Ты и я. Любовь и влюбленность. Христианский взгляд.

О счастье и любви. Послесловие.

Все, о чем шла речь в наших беседах, относится не только к христианам, но и к людям, по тем или иным причинам пока еще не воцерковленным. И им в равной степени надлежит руководствоваться заповедями Божиими, этим сконцентрированным опытом многотысячелетней истории человечества, и принимать их в качестве необходимого условия самого существования общества.

Первый шаг, который должен сделать такой человек, – просто принять на веру, что если он мечтает обрести счастье в любви, если не хочет в конце концов остаться в леденящем душу одиночестве, он ни в коем случае не должен прелюбодействовать. При этом он может аргументировать этот постулат наиболее приемлемыми для себя обоснованиями – психологическими, экономическими, социальными, – какими угодно.

А можно ли рационально обосновать пагубность блуда и «гражданского брака» как одной из его разновидностей, а по сути – его эвфемизма [5] ? Если ты будешь хранить верность и воспринимать любовь как глубинный, внутренний долг перед данным тебе раз и навсегда человеком, так же как перед своими родителями и детьми, это станет нерушимым залогом того, что твоя любовь, как и вся твоя личность, будет развиваться гармонично. Если же слово «преданность» окажется для тебя пустым звуком, то с высокой степенью вероятности ты разрушишь и существующие отношения и, более того, вообще лишишься способности любить.

Любой человек, испытавший несчастную, несостоявшуюся или разрушенную любовь, по себе знает: даже если он попытается заглушить поруганное чувство неизведанными острыми эмоциями, в его душе все равно остается зияющая брешь. Даже если у него и начинают выстраиваться отношения с другим человеком, это приносит ему лишь временное успокоение, на самом же деле способность любить и сопереживать теряется надолго – порой на годы, а иногда и навсегда. Больше того, так уж мы устроены, что наш негативный опыт врезается в память до такой степени глубоко, что даже вопреки воле начинает программировать наше дальнейшее поведение.

Не случайно в народе человека, потерявшего девственность до брака, прежде считали и называли испорченным. Это значит, что человек, приобщившийся к такому опыту, впредь оказывается фактически неспособным к серьезным отношениям и верности.

Мужчина, бросивший женщину однажды по любым причинам (кроме разве что ее непрекращающихся измен или очевидного сумасшествия), фиксирует в своем сознании такой тип поведения и заранее оправдывает его. Если он однажды развелся, то, скорее всего, не задумываясь, будет разводиться опять и опять. С таким человеком нельзя строить по-настоящему близкие и доверительные отношения. Сейчас ты ему нравишься и поэтому он – с тобой, потом ему понравится другая, и вашим отношениям придет конец.

В первобытных обществах существовали многочисленные табу, то есть то, что не дозволялось ни при каких условиях. Некоторые базовые табу сохранились и в сознании современного человека.

Для того чтобы совратить когото (в данном случае неважно, подростка или взрослого), искусителю придется приложить определенные усилия. Ведь объекту его вожделений предстоит через многое в себе переступить, а это на самом деле не так просто, хотя мы и говорим о легкости таких отношений. Зато потом все катится под горку снежным комом, ведь ничего запретного, табуированного для него более не существует. Перешагнув сначала через одно табу, а потом через второе и третье, человек превращается в безвольного наркомана. Он даже может твердить: «Я не хочу уходить из семьи!», однако рано или поздно непременно уйдет, не найдя в себе сил сопротивляться все новым порывам.

Однажды, обсуждая со старшеклассниками и молодыми преподавателями только что вышедший тогда на экраны фильм «Титаник», я задал вопрос: «Скажите, взрослые, кому из вас в вашей жизни доводилось влюбиться уже после того, как вы вышли замуж или женились, в чужого мужа или жену? Поднимите, пожалуйста, руки».

Я намеренно спросил об этом при подростках. Руки подняли практически все. Продолжаю допытываться: «И как же вы поступили? Кто из вас решил уйти из семьи?» Ни одна рука не поднялась…

На мой взгляд, это был наглядный урок для детей: влюбиться, будучи уже женатым, немудрено, через этот опыт проходят очень и очень многие. Означает ли это, что семьи рушатся, что нам надо безоглядно следовать за своими чувствами, потворствуя и угождая им? Нет, конечно, хотя многие именно так и поступают.

К великому сожалению, мне приходилось встречать даже священников, которые, бросив семьи, повторяли совершеннейшую бессмыслицу о том, что наконец-то, мол, встретили настоящую любовь, которой должны быть верными. То есть, оказывается, не женам своим им надлежало хранить верность, а этому вдруг нахлынувшему чувству, потому что любовь свята, она все оправдывает и покрывает и до этого они по-настоящему не любили, несмотря на то что в их семьях выросло по нескольку детей…

Это – не просто ошибка, а настоящая катастрофа: душевная и духовная. Катастрофа не только для отдельно взятой разбитой семьи, но для всего прихода и чуть ли не для всего того небольшого городка, в котором служил этот священник, считавшийся талантливым проповедником и примером для подражания. Оказывается, в глубине души он всегда считал: его прихоти оправдывают все что угодно!

Не исключено, что лет через пять он повстречает еще кого-то и, дай Бог, хотя бы на этот раз задумается о своей жизни. В противном случае получится по Надсону:

Только утро любви хорошо: хороши.

Только первые, робкие речи,

Трепет девственно-чистой,

Стыдливой души,

Недомолвки и беглые встречи,

Перекрестных намеков и взглядов игра,

То надежда, то ревность слепая;

Незабвенная, полная счастья пора,

На земле – наслаждение рая!..

Поцелуй – первый шаг к охлаждению:

Мечта.

И возможной, и близкою стала;

С поцелуем роняет венок чистота,

И кумир низведен с пьедестала;

Голос сердца чуть слышен, зато говорит.

Голос крови и мысль опьяняет:

Любит тот, кто безумней.

Желаньем кипит,

Любит тот, кто безумней лобзает…

Светлый храм в сладострастный гарем.

Обращен.

Смокли звуки священных молений,

И греховно-пылающий жрец распален.

Знойной жаждой земных наслаждений.

Взгляд, прикованный прежде.

К прекрасным очам.

И горевший стыдливой мольбою,

Нагло бродит теперь по открытым.

Плечам,

Обнаженным бесстыдной рукою…

Дальше – миг наслажденья,

И пышный цветок.

Смят и дерзостно сорван, и снова.

Не отдаст его жизни кипучий поток,

Беспощадные волны былого…

Праздник чувства окончен…

Погасли огни,

Сняты маски и смыты румяна;

И томительно тянутся скучные дни.

Пошлой прозы, тоски и обмана!..

«Утро любви» – это первые, яркие чувства эмоционального подъема и влюбленности, когда человек ощущает крылья за спиной и испытывает удивительную родственность душ. Вот это, дескать, действительно прекрасно, а все остальное отступает в его сияющем свете на задний план… Вообще, следует понимать, что человек по своей анатомической и физиологической природе близок к крупным приматам. Это не значит, что мы произошли от них, так же как, например, гориллы никоим образом не произошли от шимпанзе. Даже с антропологической [6] точки зрения человек – не обезьяна; объем головного мозга у нас с ними различен, совершенно по-другому устроены чувства, принципиально иначе организована высшая нервная деятельность. Однако биологически мы – тоже крупные приматы, которым верность изначально не свойственна. Но так ли хорошо нам от этого?

Биологически – вполне возможно, но ни в социальном, ни в этическом, ни в духовном плане мы гармонии не достигнем, если только наша человеческая сущность не сводится исключительно к внешнему подобию с крупными приматами. Если мы представляем собой нечто несравнимо большее, потакание прихотям и капризам неизбежно приведет нас к краху.

Для нас, христиан, все это зафиксировано в заповедях Божиих. Для мусульман заповедь «не прелюбодействуй» [7] так же свята, несмотря на разрешение многоженства. Хотя у тебя есть две и даже четыре жены, ты все равно обязан о каждой из них заботиться, не можешь им изменять, не имеешь права ни на какие «свободные» отношения.

Иными словами, человек не должен устремляться вслед за своей похотью, руководствуясь эмоциями и симпатиями, а призван бороться за ту любовь, которая ему уже дарована, так же как должен сражаться за своего ребенка и своих престарелых родителей.

Можно ли сопоставить «уровни счастья» различных поколений наподобие того, как исследователи сравнивают уровни жизни в различных государствах и социальных слоях? Были ли прежние люди, в большинстве своем свято хранившие верность друг другу в любых обстоятельствах, счастливее нынешних, либо, напротив, они оказались эмоционально обделены?

Вообще-то, счастье – понятие субъективное. Человек может чувствовать себя несчастным, имея гораздо больше, чем тот, кто вовсю наслаждается жизнью. Все зависит от уровня наших претензий. Как говорится, у кого-то жемчуг мелок, а у кого-то щи пусты… Безусловным при этом остается одно: раньше люди были счастливее в браке. Семьи несчастные, не сложившиеся, скорее составляли исключения из общего правила. Возьмем хрестоматийный пример: если бы Анна Каренина смогла перебороть охватившее ее чувство и не изменила бы своему мужу с Вронским, трагедии не про изошло бы.

Можно вспомнить и о Татьяне Лариной. Пушкин вообще прекрасно разбирался в этой теме. Существует, однако, и такое мнение: есть люди, которым счастья в любви испытать не суждено, и с этим ничего не поделаешь. Обрела бы Татьяна счастье, поддавшись на уговоры Онегина? Вряд ли. Более того, скорее всего, ей было бы гораздо хуже. Жизнь вообще по природе своей трагична, но в любой ситуации предпочтительнее хранить верность и целомудрие, нежели пускаться с горя во все тяжкие.

К сожалению, каждое новое поколение самонадеянно полагает, что является первооткрывателями основополагающих законов бытия, а жизнь человеческая с их появлением начинается с чистого листа. «Все, что было до нас, – не важно, – высокомерно думают они. – Прежде жили другие люди, между которыми существовали принципиально иные отношения. Мы будем выстраивать свои судьбы так, как считаем нужным!».

Я не считаю себя стариком, но уже был свидетелем того, как два последующих поколения вступали в самостоятельную жизнь, всякий раз наступая на те же грабли, пренебрежительно отметая наработанный до них опыт и пытаясь создать что-то свое, не оглядываясь на чужие ошибки. Я уж не говорю: не согласуя свои намерения с волей Господней, но даже без учета отрицательного опыта предшественников.

И школа, и семья должны неустанно подталкивать молодежь к серьезнейшим размышлениям на эту тему. Ведь молодые люди задумываются о своем образовании, о будущей профессии и перспективах карьерного роста, строят радужные планы на будущее, решают, какой путь выбрать, чтобы реализовать заложенный в них потенциал с максимальной пользой. Неужели же не важно или недосуг поразмышлять и о том, как строить отношения с представителями противоположного пола? Как они будут жениться или выходить замуж? Где будут искать своих суженых и какими качествами те должны обладать?

Пустить все на самотек? Это было бы такой же непростительной глупостью, как самоустранение от исполнения своих непосредственных служебных обязанностей. Само собой, «по щучьему велению», не делается ничего, наоборот: «Кто рули и весла бросит, тех нелегкая заносит, так уж водится».

Одно время в советских школах преподавался предмет «этика и психология семейной жизни». Неплохо было бы его возобновить, причем в таком виде, чтобы он не проскакивал мимо сознания, как нечто второстепенное, отвлекающее внимание от насущных нужд. Не страшно, если старшеклассники не получат ответы на все свои вопросы. Главное, чтобы они начали думать.

Сексуальное просвещение школьников без углубления в этику и психологию семейной жизни, а осуществляемое по принципу: «Делай что хочешь, но хотя бы предохраняйся, чтобы не заразиться и не забеременеть!», конечно же, совершенно недопустимо и безнравственно. Речь на таких уроках, безусловно, должна заходить и о половой близости. Физическая культура человека не сводится к одному спорту, хотя и не обходится без него. Точно так же без физической составляющей любовь человеческая не полна, но и ею одной далеко не исчерпывается.

Подросток должен понимать, почему в нем пробуждаются все эти непонятные, прежде не испытанные чувства. И девочке надо в доходчивой и не оскорбительной форме объяснить, что, не к месту облачаясь в чрезмерно короткую юбку, она не только отдает дань неким сугубо эстетическим предпочтениям окружающих. Она может даже не отдавать себе отчет в том, что невольно становится мощнейшим сексуальным раздражителем для мужчин.

Что еще может нам посоветовать Церковь для того, чтобы полноценный, законный брак был счастливым?

Современное общество является обществом потребления. Его лозунги: «Живи так, чтобы было о чем вспомнить!», «Мы этого достойны!» и прочие – ярчайшее тому подтверждение. В результате массированного влияния на сознание человек начинает воспринимать своего супруга как нечто стоящее в одном ряду с квартирой, дачей или машиной. «Я всем этим пользуюсь, – рассуждает он, – а значит, все это должно радовать меня, должно приносить мне счастье!» Такое восприятие жизни и близких людей разрушает душу.

Представьте себе, у человека есть «Жигули» и вдруг ему предлагают новенький «фольксваген». Разумеется, он с радостью согласится на такой обмен. А если у него уже есть «фольксваген», а ему предложат, к примеру, «лексус», то он и в этом случае не задумается. Таковы понятийные доминанты общества потребления, по которым, к несчастью, строятся и межличностные отношения.

Мы постоянно требуем от окружающих того, чтобы нам было хорошо. Возвращаясь с работы, рассчитываем на то, что дома нас непременно ждет вкусный ужин, что в квартире царят чистота и уют, а наши близкие заняты исключительно тем, что ломают голову: как бы доставить нам как можно большее удовольствие! Проблема, однако, заключается в том, что и наши супруги, как ни странно, составляют в это время свой, не менее внушительный перечень встречных требований по отношению к нам…

Церковь предлагает своим чадам совершенно иную систему отношений. Православная традиция предписывает каждому жить не ради того, чтобы самому быть счастливым, а для того, чтобы сделать счастливым любимого человека. По-христиански любовь – не потребление, а отдача.

Этот подход распространяется на все без исключения стороны супружества – от самых возвышенных, например заботы о духовной жизни мужа или жены, до интимных отношений, в которых мы стремимся доставить радость прежде всего своей второй половине, а не себе самому. Церковь учит, что такое отношение вернется к нам настоящим счастьем, настоящей любовью.

Примечания.

1.

См.: Мф. 25: 14–30.

2.

Катехиза́ция (греч. Κατήχησις – «поучение», «наставление») – изучение человеком, готовящимся стать членом Церкви, или новообращенным, основ христианской веры и церковного вероучения. К термину «катехизация» близко по смыслу понятие «оглашение», однако последнее относится только к готовящимся принять крещение.

3.

Дети, церковь, кухня ( нем .).

4.

« Домостро́й » (полное название – «Книга, называемая домострой, содержащая полезные сведения, поучения и наставления всякому христианину – мужу, и жене, и детям, и слугам, и служанкам») – памятник русской литературы XVI века, представляющий собой сборник правил, советов и наставлений, относящихся к различным сторонам жизни человека и семьи, включая хозяйственные, общественные и религиозные вопросы. Отличается выразительным, образным языком и частым использованием пословиц и поговорок.

5.

Эвфеми́зм (от греч. ευφήμη – «благоречие») – нейтральное по смыслу и эмоциональной нагрузке слово или выражение, заменяющее другое – неудобное в данной обстановке или грубое, резкое, непристойное.

6.

Антрополо́гия (от др. – греч. ανθρωπος —«человек» и λόγος – «слово», «речь») – совокупность научных дисциплин, посвященных изучению человека, его происхождения, развития, существования в природной (естественной) и культурной (искусственной) среде.

7.

См.: Исх. 20: 14; Втор. 5: 18; Мф. 5: 27; Мф. 19: 18; Мк. 10: 19; Лк. 18: 20; Иак. 2: 11; Рим. 2: 22; Рим. 13: 9.