Рассказы о верном друге.

Ночной совет.

Мы жили в тихом переулке, в старом, доживавшем свой век доме с изолированным двором и неторопливым укладом, напоминавшим прежнюю мещанскую Москву. Держа собак, я умышленно в течение долгого времени не менялся квартирой. В больших коммунальных домах с ними всегда труднее. Что поделаешь? Как говорится, любовь требует жертв! Собачники поймут меня.

В то лето сестра с матерью уехали гостить к родственникам в Ленинград. Мы с Бенно оставались в квартире одни.

Работа отнимала у меня много времени. Обычно я возвращался домой поздно и, наскоро приготовив ужин и накормив собаку, заваливался спать. От переутомления иной раз мучила бессонница.

И вот как-то раз, когда я, достаточно наперевертывавшись с боку на бок, наконец-то задремал, меня вдруг разбудил свет, мелькнувший в спальне. Бенно вскочил и глухо заворчал, но лаять не стал. Он был приучен не лаять попусту.

Сперва я решил, что все это мне показалось в полудреме. Но через минуту белый луч снова заиграл на стене. Кто-то через окно и занавеску светил фонариком в комнату.

Вскочив, я бросился к окну и успел заметить, как от дома отделилась темная фигура и, перейдя улицу, исчезла за углом.

«Хулиганы, — решил я. — Нашли чем развлекаться…».

Можно было выйти и попробовать спустить собаку, но мне не хотелось одеваться.

Представьте мое возмущение, когда все это в точности повторилось на следующую ночь. Опять я только что заснул, и опять кто-то побаловался за окошком фонариком. Надо сказать, ничего приятного в этом не было. Среди ночи — и вдруг какое-то таинственное сияние, то вспыхивая, то угасая, начинает бродить по окружающим предметам, точно выискивая что-то. Я представляю: если бы на моем месте была женщина — испугалась бы до полусмерти!

Однако и на этот раз я поленился выследить голубчика.

Две или три ночи прошли спокойно, а затем глухое ворчание Бенно и яркий электрический лучик, шаривший по комнате, заставили меня вновь подняться ото сна. После этого я твердо сказал себе: если повторится еще — обязательно встану и с помощью собаки накажу голубчика!

А назавтра все это завершилось самым неожиданным образом.

Не помню уж, что меня привело домой в тот день раньше обычного. Весьма довольный предстоящим свободным вечером, я устроил внеочередную получасовую прогулку Бенно, затем, водворив его обратно на кухню, через которую был вход в квартиру, сбегал до ближайшего книжного магазина, где мне надо было купить какой-то справочник, сделал еще какие-то срочные дела, вернулся, насвистывая, открыл ключом дверь, вошел и обомлел.

На узлах в гостиной сидели смирнехонько два смуглых молодчика, а перед ними, с оскаленной мордой, — Бенно. Позади него на полу валялся нож, которым, очевидно, пытался обороняться один из непрошеных гостей.

Лицо старшего из них показалось мне знакомым… Да это же цыган, с которым мы встречались на полигоне! Сейчас он был одет по-другому, потому сразу я и не узнал его.

Вот тут-то и открылась тайна загадочных ночных иллюминаций.

Оказалось, нашу квартиру с некоторых пор взяла на заметку шайка домовых воров. Дом стоял, как я уже говорил, в тихом малолюдном переулке. Днем почти все жильцы находились на работе, общий вход оставался открытым — проникнуть в помещение было не трудно.

Оставалось проверить: нет ли в квартире собаки, которая могла бы поднять шум и сорвать кражу.

Для этой цели они выбрали довольно оригинальный метод: прощупать с помощью фонарика ночью, когда все спят. Любая собака, конечно, подняла бы при этом тревогу, любая — но не Бенно, приученный, как уже вы знаете, не лаять зря. Это ввело их в заблуждение.

По роковому стечению обстоятельств, они пробрались в помещение как раз тогда, когда я с Бенно уходил на прогулку. Услышав, что я возвращаюсь, они поспешно замкнули дверь и укрылись в дальней комнате. Я впустил Бенно и ушел, а десятью секундами позднее в квартире разыгралась форменная баталия.

Учуяв чужой запах, пес сразу бросился в комнаты…

Надо вообразить ужас воров, когда вдруг открылась дверь и на них вышел Бенно. Конечно, чернобородый сразу узнал его. Правда, на этот раз цыган был вооружен; но и нож оказался бесполезен против Бенно, обладавшего классической молниеносной хваткой. После короткой отчаянной потасовки цыган вместе со своим сообщником вынуждены были сесть на узлы, которые они успели навязать, и под охраной добермана, не спускавшего с них горящих глаз, терпеливо ждать, когда кто-нибудь придет и заберет их.

При обыске в милиции у чернобородого был найден и фонарик, с помощью которого он проверял крепость моих нервов и чуткость Бенно.

Вторая встреча «знатока собачьей психологии» с Бенно окончилась для него еще плачевнее: у него были прокушены обе руки!