Твои верные друзья.

В ТУМАНЕ.

Шли дни. Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Прибавлялось опыта и знаний у бойца Пронина. Он исправно ходил в дозор, верой и правдой служил Родине. Сначала его посылали с более опытными товарищами, потом стали доверять самостоятельные задания.

Он учился у старшины Метелицына. С Метелицына брали пример все молодые бойцы. Старшина охотно делился своими знаниями и опытом, подолгу объяснял, как следует делать то, другое, а потом снисходительно-покровительственно, но ничуть не обидно для собеседника, добавлял обычно: «А ты как думал?».

Пронин перенимал его приемы, старался так же примечать каждую мелочь. Не простое это было дело. Сибиряк Метелицын был прирожденным охотником; он с детства дышал воздухом тайги. Пронин же вырос в городе, до призыва в армию работал на крупном металлургическом заводе. Ему лесная наука давалась труднее. А без такой науки пограничнику не служить. В лесу он должен чувствовать себя, как дома.

Поднялись птицы и кружатся над опушкой. Почему они поднялись? Кто их всполошил? Может быть, злой человек — враг пришел из-за рубежа и прячется в чаще. Будь начеку.

Сердится белка на дереве, квохчет, как наседка. При тихой погоде ее слышно метров за двести. Почему она сердится? Бывает, что она ворчит так на человека.

Пошел в наряд — не забудь взять компас. Но и без компаса знай: растения тянутся к югу, с севера их больше сечет ветер, мхи и лишайники больше растут с подветренной стороны. Потерял компас — умей ориентироваться на местности по приметам.

Будь всегда предельно наблюдателен, придирчиво вникай в каждую, даже в самую неприметную деталь; искусство следопытства изучи лучше, чем знали его индейцы во времена Фенимора Купера; главное на границе — бдительность.

Большая наука, всего не перескажешь. Нужно изучать ее долго и терпеливо. И только когда узнаешь все до тонкости, только тогда можешь сказать с полным правом: я — пограничник!

А что касается всего прочего, что положено советскому бойцу: стрелять метко из винтовки и личного оружия, бить из пулемета, уметь бросить гранату, знать назубок устав, — нечего и говорить. Должен знать досконально.

И Пронин учился всему этому.

Учился и Буян — по-своему, конечно.

Пионер Витя, в далеком советском городе вырастивший собаку и подаривший ее для пограничной службы, пожалуй, и не узнал бы теперь своего питомца. Живя зиму и лето в неотапливаемом помещении для сторожевых и розыскных собак, часами бывая на морозе в дозоре, вынужденный часто подолгу лежать на снегу, Буян оброс длинной густой шерстью, которая изменила его формы, сделала его крупнее, могутнее, грубее. Что тренировки мальчика — детская забава! Вот когда пришла настоящая суровая школа. Но мы должны сказать и в защиту Вити: не будь его тренировок — не получился бы из Буяна настоящий пограничный пес. Хорошую, крепкую воспитал Витя собаку; и за это Пронин не раз был благодарен ему.

Боец переписывался с прежним хозяином Буяна. Витя писал:

«Я взял нового щенка и хочу вырастить из него такую же хорошую собаку, как Буян. Я не забыл Буяна и попрежнему люблю его. У нас все в семье помнят его. И ребята в школе тоже помнят. Они часто расспрашивают меня про него. Вы мне пишите чаще, товарищ Пронин. Я очень хотел бы познакомиться с вами лично и повидать Буяна. Узнает ли он меня? Вы его любите, и он тоже будет вас любить».

Читая последние строки витиного письма, Пронин не мог удержаться от улыбки. Да как же бойцу не любить своего боевого друга. Тут дело ясное.

Когда молодой боец еще только прибыл на заставу, старшина, вручая ему собаку, сказал:

— Береги ее. Это твое лучшее оружие. И об опасности предупредит, и в трудную минуту поможет. И всегда на взводе. Как ружье, готовое выстрелить!

Гладя собаку, Пронин частенько повторял эти слова.

— Всегда на взводе... Ну, хорошо!