Твои верные друзья.

_____

После этого случая Витя несколько недель не расставался с мыслью о том, что сделает из Буяна санитарную собаку. Пусть Буян принесет пользу, когда случится война и надо будет спасать тяжело раненных на поле боя.

Но спустя некоторое время ему рассказали, что существуют собаки, натренированные для охраны зеленых насаждений, скверов. Эта специальность четвероногих помощников человека показалась мальчику настолько неожиданной и занятной, что временно он забыл про все остальное. Представляете, как здорово: вы идете по скверу или парку, хотите сорвать веточку, но только потянулись за ней — из-за дерева немедленно появляется грозная собачья морда и раздается предупреждающее рычанье, которое напоминает вам: нельзя! — цветы и деревья посажены не для того, чтобы их рвать и ломать!

Вите очень живо рисовалось, как Буян будет нести такую службу. Уж он не позволит сорвать ни одного цветка! Небось, проученный им Петька не забыл про историю с фонарями! Прохожие будут удивляться: чья такая умная собака? А другие станут говорить: да это же нашего соседа, пионера Вити, разве вы не знаете?..

Но вот как-то в середине зимы, на общем собрании юных друзей обороны, начальник клуба, он же бывший руководитель кружка юных собаководов (кружок уже давно перестал работать, так как ребята закончили всю программу обучения), зачитал сообщение о том, как одесская пионерка Таня Баранова вырастила восточноевропейскую овчарку Гильду, выдрессировала ее и затем написала письмо в Москву с просьбой принять Гильду в Советскую Армию. Теперь Гильда вместе с бойцами-пограничниками стерегла границы нашего государства и уже задержала не один десяток диверсантов-нарушителей рубежа.

— Таня поступила как настоящий пионер-ленинец и советский патриот! — закончил рассказ о пионерке начальник клуба.

Слова руководителя крепко запали в голову Вите. Он думал о них дома; в школе тоже часто ловил себя на том, что старается представить в своем воображении, какая из себя Таня Баранова, хорошо ли она учится, как она решилась отдать Гильду.

«Молодец Таня Баранова! — рассуждал про себя мальчик. — Правильно сделала. Надо всем так...».

Но при одной мысли, что для того, чтобы повторить поступок Тани, нужно расстаться с Буяном, у него больно сжималось сердце.

Вечерами, перед сном, Витя подолгу ласкал Буяна и разговаривал с ним. Овчарка клала тяжелую голову на край постели и, зажмурив глаза, замирала, прислушиваясь к негромкому голосу мальчика и прикосновению его рук, щекотавших у собаки за ушами.

— На границу пойдешь, а, Буйка? — спрашивал Витя, прижимаясь лицом к собачьей голове, и, чувствуя, как сразу подступают слезы, поспешно отвечал себе: нет, невозможно. Даже Мурка, наверное, стала бы скучать без Буяна...

Приближался День Советской Армии — ежегодный праздник Советских Вооруженных Сил, оберегающих труд и счастье родной страны. Весь народ готовился встретить его какими-нибудь достижениями, а Витя все еще не знал, как ему поступить.

Но вот однажды, с жадностью проглатывая книгу о доблестных защитниках Родины — саперах, танкистах, артиллеристах, разведчиках, — он наткнулся на рассказ о пограничной собаке, погибшей вместе с проводником при отражении бандитского нападения из-за рубежа. С этого времени образ погибшей собаки стал постоянно преследовать его. Почему-то в воображении он сливался с Буяном, Гильдой, и Витя не знал, где Буян, где Гильда, а где эта неизвестная собака. И вот тогда-то, наконец, решилась судьба Буяна.

Однако прежде чем решиться на такой поступок, надо было посоветоваться с родными. Витя поделился своими мыслями с матерью. Он ждал, что она будет возражать и приготовился доказывать ей, как это важно и необходимо, чтобы все пионеры поддерживали свою армию, но вместо этого она неожиданно привлекла его к себе и ласково провела рукой по голове сынишки.

— Мальчик мой дорогой! — сказала мама. — Ты растешь настоящим патриотом, и это очень, очень радует меня. Твой дедушка погиб от рук колчаковцев, а отец был ранен, защищая советскую власть под Ленинградом. Буян принадлежит тебе, ты его вырастил, ты с ним занимался, ты волен и распоряжаться им... Делай так, как подсказывает тебе твое сердце. Подумай, не будешь ли раскаиваться потом. Посоветуйся с папой...

Папа ответил вопросом на вопрос:

— А жалеть не станешь? Сделать недолго... — И испытующе посмотрел сквозь очки на сынишку.

— Если все будут жалеть... — медленно произнес Витя и недоговорил.

— Правильно. Я вижу, ты не напрасно носишь этот красный галстук. Поступай, как найдешь нужным. Хотя, конечно, Буяна жалко...

Заручившись согласием родных, Витя переговорил с начальником клуба. Тот тоже одобрил намерение мальчика и дал адрес, куда следовало направить заявление, но Витя, подумав, решил, что напишет по другому адресу, который был для него и ближе, и дороже, и понятнее.

Последний разговор произошел с пионервожатым. В отряде знали про Буяна и всегда интересовались успехами собаки. Вожатый выслушал Витю стоя, с суровым, сосредоточенным лицом, и после сказал:

— Ты хочешь сделать правильно. Ты не забыл, почему пионер при салюте держит руку над головой? Потому что он общественное всегда ставит выше личного. И очень хорошо, что ты поступаешь именно так. Я сообщу о твоем поступке совету дружины, и мы вынесем тебе благодарность от лица всей дружины...

— Не надо! — растерянно воскликнул Витя. — Я ведь не ради этого...

Вечером Витя сел писать письмо. Он долго думал, писал, зачеркивал, брал новый чистый листок бумаги. Ему хотелось написать много-много, чтобы выразить все свои чувства и мысли, но он подумал о том, что он пионер и мужчина, — и написал всего несколько строк.

«Уважаемый товарищ Сталин! Я вырастил собаку. Прошу, чтобы ее взяли на границу. Пусть она помогает славным пограничникам охранять нашу страну от врагов».

Потом подумал и приписал:

«Извините за беспокойство. Вы ведь очень заняты, я знаю». —

И ниже поставил свою подпись и адрес. Письмо он вложил в конверт, а на конверте написал:

«Москва, товарищу Сталину Иосифу Виссарионовичу, другу всех трудящихся и юных пионеров».

Утром, по дороге в школу, он опустил письмо в почтовый ящик и стал ждать ответа.

Ждать пришлось не очень долго. Дней через десять к ним в дверь квартиры постучал человек в шинели и в фуражке с зеленым околышем. Увидев его, Витя замер: (пограничник!

Откозыряв, посетитель сказал, что он из погранотряда (это слово заставило быстрее забиться сердце мальчика) и прислан за тем, чтобы осмотреть собаку. Он проверил у Буяна зубы, ноги, рост и написал в акте:

«Собака по кличке Буян нормального роста, хорошей упитанности. Активная, смелая. Годна для службы на границе».

И вот наступил канун Дня Советской Армии. Еще с утра Витю предупредили, что завтра состоится передача пионерами собак пограничникам. Вечером отец ушел на торжественное заседание в театр, а Витя уединился в свой уголок, где обычно готовил уроки, вытащил объемистую общую тетрадь в черном клеенчатом, переплете, которую всегда тщательно прятал от посторонних взоров, и сел писать дневник.

Ему было и грустно, и радостно. Завтра Буян уедет далеко-далеко, и, может быть, Витя больше никогда не увидит его. Да, да, вероятно, не увидит, надо быть готовым к этому. Буян может погибнуть в схватке с врагами а если даже и будет жить, то все равно больше никогда не вернется в свой родной город.

В дневнике Витя написал:

«Сегодня я прощаюсь со своим Буяном. Завтра он уедет охранять границу. Мне очень тяжело. Я так люблю его. И он тоже привязан ко мне и к нашей семье. Мне очень жаль расставаться с ним, особенно сейчас, когда он стал таким большим, сильным и умным.

Он такой ласковый и не выносит грубого обращения. Лаской от него можно добиться чего угодно, но стоит его ударить, как он заупрямится и ни за что не выполнит приказания, даже если избить его до полусмерти. Это очень хорошая черта, по-моему.

Я долго думал перед тем, как послать письмо: писать или не писать? Потом решил: все-таки надо написать, надо расстаться с Буяном, он принесет больше пользы на границе, чем у меня. Может быть мы и встретимся когда-нибудь. Узнает ли он меня?...».

Минула ночь. Все утро Витя был молчалив и задумчив. Отец и мать обменивались понимающими взглядами, но ни о чем его не спрашивали. В половине двенадцатого Витя надел на своего друга ошейник, прицепил Буяна к поводку и в последний раз повел его.

На одной из площадей города собралось много народа. Лаяли собаки, которых удерживали за поводки пионеры — юные друзья обороны. Отдельной группой стояли пограничники.

Ровно в двенадцать начальник клуба открыл коротенький митинг. Он сказал, для какой цели они собрались сегодня здесь, упомянул о значении и задачах служебного собаководства. В течение его речи пионеры и пограничники молча стояли двумя шеренгами, одна против другой, на расстоянии нескольких шагов. Витя стоял как раз напротив того пограничника, который приходил к ним домой, и все время думал о Буяне. Он находил облегчение для своих чувств в том, что не он один передает свою собаку, — многие пионеры расставались навсегда со своими четвероногими друзьями, по собственному желанию и инициативе решив подарить их Родине.

Твои верные друзья

Буян, конечно, не мог знать, что все это значит, но инстинкт подсказывал ему, что происходит что-то важное, и пес нервничал. Он то тесней приваливался к Вите, то порывался попрыгать на него, то давал лапу, хотя ее никто не просил у него. Витя осторожно дергал поводок, старался незаметно успокоить собаку, а у самого сжималось сердце и комок подступал к горлу.

Раздалась команда. Пионеры подтянулись, пограничники сделали по три шага вперед. Поводок Буяна очутился в руке пограничника, знакомого Вите; Витя сделал шаг назад, а новый хозяин собаки заступил на его место.

Церемония кончилась. Витя плохо видел, как уводили Буяна, как верный друг все оглядывался назад, а его вожатый осторожно подтаскивал упирающуюся овчарку вслед за собой. Увидев, что Витя уходит в противоположную сторону, пес попытался вырваться, но тщетно — проводник крепко держал поводок. И словно понимая, что сопротивление бесполезно, собака повесила голову и, тихо повизгивая, повлеклась за новым хозяином. Мелькнул в последний раз пушистый хвост, и Буян скрылся из глаз.

Обратно Витя шел вместе с начальником клуба. Начальник понимал состояние мальчика и старался отвлечь его от грустных мыслей.

— Вырастишь другую собаку. Дадим тебе хорошего щенка, — говорил начальник, но Витя не слушал его. Дождавшись своего переулка, он скорей попрощался и почти бегом поспешил домой.

Дома было пусто. Мама предусмотрительно убрала подстилку Буяна, на ее месте стоял стол. Витя отказался от ужина, торопливо разделся, юркнул под одеяло и тут дал волю душившим его рыданиям.

Прости-прощай, Буян! Больше никогда Витя не пойдет в лес с Буяном, не увидит его радостных прыжков...

Но вскоре в душе мальчика поднялось какое-то новое для него чувство — чувство гордости и удовлетворения от сознания, что он сделал что-то очень хорошее, и это чувство становилось все сильнее. Он перестал плакать и подумал о том, что, наверное, Буяну, будет хорошо там, куда повезет его пограничник, что собаку будут любить как любил ее сам Витя. Потом он начал мечтать, какие подвиги совершит Буян на границе, и это окончательно утешило его. С тем, в слезах, но успокоенный и счастливый, крепко обняв подушку руками, он и уснул.