Твои верные друзья.

3.

Последовавшие за тем две недели я был сильно занят и не виделся с Сергеем Александровичем. Наконец, выдался свободный денек. Я направился в клуб и застал своего друга с газетой в руках.

— Читали? — встретил он меня. — Американский конгресс опять отпустил миллионы долларов на подрывную работу против нас! Нет, вы послушайте только, что пишут эти господа! — с возмущением потряс он газетой. — «Убийство является решающим оружием...» Или вот еще: «Мы готовим... — это пишет газета «Нейшнс бизнес» — ...шпионов, диверсантов и специалистов по части самых беспощадных методов «психологической войны». Их обучают, как можно проникать на русские предприятия, чтобы достать там какую-нибудь важную информацию. Они учатся технике взрыва мостов, железнодорожных составов и военных заводов...» И дальше: «Это включает в себя тайную заброску замаскированных агентов, печатного оборудования, радиопередатчиков, ядов, взрывчатых и зажигательных веществ»... Хороша «психология»! И до чего наглы: сами же трубят об этом, разоблачают себя!

Помимо благородного негодования, сейчас в нем говорила и практическая озабоченность, ибо он тотчас добавил:

— Надо лучше охранять наши предприятия. Промышленность — основа нашего могущества. Да Кстати! Вызнаете новость: Симкин продал своего Кембля!

— Такую хорошую собаку?!

— Да. И даже не очень дорого взял. Говорит: тесная квартира, негде держать, ну... и так далее, что говорят обычно в таких случаях. — Сергей Александрович не скрывал своего огорчения. — Меня всегда возмущает, — признался он, — когда возьмут собаку, растят, балуют ее, а потом — бац, надоела! — и сбывают с рук, как ненужную вещь. А собака — это не вещь!

— Он говорит, — произнес появившийся в комнате Валентин, — что заведет собаку снова, когда получит новую квартиру...

— Слова! — Сергей Александрович махнул рукой, из чего я заключил, что ореол Симкина значительно потускнел. В клубе не любят, когда собаковод беспричинно продает хорошую собаку. А Кембль был бесспорно отличным псом.

— Вот вам и страстный любитель собак! — заметил я.

— Да... Правда, у Кембля есть один существенный недостаток.

— Что за недостаток?

— У него нет родословной.

— Как — совсем?

— Совсем. Не правда ли: даже странно — такой хороший пес! По его экстерьерным достоинствам он мог бы служить производителем, а теперь приходится использовать его только как рабочую собаку. При его злобности он должен быть неплохим караульным псом. Мы уже проверили его, — все рефлексы работают хорошо, не боится ни выстрелов, ни других сильных отвлечений. Симкин поставил нам условие: чтобы мы сообщили ему, где будет работать собака. Все-таки, говорит, как-то легче, когда знаешь, где и как живет твой пес...

— И вы сказали?

— Конечно, нет!

— Я сказал, — признался вдруг Валентин, краснея.

— Ты?! — уставился на него начальник клуба.

— Ну да, он спросил меня, я и сказал.

— Валентин, — строго произнес Сергей Александрович, — делаю тебе замечание: вовсе не обязательно всем знать, куда идут приобретенные нами собаки!

— Но он же справлялся о своей собаке!

— Была его, стала не его.

Валентин прикусил язык.

— И где же теперь Кембль? — поинтересовался я.

— Мы позвонили на один завод, и собаку сразу же забрали у нас для охраны. Там как раз требовалось пополнение. Завод расширяется, организовали дополнительные блок-посты.

— Ну, и как там Кембль чувствует себя?

— Да, представьте, ничего. Сначала потосковал, конечно, немного, а сейчас, говорят, уже ничего... Хвалят: злобен, чуток. Будет сторожить хорошо!