Слово о собаке.

Упражнение по караульной службе: охрана вещей.

Супруги Берберовы утверждали, что наука о рассудочной деятельности животных столь молода, что еще не получила своего названия, она пока остается молодым ростком на уже разросшемся древе этологии — науки о поведении животных. В молодости, когда Л.Л. Берберов наведывался в школу служебного собаководства, начальник школы, выражая в то время официальную точку зрения, говорил, что у собаки мозги начинены только рефлексами и больше ничем. А когда собачники начинали роптать, начальник школы в доказательство стучал по столу кулаком. Хорошо, что у собаководов был выработан стойкий условный рефлекс на послушание…

Известный советский биолог и психолог В.А. Вагнер прямо утверждал (1913 год), что животные обладают рассудком. Наконец, И.П. Павлов на одной из своих знаменитых «Сред» сказал следующие застенографированные слова: «А когда обезьяна строит свою вышку, чтобы достать плод, то это «условным рефлексом» назвать нельзя. Это есть случай образования знания, уловления нормальной связи вещей. Это — другой случай. Тут нужно сказать, что это есть начало образования знания, улавливание постоянной связи между вещами — то, что лежит в основе всей научной деятельности, законов причинности и т. д.».

Некоторые профессионалы собаководы и кинологи, судя по их руководствам и каталогам, тоже на полном, как говорится, серьезе принимают во внимание ум и духовный мир четвероногих творений человека. Вот, например, что пишет о керриблю-терьерах Каталог собак Подольского клуба собаководов-любителей:

«У керри свой внутренний мир, своя яркая, присущая только ему индивидуальность. Если его не понимают и не воспринимают как одного из членов семьи, то керри не в состоянии проявить всего богатства своего духовного мира, благодаря которому он так знаменит»…

Стихи в прозе, не правда ли?

Своего рода разумными существами считает собак и К. Лоренц. В частности, представляет большой интерес его мнение о понимании собакой человеческой речи (не интонации!) и сопоставление канис фамилиарис с человекообразной обезьяной, приведенные им в книге «Человек находит друга».

«Бесспорно, пока мы еще не можем сопоставить собаку с человекообразной обезьяной, но лично я убежден, что понимать человеческую речь собака будет лучше, хотя бы обезьяна и превзошла ее в других проявлениях интеллекта. В определенном отношении собака гораздо «человекоподобнее» самой умной обезьяны. Как и человек, она одомашненное существо, и, как и человека, одомашненность одарила ее двумя свойствами. Во-первых, освободила от жестких рамок инстинктивного поведения, что открыло перед ней, как и перед человеком, новые возможности деятельности, и, во-вторых, обеспечила ей ту непреходящую детскость, которая у собаки лежит в основе ее постоянной потребности в дружеской привязанности…».

В том, что основа потребности в дружеской привязанности собаки к человеку — ее «непреходящая детскость», я не очень-то согласен с К. Лоренцом: здесь, видимо, все гораздо сложнее. Но в остальном австрийский зоолог, конечно, прав.

В другой своей книге — «Год серого гуся» — К. Лоренц пишет: «В эмоциональном плане животные гораздо ближе к нам, чем обычно считается… Объективные физиологические симптомы глубоких эмоций — особенно горя, у таких животных, как гуси и собаки, — практически те же, что и у людей».

Такого же мнения придерживался член-корреспондент АН СССР Л.В. Крушинский, крупный ученый в области высшей нервной деятельности животных.

Кстати, в годы войны Л.В. Крушинский осуществлял научное руководство службами по обучению собак военным профессиям.

«Член-корреспондент Академии наук СССР, профессор, заведующий лабораторией физиологии и генетики поведения при кафедре физиологии высшей нервной деятельности биологического факультета Московского университета Леонид Викторович Крушинский по образованию биолог широкого профиля — зоолог, этолог, физиолог, генетик. Он не только лабораторный исследователь, но и прекрасный натуралист.

В 1935 году на Волге он словно впервые увидел такую черту в поведении своей охотничьей собаки, которая по существу и подсказала биологу путь к объективному исследованию разума животных. А было вот что. Пойнтер Тарзан сделал стойку около редких ивовых зарослей. Тетеревенок побежал от собаки через заросли к противоположной их стороне. Однако собака не бросилась следом за птицей, она обогнула заросли и сделала стойку над тем местом, куда бежал тетеревенок. Крушинский с удивлением наблюдал за поведением собаки: Тарзан явно экстраполировал направление перемещения птицы, то есть совершал действия, которые, вероятно, можно статистически точно оценить…

Так возникла идея экспериментального исследования экстраполяционных способностей животных.

Л.В. Крушинский придумал опыт, смоделировав в лаборатории обстоятельства, которые он наблюдал в естественных условиях. Вместо куста экспериментатор поставил ширму. В центре ширмы прорезал отверстие. За ширмой перед отверстием положил приманку (корм). Собака через отверстие могла лишь видеть корм, но не могла схватить. Когда собака подходила к ширме и видела корм, корм начинал двигаться за ширмой в ту или другую сторону. Начало движения корма собака видела. А дальнейшее вынуждена была экстраполировать, если не хотела упустить добычу. И собака экстраполировала: не тыкалась бесцельно в отверстие ширмы, а, подобно Тарзану, обходила ширму с «выгодной», короткой стороны.

Поведение собаки фиксировалось с помощью секундомера, а ее маршрут — с помощью фото- и кинокамер. Каждый раз для опыта брались новые, неопытные собаки.

Так были получены первые статистически достоверные данные разумного поведения животного».

Журнал «Наука И Жизнь».

Характерно, что именно собаки стали первыми животными, которых человек начал использовать на цирковой арене в качестве дрессированных животных. Это произошло задолго до нашей эры, несколько тысяч лет назад.

Исследование разумности животных для ученых не самоцель, а путь к познанию тайн человеческого мышления. Выдающийся физиолог И.М. Сеченов настойчиво советовал постигать механизм мышления человека путем исследований психики животных. Ибо функция мозга, связанная с мышлением, остается пока весьма малоизученной.

«Хотя человек и собака не овладели языком друг друга, каждый понимает, что у другого имеется свой язык и что грубый перевод с одного на другой невозможен. Ничуть не умаляя таких явлений, как поющие киты или шимпанзе, следует все же сказать, что все формы общения между различными видами весьма примитивны по сравнению с общением человека и собаки, которые могут обменяться значительным количеством информации».

Журнал «Дискавер», Сша.

Психолог Роберт Дженсен из Южно-Иллинойского университета в США принадлежит к тем, кто верит в способность животных думать, он убежден, что животные обладают возможностью мысленно создавать «карты» окружающей их обстановки и их действия нельзя объяснить лишь на основе «поведенческого опыта» или инстинкта. «Животные связаны с окружающей их обстановкой. Они играют. Они решают свои проблемы. Я уверен, что они думают», — полагает Дженсен.

Животные не просто «струны», действующие под воздействием рефлексов и реагирующие на все чисто механически, заявляет Дженсен. Он предполагает, что собака руководствуется некоей вполне благородной идеей, когда она охраняет двор или если на то пошло, то и всю округу. Она способна выбрать для себя наиболее удобный путь, по которому обходит свои «владения», и даже знает, где какие вещи расположены. Без сомнения, это своего рода мыслительный процесс.

Правда, те же Берберовы полагали: если уподобить интеллект человека высочайшей горной вершине, то эту вершину окружает множество меньших вершин и вершинок, до которых за миллионы лет эволюционировал интеллект животных.

Конечно, интеллект животного — нечто принципиально особое. Нельзя говорить, что он ниже или выше людского. Он просто качественно иной. Животные в состоянии принимать решения, основываясь на информации, недоступной никаким чувствам и даже приборам человека.

Слово о собаке