Твои верные друзья.

ДЛЯ ЧЕГО НУЖНЫ ВЫСТАВКИ.

Вероятно, читатель уже давно задает вопрос: а для чего, собственно, нужны выставки? Частично мы ответили на этот вопрос в главе «Праздник мохнатых друзей», рассказав о том, как на выставке проверяется работа собаковода, качество выращенного им поголовья собак; и все же вполне уместным будет недоумение: почему нужно обязательно тащиться с собаками в такую даль, расходовать крупные средства на переезд участников, отрывать серьезных людей от их занятий и т. д.? Разве все это так уж необходимо? Разве непременно надо создавать столько осложнений в таком, казалось бы, простом и ясном деле, как разведение собак?

И вообще — как это не лень собаководам сидеть и кропотливо записывать в толстые книги даты рождений и смертей породистых псов, клички их отцов и матерей, дедов и прадедов, все их отличия и заслуги? Отбирать щенков, следить за тем, чтобы одна порода ни под каким видом не смешивалась с другой, терпеливо изучать как достоинства их, так и недостатки... В конце концов, кажется, чего бы проще: собаки сами собой плодились, размножались, а человек без всяких хлопот брал бы любую из них и дрессировал как ему вздумается...

Почему собаководы с такой предубежденностью относятся к беспородной бродячей собаке и столько сил и внимания отдают постоянному совершенствованию чистокровных животных? Неужели только потому, что дворняжка грязна и бездомна, а породистый пес чист, выхолен и лоснится, как смазанный жиром?

Нет, конечно, не потому.

Тогда, может быть, оттого, что дворняжка глупа?

Нет, и не поэтому. Да дворняжка вовсе не так и глупа, и даже, напротив, проявляет зачастую совершенно поразительную сообразительность. В годы Великой Отечественной войны немало дворняжек было успешно использовано нами в боевых условиях. И все-таки почему-то собаководы с большим пренебрежением относятся к ней. Почему?

Оказывается, все это не так просто, как быть может, кажется на первый взгляд. Попробуем пояснить на ряде примеров.

Вот взяли здоровенного дворового пса и решили сделать из него хорошего сторожа. Принялись дрессировать его, а он смирнехонек, как теленок, и совсем не имеет желания кого-нибудь кусать, как подобает караульной собаке; а даже, наоборот, — развалится на солнцепеке и приглашает любого да каждого почесать ему живот. С виду-то страшный, а на самом деле добрейшее существо. И сколько его ни стараются разозлить, он только хвостом лениво машет да щурится добродушно.

А вот небольшой песик. И ростом подходящ, и по цвету незаметен, и бегать горазд. Ни дать, ни взять — связист.

Стали его дрессировать, а он на всех бросается, никакого сладу нет, кусается; вожатому, которому должен был отдать донесение, руки изуродовал, а это уже никуда не годится.

Выходит, большого пса надо сделать связистом, а маленького использовать на караульной службе? Но большого убьют в первом же сражении, уж очень он велик, стрелять в него удобно — заметная мишень, а у маленького в первую же ночь воры ограбят магазин. Хоть и злой, да что толку? Очень мал, — кто такой моськи испугается!

Наконец, подобрали подходящую собачку. Рослая, сильная, хорошо сторожит... Значит, теперь все в порядке? Нет, не все.

Появились у нее щенки, выросли, и — началась прежняя история. Один свирепый не по росту, другой чрезмерно смирный... Все разные, и ни один для серьезного дела не годится. Почему так? Да по очень простой причине. Мать была хорошая, верно, — а отец? А кто его знает — уличный пес какой-то. А дед? А прадед? Неизвестны. И вот тут мы подошли к существу вопроса. Раз неизвестны кро́ви, неизвестно происхождение собаки — ничего не скажешь заранее и о ее рабочих качествах.

А нам нужны для практического использования такие собаки, на которых можно было бы вполне положиться. Сказал «сторожи!» — и будет сторожить; послал с донесением — и будь уверен: принесет. Именно потребность в такой собаке и заставила человека заняться кровным собаководством.

Подбирая собак с одинаковыми признаками, искусственно соединяя пары, постепенно человек вывел целый ряд разнообразных пород, каждую со своими достоинствами, со своими, только ей одной присущими, особенностями.

Часто приходится слышать: а какая порода лучше? Да все хороши, каждая по-своему; нужно только уметь их использовать.

Наша северная лайка незаменима как средство транспорта (в условиях Крайнего Севера, конечно); восточноевропейская овчарка — лучшая ищейка; кавказская и среднеазиатская овчарки — великолепные пастушьи собаки; рыженький храбрый эрдель-терьер, быстрый на бегу и обладающий развитым ориентировочным инстинктом, — превосходный связист; ласковая добродушная колли — шотландская овчарка — санитар; чуткий огромный дог — надежный сторож и защитник[14].

И уж будьте уверены, если родятся у эрдель-терьера щенки, то будут все, как один, рыжие, кудлатые, с темной спинкой и бородатой мордочкой и, — если их учить этому, — непременно хорошие связисты. У лайки родятся лайки, у овчарки — овчарки и т. д.

Однако, кро́ви это еще не все. Можно и с хорошей родословной вырастить плохую собаку. Чрезвычайно много зависит от условий, в которых она будет воспитываться.

Сергей Александрович постоянно напоминал мне, насколько важно уделять Джери как можно больше внимания: подольше гулять, получше кормить. И я действительно не жалел для Джери ничего. И вот мой Джери удостоился чести поехать на Всесоюзную выставку, а его однопометники[15], то-есть братья и сестры, которые, видимо, воспитывались не в таких благоприятных условиях, как он (вырастить хорошего дога особенно трудно ввиду его громадных размеров), ни разу не участвовали даже в областной.

Мы говорили о забитости дворняжки. Ее сделали такой условия ее существования. Вынужденная постоянно приспособляться, попрошайничать, недоедать, она приобрела и соответствующие свойства натуры.

Не таков породистый пес. Он не гоним, его инстинкты не направлены на раздобывание пищи, и этим объясняется его более независимое поведение и вообще представительный вид, которым он выгодно отличается от беспородной собаки.

Но попробуйте поставить овчарку в обстановку, в какой проходит жизнь дворняжки, и вы убедитесь, как скоро она превратится в такое же забитое и несчастное существо, как и та. Куда девался ее шикарный вид, ее неподкупность и злобность; она будет так же выклянчивать кусок пищи, так же с поджатым хвостом рыться на помойке... И если ее оставить в таких условиях на протяжении нескольких поколений, то постепенно, от постоянного недоедания, она начнет терять силу и рост и вообще лишится многих своих признаков. Вы замечали, что почти не бывает крупных дворняжек? Крупной бродячей собаке трудней прокормить себя, и она неизбежно обречена на вымирание.

К слову сказать, человек совершает преступление перед верным другом — собакой, очень часто оставляя на выкорм щенков дворняжки, забавляясь ими, пока они маленькие, и затем, когда надоест с ними возиться, вышвыривая за дверь. Именно таким путем и пополняется непрерывно бродячее племя дворняжек — вечно голодных, бездомных, выродившихся собак.

Как измельчает пшеница, если поле зарастет сорняком; а дворняжка — это тот же сорняк. Поэтому вытеснение беспородной собаки породистой — одна из целей собаководства.

Порода — это, как говорит советский ученый Т. Д. Лысенко, способность организма развиваться в относительно определенном направлении; однако, чтобы эта способность могла проявляться в полной мере, необходимы и относительно определенные условия жизни.

Создавая для животного разумные условия содержания и разведения, мы тем самым поддерживаем породу, развиваем в ней нужные нам качества, а при желании можем даже вывести новую. И в этом отношении у советского собаковода, стоящего на материалистических позициях в науке, неограниченное поле деятельности.

Не покорное следование за стихией наследственности, не простая регистрация смертей и рождений собак, а постоянная, настойчивая и целеустремленная работа по улучшению существующего поголовья на основе законов мичуринской биологии[16], которая не признает слепого преклонения перед природой, а требует смелого вторжения в окружающую нас действительность, — вот тот путь, которым идут советские собаководы. В своей повседневной деятельности они опираются на мичуринское высказывание, что «среда является могучим фактором формирования организма и в том числе его наследственности». Это высказывание — та путеводная нить, держась за которую, они достигли уже многих успехов.

Что, по существу, представляет само кровное разведение в целом, как не постоянное, последовательное вмешательство в дела природы? Ведь отбирая лучшие экземпляры породы, ставя их в соответствующие условия развития, мы тем самым влияем на природу, заставляем ее служить нам так, как мы того хотим.

Яркий пример воздействия человека на природу — боксер. Отдельные экземпляры животных с укороченными лицевыми костями встречались в глубокой древности. Но это были случайные отклонения, происходившие под влиянием неизвестных причин. Когда-то кому-то понравилась собака с такой мордой. Он стал подбирать такие экземпляры и скрещивать их между собой; из числа родившихся ненужных уничтожал, других растил, скрещивал снова то-есть закреплял нужные ему признаки. Так появилась порода — боксер.

А что такое внешняя среда?

Это — питание собаки; это условия, в которых она содержится; наконец, ваше личное влияние на нее; и вообще все, что собаку окружает, что так или иначе воздействует на нее. Любите ли вы ее, ласкаете или бьете, сидит она взаперти или с пользой служит человеку — все имеет значение, все это — «среда».

-Мне вспоминается один разговор с Сергеем Александровичем по поводу любительского содержания и воспитания собаки.

— Самая главная наша беда, — говорил начальник клуба, — заключается в том, что мы еще не можем добиться такого положения, чтобы каждый наш любитель по-настоящему понял, какова его роль в собаководстве. Прежде всего это относится к условиям содержания собаки. По-разному кормят, по-разному выгуливают, очень часто не исполняют наши указания, занимаются отсебятиной, а потом приходят и нам же жалуются, что плоха собака...

— Значит, — быстро спросил я, — в питомниках лучше?

— Не совсем. В питомнике, конечно, все содержание поставлено на научной основе, строго соблюдается режим. Но в питомнике нет другого. Все-таки там собака в клетке. Она не имеет той свободы движений, которой пользуется, находясь в руках хорошего хозяина. Наконец, немаловажное значение имеет и постоянное общение с человеком. Не случайно мы говорим об «интеллигентности» собаки... Отсюда вам должна быть понятна ответственность, которая лежит на каждом любителе-собаководе. Нельзя заниматься собаководством как кустарь-одиночка, в отрыве от общественности, без связи с наукой. Ведь каждый из вас в какой-то мере влияет на породу...

То, о чем говорил начальник клуба, важно не только для физического развития собаки; в равной мере это относится и к ее нервной деятельности. Замечено, например, что если собаку дрессировать из поколения в поколение, то последующие поколения будут воспринимать дрессировку лучше, нежели первые. Более того. «Можно принимать, — писал И. П. Павлов, — что некоторые из условных вновь образованных рефлексов позднее наследственностью превращаются в безусловные».

Лучшее доказательство этому — вошедшая в поговорку преданность собаки. Собака не всегда была такой. Она приобрела эту силу преданности за тысячелетия близости к человеку. Сначала это был условный рефлекс, потом он превратился в безусловный, стал наследственным признаком собаки.

Однажды мне довелось видеть одну старинную книгу. В ней говорилось о «натаске» охотничьих подружейных собак. И там я обнаружил картинку, на которой была изображена легавая собака, близкая по виду к современному пойнтеру, с длинной палкой, торчавшей из ее пасти. Палка была главным элементом дрессировки. Увидев дичь, собака бросалась вперед и натыкалась палкой, которая больно ранила ее пасть. Это заставляло собаку останавливаться, делать «стойку». Стало быть, триста лет назад, когда издавалась эта книга, стойка перед дичью прививалась собакам искусственно; теперь стойка — наследственный признак всех легавых.

Выше мы рассказывали о том, как в годы гражданской войны и интервенции иностранные «цивилизованные» разбойники расхищали нашу народную собственность, вывозили от нас породистых собак, а потом в Западной Европе появилась «новая порода» — командоры. Так-то очень легко выводить «новую породу»: выбрал среди существующих одну из лучших, назвал ее по-другому — и «новая порода» готова. Только это не путь для серьезного собаковода. Это просто воровство, к которому, кстати сказать, нередко прибегают заправилы буржуазного «ученого» мира. В упомянутом случае с южнорусской овчаркой собака не только не приобрела каких-нибудь дополнительных качеств, усиливающих породу, но, попав в более мягкий климат, растеряла даже то, что имела.

Полным противопоставлением этому может служить работа советских собаководов над восточноевропейской овчаркой, предками которой много поколений назад были отдельные экземпляры так называемой немецкой овчарки. Наши собаководы не пожалели усилий, чтобы дать народному хозяйству страны и любителю действительно хорошую и всесторонне полезную собаку. В этой работе участвовали не только ведомственные питомники, специалисты-профессионалы, но и тысячи любителей-общественников. Их труд увенчался полным успехом. Восточноевропейская овчарка получила общее признание и стала одной из самых массовых пород. Создан новый стандарт породы, выведены свои линии кровей, проделана громадная работа по ее акклиматизации и распространению. Собака приобрела ряд новых ценных качеств, которых не имела ранее; она видоизменилась и внешне. Теперь восточноевропейскую овчарку можно встретить в любом уголке нашей Родины. Она безотказно служит в каких угодно условиях, превосходно чувствует себя даже на Крайнем Севере и используется по любому виду службы, вплоть до ездовой. Создание такого животного — большая заслуга наших собаководов.

Особую заботу мы должны проявить к таким отечественным породам, имеющим большие географические районы распространения, как кавказская, среднеазиатская и южнорусская овчарки. В старой России им не уделялось должного внимания.

Однако и породистые собаки тоже не одинаковы — одна выше ростом, другая ниже, у одной сильный развитый костяк, прекрасная мускулатура, у другой замечается лещеватость... Как же установить: кто лучший в породе? Вот для этого и устраивается выставка.

На выставке судья-эксперт или судейская коллегия осмотрят всех собак, определят достоинства каждой; лучших наградят призами и дипломами и зачислят в разряд производителей.

Выставка — это и показ достижений, и одновременно пропаганда дела служебного собаководства. На ней собаководы обменяются своим опытом; наиболее заслуженные из них получат поощрение.

Кровное разведение — дело сложное и кропотливое. Мало того, что нужно оценить собаку по физическому развитию, по ее рабочим качествам; в числе недостатков могут встретиться и такие, какие иногда определишь не сразу, пороки, сводящие на-нет все остальные ее достоинства.

Представьте, что вы явились свидетелем такой сцены.

На площадке, на окраине города, дрессировались овчарки. По команде вожатых собаки брали барьер, перепрыгивали через ров, приносили аппорт.

По соседству на лугу паслось несколько овец. Вдруг одна из собак, взяв препятствие, не подбежала, как обычно, к своему вожатому, а, не обращая внимания на его окрики, кинулась к ничего не подозревающим, мирно щиплющим траву животным. Хватая за ноги, она стала отбивать от стада одну из овец, затем отогнав ее в сторону, набросилась на жертву и перегрызла ей горло. Потом волчьим приемом взвалила зарезанную овцу себе на спину и пустилась к лесу. Догнать ее не могли, собака исчезла.

На глазах людей овчарка превратилась в волка.

Почему?

Человек шел с собакой по улице. Подошел к дверям магазина, внезапно собака рванулась в сторону, вырвала поводок из рук опешившего хозяина и с воем бросилась на середину улицы.

Хозяин с трудом поймал ее и еле сумел успокоить. Но только он снова подошел к зданию, повторилась та же история. Собака, поджав хвост, с воем опять бросилась наутек.

Что такое?! Человек недоумевал. Постепенно, стечением времени, он пришел к странному выводу: собака боялась высоких зданий. Здоровый внешне, послушный пес превращался в трусливого, обезумевшего от страха зверя при одном виде высокой стены. Отчего?

Причина — психические отклонения.

Такие факты наблюдались в зарубежной практике. Они — живое свидетельство тех порочных методов разведения, которые и по сию пору применяются в собаководстве капиталистических стран.

От собак с такими отклонениями потомство иметь нельзя.

Поэтому на выставке учитывается не только хороший внешний вид собаки — ее экстерьер, но непременно и ее рабочие (или, как говорят собаководы, полевые) качества. Обязательно должна быть полная (то-есть не меньше четырех колен) родословная.[17].

В советское время были заведены родословные книги на лучших собак страны, стали рассылаться экспедиции для изучения местных пород, налажена научно-исследовательская работа. В своей практике советские собаководы опираются на достижения самой передовой науки мира — советской науки, и прежде всего на материалистическое понимание всех законов развития.

В советское время стали практиковаться и ежегодные выставки собак, в том числе повторяющиеся периодически всесоюзные смотры служебного собаководства. На них выявляются победители породы; самым выдающимся из них присваивается звание чемпиона СССР. От лучших собак можно получить и лучшее потомство.