу.

И вот иду я в Дельфы, Не говоря родителям ни слова. Здесь Феб ответа ясного меня Не удостоил, но в словах вещанья Нашел я столько ужасов и бед — Что с матерью преступное общенье Мне предстоит, что с ней детей рожу я, На отвращенье смертным племенам, И что я кровь пролью отца родного.
Софокл.

Что?! Убить Полибия, который был таким заботливым отцом, и жениться на его жене, которую он считал своей родной матерью? Никогда! Чем совершать все эти ужасные преступления и навлечь беду на любимый Коринф, он лучше отправится бродить по свету и никогда не вернется к своим родителям.

…Я решил – отныне край коринфский Любить с звездой небесной наравне И бег туда направить, где б не мог я Стать жертвою пророческих угроз.
Софокл.

Но сердце его болело, и, странствуя, он проклинал судьбу, которая лишила его отчего дома. Наконец он добрался до развилки трех дорог, и, пока стоял, раздумывая, по какой бы из них пойти, вдали показалась колесница, в которой ехал старик и которая быстро неслась по дороге.

Глашатай, ехавший впереди нее, высокомерно потребовал, чтобы юноша сошел с дороги и пропустил его хозяина, но Эдип, который, как наследник Полибия, привык к почтительности слуг, отказался подчиниться. Возмущенный наглостью юноши, глашатай ударил его, но Эдип нанес ответный удар, и обидчик бездыханным распростерся у его ног.

Эдип убивает отца.

Стычка привлекла внимание господина и его слуг. Они тут же напали на убийцу, но тот порубил их всех мечом, выполнив первую часть пророчества, даже не подозревая об этом, ибо престарелым человеком был Лаий, его отец, который, изменив свой облик, ехал из Фив в Дельфы, чтобы спросить совета у оракула.

Эдип не спеша шел по дороге, пока, наконец, не добрался до Фив. Город бурлил, ибо тело царя было найдено на дороге в окружении мертвых слуг – все подумали, что они стали жертвами шайки грабителей или убийц.

Но Лаий – говорят нам – у распутья, Где две дороги с третьею сошлись, Разбойниками был убит чужими.
Софокл.

Эдипу конечно же и в голову не могло прийти связать убийство высокомерного старика, которое он совершил по дороге сюда, с гибелью столь высокопоставленного человека, как фиванский царь, и он спокойно спросил фиванцев, какие еще беды обрушились на их город.

Сфинкс.

Понизив голоса, словно боясь, что их подслушают, фиванцы рассказали ему, что на дороге, недалеко от городских ворот, засело ужасное чудовище по имени Сфинкс с головой женщины, птичьими крыльями и когтями и телом льва. Оно не позволяло никому войти в город или выйти из него, не отгадав сложной загадки. Тех, кто сомневался в ответе или давал неправильный ответ, чудовище безжалостно пожирало. Никто не осмеливался убить Сфинкса или прогнать его.

Слушая этот рассказ, Эдип увидел глашатая, который шел по улице и объявлял, что тот, кто решится сразиться со Сфинксом и сумеет избавить страну от этого чудовища, получит руку царицы и трон.

Поскольку Эдип не очень дорожил своей жизнью, отравленной предсказанием оракула, то он решил убить Сфинкса и, вытащив меч, медленно пошел по дороге, где тот прятался. Вскоре он нашел чудовище, которое издалека предложило ему отгадать загадку, предупредив при этом, что если он даст неправильный ответ, то распрощается с жизнью.

Ответь мне, странник, Кто по утрам стоит на четырех, В дневное время – на двоих, А вечером уже на трех ногах?
Приор.

Эдип был не глуп и, подумав, заявил, что это – человек, который в детстве не может еще стоять на ногах и ползает на четвереньках, в расцвете лет ходит на двух ногах, а в старости опирается на палку.

Сфинкс не ожидал, что юноша даст ему правильный ответ, и с хриплым криком разочарования и гнева поднял крылья, чтобы улететь, но Эдип, взмахнув мечом, сбросил его в пропасть, где тот и разбился.

Эдип женится на своей матери.

Вернувшись в город, Эдип увидел толпы людей, которые радостно приветствовали его, посадили на колесницу и объявили царем. Он женился на своей матери Иокасте, не подозревая о том, что исполнил вторую часть ужасного пророчества.

Прошло несколько счастливых лет. У Эдипа родилось двое сыновей, которых звали Этеокл и Полиник, и две дочери – Исмена и Антигона, но ему не суждено было наслаждаться спокойной и беспечной жизнью.

Как раз в ту пору, когда он считал себя самым счастливым человеком на свете и готовился спокойно встретить старость, в Фивах начался мор, от которого погибли многие верные его подданные, а сердца живых наполнились ужасом. Люди обратили свои взоры на царя, надеясь, что он спасет их, как однажды уже спас от ужасного Сфинкса. Эдип послал слуг спросить совета у Дельфийского оракула, который заявил, что чума утихнет только после того, как будут найдены и наказаны убийцы прежнего царя.

Феб на вопрос наш дал такой ответ, Чтоб мы, разведав Лаия убийц, Изгнаньем их иль казнью истребили — Тогда лишь стихнет ярая болезнь.
Софокл.

Всюду были разосланы гонцы, которые должны были собрать сведения о том давнем убийстве, и вскоре они привезли неопровержимые доказательства того, что это преступление совершил Эдип. В то же самое время старый слуга Лаия признался, что он не убил младенца, а оставил его в горах, откуда его доставили ко двору коринфского царя.

Эдип, к своему ужасу, узнал, что он совершил все те три преступления, из страха перед которыми бежал из Коринфа. Слухи об этом достигли ушей Иокасты, которая в отчаянии от того, что оказалась соучастницей преступления, покончила с собой.

Эдип, догадываясь о ее намерении, бросился в ее покои, но нашел мать уже мертвой. Бедный царь не смог вынести этого зрелища и в приступе отчаяния выколол себе глаза одним из ее украшений.

Эдип срывает пряжку золотую, Что на плече ей стягивала ризу, И, вверх поднявши острую иглу, Ее в очей зеницы погружает. «Вот вам! Вот вам! Не видеть вам отныне Тех ужасов, что вынес я, – и тех, Что сам свершил. Отсель в кромешном мраке Пусть видятся вам те, чей вид запретен, А тех, кто вам нужны, – не узнавайте!»
Софокл.

Без гроша в кармане, слепой и босой, он покинул Фивы в сопровождении дочери Антигоны, которая по-прежнему продолжала любить его и согласилась отправиться с ним туда, куда он пожелает. После долгих странствий отец и дочь достигли Колона, где рос густой лес, посвященный богиням мщения – фуриям, или эвменидам.

Эдип решил остаться здесь и, нежно простившись с преданной ему дочерью, удалился в темную чащу леса. Тут поднялся ветер, засверкали молнии, загрохотал гром, когда же буря улеглась, на поиски Эдипа отправили людей, но его и след простыл. Древние были уверены, что его утащили фурии в Гадес, где он понес наказание за совершенные им непреднамеренные преступления.

Этеокл и Полиник.

Антигона, оставив несчастного отца в лесу, вернулась в Фивы, где узнала, что мор прекратился, но ее братья никак не могут решить, кому из них должен достаться трон. Наконец они договорились, что будут править по очереди – один год страной будет управлять Этеокл, а потом передаст трон Полинику, который тоже будет править год, после чего они снова поменяются. Этеокл сделал вид, что это соглашение его устраивает, но, когда через год Полиник вернулся из странствий и потребовал, чтобы брат передал ему власть, Этеокл отказался и силой прогнал Полиника из страны.

Да, горе им! Когда родитель их Бесчестно из отечества был изгнан — Никто из них его не удержал, Не заступился, нет: детей раченьем Меня глашатай всенародно в Фивах Изгнанником безродным объявил.
Софокл.

Семь вождей.

Но Полиник не смирился с потерей трона – он поспешил в Аргос, где убедил Адраста, аргосского царя, отдать ему в жены свою дочь и помочь вернуть трон. Верный своему обещанию, Адраст вскоре собрал огромную армию и поставил во главе ее семь решительных, знаменитых полководцев, которые готовы были пожертвовать всем ради победы.

Однако их храбрость оказалась бесполезной, ибо Фивы были хорошо укреплены, а защитники – отважны и умелы. После семилетней осады аргосцы ни на шаг не приблизились к победе. Устав от бесконечной войны, обе армии решили уладить дело поединком между братьями, которые, встретившись лицом к лицу, с такой яростью набросились друг на друга, что оба погибли.

По приказу отца Иокасты, Креонта, тело Этеокла было предано земле с почестями, а труп Полиника брошен на поле битвы на растерзание хищным птицам и зверям.

Поруганный лежит, никто не волен Его ни перстью, ни слезой почтить, Без похорон, без дани плача должно Его оставить, чтобы алчным птицам Роскошной снедью стала плоть его.
Софокл.

Преданность Антигоны.

После этого глашатаи известили весь народ, что тот, кто осмелится похоронить павшего царевича, сам будет погребен заживо. Но, невзирая на этот приказ и не слушая уговоров Исмены, Антигона выкопала могилу и сама, без всякой помощи, совершила над телом брата похоронный обряд. Она уже заканчивала его, как ее обнаружил стражник и отвел ее к Креонту. Царь, невзирая на то, что она была его внучкой и обещана в жены его сыну Гемону, приговорил Антигону к смерти.

Уведите деву Скорей под пологого кургана сень, Как я сказал вам, и одну оставьте. Там полная ей воля будет. Хочет — Пусть тотчас примет смерть; а то и дальше Живет во мраке птицей гробовой. Нам от нее не будет оскверненья. Я крови родственной не пролил, только От мира жизни отлучил ее.
Софокл.

Гемон страстно умолял отца простить ее, но, убедившись, что уговоры бесполезны, бросился в пещеру, куда была заточена Антигона, пробрался в ее узкую камеру и, крепко обняв ее, сказал, что никогда не покинет. Так их и замуровали. Антигона вскоре избавилась от мук, задохнувшись, а Гемон, увидев, что она умерла, в отчаянии вонзил себе в грудь кинжал и тоже умер.

И в порыве новом Отчаянья, внезапно в грудь свою Свой меч вонзил… Еще сознанья искра В нем тлела, видно; слабою рукою Лежащий труп невесты обнял он, Прильнул к устам – и, испуская дух, Умершей девы бледную ланиту Румянцем жаркой крови обагрил.
Софокл.

Исмена, последняя из детей Эдипа, умерла от горя, и пророчество полностью сбылось. Однако Фиванская война не закончилась, поскольку после гибели братьев их армии напали друг на друга и дрались с таким ожесточением, что почти все воины погибли, и только один из полководцев вернулся домой в Аргос. Здесь он, набравшись терпения, стал ждать, когда подрастут осиротевшие дети его павших соратников и научатся воевать. Когда они возмужали, он предложил им снова напасть на Фивы и отомстить за смерть своих отцов.

Эпигоны (то есть те, кто пришли после), как стали называть этих юношей, с радостью откликнулись на его призыв и, осадив Фивы, вскоре взяли город штурмом и, разграбив его, сожгли, как и предсказал Дельфийский оракул много лет назад.

Глава 25. Беллерофонт.

Бегство Беллерофонта.

Беллерофонт, храбрый молодой царевич, внук Сизифа, коринфского царя, охотясь в лесу, нечаянно убил своего собственного брата. Он сильно горевал о его гибели и, боясь, как бы его не подвергли наказанию за непреднамеренное убийство, решил бежать ко двору своего родственника, царя Пройта, правившего в Аргосе.

Предательство Антии.

Беллерофонт не долго прожил при дворе Пройта, поскольку царица Антия влюбилась в него, и, хотя муж был всегда очень добр к ней, решила его бросить и попыталась уговорить Беллерофонта вместе бежать. Но юноша был честен и не мог предать человека, относившегося к нему, как к другу. Он не стал даже слушать уговоров царицы. Отказ обошелся ему очень дорого – увидев, что юноша никогда не станет ее любовником, Антия рассвирепела, пошла к мужу и обвинила Беллерофонта в преступлениях, которые тот и не думал совершать.

Пройт, возмущенный предательством гостя, которого так уважал, и не желая казнить его своими руками, послал Беллерофонта к Иобату, царю Ликии, с запечатанной грамотой, в которой просил предать ее подателя смерти.

Не зная о содержании грамоты, Беллерофонт предстал перед Иобатом, который принял его очень гостеприимно и, не спрашивая имени и звания, много дней по-царски потчевал и развлекал гостя. Лишь через несколько дней Беллерофонт вспомнил о запечатанном послании, которое должен был передать царю, и, поспешив к Иобату, отдал ему грамоту с извинениями за свою забывчивость.

С побелевшим от ужаса лицом царь прочитал послание и впал в глубокое уныние. Ему не хотелось убивать гостя, но не выполнить настоятельную просьбу Пройта он тоже не мог. После долгих раздумий он решил дать юноше задание убить Химеру – ужасное чудовище с головой льва, телом козы и головой дракона.

Юноше Беллерофонту убить заповедал Химеру Лютую, коей порода была от богов, не от смертных. Лев головою, задом дракон и коза серединой, Страшно дыхала она пожирающим пламенем бурным.
Гомер (Пер. Н. Гнедича).

Он выбрал это трудное задание потому, что многие храбрецы пытались убить чудовище, но никто из них не воротился назад.

Химера.

Беллерофонт был храбр, но и его сердце сжалось от страха, когда он узнал, кого предстоит убить. Он с грустью покинул дворец Иобата, ибо успел полюбить прекрасную дочь царя, Филоною, и боялся, что никогда уже больше не увидит ее.

Сокрушаясь в душе о своей несчастной судьбе, которая посылала ему одно испытание за другим, Беллерофонт неожиданно увидел, как перед ним во всем своем великолепии предстала Минерва. Нежным голосом она спросила, почему он так грустен. Беллерофонт рассказал богине о полученном им трудном задании, и она пообещала помочь ему и, перед тем как исчезнуть, передала юноше прекрасную золотую уздечку, сказав при этом, что она поможет ему управиться с Пегасом.

Держа в руках этот подарок, Беллерофонт стоял, раздумывая над ее словами, и тут вдруг вспомнил, что Пегас был волшебным крылатым конем, рожденным из капель крови, которые падали на морскую пену из отрубленной головы Медузы. Этот жеребец, белый как снег и наделенный бессмертием и невероятной быстротой ног, был любимым конем Аполлона и муз, которые обожали летать на нем по воздуху. Беллерофонт знал, что время от времени этот конь спускается на землю, чтобы испить холодной воды из Гиппокрена (источника, который забил из земли, когда он впервые коснулся ее копытом) или из Пирена, источника, находящегося недалеко от Коринфа.

Беллерофонт поспешил к Пирену, где провел много дней, надеясь поймать Пегаса, но тот не появлялся. Наконец он увидел, как крылатый жеребец широкими кругами, словно хищная птица, спускается на землю. Беллерофонт спрятался в густых кустах и, когда Пегас приземлился на луг и стал щипать траву, выскочил из своего укрытия и храбро запрыгнул ему на спину.

Никогда еще ни один смертный не взбирался на спину Пегаса. Оскорбленный жеребец вставал на дыбы, взбрыкивал и взлетал ввысь, надеясь сбросить наглеца, но храбрый наездник, улучив момент, вставил ему в рот золотую уздечку Минервы, после чего конь сразу же успокоился и покорился седоку. Тогда Беллерофонт отправился на поиски Химеры, которая родила Немейского льва и любителя головоломок Сфинкса. Юноша неожиданно опустился на нее с безоблачного неба. Чудовище обладало огромной силой и изрыгало из пасти огонь. Долго бился с ним Беллерофонт, пока, наконец, не победил, и бездыханное тело Химеры свалилось на залитую кровью землю.

Совершив этот подвиг, Беллерофонт вернулся к Иобату, чтобы сообщить о гибели Химеры, и, хотя царя очень порадовало известие о гибели чудовища, он огорчился, увидев юношу живым и невредимым, и стал придумывать новый способ погубить его.

Он послал Беллерофонта воевать с амазонками, но герой с помощью богов разбил воинственное племя и, вернувшись в Ликию, снова предстал перед царем.

Узнав, что Беллерофонт в очередной раз сумел избежать неминуемой смерти, Иобат, наконец, понял, что тот находится под защитой богов, и не только отказался от дальнейших попыток погубить его, но и отдал ему руку своей дочери.

Гибель Беллерофонта.

Беллерофонт, добившись всего, что хотел, должен был бы успокоиться и зажить в мире, но он никак не мог забыть головокружительных полетов на Пегасе и, наслушавшись льстивых речей придворных, вообразил себя равным бессмертным богам и решил присоединиться к ним на Олимпе.

Взобравшись на верного Пегаса, он полетел на небо и, возможно, сумел бы добраться до Олимпа, если бы Юпитер не наслал на него овода, который так больно ужалил бедного Пегаса, что тот взбрыкнул и сбросил зарвавшегося седока на землю.

Храбрец Беллерофонт, разгневав Зевса, С полей небесных наземь полетел.
Вордсворт.

Удар, от которого, несомненно, любой смертный тут же разбился бы, лишил Беллерофонта зрения, и с тех пор он бродил по земле, с грустью вспоминая те счастливые дни, когда он летал по воздуху и смотрел на прекрасную землю, расстилавшуюся внизу.

Древние художники и скульпторы очень любили изображать Беллерофонта летящим по воздуху или сражающимся с Химерой. Самые замечательные работы до сих пор украшают многие музеи мира.

Эта история, подобно многим другим, представляет собой миф о солнце, в котором Беллерофонт, олицетворяющий день, летит по небу на Пегасе (белых облаках) и убивает Химеру (олицетворение тьмы), которую он один и может победить. Изгнанный из дому в юности, Беллерофонт бродит по свету, как и его сиятельный прототип, и, подобно ему, заканчивает свой путь в кромешной тьме.

Глава 26. Второстепенные божества.

Места их обитания и обязанности.

Согласно верованиям древних, каждая гора, долина, равнина, озеро, река, роща и море имели свое собственное божество, получившее эту область в управление от всесильных богов Олимпа. Были, например, наяды, прекрасные водные нимфы, которые жили в источниках и считались местными покровительницами поэзии и музыки.

Ореады, или горные нимфы, бродили по склонам и долинам и показывали усталым путникам дорогу в горах.

Гляди, как нимфы Ореады Ведут тебя в свои Аркады!
Эмерсон.

Что касается напей, то они предпочитали жить в долинах, которые, благодаря их заботе, были покрыты густой растительностью и славились обильными плодами. Им помогали дриады, нимфы растительного мира.

Деревья, росшие в лесах и вдоль дорог, находились под защитой особых божеств, которых называли гамадриады. Они жили, как считали древние, в каждом дереве и умирали вместе с ним.

Когда же смерть подходит близко-близко, Чтоб дерево прекрасное сгубить, Оно теряет ветви и кору, И в тот же миг душа нежнейшей нимфы, Что в нем жила, летит на небеса.
Гомер.

Миф о Дриопе.

Древние рассказывали трогательную историю о смертной девушке, которая превратилась в гамадриаду. Эта юная девушка по имени Дриопа была дочерью царя Баука и отличалась таким чудесным нравом и умом, что все, кто ее знал, не могли не любить. Конечно, как только она выросла и стала задумываться о браке, появилось много желающих связать с ней свою жизнь. Каждому хотелось завоевать сердце такой красивой и одаренной девушки.

И красотою в Эхалии первой Наша Дриопа была.
Овидий.

Прекрасно понимая, что от того, кого она выберет себе в мужья, зависит вся ее жизнь, Дриопа не торопилась с выбором. Наконец она решила выйти замуж за Андремона, молодого царевича, который обладал всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами. Молодые люди поженились и жили счастливо, а когда у них родился крошка сын, их радости не было предела.

Каждый день Дриопа гуляла с младенцем по берегу расположенного невдалеке от дворца озерца, где буйно цвели разные травы.

Озеро есть. Берега у него опускаются, словно Берег пологий морской, и увенчаны по верху миртой. Как-то к нему подошла, его судеб не зная, Дриопа. И возмутительней то, что венки принесла она нимфам! Мальчика – сладостный груз! – еще не достигшего года, Нежно несла на руках, молоком его теплым питая.
Овидий.

Однажды, гуляя здесь в сопровождении своей сестры, Дриопа увидела цветущий лотос и показала его своему маленькому сыну. Увидев яркий цветок, он тут же протянул к нему свои ручонки. Мать сорвала лотос и отдала его ребенку.

Но не успела она сделать это, как заметила, что из стебля цветка закапала кровь, а откуда-то с небес раздался голос, который заявил, что она погубила Лотос, нимфу, которая, спасаясь от Приапа, бога теней, превратилась в цветок.

Нам сказали селяне, что нимфа Именем Лотос, стыда убегая с Приапом, когда-то С деревом лик измененный слила, – сохранилось лишь имя. Было неведомо то для сестры. Устрашенная, хочет Выйти обратно и, нимф приношеньем почтив, удалиться, — Ноги корнями вросли; их силой пытается вырвать, Может лишь верхнюю часть шевельнуть; растущая снизу, Мягкие члены ее постепенно кора облекает.
Овидий.

Немного оправившись от ужаса, который лишил ее дара речи, Дриопа стала просить богов простить ее и хотела убежать, но, к своему изумлению, обнаружила, что не может сделать и шагу – ее ноги, казалось, приросли к земле. Она посмотрела вниз и увидела, что ее тело быстро покрывается древесной корой.

Эта кора поднималась все выше и выше – от колен к талии, от талии – к груди, несмотря на все усилия Дриопы сорвать ее с себя. В отчаянии она воздела дрожащие руки к небу, умоляя спасти ее, но не успели еще стихнуть слова мольбы, как руки ее превратились в ветви, покрытые листвой.

В бедной Дриопе не осталось уже ничего человеческого, кроме ее залитого слезами лица, но и оно скоро покрылось корой. Она бежала от отца, сына и мужа, не успев произнести последнее напутствие сыну, ибо ее нежные губы и прекрасные руки покрыла грубая кора.

Одновременно уста говорить и быть перестали. Ветви же долго еще превращенной тепло сохраняли.
Овидий.

Последняя просьба Дриопы заключалась в том, чтобы сын приходил играть под ее раскидистой кроной, и, когда ветер шелестел ее листьями, древние говорили, что это Дриопа поет колыбельную своему сыну.

Миф о Реке.

Другой миф рассказывает нам о Реке, который спас от падения дуб и тем самым сохранил жизнь гамадриаде, которая в нем жила. В благодарность за спасение нимфа пообещала выполнить все, о чем бы он ни попросил, и он пожелал, чтобы она подарила ему свою любовь. Гамадриада согласилась, но с условием, что он всегда будет верен ей и никогда не полюбит другую. Она велела ему прийти к ней перед заходом солнца, пообещав прислать к этому времени свою посланницу, пчелу.

Радуясь, что нимфа пообещала ему свою любовь, Рек с легким сердцем вернулся в город и, чтобы убить время, принялся играть с друзьями в кости. Поглощенный игрой, он совсем позабыл о времени и не заметил пчелы, которая настойчиво жужжала вокруг его головы. Но вдруг он услыхал это жужжание и раздраженно отмахнулся от пчелы рукой.

Крылатая посланница вылетела в окно, а Рек, посмотрев ей вслед, увидел вдали холмы, за которые садилось солнце, и вспомнил о своем утреннем приключении. Кровь отхлынула у него от сердца. Не сказав друзьям ни слова, он бросился туда, где ждала его гамадриада.

Он к дубу, запыхавшись, подбежал, На небо глянул – да, он опоздал! Тут тихий голос рядом прозвучал: «О Рек!» – он посмотрел вокруг — Пустынно все, лишь тени меж дерев Становятся все гуще. В этот миг Раздался голос: «Милый, никогда Не будем вместе мы, ни ночью и ни днем. А я ведь так мечтала свою страсть, Что слаще меда, разделить с тобой. Ни с кем из смертных женщин ты б не смог Такого счастья, верь мне, испытать. Но ты прогнал посланницу мою, Поранив крылья ей и сердце мне разбив». Рек застонал и нимфу стал молить: «Имей же жалость и прости меня! Я впредь тебя ничем не оскорблю». «Увы! – ответил голос. – Ты ведь слеп. Я не жестока, я тебя прощу, Но сделать душу зрячей не смогу!»
Сияли звезды в темной вышине, И лба его коснулся ветерок. Кругом царили мир и красота, И Рек вдруг понял, как он одинок.
Лоуэлл.

Подобная современная трактовка древнего мифа кажется мне гораздо более поэтичной, чем прежняя, согласно которой Рек просто-напросто лишился зрения.

Пан.

Мужскими божествами лесов, тоже очень многочисленными, были сатиры – странные существа с человеческими телами, козлиными ногами, шерстью и копытами. Они обожали музыку и пирушки и все свое время проводили в танцах, которым могли предаваться в любом месте. Самым знаменитым из всех сатиров был Силен, учитель Бахуса, и Пан, или Консентес, бог пастухов и олицетворение природы. Говорили, что Пан был сыном Меркурия и молодой прекрасной нимфы Пенелопы. Рассказывали также, что когда она впервые увидела своего сына, то пришла в ужас, поскольку ей еще не доводилось встречать таких своеобразных младенцев. Все его тельце было покрыто козлиной шерстью, да и ноги были тоже как у козла.

Увидев это уродливое существо, Меркурий принес его на Олимп, где все боги принялись над ним насмехаться. Впрочем, Пану поклонялись очень широко – древние не только украшали его алтарь цветами, но и пели ему гимны и устраивали в его честь праздники.

Он велик и справедлив, Он хорош и потому Должен быть в почете. Розы, лилии, жасмин Мы ему бросаем, Гимны распевая. Славься! Славься! Юный, вечно молодой, Наш великий Пан!
Бомон И Флетчер. Миф О Сиринкс (Свирели).

Пан обожал музыку, танцы и красивых нимф. Однажды он влюбился в нимфу по имени Сиринкс, которая, увидев его, в ужасе бежала прочь. Раздосадованный тем, что она избегает его, он однажды пустился за ней в погоню и чуть было не настиг, когда она остановилась и стала молить Гею о защите. Не успела она произнести последние слова своей мольбы, как превратилась в тростник, который и обнял пылко влюбленный в нее Пан, думая, что обнимает девушку, которая несколько секунд назад стояла на этом самом месте.

Огорчение и разочарование Пана были так велики, что из его груди вырвался глубокий вздох, который, пролетев над тростником, породил горестную ноту. Пан понял, что потерял Сиринкс навсегда. Тогда он взял семь стебельков тростника разной длины, связал их и получил инструмент, который он назвал в честь нимфы свирелью.

Пан любил гоняться в лесу за припозднившимися путниками, вызывая у них неожиданный безотчетный страх, который по его имени назвали паникой. Его обычно изображали со свирелью в руках, с посохом пастуха и гирляндой из сосновых веток на уродливой голове.

Римляне, помимо этих богов, поклонялись еще трем божествам, которые были совершенно неизвестны грекам, – Сильвану, Фауне и Фауну. Фауна, богиня лесов и растений, была женой последнего. Сельским божеством был и Приап, бог теней, но его культ существовал только на берегах Геллеспонта.

Самой прекрасной из всех второстепенных божеств была, конечно, Флора, богиня цветов, которая вышла замуж за Зефира, бога теплого южного ветра. Она беспечно бродила вместе с ним из страны в страну, разбрасывая щедрой рукой свои дары. Флоре поклонялись в основном юные девушки, которые приносили на ее алтарь цветы и плоды. Празднества в честь Флоры устраивались в мае и назывались Флоралии.

Вертумн и Помона.

Вертумн и Помона были богами садов и огородов. Их изображали с ножами для обрезки деревьев и ножницами для стрижки овец, садовыми инструментами, плодами и цветами в руках. Помона была очень застенчивой девушкой и не собиралась выходить замуж. Вертумн, очарованный ее красотой, умолял ее стать его женой, но она и слышать не хотела об этом.

В конце концов Вертумн придумал хитрый план. Он принял облик старухи, вошел в сад Помоны и поинтересовался, как это так получилось, что такая очаровательная девушка до сих пор не вышла замуж. Получив насмешливый ответ, он стал с ней спорить, и она в пылу спора призналась, что из всех ее поклонников ей больше всего по нраву Вертумн. Услышав это, Вертумн сбросил маску и прижал Помону к своей груди. Помона поняла, что нечаянно выдала себя, и не стала больше сопротивляться. Но она согласилась выйти за него замуж только при условии, что он разделит с ней ее труды и будет помогать плодам созревать под августовским солнцем.

Божеств моря было не меньше, чем божеств суши. Морскими нимфами были океаниды и нереиды, со своими спутниками тритонами. Все они составляли свиту Нептуна.

Миф о Главке.

Одно из морских божеств, Главк, был когда-то бедным рыбаком, который жил тем, что продавал пойманную рыбу. Однажды ему достался особенно богатый улов, и он высыпал рыбу на какую-то траву, на которой еле трепыхавшаяся рыба вдруг снова ожила и, как будто в нее вселилась неведомая сила, запрыгала к воде и уплыла.

Удивленный Главк пожевал несколько травинок и тут же почувствовал непреодолимое желание нырнуть в море. Оно все усиливалось, и он прыгнул в воду. Морская вода полностью преобразила его. Погрузившись на дно, где он прекрасно себя чувствовал, Главк принялся исследовать глубины моря.

Главку поклонялись рыбаки и моряки, чьи суда он охранял от бурь и чьи сети, его стараниями, были всегда полны рыбы.

Глава 27. Троянская война.

Юпитер и Фетида.

Юпитер, отец богов, однажды без памяти влюбился в прекрасную морскую нимфу по имени Фетида, которая была дочерью Нерея и Дориды.

Среброногая Фетида, Дочь седого бога морей.
Гомер.

Он очень хотел сделать ее своей женой, но перед тем, как совершить такой важный шаг, решил посоветоваться с богинями судьбы, ибо только они могли сказать ему, станет ли этот брак счастливым. И он правильно сделал, ибо все три сестры сказали ему, что Фетиде суждено стать матерью человека, который далеко превзойдет своего отца.

Юпитер обдумал этот ответ и решил отказаться от женитьбы, поскольку не хотел отдавать власть тому, кто окажется сильнее его. Он заявил, что Фетида станет женой Пелия, царя Фтии, который страстно любил ее и давно добивался ее благосклонности.

Фетиде, однако, совсем не хотелось становиться женой простого смертного после того, как ее дарили своим вниманием боги (ибо Нептун тоже ухаживал за ней).

Она отказывалась выйти замуж за Пелия до тех пор, пока Юпитер не пообещал, что все боги с ним во главе явятся к ней на свадебный пир. Обещание этой чести удовлетворило девушку, и в коралловых рифах ее отца, Нерея, в глубине океана начались приготовления к свадьбе.

Пир был в самом разгаре, когда появились Юпитер с Герой и все остальные боги Олимпа.

Со своею супругою царь всех богов С олимпийских спустился высот. А за ним и все прочие боги.
Катулл.

Гости заняли свои места и подняли за здоровье жениха и невесты чаши с искрящимся вином – свадебным подарком Фетиде. Веселье было в самом разгаре, как вдруг в пиршественном зале появилась незваная гостья. Все тут же узнали Эриду (Дискордию, Ат), богиню раздора, которую не пригласили на свадьбу из-за ее змеевидных кудрей, мрачного вида и сварливого характера.

Ужасная, пришла без приглашенья На свадьбу Пелия, где боги пировали.
Теннисон.

Яблоко раздора.

Узнав, что ее не пригласили, Эрида рассердилась и решила отомстить, нарушив согласие, царившее среди гостей. Мгновение она стояла у ломившегося от яств стола, а потом бросила на него золотое яблоко и, наполнив воздух ядовитым дыханием, исчезла. Но все смотрели не на нее, а на золотое яблоко, на котором была хорошо видна надпись: «Прекраснейшей».

Все дамы захотели участвовать в состязании, но потом, одна за другой, отказались от этой мысли. Только Юнона, Минерва и Венера ожесточенно спорили, кому должен достаться драгоценный приз. Юнона заявила, что приз должен принадлежать ей – царице богов во всем ее величии и могуществе. Минерва же доказывала, что красота души и мудрость превосходят внешнюю красоту, а Венера насмешливо улыбнулась и сказала, что кому, как не богине красоты, владеть таким призом.

Спор разгорался все сильнее и сильнее, и раздраженные богини обратились к собравшимся с просьбой присудить яблоко самой достойной, но гости, все как один, отказались сделать это, прекрасно понимая, что яблоко достанется одной, а две другие обрушат свой гнев и месть на того, кто осмелится их обойти. Наконец было решено, что приз присудит Парис, сын Приама и Гекубы, царя и царицы Трои, который пас стада в горах и ничего не знал о своем высоком происхождении.

Будучи младенцем, Парис был отнесен в горы и брошен там на произвол судьбы, поскольку оракул предсказал, что он станет причиной гибели своей семьи и разрушения родного города. Но мальчика нашел и воспитал простой пастух. Став взрослым, Парис тоже стал пастухом.

Он был необычайно красив и сумел внушить любовь Эноне, очаровательной нимфе, с которой вступил в тайный брак. Но их счастье было недолговечным, поскольку богини судьбы предсказали, что любовь Париса к Эноне вскоре угаснет.

И Парки, Исполняя волю Зевса, Прервали их любовь.
Квинт Смирнский.

Вместо того чтобы вернуться к прекрасной нимфе, Парис забрался на вершину горы, где три богини ждали его решения. Первой перед ним предстала Минерва в сверкающих доспехах и пообещала наградить его мудростью, если он отдаст ей яблоко.

Но он тут же позабыл про обещания Минервы и Юноны, когда перед ним возникла Венера со своим волшебным поясом. Ее наряд и прическа были продуманы до мелочей.

С прическою полдня она возилась, Пока довольной не осталась, наконец.
Каупер.

Дрожа от страха, что все ее усилия окажутся напрасными, она тихонько подошла к Парису и нежным голосом пообещала ему, что если он присудит заветное яблоко ей, то она подарит ему невесту, не уступающую по красоте ей самой.

Покоренный необыкновенной красотой Венеры, а может быть, соблазнившись обещанием, Парис отбросил все сомнения и вложил ей в руку яблоко.

Не дав договорить, он протянул Ей плод, сверкавший позолотой. И нежная рука схватила приз — Кровавой бойни семя роковое.
Солут.

Это решение Париса конечно же навлекло на него ненависть и гнев Юноны и Минервы, которые стали ждать подходящего момента, чтобы отомстить. Торжествующая Венера, горя желанием выполнить свое обещание, велела Парису идти в Трою, открыться своим родителям, – которые, как она обещала, примут его с распростертыми объятиями, – и снарядить флот, на котором он должен был отправиться в Грецию.

Выполняя ее волю, Парис безжалостно бросил прекрасную верную Энону и, присоединившись к группе молодых пастухов, отправился в Трою, заявив, что хочет присутствовать на празднике. Здесь он принял участие в состязаниях, одержал много побед и привлек внимание своей сестры Кассандры. Эта царевна славилась своей красотой, говорят, что за ней даже ухаживал сам Аполлон, который, желая завоевать ее любовь, наделил Кассандру даром пророчества. Однако девушка не ответила взаимностью на чувство Аполлона, и, не имея возможности лишить ее волшебного дара, он сделал так, что ее пророчествам никто не верил.

Кассандра указала родителям на необычайное сходство Париса с ее братьями, а потом, впав в пророческий транс, предсказала, что этот юноша погубит свой родной город. Но Приам и Гекуба посмеялись над ее словами и с радостью приняли вернувшегося сына. Они поселили его в своем дворце и, желая загладить вину перед ним, пообещали выполнить любое его желание.

Прислушавшись к словам Венеры, которая взялась руководить им, Парис выразил желание отправиться в Грецию, якобы для того, чтобы спасти Гесиону, сестру отца, из рук Геркулеса, который увез ее с собой после осады Трои. Ему тут же предоставили несколько галер, и Парис вскоре появился при дворе Менелая, царя Спарты, чья юная жена, Елена, была самой красивой женщиной в мире, если верить свидетельствам современников.

Все мы ровесницы ей, мы в беге с ней состязались, Возле эвротских купален, как юноши маслом натершись, Нас шестьдесят на четыре – мы юная женская поросль, — Нет ни одной безупречной средь нас по сравненью с Еленой. Словно сияющий лик всемогущей владычицы-ночи, Словно приход лучезарной весны, что зиму прогоняет, Так же меж всех нас подруг золотая сияла Елена. Пышных хлебов урожай – украшенье полей плодородных, Гордость садов – кипарис, колесниц – фессалийские кони, Слава же Лакедемона – с румяною кожей Елена.
Феокрит (Пер. М. Е. Грабарь-Пассек).

Поклонники Елены.

Дочь Юпитера и Леды (за которой царь богов ухаживал в облике снежно-белого лебедя), Елена имела много поклонников, которые пылко добивались ее любви. Самые благородные, самые храбрые и умные являлись во дворец ее отчима, в надежде добиться ее руки, но никому это не удавалось. Елена никому не выказывала предпочтения и отказывалась объявить, кого она хотела бы видеть своим мужем.

Тиндарей, отчим Елены, опасаясь, как бы отвергнутые ухажеры не захотели украсть ее у мужа, которого она в один прекрасный день все-таки изберет себе, предложил всем искателям ее руки заключить соглашение, что они обязуются уважать права избранника, а если кто-нибудь решится украсть ее, помочь ему вернуть жену.

Отец прекрасной девы Тиндарей Никак не мог решить, кому отдать В супруги дочь свою, Елену, Не прогадав при этом; наконец, Решил он, чтоб поклонники ее, Свершив обряд обычный, поклялись, Что не откажут в помощи тому, Кто станет мужем девственной Елены. И если кто решит ее похитить Иль мужа с ложа силою прогнать, То все они объединят усилья И город похитителя – не важно, Эллинский или варварский – снесут С лица земли и подлого накажут.
Еврипид.

Соглашение было заключено, и Елена, наконец, согласилась стать женой Менелая, царя Спарты.

Похищение Елены.

Приехав в Спарту, Парис был гостеприимно принят Менелаем и Еленой. Вскоре после его приезда царя вызвали по делам, и он уехал, поручив жене развлекать своего царственного гостя. Во время его отсутствия Парис, подстрекаемый Венерой, принялся ухаживать за Еленой и добился ее согласия бежать вместе с ним. Парис, торжествуя, привез ее в Трою.

Из дома мужа, где по-царски был он принят, Увез Елену он по пенистым волнам.
Солут.

Менелай, вернувшись с Крита, обнаружил отсутствие жены и поклялся, что не успокоится, пока не вернет сбежавшую Елену и не отомстит обидчику. Во все стороны были посланы гонцы, которые должны были напомнить бывшим поклонникам Елены об их обещании, и сообщить, что Менелай ждет их в Авлиде с людьми и оружием. На зов явились все, кроме Улисса, царя Итаки, который, желая утешиться после отказа Елены, женился на ее двоюродной сестре Пенелопе и мечтал только об одном – жить рядом с ней и растить младенца сына по имени Телемак.

Когда к нему явился гонец Менелая, он притворился сумасшедшим, надеясь избежать похода в Трою, но посланника было не так-то просто обмануть. Гонец придумал план, который помог бы ему установить истину. Однажды, когда Улисс пахал морской берег с помощью плуга, который тащили вол и конь, запряженные вместе, чтобы засеять необычное поле солью, Паламед положил в борозду Телемака, прямо по ходу плуга, и отметил про себя, как аккуратно царь объехал младенца. Паламед понял, что царь находится в здравом уме, и заставил его подчиниться требованию Менелая.

Собравшееся в Авлиде войско единодушно избрало Агамемнона, брата Менелая, своим вождем. Среди воинов были Нестор, известный своими мудрыми советами, Аякс, великан по силе и храбрости, и Диомед, знаменитый воин.

Армия собралась, суда были снаряжены в путь, но перед тем, как отплыть, командующий решил посоветоваться с оракулом, чтобы знать, что их ждет – победа или поражение. Оракул ответил, как всегда, очень туманно. Из его ответа греки поняли, что не возьмут Трою без помощи сына Пелея и Фетиды, Ахилла, которому богини судьбы предсказали, что он превзойдет своего отца.

Герой Ахилл.

Фетида так сильно любила своего единственного сына, что искупала его в водах Стикса, которые могли превращать все части человеческого тела, которых они коснулись, в неуязвимые. Понимая, что ее сыну суждено стать великим воином и постоянно подвергать свою жизнь опасности, Фетида опустила его в воды Стикса целиком, держа за пятку.

Через некоторое время оракул предсказал, что Ахилл погибнет под стенами Трои от раны в пятку – единственный уязвимый участок на его теле. Пролив много слез, Фетида поклялась, что сын никогда не покинет ее, и поручила его заботам кентавра Хирона, который обучал по очереди всех героев Эллады.

От своего наставника Ахилл научился военному искусству, борьбе, поэзии, музыке и пению – словом, всему тому, что должен был знать греческий воин, – а когда учеба закончилась, вернулся ко двору отца, чтобы радовать своим присутствием мать.

Но радость Фетиды вскоре сменилась горем – ее ушей достигли слухи о готовящейся войне Греции с Троей. Она знала, что сына тоже скоро позовут, и, чтобы не допустить его ухода, отослала его ко двору Ликомеда, где он переоделся в женское платье и смешался с толпой прислужниц царских дочерей.

Греки посылали одного гонца за другим, чтобы призвать Ахилла присоединиться к ним, но те возвращались, так и не увидев его и не зная, где он спрятался. Как бы ни стремились греки поскорее отплыть к стенам Трои, они не решались отправиться на войну без Ахилла. Они были в отчаянии, но тут хитроумный Улисс предложил план действий и сказал, что сам его и осуществит.

Переодевшись уличным торговцем и закинув на спину мешок с товарами, Улисс пришел во дворец Ликомеда, где, как он предполагал, прячется Ахиллес, и разложил свой товар. Девушки бросились покупать украшения, а одна из них, плотно закутанная в покрывало, схватила меч, спрятанный среди безделушек, и принялась с таким мастерством орудовать им, что Улисс понял, что перед ним Ахилл. Он объяснил юноше, зачем сюда явился, и, пустив в ход все свое красноречие, убедил его отправиться с ним в Авлиду.

Теперь все было готово к отплытию, но пришлось ждать попутного ветра, который наполнил бы паруса, безжизненно повисшие на мачтах.

Войска собрались, было все готово, Но долго мы, бездействуя, в Авлиде, Попутный ветер ждали.
Еврипид.

Жертва Ифигении.

Тогда греки снова обратились к Калхасу, прорицателю будущего, и тот сообщил им, что они должны заслужить милость богов. Боги же заявили, что не пошлют судам попутного ветра, пока им не будет принесена в жертву Ифигения, дочь Агамемнона.

Было испробовано много других способов улестить богов, но ничто не помогало, и тогда Агамемнон, побуждаемый своими соратниками, послал за дочерью, велев передать ей, что хочет перед отъездом отпраздновать ее помолвку с Ахиллом.

Тогда я написал и запечатал Письмо жене, велев ей, чтоб она Скорей сюда прислала нашу дочь — Невесту нареченную Ахилла.
Еврипид.

Ифигения приехала к отцу, радуясь в душе, что станет невестой прославленного героя, но ее повели не к алтарю Гименея, а к жертвеннику, где жрец уже ждал ее с остро заточенным ножом. Но в эту минуту появилась Диана, окутала девушку облаком и унесла в Тавриду, где та стала жрицей в ее храме. Вместо Ифигении была принесена в жертву богам лань, которой Диана заменила девушку.

Боги были довольны, и вскоре подул попутный ветер. Он наполнил паруса судов и погнал их к берегам Трои, где уже собрались войска, чтобы помешать грекам высадиться на берег. Захватчики жаждали поскорее ступить на землю, чтобы померяться силами с троянцами, но никто не хотел идти первым, поскольку оракул предсказал, что тот, кто первым ступит на землю Трои, тут же погибнет.

Оракул предсказал, что первый воин, Сошедший с корабля на берег Трои, Погибнет в тот же миг.
Вордсворт.

Протесилай и Лаодамия.

Храбрый Протесилай, видя нерешительность своих товарищей и воодушевленный мыслью о самопожертвовании, храбро спрыгнул с корабля на берег и тут же погиб, сраженный копьем врага, стоило только его ноге коснуться чужой земли. Когда слухи о его смерти достигли любимой жены Лаодамии, которую он оставил в Фессалии, ее сердце разбилось от горя, и она в отчаянии стала умолять богов даровать ей смерть или позволить еще раз увидеть мужа, хотя бы на мгновение. Ее мольбы тронули богов, и они велели Меркурию привести Протесилая на землю, где ему было позволено провести три часа в обществе жены.

Твоя мольба услышана, О Лаодамия! По воле Зевса Твой муж, покинув мрачный Гадес, Идет к тебе. Он твой на три часа. Прими же дар богов и обними его.
Вордсворт.

Лаодамия закричала от радости, увидев любимого мужа. Он рассказал ей о том, почему погиб. Три часа пролетели незаметно, и, когда появился Меркурий, чтобы увести Протесилая в Гадес, верная жена, не в силах расстаться с ним навсегда, умерла от горя.

Говорят, что супругов похоронили в одной могиле, и добрые нимфы посадили над ней вязы.

Эти деревья росли до тех пор, пока с них не стала видна Троя, а когда их срубили, то на пнях выросли новые ветви.

Греки высадились на берег, и сразу же начались бои. Оба войска были равны по силе и храбрости. Долгих девять лет пытались греки взять Трою, или Илион, как ее еще называли, но безуспешно. Но и троянцы не могли изгнать врага из-под стен города. Эта незабываемая война была воспета во многих поэмах. Самой древней и самой знаменитой была «Илиада», которая начинается описанием событий десятого, последнего года войны.

Хрисеида и Брисеида.

Среди пленников, взятых в боях эллинами, были две прелестные девушки, Хрисеида, дочь Хрисея, жреца в храме Аполлона, и Брисеида. Пленницы, как это было принято в те времена, были отданы вождям. Агамемнон получил в награду за храбрость дочь жреца, а Ахилл торжественно ввел в свой шатер не менее прекрасную Брисеиду.

Когда Хрисей узнал, что его дочь попала в руки врага, он поспешил в шатер Агамемнона и предложил за нее большой выкуп, но мольбы престарелого отца не тронули сердца греков, и он ушел, осыпаемый насмешками. Возмущенный жестоким обращением, он воздел руки к небу и стал умолять Аполлона отомстить за нанесенное ему оскорбление, наслав на греков страшную болезнь. Бог услышал его просьбу и обрушил на войско эллинов ужасный мор.

…И старец трепещет и, слову царя покоряся, Идет, безмолвный, по брегу немолчно шумящей пучины. Там, от судов удалившись, старец взмолился печальный Фебу царю, лепокудрыя Леты могущему сыну: «Бог сребролукий, внемли мне: о ты, что, хранящий, обходишь Хрису, священную Киллу и мощно царящий в Тенедосе… …Услышь и исполни одно мне желанье: Слезы мои отомсти аргивянам стрелами своими!»[5]
Гомер. Илиада.

Греки в ужасе бросились к оракулу, чтобы выяснить, за что их постигла такая ужасная кара и каким образом можно остановить мор, который косил их ряды, как траву. Оракул сказал, что чума прекратится только тогда, когда Агамемнон вернет свою пленницу ее отцу. Только после этого Аполлон сменит на милость свой гнев, который был вызван грубым отказом греков престарелому отцу Хрисеиды.

Все греческие вожди, собравшиеся на совет, решили послать к Агамемнону Ахилла, чтобы тот передал ему их просьбу освободить Хрисеиду. Агамемнон сразу же согласился выполнить требование вождей, но с условием, что в обмен на Хрисеиду он получит Брисеиду.

Мор в греческом лагере свирепствовал все сильнее – воздух был полон криками страждущих, многих воинов уже унесла бесславная смерть, а другие с ужасом ждали ее приближения. Ахилл, видя все это и желая спасти свих любимых товарищей, согласился выполнить это наглое требование, но поклялся, что если Агамемнон заберет у него Брисеиду, то он больше не будет принимать участия в боях.

Хрисеиду тут же передали глашатаю, который отвел ее к отцу. Обрадованный Хрисей обратился к Аполлону с просьбой простить греков, и мор сразу же прекратился.

Что касается Агамемнона, то он послал в шатер Ахилла за Брисеидой, и герой отложил в сторону оружие, не желая больше воевать.

Зевсов питомец, Пелид Ахиллес, быстроногий ристатель, Не был уже ни в советах, мужей украшающих славой, Не был ни в грозных боях, сокрушающих сердце печалью, Праздный сидел, но душою алкал он и брани и боя.
Гомер.

Фетида, узнав, какое оскорбление было нанесено ее сыну, покинула свою коралловую пещеру, поднялась на Олимп, бросилась к ногам Юпитера и стала со слезами умолять его отомстить за Ахилла. Пусть греки терпят неудачу во всех своих начинаниях до тех пор, пока гнев ее сына не будет утолен.

Ратям троянским даруй одоленье, доколе ахейцы Сына почтить не предстанут и чести его не возвысят.
Гомер.

Юпитер, тронутый горем прекрасной Фетиды, нахмурясь, выслушал ее и поклялся, что греки еще пожалеют о том дне, когда они покинули родные берега.

Юпитер послал Агамемнону сон, в котором коварно пообещал даровать ему победу над Троей, и греческий вождь собрал свои войска и предпринял новую попытку взять Трою. Когда войска сошлись на поле битвы, вперед вышел Гектор, старший сын Приама и вождь троянцев, и предложил решить затянувшийся спор поединком между Парисом и Менелаем.

И Гектор великий вещал среди воинств: «Сонмы троян и ахеян красивопоножных! Внимайте, Что предлагает Парис, от которого брань воспылала. Он предлагает троянам и всем меднолатным ахейцам Ратные сбруи свои положить на всеплодную землю; Сам посреди ополчений с воинственным он Менелаем Битвой, один на один, за Елену желает сразиться. Кто из двоих победит и окажется явно сильнейшим, В дом и Елену введет, и сокровища все он получит, Мы ж на взаимную дружбу священные клятвы положим».
Гомер.

Это предложение устроило всех, и вскоре Парис и Менелай сошлись в поединке, за которым наблюдали обе рати, Елена и Приам со стен Трои, а также бессмертные боги с покрытой лесами горы Ида. Но в самый разгар схватки Венера, видя, что ее любимец будет вот-вот повержен, неожиданно схватила его и унесла с поля битвы в его комнату, где его нашла Елена и принялась жестоко укорять за постыдное бегство.

Возмущенные вмешательством Венеры, боги постановили, чтобы война возродилась с новой силой, а Минерва, приняв облик троянского воина, пустила в Менелая, который растерянно оглядывался, ища своего пропавшего вдруг противника, предательскую стрелу. Этот коварный удар послужил сигналом к возобновлению битвы. Война разгорелась с новой силой. Герои обеих армий совершали чудеса храбрости. Боги тоже приняли участие в сражениях – они смешались с рядами воюющих и порой даже бились друг с другом, пока Юпитер не отозвал их и не запретил вмешиваться в военные действия.

Какое-то время грекам сопутствовала удача, и Гектор, поспешив в Трою, велел матери со всеми ее служанками идти в храм и молитвами и дарами попробовать ублажить Минерву и добиться ее помощи. Потом он бросился на поиски своей жены Андромахи, с которой хотел попрощаться перед тем, как снова отправиться в бой, где его, возможно, ждала смерть.

Гектор и Андромаха.

Не найдя ее во дворце, он расспросил служанок и выяснил, что жена отправилась к Скейским воротам, куда он, нещадно понукая коней, и понесся. Здесь, у ворот, произошла сцена прощания, которую можно без преувеличения назвать самой трогательной во всей «Илиаде». Андромаха тщетно пыталась удержать мужа в городе. Гектор нежно укорял ее, доказывая, что его место – на поле боя, в гуще сражения, если он не хочет, чтобы их город попал в руки врага, троянцы были перебиты, а женщины, включая его мать и ненаглядную Андромаху, уведены в рабство.

Подле него Андромаха стояла, лиющая слезы, Руку пожала ему и такие слова говорила: «Муж удивительный, губит тебя твоя храбрость! Ни сына Ты не жалеешь, младенца, ни бедной матери; скоро Буду вдовой я, несчастная! Скоро тебя аргивяне, Вместе напавши, убьют! А тобою покинутой, Гектор, Лучше мне в землю сойти; никакой мне не будет отрады, Если, постигнутый роком, меня ты оставишь: удел мой — Горести! Нет у меня ни отца, ни матери нежной! . Гектор, ты все мне теперь – и отец, и любезная матерь, Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный! Сжалься же ты надо мною и с нами останься на башне, Сына не сделай ты сирым, супруги не сделай вдовою». Ей отвечал знаменитый, шеломом сверкающий Гектор: «Все и меня то, супруга, не меньше тревожит, но страшный Стыд мне пред каждым троянцем и длинноодежной троянкой, Если, как робкий, останусь я здесь, удаляясь от боя!»
Гомер.

После этого он протянул руки к младенцу, но тот отпрянул, испугавшись сверкающего шлема и качающихся на нем перьев. Только после того, как Гектор снял шлем, сын пошел к нему на руки. После страстной молитвы о благополучии своего наследника Гектор отдал сына Андромахе и, обняв ее напоследок, прыгнул в колесницу и умчался.

Добрая! Сердце себе не круши неумеренной скорбью. Против судьбы человек меня не пошлет к Аидесу; Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный Муж, ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится. Шествуй, любезная, в дом, озаботься своими делами; Тканием, пряжей займися, приказывай женам домашним Дело свое исправлять; а война – мужей озаботит Всех, наиболе ж меня, в Илионе священном рожденных.
Гомер.

Парис, устыдившись своего бегства, вскоре присоединился к брату на поле боя, и вместе они совершили много подвигов. Тут пришло время Юпитеру выполнить обещание, данное Фетиде, и мало-помалу греки стали отступать. Троянцы, воодушевленные своими успехами и вдохновленные примером Гектора, сражались как львы и сумели, наконец, отбросить врагов к их окопам.

Смерть и неудачи следовали по стопам греков, оттесняемые дюйм за дюймом от стен Трои, они приближались к тому месту, где стояли их суда. Как они жалели теперь, что с ними не было Ахилла, одно присутствие которого в былые времена наполняло сердца врагов ужасом! Но герой, хотя ему и вернули Брисеиду, был глух к мольбам о помощи и безучастно смотрел на неудачи своих соотечественников. А троянцы между тем стали уже поджигать корабли.

Греки упали духом и, несмотря на отчаянное сопротивление, решили, что боги от них отвернулись. Тогда они бросились бежать на берег, преследуемые троянцами, которые громко кричали от радости.

Тогда Патрокл, сын Менетия, одного из спутников Ясона, и лучший друг Ахилла, бросился к нему, чтобы рассказать о поражении своих товарищей и уговорить его еще раз спасти их от неминуемой смерти. Но Ахилл, призвав на помощь всю свою гордость, отказался помочь грекам. Тогда Патрокл вспомнил, что один только вид доспехов Ахилла способен остановить врага и дать грекам время прийти в себя, и попросил разрешения надеть их и повести мирмидонян, солдат Ахилла, в бой.

В бой отпусти ты меня и вверь мне своих мирмидонян: Может быть, с помощью их для данаев светом я буду. Дай рамена облачить мне твоим оружием славным: Может быть, в брани меня за тебя принимая, трояне Бой прекратят, а данайские воины в поле отдохнут, Боем уже изнуренные; отдых в сражениях краток. Мы, ополчение свежее, рать, истомленную боем, К граду легко отразим от судов и от сеней ахейских.
Гомер.

Да, Ахилл поклялся, что никогда не вернется на поле боя, но он с радостью согласился отдать другу людей и доспехи, надеясь, что они помогут грекам. Патрокл быстро надел сверкающие латы, громко крикнул мирмидонянам, чтобы они шли за ним, и бросился в гущу боя.

Троянцы остановились, думая, что перед ними Ахилл, и собрались уже было обратиться в бегство, как вовремя поняли, что это не Ахилл. С новыми силами они бросились на греков. Много героев полегло в той битве, среди них Сарпедон, сын Юпитера и Европы. Его тело было унесено с поля битвы богами-близнецами Сном и Смертью, прежде чем Гектор, сын Приама и вождь троянцев, вызвал Патрокла на поединок. Стоит ли говорить, какой ожесточенный бой разгорелся между ними. Оба они сражались храбро и стойко, пока, наконец, Патрокл, утомленный боем и преданный богами, не упал мертвым.

Пал Менетид[6] и в уныние страшное ввергнул данаев.
Гомер.

С громким криком радости Гектор сорвал с бездыханного тела доспехи и быстро удалился, чтобы надеть их. Слухи о гибели Патрокла быстро разлетелись по греческому лагерю и достигли ушей Ахилла, который, узнав, что его любимого друга, ушедшего от него совсем недавно полным сил и энергии, больше нет, зарыдал от горя. Его рыдания были такими громкими, что Фетида услыхала их в глубине океана и поспешила к сыну, чтобы узнать, в чем дело.

Ахилл рассказал матери о своем горе, а она попыталась убедить его заняться чем-нибудь более безопасным, чем война. Но все ее усилия были тщетны, ибо душа Ахилла алкала мести, и он не уставал повторять, что непременно отомстит убийце своего друга.

…Ибо и сердце мое не велит мне Жить и в обществе быть человеческом, ежели Гектор, Первый, моим копьем пораженный, души не извергнет И за грабеж над Патроклом любезнейшим мне не заплатит!
Гомер.

Доспехи Ахилла.

Потом вдруг, испугавшись, что Гектора убьет кто-нибудь другой или он больше не появится на поле боя и тем самым избежит его мести, Ахилл чуть было не выскочил из шатра без лат, но мать убедила его подождать до утра. Она пообещала ему принести новые доспехи, изготовленные рукой самого Вулкана. Недолго думая, она с берегов Малой Азии перенеслась на гору Этна, где была расположена кузница Вулкана.

Бога, покрытого потом, находит в трудах, пред мехами, Быстро вращавшихся: двадцать треножников вдруг он работал, В утварь поставить к стене своего благолепного дома.
Гомер.

Появившись перед ним, Фетида изложила свою просьбу, и бог огня пообещал ей, что к утру доспехи будут готовы, и тут же принялся за работу. Его искусные руки выковали чудесные латы, и, когда над горизонтом забрезжила заря, он отдал их Фетиде, которая поспешила в шатер сына, где нашла его по-прежнему оплакивавшего смерть Патрокла.

Пока Фетида отсутствовала, к Ахиллу приходили гонцы, которые сообщили ему, что тело его друга все еще находится в руках врага, и умоляли вызволить из плена дорогой его сердцу труп. Помня об обещании, данном матери, Ахилл отказался вступить в бой, но, забравшись на вал, издал свой могучий боевой клич, от которого враги задрожали от ужаса. Тут на них напали Аякс и Диомед и, отбросив троянцев, завладели телом Патрокла, которое с почтением отнесли в шатер Ахилла.

Надеясь утешить сына, Фетида показала ему роскошные доспехи, которые она для него добыла, помогла надеть их и велела идти и победить троянцев.

Сын мой! Оставим мертвого, как ни прискорбно то сердцу, С миром лежать; всемогущих богов он волей повержен. Встань и прими, Пелейон, от Гефеста доспех велелепный, Дивный, какой никогда не сиял вкруг рамен человека.
Гомер.

Гибель Гектора.

Надев латы, Ахилл сел в колесницу, в которую были впряжены его любимые кони, а возницей был преданный ему Автомедон, и бросился в бой. Увидев Гектора, с которым он стремился сразиться, Ахилл понесся к нему с яростным криком. Завидев жгучую ненависть, пылавшую в глазах Ахилла, троянский герой пустился бежать. Ахилл преследовал его, громко насмехаясь над его трусостью. Наконец Гектор остановился и с безумной храбростью отчаяния набросился на него.

Удары сыпались градом, туча пыли окутала сражавшихся, и окружившие их воины слышали только тупые звуки ударов и металлический звон доспехов. Вдруг раздался громкий крик, после которого наступила тишина. Когда пыль рассеялась, троянцы, собравшиеся на валах, где они с ужасом ожидали исхода схватки, увидели, как Ахилл сорвал с их вождя доспехи, привязал его тело к колеснице и девять раз объехал вокруг городских стен, а гордая голова Гектора билась о камни дороги. Приам, Гекуба и Андромаха, жена Гектора, обезумевшие от горя, смотрели на поругание тела любимого сына и мужа. Наконец Ахилл подъехал к тому месту, где был устроен погребальный костер Патрокла, и бросил рядом тело его убийцы.

Ахилл вернулся в свой шатер и долго еще оплакивал своего друга, не слушая ничьих утешений.

Боги в своем небесном жилище тоже наблюдали за этой душераздирающей сценой, и Юпитер послал Ириду к Фетиде, чтобы та велела матери Ахилла поспешить к сыну и заставить его отдать тело Гектора убитой горем семье. Юпитер также велел Меркурию незаметно привести в шатер Ахилла Приама, чтобы тот забрал изуродованное тело сына и отнес его домой. Фетида, появившись в шатре Ахилла, передала ему приказ Юпитера:

Выслушай слово, его я тебе возвещаю от Зевса: Боги, он рек, на тебя прогневляются; он же, владыка, Более всех негодует, что ты, в исступлении гнева Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держишь. Выдай его, Ахиллес, и за тело прими искупленье.
Гомер.

Меркурий явился к Приаму, провел его через лагерь греков в шатер Ахилла, где престарелый царь упал в ноги герою и стал умолять его отдать тело сына, обещая за него богатый выкуп.

Ахилл, тронутый горем старика, не смог отказать и отдал тело Гектора, предложив заключить перемирие на четырнадцать дней, чтобы обе стороны могли с честью похоронить своих героев. «Илиада» заканчивается описанием похорон Гектора.

Через две недели война возобновилась. На помощь троянцам прибыло войско амазонок, во главе с царицей Пентесилеей. Однако она погибла в самой же первой битве, сраженная рукой Ахилла.

Но и ему суждено было погибнуть в расцвете юности и красоты, поскольку богини судьбы уже почти закончили прясть нить его жизни. В одной из стычек, преследуя троянцев, сын Фетиды заметил Поликсену, дочь Приама, и был поражен ее девичьей красотой. Он попытался убедить обе стороны прекратить войну, надеясь после заключения мира получить ее согласие на брак.

Гибель Ахилла.

Однако все его усилия заключить мир ни к чему не привели. Тем не менее он добился согласия Приама на свою помолвку с Поликсеной, с условием, что они поженятся, как только кончится война. Церемония помолвки проходила за стенами города, и, когда Ахилл собирался уже расстаться со своей нареченной, Парис коварно подкрался сзади и пустил отравленную стрелу в пятку героя. Так погиб Ахилл, убивший в боях стольких храбрых воинов.

Так Ахиллес, сгубивший очень многих, Погиб от раны в пятке.
О. У. Холмс.

Улисс и Аякс затеяли жаркий спор за обладание его доспехами, выкованными самим Вулканом. Доспехи достались Улиссу, а Аякс так расстроился, что лишился разума и убил себя. Поликсена, не в силах пережить смерть жениха, покончила с собой на его величественной гробнице, сооруженной на равнине, расстилавшейся у стен Трои. По другой версии – Поликсену вырвал из рук Гекубы и принес в жертву на могиле Ахилла его сын Пирр.

Филоктет.

Оракул, так долго молчавший, предрек, что Трою не удастся взять без отравленных стрел Геркулеса, которые он оставил Филоктету. Десять лет назад этот герой вместе со всеми отправился под стены Трои, но, получив рану в ногу, был оставлен на острове Лемнос. Рана очень досаждала ему и выглядела так отвратительно, что никто не захотел терпеть присутствие Филоктета на корабле.

С тех пор прошло десять долгих лет, и, хотя на поиски Филоктета отправился специальный отряд, надежды найти его было очень мало. Тем не менее когда греки добрались до пещеры, где оставили своего товарища, то, к своему изумлению, увидели, что он жив, хотя его рана так и не зажила. Он существовал тем, что убивал дичь, которая подходила к нему на расстояние вытянутой руки.

Он сам себе соседом, ног лишенным, был. Он окрест не ведал товарища в бедствии, В ком отклик нашел бы исторгнутый гложущей раною стон, Раны незаживной, Кто бы крови напор, жаркой струей Бьющей из вспухших жил Истомленной ноги, благого зелья Желанной силой усыпил, подняв его С лона всезиждущей земли.
Софокл (Пер. Ф. Зелинского).

Оскорбленный тем, что его безжалостно бросили в пещере на верную смерть, Филоктет не хотел поддаваться ни на какие уговоры отправиться под стены Трои, пока однажды ему не приснился Геркулес и не велел без промедления ехать туда, ибо там его ждал Махаон, сын Эскулапа, способный исцелить его рану.

Смерть Париса.

Сон оказался вещим. Филоктет, излечившись от раны, присоединился к греческому войску и вызвал своими отравленными стрелами большой переполох в стане врага. Одна из этих стрел попала в Париса, яд проник в кровь, причиняя ему неимоверные страдания. Парис вспомнил о своей первой любви, нимфе Эноне, которая умела излечивать любые раны и болезни. Однажды она сказала ему, что, если его ранят, он должен будет немедленно послать за ней. Парис велел привести к нему Энону, но она, оскорбленная тем, что он бросил ее ради Елены и не вспоминал о ее существовании, пока ему не пришла в этом нужда, отказалась помочь ему, и Парис умер в ужасных муках. Едва он скончался, Энона пожалела о своем жестоком решении и, когда пламя погребального костра охватило его тело, бросилась в огонь и сгорела, прильнув к своему неверному возлюбленному.

Два Приамовых сына уже погибли, но Троя еще сопротивлялась. Теперь оракул предсказал грекам, что ею не удастся овладеть до тех пор, пока Палладий – священная статуя Минервы, которая, как говорили, упала прямо с неба, – будет стоять в городском храме. Тогда Улисс и Диомед, переодевшись, ночью вошли в город и после многих приключений принесли драгоценную статую в греческий лагерь.

Деревянный конь.

Солдаты и вожди, которым надоела затянувшаяся война, с радостью приветствовали предложение Улисса взять город хитростью. Они тайно соорудили колоссального деревянного коня, в чреве которого мог разместиться большой отряд. Основное войско, якобы потерявшее надежду овладеть городом, погрузилось на корабли, оставив на месте своего лагеря этого коня. Повсюду распространялись слухи, что этот конь – жертва Нептуну. Хитрый раб Синон остался, чтобы убедить троянцев ввести коня в город и поставить его на площади как памятник мужеству горожан.

К нескрываемой радости троянцев, греческий флот уплыл. Но они не знали, что корабли ушли не далеко – они спрятались за островом Тенедос и стали ждать. Все жители Трои вышли из города, окружили коня и стали расспрашивать Синона, почему он остался. Раб стал жаловаться на греков и посоветовал троянцам сохранить в своем городе жертву греков Нептуну.

Миф о Лаокооне.

Троянцы восприняли этот совет с ликованием, но Лаокоон, жрец Нептуна, стал убеждать их не трогать коня, предрекая, что он принесет им неисчислимые беды.

Издали громко кричит: «Несчастные! Все вы безумны! Верите вы, что отплыли враги? Что быть без обмана Могут данайцев дары? Вы Улисса не знаете, что ли? Либо ахейцы внутри за досками этими скрылись, Либо враги возвели громаду эту, чтоб нашим Стенам грозить, дома наблюдать и в город проникнуть. Тевкры, не верьте коню; обман в нем некий таится! Чем бы он ни был, страшусь и дары приносящих данайцев».
Вергилий. Энеида (Пер. С. Ошерова).

Но горожане не хотели слушать его, они затащили огромного коня в город, разобрав для этого часть стены. Лаокоон же поспешил на берег, чтобы принести жертвы богам. Он стоял у импровизированного алтаря. А с обеих сторон стояли два его сына, которые помогали ему, как вдруг из моря выползли два гигантских змея, обвили тело жреца и его детей и задушили их.

Змеи же прямо К Лаокоонту ползут и двоих сыновей его, прежде В страшных объятьях сдавив, оплетают тонкие члены, Бедную плоть терзают, язвят, разрывают зубами. К ним отец на помощь спешит, копьем потрясая, — Гады хватают его и огромными кольцами вяжут, Дважды вкруг тела ему и дважды вкруг горла обвившись И над его головой возвышаясь чешуйчатой шеей. Тщится он разорвать узлы живые руками, Яд и черная кровь повязки жреца заливает, Вопль, повергающий в дрожь, до звезд подъемлет несчастный.
Вергилий.

Охваченные ужасом свидетели этой сцены решили, что это знак богов, которые наказали Лаокоона за то, что он не хотел вводить в город деревянного коня и даже осмелился ударить его копьем, чтобы убедиться, что он внутри пустой и в нем может легко спрятаться вражеский отряд. С тех пор борьба Лаокоона со змеями стала излюбленной темой поэтов, художников и скульпторов.

Падение Трои.

Тем временем флот греков стоял у острова Тенедос. Когда пришла ночь, корабли вернулись туда, где в течение десяти лет располагался лагерь, и воины были впущены в город Синоном, который выпустил из коня спрятавшийся там отряд. Застигнутые врасплох, стражи города пытались дать грекам отпор, но было уже поздно. Враги врывались в дома и дворцы, грабили, убивали и жгли все вокруг.

Минули годы мрачные осады, И вот настал полуночный погром. Горело все, и в зареве пожара Увидел я, как рушились дворцы, А толпы греков все вливались в город Через проломы в стенах, и мечи их Вонзались в плоть несчастных горожан.
Льюис Моррис.

Не избежала гибели и царская семья. Престарелый Приам, на глазах которого греки убили его последнего сына, тоже обрел вечный покой.

Взяв Трою, греки тут же отправились домой, доверху нагрузив корабли награбленным добром и рабами. Но их путь назад оказался не из легких. Многие воины, уцелевшие в боях, погибли в морской пучине или скончались вскоре после возвращения домой.

Менелай и его жена Елена, которая, несмотря на прошедшие десять лет, сохранила свою юную красоту, были отнесены ветрами к берегам Египта. Эти ветра боги послали им в наказание за то, что они забыли принести им полагающиеся по обычаю жертвы. Менелай обратился за советом к Протею, который подсказал ему, как ублажить богов и сделать так, чтобы они послали попутный ветер.

Что касается Агамемнона, вождя греков, то, вернувшись в Аргос, он был убит своей женой Клитемнестрой и ее любовником Эгисфом.

Эгисф негодный, смерти моей жаждав, С женой моей коварно сговорился И, пригласив меня на пир в своем дому, Кинжалом заколол.
Гомер.

После этого, в смертельном страхе, что Орест, сын Агамемнона, захочет отомстить ему за смерть отца, Эгисф решил убить и Ореста, но Электра, сестра юноши, узнав об этом, помогла ему бежать. Орест попал к Строфию, царю Киды, который полюбил его, как родного сына. А сын царя, Пилад, стал его лучшим другом. Их преданность друг другу вошла в поговорку у многих народов.

Электра не забыла коварного убийства своего отца, хотя с тех пор прошло уже десять лет. Когда Орест возмужал, она стала умолять его вернуться и наказать тех, кто совершил это преступление. Орест приехал, убил Эгисфа и Клитемнестру, но, ужаснувшись тому, что сделал, бежал. Его преследовали фурии и Немезида, богиня возмездия, которые были посланы богами в наказание за то, что он взял дело мести в свои руки.

Прибыв в Дельфы, Орест спросил совета у оракула и узнал, что боги простят ему его преступление, если он привезет из Тавриды статую Дианы. Молодой царевич поспешил туда, сопровождаемый верным Пиладом, который никогда не покидал своего друга. В храме Орест нашел свою сестру Ифигению, которую все считали давно погибшей. Она помогла ему добыть статую и вернулась в родную страну вместе с братом, после чего Немезида оставила его в покое.

Глава 28. Улисс.

Приключения Улисса.

Греческие вожди, вернувшиеся из-под стен Трои, в той или иной степени подверглись наказанию богов, но никому из них не выпало на долю столько мучений, сколько Улиссу (Одиссею), царю Итаки, герою известной на весь мир поэмы Гомера «Одиссея». В течение долгих десяти лет, подгоняемый ветрами, которые гнали его прочь от родной Итаки, скитался он по морям, от страны к стране, теряя друзей и суда, пока, наконец, боги не позволили ему вернуться домой. Чудесные приключения и многочисленные препятствия, встретившиеся ему на пути в течение странствий, и стали предметом этой поэмы.

После гибели Трои Улисс со своими людьми погрузил добычу на корабли и, подгоняемый попутными ветрами, приплыл к городу Исмар, где жили богатые, добродетельные киконы. Желая увеличить свои трофеи, Улисс предложил спутникам высадиться на берег и, взяв город штурмом, разграбить его. Это предложение было встречено с восторгом и тут же осуществлено.

Но, вернувшись после грабежа, воины не стали слушать Улисса, который убеждал их поскорее убраться отсюда, а стали пить вино, жарить быков и предаваться развлечениям. Пока они веселились, позабыв выставить часовых, на них напали соседи и союзники киконов и многих убили.

Греки, которых застали врасплох, дрались очень храбро и покинули берега Киконии только тогда, когда солнце уже опускалось за горизонт. Они недосчитались многих своих товарищей.

Далее поплыли мы в сокрушенье великом о милых Мертвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.[7]
Гомер. Одиссея.

Лотофаги.

Ночью налетел ураган. Тучи закрыли звезды. Суда со сломанными мачтами и разорванными парусами были отброшены далеко от первоначального курса и через десять дней достигли земли лотофагов, или поедателей лотоса, – людей, которые питались только цветами и плодами лотоса.

Улисс отправил на разведку трех своих самых лучших воинов. Но не успели они проникнуть далеко в глубь острова, как встретили местных жителей, которые сидели под деревьями и вкушали свои любимые плоды. Они встретили греков очень гостеприимно и угостили их лотосом. Не успели гости отведать угощение, как тут же напрочь позабыли о своих товарищах и далеком доме. Их охватило оцепенение, похожее на сон, и им захотелось только одного – остаться здесь и всю жизнь питаться лотосом.

Зла лотофаги не сделали, их с дружелюбною лаской Встретив, им лотоса дали отведать они, но лишь только Сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно Все позабыл и, утратив желанье назад возвратиться, Вдруг захотел в стране лотофагов остаться, чтоб вкусный Лотос сбирать, навсегда от своей отказавшись отчизны.
Гомер.

Улисс с нетерпением ждал их возвращения, но, не дождавшись, понял, что с ними случилась беда, и отправился на поиски во главе хорошо вооруженного отряда. Вскоре Улисс нашел своих соотечественников, которые вовсе не были закованы в цепи, как они опасались, а пировали в кругу лотофагов. Их глаза потеряли свой блеск и смотрели на вновь прибывших затуманенным взором, что вызвало у Улисса подозрения. В ту же самую минуту лотофаги приблизились к нему и пригласили его вместе с товарищами присоединиться к их пиру.

Но Улисс властным тоном запретил своим людям пробовать заколдованные плоды, велел схватить и связать отчаянно сопротивлявшихся товарищей и силой увести их на корабли. Здесь магическое действие лотоса вскоре прекратилось, и моряки, усиленно работая веслами, поплыли на запад, пока не добрались до острова Сицилия, населенного в ту пору циклопами, свирепыми одноглазыми великанами.

Основная часть судов осталась у другого острова, совсем недалеко от того места, где высадился Улисс с двенадцатью своими спутниками. Они отправились на поиски пищи. На равнинах и горных склонах Сицилии паслись тучные стада овец. Улисс и его спутники вскоре наткнулись на большую пещеру с большими запасами молока и сыра. Это было жилище сына Нептуна Полифема, самого большого и свирепого из циклопов. Греки хотели уже было приступить к еде, ибо в пещере не было никого, кто мог бы им помешать. Но потом решили все-таки подождать хозяина и спросить у него разрешения. Они поставили свое судно на якорь под нависшей над заливом скалой, где оно никому не было видно, и были уверены, что найдут его на месте, если им придется отсюда бежать.

Полифем и Галатея.

Полифем, уродливый великан, в пещеру которого забрались греки, увидел однажды, как прекрасная морская нимфа Галатея катается на своей колеснице в виде морской раковины, в которую были впряжены дельфины. Ее необыкновенная красота произвела на него неизгладимое впечатление, и он понял, что влюбился в нее. Полифем забыл о своих стадах, забросил друзей и проводил все время на берегу моря, ожидая появления Галатеи и кляня свою судьбу, из-за которой он не мог прыгнуть в воду и отправиться на поиски нимфы в ее родной стихии. Боги прокляли циклопов, наградив их непреодолимым отвращением к воде.

Он выражал свою страсть не в яблоках, локонах, розах — Вовсе лишился ума, все же прочее счел пустяками. Стадо овечек в загон возвращалось с тех пор без призора Часто с зеленых лугов. Собираясь воспеть Галатею, Там, где морская трава колыхалась, усевшись, он таял — Только лишь солнце зайдет, – страдая от раны под сердцем.
Феокрит (Пер. М. Е. Грабарь-Пассек).

Надеясь убедить Галатею покинуть морскую стихию и проводить время вместе с ним на белом песочке пляжа, Полифем постоянно давал ей всякие необычные обещания, но кокетливая нимфа только смеялась в ответ и появлялась на берегу только тогда, когда он крепко спал.

Потешаясь над любовью циклопа, Галатея весьма благосклонно смотрела на ухаживания Алкида, молодого красивого пастуха, которому не надо было два раза звать ее, ибо она появлялась по первому его зову. Она усаживалась рядом с ним под сенью скалы и слушала его нежные слова.

Однажды Полифем случайно наткнулся на них, еще до того, как они заметили его приближение. Несколько мгновений он молча смотрел на них со скалы, а потом, схватив огромный камень, поклялся, что его сопернику не удастся насладиться любовью, в которой было отказано ему, и бросил его в ничего не подозревавших любовников. Галатея, будучи бессмертной, осталась жива, а бедный Алкид, ее возлюбленный, погиб. Поток крови из его останков боги превратили в быстрый ручей, который вечно стремится вниз, чтобы в море соединиться с Галатеей.

Улисс и Полифем.

Улисс и его товарищи, сидевшие в пещере, почувствовали вдруг, как под ногами задрожала земля, и внутрь вошли овцы. Они разбрелись по пещере, а за ними появился Полифем, который взял огромный камень и загородил им вход. Спутники Улисса в ужасе забились в самый дальний угол пещеры. Великан подоил овец, достал сыр и стал готовить себе ужин. Пламя очага осветило пришельцев, и он спросил, кто они, откуда и что им здесь нужно.

Хитроумный Одиссей ответил, что его зовут Никто, что он и его товарищи потерпели кораблекрушение и что они с радостью воспользуются его гостеприимством. В ответ на это циклоп протянул свою огромную руку, схватил двух моряков и тут же проглотил их. После этого он улегся на подстилку и уснул, сотрясая своим громоподобным храпом пещеру.

Улисс тихонько подкрался к нему, держа в руках меч, и собирался уже было убить его, как вдруг вспомнил, что ни он, ни его люди не смогут отодвинуть камень, загораживавший вход в пещеру. Тогда он придумал хитрый план.

Когда наступило утро, великан встал, подоил овец, сделал из молока сыр, расставил сосуды и безо всякого предупреждения снова съел двух моряков. После этого его мускулистая рука отодвинула камень, освободив проход. Овцы двинулись к выходу, а Полифем внимательно следил за ними. Когда вся отара покинула пещеру, он снова загородил вход, чтобы пленники не смогли убежать, и погнал овец на пастбище.

Во время его отсутствия Улисс и его спутники разработали план побега и сделали все нужные приготовления. Они нашли в пещере огромную дубинку, заострили ее, подержали над огнем и отложили в сторону.

Когда наступили сумерки, Полифем отодвинул камень и загнал в пещеру овец, не спуская своего единственного глаза с греков. Когда овцы вошли внутрь, он снова задвинул камень, выполнил все свои вечерние дела и проглотил еще двух моряков.

Когда он насытился, Улисс подошел к нему поближе и протянул кожаную флягу с крепким вином. Великан выпил все вино одним махом, не подозревая, что его ждет. Вскоре он погрузился в глубокий сон, и тогда греки, по знаку Улисса, нагрели острый конец дубинки над огнем и воткнули его в единственный глаз Полифема, не обращая внимания на его ужасающие крики и проклятия. На эти вопли сбежались другие циклопы. Они ворвались в пещеру и стали спрашивать у Полифема, кто его ослепил. «Никто! – ответил великан, рыча от нестерпимой боли. – Никто!» Услышав этот ответ, циклопы возмутились:

Если никто, для чего же один так ревешь ты? Но если Болен, то воля на это Зевеса, ее не избегнешь. В помощь отца своего призови, Посейдона владыку.
Гомер.

Брошенный своими товарищами, Полифем провел ночь, мучаясь от боли, а когда утром обеспокоенное блеяние овец подняло его с постели, он на ощупь подоил их и приготовился, как обычно, вести на пастбище. Боясь, как бы греки не сбежали, он открыл выход только наполовину и выпускал животных по одному, проводя рукой по их спинам, чтобы убедиться, что пленники не уселись на них верхом.

Улисс тем временем привязал своих спутников к животам баранов и стал смотреть, как они выходят из пещеры. Потом, вцепившись в шерсть самого крупного барана, он медленно двинулся к выходу. Полифем стал гладить барана, спрашивая его, почему он сегодня идет последним.

Спину ощупав его, с ним циклоп разговаривать начал: «Ты ль, мой прекрасный любимец? Зачем же пещеру последним Ныне покинул? Ты прежде ленив и медлителен не был. Первый всегда, величаво ступая, на луг выходил ты Сладкорастущей травою питаться; ты в полдень к потоку Первый бежал; у всех впереди возвращался в пещеру Вечером. Ныне ж идешь ты последний; знать, чувствуешь сам ты, Бедный, что око мое за тобой уж не смотрит; лишен я Светлого зренья гнусным бродягою; здесь он вином мне Ум отуманил; его называют Никто; но он еще Власти моей не избегнул!»
Гомер.

Улисс, оказавшись на свободе, вскочил на ноги и отвязал своих товарищей. Они побежали на берег, прихватив с собой самых лучших овец Полифема. Когда корабль отошел на небольшое расстояние от берега, Улисс стал громко насмехаться над циклопом, сообщив ему, кто побывал у него в гостях.

Слушай, циклоп беспощадный, вперед беззащитных гостей ты В гроте глубоком своем не губи и не ешь; святотатным Делом всегда на себя навлекаем мы верную гибель; Ты, злочестивец, дерзнул иноземцев, твой дом посетивших, Зверски сожрать – наказали тебя Зевес и другие Боги блаженные.
Если, циклоп, у тебя из людей земнородных кто спросит, Как истреблен твой единственный глаз, ты на это ответствуй: Царь Одиссей, городов сокрушитель, героя Лаэрта Сын, знаменитый властитель Итаки, мне выколол глаз мой.
Гомер.

С яростным воплем Полифем бросился на берег и принялся бросать в море огромные камни туда, откуда доносился голос. Один камень упал совсем рядом с кораблем, и греки вынуждены были удвоить усилия, чтобы поскорее уплыть подальше от смертоносных камней.

Дар Эола.

Вскоре моряки добрались до Эоловых островов, где жил Эол, повелитель ветров. Он был наслышан об отваге Улисса, гостеприимно принял его и на прощание подарил кожаный мешок, в котором были завязаны все противные его курсу ветра. Эол разрешил Улиссу держать их в заточении, пока не доберется до дома.

День и ночь летели корабли по голубым волнам, подгоняемые попутным ветром. На девятый вечер впередсмотрящий заметил вдали берега Итаки, и моряки уже предвкушали, как утром высадятся на берег родной страны. И первый раз за все время плавания от Эоловых островов Улисс позволил себе забыться сном. Пока же он спал, его товарищи развязали кожаный мешок, желая завладеть частью его богатств, которые, как они думали, подарил ему Эол.

Но не успели они сделать это, как ветра, обозленные тем, что им пришлось долго просидеть в скрюченном положении, с ревом и свистом вырвались на свободу и подняли на море страшную бурю, которая сорвала суда с якорей и унесла далеко в открытое море.

После неимоверных страданий греки снова пристали к Эоловым островам, и Улисс стал умолять бога ветров еще раз помочь ему, но на этот раз Эол встретил его очень холодно и велел поскорее покинуть его страну, ибо его обращение с Полифемом вызвало гнев всех богов.

Прочь, недостойный! Немедля мой остров покинь; неприлично Нам под защиту свою принимать человека, который Так очевидно бессмертным, блаженным богам ненавистен. Прочь! Ненавистный блаженным богам и для нас ненавистен.
Гомер.

Греки мрачно погрузились на свои корабли – теперь им уже нечего было надеяться на попутный ветер. Морякам пришлось грести против течения и волн; много дней прошло, прежде чем они достигли земли лестригонов, где их ожидали новые утраты. Лестригоны были каннибалами и, чтобы удовлетворить свои чудовищные аппетиты, убивали всех путешественников, которые приставали к их берегам. Увидев, что в гавань входят суда, лестригоны с высоких утесов забросали их обломками скал и потопили несколько кораблей, а команды их выловили и съели.

Корабль Улисса стоял вне бухты, и, когда он увидел, какая участь постигла его товарищей, он велел морякам ударить по воде веслами и скорее бежать отсюда.

Миф о Цирцее.

Греки поплыли дальше и вскоре достигли острова Ээя, где жила златовласая волшебница Цирцея, сестра Ээта и тетка Медеи. Здесь Улисс разделил своих людей на две партии, одна из которых, во главе с Эврилохом, отправилась исследовать остров, а другая, возглавляемая Улиссом, осталась сторожить корабли. Эврилох вел свой отряд через густую чащу, населенную дикими зверями, которые были необычно смирными. Наконец они увидели прекрасный дворец Цирцеи. Издалека до них донесся ее нежный голос – она пела какую-то песню. Подойдя, они увидели, что она прядет красивую сеть. Они поспешили ко входу и вошли во дворец. Только Эврилох из осторожности задержался на крыльце, опасаясь нападения сзади.

Цирцея гостеприимно приняла незваных гостей, усадила их на покрытые коврами кушетки и велела многочисленным слугам принести угощение. Этот приказ был тут же выполнен. Моряки с жадностью накинулись на еду, поскольку им уже несколько дней приходилось голодать, а Цирцея смотрела на них с плохо скрываемым отвращением. Неожиданно она поднялась, махнула рукой над головами моряков, и они тут же превратились в свиней (которых они напомнили ей своей прожорливостью). Служанки загнали их в хлев.

Ударом Быстрым жезла загнала чародейка в свиную закуту Всех; очутился там каждый с щетинистой кожей, с свиною Мордой и хрюком свиным, не утратив, однако, рассудка. Плачущих всех заперла их в закуте волшебница, бросив Им желудей, и свинины, и буковых диких орехов В пищу, к которой так лакомы свиньи, любящие рылом Землю копать.
Гомер.

Эврилох тем временем, не дождавшись возвращения своих людей, решил вернуться на корабль и рассказать Улиссу, что случилось. Схватив свой меч, Улисс бросился спасать товарищей, но не успел он удалиться от берега, как ему повстречался юноша – это был Меркурий, – который посоветовал не ходить к Цирцее, и рассказал, что она сделала с его спутниками. Но Улисс не был намерен бросать товарищей в беде, и тогда Меркурий дал ему дикий чеснок, который поможет уберечься от волшебных чар Цирцеи, а также несколько очень полезных советов, которые были выслушаны со вниманием и в точности выполнены.

Улисс и Цирцея.

Вскоре Улисс добрался до дворца волшебницы и, войдя в пиршественную залу, взял чашу, протянутую ему очаровательной хозяйкой, но чары Цирцеи оказались бессильны перед действием чеснока, который дал Улиссу Меркурий. Когда она махнула рукой над его головой и велела отправляться в хлев к его товарищам, Улисс выхватил свой меч и бросился на нее, угрожая убить, если она немедленно не вернет его спутникам человеческий облик и не пообещает впредь не причинять им никакого вреда.

Испугавшись за свою жизнь, Цинцея пообещала выполнить все требования Улисса, и через несколько секунд он был снова окружен своими товарищами, которые от души принялись благодарить его за спасение. Цирцея устроила новый пир и так хорошо обращалась с греками, что Улисс задержался у нее на целый год.

С тех пор вседневно, в течение целого года Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.
Гомер.

Но прошел год, и спутники Улисса, скучавшие по дому, убедили его покинуть прекрасную волшебницу. Сначала Цирцея наотрез отказалась отпустить его, но, увидев, что удержать все равно не удастся, велела плыть к берегам Киммерии и расспросить провидца Тересия о своей судьбе. Эта страна, лежавшая на границе мрачного царства Плутона, была населена тенями, душами умерших, которые были приговорены обитать здесь до тех пор, пока их не пропустят в Гадес.

Улисс поднялся на борт корабля и, следуя указаниям Цирцеи, пустил его плыть по воле волн, пока киль не заскреб по песчаному берегу.

Здесь Улисс сошел на берег. Пройдя прямо, никуда не сворачивая, он очутился там, где был хорошо слышен рев Флегетона, впадавшего недалеко отсюда в Ахерон. В этом месте Улисс выкопал мечом яму.

Закончив копать, он убил двух черных невольников, которых дала ему Цирцея, и яма тут же заполнилась их кровью. Сразу же вокруг нее стали собираться души умерших, желавшие напиться свежей крови, но Улисс мечом отгонял их, пока, наконец, не появился Тересий, слепой прорицатель.

Улисс дал ему напиться крови, и, как только Тересий утолил жажду, он вновь обрел дар речи и рассказал Улиссу, какие испытания ждут его впереди. Потом он исчез, но Улисс ненадолго задержался на берегу, чтобы дать своей матери тоже напиться свежей крови и выслушать ее рассказ о том, как она здесь очутилась.

Многие подходили и разговаривали с Улиссом, но, наконец, он покинул Киммерию и вернулся в Ээю, чтобы совершить погребальный обряд по Элпенору, одному из своих товарищей, который лег спать на одной из башен дворца, упал на землю и разбился.

Сирены.

Покончив с этим делом, греки, подгоняемые свежим ветром, покинули остров Цирцеи и поплыли дальше, пока не достигли скалистого острова, где жили сирены. Они сидели на скалах и пели свои волшебные песни, которые заставляли моряков сворачивать с курса и плыть к ним. Недалеко у берегов они разбивались о скалы.

Вспомнив совет Цирцеи, Улисс велел своим людям крепко привязать себя к мачте и, не обращая внимания на его крики и приказы, не сворачивать с курса, пока опасные скалы не исчезнут из вида. Но перед тем как им выполнить это распоряжение, Улисс залил им уши растопленным воском, чтобы они не слышали волшебных песен сирен.

Моряки крепко привязали Улисса к мачте, взялись за весла и стали грести что есть силы. Вскоре Улисс услышал чарующие песни сирен и стал умолять товарищей развязать его и изменить курс, но они плыли дальше, пока не смолкли звуки волшебного пения. Только после этого они освободили своего вождя.

Сцилла и Харибда.

Кораблям удалось миновать и эту опасность, но Улисс не скрывал своей тревоги, ибо знал, чтобы скоро им предстоит проплыть между двумя чудовищами – Сциллой и Харибдой, которые располагались так близко друг от друга, что, пытаясь уклониться от одного чудовища, моряки невольно попадали в пасть другому.

Логово Харибды находилось под скалой, на которой росла одинокая смоковница. Три раза в день чудовище всасывало в себя воду, отчего даже очень крупные галеры попадали в ее огромную пасть.

Что касается Сциллы, то она тоже жила в пещере, откуда высовывались шесть ее уродливых голов, чтобы схватить оказавшуюся рядом добычу.

Мимо нее ни один мореходец не мог невредимо С легким пройти кораблем: все зубастые пасти разинув, Разом она по шести человек с корабля похищает.
Гомер.

Эта самая Сцилла была когда-то прелестной девушкой, в которую влюбился морской бог Главк, но она так измучила его своим кокетством, что он попросил Цирцею дать ему любовный напиток, который заставил бы Сциллу полюбить его.

Но Цирцея, сама тайно влюбленная в Главка, решила отомстить ему и наказать соперницу. Вместо приворотного зелья она приготовила отвратительное снадобье, велев Главку вылить его в воду, в которой будет купаться Сцилла. Главк сделал так, как велела волшебница, но, искупавшись в воде, в которой было растворено это зелье, Сцилла превратилась в ужасное чудовище, проклятие для людей и богов.

Увидев смоковницу, Улисс надел доспехи и встал на носу корабля, чтобы ударить Сциллу, когда она попытается схватить кого-нибудь из моряков. Но, услышав рев бурлящей вокруг Харибды воды, моряки задрожали от страха, и кормчий, желая отклониться от нее, направил судно к логову ужасной Сциллы.

Неожиданно раздался душераздирающий вопль, и все увидели, как чудовище схватило шестерых моряков и проглотило их. Остальным удалось проскочить целыми и невредимыми. С тех пор, желая сказать о том, что человек оказался между двумя опасностями, мы употребляем выражение «между Сциллой и Харибдой».

Стада Гелиоса.

Радуясь, что им удалось проскочить мимо прожорливых чудовищ, греки поплыли дальше, пока не достигли Тринакрии, острова бога солнца, где Фаэтуза и Лампетия стерегли священные стада Гелиоса. Моряки решили отдохнуть здесь, но Улисс сказал, что слепой прорицатель Тересий предупредил его, чтобы они здесь не высаживались, поскольку, убив священного быка, они навлекут на себя гнев Гелиоса.

Но люди, измотанные долгим плаванием, так жалобно просили Улисса об отдыхе, обещая довольствоваться теми продуктами, что были у них с собой, что Улисс неохотно уступил, и вся команда сошла на берег.

Моряки хорошо отдохнули, но противные ветра мешали им отправиться в дальнейший путь. Вскоре провизия у них закончилась, а те несколько рыб и птиц, которых им удалось поймать, не смогли утолить муки голода.

Тогда Эврилох, во время отсутствия Улисса, с небольшим отрядом убил нескольких быков. К изумлению и ужасу моряков, мясо во время жарки издавало мычание, а шкуры извивались, как живые. Но это зрелище, однако, не смогло отвратить моряков от еды, и они семь дней предавались пиршеству, пока, наконец, Улисс не заставил их покинуть берега Тринакрии.

Тем временем Лампетия поспешила к отцу и сообщила ему о преступлении, совершенном спутниками Улисса. Разгневанный Гелиос явился на совет богов и потребовал покарать нечестивцев, пригрозив, что если их не накажут, то он лишит мир света. Юпитер, чтобы успокоить его, тут же пообещал, что все обидчики понесут заслуженную кару.

Гелиос, смело сияй для бессмертных богов и для смертных, Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих. Их я корабль чернобокий, низвергнувши пламенный гром свой, В море широком на мелкие части разбить не замедлю.
Гомер.

Это обещание было тут же выполнено, и все моряки, кроме Улисса, который не притронулся к мясу священных быков, утонули в морской пучине. Улисса, вцепившегося в обломки руля, в течение девяти дней носило по волнам, пока он не был выброшен на остров Огигия, где жила прекрасная морская нимфа Калипсо.

Улисс и Калипсо.

Здесь он прожил долгих восемь лет. Уплыть он не мог – у него не было ни судна, ни людей. В конце концов Минерва, которая всегда помогала Улиссу, упросила Юпитера позволить ему вернуться на Итаку. К Калипсо явился Меркурий и велел ей предоставить герою все необходимое для постройки огромного плота, на котором он и отправился домой после долгих лет прозябания на острове Огигия.

Казалось, все складывается хорошо, но тут Нептун неожиданно понял, что его заклятый враг, мучитель Полифема, вскоре совсем ускользнет из его рук. Одним ударом своего трезубца он вызвал страшную бурю, которая разбила плот Улисса. Волны швыряли несчастного мореплавателя, пока богиня Левкотея не сжалилась над ним и не помогла ему добраться до острова Феакия.

Улисс и Навсикая.

Слишком измотанный, чтобы думать о чем-нибудь, Улисс уполз в лесную чащу, где и уснул на ковре из сухой листвы. Пока он спал, Минерва явилась во сне к Навсикае, дочери Алкиноя, царя феаков, и велела ей спуститься на берег и выстирать свои свадебные одежды. Богиня уверила ее, что она скоро выйдет замуж. Навсикая, проснувшись, тут же вместе со своими служанками отправилась на берег и выстирала свадебный наряд. После этого девушки стали играть в мяч, сопровождая игру громкими криками и взрывами веселого смеха. Они разбудили Улисса, который явился как раз вовремя, чтобы вытащить мяч из воды, и, как потерпевший крушение моряк, попросил у Навсикаи приюта.

Она великодушно разрешила ему следовать за ней во дворец ее отца и представила его Алкиною и Арете, которые радостно приветствовали Улисса и пригласили принять участие в играх, которые в ту пору проводились в их городе. Герой включился в состязания и продемонстрировал такую силу и мастерство, что все тут же признали в нем царя Итаки.

Алкиной дал ему корабль, который доставил его на Итаку. Здесь матросы отнесли спящего Улисса на берег, а сами отправились в обратный путь.

Нептун, узнав, что феаки перехитрили его, так рассвирепел, что превратил их корабль в скалу, которая заперла вход в гавань их родного города, лишив этот народ возможности совершать морские походы.

И корабль, обтекатель морей, приближался Быстро. К нему подошед, колебатель земли во мгновенье В камень его обратил и ударом ладони к морскому Дну основанием крепко притиснул.
Гомер.

Возвращение Улисса.

Приняв с помощью Минервы облик нищего, Улисс добрался до бедного жилища Эвмея, своего свинопаса, и узнал от него все, что хотел, о своей жене и сыне. Эвмей сообщил, что Пенелопу осаждают женихи, которые пируют и веселятся в его дворце. Они заявили, что не покинут дворец до тех пор, пока Пенелопа не выберет одного из них себе в мужья. Телемак, уже взрослый юноша, возмущенный поведением женихов, отправился, по совету своего учителя Ментора, вместе с ним на поиски отца, в гибель которого не верил.

Ментор, облик которого приняла Минерва, отвел молодого человека к Нестору и Менелаю. Потом, явившись к Телемаку во сне, Минерва велела ему возвращаться на Итаку, где он и найдет своего отца. Молодой царевич тут же пустился в обратный путь и высадился на берег недалеко от домика Эвмея, счастливо избежав западни, которую устроили при входе в порт женихи его матери.

Минерва сделала так, чтобы отец и сын узнали друг друга, несмотря на двадцать лет разлуки. Вместе они составили план, как им наказать наглых женихов. Они решили, что Телемак вернется во дворец, но никому не скажет о возвращении отца, а Улисс, в облике нищего, придет туда попозже и попросит приютить его.

Все было сделано, как они и задумали. Никто не узнал в старом оборванном нищем царя Итаки – никто, кроме его старой няни Эвриклеи и преданного старого пса Аргуса, который умер от радости у ног своего вернувшегося хозяина.

В это время Аргус, увидевший вдруг через двадцать Лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры.
Гомер.

Пенелопа, узнав, что у ее ворот стоит странник, послала за ним, чтобы спросить его, не встречал ли он ее мужа. Она тоже не узнала Улисса и, усевшись, принялась за свою работу, с помощью которой ей удавалось обманывать женихов. Когда они потребовали от нее избрать себе мужа, она заявила, что выйдет замуж только после того, как закончит ткать ковер.

Она работала очень усердно, и женихи надеялись, что ковер будет скоро закончен. Но Пенелопа ночью распускала то, что успела соткать днем, а утром снова принималась за работу.

Целый день за тканьем я проводила, а ночью, зажегши Факел, сама все натканное днем распускала, три года Длилася хитрость удачно, и я убеждать их умела.
Гомер.

Наконец женихи догадались, что их водят за нос, и несчастной Пенелопе пришлось закончить работу. Тогда она придумала новую уловку. Она принесла лук Улисса и объявила, что выйдет замуж за того, кто сумеет натянуть его и пустить стрелу, чтобы она пролетела через двенадцать колец.

Смотрите, вот лук Одиссеев; Тот, кто согнет, навязав тетиву, Одиссеев могучий Лук, чья стрела пролетит через все (их не тронув) двенадцать Колец, с тем удалюся из этого милого дома, Дома семейного, светлого, многобогатого, где я Счастье нашла, о котором и сонная буду крушиться.
Гомер.

Гибель женихов.

Женихи тщетно пытались натянуть лук. Тогда нищий потребовал, чтобы ему тоже разрешили попробовать. Юнцы разразились громким презрительным смехом, но Телемак сказал, что пусть старик попробует свои силы. Ко всеобщему удивлению, нищий легко натянул лук и, повернувшись к Антиною, самому красивому и богатому из всех женихов, пустил стрелу прямо ему в сердце.

Последовала сцена избиения женихов, во время которой Улисс, Эвмей и Минерва в облике Ментора убили всех претендентов на руку Пенелопы. Сама она, ничего не зная об этом, спала в своей комнате, пока Эвриклея не разбудила ее и не сообщила о том, что так долго отсутствовавший муж вернулся.

Подкравшись к спящей, старушка сказала: «Проснися, Встань, Пенелопа, мое золотое дитя, чтоб очами Все то увидеть, о чем ты скорбела душою вседневно. Твой Одиссей возвратился; хоть поздно, но все, наконец, он С нами и всех многобуйных убил женихов, разорявших Дом наш и тративших наши запасы назло Телемаку».
Гомер.

Но Пенелопа была уверена, что муж ее погиб, и не поверила в его чудесное возвращение. Только после того, как Улисс предоставил ей неопровержимое доказательство того, что он и вправду царь Итаки, сообщив ей тайну, о которой знали только они двое, она его признала.

Последнее путешествие Улисса.

Вот он и вернулся домой после двадцати лет отсутствия. Сначала он наслаждался покоем и мирной счастливой жизнью, но вскоре она ему надоела, и он решил снова отправиться в странствие. Одиссей построил флот и уплыл на запад, откуда уже не вернулся. Греки утверждали, что он отправился на поиски островов Блест, где жил в мире и наслаждался обществом героев, прославившихся, как и он сам, своею храбростью.

Глава 29. Эней.

Приключения Энея.

Вы уже знаете о том, как греки глубокой ночью ворвались в Трою, вырезали ее жителей и подожгли прекрасные здания, которыми так гордился ее царь. Теперь я расскажу вам, как часть троянцев спаслась от гибели.

Ничего не зная об участи, постигшей город, Эней, сын Венеры и Анхиса, крепко спал в своем дворце, но боги не хотели его гибели и послали ему во сне тень Гектора, которая велела ему встать, покинуть город и отправиться на поиски новой земли.

Сын богини, беги, из огня спасайся скорее! Стенами враг овладел, с вершины рушится Троя! Отдал довольно ты и Приаму и родине! Если б Мог быть Пергам десницей спасен – то десницей моею! Троя вручает тебе пенатов своих и святыни: В спутники судеб твоих ты возьми их, стены найди им, Ибо, объехав моря, ты воздвигнешь город великий![8]
Вергилий. Энеида.

Разбуженный все более усиливающимся шумом, Эней схватил оружие и выбежал из дворца, сопровождаемый своими согражданами, чтобы узнать, в чем причина этого шума. Он обнаружил, что греческая армия вошла в город и греки безжалостно убивают и грабят троянцев и жгут их дома. Мужчины все погибли, а самых красивых женщин победители утащили за собой, чтобы продать в рабство, среди них Эней увидел и несчастную дочь Приама Кассандру, которую боги наделили даром пророчества, но которой никто не верил.

Эней увидел, что надежды спасти город нет, быстро надел на себя греческие латы, снятые им с убитого врага, и бросился во дворец, надеясь спасти престарелого царя.

Приам, услышав, что в городе хозяйничают греки, быстро схватил оружие, намереваясь сражаться до конца.

Его жена Гекуба прильнула к нему, умоляя остаться дома, но в эту минуту во дворец вбежал их сын Полит, которого преследовал Пирр или Неоптолем, сын Ахилла. Он вонзил меч в Полита, а за ним убил и Приама.

Так скончался Приам, и судил ему рок перед смертью Трои славной пожар и крушенье Пергама увидеть, После того как властителем он земель и народов Азии некогда был. Лежит на прибрежье троянском, Срублена с плеч, голова, и лежит безымянное тело.
Вергилий.

Эней, который явился слишком поздно, чтобы предотвратить эту трагедию, вспомнил, что такая же судьба ожидает и его старого отца Анхиса, жену Креусу и маленького сына Юла, которые остались дома без защиты. Герой яростно прорубился сквозь строй врага и вбежал в когда-то роскошный дворец, который был теперь разграблен и осквернен врагом.

Здесь, в одном из залов, он увидел Елену, главную причину войны и всех бедствий, постигших Трою. После смерти Париса она стала женой Деифоба, его брата, и Энею вдруг захотелось ее убить, но он не успел осуществить свое намерение, поскольку его мать, Венера, схватила его за руку и напомнила, что бессмертные боги давно уже обрекли Трою на гибель, и похищение Елены было просто предлогом для начала войны.

Чтобы у Энея не оставалось на этот счет никаких сомнений, она позволила ему увидеть то, что было скрыто от глаз простых смертных. Нептун, Минерва, Юнона и Юпитер сами сражались среди воюющих и мощными ударами разрушали стены города. Потом она стала умолять сына покинуть гибнущую Трою и бежать вместе со своей семьей и слугами в какое-нибудь безопасное место, где он сможет сесть на корабль и уплыть в более счастливую страну. Эней последовал ее совету.

Эней и Анхис.

Эней бросился домой и велел отцу готовиться к бегству, но Анхис заупрямился – он не хотел покидать город. Но тут он увидел, как над головой его внука разгорается зарево, и решил, что боги дают знак, что его род должен спастись. Он более не противился уходу, но, поскольку был слишком слаб, чтобы идти, Эней вручил отцу лар и пенатов и, взвалив его на спину, понес на себе. За руку он держал малютку сына, а жена Креуса шла за ними сзади.

Милый отец, если так, – поскорей садись мне на плечи! Сам я тебя понесу, и не будет мне труд этот тяжек. Что б ни случилось в пути – одна нас встретит опасность Или спасенье одно. Идет пусть рядом со мною Маленький Юл, и по нашим следам в отдаленье – Креуса.
Вергилий.

Эней велел слугам собраться в укромном месте рядом с разрушенным храмом. Туда он и направил свои стопы. Прибыв на место, он увидел, что слуги уже ждут их, и сосчитал их, чтобы убедиться, что никто не отстал.

Все были на месте, кроме Креусы, его любимой молодой жены. Он побежал назад, надеясь найти ее в живых, но на пороге своего когда-то счастливого дома он встретил ее тень, которая велела ему плыть к берегам Тибра, где прекрасная молодая невеста поможет ему пережить эту утрату. Произнеся эти слова, душа Креусы исчезла, а Эней мрачно возвратился к развалинам храма, где увидел множество беглецов, которые были готовы следовать за ним куда угодно, выполняя все его приказы. Подготовка к путешествию была закончена, паруса подняты, и небольшой отряд троянцев вскоре потерял из вида родной город.

Гавань, и берег родной, и поля, где Троя стояла, Я покидаю в слезах, и в открытое море, изгнанник, Сына везу, и друзей, и великих богов и пенатов.
Вергилий.

Но, хотя беглецам удалось спастись от греческих мечей и огня, их испытания только начинались. После многодневного плавания они пристали к берегам Фракии, обследовали страну и решили поселиться здесь и основать новый город, который задумали назвать Энеадом, в честь своего вождя.

Необходимо было принести жертвы богам, но, когда Эней, после всех приличествующих случаю церемоний, срубил молодое деревце, из его ствола потекла кровь. Он услышал странный голос, который велел ему покинуть это место, поскольку его друг, Полидор, посланный во Фракию, чтобы спрятать там сокровища, был убит на этом самом месте жадным царем этой страны, и эта роща выросла из копий, которые пронзили грудь Полидора.

Совершив обычные погребальные обряды по душе несчастного Полидора, Эней легко убедил своих спутников покинуть этот гостеприимный берег и поискать себе другое пристанище. И они плыли до тех пор, пока не добрались до Делоса, где высадились, чтобы спросить совета у оракула, который велел им найти то место, откуда пошел их род, и поселиться там.

Та же земля, где некогда род возник ваш старинный, В щедрое лоно свое, Дардана стойкие внуки, Примет вернувшихся вас. Отыщите древнюю матерь! Будут над всею страной там царить Энея потомки, Дети детей, а за ними и те, кто от них народится.
Вергилий.

Выслушав этот туманный совет, троянцы стали теряться в догадках, каким курсом им следовать, но тут престарелый Анхис вспомнил, что один из его предков, Тевкр, был когда-то царем на Крите. Туда они и поплыли, надеясь поселиться на этом острове, но здесь на них напал ужасный мор, который сильно уменьшил их и без того немногочисленные ряды.

Видение Энея.

Однажды ночью Энею приснился сон, в котором домашние божества велели ему искать берег Италии, или Гесперии. Проснувшись, он рассказал об этом отцу, и тот вспомнил давно забытое пророчество Кассандры о том, что им суждено будет поселиться в Гесперии, откуда, как говорили, приехал в Трою Дардан, основатель их рода.

Место на западе есть, что греки зовут Гесперией, В древней этой стране, плодородной, мощной оружьем, Прежде жили мужи энотры, теперь их потомки Взяли имя вождя и назвали себя италийцы. Там исконный наш край, там Дардан на свет появился, Там же Иасий рожден, от которых наш род происходит.
Вергилий.

Снова Эней и его товарищи пустились в дорогу. Они боролись с жестокими штормами, посланными Юноной, чтобы помешать им. Вконец измученные, они высадились на Строфадских островах, где решили подкрепиться обильной пищей, но не успели накрыть столы, как все блюда были загажены и расхищены ужасными гарпиями. Одна из них, Келено, полуженщина-полуптица, напророчила им ужасные беды, и они поспешно погрузились на корабли и плыли до самого Эпира, где решили высадиться на берег и отдохнуть. Здесь они повстречали оплакивавшую мужа Андромаху, рабыню царя Гелена, которая рассказала им о своей судьбе и проводила в путь, заклиная остерегаться циклопов. Андромаха посоветовала обогнуть Сицилию, чтобы избежать встречи со Сциллой и Харибдой.

Эней последовал ее совету и, огибая остров, увидел и спас Ахеменида, одного из спутников Улисса, которого они случайно оставили на берегу, спасаясь от гнева Полифема. Великан спустился на берег, и троянцы, с нескрываемым ужасом глядя на него, принялись усиленно грести, чтобы поскорее уйти отсюда. Вскоре после этого суда Энея бросили якоря в гаванях Сикании и Дрепанта, где умер его старый отец.

Здесь, после стольких трудов, после бурь, по морям меня гнавших, Горе! – Анхиса-отца утратил я – утешенье В бедах, заботах моих.
Вергилий.

Юнона тем временем не дремала и изобретала все новые и новые опасности для несчастных троянцев. Семь лет прошло уже с тех пор, как они покинули Трою, а они все скитались по морям. Юнона, не уставая, посылала все новые препятствия. Увидев, что они снова пустились в путь, она поспешила к Эолу и стала просить его выпустить на свободу самых буйных своих сыновей и разметать суда Энея по морю.

Дал тебе власть родитель богов и людей повелитель Бури морские смирять иль вновь их вздымать над пучиной. Ныне враждебный мне род плывет по волнам тирренским, Морем в Италию, мча Илион и сраженных пенатов. Ветру великую мощь придай и обрушь на корму им, Врозь разбросай корабли, рассей тела по пучинам!
Вергилий.

Эта просьба была тут же исполнена. Суда, швыряемые огромными волнами, потеряли друг друга из вида. Одни были сильно повреждены, другие утонули, а шторм бушевал с неиссякаемой яростью, и несчастные троянцы уже готовились к смерти. Но буря разбудила Нептуна. Поднявшись на поверхность, он понял, какая судьба ожидает Энея. Морской бог властно велел ветрам возвращаться в свою пещеру и снова помог троянцам спастись.

Мчитесь скорей и вашему так господину скажите: «Жребием мне вручены над морями власть и трезубец».
Вергилий.

Троянцы, благодарные Нептуну за своевременную помощь, вновь обрели уверенность в своих силах и по спокойному морю поплыли в ближайший порт. Здесь семь судов – все, что осталось от когда-то большого флота, – бросили якоря.

Эней с верным другом Ахатом отправился обследовать землю и повстречал Венеру в облике смертной женщины. Она сообщила, что они высадились на берегу Ливии, которой правила царица Дидона, бежавшая сюда из Тира. Муж Дидоны, Сихай, царь Тира, владевший неисчислимыми богатствами, был убит Пигмалионом, своим зятем.

Царица ничего не знала об этом, пока к ней во сне не явилась тень Сихая, который велел ей бежать, захватив с собой все сокровища Тира. Она одна знала, где они хранятся. Дидона выполнила веление мужа и в сопровождении преданных слуг высадилась на берегу Ливии, где попросила местных жителей продать ей столько земли, сколько закроет шкура вола. Ливийцы согласились, но тут же пожалели об этом, когда увидели, какой большой участок закрыла шкура, разрезанная на узкие полоски. На этой земле Дидона построила свою прекрасную столицу Карфаген.

Эней и Дидона.

Венера посоветовала своему сыну попросить у царицы приюта. Эней и Ахат тут же поспешили в город и вошли в него никем не замеченными, поскольку Венера окутала их туманом. Их внимание привлек праздничный вид жителей, собравшихся на площади, а также красота царицы, которая беседовала с их товарищами, чудом спасшимся во время шторма.

Моряки рассказали Дидоне о своем знаменитом вожде, слухи о котором уже достигли ее ушей, и она с радостью пообещала послать людей, чтобы они нашли его и, если потребуется, оказали ему помощь.

А я разошлю по всему побережью Вестников и прикажу обыскать до крайних пределов Ливию: может быть, он по лесам иль селеньям блуждает.
Вергилий.

Услыхав это, Эней вышел вперед, туман рассеялся, и он предстал перед царицей во всей своей красе.

Дидона пригласила гостей в пиршественную залу, где они, угощаясь яствами и винами, рассказали о своих приключениях на суше и на море. Во время пира Купидон, по просьбе Венеры, принял облик Юла, сына Энея, и, прижавшись к груди царицы, пустил ей свою стрелу прямо в сердце, и она влюбилась в Энея.

Дни проходили в пирах и развлечениях. Эней совсем позабыл о том, что должен был основать новое царство. Ему не хотелось покидать Дидону. Так прошел год, и боги, наконец, решили послать Меркурия, чтобы он напомнил Энею о его долге.

Чтобы не видеть слез Дидоны и не слышать ее сетований, Эней приготовился к отъезду тайно и покинул ее, когда она спала. Проснувшись и выглянув в окно, она увидела, как за горизонтом исчезает последнее судно троянцев.

Скрывая свое горе и изображая гнев, которого она на самом деле не чувствовала, Дидона велела слугам приготовить дрова для погребального костра и бросила туда все вещи, которыми пользовался Эней, живя в ее дворце. Потом она подожгла костер, прыгнула в огонь и сгорела.

Хоть неотмщенной умру – но умру желанною смертью. С моря пускай на огонь глядит дарданец жестокий, Пусть для него моя смерть зловещим знаменьем будет!
Вергилий.

Эней увидел поднимающийся в небо столб дыма, и сердце его упало – он понял, откуда шел этот дым, и искренне оплакал смерть прекрасной царицы Ливии.

Троянцы плыли, пока тучи, сгустившиеся на горизонте, не заставили их искать прибежища в Сикании, где они устроили традиционные игры в память Анхиса, скончавшегося здесь год назад. Пока мужчины состязались в гребле, беге, борьбе, стрельбе из лука, участвовали в кулачных боях и конных соревнованиях, женщины собрались вместе и, подстрекаемые Юноной, стали жаловаться на свою тяжелую долю, которая заставляла их снова и снова подвергать свою жизнь опасности, странствуя по морям. Их недовольство достигло такого накала, что они в едином порыве подожгли суда. Эней, узнав об этом, бросился на берег, сорвал с себя дорогие праздничные одежды и стал молить Юпитера о помощи.

О всемогущий отец! Коль не все, как один, ненавистны Стали троянцы тебе, если есть в тебе прежняя жалость К бедам людским, о Юпитер, не дай уничтожить пожару Все корабли и спаси достояние жалкое тевкров.
Вергилий.

Юпитер услышал его мольбу и послал на землю сильный ливень, который погасил пожиравшее корабли пламя. Вскоре после этого перед Энеем появился Анхис и велел ему оставить женщин, детей и стариков на Сицилии и отправиться в Кумы. Здесь он должен был обратиться за помощью к Сивилле, спуститься вместе с ней в загробный мир и получить дальнейшие указания от отца.

Но прежде В царство Дита сойди, спустись в глубины Аверна, Сын мой, и там меня отыщи.
Вергилий.

Эней подчинился словам отца, но, когда Венера увидела, что ее сын снова пустился на волю волн, она бросилась к Нептуну и попросила поберечь ее несчастного сына. Нептун с сочувствием выслушал ее и пообещал, что заберет себе только одного человека из команды Энея. Им оказался кормчий Палинур, который, уснув за рулем, упал в воду и утонул.

Флот Энея достиг Кум в целости и сохранности, и Эней поспешил в пещеру Сивиллы. Он сказал ей, что хочет спуститься в Гадес, и попросил проводить его туда. Она согласилась, но сказала, что сначала он должен добыть золотую ветку дерева, которое росло в дремучем лесу.

Но не проникнет никто в потаенные недра земные, Прежде чем с дерева он не сорвет заветную ветку.
Вергилий.

Эней в отчаянии снова обратился за помощью к богам – как ему найти маленькую веточку в лесу без их подсказки? В ответ Венера, никогда не забывавшая о своем сыне, послала ему двух белоснежных голубок, которые подвели его к нужному дереву и осветили его. Благодаря этому Эней нашел то, что искал.

Эней спускается в Гадес.

С веткой в руке вместо ключа Эней, сопровождаемый Сивиллой, храбро спустился в загробный мир, где его взору предстали все те ужасные картины, что мы описали. Харон быстро перевез их через Ахерон, на берегу которого они увидели блуждающую тень Палинура, у которого не было с собой обола, чтобы заплатить за перевоз, и тень Дидоны с зияющей раной на груди.

Но они не останавливались, пока не добрались до Елисейских полей, где встретили Анхиса. Он с серьезным видом рассматривал души еще не родившихся на свет людей, которым суждено было продолжить и прославить его род в будущем. Он показал на них Энею, предсказав их подвиги, и назвал Ромула, Брута, Камилла, братьев Гракхов и Цезаря – словом, всех героев римской истории.

После долгой беседы с отцом Эней вернулся к своим товарищам и повел их на берега Тибра. Они шли вдоль реки, пока не добрались до Лациума, где и закончились их странствия. Латин, царь этой страны, гостеприимно встретил их и пообещал отдать Энею в жены свою дочь Лавинию.

Лавиния была очень красива и имела много поклонников, среди которых был и Турн, царевич из соседней страны, считавший себя самым высокородным. Царице Лациума, Амате, он нравился больше всех других претендентов на руку ее дочери, да и царь с радостью назвал бы его своим зятем, если бы боги два раза не предупредили его, что его дочь предназначена для иноземного царевича, который, как он понял, наконец появился.

Несмотря на то что с тех пор, как Парис с презрением отверг ее посулы, прошло уже много лет, ненависть Юноны к троянцам не угасла, и, опасаясь, как бы судьба не улыбнулась им, она отправила на землю Алекто, одну из фурий, чтобы та развязала войну и наслала на Амату безумие. Алекто выполнила оба приказа, и Амата убежала в лес, где спрятала свою дочь Лавинию, желая сберечь ее для Турна, которого она предпочитала Энею.

Война с латинянами.

Юл с товарищами, к несчастью, ранили на охоте любимого оленя Сильвии, дочери главного пастуха. Разразилась ссора, которая, с помощью Алекто, вылилась в кровавую бойню. Когда начались стычки между троянцами и латинянами, Турн с вождями потребовали от царя, чтобы тот открыл ворота храма Януса. Но царь отказался сделать это, тогда Юнона, опасаясь, как бы ее планы снова не потерпели крах, спустилась с Олимпа и своими собственными руками распахнула медные двери храма. Это неожиданное вмешательство царицы богов вызвало всеобщий восторг, много новых воинов вступило в ряды латинского войска, и даже Камилла, храбрая воительница из рода вольсков, предложила Турну свою помощь.

Вместе с мужами пришла и Камилла из племени вольсков, Конных бойцов отряд привела, блистающих медью.
Вергилий.

История Камиллы.

В детстве Камилла была спасена своим отцом, изгнанным из своей страны царем Метабом, который с дочерью на руках бежал от преследования вольсков.

Когда отец вышел на берег реки Амасен, он увидел, что преследователи их настигают. Привязав дочь к копью, он бросил его на другой берег. Благодаря помощи Дианы девочка благополучно приземлилась, а отец бросился в реку и поплыл к ней. Найдя дочь целой и невредимой, он, в благодарность за помощь, посвятил ее Диане, которая привила ей любовь к охоте и другим мужским занятиям.

Удивившись тому, что гостеприимство латинян так быстро сменилось враждебностью, Эней стал поспешно готовиться к войне и отправился вверх по Тибру, чтобы заручиться поддержкой Эвандера, царя тосканцев, заклятого врага латинян. Этот монарх, слишком старый, чтобы самому вести в бой войска, тем не менее обещал помочь Энею и послал к нему своего любимого сына Паллада во главе тосканских войск.

Нис и Эвриал.

Однако безжалостная Юнона послала Ириду предупредить Турна об отъезде Энея и велела ему поджечь остатки троянского флота. Турн с радостью выполнил ее приказ. Троянцы, возглавляемые Юлом, защищали суда со своей обычной смелостью, но, видя, что враг наседает, послали двух воинов, Ниса и Эвриала, предупредить Энея о грозящей опасности и попросить его поскорее прислать подкрепление. Эти юноши незамеченными прошли через лагерь врагов, но попали в руки вольсков, которые предали их жестокой смерти, а потом поспешили на помощь Турну. Троянские корабли уже были подожжены, но они не сгорели, поскольку боги превратили их в нимф, которые, плывя вниз по Тибру, встретили Энея и сказали ему, чтобы он поспешил на выручку сыну.

Тем временем Венера, союзница троянцев, отправилась к Вулкану и упросила его выковать для Энея прекрасные доспехи. На щите, подробно описанном в знаменитой поэме Вергилия «Энеида», были изображены сцены из жизни многих потомков Энея, героев римской истории. Как только доспехи были готовы, Венера отнесла их сыну, который с огромным удовольствием надел их и, поощряемый матерью, приготовился к битве с латинянами.

Но не только Венера и Юнона проявляли живой интерес к предстоящему бою Энея с Турном – все боги, следившие за его странствиями, тревожились за его судьбу. Зная об этом и опасаясь, как бы их вмешательство не повредило герою, к которому Юпитер относился с большим сочувствием, царь богов собрал их всех на Олимпе и под страхом своего гнева строго-настрого запретил им вмешиваться в битву.

Эней и его тосканские союзники прибыли на поле боя как раз вовремя, когда троянцы были уже совсем измотаны. Битва вспыхнула с новой силой, воины обеих армий проявили чудеса храбрости. Но вот упал юный Паллад, сраженный рукой Турна. Когда Эней узнал о смерти этого одаренного царевича, его сердце сжалось от горя. Он представил себе страдания старого Эвандера при виде тела своего сына, когда его привезут домой, чтобы похоронить, и поклялся отомстить Турну за смерть Паллада и тут же поспешил на поиски врага.

Тем временем Юнона, догадавшись о его намерениях и не желая, чтобы Турн бился с таким сильным противником, задумала удалить своего любимчика с места сражения. Она приняла облик Энея, вызвала Турна на поединок, но, как только он бросился в бой, убежала на берег реки и спряталась в одном из судов, а Турн вбежал за ней следом. Увидев, что вождь рутулов поднялся на борт, она перерубила якорный канат, и судно поплыло вниз по течению, унося Турна с поля битвы. Поняв, что его обманули, Турн пришел в ярость и стал обвинять богов, что они вмешались в самый ответственный момент, и стал искать место, где можно было бы высадиться. Вскоре он нашел его и пешком, в одиночестве, отправился к месту сражения.

Во время отсутствия Турна Эней искал его по всему полю, убив при этом множество вражеских воинов, среди которых были Лаус и его престарелый отец Мецентий, два союзника латинян, славившиеся своей отвагой. Все поле было уже усеяно телами погибших, и Латин, уставший от кровопролития, собрал своих воинов на совет и попытался убедить их заключить мир с троянцами. Но все его уговоры были напрасны. Война разгорелась с новой силой, и в битве погибла Камилла, храбрая вольская воительница. Перед смертью она заклинала Турна поспешить на помощь своим воинам, если он не хочет увидеть их мертвыми, а город – в руках троянцев.

К Турну беги, передай мое последнее слово: Пусть он меня заменит в бою и тевкров отбросит.
Вергилий.

Вскоре после ее смерти, в самый разгар сражения, Эней неожиданно почувствовал, что ранен стрелой, пущенной чьей-то таинственной рукой. Он бросился к лекарю Яну, но, несмотря на все свои старания, тот так и не смог вытащить наконечник стрелы и перевязать рану. Тогда Венера принесла какую-то волшебную траву, которая тут же излечила героя и позволила ему вернуться в строй с удесятеренной силой и энергией.

Было ясно, что троянцы побеждают, и Амата, царица Лациума, жалея о том, что противилась браку своей дочери с Энеем, привела Лавинию домой, а сама, в приступе раскаяния, повесилась.

Смерть Турна.

Эней, появившись на поле боя, нашел наконец-таки Турна, который тоже успел уже к этому времени возвратиться сюда. Он ехал на своей колеснице, ревниво охраняемый сестрой Ютурной, которая заняла место возницы, чтобы уберечь брата от гибели. Два героя, встретившись, сразу же вступили в смертельный поединок. Турн, несмотря на всю свою отвагу, был сражен Энеем и, упав на землю, признал себя побежденным:

Ты победил. Побежденный, к тебе на глазах авзонийцев Руки простер я. Бери Лавинию в жены – и дальше Ненависть не простирай.
Вергилий.

Со смертью Турна война закончилась. С Латином был заключен мир, и храбрый троянский герой, победив врагов, женился на Лавинии. Он правил страной совместно с Латином и основал город, который назвал в честь своей жены Лавинией и который какое-то время был столицей Лациума.

У Энея, как и предсказывал его отец, родился сын по имени Эней Сильвий, который основал город Альба Лонга, где его потомки правили много лет и где одна женщина из их рода, весталка дева Илия, выйдя замуж за Марса, родила Рема и Ромула, основателей Рима.

Глава 30. Анализ мифов.

Различные теории.

Я истолкую все, что могу, но не могу истолковать все, что мне хотелось бы.

Гримм.

Мы не сможем проанализировать вышеизложенные мифы и объяснить их происхождение, не дав предварительно краткого изложения научных теорий выдающихся мифологов, которые, словно доктора, всегда расходятся во мнениях.

Эти мифы, составляющие интеллектуальное богатство того времени, в которое они были созданы, существовали в устных преданиях задолго до того, как были записаны, и, хотя для нас мифы – всего лишь предмет изучения историков, мы не должны забывать, что их истолкование представляло когда-то живой интерес для людей, чьи нравственные и религиозные убеждения были основаны на этих самых мифах. Воспринимаемые сначала на веру, они, по мере развития цивилизации, стали камнем преткновения. Современный человек содрогается от их грубости, которая его предку-язычнику казалась совершенно естественной, и пытается понять, в чем заключается их примитивный смысл, или найти объяснение, которое удовлетворило бы его более рафинированный вкус.

Многие мудрецы и писатели прошлого считали все то, что казалось в мифах «глупым и бессмысленным», простыми физическими аллегориями, а языческие философы, в тщетной надежде избежать насмешек христиан, довели подобные толкования до абсурда.

Ученые пытались также представить мифы в качестве исторических событий, изложенных в иносказательной форме, и в качестве моральных аллегорий, которыми, без сомнения, являются мифы о подвигах Геркулеса. Впервые идею о мифах как об исторических фактах высказал Эвхемер (316 г. до н. э.), а сторонником второй теории был Бэкон. Ученики Эвхемера пошли еще дальше – они утверждали, что Зевс был всего-навсего царем Крита, его война с гигантами – подавление мятежа своих подданных, золотой дождь, пролившийся на Данаю, – деньги, которыми была подкуплена ее стража, Прометей, создавший человека из глины, – «просто гиперболическое высказывание о том, что человек был сотворен из глины», а Атлас был астрономом, про которого говорили, что он держит на своих плечах небо. Подобное толкование было доведено до такого абсурда, что стало просто смешным, и реакция на него не замедлила сказаться. Однако с течением времени ученые поняли, что в нем содержится доля истины, и сейчас очень немногие исследователи отказываются верить в то, что некоторые из героических мифов содержат сведения о реально происходивших событиях, а глупый и бессмысленный элемент в мифах трактуется как нечто привнесенное, сходное со сказочным элементом, который содержится в рассказах о Карле Великом, реально существовавшем короле.

В XVII веке некоторые философы, пораженные сходством некоторых библейских историй с древними мифами, пришли к выводу, что Библия – это чистая, а мифы – просто искаженная форма Божественного откровения. В XVIII веке появилась новая теория, утверждавшая, что мифы появились как следствие «искажения языка», а антропологи, основываясь на данных сравнительной мифологии, заявляли, что только сочетание человеческой психологии, человеческой мысли и человеческого языка естественным и неизбежным образом породило этот странный конгломерат, называемый античными мифами.

Эти две последние школы успешно опровергали или вбирали в себя теории своих предшественников, поэтому краткий обзор их взглядов будет здесь весьма к месту. В то время как филологи сравнивают только мифы, созданные народами одной языковой семьи (как будет показано в нашем кратком обзоре), антропологи обращают свой взор к фольклору всех народов земли и ищут истоки мифов не в языке, который они считают второстепенным фактором, а в способе мышления, который наблюдается на определенном этапе развития у всех народов.

Антропологи и сравнительные мифологи не отрицают, что за сравнительно короткий отрезок времени в двести пятьдесят тысяч лет, в течение которого на земле существует человек, мифы могли появиться в одном центре, а потом распространиться оттуда по всему миру. Благодаря миграциям, рабству или обычаю красть жен, а также другим природным или случайным факторам они могли обойти весь свет. Они основывают свои аргументы на том факте, что, подобно тому, как кремневые наконечники стрел встречаются во всех частях света, лишь незначительно различаясь по форме и способу производства, так и мифы всех народов сходны друг с другом, поскольку возникли для удовлетворения одних и тех же потребностей и из одного и того же материала.

Они утверждают, что это сходство возникло не потому, «что все народы произошли от одного и того же корня» (как думают филологи), а потому, что они прошли в своем развитии один и тот же этап дикарского мышления. На бесчисленных примерах, взятых из фольклора всех частей света, антропологи доказывают, что все дикари считают себя потомками животных (как правило, одного какого-то зверя, который является племенным или семейным тотемом) и убеждены, что растения, предметы и даже абстрактные явления – живые существа с человеческими органами и чувствами. Для дикаря солнце, луна и звезды – живые существа, но при этом такие же дикари, как и он сам, а поскольку он верит, что многие его соплеменники могут превращаться в животных, то он наделяет этой привилегией и способностью и солнце, и луну, и звезды, а также все остальные объекты природы. Сторонники этой теории далее доказывают, что все дохристианские религии имеют идолов в виде животных, что во всех мифологических системах мира боги любят принимать обличье зверей, и заявляют, что, хотя греки и были весьма цивилизованным народом, мы можем найти в их мифах и религиозных верованиях многочисленные проявления дикарских манер и дикарских взглядов. Они утверждают, что в ту эпоху, когда греки создавали свои мифы, они находились примерно на том же интеллектуальном уровне, что и современные австралийские бушмены, и что все, что цивилизованному человеку кажется иррациональным, современному дикарю представляется частью вполне разумного порядка вещей, а в прошлом казалось таким же естественным и разумным тем народам, о которых мы имеем историческую информацию. Конечно, цивилизованному человеку очень трудно, если не сказать невозможно, представить себя на месте дикаря и рассматривать все, что происходит в мире, с его точки зрения. Но мы можем наблюдать, как функционирует примитивный интеллект, на примере маленьких детей, которые в тот период, когда они еще не овладели членораздельной речью, бьют стол или стул, о который они ударились головой, а позже с удовольствием придумывают самые невероятные истории. Четырехлетняя девочка схватила книгу и начала «читать рассказ», иными словами, сочинять невероятную, но очень красочную сказку о приключениях пони. Остановившись на мгновение, чтобы перевести дыхание, она продолжает: «А теперь эта собака…» Когда же ей напоминают, что это была история о приключениях пони, она, нимало не смущаясь, заявляет, что этот пони был собакой, и продолжает свой рассказ. Теперь, когда она поняла, что смена главного героя привлекла внимание слушателей, или для того, чтобы удовлетворить врожденную страсть детей к чудесному, в течение нескольких последующих минут пони претерпевает столько же превращений, сколько и греческий бог Протей, которые кажутся этой девочке совершенно естественными. Антропологи объясняют мифы о различных трансформациях Юпитера и его превращениях в животных как пережитки тотемической веры человека в свое происхождение от животных, а мифологи считают их аллегориями плодотворного слияния неба, земли, дождя и зерна. Первая школа утверждает также, что миф о Купидоне и Психее, имеющий свои аналоги в историях, встречающихся во всех частях света, был создан для того, чтобы объяснить некоторые странные брачные традиции, существовавшие у отдельных народов (в некоторых странах муж не должен был видеть лица своей жены, пока она не родит первого ребенка, а в других жена не имела права произносить имя своего мужа). Представители же второй школы интерпретируют этот миф как прекрасную аллегорию души и единства веры и любви.

В наше время филологическое толкование мифов считается не только более достоверным, но и более поэтичным. Поэтому мы дадим краткий обзор филологической теории вместе с анализом основных мифов, подробно изложенных в этой книге. Согласно представлениям этой школы, мифы являются результатом искажений языка, подобно тому как жемчужина является результатом заболевания моллюска, иными словами, ключ ко всем мифам лежит в языке, а имена богов, как показала сравнительная филология, обозначают, как правило, элементарные или физические явления, то есть солнечный свет, облака, дождь, ветер, огонь и так далее.

Чтобы сделать аргументацию филологов более понятной, отметим, что, подобно тому как французский, итальянский и испанский языки произошли от латыни, сама латынь, а также греческий язык и санскрит произошли от единого, более древнего языка. И даже если латынь была бы совсем забыта, то сходство слов, обозначающих, например, понятие «мост» (pons по-латыни, pont по-французски, puente по-испански и ponte по-итальянски), подсказало бы нам, что все эти слова возникли в одном и том же языке и что люди, говорившие на нем, знали, что такое мост, и называли его словом, которое звучит сходно со всеми этими словами.

Чтобы подтвердить этот вывод, филологи демонстрируют сходство самых распространенных слов во всех языках одной семьи, показывая (как в примере со словом «отец» в приводимой ниже таблице), что в шестнадцати различных языках оно различается очень незначительно.

Мифы Греции и Рима

Самый выдающийся из филологов утверждает, что во время первого, или рематического, периода развития языков в Центральной Азии существовало племя, которое говорило на языке, состоявшем только из односложных слов. Из него развились туранские, арийские и семитские языковые семьи. За этим периодом последовала номадическая эпоха, или эпоха агглютинации, когда мало-помалу языки приобрели те особенности своего строения, которые мы находим во всех диалектах и национальных идиомах арийской или семитской семьи языков, иными словами, в хинди, персидских, греческих, латинских, кельтских, славянских и тевтонских языках и примерно в трех тысячах родственных им диалектах.

После эпохи агглютинации и до наступления эпохи наций и «появления первых зачатков литературы», по мнению этого ученого, человечество пережило период, характеризовавшийся по всему миру одними и теми же особенностями и называемый мифологической или мифопоэтической эпохой.

Именно в эту эпоху и была создана основная часть огромного мирового фонда мифов. Примитивный человек, не понимая законов природы, причин и следствий явлений, а также естественного хода вещей и пытаясь найти им объяснение, объяснял их единственно доступным ему способом и приписывал всем неодушевленным объектам свои собственные чувства и переживания, полагая, что у них они возникают под действием тех же самых причин, что и у него. Эта тенденция персонифицировать или одушевлять предметы и явления характерна для всех дикарей, которые представляют собой не что иное, как людей на примитивной стадии развития, и в ранних философских системах всего мира солнце, луна и звезды – это живые существа и по своей природе обладают человеческими качествами. Поэзия сохраняет в наших умах старую привычку одушевлять природу, поэтому нам не составляет никакого труда представить себе, как водяным смерчем поднимается из морской пучины огромный великан или морское чудовище, и отразить в соответствующей метафоре его шествие по океанским волнам.

Поскольку имена греческих богов и героев в значительной степени соответствуют санскритским названиям явлений природы, то мы можем понять мысли примитивного человека, а очевидный смысл многих слов помогает сохранить в классических легендах следы простого смысла, несмотря на все усилия комментаторов затемнить его.

Согласно филологам, эти мысли уже приняли определенную форму в ту далекую эпоху, когда разные нации, рассеянные теперь по лицу земли, занимали общую территорию, говорили на одном языке и составляли единый народ. Конечно, пока о таких явлениях, как небо и солнце, сознательно говорится на языке мифов, значение этих легенд не вызывает сомнений, а действия, приписываемые им, как правило, бывают самыми естественными и соответствуют тому, что они совершают на самом деле. Но с постепенным расселением этого единого народа по земле исходное значение слов забывается, и люди начинают считать их просто именами богов или героев – точно так же, как забылось, что слово «спасибо» когда-то означало «спаси тебя Бог», а слово «остракизм» потеряло всякую связь с раковиной устрицы.

Примитивное значение мифа умерло вместе с исходным значением слова. Так, греки забыли, что имя Зевс (Юпитер) означало когда-то яркое небо, и превратили его в царя, правящего человекоподобными существами на Олимпе.

Лучше всего объяснить, каким образом возникли многочисленные аномалии и как мифы так тесно переплелись между собой, что теперь уже практически невозможно распутать этот клубок и выявить их исходное значение, поможет сравнение их со снежным комом, к которому, пока он катится с горы, прилипает снег, земля, камни и тому подобные вещи, пока, наконец, в огромном агломерате различных веществ полностью не потеряется из вида первоначальное ядро.

Тот факт, что одно и то же явление объясняет многие различные мифы, можно пояснить старым высказыванием: «Все зависит от обстоятельств». Так, солнечное тепло, оказывающее в одних случаях благотворное влияние, в других может стать опасным и даже губительным.

Филологи уверены, что все мифы (за исключением имитативных, примером которых может стать история о Беренике) первоначально были мифами о природе. Они разделили их на несколько больших классов, которые включают в себя мифы о небе, солнце, заре, дневном свете, ночи, луне, земле, море, облаках, огне, ветре и, наконец, загробном мире и демонах засухи и тьмы.

Мифы о небе.

Рассматривая их в той последовательности, в которой они изложены в этой книге, мы находим среди мифов о небе Урана, чье имя, как и имя старого индуистского бога Варуна, происходит от санскритского корня var (окутывать, скрывать, покрывать). Этот бог был олицетворением неба, которое окутывает землю, словно покрывалом; далее нам сообщают, что он сбросил гром и молнию, своих детей-циклопов, с горы, где жил, в пропасть, называемую Тартар.

Имя Зевс (или Юпитер), означающее то же самое, что и имя индуистского божества Dyaus Pitar, принадлежавшее богу, который олицетворял яркое небо или небеса, также произошло от санскритского корня div или dyu, означавшего «сиять». В санскрите было также существительное «dyu», которое означало «небо» и «день». В древности это имя было присвоено единому богу и поэтому употреблялось греками и другими родственными им народами для выражения чувств, которые они испытывали по отношению к нему, но, поскольку это слово означало также и дневное небо с его переменчивым характером, некоторые фразы, с помощью которых характеризовали небо, стали со временем означать непредсказуемое и непостоянное поведение.

Имя Гера (или Юнона), означавшее небесный свет, который является спутником неба, происходит, вероятно, от санскритского «soar» (яркое небо) или «surya» (солнце), а все многочисленные изменения, которые сначала означали просто изменения атмосферных условий, будучи персонифицированными, постепенно создали впечатление ревнивого, капризного, мстительного существа, которого так любили изображать поэты и писатели.

Другим олицетворением неба, на этот раз ночного и усыпанного звездами, стал Аргус, чьи многочисленные глаза никогда не закрываются одновременно, но постоянно следят за луной (Ио), вверенной его заботам небесным светом (Юноной), до тех пор пока ветер и дождь (Меркурий) не скроют ее из вида.

Мифы о солнце и заре.

Мифы о солнце, от которых почти невозможно отделить мифы о рассвете, вероятно, самые многочисленные и всегда имеют между собой нечто общее. Первым мифом о солнце, упоминаемым в этой книге, является история о похищении Европы, в котором Европу (яркий, разливающийся по небу свет), рожденную в Финикии (пурпурной стране рассвета), дочь Телефассы (что сияет вдали), уносит из родной земли небо (Юпитер). Его преследует солнце (брат Европы Кадм), который, миновав много стран, убивает дракона (демона засухи и тьмы) и уходит за горизонт (умирает), так и не поймав зари (Европы).

Таким образом, мы видим, что Аполлон, имя которого Гелиос по-гречески означает «солнце», не потерял еще для греков своей связи с этим светилом. Греки поклонялись солнцу как сияющему олицетворению дневного света. Другое имя этого бога Феб (властитель жизни и света) еще сильнее подчеркивает характер этого божества. Мы знаем, что он сын неба (Юпитера) и темной ночи (Лето) и родился на «светлом острове Делос», откуда и начинает свой ежедневный путь на запад.

Подобно всем солнечным богам, Аполлон прекрасен и светловолос, он всегда весел и сердечен и вооружен стрелами, которые никогда не пролетают мимо цели. Он пускает их в ход как с благой, так и со злой целью, в зависимости от того, какое у него настроение. Иногда ему приходилось против своей воли работать на человека, например, когда он служил Адмету и Лаомедону, а его многочисленные стада представляют собой облака, «пасущиеся на бескрайних небесных лугах». Переполненное вымя небесных коров роняет на землю капли дождя. Небесное молоко крадут ветер (Меркурий) или демон бури (Как) или нечестивые спутники Улисса, которые заплатили за это святотатство своей жизнью.

Привязанность солнца к заре отражена в мифе о его любви к Короне, которую он погубил своими раскаленными лучами, а «поскольку солнце естественным образом считалось божеством, возвращающим жизнь» после зимы или болезни, то сын Аполлона и Корониды (Эскулап) наделяется волшебной силой целителя.

Солнце по той же самой причине вело постоянную войну против холода и болезней и в этой борьбе использовало против демона засухи, тьмы и болезней (Пифона) свои испепеляющие лучи, или стрелы. Эти стрелы, в той или иной форме, неизменно появляются в каждом мифе о солнце.

В рассказ о Дафне, имя которой происходит от слова «Дахан» или «рассвет», по-санскритски, мы встречаемся с другой версией той же самой истории. Солнце, влюбленное в рассвет, становится причиной его смерти. Некоторые мифологи утверждали, что Дафна – это олицетворение утренней росы, которая испаряется под влиянием жаркого дыхания Солнца и не оставляет никаких следов своего существования, кроме пышной растительности.

В мифе о Цефале и Прокре снова появляется солнце, которое своими смертоносными лучами, само не желая того, убивает свою любимую Прокру, когда она бродит в лесной чаще (то есть там, где роса сохраняется дольше всего). Такое толкование было подтверждено филологическими исследованиями, которые показали, что имя Прокра происходит от санскритского слова «брызгать», а суть мифа о ней можно изложить тремя простыми фразами: «солнце любит росу», «утро любит солнце» и «солнце уничтожает росу».

В мифе об Орфее и Эвридике одни мифологи видят олицетворение ветра, который вырывает с корнем деревья, пролетая над ними и исполняя свою дикую музыку, другие – символ утра с быстро погибающей красотой Эвридики, чье имя, как и имя «Европа», произошло от санскритского слова, означающего «свет зари, распространяющийся по всему небу». Эвридика является олицетворением света, поглощаемого на закате драконом тьмы.

Орфея иногда считают также солнцем, погружающимся в пучину тьмы в надежде поймать исчезающий рассвет, Эвридику, а поскольку заря (Эвридика) появляется не там, куда село солнце, а на противоположной стороне неба и сама исчезает, когда солнце поднимается высоко, то говорят, что Орфей слишком быстро обернулся, чтобы посмотреть на нее, и расстался с женой, которую так сильно любил.

Смерть Орфея в лесу, когда его покинули силы, а его отрубленная голова плыла по течению, повторяя имя жены, возможно, олицетворяет либо последнее дуновение ветерка, либо солнце, садящееся в кроваво-красные облака.

В мифе о Фаэтоне, чье имя означает «яркий и сияющий», приводится описание золотого дворца и колесницы солнца. Нам рассказывают, что предприимчивый юноша, усевшись на место своего отца, наносит природе невосполнимый вред и, в наказание за то, что он не сумел справиться с солнечными конями (летучими белыми облаками), был низвергнут на землю молнией, пущенной рукой Юпитера.

Этот миф появился из фраз, характеризовавших засуху, вызванную колесницей Гелиоса, которой управлял человек, не умевший обращаться с его жеребцами. Гибель Фаэтона под ударами молнии олицетворяет конец засухи, когда на землю обрушивается гроза с проливным дождем.

Историю о Диане и Эндимионе тоже можно рассматривать как миф о солнце, в котором имя Эндимион обозначает «угасающее солнце, которое садится за гору Латмус, чтобы отдохнуть» (эту гору называли «горой забвения», ее название – одного корня со словом «лето»). Мюллер, большой авторитет в филологии, рассказывает нам, что в древнем поэтическом и богатом пословицами языке Элиса люди использовали такие выражения, как «Селена любит Эндимиона и следит за ним взглядом» вместо «становится поздно», «Селена обнимает Эндимиона» вместо «солнце садится, и поднимается луна», «Селена целует Эндимиона, и он погружается в сон» вместо «наступила ночь».

Эти выражения употреблялись еще долго после того, как их реальное значение забылось, а поскольку ум человеческий стремится все объяснить, а также придумать что-нибудь, то появилась история о том, как молодого юношу Эндимиона полюбила девушка по имени Селена.

Миф об Адонисе некоторые мифологи считают еще одним солнечным мифом, в котором солнце, ненадолго появившееся над горизонтом, погибает от клыков вепря, демона тьмы. Его горько оплакивает рассвет или заря (Венера), которая отказывается без него жить.

Миф о Тантале (солнце), который во время засухи предлагает Юпитеру тело своего собственного сына Пелоса (высохшие плоды) и в наказание за это обрекается на голод и мучительную жажду, – еще одна история, основанная на выражении, которое употреблялось во времена засухи, когда жара становилась невыносимой и солнце сжигало плоды своими раскаленными лучами. В этом случае люди восклицали: «Тантал убивает и жарит своих собственных детей!».

Аналогичным образом камень, который Сизиф с большим трудом втаскивает на вершину горы по ее крутому склону, только для того, чтобы увидеть, как он, окутанный большим облаком пыли, снова катится вниз и исчезает в темной пропасти, трактуется как олицетворение солнца, которое, не успев достичь зенита, снова катится за горизонт.

Имя Иксион было идентифицировано с санскритским словом «акшана», означавшим того, кто привязан к колесу. Ученые доказывают, что от этого слова произошли греческое слово «axon» (ось), латинское «axis» и английское «axle». Это вращающееся колесо огня олицетворяет яркий солнечный день, к которому Иксион был прикован по приказу Юпитера (неба) за то, что осмелился оскорбить Юнону (царицу голубого воздуха). Диа, жена Иксиона, была богиней зари, как и Европа, Корона, Дафна, Прокра, Эвридика, Венера в вышеизложенных мифах.

Одним из величайших солнечных героев является, без сомнения, полубог Геркулес, рожденный в Аргосе (это слово означает «яркость») от неба (Юпитера) и зари (Алкмены). Будучи еще младенцем, он убивает змеев тьмы и всю свою жизнь работает с неугасимой энергией и неистощимым терпением, никогда не отдыхая и совершая двенадцать великих подвигов, которые трактуются как двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев солнечного года или двенадцать часов солнечного сияния.

Подобно Аполлону и Кадму, Геркулесу приходится против воли работать на людей. В юности он был женат на Мегаре и, подобно Танталу, в приступе безумия убил своих детей. Потом он полюбил Иолу, темно-фиолетовую тучу, но вскоре был вынужден покинуть ее. Он совершает подвиги, убивая по пути бесчисленных демонов засухи и тьмы, и посещает заколдованные сады гесперид – символ западного сектора неба и облаков на закате.

Основную часть своей жизни он проводит с Деянирой («супругой, приносящей гибель»), олицетворением дневного света, но к концу жизни снова встречает Иолу, которая превратилась в прекрасный закат. И тогда Деянира (дневной свет), ревнуя к красоте соперницы, посылает Геркулесу отравленный плащ кентавра Несса. Он надевает этот плащ, но тот жжет его тело, и Геркулес тщетно пытается сорвать его с окровавленных членов. Потом он поднимается на костер и заканчивает жизнь в ярком пламени, которое олицетворяет солнце, садящееся в пылающие алые облака.

Как и все герои солнечных мифов, Геркулес владел отравленными стрелами, которые всегда попадали в цель (слово «ios» – «копье» звучит точно так же, как и «ios» – «яд»), которых он лишился только перед самой смертью.

Мифы о Персее тоже принадлежат к категории солнечных мифов. Даная, его мать, является, по одним толкованиям, землей (слово «dano» означает «иссушенная земля»), а по другим – заря, дочь Акрисия (тьмы), родилась в Аргосе (яркость). Любимая Юпитером, всеохватывающим небом, она родила златовласого Персея, олицетворение яркого солнечного дня. Он, подобно многим другим солнечным героям, сразу после рождения покидает родную землю из-за пророчества, гласящего, что он убьет тьму, которая его и породила.

Достигнув совершеннолетия, он, против своей воли, отправляется в далекий край туманов (землю сестер Грай), чтобы убить ужасную Медузу («звездную ночь, гордящуюся своей красотой, но обреченную на гибель с восходом солнца»). Персей убивает ее с помощью своего непобедимого меча, то есть солнечных лучей, проникающих повсюду, а потом уничтожает чудовище засухи и женится на Андромеде, еще одном олицетворении зари, дочери Целия и Кассиопеи, которые являются персонификацией ночи и тьмы.

Вместе с Андромедой Персей, чье имя означает «губитель», посещает свою родную страну и осуществляет пророчество оракула – убивает Акрисия (тьму), который его породил.

В афинском мифе Тесей представляет собой солнце. Его отцом был Эгей (море, название которого происходит от слова «aisso» – «двигаться быстро, подобно волнам»), а матерью – Эфра (чистый воздух). Он живет там, где родился, в Трозене, а потом, набравшись силы, поднимает непобедимый меч и отправляется на поиски своего отца, совершая по пути множество подвигов на благо людей. Он убивает Минотавра, ужасное чудовище тьмы, и уводит за собой рассвет (Ариадну), которую он, однако, вынужден был вскоре после этого бросить на острове Наксос.

Далее он становится невольным виновником смерти своего отца, сражается с кентаврами (олицетворением облаков, через которые солнечным лучам иногда приходится пробивать себе путь), ненадолго спускается в Тартар, откуда снова поднимается на землю. Наконец, мы видим его мужем Федры (сумерек), сестры прекрасной зари, которую он любил в юности. В конце своей богатой событиями жизни он был сброшен со скалы в море – это символ солнца, которое на закате кажется падающим в море.

В мифе об аргонавтах мы встречаемся с Афамасом, женившемся на Нефеле (тумане). Их детьми были Фрикс и Гелла (холодный и теплый воздух, или олицетворение облаков), которых унес далеко на восток баран, золотое руно которого является олицетворением солнечных лучей). Он помог им спастись от злой мачехи Ино (яркого солнечного света), которая хотела их погубить.

Гелла, олицетворение конденсирующегося на высоте водяного пара, падает в море, где и погибает. Корабль «Арго» представляет собой символ земли как родителя, содержащего в себе семена всех живых существ. Его команду составили многие солнечные герои, все они отправились на поиски золотого руна (солнечных лучей), которым Ясон завладевает с помощью Медеи (зари), убив дракона (демона засухи). Ээт, отец Медеи, олицетворяет собой тьму, которая тщетно пытается вернуть домой своих детей, зарю и свет, после того как их увезло всепобеждающее солнце.

Потом Ясон влюбляется в Главку (яркий солнечный свет), а ткань для отравленного одеяния, от которого она погибла, была соткана Медеей, превратившейся теперь в вечерние сумерки. Медея садится в колесницу, запряженную драконом, и улетает на восток, бросая своего постаревшего мужа, который уже готов погрузиться в смертельный сон.

Мелеагр тоже был солнечным героем. После участия в походе аргонавтов и странствий по свету он вернулся домой, убил вепря (или демона засухи), влюбился в Аталанту (девушку-зарю), но покинул ее и, наконец, погиб от руки своей собственной матери, бросившей в огонь бревно, от которого зависела его жизнь.

В фиванском солнечном мифе Лаий (производное от того же самого корня, что и Лето и Латмус) является символом тьмы. Женившись на Иокасте (подобно Иоле, олицетворяющей окрашенные в фиолетовый свет облака на рассвете), становится отцом Эдипа, которому было суждено убить его. Младенца Эдипа бросили в горах на верную гибель – это символ горизонтальных лучей восходящего солнца, которые какое-то время лежат на горных склонах, перед тем как снова подняться и отправиться в свой дневной путь.

Эдип, подобно Кадму, Аполлону, Геркулесу, Персею, Тесею и Ясону, вынужден был покинуть родину. После долгих странствий он встретил Лаия (тьму), который дал ему жизнь, и убил его. Потом он убивает ужасное чудовище Сфинкса, символ засухи, чье имя означает «тот, кто крепко связывает», иными словами, запирает дождь в облаках и вызывает этим великое бедствие.

Подчиняясь велению безжалостной судьбы, Эдип женился на своей матери, Иокасте, превратившейся теперь в фиолетовые облака сумерек, и окончил свою жизнь среди вспышек молний и грома. До конца его жизненного пути его сопровождала Антигона (бледный свет, который появляется над солнцем во время заката). Эта история, смысл которой вначале заключался только в том, что солнце (Эдип) убивает тьму (Лаия) и некоторое время находится на небе, покрытом облаками фиолетового оттенка (Иокаста), со временем утратила свое физическое значение. Фиванцы добавили к ней трагический конец, ибо им казалось, что человек, совершивший подобные преступления, должен понести справедливое наказание.

Что касается Эвменид, или Эриний, то они сначала олицетворяли просто дневной свет, от которого ничего нельзя было утаить. Потом их постепенно стали считать богинями, расследующими преступления и наказывающими за них. Именно они хватали преступника и тащили его в Гадес, чтобы подвергнуть там мучительным пыткам.

В мифе о Беллерофонте, хотя это имя произошло от слов «Bellero» («сила тьмы, засуха, зима или смертный грех») и «phon» или «phontes» (производное от санскритского «hanta», означающего «убийца»), греки забыли значение первой части имени и заявили, что герой погубил Беллеро, своего брата, и из-за этого невольного убийства был изгнан из дома и вынужден был странствовать по свету.

Мы видим, что герой, оклеветанный Антией (зарей), уходит из ее дома, а потом, сам того не желая, получает задание убить Химеру (чудовище засухи). Он выполняет это задание благодаря своему оружию и Пегасу (облакам), рожденному из морского тумана. В тех местах, куда ступали копыта этого коня, появлялись новые источники родниковой воды.

Беллерофонт, после долгих странствий, соединяется, наконец, с Филоноей, олицетворяющей сумерки, и заканчивает свою жизнь тем, что низвергается с неба в царство тьмы под ударом молнии Юпитера.

Падение Беллерофонта олицетворяет быстрый спуск солнца вечером, а Алейнская равнина – это то широкое пространство угасающего света, через которое печально проходит одинокое солнце на закате.

В истории Троянской войны мы видим несколько солнечных мифов, поскольку Парис, Менелай, Агамемнон и Ахилл имеют равные права называться олицетворением солнца. Они любят Энону, Елену, Клитемнестру, Брисеиду, различные персонификации зари, и бросают их или сами оказываются брошенными своими возлюбленными, которых они снова встречают в конце своего жизненного пути. Парис видит Энону и гибнет вместе с ней в огне погребального костра, Менелай возвращает себе Елену, с которой погибает на западе, Агамемнон возвращается к своей Клитемнестре и погибает от ее руки, принимая ванну, а Ахилл, пережив период тоски, находит свою смерть после того, как прекрасная Брисеида возвращается к нему.

Подобно Персею и Эдипу, Парис в детстве был брошен в горах, но выжил, чтобы выполнить свое предназначение. Он становится, хотя и косвенной, причиной смерти своих родителей.

В этом мифе Елену (прекрасную зарю или сумерки), в санскритском соответствует Sarama, рожденная небом (Юпитером) и ночью (Ледой – производное от того же самого корня, что и «Лето», «Латмус» и «Лаий»), крадет Парис, которого некоторые мифологи вместо солнца отождествляют с индуистским Panis (или ночными демонами). Он увозит сумерки (Елену) во время непродолжительного отсутствия ее мужа далеко на восток, где, после борьбы за право владеть ею и ее богатствами, вынужден освободить Елену и возвращает ее мужу, которому она подчинялась раньше.

Осада Трои, таким образом, трактуется как повторение ежедневной осады востока силами солнца, которое каждый вечер лишается своих ярчайших сокровищ на западе.

Ахилл, подобно многим другим солнечным героям, сражается за чужое дело, он олицетворяет солнце, прячущееся за облаками, а мирмидонцы – это его помощники-лучи, которых больше видно, когда солнце спряталось. Патрокл – это слабое отражение солнечного великолепия, он занимает по отношению к своему патрону такое же положение, как и Фаэтон по отношению к Гелиосу, и, подобно Фаэтону, рано погибает.

Мифы об Улиссе воспроизводят историю Геркулеса и Персея, ибо Улисс в юности, женившись на Пенелопе, вынужден был покинуть красавицу жену, чтобы сражаться за чужое дело. По пути назад, несмотря на его страстное желание поскорее соединиться с оплакивавшей его супругой, он не может свернуть с дороги, которая предназначена ему богами. Его задерживает у себя Цирцея (луна), которая ткет воздушные ткани, и Калипсо (нимфа тьмы), но ни та ни другая не могут удержать его у себя навсегда, и он возвращается домой, надев маску, после посещения Фаесской земли (страны облаков и тумана). Только убив женихов Пенелопы (гряду светлых вечерних облаков), он сбрасывает свои лохмотья нищего, чтобы короткое время побыть с ней, а потом навеки сгинуть на западе.

Большая часть мифов о заре объяснялась нами одновременно с солнечными мифами, с которыми они тесно переплетены. Однако одно олицетворение зари стоит особняком. Это Минерва, чье греческое имя Афина происходит, как и Дафна, от санскритского «дахана» или «ахана», что означает «рассветный луч». Это помогает понять, почему греки верили, что она родилась из головы Зевса (неба). Постепенно Минерва стала олицетворять просвещенный и дарящий знания небесный свет, ибо на санскрите то же самое слово означает «пробуждать» и «знать». Латиняне соединяли имя Минерва со словом «mens», имевшее то же значение, что и греческое «nos» и английское «mind» («ум»).

Лунные мифы.

В лунных мифах самым важным персонажем была Диана, охотница с рогом в руках, ибо для древних луна была не безжизненным шаром из камней и глыб. Диана, подобно своему брату-близнецу Аполлону, была дочерью неба (Юпитера) и ночи (Латоны). Она также владела яркими стрелами, которые всегда попадали в цель, а во время своих ночных прогулок по небу с любовью смотрела в лицо заходящему солнцу (Эндимиону).

Ио и Цирцея, о которых уже говорилось, тоже олицетворяли луну, а странствия Ино представляют собой путешествия по ночному небу.

Мифы о земле.

В мифах о земле, помимо тех, о которых уже шла речь в нашем рассказе о солнечных мифах, мы встречаем Гею и Рею, матерей и жен неба и времени, проглатывающих своих собственных детей, которые олицетворяют дни, чередой сменяющие друг друга.

Нам встречаются также Церера, или Деметра, «мать всех вещей», и девушка Кора (или Прозерпина), потерю которой горько оплакивает мать, ибо ее унес Плутон в подземное царство, откуда она уходит только по приказу Юпитера. Пока Церера оплакивает дочь, земля бесплодна, и кажется, что все смертное должно погибнуть. Но когда Прозерпина (весна или растительность) возвращалась из подземного мира, люди говорили, что дочь земли вернулась во всей своей красе, а когда лето уступало место зиме, они говорили, что прекрасное дитя было украдено у матери темными силами, которые держали ее в заточении под землей. Поэтому скорбь Цереры – это поэтическое выражение уныния, которое царит на земле в мрачные зимние месяцы.

Морские мифы.

Морские мифы рассказывают нам об Океане и Нептуне (сотрясателе земли), чье имя состоит из слов, означающих «могущественный деспот», и чьи зеленые волосы окружают всю землю. Нам сообщают, что он любит землю (Цереру), которую обнимает, и что он женился на Амфитрите, с грациозной, скользящей походкой, которая сумела его очаровать. Дворец Нептуна расположен на дне моря, недалеко от берегов Греции; говорят, что он объезжает свои владения в быстрой колеснице, которую везут золотые или белогривые жеребцы.

Нерей, еще одно олицетворение моря, чье имя производится от слова «nao» («лететь»), совершенно неотделим от среды, где он обитает, даже в его греческой интерпретации. Неотделимы от моря также тритоны, океаниды, нереиды и сладкоголосые сирены, которых, помимо всего прочего, считали еще и олицетворением ветров.

Мифы об облаках.

Мифы об облаках, которые мы уже неоднократно упоминали, включают в себя не только солнечные стада, кентавров, Нефея, Геллу и Пегаса, но, поскольку в примитивном арийском фольклоре небо само было голубым морем, а облака – кораблями, плывущими по нему, то лодка Харона считалась одним из этих кораблей, а золоченый челнок, в котором солнце ежедневно возвращалось на восток, – другим.

Поскольку древние арии обозначали одним и тем же словом облако и гору (ибо скопления туч на горизонте были так похожи на Альпийские горы), мифы об облаках и горах часто одни и те же. Одним из облачных мифов является история Ниобы. Согласно некоторым мифологам, Ниоба была олицетворением облачности. Ее дети, многочисленные туманы, не уступают по красоте Аполлону и Диане, от чьих ярких стрел они безжалостно погибают. Ниоба так горько оплакивает их безвременную кончину, что растворяется в дожде из слез, который превращается в лед на вершинах гор. Согласно другим исследователям, она была еще и олицетворением зимы, а ее слезы представляют собой капель, порождаемую солнечными лучами (стрелами Аполлона).

Огненные мифы.

Огненные мифы также составляют большой класс мифов и включают в себя рассказы о циклопах (гром и молния), детях неба и земли (их единственный горящий глаз считался символом солнца). Они выковали ужасные огненные стрелы, оружие неба (Юпитера), с помощью которых он одержал победу над всеми своими врагами и стал верховным владыкой мира.

Титаны являются символами подземного огня и вулканической деятельности. Они обитают глубоко под землей, но иногда появляются на поверхности, хватают огромные каменные глыбы и разбрасывают с оглушающим ревом, а при падении этих глыб земля сотрясается.

В этой группе мифов мы находим также историю о Прометее, чье имя произошло от санскритского «pramantha» (палочка для добывания огня). Ученые доказали, что благодетель человечества Прометей, укравший на Олимпе огонь и подаривший его людям как самый ценный свой дар, сначала был простым олицетворением молнии («небесный жезл, который высекает огонь из облаков»), но греки напрочь позабыли об этом значении и толковали это слово как «предвидящий» и считали, что Прометей наделен даром пророчества.

Вулкан (или Гефест), чье имя означает «яркость пламени», еще один герой огненных мифов, родился крошечным, поскольку огонь возгорается от маленькой искры. Его имя – производное от индуистского «agni», от которого произошло латинское слово «ignis» и английский глагол «ignite» (зажигать). Вулкан живет преимущественно в жерле вулкана, где сильный жар сохраняет металлы в расплавленном состоянии, и бог огня придает им такую форму, какую захочет. А поскольку небесный огонь часто ассоциируется с животворящей силой природы, то индуистский Агни считался не только богом огня, но и покровителем брака, а греки, выражая эту идею, соединили в супружеском союзе Гефеста и богиню семьи Афродиту.

Греческая Гестия (или латинская Веста) также была олицетворением огня, а поскольку ее имя сохранило свое первоначальное значение, то она до конца оставалась домашним алтарем, символом мира и единства в семье и источником ее богатства и процветания. Но ее алтарем был не только очаг в доме или священный огонь в городском храме; считалось, что в центре земли расположен очаг огня, подобный очагу, находящемуся в центре Вселенной.

Мифы о ветре.

В мифах о ветре главным героем был Меркурий (или Гермес). Древние верили, что он был сыном неба (Юпитера) и равнин (Майя) и через несколько часов после рождения вырос во много раз, украл солнечное стадо (облака) и, раздув огромный костер, зажарил нескольких быков, а на рассвете проскользнул в свою колыбельку. С насмешливой улыбкой он вспомнил обо всех своих проделках и преспокойно уснул. Его имя, производное от санскритского «sarameias», означает «летний утренний ветерок». Именно он, как бог ветра, уносил души умерших в Гадес, ибо древние думали, что ветер наполнен душами усопших. Меркурий – это лживый, лукавый бог ветра, который изобрел музыку, его музыка – это мелодия ветров, которая пробуждает в людях чувство радости или грусти, сожаления или желания, страха или надежды, беспечного веселья и глубочайшего отчаяния.

Другим олицетворением ветра был Марс (или Арес), сын неба (Юпитера) и небесного света (Юноны), родившийся в продуваемой всеми ветрами Фракии и радующийся, когда до его ушей доносится шум и гром битвы. Он непостоянен и капризен, и если кому-то удается победить его, то он отвечает на это громким ревом. Его имя произошло от того же корня, что и имя индийского бога Марутса, и означает «точильщик» или «сокрушитель». Сначала этим словом называли бурю, в которой небо сливается с землей, и потому Арес ассоциировался с беспорядком и разгромом.

От и Эфиальт, огромные сыновья Нептуна, также сначала были простым олицетворением ветра и урагана. Имя второго обозначает «того, кто прыгает». Хотя эти гиганты отличались очень короткой жизнью, они могли очень быстро увеличиваться в размерах и становиться огромными, что наполняло сердца людей и богов ужасом, пока стрелы солнца не убивали их.

Пан, Эол, его многочисленное потомство и гарпии также были божествами ветра, которые у греков никогда не теряли своего первоначального характера и потому обожествлялись просто как олицетворения первоначальных элементов.

Подземный мир.

В мифах о засухе, тьме и подземном мире действуют Пифон, Гидра, Герион, горгоны, грайи, Минотавр, Сфинкс, Химера и другие персонажи, о которых мы уже говорили. Но главными действующими лицами были Цербер (мрачный трехголовый страж загробного царства) и Плутон[9] (или Аид), чье имя означает «дарующий богатство» или «невидимый», который жадно утаскивает все, что встречается ему на пути, в свое царство и никогда ничего не отдает назад.

Таково физическое толкование различных поэтических мифов, которые составляют основу классической литературы и которые были неиссякаемым источником вдохновения для поэтов и художников всех времен.

Примечания.

1.

Здесь и далее отрывки из «Метаморфоз» Овидия даны в переводе С. Шервинского.

2.

Диона – одно из имен Афродиты.

3.

Градивус – Марс, шествующий в бой.

4.

Здесь и далее отрывки из «Энеиды» Вергилия даны в переводе С. Ошерова.

5.

Здесь и далее отрывки из «Илиады» Гомера приведены в переводе Н. Гнедича.

6.

По имени отца Патрокла – Менетия.

7.

Здесь и далее отрывки из «Одиссеи» Гомера даны в переводе В.А. Жуковского.

8.

Здесь и далее перевод С. Ошерова.

9.

Помимо Плутона, бога загробного мира, греки также поклонялись Плутусу, сыну Цереры и Ясона, который был известен исключительно как бог богатства. Брошенный во младенчестве, он был воспитан Паксом, богом мира, которого часто изображают с Плутусом на руках. Поскольку Плутус собирался даровать свою милость только благородным и добродетельным смертным, Юпитер вскоре лишил его зрения. С тех пор дары слепого бога распределяются несправедливо.

Оглавление.

Мифы Греции и Рима. Глава 1. Начало. Мифы о сотворении мира. Война гигантов. Миф о Прометее. Эпимет и Пандора. Девкалион и Пирра. Глава 2. Юпитер. Власть Юпитера. Его помощники. Филемон и Бавкида. Похищение Европы. Глава 3. Юнона. Супруга Юпитера. Каллисто и Аркас. Клеовис и Витон. Глава 4. Минерва. Рождение Минервы. Миф об Арахне. Глава 5. Аполлон. Прекрасный бог. Миф о Латоне. Миф о Корониде. Адмет и Алкеста. Миф о Гиацинте. Миф о Кипарисе. Миф о Дафне. Кефал и Прокрида. Миф о Клитии. Миф о Марсии. Аполлон и Мидас. Орфей и Эвридика. Миф об Амфионе. Миф об Арионе. Миф о Фаэтоне. Девять муз. Миф о Комате. Аврора и Тифон. Глава 6. Диана. Богиня охоты. Миф о Ниобе. Миф об Эндимионе. Миф об Орионе. Миф об Актеоне. Глава 7. Венера. Рождение Венеры. Миф об Алектрионе. Миф об Адонисе. Венера и Анхис. Геро и Леандр. Пирам и Фисба. Эхо и Нарцисс. Пигмалион и Галатея. Купидон и Психея. Глава 8. Меркурий. Детство Меркурия. Миф об Ио. Меркурий и Аргус. Глава 9. Марс. Характер Марса. От и Эфиальт. Ромул и Рем. Глава 10. Вулкан. Падение Вулкана. Глава 11. Нептун. Царство Нептуна. Лаомедонт и Гесиона. Амфитрита. Идас и Марпесса. Протей. Глава 12. Плутон. Царство Плутона. Миф об Ивике. Миф о Данаидах. Миф о Тантале. Сизиф. Салмоней. Титий. Миф об Иксионе. Елисейские поля. Глава 13. Бахус. Миф о Семеле. Рождение Бахуса. Бахус и пираты. Бахус и Мидас. Бахус и Ариадна. Миф о Пентее. Глава 14. Церера и прозерпина. Плутон и Прозерпина. Церера и Триптолем. Аретуса и Алфей. Возвращение Прозерпины. Миф об Эрисихтоне. Церера и Стеллио. Глава 15. Веста. Поклонение Весте. Лары, Маны и Пенаты. Глава 16. Янус. Двуликий Янус. Глава 17. Сомн и мор. Пещера снов. Кеик и Алкиона. Глава 18. Эол. Жилище Эола. Глава 19. Геркулес. Геркулес и змеи. Безумие Геркулеса. Немейский лев. Лернейская гидра. Керинейская лань. Эриманфский вепрь. Авгиевы конюшни. Критский бык. Лошади Диомеда. Пояс Ипполиты. Стимфалийские птицы. Коровы Гериона. Яблоки гесперид. Геркулес и Омфала. Геркулес и Деянира. Миф о Нессе. Смерть Геркулеса. Глава 20. Персей. Акрисий и Даная. Божественный дождь. Даная и ее сын. Горгоны. Персей и Атлас. Миф об Андромеде. Глава 21. Тесей. Детство Тесея. Дедал и Икар. Минотавр. Бегство с Крита. Кентавры и лапифы. Глава 22. Ясон. Воспитание Ясона. Ясон и богиня Юнона. Фрикс и Гелла. Плавание за золотым руном. Миф о Гиласе. Царевна Медея. Смерть Апсирта. Глава 23. Калидонская охота. Рождение Мелеагра. Состязания в беге. Кастор и Поллукс. Глава 24. Эдип. Судьба Эдипа. Эдип убивает отца. Сфинкс. Эдип женится на своей матери. Этеокл и Полиник. Семь вождей. Преданность Антигоны. Глава 25. Беллерофонт. Бегство Беллерофонта. Предательство Антии. Химера. Гибель Беллерофонта. Глава 26. Второстепенные божества. Места их обитания и обязанности. Миф о Дриопе. Миф о Реке. Пан. Вертумн и Помона. Миф о Главке. Глава 27. Троянская война. Юпитер и Фетида. Яблоко раздора. Поклонники Елены. Похищение Елены. Герой Ахилл. Жертва Ифигении. Протесилай и Лаодамия. Хрисеида и Брисеида. Гектор и Андромаха. Доспехи Ахилла. Гибель Гектора. Гибель Ахилла. Филоктет. Смерть Париса. Деревянный конь. Миф о Лаокооне. Падение Трои. Глава 28. Улисс. Приключения Улисса. Лотофаги. Полифем и Галатея. Улисс и Полифем. Дар Эола. Миф о Цирцее. Улисс и Цирцея. Сирены. Сцилла и Харибда. Стада Гелиоса. Улисс и Калипсо. Улисс и Навсикая. Возвращение Улисса. Гибель женихов. Последнее путешествие Улисса. Глава 29. Эней. Приключения Энея. Эней и Анхис. Видение Энея. Эней и Дидона. Эней спускается в Гадес. Война с латинянами. История Камиллы. Нис и Эвриал. Смерть Турна. Глава 30. Анализ мифов. Различные теории. Мифы о небе. Мифы о солнце и заре. Лунные мифы. Мифы о земле. Морские мифы. Мифы об облаках. Огненные мифы. Мифы о ветре. Подземный мир. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9.