Теоретическая педагогика.

4. Христианский идеал воспитания. Уважение личности ребенка.

Христианство привнесло в мир как одну из главнейших заповедей любовь к Богу и ближним как к самим себе. По отношению к детям Иисус Христос требовал высшего уважения и признания их личного достоинства. Родителям Христос проповедовал о преданной любви в деле воспитания своих детей. Но в то же время, остерегая от такой любви к детям, которая ради них пренебрегает высшей целью, Он напоминал: «Кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10, 37). Христос признавал всю важность телесно-духовного воспитания детей, однако воспитание духа в Его глазах выше и важнее развития тела и приобретения земных сокровищ.

На этих основаниях Иисус Христос установил вечно истинное понятие о воспитании, которое должно выработать в человеке не только внешне доброе поведение, не только внешне добрые формы жизни, но такие внутренние основы жизни, чтобы доброе поведение воспитываемого было служением Богу в духе и истине и проникало в сокровенные изгибы душевной жизни.

Однако долгое время практика воспитания детей находилась под влиянием довольно суровых мотивов педагогики Ветхого Завета и мало преображалась тем, что внесло в мир Евангелие. Это неизбежно исказило проблему воспитания ребенка, потому что «не дышало всей силой христианского понимания человеческой души» [4, с. 15].

В этом отношении Ян Амос Коменский впервые выступил с признанием в природе ребенка великих даров. В ребенке он усматривал природное влечение к свету, знанию, добру, а роль воспитания сводил только к помощи ребенку в процессе его созревания. Далее Ж. Ж. Руссо, несмотря на свой идиллический взгляд на ребенка, возвращает педагогику к той любви, с которой смотрел на них Новый Завет. Суровость как принцип в деле воспитания становится после Руссо непризнанием добра в душе ребенка. У Л. Н. Толстого эти взгляды доходят до полного анархизма: он так умилялся природой ребенка, что снимал «всякие препятствия перед ребенком в его действиях» [4, с. 23]. Отчасти с Л. Н. Толстым согласиться можно, поскольку и раньше, и довольно часто сейчас процесс воспитания строится без учета интересов ребенка. С этой точки зрения критическая часть «педагогического анархизма» Толстого, как отмечал прот Василий Зеньковский, верна. Действительно, и мы говорили об этом, каждая человеческая душа «должна пройти свой путь», и внешне невозможно устранить того, что «растет изнутри». Исходя из подобных соображений, Л. Н. Толстой и предлагал предоставить ребенку абсолютную свободу. Однако при этом он отрицал не только возможность воспитания, но даже и право на него. С точки зрения православной педагогической мысли права на воспитание нельзя отрицать ни в коем случае. На воспитывающем лежит задача угадать логику внутреннего роста ребенка, помочь ему найти самого себя. И эту задачу должны, прежде всего, выполнять близкие ребенку люди — родители и воспитатели. Если они ничего не внесут в душу ребенка, то внесет улица, окружающая обстановка, которая не всегда бывает благоприятной.

Учения Руссо и Толстого положили начало развитию целого ряда т. н. «гуманистических» течений в педагогике и психологии. Так, немецкий педагог Линда создал «педагогику индивидуальности», настаивая на том, что человеку необходимо предоставлять полный простор в развитии. Американский педагог Дьюи развил течение под названием педоцентризм, означающее, что педагогика все свои категории должна определять исходя из интересов и потребностей ребенка. Представители т. н. гуманистической психологии А. Маслоу, К. Роджерс и др. рассматривали личность ученика как сложную индивидуальную ценность, которая обладает потребностью в самореализации своих возможностей.

Все эти и многие другие течения психолого-педагогической мысли привели к созданию и утверждению в сегодняшней практике образования теории, которая в настоящее время обозначается термином «личностно-ориентированное обучение». Несомненные достоинства здесь есть. Это внимание внутреннему миру ребенка, к развитию его личности, что, несомненно, впадает в русло христианства. Кроме того, внимание к возрастным и индивидуальным особенностям ребенка привели к мощному развитию и дальнейшему поиску новых, более эффективных методов, форм и средств обучения.

Однако еще прот. Василий Зеньковский отмечал, что «чистый атеизм легко соединяется с равнодушием и потому особой силы не имеет, но атеизм, оплодотворенный гуманизмом, стремится вытеснить христианство и иногда успевает в этом» [4, с. 11]. Действительно, преувеличение многих, пусть даже положительных черт, т. н. гуманистической педагогики превращает их в недостатки. Православный взгляд на природу ребенка таков, что она считается поврежденной первородным грехом и требует сначала исцеления, а потом развития. Блаженный Августин по этому поводу говорил о том, что младенцы невинны лишь по своей телесной слабости, а не по душе. Поэтому и нельзя полностью определять содержание, методы, формы воспитания, основываясь исключительно на потребностях ребенка. Кроме того, следование за интересами ребенка, а, значит, постоянное развлечение его — игра, спонтанная деятельность и исключительно положительные эмоции — могут со временем стать самоцелью, а приобретение знаний уйдет на второй план.

Итак, христианство стоит на позиции любви и уважения личности ребенка, но не принимает гуманистическую (антропоцентрическую) основу современной светской образовательной системы. Для православной педагогической мысли характерна христоцентрическая основа образования.