На пути к бессмертию. Фрагменты из работ.

* * *

Мы предлагаем… (как правильно сказать?) свод правил (нет, это ужасное слово) для поступающих в Ашрам… Да!.. Не то чтобы, если вы согласны с правилами, вас принимают, дело не в этом, но если мы кого-то принимаем в Ашрам, то говорим ему: «Вот как вы должны будете себя вести, став членом Ашрама». Так как просьбы о вступлении обрушиваются лавиной, и, по меньшей мере, в 99 случаях из 100 они поступают от тех, кто хочет обрести здесь покой и удобства и ничего не делать, – и лишь один из ста приходит для удовлетворения своих духовных устремлений (и даже тогда… все это смешно), мы предлагаем свои правила, чтобы потом они не говорили (такие случаи уже бывали), что не знали. Например: «Я не знал, что нельзя…» Что там у нас не разрешается? (Мать, смеясь, обращается к ученику). Не разрешается курить. И употреблять спиртные напитки, жениться тоже нельзя, разве только формально, и т.д. Кроме всего прочего у нас надо работать, и все ваши желания не удовлетворяются автоматически. Поэтому я часто получаю письма такого содержания: «Но вы говорили мне, что… (такие вещи, которые я, естественно, никогда не говорила)… такого-то числа (достаточно давно, чтобы я что-то помнила!)… вы говорили, что…» Из того, что они пишут, мне становится ясно, что я говорила на самом деле, и как они все это переиначили на свой лад. Теперь мы подготовим бумагу, которую будем давать им читать и после этого спрашивать: «Вы правильно все поняли?» И когда они скажут, что поняли, и подпишутся под этим, мы, по крайней мере, можем сохранить эту бумагу, и если они начнут докучать нам своими претензиями, мы покажем им эту бумагу с их подписью и скажем: «Извините, но это не… (как это называется?) Эдем, где вы можете ничего не делать и есть от пуза!».

Итак, я поставила первое условие (и написала это по-английски): единственная цель в жизни заключается в том, чтобы посвятить себя божественной реализации (я сформулировала это иначе, но идея была именно такая). Вы должны, прежде всего (можно обманывать себя, но это не имеет никакого значения), быть уверены, что вы этого хотите и хотите только этого – в первую очередь… Потом идет еще много разного, я не помню всего, а в конце есть абзац, который звучит так: (Мать ищет свои записи)… Раньше, я помню, Шри Ауробиндо тоже давал людям какой-то свод правил, но они уже устарели (там было что-то по поводу воздержания от конфликтов с полицией! И что-то еще, я уже не помню, но это устарело). Но я бы не хотела вводить запретов, потому что запреты… прежде всего, это лишний повод к бунту, это всегда так, а кроме того, есть много людей, на которых запреты оказывают обратный эффект и им обязательно нужно сделать то, что запрещено, им бы и мысль такая не пришла в голову, если не сказать им…

(Мать начинает читать) Для тех… Я ввожу разграничение: есть люди, которые приходят сюда, чтобы посвятить себя божественной жизни, но они же приходят, чтобы работать, и они будут работать (они не будут заниматься интенсивной йогой, потому что вряд ли найдется один из пятидесяти, способный на это, но они способны на то, чтобы превратить свою жизнь и работу в служение Божественному – и это уже очень хорошо), но все-таки, для тех, кто хочет заниматься интегральной йогой, настоятельно рекомендуется воздерживаться от трех вещей… Итак, эти три вещи (смеясь), заткните свои уши: секс (это третье по счету условие), употребление спиртных напитков и… (шепотом) курение.

Я должна сказать, что родилась в семье, где никто не курил: мой отец никогда не курил, и его братья тоже. Поэтому с ранних лет я не привыкла, чтобы окружающие меня люди курили. Позже, когда я жила с художниками… Художники, конечно, курили (кажется, это приносит им «вдохновение»!), но я ненавидела запах табачного дыма. Я ничего не говорила, потому что не хотела навязывать свои вкусы, но я ненавидела курение. Потом я приехала сюда. Шри Ауробиндо курил. Он курил демонстративно, чтобы показать, что можно заниматься йогой и курить одновременно. Как будто он хотел сказать: «Я заявляю, что курение не мешает йоге, и я курю». И он курил. И естественно, что все его ученики тоже курили, потому что курил Шри Ауробиндо. Некоторое время я даже давала им карманные деньги на сигары (они курили сигары – это было ужасно!). Потом я переехала жить в дом Шри Ауробиндо, мы свободно обсуждали разные вещи, и однажды я сказала ему: «Как ужасен запах табачного дыма! (Смеясь) Он отвратителен!» И он сказал мне: «Тебе не нравится запах табачного дыма?» – «Не только не нравится, – сказала я, – но мне приходится прилагать особые йогические усилия, чтобы меня не стошнило!» На следующий день он бросил курить. На этом все было кончено. Больше он не курил никогда… Это было очень любезно с его стороны. Он это сделал не из принципа, но потому что не хотел навязывать мне запах табачного дыма. Я никогда ничего не говорила против его курения; просто он спросил меня однажды во время разговора и я ответила. А когда он бросил курить, то и всем пришлось тоже бросить. И курить с тех пор больше не разрешалось, так как Шри Ауробиндо больше не курил.

Нет, для тех, кто не курит (смеясь), запах табачного дыма очень…

Та же самая история была и с питанием, мясом и т.д. Долгое время мы ели мясо; это было даже очень забавно. Павитра, когда он сюда приехал, был строгим вегетарианцем. А в то время мы не только не были вегетарианцами, но держали цыплят и резали их прямо во дворе(!), и… (смеясь) комната Павитры находилась прямо рядом с кухней, так что цыплят резали прямо у него под носом! Бедный Павитра! Потом все это прекратилось по очень простой причине (вовсе не из принципа): кормить людей мясом гораздо дороже, чем вегетарианской пищей! Здесь тоже были свои сложности. Я лично была вегетарианкой по своим вкусовым склонностям – исключительно потому, что мне больше нравится вегетарианская пища, и никаких принципов. Я стала вегетарианкой в начале века, уже очень давно… (да, уже больше шестидесяти лет назад), так как в детстве меня заставляли есть мясо, а его вкус был мне неприятен (мясо вызывало у меня отвращение!), и доктор предписывал давать мне мясо с различными острыми приправами, чтобы скрыть его вкус. Поэтому, как только я стала взрослой и независимой, я сказала: «Все, хватит (смеясь), больше я не буду есть мяса», – но, конечно, я не возвожу это в правило, так как время от времени я все еще ем паштет из гусиной печенки (а это не вегетарианская пища!), и в течение долгого времени я ела омаров и тому подобные продукты – никаких правил и принципов, ради бога, никаких правил, только то, что нравится.