Мудрость Ошо. Еще один день для любви и счастья.

Вступление. На крыльях свободы.

То, о чем я хочу вам рассказать, случилось очень давно. Не просто в прошлом веке, а как будто в другой жизни. Но именно это событие стало главным и определяющим для меня, за что я не устаю благодарить судьбу.

В те времена, когда еще существовал Советский Союз и большинство людей ничего не знали об эзотерических учениях, о поиске мудрости в собственной душе, когда государственной идеологией был атеизм, мне невероятно повезло: каким-то чудом (иначе и не скажешь) я оказался в Индии, в ашраме Бхагвана Шри Раджниша, сейчас известного во всем мире как Ошо.

Встреча с ним изменила всю мою жизнь. А если сказать точнее, то я обязан своей жизнью этой встрече. Нет, ничего особо страшного со мной, наверное, не случилось бы, и я жил бы и без этой встречи, жил, как живут все люди – но вряд ли это было бы настоящей жизнью. Вкус настоящей жизни, подлинной, наполненной, подобной буйному весеннему цветению, я ощутил именно там, в Индии, рядом с Учителем. И с тех пор уже не мог довольствоваться жалким существованием вместо настоящей жизни, Жизни с большой буквы.

Собственно, моя настоящая жизнь началась именно с той поездки. Все, что было раньше, подобно какому-то полусонному блужданию во тьме. И вдруг в эту тьму ворвались все краски мира – сияющие, радостные, праздничные, несущие настоящее, ничем не замутненное и непреходящее счастье.

Как это могло случиться с простым советским студентом, к тому же не помышлявшем ни о каких-то духовных поисках? Видимо, те силы, которые определяют мою судьбу, заранее проложили мой путь так, чтобы он привел меня в Индию. А если что-то суждено нам – это осуществляется вопреки всему, и невозможное становится возможным.

В так называемые «годы застоя» я довольно успешно окончил одну из московских школ с углубленным изучением английского языка и страстно мечтал поступить либо в МГИМО, либо, в крайнем случае, – в университет, на факультет иностранных языков. Но, увы, попытки пробиться туда окончились провалом, и я от безысходности пошел в первый попавшийся технический вуз – тот, что был поближе к дому. Учиться там мне было неинтересно, и я сразу же впал в тоску и апатию, начал прогуливать лекции и семинары, первую сессию едва вытянул на тройки… Жизнь теряла смысл на глазах, получаемая мной специальность меня никак не вдохновляла, будущее казалось серым и безрадостным, таким же было и настоящее. Я видел, что примерно так же чувствуют себя большинство моих однокурсников – и все же они покорно тянули лямку этой учебы, не слишком задумываясь о смысле всего этого. Постепенно и я смирился, и дотянул аж до третьего курса. Мне казалось, что я вполне остепенился, стал взрослым и самостоятельным, и даже собирался жениться на однокурснице, с которой у нас к тому времени уже год тянулись не самые простые отношения. Вспыхнув по взаимной симпатии, наши поначалу светлые чувства постепенно переросли в мучительные взаимные обвинения и претензии. Я надеялся, что женитьба принесет в нашу жизнь долгожданную гармонию. Но до свадьбы дело так и не дошло, потому что после очередной ссоры последовал разрыв. Моя любимая заявила, что между нами больше нет и не может быть ничего общего.

От переживаний я снова забросил учебу. Моя самооценка стремительно падала почти до нуля, все дремавшие страхи и комплексы подняли свои головы, мне казалось временами, что я падаю в какую-то пропасть… И не исключено, что я покатился бы по наклонной, если бы не вмешалось то, что тогда показалось мне случайностью.

Сначала мне приснился очень яркий сон. Прежде отчетливых и запоминающихся снов у меня почти и не бывало – а тут вдруг все ясно, четко, как наяву.

Во сне я шел по какой-то дороге, и пейзаж вокруг был явно мне незнакомый: причудливые растения, яркие цветы, горы в отдалении. Вдруг оказалось, что рядом со мной кто-то идет, причем я не вижу, кто именно, но чувствую, что рядом с этим человеком мне очень хорошо, спокойно и радостно на душе. Так бы я шел и шел без конца. Но вдруг во сне я вспоминаю, что мне надо возвращаться домой, а дома у меня все из рук вон плохо, и я не хочу туда! А человек, идущий рядом, будто без слов мне предлагает рассказать, что меня беспокоит. И я начинаю рассказывать ему, этому невидимому собеседнику, как в моей жизни все ужасно, как не хочется мне больше жить так, как я живу. В жизни никому не жаловался, а тут, во сне – как прорвало, и я говорил, говорил, долго, и, кажется, просил о помощи с такой страстью и отчаянием, что сам не мог понять, откуда этот бурный поток эмоций взялся. А потом на какой-то миг я увидел перед собой лицо с очень мудрыми, спокойными, все понимающими глазами, и услышал голос: «Твои беды – вовсе не беды. Помощь придет. Но пока ты живешь не своей жизнью». Кажется, мой собеседник еще звал меня куда-то – но этого я уже не разобрал толком, потому что проснулся.

В вещие сны я никогда не верил, но тут почувствовал, что это какой-то особенный сон. Я понял главное – мне была обещана помощь. Но, кажется, для этого я должен был что-то предпринять, или куда-то поехать… Куда и зачем – я понять, конечно же, не мог, и вскоре просто перестал об этом думать.

Через довольно-таки непродолжительное время ко мне зашел мой школьный друг, учившийся к моей вящей зависти в очень престижном вузе, и предложил вместе съездить летом в Индию. Поездка была организована по студенческому обмену от его факультета, но кто-то там заболел, и в группе освободилось место.

Это событие я, конечно же, никак не связал с моим сновидением, мне просто не пришло это в голову. Поначалу я вообще не поверил, что мне и правда удастся куда-то поехать. В советские времена любая поездка за границу казалась несбыточной мечтой. Шли последние годы советской власти, в стране уже началась перестройка, но прежние законы были еще очень сильны. Существовало негласное правило – в капстраны не выпускали тех, кто для начала не побывал в Польше или Болгарии. Я же за пределы страны не выезжал ни разу. К тому же у меня не было денег. Но друг заверил меня, что все будет в порядке, и даже предложил нужную сумму взаймы.

Все приготовления к поездке прошли на удивление как по маслу. Я миновал прошел все необходимые в те времена собеседования и инструктажи, и вот мы уже вылетаем в Бомбей…

Поездка была вполне официальной, а это означало, что от группы нельзя отойти ни на шаг, и все запланированные мероприятия и экскурсии обязательны для всех. Не буду рассказывать, как ослепила неизбалованного советского студента яркая экзотическая страна. Впечатлений было более чем достаточно, и мысль проявить какую-то «самодеятельность», отклониться от запланированной программы, мне даже не приходила в голову.

Но обстоятельства неожиданным для меня образом изменились. Во время экскурсии в Пуну я случайно разговорился с туристами из Англии – средних лет супружеской парой. Они выглядели необыкновенно жизнерадостными, и что-то необычное светилось в их глазах. Какое-то добро и любовь ко всему миру. Мне было очень приятно с ними общаться. От них я узнал про ашрам Раджниша, где они, оказывается, провели немало времени.

И я в тот же миг понял, что страстно желаю оказаться там! Вся моя душа стремилась и рвалась попасть в это удивительное место, о котором я только что узнал, но уже почему-то был уверен: я должен быть там! Однако же разумом я понимал, что моему страстному желанию не дано осуществиться. Самовольно оторваться от группы в те времена – значило не только навлечь на себя серьезные неприятности, но и очень сильно подставить товарищей, и главное, моего друга, которому я был обязан этой поездкой. Так подвести его я не мог. Поэтому, стиснув зубы, я покорно направился к автобусу, готовому увезти меня прочь из Пуны. Я с ужасом осознавал, что другого шанса оказаться здесь у меня просто не будет, и шел в этот автобус как на смертную казнь, с трудом волоча вмиг ставшие почему-то чугунными ноги.

И тут судьба вновь подкинула мне сюрприз.

Отъехав от Пуны едва ли пару километров, мы попали в аварию. Там на дороге столкнулось сразу множество машин, и наш автобус с разгону угодил прямо в эту кучу. Началась всеобщая паника, слышались крики, была жуткая суета и толчея… Мне повезло, я занял место в конце салона и не пострадал. А вот тем, кто сидел впереди, досталось прилично.

Мой друг получил травму. Он был бледен, правая рука его безвольно висела вдоль тела, реакции были заторможены. Я помог вытащить его из салона и стал метаться в поисках врачей. Через пару минут к нему подбежали люди с носилками, я бросился было к нему, чтобы сопроводить до машины «скорой помощи», но мне в довольно грубой форме велели уйти прочь. Тут же меня оттеснила толпа, я совсем в ней потерялся, а когда вырвался и сел на обочину, уже не увидел ни «скорую помощь», ни своего автобуса.

Я оглянулся по сторонам. Вокруг по-прежнему царила паника, кто-то кричал от боли, кого-то приводили в чувство, полицейские суетились, громко крича и размахивая руками, медики подхватывали раненых…

До меня никому не было никакого дела. И вдруг я увидел все происходящее будто со стороны. Словно я стоял на каком-то острове, окруженный тишиной и покоем, и вся эта суета не имела ко мне ни малейшего отношения, будто все происходило с кем-то другим. Я вспомнил ту пару англичан, рассказавших мне про ашрам Раджниша – от них исходила такая спокойная сила…

Не размышляя, я развернулся и рванул прочь – назад, туда, откуда мы только что уехали, в Пуну. Ноги сами несли меня, став вдруг такими легкими и быстрыми, что опережали даже мои мысли.

Я шел все быстрее и быстрее, и радость, доходящая до неконтролируемого восторга, переполняла меня. Теперь я точно знал, куда и зачем иду.

За друга я больше не беспокоился: я был уверен, что с его здоровьем все будет в порядке. Ну а в том, что произошло, и в том, что я в суете потерялся в толпе – его вины нет. Тем более что его с травмой в полубессознательном состоянии увезли в больницу, и он просто не мог знать, что случилось со мной. Значит, его не смогут заподозрить в том, что он имеет какое-то отношение к моему исчезновению.

Что касается моей собственной судьбы, то в тот миг я не особо задумывался о последствиях. У меня было ощущение, что за спиной выросли крылья, свобода заполнила все мое существо, душа пела и неслась вперед на крыльях этой свободы.

Оказавшись в ашраме Шри Раджниша, я мгновенно понял, что всю мою сознательную жизнь моя душа стремилась именно сюда. Было странно, как это до сих пор я ничего не знал об этом месте, где мне просто необходимо быть!

Мне сразу же стало ясно, что здесь я оставлю все свои проблемы – но дело было даже не в этом. Здесь была возможность другой жизни, где проблемам больше нет места – потому что здесь была возможность стать другим собой, словно умереть для прошлого и родиться заново.

Сейчас Ошо известен и почитаем во всем мире, и все же о нем чего только не говорят. Иногда его последователей даже называют сектантами. Я думаю, эти «страшилки» придумывают люди, сами живущие в страхе и привыкшие бояться всего на свете, во всем видеть несуществующие опасности. На самом деле Ошо несет только свободу и любовь каждому человеку, помогает расти тем зернам счастья и настоящей жизни, что есть в каждом из нас. Он возвращает нам нашу истинную суть, чтобы мы могли понять и насладиться всем тем лучшим, что есть в нас. Его учение – это не учение даже, это гимн самой жизни во всей ее красоте и полноте. Те истины, которые он открывает людям, разрывают путы любых зависимостей, страхов, любой несвободы, как внешней, так и внутренней. Он сам был против того, чтобы его почитали как Бога или пророка. Об этом говорит тот факт, что к концу своей земной жизни он отказался от приставки Бхагван Шри в своем имени, которая часто воспринимается как имя Бога. Его ученики стали именовать его Ошо – так в Древней Японии называли духовных наставников. Ошо – это даже не имя человека, а обозначение бескрайней красоты и полноты бытия, которую несут в себе настоящие просветленные Мастера, каким был Раджниш.