Твои верные друзья.

РАССКАЗ О ДЖЕММИ-АЛЬПИНИСТКЕ.

В Домбайской долине, у подножья пика Суфруджу, приютился домик метеорологической станции. Вокруг — высокие снежные хребты Кавказских гор. Место глухое, безлюдное.

Каждые три дня от домика в долину спускается рыженькая аккуратная собачка с жесткой курчавой шерстью. В пристегнутом к ошейнику портдепешнике она несет очередную метеорологическую сводку на ближайший радиопункт.

Перепрыгивая с камня на камень, бодро несется собака вниз по тропинке. Расстояние до радиопункта, равное двухдневному переходу для пешехода, она преодолевает единым духом.

Домбайская долина сурова и неприветлива; лавины, обвалы не дают здесь селиться человеку, и только рыжая Джемми соединяет заброшенную в горах метеорологическую станцию с остальным миром.

Четвероногого почтальона хорошо знают на пункте радиосвязи. Джемми является всегда точно, как по расписанию, и только немного опавшие бока да устало опущенный хвост напоминают о том, что эрдель-терьер опять пробежал шестьдесят километров.

Радисты радушно приветствуют собаку. Они угощают ее бутербродами с ветчиной, ставят перед нею плошку с разведенным сгущенным молоком. Переночевав и набравшись сил, рано утром Джемми возвращается к подножью пика Суфруджу. В обратный конец она несет свежую почту для метеоролога.

Так — все лето. Поздно осенью, когда в горах бушует пурга и с крутых ледяных склонов катятся лавины снега, метеоролог — хозяин Джемми — покидает уютный домик у подножья пика и возвращается в город. Зиму он проводит за изучением и обработкой научных материалов, добытых за лето. А рыжий мохнатый почтальон отдыхает до весны, до нового похода в горы.

Джемми выросла в военном питомнике, в компании таких же, как она, рыжих курчавых щенят. Когда щенята подросли, их начали учить. Джемми готовили в связисты. Учеба была долгой и серьезной...

 

Тут Алексей Викторович прервал свой рассказ и неожиданно обратился ко мне с вопросом:

— Вам, конечно, приходилось видеть животных в цирке?

— Да, — ответил я, недоумевая, зачем это ему потребовалось.

— И вы никогда не задумывались, чем отличается цирковая дрессировка от нашей, что наша дрессировка значительно сложнее?

Я молчал; он подождал и стал продолжать:

— Нам могут возразить, что сделать собаку хорошим связистом, — не такое уж сложное дело. Эка невидаль перенести донесение от одного человека к другому! Ведь в цирке звери делают еще не то... Но тот, кто так будет думать, сильно ошибется.

Чему, к примеру, учил своих животных Дуров.[23] Наблюдая за своими зверями он замечал их характерные движения, повадки, а потом использовал их в цирковой практике. Природные наклонности зверей он соединял путем воспитания условного рефлекса с какой-либо командой, жестом, другим сигналом и превращал, таким образом, естественные для них поступки и действия в занятный цирковой фокус.

Так, например, Дуров заметил, что морские львы на свободе любят забавляться камешками. Они подбрасывают их своими тупыми носами и ловко жонглируют, словно прирожденные циркачи. Дуров заменил у ручных морских львов камешки мячами, и звери стали играть ими даже с большей охотой, чем раньше, так как за каждую игру получали рыбку. Получился трюк, при виде которого тысячи людей в цирке с восторгом хлопают в ладоши.

Мы вовсе не собираемся умалять заслуги Дурова и его коллег в цирковом искусстве; но справедливость требует сказать, что служебная дрессировка в целом ряде случаев значительно сложнее, практически целесообразнее и требует более продолжительной отработки, чем та, которую мы видим на арене цирка, хотя, быть может, и не так эффектна.

Цирковое животное всегда работает в одной обстановке; служебная же собака зачастую вынуждена действовать без хозяина, на расстоянии, в самых разнообразных условиях. Взять дрессировщика лошадей. У него вся работа построена на шамбаньере[24], без шамбаньера не идет ни одно представление при публике; а служебная собака — всегда на дистанции, и — никакого хлыста!

Дрессировка служебных собак намного сложней той, которой подвергаются и охотничьи собаки. Первая задача обучения охотничьей собаки — развить у нее ловчие инстинкты; у служебной — наоборот, инстинкты нередко подавляются.

 

...Как происходило обучение Джемми? Джемми только разыгралась, расшалилась, ей хочется прыгать и резвиться вместе с другими молодыми собаками, Но резкое «сидеть»! обрывает игру. Приходится садиться и сидеть так, чтобы ничто не могло помешать сойти с места. А если перед носом прошмыгнет мышь? Все равно сиди и не смей даже оглядываться в ту сторону, куда скрылась зверушка. Все инстинкты требуют: бежать, ловить! — а ты сиди!

Но это только начало. Главная дрессировка началась в поле, когда Джемми освоила все подготовительные «науки».

Два человека всегда ходили за Джемми, кормили ее, чистили помещение, в котором она жила, расчесывали жесткую курчавую шерстку, водили на прогулку. Собака платила обоим равной привязанностью. Оба они стали заниматься с нею.

В поле один отходил и звал за собой Джемми. Другой, встав на одно колено, взмахивал рукой в сторону ушедшего и командовал: «Пост!» Джемми срывалась с места и стремглав мчалась ко второму, где ее всегда ждали ласковое похлопывание и кусочек лакомства. Раз от разу расстояние увеличивалось. Постепенно оно дошло до полутора километров, и Джемми нередко совсем не видела того, к кому бежала. Но инстинкт и острое чутье помогали ей безошибочно выбрать направление и найти ушедшего.

Труднее стало, когда начались занятия по двухсторонней связи. С обеих сторон одновременно выпускалось по собаке; где-то на середине пробега они встречались. Джемми смертельно хотелось подраться или хотя бы обнюхаться с соперницей, но долг повелевал ей бежать, не задерживаясь, и они, разминувшись, обычно стремительно проносились в разные стороны, лишь сердито фыркнув друг на друга.

А если в поле дорогу перебежал заяц?.. Тоже не вздумай удариться в преследование; только вперед, только туда, где ждут тебя!

Позднее собак стали приучать к выстрелам. И тут вожатый Джемми допустил непростительный промах. Вместо того, чтобы приучать постепенно, сначала выстрелить далеко, потом — поближе, потом еще ближе, он сразу выпалил у нее над ухом. Это была непоправимая ошибка. Джемми испугалась. Прекрасный связист остался на всю жизнь пугливым, потеряв одно из необходимейших качеств военной собаки — небоязнь выстрелов, и по этой причине, когда собаки проходили проверочные испытания, она с еще несколькими такими же неудачницами была забракована и не попала в армию.

Этих собак взяли колхозы, там они сделались сельскими письмоносцами и стали разносить почту на полевые станы, а шуструю ласковую Джемми купил молодой ученый-метеоролог.

Так началась ее служба в должности посыльного метеорологического пункта. Два года исправно несла она эту службу, а на третий приняла участие в альпинистском восхождении на Суфруджу.

Ее хозяин уже давно мечтал об этом. Частенько, любуясь на холодную красоту обледенелой громады, он задумывался над тем, что происходит на этой голой сияющей вершине. Какие ветры дуют там? Какое влияние оказывает пик на климат долины? Ответы на эти вопросы можно было получить, только побывав на вершине горы. Кроме научного, восхождение представляло и большой туристский интерес.

Подъем начался на рассвете. В долинах еще клубился туман, солнце не успело выглянуть из-за далекой цепи горных вершин, когда участники восхождения выступили в поход. Но вот золотые стрелы прорезали утреннюю чистоту голубого неба; показалось дневное светило, и сразу все осветилось, заиграло вокруг. День разгорался ясный, теплый, — такой, какой и нужен для подобного предприятия.

Растянувшись цепочкой, отряд альпинистов, связанных попарно веревкой, легко преодолел первый пологий подъем, затем стал медленно подниматься по крутому обледенелому склону. В первой паре шел метеоролог. Рядом бежала Джемми.

Метеоролог не собирался тащить собаку до вершины. Джемми должна была остаться в одном из промежуточных лагерей вместе с теми участниками экспедиции, которые устанут в пути и будут неспособны к дальнейшему путешествию.

Взять Джемми с собой метеоролога побудил случай, происшедший незадолго до того.

Экспедиция предполагала сперва начать свое восхождение неделей раньше. Но когда все сборы были закончены и метеоролог подошел к Джемми, чтобы попрощаться с собакой, потрясти шутливо протянутую лапу и потрепать по голове, Джемми вдруг протяжно завыла. Метеоролог изумился: эдак расчувствовалась собака?! Он был удивлен еще больше, когда она схватила его за рукав и стала дергать к себе. Тогда он сообразил, что пес тревожится неспроста.

Бросив взгляд на барометр, метеоролог сразу нахмурился. Еще полчаса назад стрелка прибора стояла неподвижно, показывая «ясно»; сейчас она быстро клонилась влево, к слову «буря». Вот чем объяснялось странное поведение эрдель-терьера. Джемми инстинктом чувствовала приближение страшной горной пурги и предупреждала хозяина об опасности.

Восхождение пришлось отложить. Не успели распаковать заплечные туристские мешки-рюкзаки, как пик затянуло молочной мглой, завыл ветер. Четыре дня бушевала непогода. Альпинисты сидели в палатках и, прислушиваясь к завыванию ветра, сотрясавшего брезентовые полотнища, обсуждали, что было бы с ними, если бы ураган застал их в пути, где-нибудь на голом обледенелом склоне.

Инстинкт собаки сослужил людям большую службу.

Стихла непогода, и экспедиция приступила к восхождению. По общему решению, Джемми взяли с собой. В лагере у подножия пика осталась резервная группа альпинистов.

Ослепительно искрил горный снег и прозрачный, как стекло, лед. Альпинисты вооружились большими очками с дымчатыми стеклами. Очки надели и на Джемми. Для того, чтобы они могли держаться на голове собаки, метеорологу пришлось пришить к ним дополнительные ремешки, застегивавшиеся за ушами и под шеей. Без очков глаза ослепли бы на второй же день пути.

К этой необходимой принадлежности оснащения каждого альпиниста метеоролог приучил Джемми заблаговременно, совершая с собакой небольшие учебные прогулки в горы. Вначале эрдель-терьеру очень не нравилась стеснявшая ее повязка. Повязка закрывала глаза и мешала видеть. Через дымчатые стекла мир вокруг казался подернутым туманом. Пес мотал головой, пробовал сорвать очки лапами, сердился, лаял. Хозяин останавливал собаку громким «фу!» Тогда, перестав буйствовать, Джемми впадала в мрачное уныние и часами сидела неподвижно, повесив голову.

Метеоролог ласково посмеивался, глядя на своего друга. Он надевал собаке очки аккуратно каждый день, и на прогулках, и дома. И постепенно Джемми привыкла к ним. Через неделю она сама подставляла голову, чтобы хозяин мог надеть на нее очки, и бегала в них так же весело, как и без них. Очки вошли в ее обиход так же, как поводок, ошейник. И вот теперь, когда высокогорное восхождение началось, они защищали глаза собаки.

Медленной, сосредоточенной походкой, как бы ощупывая все перед собой и под собой, идут альпинисты. Над ними синее-синее небо, за спиной — поклажа: продукты питания, палатки с колышками, походные примусы, на которых можно согреть пищу, — все. Расчетливо размеренны шаги, скрипит снег под ногами, яркий, искристый, как поле бриллиантов; а лед вокруг лазурно-зеленый, как айсберг в море, и холодный-холодный...

Чем выше, тем труднее подъём, круче, неприступнее обледенелые скалы. Приходилось вырубать во льду ступеньки, вбивать железные крючья. Метеоролог начинал подумывать о том, что совершил большую оплошность, взяв с собой собаку.

Джемми скользила на льду, лапы были поранены в кровь. Однако она продолжала бодро взбираться вместе с хозяином выше и выше, стараясь не отстать от людей. Там, где она не могла вскарабкаться сама, он подсаживал ее.

Перебираясь через расселину, товарищ метеоролога, связанный с ним в одной паре, нечаянно выпустил из рук ледоруб[25], и тот, глухо звякнув, скатился в глубину. Это была серьезная неприятность, ибо без ледоруба альпинист беспомощен; он превращался в опасную обузу для других.

Что делать? Неужели из-за такой мелочи терять одного из участников, предложив ему вернуться назад?

— Подождите, — сказал метеоролог. — Попробуем что-нибудь сделать.

У него возникла мысль, как попытаться достать ледоруб.

Он подполз к краю расселины. Она была глубока и узка, узка настолько, что человек в нее не протиснулся бы, но собака — могла. Внизу чернел крестик ледоруба.

Обвязав Джемми веревкой, метеоролог стал осторожно спускать ее в расселину. Когда собака коснулась дна, он скомандовал:

— Аппорт!

Эрделька схватила зубами ледоруб, и вместе с ним ее вытащили наверх. Так собака пригодилась во второй раз.

Поздно вечером, при свете полной луны, заливавшей все вокруг голубым искристым сиянием, альпинисты разбили лагерь на тесной площадке перед обрывом. Сняв теплые, с войлочной подошвой, башмаки-шекельтоны, метеоролог с ужасом убедился, что обморозил ноги. Шекельтоны немного жали, и этого было-достаточно, чтобы кровообращение задержалось и пальцы онемели от мороза.

Больше часа он оттирал ноги снегом, пока, наконец, к ним вернулась чувствительность. Но теперь они стали необычайно нежны и болезненно-чувствительны к холоду. Одна ночь, проведенная на морозе, могла окончательно их погубить.

И снова Джемми пригодилась своему другу-человеку... Когда метеоролог улегся в своей палатке, Джемми свернулась калачиком у него в ногах. И обмороженные конечности человека всю ночь согревались теплом тела животного.

Это повторялось каждую ночь. Своим теплом Джемми спасала ноги хозяина.

На третьи сутки произошло новое событие. Альпинисты спокойно двигались по отлогому плато, покрытому слежавшимся снегом-фирном и льдом, когда Джемми вдруг уперлась, отказываясь идти дальше. Вереница людей остановилась. Что чуяла собака? Один из альпинистов осторожно продвинулся вперед и, остановившись, крикнул остальным, показывая на что-то у себя под ногами:

— Смотрите, здесь трещина! Путь закрыт, надо в обход!

На блестящей поверхности льда змеилась едва заметная темная линия. Подо льдом скрывалась трещина, которая могла поглотить всю экспедицию.

После этого случая популярность Джемми среди альпинистов поднялась еще больше. Снова — в четвертый раз! — Джемми доказала, что не напрасно взяли ее с собой. Они и до этого на остановках всегда старались побаловать ее кусочком лакомства; теперь она превратилась как бы в члена их коллектива. Во всех подозрительных местах собаку пускали вперед, и она, как опытный вожак, обходила скрытые под коркой льда трещины и запорошенные снегом расселины.

На пути альпинисты оставляли небольшие склады с запасами продуктов, чтобы использовать их при спуске. В одном таком лагере Джемми и ее хозяин остались дожидаться возвращения остальных после того, как они достигнут вершины. Ноги метеоролога болели, а впереди начинались отвесные кручи. Не смогла бы взобраться на них и общая любимица Джемми.

Твои верные друзья

...В сильный бинокль метеоролог следил за тем, как остальные продолжали восхождение. Черные точки, растянувшиеся в длинную цепочку, то исчезали за огромными ледяными нагромождениями, то вновь появлялись, как мухи, взбираясь по ослепительно белой сверкающей крутизне, упорно пробиваясь к вершине. Джемми тоже смотрела в ту сторону. Четырежды уже помогла она людям в этой экспедиции; но главное еще было впереди...

Прошли день и ночь. Метеоролог тревожился за исход экспедиции, ибо сам не смог довести ее до конца, тревожился, не подозревая, что страшная опасность уже подстерегает его самого... Он сидел на камне в стороне от палатки и наблюдал по обыкновению за подъемом, собака лежала у его ног, когда внезапно ледяная скала, на которой стояла палатка, звонко лопнула. Лавина из камня и льда с грохотом скатилась в бездну, срезав начисто и площадку, на которой несколько минут назад прыгала и резвилась собака, и склон, по которому поднялись сюда люди.

Палатка, а вместе с нею припасы, снаряжение, продукты для обратного пути, — все было уничтожено, исчезло бесследно.

Метеорологу стало страшно, когда он понял, что сулила эта катастрофа. Запасы пищи уничтожены, экспедиция, спустившись с вершины, окажется перед лицом голодной смерти. К нему и Джемми смерть придет еще раньше. Он ощупал карманы: галета и плитка шоколада — вот все, что осталось...

Мозг его лихорадочно работал, ища пути к спасению. Нужно подать знак, немедленно сообщить о несчастье в лагерь у подножья пика, чтобы оттуда сейчас же выслали помощь... Да, да, именно так... Но как это сделать? Спуститься самому — нечего было и думать — без снаряжения, без кирки, с больными ногами. И потом, куда он денет Джемми? Джемми, Джемми... Мысль его задержалась на Джемми.

...Альпинисты резервной группы, оставшиеся в лагере у подножья пика, были немало удивлены, когда на далеком фирновом поле на склоне Суфруджу заметили быстро передвигающуюся крохотную черную точку. В сильный восьмикратный бинокль было видно, как она то появлялась, то исчезала, спускаясь ниже и ниже... Что это? Экспедиции еще рано возвращаться, да точка и не похожа на человека...

— Собака! — догадался начальник группы.

Ну, конечно, это была собака. Джемми! Но тотчас же возникло новое тревожное недоумение: почему она одна? Где люди? Где метеоролог — ее хозяин?

Бинокли неотрывно следили за ней. Она продолжала приближаться; вот она осторожно сползает по ледяной круче, скользит...

— Ох!.. — единым вздохом вырвалось у наблюдателей. Точка сорвалась, покатилась по склону, с каждой секундой убыстряя свое падение; миг — и она исчезла. На белом поле она больше не появилась.

— Живей, друзья! — скомандовал начальник группы, поспешно пряча бинокль в футляр. — Надо найти ее, живую или мертвую!

Через четверть часа три человека быстро поднимались по склону в том направлении, где видели собаку. К полудню они достигли места, где видели ее в последний раз. Вот и откос, с которого она сорвалась...

Внизу, в ледяной западне, среди острых ледяных глыб и осколков мелкого льда, лежала Джемми. Увидев людей, она рванулась к ним и, жалобно завизжав, упала на перебитые лапы. Люди спустились к ней. Начальник расстегнул ошейник, вынул из портдепешника записку, прочел и, нахмурясь, решительно приказал:

— Живо, товарищи! Немедленно обратно, и готовиться к подъему. Требуется наша помощь! — Затем, бережно взяв Джемми на руки, он двинулся вслед за остальными...