Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь?

Посвящается Тому Питерсу, Хью Маклеоду, Уолтеру Дину Майерсу, Дэну Пинку, Саре Кэй, Кевину Келли, Кори Доктороу, Сьюзен Пивер, Стивену Прессфилду, Пиме Чёдрон, Зигу Зиглару, Джей Левинсон, Аманде Палмер, Нейлу Джейману, Брин Браун и всем моим собратьям по этому путешествию – людям, которые однажды пришли к решению просто встать и сказать: «Мы начнем с этого».

Все мы способны на творчество – прямо сейчас.

Как долго вы собираетесь ждать?

Вы должны были привести в порядок ваше досье, пройти собеседование, постараться приспособиться к новому окружению и четко следовать инструкциям.

От вас требовали спрятать подальше чувство собственного достоинства и забыть свои мечты.

Вам обещали вознаграждение и разные красивые безделушки, а возможно, и богатство, если вы просто сделаете все, что требуется: откажетесь от своей индивидуальности и станете частью этой системы; если просто будете делать то, что вам говорят, слепо следовать указаниям и безропотно подчиняться.

Вас пичкают кредитами, советами и телевизионными программами. Тем же пичкают и ваших детей.

И за все это придется платить – позже, когда придет ваш черед.

Так давайте же считать, что ваш черед уже пришел.

Не вы делаете свою карьеру.

Ваша способность следовать инструкциям не является тем ключиком от потайной двери, которая приведет вас к успеху.

Попросту говоря, вы каждый день прячете от людей свою лучшую работу, свое лучшее понимание дела и свое лучшее, подлинное «я».

К чему же действительно стремится ваша душа? Это просто стыд и срам, что ныне существующая система день и ночь только и делает, что мешает вам обратиться к тем людям и проектам, которые вам нужны и к которым вы действительно испытываете внутреннюю тягу.

Вы никому ничего не должны и, если вам что-то нужно, всегда можете просто выйти из замкнутого круга условностей и все изменить в своей жизни.

Жаль, конечно, что так много времени потрачено впустую, но было бы непростительно ждать еще дольше. Ведь вы способны столько всего сделать в этом мире!

У кого-нибудь есть предложения?

Все мы слышали подобный вопрос в конце любого собрания. Порой он понимается буквально. А иногда председатель, босс, человек, который должен решать проблемы, хочет узнать, есть ли у данной группы людей какая-нибудь непроверенная концепция или мысль, которой они могли бы с ним поделиться.

Но реакция всегда одна и та же – молчание. Вы замечаете лишь, что кто-то взглянул на вас украдкой, слышите шуршание бумагами, но все же вопрос повисает в воздухе. Как это понять? Неужели на самом деле нечего сказать?

Высококвалифицированные, хорошо оплачиваемые специалисты, сидящие в конференц-зале, отводят глаза, и, похоже, нет ни одного человека, у которого была бы хоть какая-то полезная идея. Так ли все обстоит на самом деле? Сомневаюсь.

Не спешите уходить, подождите несколько минут, и если председатель собрания заслужил у своих подчиненных хоть какое-то доверие, то всегда найдется человек, который заговорит. А если он не доведет свою мысль до конца, выступит кто-то еще. Потом подадут голоса и другие. Люди начнут говорить, пока наконец все помещение не наполнится движением, многоголосым жужжанием. Вы почувствуете, что произошел выброс энергии мысли. Присутствующие получили возможность проявить свои человеческие качества, прервать привычное молчание и поделиться своими мыслями.

Просто поразительно: оказывается, каждый из участников способен все видеть и анализировать, проникать в суть проблемы и принимать решения. Каждый способен вложить в это дело энтузиазм и страсть. Каждый может продемонстрировать стремление что-то сделать, както себя проявить, если только ему удастся одолеть навязываемого на протяжении долгого времени, систематически подпитываемого и стимулируемого извне внутреннего цензора, который еще минуту назад держал его на коротком поводке.

Почему же никто не высказался раньше? Почему нам приходится ждать, пока закончится собрание? В чем причина этого напряженного молчания?

Данная книга написана не для каких-то посторонних людей, она написана для вас. Это книга для каждого, на кого прежде не обращали внимания, или кому промывали мозги, или кто поддался общему веянию – быть незаметным, сидеть тихо и не высовываться.

Сейчас происходит революция, наша революция, которая освещает своим светом то, что мы давным-давно знали где-то в глубине души, а именно то, что мы способны разрушить старые устои, проявить смелость и изменить окружающий мир в большей степени, чем сами можем представить. Вы способны создавать нечто такое, что будет стоять на одном уровне с величайшими произведениями искусства.

Манная каша и соус «чили».

Автор этой книги свой выбор сделал: вышел из привычной зоны комфорта и стал писать и публиковать написанное. Надеюсь, и вы тоже выйдете из своей зоны комфорта, чтобы прочесть это.

Я намерен помочь вам увидеть что-то такое, что находится вокруг вас, но чего вы, возможно, раньше просто не замечали, а может, намеренно игнорировали. Я работаю для того, чтобы как можно больше людей вкусили что-то такое, чего они прежде не могли попробовать (это может быть иной подход к работе или возможность взглянуть на свою деятельность с другой стороны).

Заманчиво было бы смягчать острые углы, писать так, чтобы все было понятно, привычно, очевидно, чтобы это вносило в душу читателя успокоение. Мне хотелось бы сделать эту книгу более легкой для понимания каждого, до кого я хочу дотянуться. Но, увы, я не могу этого сделать.

То, о чем я пишу, слишком важно, чтобы позволить себе просто «лить воду» относительно всего происходящего. Спасибо вам за то, что разрешили мне рискнуть написать эту книгу, и за то, что вы рискнете и попробуете приложить силы к тому, чтобы найти себя в этом новом мире.

Как поймать хитрую лисицу.

Постройте в лесу деревянное ограждение длиной два с половиной метра.

За ограждением положите приманку, после чего уходите и не появляйтесь неделю.

Лисица слишком хитра, чтобы так просто попасться в ловушку, к тому же она может учуять вас по запаху, поэтому несколько дней не подходите к ограждению. В конце концов лисица придет и съест приманку.

В конце недели постройте еще одно ограждение такой же длины под прямым углом к первому. Положите еще больше приманки.

И снова лисица в течение нескольких дней будет опасаться заходить за ограждение, но потом все-таки придет и возьмет приманку.

В конце второй недели постройте третью часть ограждения и сделайте в нем калитку. Оставьте еще больше приманки.

К концу месяца, когда вы вернетесь сюда, лисица, сытая и довольная, будет важно похаживать в своей безопасной огороженной «резиденции», так что вам нужно будет лишь захлопнуть калитку. Лисица окажется в ловушке.

В точности то же самое происходит со всеми нами. Индустриальный век выстроил ловушку, в которую мы попались, но он построил эту ловушку не так быстро, для усовершенствования этого процесса потребовались столетия. И мы тоже поддались соблазну. Нас привлекла приманка – приличная оплата и множество видов вознаграждения. Нас прельстила явная, видимая защищенность – то самое надежное ограждение. А когда калитка захлопнулась, нас удерживали там растерянность, боязнь риска и надежда на еще большие и более привлекательные блага, которые мы еще рассчитывали получить.

Но мы оказались в более печальном положении по сравнению с лисицей. Когда индустриальный век отошел в прошлое и на смену ему пришла экономика «мировой деревни» (вся неприкрытая реальность подлинной экономической революции нашего времени оказалась на виду), привычное ограждение демонтировали. И мы оказались на семи ветрах.

К сожалению, большинство из нас все еще не понимают, что ограждения больше нет. Нам так тщательно промывали мозги, нас так запугали и так приучили слепо следовать за толпой, что мы остались стоять, сбившись в кучу, в ожидании указаний относительно того, когда у нас появится первый, самый лучший и единственный в жизни шанс как-то себя проявить.

В этой книге все основывается на одном простом утверждении: внутренне вы уже знаете, кто вы есть на самом деле и как вам наилучшим образом себя реализовать. Мы не нуждаемся в том, чтобы нас этому учили, но порой нам просто нужно получить на это разрешение. В жизни часто трудно переоценить то воздействие, которое может оказать один-единственный, поданный в нужное время правильный совет.

Введение. Творчество, зона комфорта и единственный в жизни шанс.

Причем здесь творчество?

Почему речь зашла о творчестве? Потому, что без него никак не обойтись. Новая экономика «мировой деревни» требует творческого подхода и готова вознаградить вас за него, только этого она от вас и требует.

Потому, что вы на это способны. Творчество – это та способность, благодаря которой вы зоветесь человеком.

Знаменитый полет Икара. Какой урок он нам преподал?

Давайте вспомним, как все это было. К югу от греческого острова Самос лежит Икарийское море. Легенда гласит, что именно здесь погиб Икар, став жертвой собственной самонадеянности.

Его отец Дедал был знаменитым умельцем-изобретателем. Брошенный в тюрьму за то, что отказался работать на царя Миноса (того самого, что держал при себе Минотавра), Дедал придумал блестящий план побега, описанный в одном из мифов, который нам рассказывали в детстве.

Он смастерил крылья для себя и своего сына. После того как с помощью воска они прикрепили эти крылья, осталось только взмахнуть ими и улететь. Дедал предупредил Икара, что нельзя подлетать слишком близко к солнцу. Но восторженный юноша, вдохновленный своей магической способностью летать, не послушался отца и взлетел слишком высоко. В результате воск растаял и Икар, возлюбленный сын Дедала, лишившись крыльев, упал в море и погиб.

Какой же урок мы извлекли из этого мифа? Нельзя не повиноваться властелину. Нельзя ослушаться отца. Не воображайте, что вы лучше, чем вы есть на самом деле и чем большинство окружающих; не считайте, что у вас есть способности сделать то, что под силу лишь Богу.

А вот та часть мифа, которую вам не рассказывали. Дедал поучал Икара, что не следует взлетать слишком высоко, но этим его поучения не ограничивались. Он указывал сыну также и на то, что нельзя лететь слишком низко, близко к поверхности моря, поскольку вода может лишить его крылья подъемной силы.

Наше общество подсократило этот миф, сделало все, чтобы мы забыли ту его часть, которая касалась воды; создало атмосферу, в которой мы должны постоянно напоминать друг другу об опасности возноситься слишком высоко и не стремиться, укрепившись духом, идти на риск. Лидеры индустриального мира приучили нас считать самонадеянность и стремление вырваться из общей массы величайшим грехом, но при этом не обращать внимания (что было удобно для них) на гораздо чаще встречающуюся ошибку – браться за что-то слишком малое.

Гораздо опаснее лететь слишком низко, чем слишком высоко, но людям кажется, что лететь низко безопаснее. И мы успокаиваемся на более мелких ожиданиях и мечтах о незначительном, вследствие этого предъявляем к себе гораздо меньшие требования, чем позволяют наши способности. Летая слишком низко, мы недодаем не только себе, но также и всем тем, кто зависит от нас или мог бы извлечь пользу из нашей работы. Нас также преследует страх ярко засиять, чтобы все взоры были устремлены на нас, и мы порой изо всех сил стараемся этого избежать.

Но наш жизненный путь не должен определяться ни безрассудной глупостью, ни мягкотелым соглашательством. Нет, наш путь – быть человеком с большой буквы, творить и взлетать намного выше, чем нас учили, упорно утверждая, что это невозможно. Мы создали мир, в котором можно взлететь выше, чем когда-либо прежде, и наша трагедия в том, что нас обманули, вынудив поверить, что мы должны летать как можно ниже.

Ваша зона комфорта (но отнюдь не зона безопасности).

В течение продолжительного времени понятия «зона комфорта» и «зона наивысшей безопасности», как нам казалось, были неразрывны и обозначали одно и то же. Альпинист, взбирающийся на горную вершину, осознающий, что вышел из своей зоны безопасности, чувствует себя неуверенно, ощущает дискомфорт и останавливается, прекращает подъем – и таким образом сохраняет себе жизнь, чтобы совершить этот подъем в другой раз.

Вся наша жизнь наполнена одним стремлением: сохранить свою зону комфорта, зону наивысшей безопасности. Сюда входит знание того, когда нужно сделать рывок вперед, а когда отступить, и понимание ситуации, чтобы не переступить опасный порог. Подобно тому как охотники поступали с лисицей, нас заманивали оставаться внутри ограждения, так как там безопасно… пока не станет слишком поздно.

У нас нет времени заново оценивать пределы зоны безопасности всякий раз, когда принимаем решение, поэтому с течением времени мы начинаем забывать о ней и переносим свое внимание на ее сестру-близнеца – комфортную зону. Нам кажется, что то, что вызывает у нас ощущение комфорта, обеспечивает также и безопасность.

Ограждения, которое сдерживало нас, уже больше нет, но мы все еще чувствуем себя комфортно в этих прежних границах. Но на самом деле теперь, когда на нас обрушились революционные изменения, охватившие весь мир, когда экономика скачет то вверх, то вниз и изменились сами правила жизни, нам становится все труднее и труднее не обращать внимания на очевидную истину.

Зона безопасности изменилась, а вот привычная зона комфорта – нет. Те места, которые казались такими надежными – угловой офис, престижный колледж, стабильная работа, – уже не являются таковыми. Вы держитесь за старое, делаете ставку на возвращение к привычному, но теперь привычное – это то, что вчера казалось совсем непривычным. И сопротивление изменениям больше не может вам помочь. Мы совершили ошибку. Мы цеплялись за безопасную зону, что было проявлением недостатка смелости; мы выбирали подчинение авторитету и уступчивость. Мы строили нашу зону комфорта, опираясь на подчинение и стремление быть незаметными, а в результате оказались слишком близко к воде.

Вы можете присутствовать на многих собраниях, прочесть сколько угодно книг и посетить сколько угодно семинаров, но, если не выясните, как совместить свою зону комфорта с нынешней новой зоной безопасности, вам не помогут никакие стратегии.

Это просто. Зона безопасности все еще есть, но она находится не в том месте, которое кажется вам по старой привычке комфортным. Новая зона безопасности – это такое место, где возможны творчество и инновации, а также разрушение и возрождение. Новая зона безопасности – это нескончаемое создание самой глубинной личной связи.

Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь?

Зона комфорта и зона безопасности.

Преуспевающие люди выстраивают свою зону комфорта соответственно поведению, которое поддерживает их безопасность.

Перемещение в новую зону безопасности несколько напоминает обучение плаванию. Ясно, что лучше уметь держаться на воде (и даже получать от этого удовольствие), но если находиться в воде продолжительное время, то ваше состояние вряд ли можно будет назвать приятным. Осознание того, что безопасная зона переместилась, могло бы послужить подсказкой относительно того, что вам нужно заново оценить свою зону комфорта.

Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь?

Новая зона комфорта и зона безопасности.

Что же произойдет, если место безопасности переместится, а вы нет?

Если вы относитесь к той категории людей, которые чувствуют себя неуютно, если не становятся источником изменений, неспокойно, если все стоит неподвижно, и испытывают разочарование, если не терпят привычных неудач, значит, вы поняли, как обрести комфортное состояние с помощью движения вперед, осознали, что безопасность не в том, чтобы стоять, а в том, чтобы двигаться.

Творчество – вот новая зона безопасности.

Создание идей, которые, распространяясь, соединяют то, что разъединено, – главная основа нашего нового общества. И она требует от нас обратиться к творчеству.

В этом и состоит суть нашей новой зоны безопасности. Поддержание статус-кво и стремление во что бы то ни стало соответствовать ему уже больше не работают, поскольку изменились и наша экономика, и наша культура.

Но здесь есть одна трудность: творческие люди не могут быть неуязвимыми. Поэтому новая зона безопасности не является такой же комфортной, какой была предыдущая зона. Потребовалось сто лет промывания мозгов, чтобы мы приняли индустриальную систему как нормальную и безопасную. Но как только мы ее приняли всей душой, тут-то все правила и переменились.

Выбросьте из головы Сальвадора Дали.

Когда вы слышите слово «художник», разве вы не рисуете в своем воображении немножко чокнутого «гения» Дали или настроенного на саморазрушение Джексона Поллока? Возможно, вас учили представлять, что творческий человек – это кто-то вроде Джонни Деппа или Аманды Ф. Палмер.

Такой подход является не только неправильным, но и опасным.

Оскар Уайльд писал, что творчество – это нечто «новое, сложное и жизненно важное». Например, живопись – это не то, что является результатом работы художников. Все как раз наоборот: художники – это люди, создающие живопись.

Способность к творчеству – это вовсе не врожденная способность и не что-то, что дается лишь немногим. Творчество – это жизненная позиция, приводимая в движение культурой данного общества и доступная каждому, кто делает выбор принять ее. Творческая работа – это не то, что продано в какую-то галерею или поставлено на той или иной сцене. Это уникальный труд данного человека, который затрагивает что-то в душе какого-то другого человека. И большинство тех, кто пишет картины, вовсе не художники. Это просто подражатели и копиисты, которые ищут защищенности и безразличны к настоящему творчеству.

Ухватиться за новое дело, устанавливать связи между людьми или идеями, работать без путеводной карты – вот пути подлинного творчества, и если вы поступаете так, то вы – творческая личность независимо от того, носите ли спецовку, сидите ли у компьютера или целыми днями работаете с клиентами.

Выступать перед аудиторией, когда вы явно не знаете правильного ответа на проблему; не бояться быть уязвимым, когда можно надеть забрало и прикрыться щитом; интересоваться и самим процессом, и результатом – это и есть творческая работа, которую принимает наше общество и которая как воздух нужна современной экономике.

Всякого рода тактические приемы не являются заменой творчества.

Хорошо разбираться в таких новейших тактических концепциях в бизнесе, как «длинный хвост», «точка перелома», «как разделать тушу» и «как превратить малый бизнес в большой» (равно как и во всех остальных в том же роде), ничего не стоит, если вы не взяли на себя то или иное обязательство, например не отступать перед тем, что вас пугает, отстаивать новую точку зрения или сделать что-то оригинальное, сложное и при этом жизненно важное. В противном случае ничего исключительного не произойдет.

Со стороны может показаться, что эти новомодные стратегии и тактики обещают безболезненный путь к достижению целей. Вы можете прочесть о новой стратегии, подобрать гарантированный, надежный способ, чтобы достичь своих целей, задействовать старый добрый механизм индустриальной системы в какой-либо новой рыночной нише, применив какой-то новый метод или пустив в ход эффектный девиз, – и обеспечите прекрасные результаты безо всяких мучений. Таким образом вы впускаете в свой разум настоящие идеи-вирусы, что все «точки» «переломятся», а «хвосты» отрастут до невиданной длины.

Увы, это не так. На самом деле не существует безболезненного пути для достижения целей.

Я сам прочел все эти книги. Некоторые даже написал. И все они мне нравятся. Но нужно понимать, что в любом случае одних идей недостаточно, если за ними не стоит твердо взятое обязательство. Их недостаточно, если имеющаяся стратегия ничем не заполнена, если вы не готовы к фундаментальным изменениям, если нет страсти и, главное, людей, готовых противостоять этой пустоте.

Я видел испуг в глазах сидящих в аудитории руководителей музыкальной индустрии, когда они размышляли о надвигающейся гибели этой индустрии (и возможностях, связанных с ее возрождением). Я чувствовал внутреннюю опустошенность в голосе менеджера на другом бесконечном совещании. И был свидетелем бесчисленных благоприятных возможностей, упущенных людьми, которые могли предпринять действие, но не сделали этого. И не потому, что они не могли понять, что нужно делать, а потому, что были не готовы сделать это.

И «Microsoft», и «Sony Records», и современные политиканы – все они раз за разом упускали очевидные благоприятные возможности, которые шли им в руки. И не потому, что им не хватало знаний или они не понимали, в чем состояло их предназначение, а потому, что проще всего отказаться от обязательств, органически связанных с переходом к новому образу мышления.

Стратегии и тактические приемы – это все внешнее, пребывающее в холодном, бездушном мире консультантов и распространителей. Это то, что мы делаем, но что не изменяет образа нашего мышления. И наоборот, творчество – это нечто личное, строящееся вокруг мировоззрения данного конкретного человека, на его видении и обязательствах.

Эта книга – о готовности взять на себя обязательство выполнить работу, в которой вы лично заинтересованы, что требует от человека силы воли и открывает перед ним возможность изменить буквально все. Творчество – это проявление человека, выполняющего полезную и интересную работу, создающего впервые что-то такое, что затрагивает чувства другого человека.

Данная книга о том, почему каждый из нас должен заниматься творчеством и почему это дело стоящее. И еще о том, почему мы не можем с этим повременить.

В этом мире полно ординарных людей, создающих нечто неординарное.

Творчество – это процесс, который пугает людей.

Творчество не является чем-то приятным.

Творчество не обязательно имеет отношение к произведениям искусства.

Творчество – это вовсе не то, что можно повесить на стену.

Творчество – это то, что мы делаем, проявляя подлинно живой интерес к своей работе.

Если вы уже приняли решение раскрыть свой творческий потенциал, то стоит рассмотреть вопрос о том, почему вы приняли это решение и к каким фундаментальным изменениям это может привести.

Если кто-то заявил, что у вас нет таланта, то вы тут же прячетесь в свою раковину.

Творчество может отпугнуть вас. Творчество может разорить вас.

Но творчество – это проявление нашей подлинной сути, того, что мы делаем с душой и что является для нас жизненно важным.

Творческий человек – это тот, кто использует свою смелость, проницательность, свой собственный, оригинальный подход к делу и свою решительность, чтобы бросить вызов существующему статус-кво. Творческая личность берет на себя все: идею, рабочий процесс и установление обратной связи с теми, с кем она ищет возможность установить контакт.

Творчество – это не результат, это путь. Проблемой нашего времени является следующее: найти путь, который отвечал бы настроенности вашего сердца и души.

Так вы не художник?

Ответить нетрудно: художники – это совсем другие люди. Они все делают не так, как мы: иначе одеваются, у них другая манера поведения и другой подход к выполнению работы. Им не нужно ходить на собрания, они погружены в свой собственный мир, часто украшают себя татуировкой, наконец, у них есть врожденный талант.

Разумеется, все сказанное – чепуха.

Когда вас награждали за послушание, вы учились быть послушными.

Когда вас награждали за уступчивость, вы старались быть уступчивыми.

Когда вас награждали за компетентность, вы становились компетентными.

Теперь, когда общество наконец стало ценить творчество, самое время начать творить.

Качество – понятие относительное.

Мы предполагаем, что если вы будете что-то делать, то в расчете на успех.

Мы предполагаем, что лампочки будут гореть, когда мы щелкнем выключателем.

Мы предполагаем, что ответ можно найти в Википедии. Но за что мы готовы заплатить вам дополнительно, так это за то, чего мы не предполагаем, чего не можем получать легко, регулярно и бесплатно. Нам нужно, чтобы вы дали нам что-то неожиданное, редкое и ценное.

Недостаток и избыток поменялись местами. Высококачественная работа больше не является редкостью. Компетентность также уже не редкость. У нас слишком широкий диапазон выбора: изобилие вещей, которые можно купить, и людей, которых можно нанять на работу.

Что является редкостью (или недостатком), так это доверие, связь и неожиданность. Это и есть три составных элемента в работе преуспевающего художника – основа всякого творчества.

Новый дефицит.

В число дефицитных товаров прежде всего включают усилие. Вы можете вложить лишь столько-то часов и столько-то пота, но не больше. Работодатель платит за усилие, поскольку нет усилий, которые он мог бы рассчитывать получить бесплатно. Наемный работник-энтузиаст вкладывает дополнительное усилие, чтобы както выделиться, но вскоре понимает, что это не повысило уровень его компетентности.

Другого рода дефицит включает физические ресурсы. И этот дефицит имеет тенденцию нарастать, по мере того как мы истощаем их. Как ни парадоксально, но мы истощаем подвалы и сундуки нашего общего дома, чтобы накапливать всякий ненужный хлам, а также истощаем свободное пространство в нашем теле, чтобы накапливать то, что мы едим.

Новый, третий вид дефицита – это готовность к проявлению эмоций в процессе творчества. Риск, который возникает, когда вы заглядываете вглубь себя, чтобы через это установить связь с другим человеком и сделать что-то удивительное; терпение, требуемое для того, чтобы выстроить доверие; смелость, необходимая, чтобы сказать: «Я сделаю это» – все это качества редкие и ценные. И их все больше и больше принимают в расчет.

И тут приходят создатели «шумовых помех».

Вы охвачены хаосом, и нет ничего, что могло бы помочь этого избежать.

Когда инженеры, обслуживающие компьютерную сеть, обдумывают задачу относительно ее безопасности, они начинают с фаервола, который спроектирован для того, чтобы не пропускать в систему нежелательную информацию и вирусы.

А вот в интернете ничего этого нет. И все мы можем устанавливать связь друг с другом так, как хотим. Каждый из нас представляет своего рода человека-невидимку в этой машине, если хотите, создателя помех, то есть того, кто может изменить все.

То, чем вы насыщаете эту сеть, будет изменять то, что вы получите обратно. Компьютерная сеть соединяет людей друг с другом, с организациями и, что лучше всего, людей с идеями и идеи с людьми.

Эта новая сеть приветствует творчество, создает возможность для установления связей, помогает организовывать новые сообщества, повышает шансы и распространяет идеи. Она не может создать лишь скуку.

Если вы хотите писать, есть блог. Пишите. Сегодня блоггеры, подобные Ксени Джарден и Дэниэлле Лапорт, донесли свое творчество до миллионов людей, не прибегая к помощи широко известных средств массовой информации.

Хотите петь или сделать видеофильм, пожалуйста, «YouTube» с радостью покажет вашу работу широким массам. Джадсон Лейпли уже привлек к себе внимание более чем ста миллионов людей своим коротким фильмом, стоимость которого, если сравнить его с «настоящим» фильмом, можно сказать, равна приблизительно нулю.

Если хотите поделиться каким-то изобретением, или субсидировать какой-то проект, или даже «свалить» правительство, то экономика «большой деревни» сделает это с большей легкостью, чем когда-либо прежде.

Вы можете представить это все менее доступным? А ведь это еще только начало.

Любая революция создает всеобщий хаос. Именно таким образом она производит переворот.

Отсутствие иерархии у творческих людей.

Художник – это тот, кто стоит перед чистым холстом. Архитектор – это тот, кто изменяет правила конструкции. Драматург – это тот, кто заставляет нас плакать. Врач – это тот, кто внимателен к пациентам и всегда востребован. Детектив – это тот, кто раскрывает безнадежное дело. Примадонна – это та, которая по-новому интерпретирует классическое произведение. Коммивояжер – это тот, кто обслуживает потребителя и, невзирая на расстояние и большой спрос, честно выполняет свою работу. Предприниматель – это тот, кто рискует начать свое дело без разрешения или особых полномочий. Менеджер среднего административного звена – это тот, кто в корне изменяет ключевое собрание посредством одного замечания.

А вы – кто?

Эволюция изящных искусств.

Джеймс Элкинс указывает на то, что в мире специализированных учебных заведений издавна привыкли разделять разные виды творчества на две категории: изящные искусства и дизайн.

Потом интеллектуалы расширили эти категории, выделив среди них такие, как живопись, скульптура, архитектура, музыка и поэзия.

В результате произошел быстрый скачок к другим категориям, таким как драматургия, видео, кино, фотография, плетение, вязание, живопись на шелке, керамика, архитектура интерьера, промышленный дизайн, конструирование одежды, художественная литература, цветная печать, кинетическая скульптура, компьютер, искусство света и голография.

Ко всему этому я бы добавил предпринимательство, обслуживание потребителя, изобретения, технологию, связь, лидерство и дюжину других. Все это новые виды творчества, зримые и важные для самого творца проявления его личности.

Добро пожаловать в экономику «мировой деревни».

Ценность, которую мы создаем, напрямую связана с тем, насколько ценную информацию мы можем выдать, насколько большое доверие можем заслужить и как часто вводим новшества.

В промышленной экономике весь тот хлам, который мы производим (хлам в буквальном смысле слова: компьютерные прибамбасы, разные приспособления и уплотнительные кольца), составляет наилучшие активы, какие мы могли бы создать. Удача принадлежит тем людям, которые построили железные дороги, создали электрические лампочки и воздвигли здания. Сегодня же мы ищем что-то такое, что способно перевернуть мир, что-то, не связанное с производственным процессом.

Экономика «большой деревни» вознаграждает лидера, инициатора и бунтовщика.

Интернет был создан не для того, чтобы можно было смотреть видеоролики с Леди Гагой. Интернет – это машина связи между людьми, и каждый, у кого есть портативный компьютер или смартфон, сейчас может установить связь с кем угодно. И оказывается, что эти связи изменяют мир.

Даже если ваш завод сгорел, но у вас есть преданные вам потребители, с вами все будет хорошо. И наоборот, если вы теряете своих потребителей, то весь ваш завод не сможет вам помочь, в Детройте полно пустующих заводов.

Если в вашей команде много людей, работающих на данную компанию, то это вовсе не означает, что ваше положение прочно, вас могут буквально растоптать толпы людей, работающих по случаю.

Используя свои деньги на покупку рекламы, чтобы протолкнуть посредственную продукцию, вы работаете на людей среднего уровня и вскоре от ваших денег ничего не останется. Но если вы используете свои деньги, чтобы производить исключительную продукцию и оказывать услуги наилучшего качества, то вам не нужно тратить их на рекламу, поскольку ваши потребители, поддерживая связь друг с другом, принесут вам еще больше денег.

Экономика «большой деревни» изменила прежние правила: то, как вы получаете работу и что делаете, когда получаете эту работу. Она изменила также наш подход к музыке: как мы ее создаем и как слушаем; как пишем и читаем книги; отношение к тому, что мы едим, где едим и с кем едим. Она разрушила производство посредственной продукции для средних людей, у которых очень ограниченный выбор, и дала возможность необычному: когда люди хотят найти других людей, которым небезразлична их работа, и в результате обращаются всей душой к чему-то большему, чем то, что они делали до того, как встретились.

Экономика «большой деревни» предоставляет неограниченный выбор, открывает необозримые пространства и поощряет внимание и доверие – и все это во все больших и больших масштабах – до бесконечности.

Более того, экономика «большой деревни» не только сделала компетенцию особенно ценным качеством, но и заменила ее ненасытным желанием сделать что-то новое, реальное и важное.

Новое, реальное и важное.

Эти три элемента и определяют творчество. Экономика «мировой деревни» функционирует на постоянной основе, состоящей из нового, реального и важного. Эта экономика выстраивает новый актив, тот, который мы можем сейчас впервые измерить и оценить. И что неожиданно: важны не построение, не правила и не оформление; это мостки между теми людьми, которые генерируют ценное, и теми, кто строит эти мостки посредством творчества.

Творчество – процесс трудный, рискованный и пугающий. И это также единственный вариант, если мы выбираем данный путь.

То, что противоположно последовательности, это вовсе не непоследовательность.

Есть только один способ собрать по порядку колоду карт. Есть только один способ составить перечень блюд согласно указателю. Экономика индустриальной системы предпочитает последовательность во всем.

И наоборот, творчество почти никогда не бывает последовательным. Оно представляет собой, скорее, сумбур и движется вперед рывками. Трудно составить таблицу творческой мысли или ее схему. Оно непредсказуемо.

Но творчество требует сосредоточенного внимания. Оно работает, следуя направленности нашего разума, а вовсе не так, как работают машины.

Невозможно говорить связно о творчестве. Но это не означает, что вы не можете этого понять.

Противоположное последовательному всегда вызывает интерес.

Измените свой подход к успеху.

Компетентные люди получают удовольствие от своей компетентности. Когда вы в чем-то хорошо разбираетесь, изменение того, что вы делаете, или переход к другому способу выполнения этого будет вызывать стресс, поскольку сделает вас (причем моментально) некомпетентным работником.

Творчество несет в себе угрозу, так как всегда включает перемещение из зоны комфорта в зону неизвестности. А неизвестность – это черная пустота, место, где могут случиться сбой, неудача (а может, и успех). И тогда наш инстинкт, особенно если мы преуспеваем в чем-то одном, подсказывает нам избегать неизвестного, оставаться в своей зоне комфорта и пренебрегать тем фактом, что на деле наша зона безопасности уже передвинулась на какое-то другое место.

Никто не учил вас, как заниматься творчеством. Есть целые поколения мыслителей, занимавшихся исследованием вопроса: что это значит – бросить вызов своему страху и создать что-то, о чем стоило бы говорить? Поэтому вам не нужно начинать со стартовой черты. Если вы придете к решению, что важно просто перестать подчиняться чужой указке и начать самим что-то создавать, то первое, что нужно сделать, – это изменить свой подход к делу, привычный подход, который вы применяете в своей работе.

Нестандартный подход изменяет то, что мы видим и в чем убеждаем себя, что это важно. Революция же взрывает ваш старый подход.

Единственный шанс в жизни.

Никому не может доставлять радость наблюдать, как горит его дом. Но так происходит при любой революции.

Она разрушает то, что казалось верхом совершенства, сметает статус-кво и все изменяет на своем пути.

А потом она дает возможность сделать невозможное. Шанс, который есть у каждого из нас, прост и ясен: революция, создающая связи, перемешивает колоду карт и создает возможность для процветания новых организаций и новых идей. Кто-то готов взять на себя роль лидера, кто-то – исследовать неизведанное, кто-то берется создавать вещи непредвиденной ценности.

То, что случилось вчера, уже осталось позади. Двери в завтрашний день широко открыты – это и есть ваш шанс установить нужные связи.

Я категорически отвергаю извращенный взгляд на творчество.

Творчество не для каких-то там особенных людей.

Все те люди, которых вы считаете своими героями в сфере искусства, все те люди, которые произвели огромные изменения в этом мире, и многие другие – самые обычные люди. Ни одному из них не было предопределено свыше свершить то, что они свершили. Ни один из них не получил заблаговременного благословения. Ни одного из них не считали звездой уже с раннего детства.

Поэтому, прошу, не говорите мне, что вы должны были родиться творческой личностью, чтобы посвятить себя творческому труду. Вы меня на этом не поймаете.

Да, эти страдания реальны.

Эта боль связана с недостатком возможностей, ранимостью и риском. Но, как только вы перестанете чувствовать ее, то упустите свой наилучший шанс произвести изменение в своей жизни.

Наипростейшим же способом избежать боли является такой: убаюкать ее, усыпить, найдя такую работу, которая вызовет душевное онемение. Так страдания творческой личности заменяются страданиями другого рода – привычными душевными страданиями мелкой сошки, болью человека, который знает, что его дарования растрачиваются впустую и что время идет, а его будущее ему не принадлежит.

Скверная сделка. Говоря словами Джозефа Кэмпбелла, вы занимаетесь творчеством, «чтобы чувствовать себя живым». Альтернативой же является духовное онемение, убаюкивание себя ложным чувством защищенности, обещанием необычной хорошо оплачиваемой работы, на которой вы будете делать то, что вам прикажут сверху.

Боль является частью того состояния, которое мы называем «чувствовать себя живым». А творчество – это проявление этого состояния.

Подобно тому как ребенок внезапно вырастает, когда становится подростком, так и боль – боязнь оказаться лицом к лицу с пустотой, где зарождается творчество, – является частью этого процесса, когда мы тянемся к нашему лучшему «я».

Дать новое определение смелости.

Смелость не всегда включает физический героизм перед лицом смерти. Она не обязательно требует гигантских скачков, заслуживающих всеобщего одобрения. Иногда смелость – это готовность говорить правду о том, что вы видите, и откровенно признаваться в том, что вы говорите.

Чтобы проявлять смелость, конечно же, должен быть какой-то риск. Ведь не требуется смелости, чтобы открыть холодильник, поскольку в этом нет никакой опасности. Но смелость необходима, например, чтобы отстаивать свою точку зрения, так как это несет в себе определенный риск. Когда вы говорите правду, то как бы открываете дверь своей души, позволяя другим обращаться непосредственно к вам, к вашему подлинному «я».

Смелость говорит о нашей подлинной сущности, которая невосприимчива к критике.

Брин Браун.

Если вы не поднимете паруса, то ваша работа не будет творчеством.

Творчество всегда подразумевает рыночные коллизии, сложные взаимоотношения с аудиторией, а также чудо дара: дарения и получения даров.

Вы можете весь день планировать, набрасывать эскизы и проклинать эту систему, но, если не поднимете паруса, считайте, что вы не сделали свою работу, поскольку она предполагает связь с людьми, за которой стоят щедрость, готовность к дару. Очень возможно, что однажды вашу проницательность заметят и она затронет кого-то или произведет какое-либо изменение в чьей-то жизни. Но, если вы будете скрывать от нас вклад, который хотите внести в общее дело, вас не смогут считать творческим человеком, поскольку ваш труд нельзя назвать творчеством до тех пор, пока не будет установлена связь с другими людьми.

Мы не ждем от вас, что вы сейчас же раскроете перед нами свою записную книжку, полную идей. Вместо этого просто расскажите нам о связях, которые могли бы дать вам возможность и импульс для этой работы – творчества.

Что вы создаете?

Создаете связи. Производите изменения. Создаете неразбериху. Создаете наследие.

Современная экономика отменила этот простой постулат, обращенный к каждому из нас: «Делайте то, что вам говорят, играйте по правилам – и вы сможете обеспечить себе безбедное существование». Обеспечить себе безбедное существование сейчас труднее, чем когда-либо. Но альтернатива этому – в ваших руках.

Нас наставляли, скорее, следовать правилам, чем учиться чему-то; проходить тестирования, а не производить изменения и, что важнее всего, в первую очередь стараться угодить «важным» людям – людям, имеющим экономическую власть. Но теперь пришла ваша очередь встать и выйти вперед.

Большинство людей не верят в то, что они способны проявлять инициативу.

Начните какой-нибудь проект, заведите блог, напишите статью в Википедию или совершите какое-нибудь необычайное семейное путешествие. Начните что-нибудь индивидуальное, чтобы не быть больше ответственным лицом. Мы, конечно, всегда избегали этих действий, поскольку нас учили избегать их.

В то же самое время почти все люди верят в то, что способны редактировать, обеспечивать обратную связь или просто критиковать.

Это означает, что найти людей, чтобы фиксировать ваши типографские ошибки, – дело нетрудное. А вот найти кого-то, кто сказал бы: «Давайте сделаем шаг вперед», почти невозможно.

Не думаю, что недостаток творческих людей имеет какое-то отношение к прирожденной неспособности творить или проявлять инициативу. Полагаю, это касается веры в возможность сделать это и принятия вами этой возможности. Такой подход приветствовался у нас в течение лишь одного десятилетия или около того, а потом большинство людей подверглось промыванию мозгов, чтобы они поверили в то, что их работа заключается в копировании всего, что происходит в этом мире, а не в проектировании его по-новому.

Быстро задайте вопрос, прежде чем мы двинемся дальше…

Вы считаете, что нам не нужно ваше творчество, или вы боитесь проявить его?

Часть первая. Современная экономика требует от нас творческого подхода.

Благоприятные возможности среди хлама.

Прямо за Гарвард-сквер, на 29-й Оксфорд-стрит, находится лаборатория Крафта. Это часть физического факультета Гарвардского университета, и именно здесь приблизительно сто лет назад Джордж Вашингтон Пирс изобрел кристаллический осциллятор. Без его изобретения никогда бы не смогли появиться коммерческие радиостанции.

Но еще больше лаборатория Крафта известна тем, что дала свое имя одной жизненно важной концепции. Термин «крафт» – это инженерный термин для всяких обрезков, обломков, бесполезных компьютерных деталей, поломанных устройств, пустых коробок и всего того, что мы рассовываем по углам как ненужный технологический мусор. За десятилетия в старой лаборатории накопились кучи из выброшенных деталей радарных устройств, отживших свой век плат электрических схем и старых вакуумных трубок. Даже окон не было видно из-за груды вещей, которые когда-то считались важными, а сейчас просто валялись, загораживая проходы.

Революции тоже создают свой «крафт». Они разрушают то, что представлялось достигшим совершенства, и дают дорогу тому, что казалось невозможным. И при этом оставляют после себя горы мусора.

Искусство движения вперед состоит в понимании того, что осталось позади.

Самый простой подход – сохранять все это в нетронутом виде, не отвергать то, что было наработано раньше, и постараться припрятать все, что удастся, подальше от вольных ветров и широких перспектив нового пост-революционного мира. Это так легко сделать. А если мир будет двигаться достаточно медленно, то вы сможете даже какое-то время получать от этого пользу.

Но не слишком долго. Индустриальная эпоха, та, что ввела обязательное школьное обучение, четко установленный рабочий день, привычную экономику и привычные ожидания, умирает. Умирает быстрее, чем хотелось бы большинству из нас, и это причиняет страдания, вызывает нерешительность и страх.

Мы окружены кучами хлама, оставшегося от индустриального века: ожиданиями, убеждениями и стандартами эры, которая сейчас кончается. И какая чудесная возможность в связи с этим открывается перед нами – быть среди первых, кто возьмется за чистку, кто освободит мир от всего этого и сможет начать новую жизнь в новом чистом помещении. Жизнь без «крафта» поможет вам не расходовать лишней энергии, не отвлекаться на пустяки, сосредоточиться на том, что вы можете создать, вместо того чтобы возиться с тем, что вы должны скопировать.

Общество достижений.

В 1959 году психолог и социолог Дэвид МакКлелланд опубликовал эпохальный научный труд, в котором он ищет ответ на вопрос, почему одни периоды в истории человечества характеризовались стремительным прогрессом, а другие нет. Он изучал причину того, почему одни цивилизации или народы упустили возможность продвинуться вперед, в то время как другие преуспели в этом.

И выясняется, что дело не в расовой принадлежности, не в климатических условиях и даже не в силе харизматических лидеров, способных дать толчок буму в той или иной отрасли. Ренессанс, создание Силиконовой долины или бурное развитие искусств во Франции в конце XIX века – вот примеры культурных или технологических прорывов, которые мы хотели бы повторить. И хотя именно технологию можно было бы считать фактором стремительного развития в большей степени, чем что-либо другое, все же главные достижения порождает культура, являющаяся побудительным толчком ко всем остальным новшествам.

Есть отдельные страны, регионы, в которых в какие-то определенные моменты времени начинает проявляться непреодолимая тяга к творчеству и движению вперед – и тогда все изменяется к лучшему. Когда я пишу эти строки, все это кажется очевидным, но не следует забывать, что успех во многом всегда зависит от наличия отдельных личностей, которые очень хотят в чем-то преуспеть.

Используя ряд продуманных тестов, МакКлелланд и его коллеги провели исследование, в котором участвовали тысячи людей: их просили описать свои мечты и рассказать о том, чего они надеются достичь в будущем. И что же обнаружилось? Подсчет по «шкале достижений» (в рамках которой просто начислялись баллы в зависимости от того, как часто в рассказах участников эксперимента проявлялось стремление к каким-либо новым достижениям) позволил узнать много нового относительно того, как разные люди в своей трудовой жизни справляются с такой задачей, как принятие новых решений.

Например, высокий показатель n означал, что вы с гораздо большей вероятностью должны иметь лучшую память, быть более способными добровольно выступать субъектами для психологических экспериментов и даже быть более устойчивыми относительно давления со стороны социальной среды. Это могло также означать, что вы можете лучше справляться с такими задачами, как складывание перемешанных пазлов с написанными на них словами.

Вопрос (по мере того как мы продвигаемся от индустриальной экономики, заботливо взращивающей конформизм, к новой экономике «мировой деревни», вознаграждающей стремление к новациям) вот в чем: помогает ли культура, побуждающая нас сосредоточиваться в своих мечтах на самом главном, совершить этот переход? К чему мы должны побуждать тех людей, которые способны достичь чего-то значимого? Когда нам нужно побуждать или требовать, чтобы они переходили от стандартизированных тестов и примитивных руководств к выполнению чего-то, что действительно важно?

Больше, чем сделали ваши родители.

Если бы мне пришлось выступить в 1920 году на собрании по случаю окончания средней школы, то я сказал бы следующее:

«Поздравляю вас, ребята! Вы преодолели путь школьного обучения, а теперь пришло время пойти поработать. Постарайтесь получить работу на фирме “General Electric” в Скенектади. Поклянитесь, что будете делать в точности то, что приказывает босс. Работайте на поточной линии, где производят электролампочки или где делают трансформаторы. Трудитесь упорно, не поднимая головы, забудьте про отдых. Это хорошее место, стабильная работа и приличная зарплата. В 1960 году, то есть через сорок лет, вы оставите работу, имея прекрасную пенсию и маленький домик, который сможете оплачивать. Вы заработаете больше денег, чем когда-либо зарабатывали ваши родители, кое-как сводившие концы с концами, занимаясь выращиванием кукурузы».

Затем, если бы меня пригласили через 15 или 20 лет вновь выступить по тому же поводу, чтобы поговорить уже с их детьми, которые окончили среднюю школу, я мог бы сказать:

«Мальчики и девочки, ваше будущее в ваших руках, оно называется колледж. Ваши родители в вашем возрасте уже упорно трудились, чтобы проложить вам путь, но вы еще не готовы к этому. Идите в колледж и расширьте свои познания, научитесь управлять, организовывать, чтобы стать менеджерами среднего уровня. Через четыре года, возможно, вы сможете получить работу по управлению служащими в какой-нибудь из крупных корпораций: “General Dynamics”, “General Motor” или “General Electric”. Всем этим “Generals” вы нужны, чтобы помогать управлять массами работников, нарастающими подобно приливной волне.

Это стабильная работа и тоже хорошо оплачивается».

Спустя еще несколько лет после этого я мог бы дать выпускникам школы такой совет: приобрести какую-нибудь профессию из тех, что требуют хорошего высшего образования. А следующей ступенькой вверх по этой лестнице была бы такая: стать врачом или юристом.

Когда наступил век массового маркетинга через телевизор, мы стали бы побуждать следующее поколение заниматься рекламой, продвижением товаров на рынок, обеспечением авторских прав и патентов и инвестиционными банками, то есть работать уже с идеями, а не с «железом». Эта работа полностью абстрактная по сравнению с работой тех парней – наших прародителей; опять-таки это более высокая ступенька на служебной лестнице.

Шаг за шагом мы дошли до сегодняшнего дня. Какую же следующую ступень нам предстоит преодолеть? Мы шагнули сначала от фермера к рабочему, затем от рабочего к менеджеру, потом к труду высокообразованных профессионалов, затем к интеллектуальному труду в области рекламы, затем…

Проблемы – это благоприятные возможности.

Да, нет совершенства в нашем современном мире!

«Instagram» не ставился на «Android» на протяжении месяцев. А однажды мне пришлось более минуты ждать, пока освободится оператор по техническому обслуживанию. Все это просто гадко! А тут еще самое обидное из всего обидного: как оказывается, кто-то взял и передвинул на новое место мою собственную зону безопасности!

Когда начинаешь жаловаться на неизбежные проблемы и несовершенство нашего мира, легко стать пародией на самого себя. А ведь после долгих мытарств мы добились-таки определенного благополучия: обзавелись закладными, домами и райскими кущами пригородных местечек.

Технологическая революция, объединившая линиями компьютерной связи весь мир, максимально облегчила нам этот процесс – находить то, чего мы хотим, получать то, что хотим, и сетовать на то, чего у нас нет.

Но она также открыла нам двери, которые никогда не были открыты прежде.

В том безупречно совершенном мире, в котором мы имеем счастье жить, наряду со многим другим мы получили одну самую важную благоприятную возможность. Интернет позволил нам безо всяких ограничений устанавливать связь друг с другом, и эти связи ценнее любых компьютерных прибамбасов.

Ценность информации стала очевидной, когда «TV Guide» (журнал, где печатают программы телевидения) стал стоить больше, чем абонентская плата за те каналы, про которые там идет речь. Другими словами, информация о передачах стала цениться больше, чем сами передачи.

И крупнейшие компании понимают, что время, которое их работники тратят на клиентов (не говоря уже о привязанности к данному виду продукции и об энтузиазме, значение которых трудно переоценить), имеет большее значение с точки зрения получения прибыли, чем, например, какие-нибудь мощные механизмы, используемые для раскройки стальных листов.

Наверное, можно повторять без конца эту истину: наш успех зависит не от снижения издержек на руководящий состав, а от факта наличия руководителя, пользующегося высоким доверием.

И мысли о будущем должны быть направлены не на то, чтобы подыскать для своей машины стоимостью в 60 тысяч долларов такой прибор для подогрева сидений, который хотя бы какое-то ближайшее время работал как следует, а на то, чтобы постараться должным образом воспользоваться преимуществами этого короткого момента времени, в котором мы живем и который дает нам возможность устанавливать и сохранять связи с другими людьми, тем более что теперь это проще, чем было когда-либо за всю историю человечества. Не теряйте времени! В то время как одни люди полируют таблички над дверями своих офисов и трясутся, как бы не лишиться налаженного дела, все большее и большее число других раскрывают свои творческие возможности, бросаясь в такие сферы деятельности, где самое главное – связь с людьми. Экономика «мировой деревни» дает возможность каждый день совершать чудеса, создавая ценности буквально из ничего, но она же и обесценивает те привычные виды деятельности, с которыми мы связывали нашу зону безопасности.

Так что не стоит беспокоиться о каких-то там вещах, принадлежащих вам. Вместо этого побеспокойтесь о чем-то более существенном.

Капитализм дал возможность людям создавать ценности.

Мясник и пекарь осуществляют товарообмен. Мясник обменивает кусок мяса на буханку хлеба. При этом оба получают выгоду. Предположим, у пекаря дела пошли лучше, чем у мясника.

Вскоре он уже достаточно наторговал, чтобы купить более совершенную печь. И теперь процесс выпечки хлеба стал еще более эффективным, чем прежде, что увеличило поток потребителей в магазине пекаря: хлеб более качественный, а цена не так высока, как прежде.

Так вот капитализм и преобразовал этот мир. Каждый, кто может что-то продать, получает выгоду. Его капиталы растут, и у него появляется возможность покупать машины, благодаря которым повышается производительность, в результате чего прибыль увеличивается еще больше.

Индустриализация усовершенствовала модель капитализма (и разрушила культуру, заменив ее внешним блеском).

Капиталистическая система совершенствовалась, проходила стадии концентрации – и так до тех пор, пока не превратилась в настоящего монстра.

Руководители ее стремились не только к тому, чтобы совершить как можно больше торговых сделок, повышая качество продукции и снижая цены, но и к тому, чтобы изменить (причем в масштабе всего мира) две вещи, которые никогда не изменялись со времен мамонтов.

Они преследовали цель изменить культуру. Лидер индустриального мира – это достаточно значительная и сильная фигура, располагающая средствами, позволяющими действовать с размахом, присущим королевской особе. Но он не издает королевских указов, он использует возможности рекламы, воздействуя таким образом и на правительства, и на парламенты и предлагая жирную приманку всякому, кто согласится подчиниться его воле.

Благодаря промышленникам и их баснословным прибылям у нас изменилось само определение успеха. Изменилась сущность образования. Даже то, как мы проводим свое время, мир вещей, которые нас окружают, – все это претерпело изменения вследствие широкой рекламы, всеобщего образования и массового производства.

Например, промышленники лоббируют в парламенте строительство завода на берегу прекрасной реки, а потом сбрасывают в нее отходы производства. Они загружают нудной работой, исключающей проявление инициативы, представителей среднего управляющего звена, превращая их в обыкновенных исполнителей. Они суют свой нос везде и всюду: и в то, как правительство управляет страной, и в сферу образования, и в область науки, и в деятельность религиозных организаций. И все это не вызывало вопросов, пока созданная ими система производства позволяла нам жить в относительном достатке, кормить семьи и получать необходимое медицинское обслуживание. Индустриальная система построила больницы и видеоклубы, метро и сеть ресторанов «Макдональдс». Разве это было так уж плохо?

Но изменения в нашей культуре пошли дальше, чем ожидало большинство. И вслед за первым пришло другое изменение…

Изменение нашей мечты. Огромное воздействие более чем вековой идеологической обработки нельзя переоценить. Мы приняли пропаганду индустриального общества с таким энтузиазмом, что изменилась сама природа нашей мечты. Сегодня для того, чтобы почувствовать себя человеком с большой буквы, нужно иметь больше денег, более крепкое здоровье и более высокий уровень влияния на других, чем когда-либо ранее. Но дело не только в этом. Наш образ жизни фундаментально отличается от образа жизни людей, живших сто лет назад. Правящему классу индустриальной системы нужно, чтобы вы мечтали о защищенности и о тех выгодах, которые приносит конформизм. Промышленники заинтересованы в том, чтобы постоянно навязывать вам все новые и новые товары, которые они выбрасывают на рынок (и тут от вас требуется все большая и большая готовность соглашаться со всем, чего от вас требуют). Они извлекают выгоду из наших стремлений, поскольку мы должны только и мечтать о том, как будем продвигаться вверх по корпоративной лестнице, их лестнице.

Двигатель капитализма – конкуренция. А основа конкуренции – тот факт, что кто-то все время терпит крах. Кому-то не удается «схватить» новую идею, создать прочную организацию, кого-то повергает ниц новый конкурент. Индустриализация снизила риск возможных неудач, укрепила статус-кво и сцементировала власть. Вырасти настолько, чтобы не потерпеть фиаско, – цель каждого промышленника, но если все вокруг этого добились, значит, основной принцип конкуренции отошел в прошлое и капитализм уже больше не функционирует должным образом.

Личность здесь не принимается во внимание – это главный принцип.

После почти века усилий индустриальная система создала то, к чему так стремилась: предприятие, не подверженное действию капризного фактора рабочей силы.

Если тот, кто собирает айфоны на компанию «Apple» или печет пиццу для всемирной сети ресторанов быстрого питания, проявляет полнейшее безразличие к своему делу, значит, все в порядке. Главное, чтобы это было небезразлично системе в целом. Система отслеживает каждое движение работника, измеряет каждый бит результата его работы, так что все отклонения находятся в пределах допустимых погрешностей.

Точно так же и клерку в банке должно быть все равно, как сводится баланс: с помощью специальной программы или колонок цифр на бумаге. В любом случае все ступени каждого процесса уже полностью систематизированы и механизированы.

Отделив труд от личности человека и взяв его под всеобъемлющий контроль, индустриальная система создала гарантии того, что сможет выполнять оба основных условия своего процветания: обеспечивать высокое качество продукции при самых низких затратах на рабочую силу (в том числе и за счет максимального сокращения численности работников).

Подумайте о розовой слизи.

После того как Элдон Рот изобрел «бескостные обрезки из постной говядины», индустриализация системы изготовления мясных полуфабрикатов сделала огромный шаг вперед. Теперь все просто: перемешайте химикат (аммониум гидроксид) с незначительным количеством жира и добавьте всякий мусор, остающийся после разделки коровьих туш. Нагрейте, прокрутите, снова очистите и можете добавлять эту имеющую вид супа смесь к натуральной говядине, снижая тем самым ее стоимость для потребителя.

И это лишь самое последнее усовершенствование в индустриализации производства продуктов питания. Начиная с того, как откармливают скот, и заканчивая высокомеханизированным процессом обработки мяса, каждый этап этого процесса непрерывно оптимизируется по таким показателям, как скорость, стоимость и эффективность. Без многих усовершенствований такого рода нам пришлось бы изменить либо свой образ жизни, либо, по крайней мере, свой образ питания.

Но вот в какой-то момент многие люди решили, что питаться «розовой слизью» – это уж слишком. Потребители высказались в том смысле, что экономия в два цента на фунт не стоит тех переживаний, которые возникают от мыслей о том, что мы едим и из чего это сделано.

Лидеры индустриальной системы всегда приветствовали гонку за такими показателями, как еще большая эффективность, еще большая скорость и еще больший контроль. Но на самом деле, несмотря ни на какую индустриализацию, две главные составляющие нашей жизни: экономика и этика – так и остаются вне всякого контроля. Мы не в силах их ускорить, а дегуманизация всего, к чему мы прикасаемся, обходится нам особенно дорого.

Индустриализация повсюду.

В настоящее время средства массовой информации также включились в процесс индустриализации, причем нет никого, кто во всей этой цепочке нес бы ответственность за то, что они нам преподносят. Еще меньше независимых голосов, еще больше заданного однообразия – и все это только для того, чтобы сделать систему еще более эффективной.

Той же модели следуют и религиозные сообщества, а также, конечно, и большой спорт. Влиятельные руководители индустриальной системы принимают решения относительно того, как обеспечить прочность, стабильность и управляемость на максимальный период времени, и совсем не обращают внимания на такие факторы, как риск и человеческая личность. Эти решения определяют то, что мы смотрим, как живем и о чем мечтаем.

Индустриальная модель команд и контроля со свойственным ей стремлением избегать неудач теперь повсеместно распространилась и в сфере культуры.

Пляшущий человек-обезьяна.

Бывший актер, бывший комик, бывший подсудимый (за то, что поджег стул во время шоу Джея Лено) Бобкэт Голдтуэйт пишет:

«Я был ведущим игрового шоу, говорящей марионеткой и игрушкой в стиле “как вам это понравится”. Моя игра была дублирована на многих языках, даже не могу все их назвать. Я оплачивал наличными огромную студию и летал по всему миру. Но я все время чувствовал себя таким ничтожным… Быть пляшущим человеком-обезьяной было ужасно. Однако сейчас я уже не испытываю этой горечи, потому что все уже позади. Теперь мне нравится моя жизнь. Но я потерял на этом деле почти 30 лет». То, что вы выиграли игру, еще не значит, что это была хорошая игра.

Картинки индустриального века. Разве конформизм – это лучшее, что в нас есть?

Уходящий индустриальный век держался в первую очередь на высокой производительности. Причиной всего этого (и стремления людей из села в город, и быстрого роста средств массовой информации, и стандартизации школьного образования, и прокладки дорог, и расширения рынков) было то, что массовое производство, стандартизация и взаимозаменяемость, а также массовая продажа обеспечили высокую продуктивность экономики.

Простейшие необходимые для жизни товары, такие как хлеб, которые прежде изготавливались вручную, теперь производятся с использованием индустриальных методов. В результате мука стала необычайно белой, каналы распределения заработали с большей легкостью и пекарь как таковой оказался отделен от плода своего труда – хлеба. Хлебозавод-автомат – вот символ своего времени, демонстрирующий мощь системы, при которой результат больше не зависит от работника.

* * *

В 1919 году С. А. Адамс, работавший в Гарвардском университете и одновременно в Бюро стандартов США, писал:

«Большинство из нас говорят о стандартизации несколько туманно, обычно имея в виду какую-то конкретную часть предмета, не понимая полностью истинного смысла этого слова и не представляя размаха проблемы, которая с этим связана. Людям сложно вообразить тот уровень всеобщего взаимодействия, без которого наше современное общество было бы невозможно, как, впрочем, и без высочайшего уровня стандартизации. Можно сказать, что степень стандартизации любой нации – это главный показатель уровня ее цивилизации (разумеется, в материальном смысле этого слова)».

* * *

Дж. Эдгар Гувер, который распространил индустриальные методы на деятельность такого ведомства, как ФБР, заменил то, что всегда считалось «ручной работой», тесно связанной с личностью того, кто ее выполняет (сыщика), что воспринималось как озарение, как приключение, систематизированным, стандартизированным процессом.

Джордж Андерс рассказывает, что Гувер (который руководил ФБР на протяжении 48 лет) выстроил организацию, имеющую в штате более 8000 агентов (причем в этом списке значилось всего лишь около 150 негров, азиатов или латиноамериканцев и ни одной женщины). Но одним из удивительных проявлений тупого исполнительства стал случай, когда при посещении академии ФБР Гувер заметил одному из своих заместителей, что ему не хотелось бы видеть среди будущих кандидатов на высокие посты людей «с узкой черепушкой». Выполняя его желание, руководство академии распорядилось открыть шкафчики стажеров и измерить размер их шляп. В результате из академии были отчислены три кандидата, поскольку размер их шляп был меньше седьмого!

* * *

В 1947 году подрядчик, владелец семейного бизнеса и строитель Билл Левитт изобрел современный спальный район. Названный по его фамилии Левиттаун стал примером массового производства в области строительства жилья. То было максимально индустриализованное, оптимизированное предприятие, где дома могли строиться с высочайшей эффективностью (компания «Levitt & Sons» возводила тридцать домов в день). Большой спрос на жилье, характерный для того времени, дешевизна в совокупности с комплексным решением социальных потребностей будущих обитателей привели к тому, что уже первая очередь Левиттауна полностью окупилась менее чем за два дня.

Всеобщая унификация жизни оказалась легче, безопаснее и дешевле, чем разнообразие.

* * *

Составление анкеты не представляет особой трудности. Составление плана, типографская работа и все, что связано с бумагой, стандартизированы.

Цель анкетирования при приеме на работу не изменилась, но в корне изменился процесс обработки анкет. Для какой-нибудь крупной компании нет ничего необычного в том, чтобы получать более двух тысяч анкет в день. Причем их не читает ни один человек, их читает компьютер, который просто отслеживает слова-сигналы, свидетельствующие о том, соответствует или нет данный человек некой норме. Окончили ли вы «хороший» колледж, работали ли на какой-нибудь «хороший» бренд, есть ли у вас «степень», соответствующая тому, что ищет данная компания?

Кругом столько всего, так много людей! Как может система обработать всю эту массу другим способом?

* * *

И сам колледж тоже изменился. Основатели Гарвардского и Оксфордского университетов испытали бы беспокойство, если бы увидели сегодня эти индустриализированные учебные заведения.

Однако у учебных заведений не было иного выбора, кроме как стандартизировать и индустриализировать все и вся. Коль скоро роль колледжей в обществе изменилась, превратив их из богословской школы и прибежища для ученых в поточную линию для воспроизводства управляющего класса и скоростной лифт наверх для тех, кто ищет влиятельного положения, у этих учебных заведений почти не осталось выбора, они должны установить стандартный курс обучения со стандартной же шкалой оценок и достаточной степенью индустриализации, чтобы справляться с требованиями системы.

Колледж возник когда-то как universitas magistrorum et scholarium – сообщество наставников и ученых. Он был своего рода скитом отшельников, местом, куда приходили, чтобы с головой уйти в мир идей, чтобы открывать что-то новое, витать в эмпиреях и искать свой путь на ниве научного поприща.

Сегодня это место, куда вы идете обменять какую-то часть отпущенного вам для жизни времени на нужную вам степень и, может быть, на высокооплачиваемую работу. В колледжах учится так много людей (в процентном отношении от общего числа населения аудитория их сейчас в десять раз больше, чем это было несколько поколений тому назад), что университеты не имеют иного выбора, кроме как максимально стандартизировать процесс присвоения степеней, все, что связано с экзаменами, оценкой успеваемости и т. п., а для успеха в конкурентной борьбе с другими подобными же заведениями рассчитывают на титулованных преподавателей и известные футбольные команды.

* * *

Каждый человек – гений. Если бы вы стали судить о рыбе по ее способности взбираться на дерево, она бы прожила всю свою жизнь, веря в то, что она тупица.

Альберт Эйнштейн.

Стандартизация в индустриальном веке не являлась результатом свободного выбора. Без нее индустриализация оказалась бы просто невозможной. То же можно сказать и об оригинальности и творчестве в современной экономической ситуации. Сейчас без них – никуда. Потому что теперь все держится на прямых связях между людьми, а их без этих качеств не создать.

Прежняя зона безопасности уже мертва. Да здравствует новая зона безопасности!

Жертвоприношения Молоху.

О Молох, чей разум машине подобен! О Молох, чья кровь – это денег поток! Чьи пальцы, как тысячи армий! О Молох, чья грудь как динамо-машина! О Молох, чье ухо – дымящийся склеп!

Аллен Гинзберг, «Вопль» («Howl»).

Эта система требовала высокой цены за свои обещания безопасности, за свои утешения и мишурный блеск. Мы должны были отказаться от своего голоса и согласиться мечтать поскромнее. Конечно же, мы готовы были взять на себя долговые обязательства за свой шикарный внедорожник, но параллельно с этим – и обязательство отказаться от независимого мышления и своего прирожденного права просто встать и сказать: «Посмотрите, вот что я сделал».

Современная экономическая ситуация требует других жертвоприношений и предлагает зону безопасности другого рода. В этой новой зоне безопасности мы окружены не массовым рынком, а немногими, может быть, немножко странными незнакомцами, которых интересует то, что же такое особенное мы можем им предложить. Здесь нужно уметь крутить мозгами: не просто выполнять ту же самую работу, что и все, делая это еще быстрее и дешевле, а уметь привлечь, занять, удивить, показать что-то такое, что могло бы отразить наши самые невероятные мечты.

Это не для каждого.

Странные люди находятся вне нормальной зоны. Распределение товаров и услуг согласно некой норме управляло жизнью последних четырех поколений. Это была кривая, определявшаяся массовым рынком, который показывал, в чем заключена эффективность маркетинга и производства.

Проигрыватели DVD стоят 80 долларов за штуку, потому что их изготовление стоит дешево, а иметь их хочет каждый. «Walmart» перебирается в город и создает там массу магазинов, предоставляя огромный выбор и более низкие цены. Массовый маркетинг эффективен.

Интернет и экономика «мировой деревни» перевернули экономики масс с ног на голову. И теперь дешевле и эффективнее произвести какую-нибудь вызывающую, необычную, странную продукцию – специально для любителей обсуждать подобные темы в интернете (которые способны создать ей самую замечательную рекламу), чем пытаться проталкивать любую другую обыкновенную продукцию, предназначенную для обычных людей, и без того перегруженных изобилием всевозможных товаров и не знающих, что им выбрать.

Лучше поберечься, чтобы потом не пожалеть.

Индустриальная эра была эпохой стандартизации и всеобщей взаимозаменяемости – как деталей, так и людей. Детали должны были быть надежными, а люди – чувствовать себя хорошо защищенными.

Эта система была настолько эффективной, все ее процессы настолько точно отлаженными, что защищенность оказывалась неразрывно связанной с гарантированными высокой производительностью и прибылью.

Поддерживай движение! Поддерживай эффективность! Поддерживай надежность! И больше ни о чем не думай!

Лучше уж потом пожалеть, но зато взять и рискнуть!

В этом заключена главная идея относительно нашего будущего.

В индустриальную эпоху просто не возникало такого вопроса. Конечно же, лучше поберечься, чем потом жалеть. Лучше закрыть на несколько часов аэропорт, перед тем как начнется буря, чем рисковать, разрешив вылет самолета, а потом пожалеть об этом, когда в него где-то там в облаках ударит молния.

Но сейчас, когда сила и влияние индустриальной эпохи быстро идут на спад и рассеиваются как дым, ставка на безопасность уже не помогает. Мы можем обеспечить безопасность во всем, где это только возможно, но это не сможет генерировать рост, не позволит использовать преимущества от мириад связей, которые мы теперь можем устанавливать, а следовательно, не принесет нам пользы. К тому же даю вам гарантию, что представители Молоха смогут найти кого-нибудь более защищенного, чем вы.

Нет, единственный выход – это круто поменять направление от защищенности прямиком к тому самому «потом пожалеть».

Так неужели же лучше потом пожалеть?

Да, лучше пожалеть. Лучше отдаться на волю уязвимости и непредсказуемости и приготовиться терпеть неудачи одну за другой – вместе с радостью от знакомства с новыми людьми, прорывов к новым идеям и возможности проявить свою неповторимую индивидуальность.

Правильный ответ.

Он почувствовал, как все его тело стало горячим, и на какой-то момент смутился. Каким был правильный ответ на вопрос? Он дал два и все-таки Уэллс смеялся. Но Уэллс должен знать правильный ответ, поскольку он был третьим по успеваемости по грамматике.

Джеймс Джойс, «Портрет Художника В Юности» («A Portrait Of The Artist As A Young Man»).

Поиск правильного ответа – враг творчества. Правильный ответ знали лидеры индустриальной системы, разум которых был направлен исключительно на повышение производительности.

Икару советовали не взлетать слишком высоко и не лететь слишком низко. Но какая же высота является правильной? Где та путеводная карта, на которой обозначена безопасная середина?

Творчество не имеет «правильных» ответов. Лучшее, на что мы можем рассчитывать, – это оригинальный ответ.

Но даже это – возможно ли?

У вас есть подходящий штат служащих? Или способность выполнять важную работу, проявлять творчество, бросать вызов статус-кво? А что, если это будет хорошо для других людей, но не для вас лично?

Малкольм Гладуэлл отмечал, что у большинства игроков Национальной хоккейной лиги день рождения в январе, феврале или марте. О чем это говорит? О том, что, если вам восемь лет и при этом вы родились в эти месяцы, значит, вы на девять месяцев старше, чем другие дети того же набора. Это огромное преимущество, которое дает вам возможность получить место в разъездной команде, больше времени находиться на льду и основательнее тренироваться – все это в совокупности дает наилучший результат. Получается, что некоторые канадские мальчики просто рождены, чтобы играть в хоккей (если только они родились в подходящей для этого вида спорта стране и в подходящем месяце).

Если ваша цель – однажды попасть в HNL, то ваш знак зодиака играет огромную роль.

К счастью для всех остальных, способность к творчеству не зависит от месяца рождения. Творчество не только возможно для всех, оно неизбежно, нужно только позволить ему войти в нашу жизнь.

Существует так много мест, где необходимы творчество и связь с другими людьми, столько открытых дорог и благоприятных возможностей, что никто из нас не может оказаться без дела. И вопрос здесь не в том, имеем ли мы то, что для этого нужно; это касается просто нашего выбора, желания следовать избранной цели.

Конечно, трудно обучаться в течение всей жизни (и преодолевать процесс промывания мозгов). Должны быть выработаны новые привычки и соответствующие им новые ожидания. Но вот удивительные новости: впервые в истории было документально подтверждено, что не так важно, где вы родились или что говорит о вас ДНК. Важно другое: экономика «мировой деревни» ожидает, чтобы вы сделали шаг вперед, преодолев сопротивление, которое удерживало вас на месте.

Имейте терпение относительно всего нерешенного в вашем сердце и постарайтесь полюбить сами вопросы.

Райнер Мария Рильке.

Надежда, лотерея и конформизм.

Надежда – необходимая составляющая человеческой жизни. Без надежды мы увядаем и погибаем.

Но как создать надежду в индустриальном обществе, в условиях экономики, где при работе на сборочном конвейере именно конформизм является наилучшим способом добиться продуктивности? Наша экономика стала своего рода гигантской лотереей. Возможно, вы предъявите кому-то иск и получите как с неба свалившиеся деньги. Возможно, будете тем человеком, который в результате долгой и упорной работы продвинется и станет партнером владельца корпорации (но этого может и не случиться).

Мы составляем списки и рейтинги выдающихся людей – тех немногих счастливчиков, которые «выиграли в лотерею» в своей корпорации, потому что втайне рассчитываем также и наши шансы на победу в этой лотерее. Но, подобно большинству лотерей, это просто игра для неудачников. Здесь шансы против нас. Наша система управления с помощью высокообразованных, особо подобранных по личным достоинствам людей на поверку оказалась чем-то вроде слепого (и плутоватого) кручения колеса фортуны.

Люди, занимающиеся маркетингом, буквально навязывают населению поток продукции, которую явно не стоит покупать. Люди, работающие в сфере теле– или радиовещания, приправляют рекламу развлечениями и игровыми шоу. Мол, сидите тихо, делайте то, что вам говорят, и, возможно, в один прекрасный день сможете выбраться из долгов и стать победителем.

Какова же альтернатива? Она состоит в проявлении индивидуального творческого духа. Но это не случается за одну ночь. Здесь вы не можете просто рассчитывать на выигрыш в лотерею или на то, что вдруг все двери окажутся для вас открытыми и все вокруг сразу же примут и признают ваше видение, ваши щедрость и талант. Нет, в том, что касается творчества, всегда нужно ожидать возвращения древней человеческой привычки безжалостно гасить все новое и необычное – той самой, что портила нам жизнь на протяжении столь долгих эпох.

Мы не можем внезапно оставить работу, а затем броситься искать какой-то вид творчества, который начнет приносить доход, прежде чем придет время следующей выплаты по закладной. Творческий процесс – это привычка, которую мы должны практиковать ежедневно или ежечасно, пока основательно не освоим ее.

Творчество не имеет ничего общего с внезапным рывком и победой, которая приходит просто потому, что вы сделали данный выбор. Оно не предполагает также уступчивости. Творчество в постиндустриальном веке – это привычка, вырабатываемая в течение всей жизни, процесс неуклонного совершенствования, который, постепенно нарастая, позволяет нам проявлять еще больше творчества.

Важные активы.

Преуспевающие организации поняли, что в наше время штамповать лозунги, делать ставку на броскую красочную рекламу и оптимизировать цепочки своих поставок, чтобы «срезать» цены, – всего этого уже недостаточно.

И «варяги», и «вольные стрелки» – все обнаружили, что просто делать хорошо работу за приличную цену уже недостаточно, чтобы гарантировать успех. Того, кто может выполнить хорошо работу, теперь найти легче, чем когда-либо прежде. Гораздо важнее сейчас другие активы:

● доверие;

● неангажированность;

● необычность;

● лидерство;

● истории, способные быстро распространиться в массах;

● связи, сочувствие и скромность.

И вот что интересно: все эти шесть составляющих являются условием успешной работы творческих людей. Эти позитивные моменты генерируются отнюдь не стратегиями, которым можно научиться на курсах, не образованием и не докладными записками людей, занимающих руководящее положение. Они являются результатом всеразрушающего внутреннего порыва, смелых решений и желания проявить себя как личность с большой буквы.

Они касаются готовности выйти вперед, а не подстраиваться; изобретательности, а не копирования.

Доверие и неангажированность. На рынке это понятно практически каждому; мы слышим только тех людей, которых хотим услышать. Средства массовой информации дешевые, надежные, но внимание фильтруется и фактически невозможно быть услышанными, пока потребитель не предоставит нам эту возможность. Чем более ценным является чье-то внимание, тем труднее его заслужить.

Так кто же в конце концов будет услышан?

Зачем кто-то станет слушать того, кто, как известно, намеренно все приукрашивает, не заслуживает доверия или всегда играет в одни ворота? Нет, мы хотим слушать тех, кому доверяем. Мы сотрудничаем с теми и готовы открыть свой кошелек для тех, кто заслужил наше внимание. Выискиваем людей, которые рассказывают нам истории, созвучные нашей душе, слушаем эти истории и общаемся с теми людьми или занимаемся теми видами деятельности, которые вызывают восхищение или доверие и производят на нас позитивное впечатление.

И все это качества, свойственные людям, а не машинам. Мы приветствуем человеческий фактор во всем, что нас окружает, особенно когда остальной мир представляется нам равнодушным и чуждым гуманности. С кем вам хотелось бы сохранить связь? С тем, к кому вы прислушиваетесь.

Необычность. Тот же момент относительно творчества сказывается и в том, как мы выбираем, какими мыслями захотим делиться с нашими друзьями и коллегами. Никто не станет говорить о том, что приелось, вызывает скуку, известно заранее и не сулит никаких неожиданных открытий. Станем ли мы рисковать нашими отношениями с другими людьми только ради того, чтобы сообщить им что-то банальное, что им очевидно и так?

Необычное – это почти всегда новое и неиспробованное, свежее и рискованное.

Лидерство. «Научное» управление почти всегда диаметрально противоположно настоящему лидерству. Первое сводится к простой обработке отчетов за прошедший день, но только с упором на то, чтобы сделать это немного быстрее или немного дешевле. Мы знаем, как управлять этим миром, непрестанно изыскиваем пути, чтобы снизить стоимость и ограничить разнообразие, в то же время превознося блага конформизма.

Лидерство выводит на первый план личность. Никаких руководств, никаких книг по управлению, никакого высшего начальника, который тычет пальцем, когда что-то идет не так. Если вы просите у кого-то книжку по управлению людьми, значит, вы не настоящий лидер и просто втайне хотите стать заурядным управленцем.

Лидеры – люди ранимые, несдержанные, они увлекают нас куда-то, где мы еще никогда не были, а вовсе не туда, где дешевле, быстрее и безопаснее.

Истории, способные быстро распространиться в массах. Еще один актив, который заставляет работать новую экономику, – это будоражащие воображение истории. Накануне новейшей революции в экономике, в мире ограниченного выбора, самым важным делом было «попасть на первую полку». Можно было, затратив немалые деньги, проторить себе дорогу на парадную витрину или стать единственным, кого внесут в баллотировочный листок, или, например, задействовав связи, вовремя подсунуть свою анкету, чтобы занять место парня, которого увольняют. Но сейчас, в мире широчайшего выбора, ни одна из этих тактик не является эффективной. У того, кто выбирает, слишком много альтернатив, суматохи и беспорядка, при этом «узкое место» – это уже не ограниченное место на витрине, а внимание и доверие. В результате у многих возникают трудности, с которыми они раньше не сталкивались, поскольку внимание и доверие нельзя купить за деньги или получить благодаря связям, их нужно заслужить.

Но еще труднее использовать магическое действие истории, получающей резонанс в массах. После того как вы заслужили доверие и люди познакомились с вашей работой, выясняется, что лишь небольшая часть подобных работ обладает магической привлекательностью для широких масс людей – такой, чтобы ее стоило распространять. Исток этой магии в проявлении творческой индивидуальности, а не в результате бездушной работы корпоративной машины.

Связи, сочувствие и скромность. Мы уже не поклоняемся индустрии так, как делали это прежде. Вместо этого мы выискиваем людей оригинальных, небезразличных к своему делу. Когда цена и знание своего дела уже не являются достаточными преимуществами (поскольку все вокруг обладают достаточной квалификацией, да и расценками за работу никого не удивишь), тогда в дело вступают такие факторы, как уязвимость и необычность, что и сводит нас вместе и «выпускает наружу того необычного человечка», который сидит в одном из нас.

Конечно, еще на протяжении достаточно длительного времени доступность для широких масс останется важным требованием, связанным с такими понятиями, как «дешевый», «понятный» и «надежный». Но люди, которых вы ищете для руководства массами, которые помогают определить, что будет следующим шагом и интересным решением, эти люди ждут от вас человеческого участия, а не одних только скидок для оптовых покупателей.

Все эти важнейшие составляющие, сведенные воедино, способны обеспечить фундамент для изменения будущего. И у любого из нас (так же как и у целой команды, если кто-то ею руководит) нет иного выбора, кроме как задействовать эти активы с помощью какого-нибудь новшества, свежего подхода к старой проблеме (и при непременном учете такого фактора, как личность).

Когда человек держится сзади, это так похоже на воровство.

Нейл Янг.

Нет бизнеса, подобного шоу-бизнесу.

Как пела Этель Мерман о несчастном труженике, ему «платят за то, что он делает, но он не слышит аплодисментов».

Конечно, речь идет не о тех аплодисментах, которыми зрители в театре награждают артиста, а о том одобрении, которое идет от личной связи с кем-то, кто бывает доволен трудом работника, кто восхищается его решениями и выражает благодарность за его усилия.

Если вы сделали что-то по чьему-то приказу, то этот труд полностью не принадлежит вам. Искусный мастер или художник говорит: «Ну вот, я сделал, что хотел». А от заурядного работника требуют просто следовать указаниям.

Невероятным результатом произошедшей экономической революции является то, что она превратила почти любой бизнес в шоу-бизнес. Даже проекты, не связанные с бизнесом, начиная от школ и заканчивая сбором средств на благотворительные цели, теперь в большей степени похожи на шоу-бизнес, чем это было когда-либо прежде.

Например, продажа коробки с печеньем уже более не является простой сделкой – получением денег в обмен на сладости. Печенье, которое придумала девочка-скаут, фантастическая упаковка печенья «Тейт» или леденцы домашнего изготовления без клейковины и с сюрпризом, поставляемые в местную булочную, – это уже шоу-бизнес, а не просто сладости.

Врач, который тратит 25 % своего времени на написание статей, блоги или выступления по телевидению, чтобы рассказать о своей новой процедуре или курсе лечения, уже не может считаться практикующим медиком в том смысле, как это понимал, например, его отец.

Консьерж в отеле, талантливый коммивояжер и механик по ремонту автомобилей – все они обнаруживают, что, когда переходят от своей нормированной работы к «шоу», от следования спецификациям к установлению связей с людьми, их работа становится намного более ценной (в том числе и в денежном плане).

Впервые в истории большинство из нас получили шанс самостоятельно принять решение: что делать дальше, какой работой заняться и как привлечь клиента. Многие до сих пор не воспользовались этим шансом, но он есть.

Установление связи требует эмоциональных затрат.

Если вы хотите добиться моего внимания, моей благодарности и возможности затронуть мою душу, то извольте потрудиться в эмоциональном плане. Когда-то экономику двигал вперед неблагодарный и тяжелый физический труд. Он предполагал либо постоянное однообразное напряжение мускулов, либо столь же однообразное механическое напряжение интеллекта. При небольшом увеличении прилагаемых усилий можно было получить соответственно незначительное увеличение дохода; увеличить же усилия в большей степени было уже физически невозможно.

Теперь же экономика учитывает творческий фактор, а творчество создается не физическим, а эмоциональным трудом, влекущим за собой риск и радость, страх и любовь.

Особенностью творческого труда, позволяющей назвать его благодарным, является то, что небольшое увеличение усилий часто приводит к взрывоподобному увеличению дохода.

Связь, устанавливающаяся между людьми, всегда является результатом эмоционального, а не физического труда. Такие активы, как доверие, лидерство и общение, могут быть созданы только в результате тяжелой работы – творческого раскрытия личности.

Поистине, легче сказать, чем сделать!

Большинство из нас кивают в знак согласия, осознавая потребность в создании этих связей посредством пугающего и изнурительного эмоционального труда, но, как только доходит до дела, предпочитают тут же отступить в свою хорошо знакомую комфортную зону неблагодарного физического труда и следования инструкциям. Ведь это не так рискованно и не вызывает никаких вопросов.

Ключевой элемент экономики «мировой деревни».

Неважно, как много у вас друзей в Facebook или последователей в Twitter. В редких случаях это настоящие друзья или подлинные последователи. Подумайте о том, как много людей будут скучать по вам, если завтра вы не выйдете на связь.

Связь предполагает комплексный обмен информацией, человеческие ожидания и элемент культуры. Она включает такой компонент, как желание открыться другим, что создает ощущение уязвимости, которое нас пугает. Она требует участия и щедрости, а не переписывания цифр из одной колонки в другую.

Обмен информацией означает, что отныне эта информация полностью уже нам не принадлежит, это партнерство, а не сообщение от одного лица. Отказываясь от контроля за результатом нашего взаимодействия, мы тем самым позволяем другим устанавливать связь с нами и друг с другом.

Изобилие в условиях экономики «мировой деревни».

По мере приближения последних дней индустриального века мы можем наблюдать, как главные активы этой экономики заменяются чем-то новым.

Индустриальная эпоха была эпохой дефицита. Все, что выстраивало нашу культуру, повышало производительность и определяло нашу жизнь, можно было получить только в погоне за дефицитом. Потому что всего этого не было в избытке.

С другой стороны, современная экономика открывает перед нами такое новое явление, как изобилие. Нет, мы по-прежнему не располагаем неиссякаемым потоком тех ресурсов, которые прежде выбивали силой или хитростью. И, разумеется, не имеем излишков времени. Зато определенно имеем изобилие выбора, связей и знаний.

Мы знаем больше людей, имеем доступ к большему количеству ресурсов и можем привести в действие наши навыки быстрее и на более высоком уровне, чем когда-либо прежде.

Это открывает перед нами два пути. Один определяется стремлением нырнуть в этот океан приходящего через интернет изобилия. Найти более низкие цены, более дешевых работников, возможность отдать поменьше, получить побольше.

Другой путь – это, наоборот, путь вверх. Использовать благоприятную возможность стать для кого-то очень-очень нужным, необходимым связующим элементом. Гонка наверх сосредоточена на желании дать в обмен на большее еще большее. Сюда входят и разного рода странные пристрастия тех, у кого есть ресурсы и готовность сделать выбор и вознаградить оригинальность, выдающиеся способности и творчество.

Экономика «мировой деревни» наращивает силу сцепления благодаря масштабу связей; информация порождает еще больше информации, а те, кто создает это изобилие, приобретают все больше и больше влияния. По мере того как система связей становится все более и более «загруженной», это, как ни парадоксально, облегчает установление связи также и для других, поскольку любой человек, обладающий каким-то талантом или страстью, может посредством системы рычага привести в действие создаваемые сети, чтобы усилить воздействие, которое оказывают на людей его способности.

Точно так же, как телефонная сеть становится более ценной по мере увеличения числа входящих в нее абонентов (а их недостаток, наоборот, лишает ее всякой ценности), современная экономика, основанная на связях, предоставляет нам все больше и больше возможностей, по мере того как к ней присоединяются все новые и новые обыкновенные люди – такие же, как мы с вами.

Наличие друзей способствует расширению круга общения. Хорошая репутация дает шанс создать лучшую репутацию. Доступ к информации побуждает нас искать еще больше информации. Связи в нашей жизни приумножаются, и их ценность повышается. И наоборот, всякая чепуха с течением времени просто становится дешевле.

Благоприятная возможность сказать «Пошли!».

Современная экономика, разрушив ценность статус-кво, вместо этого создала благоприятную возможность для каждого, кто хочет установить связь. Для этого не нужно дорогих заводов с огромными ресурсами рабочей силы, так что теперь все барьеры для выдвижения на первый план отдельной личности сняты. Теперь все зависит не от того, что вы имеете, а от того, насколько смелыми вы готовы себя проявить.

Связи могут создаваться как посредством интернета, так и без всякого участия сети. От этого их ценность не уменьшается. Вместо того чтобы преграждать путь всем, у кого нет нужной степени, правильных родителей или правильных связей, экономика «мировой деревни» предпочитает демократический принцип «горизонтального» развития, позволяя каждому из нас просто выступить вперед и предложить что-то всем, кого это может заинтересовать.

Конечно, большинство этих предложений, большая часть этого творчества не находят никакого признания. Современная экономика готова дать невероятное вознаграждение тем, кто умеет установить связь, но это не означает, что это вознаграждение вам гарантировано. Успеха добивается меньшинство. Но, к счастью, всегда есть возможность бросить пробный шар, а если дело не пойдет, сделать и вторую, и какую угодно попытку.

Так что начинайте.

Делать меньше – делать больше.

В мире физического труда работник обычно изыскивает возможности сделать немного меньше, чем от него требуется. А поскольку шкала оплаты за труд в этом мире малоподвижна, то сделать немного меньше за ту же плату – это уже большое дело для тех, кто обречен все время исполнять одну и ту же работу, и оно стоит того, чтобы поискать, где можно «срезать угол».

Физический труд не способен обеспечить производительность выше какого-то определенного уровня, потому что мы не можем двигать своими руками быстрее, выполняя какое-то конкретное количество работы в час или отвечая на такое-то количество звонков в день. Физический труд не зависит от масштаба работы, так как не дает возможности вложить больше часов, чтобы получить больший результат. Если ваша смена закончилась, то на этом закончилась и ваша работа.

Труд же в сфере установления связей и творчества предоставляет благоприятную возможность делать немного больше, чем положено. И здесь нет места стремлению сэкономить немного работы за ту же плату. Так как эмоциональный труд сразу бросается в глаза, способность «выложить на стол» немного больше становится шансом изменить всю свою жизнь. Это «немного больше» приобретает сложную структуру, по мере того как распространяются идеи. «Немного больше» приобретает кумулятивный эффект, потому что в экономике, построенной на связях всех со всеми, самые обычные слова, распространяясь, приобретают огромную силу и массы людей готовы устремиться за проявлением творческого духа, которое дает им хотя бы немного больше чего-то такого, что они хотели бы получить.

Вам не нужно чаще двигать руками; нужно просто глубже копать.

Связь устанавливают те, кто что-то дает, а не те, кто что-то имеет.

Котенок и детеныш обезьяны.

Когда котенок попадает в беду, мама-кошка нежно берет его зубами за шейку и переносит в безопасное место.

А у детеныша обезьяны, если он хочет избежать опасности, нет иного выбора, кроме как прижаться к спине матери, вцепившись всеми конечностями в ее шерсть.

Первого спасают, второй спасается сам.

В Японии слово «tariki» обозначает желание выбрать того, кто помог бы вам, поиск более высокого авторитета, который выбрал бы вас, продвигал вперед и поддерживал. Это слово напоминает беспомощного котенка. Есть и другой, противоположный термин «jiriki», который обозначает самостоятельный выбор, взятие полномочий на себя, проявление творческого решения. Это все равно что детеныш обезьяны, самостоятельно выбирающий путь спасения. Индустриальная экономика настойчиво требовала от нас идти по пути tariki. Она обращалась с рабочими, как с котятами, и питала отвращение к каждому, кто пытался внести в систему какие-либо новшества или проявлял индивидуальность. Экономика же «мировой деревни» широко открывает двери для jiriki.

Сделайте свой выбор.

Как нам быть с такой вещью, как авторитет?

Вы хотите создать себе авторитет и произвести какието важные изменения в окружающем вас мире?

Если вы ждете разрешения, чтобы встать, заговорить, а затем «поднять паруса», тогда извините. Здесь не остается места для авторитета.

Считайте, что Опра Уинфри покинула здание. Она не может выбрать вас для участия в своем шоу, поскольку шоу закончилось.

А вот «YouTube» хочет, чтобы вы в любой момент имели возможность организовать свое собственное шоу, но они не собираются звонить вам, чтобы дать на это свое разрешение.

Дик Кларк покинул здание. Он не намерен заарканивать вас, чтобы заключить договор на запись или предоставить ангажемент на ТВ, поскольку и он, и его шоу давно ушли с экрана. А вот «iTunes» и сотня других сайтов в интернете хотят, чтобы вы имели свой собственный ангажемент, но и они тоже не собираются звонить вам.

То же можно сказать и о Родни Дэнджерфилде или ответственном за составление программы «Comedy Central». Луис С. К. отлично доказал, что не нуждается в тиране-заказчике – он сам себе заказчик. Марк Марон не ждал, пока его отберут на «Saturday Night Live», организовал для себя свой собственный «кастинг» и завоевал миллион слушателей.

Наш инстинкт, сформировавшийся в той культурной среде, из которой мы вышли, подсказывает нам сидеть тихо и ждать, когда нас заметят; рассчитывать на получение разрешения, предоставление полномочий или обеспечение безопасности, которые приходят от издателя, ведущего ток-шоу или даже от блоггера, который говорит:

«Я выбираю вас».

Как только вы отвергнете такой подход и осознаете, что никто не намерен тянуть вас вверх, сразу сможете взяться за дело.

Мысль о том, что какой-нибудь руководитель из высшего звена однажды найдет вас, обратит на вас внимание, будет развивать вас и время от времени предлагать вместе пообедать, – это всего лишь сказка из числа тех, которые снимают в Голливуде.

Но как только вы начнете понимать, что есть проблемы, которые ждут вашего решения, а у вас имеются все необходимые инструменты для того, чтобы справиться с ними, то появятся и благоприятные возможности. От вас потребуется лишь готовность взять руководство этим процессом на себя.

Возьмите на себя ответственность за все, что может произойти, – и перед вами откроются двери. Скажите в микрофон о своих намерениях – и вы на шаг приблизитесь к достижению цели.

Когда мы беремся за дело и показываем, что наш разум вовсе не зачах под игом древних инстинктов, и выполняем эту работу, внося в нее что-то новое, вот тогда-то мы и становимся творческими личностями.

Никто не собирается выбирать вас. Выберите себя сами.

Какой груз ответственности вы готовы взять на себя, прежде чем он будет навязан вам кем-то другим?

Арифметика самовыдвижения.

Мы все видели, как развалилась стройная система музыкальной индустрии. Даже если вы не музыкант, возможно, вам будет интересно узнать, что произошло, когда революция в области связи дала возможность музыкантам обходиться без привычных ярлыков и самостоятельно «выбирать себя».

По мнению Джеффа Прайса из «TuneCore», ситуация до и после революции в музыкальном бизнесе выглядит следующим образом.

До революции.

Фактически всех музыкантов подбирают вслепую по системе ярлыков.

Из тех, кого выбирают, 98 процентов терпят неудачу на данном рынке.

Из оставшихся 2 процентов менее половины процента когда-либо получают единственный чек на авторский гонорар за записанную ими музыку (если это когда-либо случится).

Так что мы жили в мире, где шансы на то, что с тобой подпишут контракт, близки к нулю, а шансы на то, чтобы получить хорошую оплату за свой труд, даже если с вами подписан контракт, еще ближе к нулю.

После революции.

Музыкант, который продает всего две копии какой-нибудь песни на «iTunes», зарабатывает больше денег, чем принесла бы ему коммерческая запись целого CD, продающегося по цене семнадцать долларов.

И сейчас у нас больше музыкантов, делающих больше музыки, которую слушает большое число людей, и зарабатывающих больше денег, чем когда-либо прежде.

Умножьте этот рынок музыкальной продукции на миллион. Добавьте сюда сферу консультирования, обучения и дизайна. Помножьте на сферу промышленности, сферу общения, сферу благотворительных дел. Умножьте на все, чем вы только можете интересоваться.

Вот как все выглядит после.

Чьи это мечты?

Вот одна подлинная история. Сара обожает музыкальный театр. Ей нравится выступать, ей по душе энергия, которая наполняет ее, когда она находится на сцене, сам этот момент, чувство единения с труппой в процессе выступления.

И тем не менее…

И тем не менее Сара тратит 98 процентов своего времени не на выступления, а на попытки устроиться так, чтобы ее куда-то «отобрали». Она ездит на кастинги, посылает снимки, следит за всеми объявлениями. А потом переживает, получая отказы, оказывается вовлеченной в тягостные ссоры, видит, с каким пренебрежением относятся к ее профессиональным навыкам.

Все, что ей нужно, – это выступать перед зрителями. Но перед какой же аудиторией ей приходится «выступать»? Это критики, дирекция театра и прочие начальствующие лица. Вот что представляет собой музыкальный театр. Его вершина находится в Сити Сентер и на Бродвее, и, если бы Саре повезло, Бен Брантли из «Times» был бы там, Барышников был бы там, обозревателям понравилось бы ее шоу и, возможно, ее имя упомянули бы в этой газете. И ей ничего не остается, кроме как пробовать сделать это снова и снова.

Это мечта ее агента, мечта агентства кастинга, мечта директора, мечта владельца театра и мечта продюсера. Это мечта тех, кто хочет поставить на сцене следующий спектакль. А профессионалы дадут свое согласие и сделают выбор.

Но подождите. Главную радость Сара получает от танца. Она любит движение, которое создает поток энергии.

Давайте теперь попробуем отбросить весь этот мусор, накопившийся за прошедшую эпоху, весь этот «крафт», горы которого заслоняют окна и двери. И что же мы увидим? Фактически нет необходимости ни в одной из этих унизительных «работ», которые она вынуждена выполнять, чтобы ее заметили. А что, если она просто-напросто выбрала для выступлений не ту аудиторию? А что, если она последует совету Бэнкси[1] и перенесет свое искусство на улицу, будет выступать в школьных классах, или в тюрьмах, или перед какой-нибудь другой малочисленной аудиторией?

Кто решил, что представление где-то за пределами официально установленной сцены и для какой-то другой аудитории уже нельзя считать настоящим танцем, что оно не может быть подлинным творчеством и приносить людям радость, в общем, не является чем-то настоящим? Неужели Сара не может сама выбирать себя?

Это решили люди, которым дано право выбирать. Если бы Сара выбирала себя сама, создавая свое собственное искусство на своих собственных условиях, случились бы две вещи.

Она высвободила бы свою способность оказывать влияние, отбросила бы все отговорки, которые не давали ей порвать с нынешним местом работы и отдать все силы творчеству. И она смогла бы продемонстрировать себя, поскольку теперь это ее решение (а не какого-то там директора по кастингу) – выступать на сцене. Это ее репертуар, а не репертуар драматурга. А главное в том, что теперь свою аудиторию она может выбирать сама, а не кто-то из официальных, авторитетных лиц.

Заря революции в области связи открыла двери для такого рода выбора. Сегодня, спустя всего несколько лет после того, как эта революция началась, она требует от нас сделать выбор.

Неужели ни единого раза?

Если вы потратили свою жизнь на то, чтобы изучить свод правил, спущенных вам сверху индустриальной системой, то вам нетрудно убедить себя, что у вас нет того, что требуется для творчества. Не вы изобретали правила, но следуете им. Вы не привыкли брать на себя ответственность, вам лишь время от времени предоставляют те или иные полномочия.

По этому поводу я мог бы задать такой вопрос: «Ощущали ли вы себя хоть раз ответственным лицом?».

Вы когда-нибудь совершали великодушный, неожиданный поступок? Решали проблему каким-нибудь новым, интересным способом? Видели что-нибудь такое, что не удавалось увидеть другим? Выступали на собраниях, когда остальные предпочитали помалкивать? Даже если один-единственный раз вам довелось установить связь, перебросить мостик через пропасть, значит, вы – человек творческий. Если вы когда-нибудь делали это, то сможете сделать это снова.

Остается лишь выяснить, как создать привычки, чтобы вы могли поступать так чаще.

Оставьте попытки «засунуть мою круглую работу в ваше квадратное отверстие».

«Valve» – это компания компьютерных игр, следующая своему собственному принципу работы. Их будущее зависит от найма бесстрашных творческих работников, желающих продвинуться в сфере творчества.

Чтобы стимулировать это, компания полностью перестроила свою корпоративную культуру и прославилась публикациями «методических указаний» для работников, в которых почти каждое традиционное правило относительно работы в корпорациях перевернуто с ног на голову. Вот, например, такой отрывок:

«А что, если я завинчу не ту гайку?

Никто никогда не был уволен из компании “Valve” за сделанную ошибку. Для нас не имело бы смысла поступать подобным образом. Предоставление свободы действий (даже с риском потерпеть неудачу) является важной особенностью этой компании. Мы не могли бы ожидать столь многого от отдельных людей, если бы наказывали своих работников за ошибки. Даже на дорогостоящие ошибки или те, которые приводили к неудаче, вызывавшей всеобщую шумиху, мы смотрим как на благоприятные возможности для дальнейшего развития. Мы всегда можем исправить ошибку или каким-то образом компенсировать ее».

И тем не менее наемные работники компании «Valve» все же нуждаются в том, чтобы их убеждали и подталкивали, уговаривали сделать шаг вперед и выполнить важную работу. Сотни лет индустриального промывания мозгов и века давления устоявшейся культуры сделали свое дело: наемные работники нового поколения с трудом способны принять установки, подобные этим, не расценив их просто как шутку. Тем, кто хочет получить работу на длительное время, нелегко понять, насколько радикально эта компания может изменить их подход к делу.

В некоммерческих организациях в ходе политических кампаний и в самых новейших коммерческих фирмах подобное непонимание имеет место на каждом шагу. Кто-то, может быть, и осознает, насколько важной является способность пойти на риск ради творчества, тем не менее наемные работники, хорошо знакомые с уроками Икара, чаще всего проявляют завидное упорство, пытаясь сохранить систему в том виде, в каком они привыкли ее видеть.

У меня нет иллюзий относительно того, что какая-то книжка сможет полностью изменить ваши предубеждения. Но, надеюсь, мне все же удастся заронить какое-то семя в вашу подкорку, чтобы вы задали себе несколько трудных вопросов относительно того, почему вы не достигаете столь многого, как вам хотелось бы (и почему вы не так счастливы, как вам хотелось бы).

Экономика «мировой деревни» перевернула прежнее понятие «найти работу». Она дала нам всем необходимые средства, чтобы мы сами могли делать выбор. И это не ловушка. Это благоприятная возможность.

Не тратьте попусту ни минуты.

Двери к творчеству и установлению связей открыты, но мы не имеем представления, как долго это будет продолжаться.

Каждый день по другую сторону этой двери лучше, чем день по эту сторону. Каждый момент растранжиривания нашего времени в ожидании какой-то особенной благоприятной возможности – это момент, потраченный впустую, и, что хуже всего, дверь, открытая перед нами, может закрыться и, возможно, в течение очень долгого времени не откроется снова.

Это всего лишь дверь. Но за ней притаились связи и возможности, которые создают люди, желающие услышать, что вы хотите сказать, внимательно вглядывающиеся, чтобы увидеть, что вы захотите сделать.

Что же можно сказать определенно относительно этой двери? Разочарование, которое вы испытываете по поводу умирающей индустриальной экономики, будет с течением времени лишь возрастать, а связь и творчество предлагают путь, который, по крайней мере, является более интересным по сравнению с тем, что предлагала вам старая система.

Что я имею в виду под словом «связь»?

Во всей этой чепухе относительно фильмов из «YouTube», трепа и дружбы через интернет и диет с целью избавиться от жировых отложений в области живота мы проглядели важную истину о всемирной сети: она дает людям возможность получить все, что они пожелают.

Когда на одной улице имеется рядом две или три пиццерии, то увеличить объемы продажи пиццы в каждой из них практически невозможно. Желание покушать не определяется количеством выставленной перед вами еды (к счастью). А связь между людьми? Тут мы являемся поистине ненасытными потребителями.

Наша основная потребность – быть понятыми, уважаемыми, чтобы по нам скучали, когда мы куда-то уезжаем, – может быть легко удовлетворена. В результате, когда кто-то предлагает искреннюю связь, ее часто принимают.

Мы имеем общепризнанные установки относительно стандартов качества механических устройств, требований к компонентам конструкций и механизмов, способов измерения искажений, идущих от усилителя, или эффективности определенного типа водяного фильтра. Но у нас нет оптимального способа измерения уровня связи между людьми и даже подходящих слов, чтобы обсудить эту проблему. А поскольку данная связь является весьма значимым элементом творчества, то исследование этой важной, но неуловимой концепции заслуживает того, чтобы потратить на это время.

Связь между людьми начинается с чувства собственного достоинства.

Мы окружены людьми, которые оказывают нам разного рода услуги. Стюардессы, официанты, мойщики автомобилей, дворники, почтальоны – все эти люди обслуживают нас за определенную плату.

Время летит стремительно, места на авиалиниях стоят дорого, мы очень заняты, у нас так неудачно сложился день… В результате не возникает желания обратить на них внимание. Легко обращаться с людьми, как с невидимками, когда мы получаем то, что нам нужно.

Если очередь длинная, или цены высокие, или клерк не знает, куда нас поместить, поскольку отель переполнен, то легко поддаться вспышке раздражения и уйти прочь от человека, который просто ищет возможности обслужить нас.

Альтернативой является взаимодействие, которое создает связь, вместо того чтобы разрушать. Где нам представится возможность установить зрительный контакт? Где мы сможем сохранить чувство собственного достоинства?

Когда мы начинаем относиться к человеку, стоящему за конторкой, с которым говорим по телефону или общаемся через интернет, как к равной нам человеческой личности, то дарим ему нечто очень ценное. Когда мы обращаемся с окружающими нас людьми достойно, то создаем совершенно другую платформу для слов, которые произносим, и планов, которые строим. Возникает особая взаимосвязь, которую невозможно установить, например, с каким-то устройством или автоматом. Мы можем подарить человеку уважение, которого он заслуживает.

Индустриализация разрушает себя, не принимая в расчет достоинство личности.

Сто лет веры в индустриальную систему изменили нашу культуру. Но сейчас, когда сама основа индустриальной системы – система вознаграждения – пошатнулась, многие люди приходят к осознанию того, что все это работает далеко не так хорошо, как казалось прежде.

Когда мы выписываем чек на благотворительные цели, вместо того чтобы посмотреть в глаза нуждающемуся, то стремимся удовлетворить физические потребности людей, но обсчитываем их в плане человеколюбия. Когда мы требуем, чтобы наши рабочие включились в гонку по снижению издержек производства по сравнению с другими странами, и хотим, чтобы они работали еще быстрее, еще с большим автоматизмом, то тем самым отнимаем что-то у людей, с которыми работаем. А когда пожимаем плечами и относим все на счет незримой руки рынка в духе идей Айн Рэнд[2], то обмениваем наше врожденное человеколюбие на какой-то хлам, скопившийся в гараже или пристройке нашего общего для всех дома.

Если бы цель игры, в которую мы играем, состояла в том, чтобы сделать побольше вещей за наименьшие деньги, то с этим не было бы никаких проблем. Но творческий человек понимает, что здесь идет совсем другая игра, которая сосредоточена на установлении связи. Защищенное место – это не синекура, где мы могли бы получать хорошую зарплату от власть предержащих индустриальной системы. Подобные места гниют и разваливаются прямо на глазах. А наше новое безопасное место требует, чтобы мы смотрели другим в глаза и действительно видели их.

Связь – это результат творчества.

Сколько связей с людьми вы уже установили? Это один из способов измерить, произвела ли работа, которую вы делаете, изменения в вашей жизни.

Когда вы вносите смелое предложение на собрании, сколько людей способны поддержать его, или отреагировать на него, или проработать его?

Когда вы делаете видеозапись или озвучиваете идею и она передается от одного человека к другому, это выстраивает соединяющий вас мостик.

Когда больше людей посещают ваш «придорожный ларек», потому что не могут получить в другом месте то, чем располагаете вы и ваши компаньоны, это привносит позитив и чувство товарищества туда, где раньше для этого не было места.

Скука и безопасность редко подталкивают к тому, чтобы установить связь. Формированию взаимосвязи способствует человеколюбие. Если нет связи, если не создаются звенья, то не происходит и творчества.

Упрямая ирония аргумента.

Многие люди разыскивают книги по бизнесу (подобные этой), надеясь обнаружить в них путеводную карту.

Они учатся, потому что хотят определенности относительно хороших отметок, хорошей работы и хорошей карьеры. Мы преобразуем школу из места, где задают вопросы и отвечают на них, в заведение, где обучают стандартным процедурам общения. Индустриальный век учил нас: на все есть ответы, для того чтобы преуспеть, нужно их выучить наизусть. Запомнил достаточно правильных ответов – и дело в шляпе.

Экономика «мировой деревни» предлагает вам перевернуть все это вверх дном. Теперь уже не нужен экзаменационный билет. Что же касается инстинкта искать для себя синекуру (такое место, которое было зоной безопасности, а сейчас является просто комфортной зоной), то это лишь служит доказательством, насколько основательно вам промыли мозги.

Промывание мозгов действует исподтишка: оно не изменяет нашу основную человеческую потребность в безопасности. В сущности, оно использует эту потребность, чтобы убедить нас в том, что безопасное место (комфортная зона) – это место, где мы делаем то, что знаем, и то, что нам велят делать.

Когда бы вы ни почувствовали тяготение к соглашательству и покорности, осознайте, что это напоминание о том способе, которому вас учили, а не осмысленный или рациональный подход к стоящей перед вами благоприятной возможности.

Итак, эта книга вместо того, чтобы предложить вам готовую карту (которую, как предполагается, дают книги по бизнесу), отвергает ее.

Вам нужно лишь сделать установку на творчество. Ищите вопросы, а не ответы.

Экономика не разрушается, просто теперь она другая.

Современная экономика имеет непривычные входы и выходы, и наши традиционные представления о ценности и продуктивности обманывают наши ожидания. И, что еще хуже, «хорошие» места работы, которые были спинным хребтом всей нашей культуры (постоянные, хорошие места работы, где уважение и высокая оплата труда сочетались с лояльностью и конформизмом), быстро исчезают, оставляя многих из нас за бортом.

Спросите обычного врача, как складывалась его практика за последние десять лет, или загляните в пустое фабричное здание в конце улицы. Да, эта фабрика переехала, причем довольно далеко, туда, где люди работают за более низкую зарплату.

Возможно ли производить еще более привлекательные товары, чтобы удовлетворить потребности населения? Можем ли мы дать людям, которые уже имеют горы всякого барахла, еще большее удовольствие, обеспечивая их еще большим барахлом?

Экономика, в которой мы живем сегодня, в корне отличается от той, при которой росли наши родители. Мы имеем излишек выбора, излишек качества, излишек развлечений, среди которых можно выбирать. У нас есть чудовищных размеров магазины, а в них чудовищных размеров полки и еще более чудовищные условия кредитования – и все это для того, чтобы мы покупали, покупали и покупали… Но нас мучают другие проблемы.

Мы все еще одиноки. И мы все еще скучаем.

Экономика «мировой деревни» работает именно потому, что она обратилась к ним – одиноким и скучающим. Она работает, потому что нацелена на индивидуумов, а не на толпу, на странных, а не на средних.

Экономика «мировой деревни» вращается вокруг одной оси, и эта ось – творческая личность, без которой мы не можем жить, индивидуум, который готов делать что-то такое, что способствовало бы установлению связи между двумя людьми.

Борьба с отупением.

Это вполне возможно – использовать производительность нашей экономики, чтобы попытаться избавить себя от страдания, которое вызывает неопределенность. Мы можем требовать, чтобы наши политики обеспечили работу промышленных предприятий, можем вопить, требуя справедливую плату в обмен на наш труд, вызывающий онемение разума. Но мне кажется, что вся эта борьба нацелена на возврат в прошлое, когда все сводилось к тому, что нам платили деньги за добровольное отупение.

То лучшее, что есть в нас, всегда противится отупению. А сейчас прямо у нас на глазах наша экономика вознаграждает нас за наше творчество, за то, что мы уже не поддаемся гипнозу, не являемся мелкими сошками, не изолированы друг от друга и от самих себя.

У нас есть благоприятная возможность пойти назад, если мы сделаем такой выбор. Мы можем попытаться поддерживать приходящие в упадок отрасли промышленности, издавать законы, стараясь заморозить ситуацию, как тогда, когда думать было не о чем, просто работай и получай за это плату.

Или же можно выбрать другой путь, такой, когда мы готовы открыть в себе (и открыть миру) свою незащищенность и пойти на риск эмоционального труда, прорываясь через тернии к чему-то новому, вместо того чтобы делать все время одно и то же за постоянно снижающуюся плату.

Оставаться собой в мире, который все время старается сделать вас чем-то другим, является величайшим достижением.

Ральф Уолдо Эмерсон.

Непреодолимое желание.

Мы развивались и эволюционировали, потому что стремились к надежности. Нам необходимо чувство защищенности, мы хотим найти такое место, где можно спрятаться, обеспечить себе надежное будущее, что-то такое, на что мы можем рассчитывать.

И тем не менее возвращается непреодолимое желание бросить чему-то или кому-то вызов, рисковать, выступить вперед. Пробовать, подкалывать и петушиться.

Для одних это напоминает легкое жужжание комара, что-то такое, что вызывает дискомфорт в такой день, который в противном случае был бы просто теплым и приятным. Но для других этот зуд становится таким непереносимым, что овладевает ими, не оставляет в течение всего дня и заставляет их действовать.

Конечно, это непреодолимое желание было всегда свойственно представителям рода человеческого. Оно было с ними на протяжении поколений, подталкивало Коперника, Кинга и Ганди. Оно толкает нас вперед, заставляя изобретать, путешествовать и терпеть неудачи. Оно вело нас к войне и к изобретению электричества, к Ионеско и Цандеру.

Многим из нас все это казалось просто-напросто какой-то декорацией, на фоне которой мы живем. У них – одно, у нас – другое. С точки зрения культуры нас учили стараться не чесаться, когда возникает зуд, быть разумными и сосредоточиваться на планировании ненадежного будущего. Берите, что можете получить, защищайте это, а главное – сидите тихо и не высовывайтесь.

Но совсем недавно наша экономика вдруг пошла навстречу этому человеческому инстинкту – посмотреть, что получится, если мы сделаем то-то и то-то. Составьте список тех, кто ищет, кому мы платим хорошо, кто хочет достичь своих целей, привлекает наше внимание и делает что-то важное. Это творцы, которые никогда не знают, что сработает. Они просто что-то делают и смотрят, что из этого получится.

Давайте и мы посмотрим, что получится. Нет никакой определенности, но сделать все-таки стоит.

Кто будет учить смелости?

Этим я не хочу сказать ничего против обучения чтению, письму или математике. Предполагается, что нам необходима база: устоявшиеся нормы и правила поведения и возможность получать информацию о текущих событиях.

Но кто беспокоится о формировании нового поколения смелых творческих людей? Ведь тот, кто творит, делает рискованный рывок в неизвестность, терпит неудачи, а потом повторяет свои попытки вновь и вновь. Это и есть цена творческого процесса, для некоторых она становится частью побуждения к творчеству.

Итак, мы имеем тенденцию избегать этой жизненно важной работы, потому что ей трудно обучиться или, вероятнее всего, потому что те, кто управляет нашей системой, предпочли бы, чтобы мы были обыкновенными конформистами. Разве не так?

Нам промывали мозги с раннего возраста.

Представление, что организация вообще может чему-то обучить, появилось сравнительно недавно.

Ранее предполагалось, что будущие художники, певцы, ремесленники, писатели, ученые и алхимики сначала открывают в себе призвание к этому делу, затем находят себе наставника, а уж потом обучаются ремеслу. Тогда людям показалось бы абсурдным, что вы можете взять людей с улицы и какое-то время натаскивать их в науке или пении, чтобы они почувствовали вдохновение и захотели этим заниматься.

Теперь, приняв «индустриальный» подход к обучению как к разновидности поточного производства, мы стали склоняться к мнению, что единственное, чему стоит учиться, так это способу, как получить высокие баллы SAT[3].

Нам не следовало бы позволять, чтобы нас купили на этом.

Мы должны учить людей смело брать на себя обязательства, преодолевать страх, проявлять открытость и инициативу, самостоятельно планировать свою жизнь.

Мы можем обучать людей желанию учиться в течение всей жизни, самовыражаться и вводить новшества.

И так же важно, как и жизненно необходимо, осознать, что никакие преподаватели не научат нас смелости, творчеству и инициативе. Вспомните, ведь так оно всегда и было.

Школа стала неотъемлемым элементом индустриальной системы, работающим в громадном масштабе и с существенными побочными явлениями, включая разрушение многих позиций и эмоций, которые мы хотели бы встроить в окружающую нас культуру.

Для того чтобы эффективнее скормить каждому поколению детей как можно больше знаний, необходимых для получения «проходного балла», мы, сами того не замечая, подталкиваем этих детей к тому, чтобы они превратились в чистокровных конформистов, зацикленных на заданной программе зомби.

Что такое творчество?

Концептуальное творчество – это новая идея, появившаяся 50 лет назад. Конечно, где-то в основе своей все пьесы, стихи и даже организации являются результатом концептуального творчества. Концепция – это точка зрения, которая не сводится к простому умению что-то сделать.

Однако концептуальное творчество выходит далеко за сферу приложения кисти или резца либо того, что мы привыкли считать талантом. Сейчас, когда будущее всей экономики напоминает художественный проект, живопись как таковая отошла на второй план. Отделяя ремесло от искусства, мы получаем более глубокое понимание того, что означает для нас творчество; в то же время нам становится ясно, что и те, у кого нет хороших моторных навыков, точно так же, как и все остальные, могут сделать выбор и стать творческими людьми.

Когда Бекетт впервые опубликовал концептуальную пьесу «В ожидании Годо», он смутил многих людей. Действие пьесы, не представляющее ничего особенного, происходит в кругу людей, по-видимому, собравшихся вместе в полдень. Можно ли считать это произведением искусства?

Работы Сола Левитта можно увидеть на стенах галерей по всему миру, но, скорее всего, они нарисованы не им. То есть Сол придумал правила, алгоритмы и инструкции, а технический процесс создания его работы непосредственно на стене выполняет какой-нибудь неизвестный художник. Потратить время, рассматривая какую-нибудь работу Сола Левитта, – это значит понять его искусство. Именно понять, а не восхищаться работой его кисти.

Джон Кейдж наделал много шуму своей музыкальной композицией без звука под названием «4,33» – творением, которое вызвало у критиков и смущение, и пренебрежительные отзывы, но, опять же, лишь очень немногие стали бы спорить, что Кейдж не является творческой личностью.

Похоже, творчество – это что-то такое, что создается человеком с творческой жилкой.

А творческий человек – это тот, кто делает что-то впервые, что-то новое и интересное, что-то такое, что затрагивает чувства других людей. Как объясняет в своей книге «Дар» («The Gift») Льюис Хайд, это связь духа и мечты, которая превращает работу данного человека в творчество. Вы получаете дар от Пикассо каждый раз, когда смотрите на одну из его картин: эта идея, эта эмоция – они ваши, они здесь, возьмите их.

Но это не творчество, если этот мир (или, по крайней мере, крошечная часть его) не передается каким-то образом другим. Это не творчество, если оно не является великодушным. Более того, это не творчество, если в этой работе нет риска. Риска не в смысле возможности понести финансовые потери (хотя это тоже может быть его частью). Нет, главный риск – это риск отвержения. Непонимания. Вторжения хаоса и вражды.

Творчество требует от человека проявления заботы, стремления сделать что-то, когда он знает, что это может не сработать.

Сегодня перед лицом величайшей революции нашего времени мы все стали творцами. Или, по меньшей мере, имеем благоприятные возможности для творчества. И единственное, что сдерживает нас, – это мы сами.

Неужели вы еще не устали притворяться, будто не можете ничего изменить?

Произведения искусства.

Творчество индивидуально, потому что должно отражать личность творца. Во что он верит. Что он хочет сказать. Что он намерен сделать или изменить.

Творчество не подлежит тестированию, потому что предполагает создание чего-то оригинального. То, что создано во второй раз, – это в лучшем случае перформанс.

Творчество направлено на установление связи между людьми, поскольку оно, не разделенное ни с кем, лишено важнейшего качества уязвимости, эгоистично и в конечном итоге бессмысленно. Если ваша работа не может потерпеть неудачу, потому что не была предназначена для установления связи, это значит, что вы можете, конечно, получать удовольствие, создавая что-то прекрасное, но это не является творчеством. Это так же верно, как то, что не бывает верха без низа. Нельзя получить яркий свет от творческого успеха, не рискуя потерпеть неудачу – не установив связь с другими людьми.

Творчество стало частью процесса производства.

Одной из установок, которую мы привыкли применять к творческим людям, была такая: они создают предметы роскоши, доставляющие удовольствие, но не имеющие ничего общего с тем, что мы называем полезным и продуктивным.

Мне кажется, думать так было удобно, но неправильно даже пятьдесят лет назад.

Томас Эдисон был монополистом (и творческой личностью). Рабская преданность Генри Форда своей концепции взаимозаменяемых частей и массового производства была в такой же степени творческим проектом, как и реальной возможностью делать деньги. Мадам Кюри посвятила всю свою жизнь такой творческой работе, как наука. И невозможно слушать речь Мартина Лютера Кинга-младшего, не осознавая, что это тоже самое настоящее творчество (а также страсть), которое он принес в дар своему угнетенному народу.

Капиталисты из мира коммерции никогда не выбирают тех основателей компаний, которые просто занимаются заменой рабочих мест. Они ищут такого руководителя, который интересуется людьми, который выбрал этот путь, потому что это наилучший (и единственно возможный) для него способ встать, взять на себя ответственность и устанавливать связи. Поэтому я считаю, что это творческий проект, а он – творческая личность. (По сравнению с местным магазинчиком в подземном переходе, где продаются сэндвичи, владелец которого просто томится от безделья.) В то время как руководители и основатели компаний завоевывают прессу, мы обнаруживаем, что в самих компаниях и некоммерческих организациях как таковых этой составляющей как раз и недостает. Посмотрите на медсестру, которая своим старанием преображает целый этаж в больнице, где она работает, или на механика, который прилагает дополнительные усилия, что обеспечивает ему повторное обращение клиента. Далеко не каждая из «солидных» организаций добивается этого. Многие все еще держатся за неправильные установки.

В жизни творческого человека почти всегда неизменно присутствуют эмоциональный труд, работа без карты, стремление к неизведанному, что предполагает противостояние страху и готовность быть уязвимым и испытывать боль. Творческий человек не бежит от этих эмоций, а воспринимает их как должное. Он соединяет разобщенных людей, потому что в этом как раз и есть суть творческого процесса. Он приобщается к самым основам гуманности и выполняет эту работу снова и снова.

Приглашение заниматься творчеством драгоценно. Пренебрегать им означает навлекать на себя отчаяние.

Боль, испытываемая от эмоционального труда.

Очень немногие не согласятся с тем, что тяжелая работа с киркой, лопатой или скальпелем должна приносить соответствующее вознаграждение, как и всякая изматывающая, рискованная и трудная работа.

Эмоциональный труд – это труд, на который сегодня большой спрос. Не на изнуряющую работу под палящими лучами солнца, а именно на работу, которая может вызывать страх оказаться лицом к лицу с собственной тенью. Так зачем быть уязвимыми, если это так больно ранит?

Если цель – оказать воздействие на людей, добиться, чтобы нас ценили за наш вклад, то благоприятная возможность как раз и состоит в том, чтобы взять на себя эти тяжелые задачи, которых так легко избежать. В то время как есть смысл выискивать недостатки, чтобы поднять продуктивность, эмоциональный труд не имеет недостатков. В то время как в наших правилах требовать гарантий, что труд будет вознагражден, эмоциональный труд не предполагает никаких гарантий. В этом и состоит его суть.

Вы трудитесь, чтобы сделать свою работу, суть которой в том, чтобы противостоять тому, что страшит вас.

Радость эмоционального труда.

Нас обольщали мыслью, что можно не бояться творчества.

Мы же продолжаем оттачивать банальность однообразия, конформизма, желание не высовываться из своего узкого закутка и молча проглатывать свою гордость на собраниях. А ведь мы призваны для этой работы, нас убеждали впитать ее, поскольку это наша основная работа.

Но, как только появляется возможность проявить творчество, вместе с этим приходит и страх, мы сразу же паникуем и спасаемся бегством.

А что произойдет, если вместо этого мы проявим готовность принять страх? Если осознаем, что выполнение эмоционального труда – это такое же человеческое свойство (если не больше), как и физический труд, который мы принимаем со всеми связанными с этим страданиями?

Выполнять такую трудную работу – это значит идти против страха. Получить возможность проявить свои лучшие человеческие качества, причем каждый раз делать это по-новому.

Именно в этом выявляется, кто вы есть на самом деле. Вы – творческая личность. Вы делаете неимоверно трудную работу – устанавливаете связи между людьми.

Как типографская ошибка мешает видеть все остальное.

Позвольте мне показать вам, насколько укоренившейся является установка разума, навязанная индустриальной системой.

Если я, например, покажу вам текст, рассказывающий о каком-то важном политическом событии, о новости в интернете или новаторском методе производства, но при этом в тексте будет типографская ошибка, то какой будет ваша первая реакция?

Если вся ваша реакция выразится словами: «Здесь пропущена буква “р” во втором параграфе», то вы отказываетесь от своей главной роли и занимаете позицию корректора.

Конформизм против вдохновения.

Ведь дело не в типографских ошибках. Нужно искать в тексте главное. Конечно, мы вытравим все типографские ошибки. Но сначала давайте произведем изменение в своей жизни.

Корректировать – это прекрасно, но лучше заниматься более интересной работой.

Невидимая линия на песке.

Конечно, речь идет не о песке, а о нашем разуме. По одну сторону линии написано: «Я творец, я готов с пониманием отнестись к страданиям и боли, я принимаю эту стратегию, я готов стать объектом пересудов». По другую сторону надпись: «Где бы мне укрыться».

Мне кажется, что эта линия является решающим инструментом: она дает нам рычаг, чтобы выяснить, куда идти дальше (и помогает туда добраться). Если ваши устремления ограничиваются желанием где-то укрыться, то занятие творчеством будет всегда ощущаться как ненадежная цель, временный и окольный путь. С другой стороны, если вы перешли черту и согласились жить этой жизнью, то единственный способ иметь дело с творчеством – это еще больше предаваться творчеству.

Размышления об этой линии вызывают у вас чувство дискомфорта? Надеюсь, это так. Это не что иное, как первый шаг в процессе изменения своей жизни.

Я не смог бы сделать это.

У моей подруги Джосс не самые плохие анкетные данные. Она занимала должности высокого уровня в маркетинге в некоторых хорошо известных компаниях. А сейчас, подобно многим людям, она ищет новый ангажемент, работу, которая поможет ей применять приобретенные навыки, чтобы изменить свою жизнь. И теперь она испытывает разочарование из-за того, что так трудно оказалось достичь чего-то, что находилось бы на одинаковом уровне с ее последней работой.

Несколько часов мы потратили на мозговой штурм, и я поделился некоторыми подходами, которые она могла бы использовать, чтобы начать свои поиски, заслужить доверие и уважение людей в той сфере, где ее захотели бы взять на работу. «Этот путь находится вне моей зоны комфорта», – заметила она.

Невидимая линия на песке четко обозначилась перед нами. Она сказала что-то настолько правдивое, что-то настолько недвусмысленно характеризующее ее позицию, что я открыл рот от изумления.

Я объяснил, что она уже изучила все, что находилось внутри ее зоны комфорта, и теперь на конкурентном рынке ей придется раздвинуть границы этой зоны. Да, экономика изменилась, не спросившись у нее.

Это то, что каждый божий день вызывало в ней внутреннюю борьбу. Столкновение стремления к комфорту, защищенности и стремления к риску. Балансирование между ранимостью и желанием бежать от возможного стыда. Восприятие возможности заниматься творчеством и как благоприятной возможности, и как дела опасного. А также готовность взять на себя ответственность за изменения в своей жизни и обретение своей точки зрения.

Да, трудно переместить на новое место свою зону комфорта, когда изменяется зона безопасности, но это лучше, чем быть жертвой этих процессов.

Факт установления связи меняет все вокруг.

Каждый, с кем у вас устанавливается взаимосвязь, изменяется навсегда.

При этом могут возникать следующие вопросы:

Каким образом человек становится другим?

Насколько другим он станет?

Писатель Майкл Шрейдж хотел бы спросить у вас: «Какими должны стать ваши потребители?».

Сперва этот вопрос кажется смешным. Ваши потребители – это ваши потребители. Ваши товарищи по работе – это ваши товарищи по работе.

Но это не так. Установившаяся связь меняет все. Пока вы продаете стандартные предметы потребления, ваши связи на рынке изменяют этот рынок. Компания «Zappos» (продажа одежды, обуви и пр.) превратила своих потребителей в людей, требующих более высокого уровня обслуживания, которое удовлетворяло бы их. Компания «Amazon» добилась того, что потребители беспокоятся о том, чтобы покупки через интернет проходили успешно и быстро. Генри Форд превратил своих потребителей из пешеходов в водителей автомобилей.

Если вы кого-то разочаровали (или, наоборот, превзошли его ожидания), установившаяся благодаря этому взаимосвязь будет окрашивать все взаимосвязи, которые возникнут у этого человека завтра и в следующем году.

О компании «Apple» говорят больше, чем о любой другой компании, по одной простой причине: у них огромное стремление изменить своего потребителя.

А какими станут ваши потребители, после того как они вступят во взаимодействие с вами?

И как в результате этого изменитесь вы? Промышленник индустриальной эпохи много не размышляет о взаимосвязях или изменениях. Он сосредоточивается на удовлетворении сегодняшних потребностей, желая получить на этом наибольшую прибыль. Творческий же человек озабочен установлением связи и, следовательно, изменением. Вы уже не тот, кем были год назад. Вы стали более циничным? Более квалифицированным? Так кем же вы стали?

У каждого из нас есть несчетные пути, приемлемые для нас и еще более приемлемые для тех, кого мы выискиваем, чтобы обслуживать их. Честный ответ на вопрос Шрейджа дает вам шанс описать изменение, которое вы хотите увидеть в этом мире. Конечно же, не на том уровне, как у Генри Форда. Нет, но даже если вы устанавливаете связь с очень небольшим числом людей (пусть их будет всего шестеро), то все равно воздействуете на их жизнь, изменяете их.

Так как же вы их изменяете? Какими они должны стать? Я, например, хотел бы, чтобы вы стали творческой личностью: устанавливали связи, которые имеют важное значение. В этом состоит моя миссия.

Связь не устанавливается на короткое время.

Не ждите аплодисментов. Принимать их, конечно, приятно.

Но, когда вы ожидаете аплодисментов, выполняете свою работу, чтобы получить признание, это значит, что вы уже запродали себя и свое творчество. Если ваша работа зависит от чего-то такого, что находится вне вашего контроля, значит, вы уже отбросили часть своего творчества. Если вы работаете, конкретно рассчитывая на что-то, или жаждете похвалы, то эта работа в какой-то степени перестает быть вашей, зависимость от одобрения испортила ее, превратила в процесс, когда вы прилагаете усилия не ради творчества, а ради одобрения, причем чем больше одобрения получаете, тем больше работаете на него.

И это засасывает.

Есть огромная разница между мелким удовольствием от мгновенных аплодисментов и возможностью оказать продолжительное воздействие, установив подлинную связь. Да, это проще: ориентироваться на мнение толпы, манипулировать чем-то, чтобы срывать овации, как это делают театры на Бродвее.

Но еще труднее выполнять работу, которая не приносит мгновенных похвал, однако доходит до самого сердца другого человека, меняет темы разговоров и заставляет скучать, когда вы уходите.

Кто решает, что ваша работа сделана хорошо? Когда вы вкладываете в нее все, на что способны, тогда решаете вы. Если работа не отвечает ее цели, если кувшин, который вы сделали, дает течь или молоток, который вы изобрели, быстро ломается, то вам следует научиться, как сделать его лучше. Целью вашего творчества является установление взаимосвязи, как и целью молотка является заколачивать гвозди.

Но мы не виним гвоздь в том, что сломался молоток, или воду в том, что она вытекает через дырявое дно кувшина. Если аудитории не очень нравится эта работа и вам трудно будет установить взаимосвязь, значит, вы не подходите друг другу. Возможно, это не та работа и не для той группы людей. Не старайтесь подстроиться под нее, чтобы заслужить быструю овацию. Устанавливайте связь более глубокого порядка.

Ну вот, все получилось, работа закончена.

А если она закончена, аплодисменты, похвалы и слова благодарности – это уже нечто другое. Что-то дополнительное и не являющееся частью того, что вы создали. Если вы поете прекрасную песню для двух людей или для тысячи, это все та же песня, и количество благодарностей, которыми вас вознаграждают, не является частью этой песни.

Связь, которая устанавливается после того, как творчество получило оценку, длится гораздо дольше, чем могли бы продолжаться аплодисменты, и она открывает двери для вас к работе, чтобы создавать еще больше связей – в противоположность поиску повторения мимолетного возбуждения, которое вызывают овации.

Каждый человек одинок.

Устанавливайте связь с другими людьми.

Часть вторая. Мифы, пропаганда и камиваза.

Мифы и мечты приходят из одного источника… Мифы – это мечты человечества.

Джозеф Кэмпбелл.

Всего лишь миф.

Откуда приходят к нам мифы? И имеют ли они какое-нибудь значение?

Почему мы продолжаем тешить себя рассказами о Геркулесе, Торе и Рональде Рейгане? Почему истории Зевса, Моисея и Мартина Лютера Кинга все еще вызывают такой живой отклик в сердцах людей?

Когда мы вспоминаем Махатму или Стива Джобса, то говорим о реальных людях или о неких надуманных идеальных образах, которые заняли их место?

Знаменитый исследователь мифов Джозеф Кэмпбелл (а ведь он сам – фигура почти мифологическая) очень точно подметил это, как припечатал. Мифы рассказывают не о богах и героях (неважно, реальных или воображаемых), они рассказывают о нас. В них говорится о людях, которые поступают, как это свойственно другим, но только обряженных в тоги богов или принявших облик легендарных героев. Мифы ярко отражают лучшее (а порой, наоборот, худшее), что свойственно нам, людям. Эти истории распространяются не по воле какого-нибудь короля или тирана, который требует, чтобы мы их слушали и запоминали. Нет, они привлекают наше внимание, западают в память и вызывают в нас отклик, потому что рассказывают о том, что есть или могло бы быть лучшего в нас самих.

Мифы – это не просто сказки. Это зеркало, путеводная нить и планка, помогающая нам прыгнуть выше. Такова и та позабытая часть известной истории об Икаре, которая может стать могучим талисманом, напоминанием о том, что нельзя размениваться на мелочи, что нужно отдавать должное благоприятным возможностям, встречающимся на нашем пути.

Хижина, замок и собор.

Как объясняет Кэмпбелл, древние мифы и народные сказания пришли к нам из трех разных общественных формаций. Из хижин пришли сказки, которые простые люди придумывали, чтобы позабавить своих детей. К ним относятся сказания о Поле Баньяне и Дэвиде Кёрене. Настоящие же мифы пришли из замков (под этим можно понимать и правительство, и королевский двор, и державу) или из соборов (религиозные организации). Они создавались специально, чтобы возбудить у слушателей душевный подъем, например патриотический, чтобы проповедовать покорность властям или церкви либо вызвать героический порыв.

Древние мифы вращаются вокруг тех людей, которые имели власть и могущество. Они восславляют царей и полководцев, вождей и пророков.

И, разумеется, те мифы, на которых воспитывались наши родители, затрагивали несколько другие темы. Они касались угрозы всеобщего уничтожения, исходящей от Кремля, или прекрасных перспектив, открывающихся прямо за порогом престижного колледжа, или легендарного могущества корпораций – вот какими историями нас пичкали с детства. Эти новые центры власти и могущества (а также опасности и риска), естественно, отразились и на характере современных мифов. Нам рассказывают небылицы о разного рода индустриальных привилегиях, о надежных рабочих местах, о том, что нужно подчиняться начальству, проявлять усердие и стараться не слишком показывать свой характер.

И эти мифы находили отклик в душе наших родителей (а также у нас самих), потому что вызывали чувство уверенности в том, что перед нами открывается вполне определенный, четкий и осмысленный путь. Это происходило потому, что мифические истории отражали современное общество и оно старалось их усилить. Мы охотно и не задумываясь проглатывали небылицы о преуспевающем работнике какой-то компании и прилежном выпускнике колледжа, о верном своей родине солдате и счастливой домохозяйке. В этих мифах нам показывали, о чем можно мечтать, и эти мечты становились нашими мечтами.

В сущности, они стали для нас частью реальности. Мы верили в обещания и принимали предложения от заправил индустриального мира. «Мы дадим вам это, если вы дадите нам то и то», – говорили они. И вот почему такое опасение вызывали люди, подобные Бетти Фридан и Джорджу Карлину. У них хватило мужества бросить вызов слепой вере в идолов индустриального мира.

Для этого поколения гомеровские мифы о храбрости и силе духа были вытеснены другими обывательскими и совсем не героическими историями про Арчи Банкера из.

«Оставь это Биверу». Конечно, были все-таки и настоящие супергерои – в книжках с комиксами, которые мы прятали под подушкой, но эти герои вовсе не требовали, чтобы мы стали такими, как они. Это были просто ни к чему не обязывающие игры мальчишек, еще не осознавших, что в современной армии нет места для Капитана Америка и что в нашем реальном мире Человек-паук попросту никогда не смог бы устроиться на работу. Папы и мамы покупали нам комплекты белья с изображением Бэтмена и майки, как у Супермена, но при этом было ясно: сколько бы мы ни играли в героев, это не более чем игра, коль скоро ты живешь в этом обществе, то должен вырасти прилежным и послушным его членом.

Мифы могут быть коварными, действовать исподтишка, незаметно. Они врастают в нашу культуру, и мы начинаем повторять их – и повторяем до тех пор, пока они не только будут звучать правдоподобно, но и станут восприниматься как правда. Современные мифы росли и развивались вместе с ростом индустриальной системы, они существуют, чтобы служить целям тех, кто управляет нашей экономикой и нашей системой.

Для правящего класса дерзновение и вызов были злейшими врагами. Древние греки употребляли специальное слово «гюбрис», когда говорили о человеке, возвышавшем голос против авторитетных лиц, у которого хватало смелости встать и высказать свои возражения. Поэтому неудивительно, что до нас дошла лишь та часть истории об Икаре, где нас предупреждают, как опасно заноситься.

Но сейчас нам как раз нужно такое качество, как дерзновение, – проявление смелости и самобытности в творчестве.

Пропаганда – это не миф.

Пропаганда в лучшем случае имеет некоторое сходство с мифом. Например, советские плакаты, призывающие к неустанному труду; нацистские фильмы, прославляющие единство нации. Дидактические фильмы индустриальной системы мягко, но настойчиво рекомендовали соблюдать установленные нормы и склоняли к конформизму. Истории об успехах современных корпораций стали неотъемлемой частью нашей жизни, и их создателям очень хотелось бы, чтобы они воспринимались как настоящие мифы, находящие глубокий отклик в душе человека.

На деле же все обстоит как раз наоборот. Подобные истории вовсе не являются мифами. Это просто пропаганда – набор историй о том, каким человеком хотели бы вас видеть обладающие властью. Они намерены переделать вас. И добиваются своего. Пропаганда индустриального века создала целые поколения, которые поверили, что послушание является важнейшей чертой нашего характера. Пропаганда – это все равно что кассир, который дает нам билет в один конец.

Пропаганда призывает нас стать кем-то, кем мы еще не являемся. И это срабатывает, если только тот, кто ведет такую линию, имеет достаточно денег и власти, чтобы методично бить в одну точку.

Итак, мифы повествуют о том, как человек может сравняться с богами и достичь того, чего он хочет. Пропаганда же восславляет тех, кто представляет власть, и настойчиво призывает нас с радостью следовать их указаниям.

Как же банальна наша пропаганда!

В 1757 году маленький отряд английского войска, действовавший от имени британской Ост-Индской компании, занял часть Индии, установив там власть марионеточного правителя. За следующие без малого двести лет Индия постепенно попала под значительно более жесткий контроль коммерческих и колониальных интересов британских властителей.

Как же удалось это сделать? Как, скажите на милость, вам удалось бы подчинить своей власти одну из крупнейших стран земного шара, имея для этого в своем распоряжении лишь незначительные военные силы? Ведь число англичан в Индии было очень невелико, едва ли не один человек на более чем миллион местных жителей.

Ответ прост: было создано целое собрание новых историй и стимулов, призванных изменить местную культуру. Новый правящий класс взял в оборот традиционную индийскую культуру, чтобы с ее помощью встроиться в сложившуюся на протяжении тысячелетий традицию социальной и политической стратификации. Англичане смогли подчинить Индию потому, что умело использовали пропаганду, а не потому, что имели лучшее оружие.

Истории, напоминающие мифы, подкреплялись вдохновляющими стимулами. Готовность безропотно подчиняться власть предержащим подавалась как добродетель, даже как своеобразное проявление доблести, что постоянно популяризировалось. Если ваши представления об успехе соответствуют тому, что от вас требуют те, кто стоит у власти, то стабильность общественного устройства обеспечена.

То, что я только что сказал, относится не только к Индии и политической власти колонизаторов. Национальная культура, как мы понимаем, существовала уже во времена колониализма. И это сказывалось в первую очередь на экономике. Мы и сейчас можем использовать экономику в качестве мерила, когда говорим про такие исторические периоды, как эпохи меркантилизма, империализма и капитализма. То, что делает нас достаточно богатыми, чтобы иметь поп-культуру, также определяло и то, как мы видим окружающий мир.

Наша культура, направление развития которой определялось интересами заводчиков и фабрикантов, работала «сверхурочно», лишь бы навязать нам следующие основополагающие принципы пропаганды:

● не создавай проблем;

● следуй за лидером;

● делай вид, что тебе хорошо, даже если тебе плохо;

● безропотно выполняй то, что приказывает босс, это называется работать в команде;

● подстраивайся под окружающую обстановку;

● учи своих детей повиновению;

● сиди и не высовывайся;

● доверься системе – и она позаботится о тебе;

● не взлетай слишком близко к солнцу.

Такая пропаганда буквально въедается в кожу. Она незаметно просачивается в разум и исподволь изменяет его. Вот что пишет об этом Катерина Фейк, основательница сайта Flickr:

«Что может быть приятнее, чем благожелательное внимание, с которым другие люди принимают нас; что может быть лучше искреннего сочувствия с их стороны? Что может вдохновить нас сильнее, чем теплое обращение, которое заставляет нас краснеть от удовольствия? Что пленяет нас больше, чем возможность продемонстрировать силу своего очарования? Что может вызвать большее волнение, чем полный зал впившихся в вас глаз; что потрясает больше, чем взрыв аплодисментов в нашу честь? И, наконец, что может сравниться с восторженным вниманием со стороны тех, кем восторгаемся мы? Внимание со стороны других людей сильнее любого наркотика. Оно важнее любой прибыли, желаннее любой другой формы вознаграждения. Вот почему для людей слава важнее силы и власти, а известность затмевает богатство».

Можете ли вы хотя бы представить, как босс, или учитель, или воин колониальных времен упорно навязывает эту идею своему подчиненному? Как насчет традиционной формулы «сидеть и не высовываться»? А как насчет страха неудачи, боязни критических замечаний и, конечно же, истории о падении Икара, напоминающей нам о том, что нельзя лететь слишком низко? Катерина Фейк явно несет чушь.

Индивидуальные достижения и безумие полета в творчестве идут вразрез с идеологией нашего корпоративного мира. Занимается ли человек творчеством ради славы или ради внутреннего удовлетворения, в любом случае оно воспринимается как угроза теми, кто хотел бы вынудить нас ставить на первое место страх, а не дерзкий порыв.

Нам все время навязывали, причем с невероятным упорством, мысль о привлекательности банальной работы на каком-нибудь промышленном предприятии (и не только на протяжении рабочего дня). Хотя мы время от времени выказываем свое восхищение мифологическими образами нашей привычной культуры, они все равно остаются для нас далекими и недоступными. Вы можете поклоняться Принсу, Леонарду Бернстайну или Леди Гаге, но, как правило, вы понимаете, что у вас нет возможности стать такими, как они. Они – мифические божества, а вы – обыкновенные потребители.

Вы не сразу понимаете, чем станет ваша творческая работа. А если бы понимали, то были бы экспертом, а не творцом.

Страх как спасение от одиночества.

Откуда приходит страх? Он идет из глубины времен, от страха диких зверей, боровшихся за выживание; от темноты и подкрадывающихся хищников. В наше время страх приобрел иной характер, навязанный индустриальной системой: страх не попасть в струю, страх перед признанными авторитетами, страх выделиться из толпы.

И лидеры нашей индустрии используют это – предлагают нам сделку: поменять наше одиночество на объятия толпы, а врожденные страхи – на стабильную зарплату. Нам предлагают взамен нашего стремления к чему-то более важному чувство защищенности, осознание того, что кто-то о нас позаботится. И за это от нас требуют всего-навсего отказаться от своей индивидуальности.

Если вы посмотрите на это более внимательно, то станет ясно, что такой обмен нельзя назвать справедливой сделкой. По моему мнению, уж лучше выбрать творчество со всеми вытекающими из этого последствиями.

В ловушке.

То, что мы называем лестницей успеха, на самом деле не похоже на лестницу. Скорее, это какой-то набор ступеней с большими провалами между ними, через которые нужно перепрыгивать.

Те счастливчики, которые с самого начала получают поддержку хорошего наставника и имеют доступ к необходимым ресурсам, начинают быстро подниматься по этой лестнице и, если им хватит куража, могут достичь достаточно высокого положения в промышленной иерархии.

Но наступает момент, когда они оказываются на таком месте, где уже недостаточно следовать чужим инструкциям, где им приходится самим давать указания. И тогда под ногами разверзается пропасть, единственная возможность перепрыгнуть через которую – умение устанавливать правила, вместо того чтобы следовать чужим указаниям. И большинство людей застывают на этом месте, попав в ловушку – между тем местом, где они находятся, и тем, куда хотят попасть.

Маска популярности.

Стремление к популярности не заложено в человеке изначально. Мы рассчитываем на позитивную поддержку, и наша культура одобряет ту форму поведения, которая, как мы считаем, может сделать нас популярными среди других.

Могут ли быть какие-то сомнения, что это здорово, и весело, и утешительно для ребенка – пользоваться популярностью у других детей? Да, на первых порах (по крайней мере, в рамках нашей культуры) выброс адреналина, чувство удовольствия и защищенности, являющиеся следствием популярности, поистине опьяняют.

Жаль только, если сообразительный ребенок пользуется дешевой популярностью, заслужив репутацию клоуна, подметив, что его грубые шутки безотказно работают. Или представьте себе посредственного актера, который добивался успеха еще в школьных пьесах, пристрастившись к шаблонным трюкам. Обратная связь, являющаяся следствием популярности в системе, где популярность человека привыкли ставить во главу угла, может привести к зависимости, похожей на наркотическую.

Но детская сообразительность с годами исчезает, шутки приедаются. И тогда на авансцену выходят те, кто много трудится и вкладывает в свое выступление подлинный творческий подход. И что из этого следует? Давайте-ка посмотрим, как популярный человек остается популярным.

Вот как начинается этот цикл. Человек поддается соблазну и меняет творчество на кратковременное чувство довольства. Вместо того чтобы отстаивать свои убеждения, он начинает приноравливаться, подстраиваясь под вкусы публики, преподнося ей то, что она хочет услышать от него прямо сейчас.

И этот цикл как нельзя лучше подготавливает нас к тому, чтобы всю жизнь прожить маленьким винтиком в крупной корпорации – механическим инструментом для обслуживания индустриальной системы. Когда Вилли Ломан (персонаж из пьесы Артура Миллера) рассказывает о том, как понравиться начальству, он как бы пропагандирует носить маску: «Человек в мире бизнеса, заботящийся о том внешнем впечатлении, которое он производит, возбуждающий интерес к своей личности, – это тот, кто умеет показать себя. Нужно просто нравиться людям – и вы никогда ни в чем не будете нуждаться».

Но, чтобы нравиться, возможно, вам придется выставить на продажу то, что вы считаете истиной, свое уязвимое «я» в обмен на кратковременную одержимость – ублажить толпу.

Но и Ломану, и столь многим из нас пришлось на горьком опыте понять, что эта система на самом деле относится к человеку, как к апельсину: с удовольствием съедает сердцевину, а кожуру выбрасывает.

Нужно просто изменить цель. Благоприятная возможность состоит не в том, чтобы моментально завоевать популярность, а в том, чтобы по вам скучали, когда вы уйдете со сцены; в выполнении работы, которая имеет значение для той аудитории, которую вы выбрали.

Прежняя система сделала вас на время популярным, чтобы вы послужили ей. Новая же даст вам шанс выделиться из толпы и заявить о своей индивидуальности.

Дерзновение и непослушание.

Есть множество мифов, в которых рассказывается о том, как боги наказывают за такой грех, как дерзость и непослушание (Локи, сатана, Тезей).

Например, Тезей был могущественным царем и великим героем, его почитали как мудрого правителя, но при этом он провел долгие годы в мучениях, прикованный к скале за то, что дерзнул отправиться в запретный для живых подземный мир. Как говорится, посягнул на недозволенное.

Нетрудно понять, почему стоящие у власти обитатели замков и соборов (а порой даже сельских домов) хотели, чтобы как можно дальше распространялись рассказы о последствиях нелояльного поведения. Цель была такой: предостеречь нас, дабы мы не смели даже помышлять о том, чтобы дерзнуть ступить туда, куда могут ступить только боги.

Но для творчества необходимы и дерзновение, и непослушание. Дерзновение – это часть акта творения, а непослушание необходимо для разрушения старых устоев.

Привычки, обусловленные нашей жизнью.

Б. Ф. Скиннер учил нас, что действия, за которые полагается вознаграждение, создают привычки. Если вы, сделав что-то, получите вознаграждение, то, по всей вероятности, сделаете это снова. Когда подобный цикл повторится достаточное число раз, это превратится в привычку.

Но откуда приходит к нам привычка повиноваться? Может, все дело в неисправности будильника и наказании, ожидающем нас за опоздание на службу? Возможно, именно это создает привычку каждое утро исправно ходить на работу? Может, привычка таскаться по магазинам (просто так, для удовольствия) обусловлена десятками тысяч рекламных объявлений, которые ежедневно попадаются нам на глаза? А ведь большинство из них не предлагают вам ровным счетом ничего нужного, только выманивают у вас деньги, которые вы могли бы потратить с гораздо большей пользой. Не является ли подобного рода привычка частью системы, принуждающей нас ходить на собрания и направляющей на проторенный путь: поступить в престижный колледж, получить хорошую работу и т. д.

В сущности, в каждый момент времени индустриальное общество подкидывает нам то один, то другой шанс принять навязанное условие – выполнять роль винтика, вместо того чтобы попытаться бросить вызов существующему положению вещей и обратиться к какой-нибудь творческой сфере деятельности, к чему-то такому, чего еще никто не делал до вас. Нет, в этом обществе все немедленные вознаграждения предназначены для тех, кто повышает производительность на своем рабочем месте прямо сейчас.

Если вы хотите подыскать себе какую-то сферу, где мог бы проявиться ваш творческий дух, начните с приобретения кое-каких новых привычек. Например, поборите в себе привычку бояться записок по электронной почте с негативным содержанием и замените ее другой привычкой – каждый день подсчитывать, сколько сегодня удалось перейти трудных рубежей.

Шесть ежедневных творческих привычек.

● Найти тихое место, где можно уединиться и посидеть в тишине.

● Научиться чему-то новому, что не имеет для вас никакой видимой практической пользы.

● Смело просить любого человека о двусторонней связи и не обращать внимания на голоса из толпы.

● Без сожаления потратить свое время, чтобы подбодрить других творческих людей.

● Обучать других с намерением произвести изменения в этом мире.

● Отдавать другим то, что вы создали.

Импресарио благоприятных возможностей.

«Какой еще импресарио?!» – воскликнете вы. Да-да, именно импресарио – тот, кто организует, придумывает, создает художественные проекты, может извлечь что-то из ничего, используя в большей степени интуицию и связи, нежели деньги.

Если бы, к примеру, в вашем владении оказался конференц-зал, как бы вы его использовали? Конечно, вы могли бы получить его в свое владение (по крайней мере, на день-два).

А если бы вы смогли собрать аудиторию, то что бы вы сказали этим людям? Конечно же, вы можете собрать их, причем с большей легкостью, чем когда-либо прежде (может, не так быстро, но с течением времени придет и это).

А если бы вы могли стать во главе какой-то группы людей (клиентов, сотрудников, коллег-ученых), то какую группу вы предпочли бы возглавить?

Способность устанавливать новые связи, организовывать мероприятия или способствовать осуществлению задуманного приводит к более эффективным, быстрым и дешевым результатам, чем это было прежде.

Ваша задача не в том, чтобы просто делать свою работу, сидеть тихо и не высовываться, а в том, чтобы принять решение, что делать дальше.

Импресарио и предприниматель.

В индустриальной экономике у нас было особое название для своего рода изгоев – тех, кто не хотел признавать систему пирамиды, где наверху сидели власть имущие, спускавшие указания тем, кто находился внизу. Таких людей называли предпринимателями. Эти смельчаки могли попросить у своих инвесторов и время, и деньги, предложив им взамен создать что-то большее, чем смогли бы создать они, что-то новое, что со временем могло бы превратиться в могущественную корпорацию индустриального мира.

Именно такими предпринимателями были Эдисон, Кейз и Безос; они готовы были без устали работать и идти на риск, чтобы создать по-настоящему мощную компанию.

Но импресарио не обязаны идти только по этому пути. Импресарио делает ставку на внешний эффект, начиная с ничего и заканчивая достижением всего желаемого. Первые импресарио делали ставку на оперные постановки. Они находили талантливых людей, арендовали помещение театра, расклеивали афиши и продавали билеты.

Одним словом, все происходило согласно поговорке «нет импресарио – нет музыки».

Импресарио – это первопроходец. Это тот, кто способен понять, что нужно делать дальше, а затем сделать это. Он умеет импровизировать.

Он обдумывает, как использовать связи с другими людьми, что дает возможность принести пользу с экономической точки зрения – создать ценности, которых не существовало раньше. Он умеет превратить слово «нет» в слово «да».

Младший партнер, который берет на себя инициативу организовать серию еженедельных конференций, или виолончелист, организующий ежегодный музыкальный фестиваль, – все они импресарио, действующие без специального бизнес-плана или заседания совета директоров. Когда кто-то проявляет интерес, чтобы устанавливать связи, вести за собой и проявлять инициативу, тогда неважно, где этот человек работает или какую занимает должность. Он реализует творческий проект, а значит, взлетает выше, чем все остальные!

Но в наше время импресарио не всегда только продают билеты и не всегда работают самостоятельно. Они могут помогать организовывать незапланированные «летучие» конференции. Или в их роли выступают опытные бизнесмены, которые в нужное время готовы протянуть руку, предложив партнерство тому человеку, в котором они нуждаются.

Человек из категории мелких сошек всегда ждет указаний. Предпринимателю часто бывает нужно выйти на авансцену. А импресарио просто берет то, что лежит у него под руками, и делает из этого чудо.

И здесь необязательно главным будут деньги или даже бизнес (и, конечно же, не построение какой-нибудь промышленной империи). Во главе угла будет радость, которую доставляет человеку творчество.

Нет, не все мы можем быть предпринимателями. Далеко не все! Но мы все способны заниматься творчеством, мы можем быть импресарио.

Там, где формируются наши взгляды на жизнь.

Ваш взгляд на окружающий мир не возник в момент вашего рождения. Без сомнения, он формировался постепенно, до этого самого дня. Культурная среда, в которой мы растем, вознаграждения, которые получаем за какие-то поступки, – все это соединяется вместе, чтобы заложить в каждом из нас определенный набор убеждений и предубеждений, сквозь призму которых мы видим, как обрабатывается информация и принимаются решения.

Наше мировоззрение изменяется в зависимости от того, какие вопросы мы себе задаем, когда сталкиваемся с какой-то новой жизненной ситуацией или свежими идеями. Вопросы, которые вы себе задаете, определяют то, как изменяется ваше восприятие окружающего мира.

Готов спорить, что это определяет и наши расхождения во мнениях относительно внутреннего взгляда на мир. Есть промышленники, которые воспринимают мир как нечто легко разрушаемое или непоколебимое, и есть люди творческого склада ума, которые видят мир как вереницу проектов, которые необходимо реализовать, и связей, которые нужно установить. И сам факт, заработают ли эти проекты, не так важен, как процесс их создания. Представители индустриального века любят, чтобы все было функциональным, все работало, их восхищает высокий уровень компетентности, так что мысль о том, чтобы что-то разрушить с целью построить новое, воспринимается ими как угроза.

Промышленник задумывается о том, чем это может угрожать ему или как это можно использовать для постепенного усовершенствования уже имеющихся у него систем.

Творческий же человек прикидывает, как это разрушить или есть ли какая-либо благоприятная возможность все изменить и дать толчок новому. Но главным вопросом будет такой: «Насколько это интересно?».

Писатель Кэссиди Дейл отмечает, что многих людей можно отнести либо к категории рыцарей, либо к категории садовников. Рыцари воспринимают мир как чреватое катастрофами противоречие, где есть победители и побежденные, борьба и противоборство, правые и неправые. Садовники же, наоборот, инстинктивно ищут способы для исцеления, приобщения, примирения и духовного развития людей, с которыми они сталкиваются. Это различие точек зрения влияет на все: как и что люди покупают в магазине, как они молятся (или не молятся) и как голосуют.

Арнольд Тойнби описал формы людского мировоззрения, господствовавшие у десятков разных цивилизаций на протяжении многих тысяч лет, и разделил их все на культуры, ориентированные на победителей и побежденных, и те культуры, которые предпочитают сосредоточиваться на ответах на возникающие вопросы.

Ни в одном поколении нет таких несгибаемых идеалистов, которые видели бы окружающий мир точно таким, «как предначертано». Но верно и то, что это мировоззрение проникает глубоко в душу человека и изменяет ее – изменяет то, как вы интерпретируете все происходящее вокруг нас, как глядите на окружающих людей и даже как читаете эту книгу.

Если вы не смотрите на мир глазами творческого человека, то никогда по-настоящему не сможете принять революцию, которая происходит вокруг вас. Благоприятная возможность (и вызов) состоит в том, чтобы временно отказаться от привычной подозрительности, надеть темные очки (а может, и берет художника) и представить, что могло бы случиться, если бы вы увидели мир единения людей, а не полный проблем, которые нужно решать.

Несколько вопросов относительно мировоззрения, которые стоило бы рассмотреть.

● «Как я мог бы получить больше?» в сравнении с.

● «Как я мог бы больше дать людям?».

● «Как я могу гарантировать успех?» в сравнении с.

● «Как рискнуть, не боясь неудачи?».

● «Где путеводная карта?» в сравнении с «Где непроходимые дебри?».

● «Достаточно ли у меня денег?» в сравнении с «Достаточно ли я вложил сил и времени в творчество?».

Ну и где же вы, боги?

Работа в прежнее время: собирайте хлопок, косите сено, грузите баржи. Заполните эту анкету, выполняйте эти инструкции, пройдите эту аттестацию.

Работа сейчас: начните что-нибудь делать, постарайтесь что-то понять. Установите связь с людьми. Позвоните по телефону. Спрашивайте. Учитесь. Повторяйте. Рискуйте. Откройте двери для нового. Что дальше?

Работа в прежнее время уподобляла нас механизмам. Работа сейчас подошла бы для мифических богов. Боги способны изменить все.

Боги сами создают свою судьбу. Боги отвечают за свой выбор. Боги наделены властью и свободой, чтобы распорядиться этой властью.

История Элен Келлер – это тоже миф.

Конечно же, Элен Келлер – реальный человек, она жила и вдохновляла нас своим примером. Но теперь, так же как и Майлз Дэвис, Галилей и Джон Браун, она стала мифическим образом; история о ее невероятной стойкости сделала ее почти нереальной личностью, призванной вселять в нас надежду.

Двадцать пять веков назад древнегреческий философ Эвгемер утверждал, что все мифы создаются на примерах жизни реальных людей, царей и святых. Указывая на могилу Зевса, он отмечал, что истории, которые люди рассказывали друг другу, имели целью вдохновить нас подняться над своей обыденной сущностью.

Цель мифов не в том, чтобы дать нам почувствовать свою отделенность от богов, а чтобы заставить нас понять, что мы тоже способны совершать такие великие подвиги, какие совершали они.

Мифы – это древние истины о том, на что мы способны.

Наши боги так похожи на нас!

Божества, которых мы создаем, во многом подобны нам, только в нашем лучшем проявлении. Геракл, сын Зевса, представлен как образ идеального мужчины. Внешне он выглядит так, что мог бы красоваться на обложке какого-нибудь журнала, рекламирующего совершенное мужское тело, или мог бы сойти за образцового спецназовца. И неважно, ходил ли когда-то по земле Геракл или нет, внутри нас тоже есть малая толика от этого героя древности.

Давайте теперь посмотрим на Омоикане – японское божество, олицетворяющее мудрость и проницательность. Он умеет принимать нужные решения, и мы тоже могли бы это делать, если бы только у нас было для этого время. В какой-нибудь удачный день мы приобщаемся к его проницательности, к его способности видеть мир таким, каков он есть.

Супермен, Тор, Моисей, Афина, Джордж Гершвин, Томас Эдисон – все они, каждый по-своему, демонстрируют черты человека с большой буквы, и это есть в каждом из нас. Мы знаем, что при определенных условиях тоже способны на это: быть сильными, хладнокровными или щедрыми. Наши боги помогают нам развивать в себе подобные качества, потому-то мы их и придумали, потому-то мы и чтим их, и эти образы находят отклик в нашей душе. Они постоянно живут в нас.

И все же мы не находим подходящих слов, чтобы описать те качества, которые делают нас похожими на богов. Мы не знаем, как выразить то, что можно сделать «мифологически», чтобы слетела вся лишняя шелуха и осталось только божественное.

Ошибка Икара учит нас стараться даже не думать об этом. И это глубоко проникает в нашу душу, предупреждая о том, как опасно дерзновение.

Но слишком поздно.

Мы уже создали такой мир, где единственный правильный выбор – это как раз дерзновение и где будущее принадлежит тому, кто хочет поступать подобно богам в наших мифах. Остается только подыскать слова, чтобы охарактеризовать это.

Камиваза – так называют это японцы.

Камиваза требует, чтобы мы заключили в свои объятия все человечество.

Смеем ли мы вести себя как боги?

Японский термин «камиваза», как и большинство самых важных слов, не имеющих эквивалентов в нашем языке, очень трудно перевести. Самый простой перевод – это слово «богоподобный».

Когда мы отбрасываем прочь сомнения и уловки, когда принимаем на себя инициативу и даем выход творческому порыву, тогда к нам и приходит камиваза. Чистота действия без осознанного контроля – вот в чем суть. Бегун, который хочет посостязаться с камивазой, должен бежать честно, правильно, бежать, как бежали бы боги.

Но как мы смеем! Как мы можем осмелиться пренебречь советами мудрого Дедала: не подлетать слишком близко к солнцу, отказаться от привычного смирения в поисках чего-то недостижимого?

Как мы смеем дерзать?

Желание дерзать делает нас богоподобными, в результате мы становимся настоящими людьми.

Прошу вас, давайте не будем говорить о смирении.

В нас так много смирения. Мы нарастили столько слоев пропаганды, чтобы укрепить это чувство ложного смирения у работника из категории мелких сошек, который согласен сидеть и не высовываться, у прилежного ученика, который не задает учителю трудных вопросов, и у художника, который из страха кого-то обидеть прячет свои картины.

Даже Оруэлла смущало проявление эгоизма в его собственных сочинениях: «Огромная масса людей, в общем, не отличается самолюбием. Люди после тридцати считают, что пора уже остепениться – отказаться от индивидуальных амбиций, и часто действительно забывают о своей индивидуальности. Живут в основном для других или просто тянут лямку и задыхаются под грузом нелюбимой работы. И лишь меньшинство одаренных, волевых людей принимают решение жить своей собственной жизнью».

Не думаю, что Оруэлл был эгоистом. Возможно, он хотел сказать людям что-то важное.

Да, есть урок, который нам следовало бы извлечь из дерзновенного поступка Икара, из его нетерпеливого желания взлететь как можно выше, не задумываясь над последствиями своих действий. Но нет, наше смирение не знает границ. У нас не так уж много граждан, готовых щедро поделиться своими лучшими идеями. У нас не так уж много неравнодушных лидеров, искренне готовых развивать чувство собственного достоинства у своих последователей.

Мы привыкли смиренно ждать указаний, покорно следовать за лидером и жить как у Христа за пазухой. Мы не желаем проявлять инициативу и самостоятельно проектировать свою жизнь, чтобы избежать обвинений в самонадеянности.

Пока у нас нет недостатка в смирении, реальная проблема состоит в том, что мы продолжаем слишком низко лететь. Мы так боялись дерзнуть, так опасались, что нас пристыдят, если посмеем подняться слишком высоко, настолько были парализованы страхом, что нам это будет не под силу, что с радостью заглотили наживку, предложенную пропагандой, и не стали делать того, на что способны.

Творчество требует верности принципу камивазы.

Все вознаграждения, которые может принести нам творчество, не приходят в момент его создания. Это происходит потому, что творчество не является подлинным, пока вы не отдадите его людям. Это форма связи между людьми. Вы выполняете какую-то творческую работу, затем передаете ее результат другим; творчество совершает свой путь, неся в себе ваши смелость, веру и страсть. Если оно далеко уйдет от родных берегов, вы узнаете, действительно ли созданное вами может считаться настоящим творчеством.

Есть огромная разница между творчеством и прямым сбытом, между творчеством и выполнением заданной работы, между творчеством и всеми остальными видами нашей деятельности. Во всех других сферах жизни действует принцип: «Если ты сделаешь это, ты получишь вот это». А в мире творчества это звучит так: «Эге, другие уже делали что-то вроде того, что ты задумал, и иногда у них это получалось. Чтобы проверить, так ли это, тебе тоже нужно попробовать это сделать».

Чтобы принять подобное решение, нужно проявить подлинное дерзновение. Ведь исход может быть разным. Либо мы надеемся, что это сработает, либо нас одолевают сомнения и мы думаем, стоит ли начинать. Со школьной скамьи мы усвоили, что лишь мифологические герои и боги имеют право с такой уверенностью принимать решения: каков бы ни был результат, сама попытка стоит усилий.

Увы, у тех, кто пробует войти в мир творчества мелкими, осторожными шажками, очень небольшие шансы добиться успеха, рост их происходит крайне медленно. Нельзя полагаться только на одноразовое проявление камивазы — на один смелый эмоциональный риск, а потом остановиться. Нет, это должно стать неотъемлемой частью нашей жизни. Ведь творчество – это постоянный процесс, а не одномоментное событие. Это процесс изменения вашей личности. Вы не можете уделить немного внимания творчеству, а потом снова вернуться к своей обычной работе. Вашей работой должно стать творчество или наоборот.

Само собой, творчество не ставит целью получение денежных вознаграждений, хотя иногда это стимулирует нас.

Если у вас не получается творческая задумка, не подвергайте сомнению правильность избранного вами пути. Вы можете усомниться в своем видении, в своем подходе к делу, в качественном уровне своей работы, но как творческая личность вы не будете попусту тратить время на сомнения, стоит ли это продолжать.

Если ваша творческая работа не удается, вложите в это еще больше творчества.

Чтобы вложить в работу еще больше творчества, есть три способа.

Взлететь поближе к солнцу.

Не бояться предстать обнаженным и уязвимым перед теми, кому вы отдаете свое творчество.

Искать возможности установить связь с этими людьми.

Вопрос не в том, способны ли вы уподобиться богам в своей работе (в этом нет сомнений), а в том, готовы ли вы к этому рывку.

Не путайте место (или средство) с творчеством.

Творчество – это не кисть или шпатель, не какое-то особенное строение или сложная компьютерная программа.

Посвящая себя творчеству, вы не привязываете себя к какому-то месту, или средству, или методу. Перед вами – долгий путь. Например, Бродвей – это место, а радость движения – это творчество. Если какое-то место не обеспечивает поддержки для вашего творчества, то это место можно заменить другим, не отступаясь от своего обязательства продолжать путь.

Даже официантка, если она вносит в свою работу творческий запал, делает это не ради чаевых. Она работает с энтузиазмом и любовью к людям, потому что в этом ее призвание. И если посетители ресторана не реагируют на ее отношение к делу, то для нее нет ничего унизительного в том, чтобы сменить место работы.

Получайте удовольствие от своего путешествия.

Одна из несуразиц в нашем языке связана с путаницей относительно таких слов, как «наслаждаться», «радоваться». С одной стороны, под этим можно понимать отдых в состоянии расслабленной прострации, когда, накачавшись пивом (или чем покрепче), валяешься на пляже. С другой стороны, подумайте о том, какую радость может доставлять человеку творчество, пусть даже иногда оно несет в себе что-то пугающее, изнуряет физически, но результат стоит такой высокой ставки.

Ни у кого не вызывает удивления тот факт, что знаменитые музыканты продолжают выступать, а писатели, добившиеся всемирной славы, писать, после того как заработали столько денег, что обеспечили не только себя, но и детей и внуков. Эти люди испытывают радость от самого процесса творчества, занимаясь своим любимым делом, и удовлетворение, которое приносит желание творить, а не просто выполнять чьи-то указания.

Радость творчества особенно сладостна, потому что идет рука об руку со страхом неудач, отвержения, непонимания. Именно тот факт, что это может не сработать, придает процессу творчества такую ценность. (И в этом как раз одна из причин того, почему вам не пришлось услышать «Moondance» Вана Моррисона в концертном исполнении: он хотел создать что-то такое, чего не крутили бы на каждом углу.).

Наверное, проще поменять инициативу на такую работу, где вам указывают, что именно нужно делать. Это создает чувство надежности, защищенности, но в действительности означает, что вы согласились променять трепетное желание померяться силой с богами на замедленную пульсацию внутренней опустошенности. Да, многие из нас были достаточно одурачены пропагандой индустриальной системы, чтобы польститься на ее приманки, которые на деле оказались чем-то вроде сонного дурмана.

А людям творческим, как вы знаете, ничего этого не нужно. Они выбирают другой путь, намеренно ищут благоприятных возможностей, чтобы устанавливать новые связи, добиваться успехов и… терпеть неудачи. Они предпочитают смело смотреть в глаза неведомому.

Вы можете притвориться, что получаете удовольствие от подмены (обеспеченной жизни), которую предлагает вам индустриальная система, но если хоть раз в жизни не попробуете выявить свои творческие способности, то потом обнаружите, что выбрали дорогу, которая никуда не ведет.

Не решаясь проявить себя, вы подрываете свои творческие способности.

Первого января 2012 года я довольно сильно повредил подколенное сухожилие. Прошло более шести месяцев, а я все еще не мог прыгать, поскольку в какой-то части моего разума поселился страх. Физическая боль продолжалась недолго, но все же достаточно для того, чтобы все мое тело вышло из привычного, исправного состояния.

Эта уверенность, этот бесстрашный порыв сделать резкое движение вперед и вверх, не заботясь о том, что произойдет в момент приземления, и есть тот сигнал, который мы посылаем себе и окружающему миру, когда бываем готовы создать что-то творческое. Суметь пренебречь тем, что может случиться (скажем, это может не понравиться начальнику, или это отвергнет рынок, или друзья посчитают это глупым), и есть необходимая часть нашего творческого импульса.

Мы отдаемся творчеству, а уже потом получаем ответную реакцию от людей, но сначала все наше внимание направлено на творческий процесс. Если бы нас занимали только мысли о том, какое впечатление произведет на людей наше творчество, и мы старались собрать побольше оваций, то очень скоро утратили бы способность творить.

Если критик побуждает вас улучшить вашу творческую работу до того уровня, на который вы способны, к такой критике стоит прислушаться. Но, если, по его мнению, вы должны стараться подогнать свое творчество под вкусы потребителя, к такой критике следует относиться с величайшей осторожностью.

Оглядка убивает творчество.

Легко направлять внимание на возможные конечные результаты. Нам хочется сразу же увидеть, каким получится пирог, или чтобы аудитория аплодировала в этом конкретном месте выступления, или чтобы каждый человек признал превосходным вкус нашей пиццы.

Когда оглядка на эти ожидаемые позитивные результаты становится для нас важным фактором, вместе с ней приходят мысли о том, что случится, если все пойдет не так. В результате мы изменяем то, что делаем, чтобы повысить шансы на получение позитивных результатов. А если этого не происходит (ведь то, чем мы занимаемся, не может удаваться каждый раз), мы начинаем подвергать сомнению наше творчество и еще больше корректируем его.

И в этот момент настоящему творчеству приходит конец. Мы опять превращаемся в марионеток, которых дергают за веревочки те, кто находится у власти.

Действительно важно: это не спасаться бегством, не подвергаться контролю, или подавлению инициативы, или любому другому проявлению противодействия. Нужно понять причину своего страха, понаблюдать за ним, изучить его, посмотреть ему в глаза, войти с ним в тесный контакт. Мы должны подружиться с ним, а не бежать от него.

Джидду Кришнамурти.

Творчество и любовь.

Мне не нравится то, чем ты занимаешься. Но я люблю тебя. И беру на себя соответствующие обязательства. Теперь, когда этот вопрос улажен, скажи, чем ты собираешься заниматься?

Любовь – это привязанность к человеку, а не к тому, что этот человек делает.

Тернистый путь подобной привязанности может быть тяжелым для людей, воспитанных в нашей индустриальной системе, где все идет на продажу или подлежит обмену, требует оценки, становится предметом пересудов. Но, если вы хотите любить и быть любимыми, ваши действия не должны обусловливаться желанием получить какой-то конкретный результат, они должны определяться чем-то, лежащим значительно глубже.

А такая перспектива пугает, поскольку вы не можете предвидеть результат, когда еще только планируете и приступаете к творчеству, и это требует от вас страсти и приверженности своим действиям, вы должны отрешиться от всего, что может за этим последовать.

Творчество – это приверженность процессу, взятому направлению, душевной щедрости, но не результату.

Когда мы занимаемся творчеством без принуждения, то приближаемся к состоянию камивазы.

Мнения критиков иногда субъективны.

Наихудший вид критики – тот, который опирается на костыль личного мнения по принципу: «Раз мне это не нравится, значит, не понравится никому». Правда, такое мнение редко отражает истину.

Критик заявляет: «Этот спектакль был ужасен». При этом он имеет в виду следующее: «Мне не понравился спектакль, но он, возможно, понравился вам». Критик говорит: «Тираж этой книги никогда не будет распродан». При этом он имеет в виду следующее: «Люди, у которых такой же вкус, как и у меня, не будут покупать эту книгу».

Плохо, когда творческий человек верит, что в таких критических высказываниях действительно содержится истина и что все, что он делает, – чепуха. Автор страдает, у него начинается самоедство, он постоянно находится в напряженной, оборонительной позиции. В результате всего этого его приверженность своему творчеству начинает колебаться. С каждым новым шагом эти колебания возрастают, и в конце концов человек уже не видит ничего, кроме критики, и живет исключительно ради нее. Прощай, камиваза.

Не стоит ставить творчество в зависимость от каких-то критических обзоров. Повернитесь к ним спиной! Пусть критики занимаются своим делом, а вы посвятите себя своему.

Мы не столько ищем правильный метод, сколько обсуждаем методы неправильные.

Кейт Ричардс.
Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь?

Эта фотография Джо До, взятая неизвестно из какого источника и помещенная в «Huffington Post», служит подсказкой, как вам следует относиться к критикам.

(На доске написано: «Заходи и попробуй самый худший сэндвич с котлетой, от которого будешь визжать так, как не визжал еще никогда в жизни».).

Желание прыгнуть – это естественный человеческий инстинкт.

Мне посчастливилось вырасти в Кемп-Ароувон на севере канадского штата Онтарио. В детстве я проводил лето в глуши суровых канадских лесов, а это означало, что я мог делать все, что захочу. Нелегкое положение, когда вся ответственность за любое решение ложится на тебя: ты задумал что-то, а потом делаешь это, и если попадаешь в затруднительное положение, винить в этом некого, потому что ты все делал по собственному желанию, а не по чьей-то указке.

У берега озера была десятиметровая вышка для прыжков в воду. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что она была не очень-то высокой, метров девять, не больше, но тогда казалась просто невероятно высокой. В общем, в этом было что-то похожее на полет Икара.

Деревянная, окрашенная в белый цвет, эта вышка уходила в небо. Она была достаточно ветхой, вверх вели двадцать две скользкие ступеньки. А трамплин манил каждого подростка. Это было опасно. Жуть – в полном смысле этого слова.

Все просто: коль уж ты поднялся наверх, то должен прыгать. Спуститься же вниз по ступенькам было не так-то просто (и с физической, и с эмоциональной точек зрения).

День за днем все новые и новые последователи культа «большого прыжка» храбро взбирались по ступенькам на вышку. Они добирались до верхней площадки и там вдруг останавливались. Замирали, не в силах сдвинуться с места. Иногда они стояли так в течение нескольких часов. Я знал одного паренька, который просидел на площадке четырнадцать часов кряду.

И тут возникает важный вопрос: что происходило между тем моментом, когда мальчуган начинал подниматься по лестнице, и тем, когда он стоял у края трамплина и внутри у него случался сбой? Разве за это время он узнавал что-то новое, неожиданное? Внизу этот подросток был полон приятного возбуждения и горел желанием поскорее подняться к заветной цели. А наверху его вдруг охватывало оцепенение.

Похоже, между этими двумя моментами что-то менялось. Очутившись наверху, новоявленный спец по прыжкам в воду вдруг видел то, чего не было видно снизу. В сущности, ничего не произошло. Изменился его «угол зрения» – раздался крик протестующих голосов в голове у подростка.

Когда ты стоишь внизу, одна часть твоего мозга настаивает на том, чтобы подняться наверх. Лобная доля мозга говорит: «Это же будет такое восхитительное приключение – веселое, смелое, героическое!» Что же касается другой части мозга, которая отвечает за такие неприятные явления, как холодок и спазмы в животе (и даже вероятность убиться или покалечиться), то она в данный момент находится в недостаточно возбужденном состоянии, чтобы помешать подростку поставить ногу на первую ступеньку лестницы. Это произойдет позже, тогда эта часть мозга, которой управляет первородный страх, заявляет: «Ничего, я позабочусь о твоей безопасности».

На верхней же площадке вышки для прыжков диалог между этими двумя отделами мозга радикально меняется. Угроза смерти становится очевидной. И теперь та, другая часть мозга, обычно более сильная, возвышает свой голос, требуя (и весьма настоятельно) прекратить эту бессмысленную авантюру. Это слишком высоко. Это опасно. Это безумие.

Поразительно, что после первого прыжка смельчаки, прошедшие процедуру «посвящения», всегда повторяли этот трюк.

Они вылезали из воды и тут же бежали к лестнице, быстро взбирались наверх и снова прыгали. Границы их психологической зоны безопасности изменились – расширилась зона комфорта. На данный момент. И представилась благоприятная возможность сделать это привычкой.

Правда об американских горках.

Каждый понимает, что риск погибнуть на американских горках минимальный. Гораздо большему риску вы подвергаетесь, пока едете на своем автомобиле от дома до парка аттракционов.

Тем не менее, хотя мы знаем, что никакой опасности нет, крутые американские горки вызывают у нас состояние сильнейшего испуга, который продолжается с первого момента скольжения вниз и до самого финиша, где у каждого вырывается облегченное «уф!». Но горки для того и сконструированы. Изгибы и резкие повороты, грохот и ветер в лицо – все специально придумано, чтобы обмануть рациональную составляющую нашего мозга и напрямую выйти на миндалевидное тело – древнюю стержневую часть мозга, отвечающую за то, чтобы спасать нас от непосредственной опасности, угрожающей жизни.

Теперь перейдем к нашей культуре, в которой такие вот психологические американские горки встречаются на каждом шагу.

Показательные меры безопасности в аэропортах – вот типичное проявление психологических американских горок, обусловленных нашей культурой. Охранники в униформе, вся эта суматоха с досмотром багажа, направленная, в сущности, на то, чтобы возбудить страх у одних пассажиров и успокоить всех остальных. А выпускной бал – это тоже своего рода американские горки, хотя и совсем другого плана. Не слишком общительный подросток боится, что не сможет выглядеть достойно, но знает, что еще больший стыд испытает, если пропустит это мероприятие.

Или посмотрим, что собой представляет собеседование при найме на работу – ситуация, для которой характерен высокий уровень стресса. А ведь оно было бы более эффективным, если бы не вызывало страха. Это не визит в клетку со львом, который может вас съесть, и здесь бесполезен рефлекс «сражайся или спасайся». Люди, которые проводят собеседование, нередко специально стараются вас запутать и провоцируют стрессовое состояние, поскольку считают, что это показатель того, насколько хорошо вы будете справляться с разными ситуациями на работе.

Но самыми большими американскими горками в нашем обществе являются те, которые учат нас сидеть и не высовываться, подчиняться инструкциям, не давать воли творческим порывам. Эта не выраженная словами угроза висит над нами как дамоклов меч с первых классов школы: один неверный шаг – и ты будешь уволен, отвергнут, выброшен из приличного общества. На самом деле это не так, но древняя охранительная часть вашего мозга понимает это не больше, чем то, насколько безопасны американские горки в местном парке аттракционов.

Здесь отсутствует рациональная мысль. Но тем эффективнее это действует, поскольку оказываются затронуты такие глубинные чувства, как страх и стыд.

Гибкость и проблема производства.

Высокорентабельное современное сельское хозяйство плохо адаптируется к переменам климата. Потому что здесь все оптимизировано, все под полным контролем и направлено лишь на получение максимального дохода. Но у этой системы отсутствуют резервы прочности, она неэластична. Точно так же и громадные высокодоходные отели не так-то просто переделать под больницы или общественные центры, если бы вдруг это потребовалось, ведь они спроектированы для выполнения одной-единственной задачи.

Подобные отрасли экономики похожи на породистых скаковых лошадей, которые могут только одно: очень быстро скакать, если для них созданы все остальные идеальные условия.

Когда ситуация в окружающем мире начинает изменяться, промышленников охватывает паника. Причина в том, что их индустриальная система идеально подогнана к какой-то строго определенной ситуации, чтобы давать максимальную прибыль. Наша индустриальная система напоминает породистых собак, предназначенных для показа на выставках, которые оказываются беспомощными, попадая в условия дикой природы. Она такая же изнеженная и хрупкая.

Люди же творческие не могут позволить себе быть нестойкими. Их работа – это длинный ряд пробных проектов и череда проблем, которые необходимо решить; эта работа осуществляется не в идеальной, предсказуемой обстановке, где старательно откорректированные действия ведут к еще более точно рассчитанным результатам.

Наш мир густо заселен бегемотами и левиафанами – огромными промышленными производственными машинами, которые занимают почти все пространство. И в сравнении с ними творческие люди – это что-то вроде маленьких птичек, подбирающих крошки со стола великана. Но не следует забывать, что, когда времена меняются, гибкость и быстрота адаптации, характерные для творческих людей, позволяют им удержаться в обстановке происходящих всеобщих потрясений, в то время как промышленные гиганты оказываются слишком хрупкими.

Я хочу, чтобы они поняли, что все они – созидатели, что каждый из них – творец, создатель, изыскатель, пусть он этого и не осознает.

Ив Кляйн.

Миф о таланте.

Когда вы разговариваете сами с собой, кто это слушает? Никто, поэтому вас и не считают странным.

Мы придаем особое значение понятию «необычайный интеллект». При этом жестоко высмеиваем шизофреников и сочиняем анекдоты о раздвоении личности. Но разве у всех нас нет ничего подобного?

Ведь в каждом из нас есть какая-то частица, которая побуждает нас взбежать вверх по ступенькам, прыгнуть, взлететь… совершить что-то необычное. А другая (более примитивная) часть хочет защититься, залечь на дно, избегать любых неудач.

И наша экономическая система изо всех сил трудится, чтобы выделить и вознаградить эту, вторую, часть нашего разума. Мы построили общество, в котором понятие творчества воспринимается как нечто героическое, исключительное и редкое, что-то вроде того самого исключения, которое подтверждает правило.

Но хуже всего то, что мы придумали особое понятие – «талант». Считается, что некоторые люди рождаются с Богом данными способностями к чему-то конкретному – рисовать, ораторствовать, писать, руководить, изобретать или утешать. А все остальные – это трутни или рабочие пчелы, изначально не получившие права проявлять себя в творчестве и пожинать лавры, припасенные лишь для немногих избранных.

И мы играем по этим правилам. Так проще – и для вечно занятых на работе родителей, и для утомленных воспитательниц в детском саду, и для тренера в спортивной секции, которому нужны результаты прямо сейчас, и для босса – убедить нас, что возможностей для творчества в этом мире совсем не так уж много, так что лучше нам их не искать. Всего нескольких поучительных слов, вовремя сказанных с высоты жизненного опыта, оказывается достаточно, чтобы мы навсегда отказались от тех творческих порывов, которые были в нас заложены от природы.

Если это так очевидно, что у одних есть талант, а у других его нет, то почему бывает так трудно выбрать победителей (на конкурсах и соревнованиях) и почему присуждение первого места сплошь и рядом для нас, зрителей, оказывается столь неожиданным?

Страх выступать перед людьми.

Конечно, мы страшимся этого. Налицо все выработавшиеся в процессе эволюции сигналы, предупреждающие об опасности. Мы должны выйти и выступить перед людьми, которых не знаем. Ведь мы можем им не понравиться, наши слова могут вызвать у них гнев или желание противодействия. При этом мы должны говорить – и можем сказать какую-нибудь глупость или что-то такое, что противоречит мнению лидера.

Внутри нас начинают оживать страхи прошлых времен: что нас могут за это изгнать из стойбища и мы будем вынуждены жить в джунглях, под постоянной угрозой быть съеденными дикими зверями.

Естественно, отвечающая за нашу безопасность древняя часть мозга приходит в состояние повышенной готовности. Она считает, что лучше постараться избежать этой рискованной ситуации.

Рисковать необдуманно – хорошо для мифологических персонажей. Поэтому-то о них и слагают легенды. Но для нашей повседневной, негероической жизни это не годится. Лучше мы будем писать, рассказывать и мечтать об их героических подвигах и необдуманном риске.

Боги и герои живут и в нас. Но боги могут позволить себе безумные поступки.

Как изобрели понятие писательской блокировки.

Термин «писательская блокировка» был придуман менее ста лет назад Эдмундом Берглером. Теперь это стало причиной настоящего эпидемического заболевания.

Джоан Акочелла рассказывает о том, что по мере того, как литература завоевывала все большие читательские массы, писать становилось все труднее. Сто лет назад не было ничего необычного в том, что такие писатели, как Диккенс или Троллоп, смогли написать за свою жизнь сорок и больше романов, ведь для них это была такая же ежедневная работа, как и любая другая. Они просто садились и писали.

Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь?

Если так и дальше пойдет, то уже через несколько лет мы будем иметь больше бесплодных писателей, чем обуви в спортивных магазинах.

Начиная с 1950-х годов, когда писательскую работу стали рассматривать как занятие, требующее особого таланта, когда создание великих американских романов стало ассоциироваться с камивазой, писатели стали неумеренно пить – и произошла «писательская блокировка». В общем, им показалось проще рассуждать о том, как создавать настоящее искусство, чем создавать его на деле.

И вот до чего мы сейчас дошли: все, что мы считаем важным в нашей работе, начинает пугать нас, потому что открывает легкий путь для обвинений со стороны каких-нибудь досужих «критиков». И у нас просто опускаются руки перед этим чувством стыда. Неважно, писатели мы или нет, главное, что мы не можем творить.

Нагие, уязвимые и богоподобные.

В каждом мифе есть что-то драматическое. Там нет бога, который был бы всемогущим, нет действия, в котором нельзя было бы усомниться, во всей вселенной нет ничего, где не было бы противодействия и риска.

И боги, когда совершают какое-то действие, также идут на риск. Они вступают во взаимодействие со вселенной, друг с другом, со смертными жителями нашей планеты, при этом может произойти все, что угодно. В том числе и что-то такое, что может сработать против них.

Но именно их уязвимость и делает миф таким интересным. Кроме того, она делает их равными нам, простым людям. Автор книг по психологии Сьюзен Кейн в своем недавнем выступлении по телевидению говорила, что людям нужно отдавать сокровенную часть своего сердца. Интересно, что Кейн, автор книг о силе, которой обладают интроверты, как это ни парадоксально, перевернула все свои идеи с ног на голову, преодолев свойственную ей застенчивость и начав смело выступать перед миллионной аудиторией. Ее история созвучна тому, о чем ведем речь мы, не потому, что она открыла какую-то новую истину, а потому, что она, уподобившись мифическим божествам, смогла открыть для нас свою внутреннюю сущность, смело встала и заявила об этом.

Но можно ли считать, что она проявила смелость? Без всякого сомнения. И смелость ее – в отсутствии страха показаться уязвимой, в том, что она преодолела инстинктивный страх говорить тихо, поборола страх, чтобы говорить шепотом, даже когда шепот звучал как крик. Смелость не всегда связана с драматизмом и воинственностью. Она может проявляться даже в том, чтобы не побояться установить связь с другими людьми.

Мы обрисовали, как творчество соединяет людей. Творческие люди – это мы в лучшем своем проявлении. Они становятся богами наших новых мифов.

Создать напряжение.

Это как раз то, что делает сильный оратор. То же самое можно сказать и о работе фотографа, тренера или учителя – всякого, кто что-то изменяет в окружающем нас мире.

Напряжение фокусирует наше внимание. Напряжение заставляет нас приблизиться, чтобы узнать, как можно снизить уровень этого напряжения.

Напряжение дает уверенность и смелость, чтобы намеренно создавать напряжение.

Обычный рабочий вообще не хочет никакого напряжения. Например, повар или еще кто-нибудь из тех, кто работает согласно полученным инструкциям, хочет только одного – удовлетворять требованиям и избегать любой возможности испытывать напряжение.

Человек же творческой направленности верит в свою работу и в свою аудиторию, поэтому может довести напряжение до точки кипения, прежде чем захочет сбросить его.

Это может не сработать.

Для творческого человека это что-то вроде постоянно повторяемой молитвы. И, конечно же, именно оттуда приходит уязвимость, в чем и состоит вся прелесть. Потому что если вы заранее уверены, что это сработает, то откуда же взяться напряжению? Творческий человек в равной степени допускает как то, что это может сработать, так и то, что это может не сработать.

Камиваза не предполагает всемогущества или совершенства. Если бы боги были совершенны в мифах, в них не было бы никакого смысла. Но мы рассказываем их именно потому, что боги просто обладают смелостью, они несовершенны.

Руководители нашей индустриальной системы (в их числе наверняка и ваш босс) требуют, чтобы все было проверено, надежно, эффективно и не несло в себе никакого риска. Человеку творческому ничего этого не нужно. Ценность творчества – в вашей готовности смело посмотреть в лицо опасности, рискнуть и принять возможность неудачи.

Изменения обладают огромной силой, но они всегда несут в себе вероятность неудач. С тем, что это может не сработать, нужно не просто примириться, а принять как необходимую составляющую творчества.

Пан или пропал.

Мифологические герои и боги часто имели дело с ужасными последствиями своих поступков. Их изгоняли из царства или обрекали на муки, чтобы их тело вечно клевали хищные птицы.

В нашей индустриальной системе нет таких ужасов. У нас есть расхожее выражение «пан или пропал», но эти слова имеют совсем иной смысл: либо ты рискнул и выиграл, либо потерпел неудачу. Есть масса людей, которые не желают быть паном, то есть чего-то добиться, но и пропасть они тоже не хотят, предпочитая топтаться на месте.

Это верно, что если бизнес терпит фиаско, то можно остаться без работы и привычный образ жизни будет нарушен. Но при этом никого не жгут на костре, а неудобства и горести оказываются далеко не такими продолжительными, как нам рисуют наши страхи.

Еще более обнадеживающей является ситуация, когда проваливается какой-то творческий проект, он просто рассеивается как дым. При этом не следует никакого наказания: не нужно пришивать на одежду никакого позорного клейма; это также не означает, что с карьерой покончено навсегда.

В сущности, в такой экономической модели, где главное – это связи, наказание получает лишь тот, кто не хочет сделать шаг вперед. Бояться нужно только изолированности от людей. Эта изолированность и есть наказание, а вовсе не возможность пропасть.

Так что мы сильно преувеличивали риск относительно возможности пропасть и не приветствовали другую возможность – стать паном.

На самом деле камивазу проще сделать, чем размышлять об этом.

Поскольку нас, начавших заниматься творчеством, становится все больше, разумеется, кто-то будет терпеть неудачи. Зато станет значительно больше и тех, которые смогут добиться успеха, установить много полезных связей и выразить себя посредством творчества.

Нет путеводной карты, зато есть свобода выбора.

В стране творчества нет путеводных карт, на которых указаны безопасные маршруты; нет справочников, как туда попасть; нет гарантированных методик.

А если бы все это было, то творчество превратилось бы в ремесло, сделанное по трафаретам.

Без путеводной карты жизнь ребенка индустриальной системы была бы некомфортной. Это жизнь, в которой не дается никаких гарантий, где любой риск невероятно преувеличен, а возможности обывательского существования, лишенного какого-либо творчества, сведены до минимума.

Оказавшись перед выбором – медленно погибать в механизированном мире или противодействовать страху, который внушали нам с детства, многие, возможно, выбрали бы путь тихого отчаяния.

Само собой, право выбора остается за вами, но главное – понять его суть, которая заключается в том, кем быть: пахарем (когда человек сам решает, что ему делать) или мелкой сошкой (когда человек выполняет то, что ему говорят). Это означает сделать выбор между реализацией своих творческих способностей (стать кузнецом своего счастья, поставить под контроль свою жизнь и организовать ее на своих собственных условиях) и тем, чтобы просто делать свою работу и не высовываться (передав всю власть и полномочия кому-то другому).

Главное, что это ваш выбор, а не кого-то другого.

Приветствую тебя, жизнь! Я иду на встречу с реализацией эксперимента, на встречу, которая была и будет происходить миллионы раз, чтобы выковать в кузнице моей души существующее извечно осознание моей принадлежности к роду человеческому.

Стивен Дедалус, Персонаж Романа Джеймса Джойса «Портрет Художника В Юности».

Часть третья. Песок и творчество, или работа, за которую стоит взяться.

Полезный песок.

Само собой, если вместе со шпинатом в тарелку попадет песок, салат будет несъедобным. Но еще хуже, намного хуже, когда песок оказывается на заводском конвейере, попадает внутрь точных механизмов, застревает между движущимися их частями, оседает на дне корпуса или поцарапает отполированную поверхность фортепиано марки «Steinway».

Мы готовы пойти на многое, чтобы только избавиться от него. Но есть песок иного рода. В армии тратят миллиарды долларов, чтобы уберечься от «песка» (например, выявить строптивых солдат и «вычистить» их из боевых подразделений). На это в первую очередь направлен курс молодого бойца: обнаружить «песок», «зазубрины» и «шероховатости», которые мешают согласованным действиям подразделения. Армии нужны слаженные отряды. Дело не в уровне подготовки отдельного солдата, а в том, чтобы среди солдат не оказался «песок».

В индустриальной системе повсюду идет ожесточенная борьба с «песком» – с теми бесчисленными мелочами, которые могут застопорить любую работу и сделать непредсказуемыми результаты. Зато противоположностью «песку» являются гладкие цифры отчетов, когда в проверенных и отработанных процессах нельзя отыскать ни одной «песчинки»!

Между тем «песок» – это наше будущее.

Лучшее, прекрасное будущее. Возможно, это единственная надежда, которая у нас еще осталась.

Это неожиданный удар, решение, которое нельзя изменить, настоятельная потребность в новом взгляде и этическая основа творчества. «Песок» встает на пути к тем краткосрочным компромиссам, которые предлагает нам индустриальная система.

Песок в вашем салате – это в точности тот же самый «песок», с помощью которого отшлифовываются герои и лидеры. А наждачная бумага и жернова? Везде работает тот же песок – он создает необходимую силу сопротивления. Тот, кто имел дело с «песком», сможет вступить в борьбу с возникающими на пути препятствиями, выступить с речью, не боясь критики, и неуклонно делать то, что необходимо для творчества.

В большинстве случаев именно такие люди подрывают налаженную работу индустриальной машины.

«Песок» шлифует наш характер.

Мы стесняемся показать людям свое истинное «я», говорить или делать ту работу, которую могли бы, если бы не страх, что у нас не хватит для этого сил.

И все же некоторые умудряются найти в себе потенциал. Преподаватели в колледже, принятые на определенный срок, живут, например, в постоянном страхе перед членами попечительского совета, перед редакторами журналов, где они печатают свои статьи, перед негативными отзывами студентов… За исключением тех, кто находит в себе силы, чтобы встать и высказаться и оказать воздействие на других.

Рабочих конвейерного производства также преследует страх перед мастерами и профсоюзными вожаками, опять-таки, кроме тех, кто не боится и может смело поднимать вопросы о нововведениях на рабочем месте, о технике безопасности и, что особенно важно, о том вкладе, который они могли бы внести, чтобы улучшить этот мир.

Люди, которые что-то создают, живут в постоянном страхе перед критиками, этими язвительными спесивыми «учеными мужами», способными несколькими грубыми замечаниями втоптать их в грязь… За исключением тех, кто не станет мириться с таким отношением. За исключением тех, кто, выслушав недолговечные критические нападки, продолжает заниматься своим делом, чтобы преобразовать нашу культуру.

«Песок» – это позиция того, кто осознает, что у него есть сила, чтобы изменить существующее положение вещей, и желание сделать это.

Сбросьте ярмо чужого контроля, приманок и наград.

Индустриальная эра – экономика массового производства товаров и услуг, мир, в котором эффективность поставок является главным «творческим процессом»: контроль над ценами, умение вызывать нужные реакции у работников и потребителей и использование приманок и наград в качестве оружия в направлении усиления уступчивости. Наше же творчество должно освободить человека от этого тройного ярма:

контроля, превращающего все в цех с конвейерным производством. Контроль означает, что вы делаете то, что вам велят, что вы являетесь лишь частью машины, ее винтиком. Контроль не терпит «песка», потому что из-за него обречены на провал все его усилия добиться полной слаженности всех винтиков;

приманок, потому что если жить, ориентируясь на одобрение со стороны других как главное побуждение к действию, то это значит, что вы будете передавать все полномочия и ответственность кому-то другому. И вас будут оценивать уже не в зависимости от того, кто вы есть, а в зависимости от того, насколько хорошо вас дергает за ниточки ваш босс;

наград, потому что толпа не может оценить вас по достоинству. Толпа хочет хлеба и зрелищ; львов и гладиаторов; она жаждет сериалов про обитателей Беверли-Хиллз и Джастина Бибера. Вы же можете сделать что-то лучшее, чем требует толпа. И вам нужно свое собственное одобрение.

Из чего состоит «песок».

Психолог Анжела Дакворт и многие другие авторы рассказали нам про элементы, которые, соединяясь вместе, образуют то, чему мы дали условное определение «песок». Вот основные из этих элементов.

Упорство. Многие люди путают упорство с «песком».

Да, упорство входит в состав «песка», но «песок» начинается еще до того, как появляется потребность проявить упорство, поскольку для этого нужно иметь цель и страсть относительно ее достижения. Некоторые люди будут проявлять упорство, потому что это входит в их обязанность. Но то упорство, которое является частью «песка», проявляется тогда, когда человек убежден, что у него нет выбора, если он хочет оставаться тем, кто он есть.

Выносливость. Моряк, способный совершить дальнее плавание; солдат, который может выдержать ночи без сна под обстрелом; программист, работающий день и ночь, не отходя от компьютера, чтобы успеть сдать в срок программу, – все они проявляют выносливость. Но вот вопрос: есть ли в этом какая-то польза? А «песок» осуществляет это. Человек, «отшлифованный песком», не только способен выдержать все, как и те люди, названные выше, но он еще и производит какое-то изменение, совершенствует свою работу, чтобы в следующий раз оказать еще более значительное влияние на окружающий мир.

Если «песок», шлифуя вас, истощает ваши силы, то вы, возможно, будете смотреть на него как на врага, отделяя от своей работы. Но человек, нормально воспринимающий «песок», понимает, что «шлифовка» – это часть его работы, часть того, что делает эту работу интересной, своего рода вызов, который стоит принять. Ведь если бы не было шлифовки, то не понадобился бы и песок.

Прочность. Динамический процесс преодоления жизненных испытаний, особенно если он повторяется снова и снова, предполагает наличие упорства и выносливости. Поскольку рыночная экономика продолжает создавать препятствия, срывы сделок и дефицит, то добавление «песка» в данную проблему (как процесс, а не как единичный случай) превращает каждое препятствие в полезный урок, а не во временную неувязку, с которой нужно справиться.

Прочность включает эластичность, то есть готовность изменить что-то одно, чтобы заменить что-то другое, вышедшее из строя, или то, что не срабатывает.

Бесконечные непредвиденные случайности и противодействие им постепенно превращаются в повседневную работу. Это изменение отношения к проблемам преобразует как работу, так и самого работника.

Честолюбие. Стремление к достижениям, к власти и главенству над другими – все это не имеет ничего общего с «песком», за исключением того, что люди, которые берут обязательство достичь какой-то полезной цели и сохранить свое подлинное «я», часто вызывают доверие и благодаря этому осуществляют задуманное.

Со стороны может показаться, что между такими понятиями, как «песок» и «успех», есть причинно-следственная связь, но, хотя между ними и имеется определенное соотношение, это не является обязательным условием.

«Песок» существует независимо от того, ведет он к заметному внешнему успеху или нет. Он ценен сам по себе.

Верность цели. Еще пятьдесят лет назад социолог Дэвид.

МакКлелланд указывал на разграничение между широко распространенной позицией, которую обычно формулируют как «стремление к достижениям», и позицией, которую мы описываем как «шлифовка песком». Во втором случае люди сознательно ставят перед собой долгосрочные и при этом труднодостижимые цели и неотступно идут к ним независимо от того, какой результат их ожидает.

В настоящее время учет результатов, в том числе промежуточных, поставлен лучше, чем было когда-либо прежде в истории человечества. Нам больше не нужны ежегодные обзоры; наша работа становится видна в любой момент, как только мы открываем электронную почту. Если вы пожертвовали своим долговременным диапазоном работы ради получения быстрого признания, то это может принести вам кратковременную радость от быстрого достижения, но при этом вы теряете свой «песок» – отказываетесь от его важных свойств.

Погруженность. Происходит нечто экстраординарное, когда нас полностью поглощает страсть, когда мы всецело сосредоточиваемся на чем-то одном, погружаясь в работу, которая захватывает нас.

Автор бестселлеров Майкл Льюис, еще будучи студентом последнего курса в Принстоне, открыл для себя дело всей своей жизни и стал популярным писателем, когда писал дипломную работу на одну (теперь уже забытую) тему. Неважно, о чем там шла речь, он просто погрузился с головой в работу. Пока он писал, древнее охранительное начало его мозга расслабилось, всякое сопротивление в его разуме исчезло и даже время замедлило свой ход. Он полностью погрузился в это, забыв обо всяких опасениях и препятствиях, просто жил в полную силу.

То, чем вы поглощены, далеко не так важно, как сам факт поглощенности.

Делайте все как следует.

Хороший механик из авторемонтной мастерской будет рад потратить несколько лишних минут, чтобы надлежащим образом проверить колеса.

Если они поставлены как надо, они не будут вихляться, в результате повышается эффективность их работы. Колеса должны быть круглыми, идеально круглыми, крутиться без трения и проворотов впустую, что бывает, если они поставлены чуть-чуть неправильно.

Индустриальная экономика требует, чтобы мы все делали как следует. Она и родителей наших ориентировала на то, чтобы они учили своих детей придавать первостепенное значение тому, чтобы делать все так, как надо; так же поступали и их родители. Все дело в том, что экономика испытывала сильнейшую потребность в послушном работнике, у которого голова и руки крутились бы так же хорошо, как идеально привинченное колесо. Человек должен был соответствовать машине, с которой он работает.

А как же иначе? Ведь при отсутствии такого подхода машина может быстро выйти из строя.

Но времена изменились. Теперь от нас больше не требуется заботиться о том, чтобы не сломать машину.

Как же жить в мире, где все аккуратно смазано машинным маслом, где нет песка, нет неожиданностей, нет сюрпризов, нет никакого разнообразия? Где нечему удивляться? Если разгладить все острые углы и вывести все темные пятна, чтобы все стало совершенно одинаковым, чтобы не нужно было ни о чем заботиться, чтобы никто не высказывал своего мнения, тогда зачем нам вообще утром подниматься с постели?

Но нашей экономике нужен «песок»; ей требуется, чтобы что-то было не так, как надо; ей необходимо творчество, где нет совершенства, потому что совершенство нестерпимо скучно, в нем нет ничего удивительного, а еще потому, что отсутствие недостатков часто означает отсутствие интереса.

Нам не нужно все больше и больше товаров, производимых хорошо отлаженными машинами, нам нужно больше человеческого тепла.

Ложь относительно талантов.

Ложь не в том, что здесь нет талантов, а в том, что многие организации лишь притворяются, что ищут таланты.

«Нам нужны таланты, – говорят они, – но только такие, которые были бы правильными, продуктивными и предсказуемыми. Нам необходимы талантливые люди, но только такие, которые на каждый доллар выдавали бы больше работы, больше прилагали бы усилий в течение дня, да и вообще больше всего, чем мы за это платим. Вот такие таланты мы готовы принять с распростертыми объятиями».

Такой «правильный» талант, конечно же, не может все изменить, он не может заставить что-то двигаться или взять да и разрушить установившийся образец. «Правильный» талант – это вообще не талант лишь потому, что он не вихляется, как плохо поставленное колесо. Мы не можем рассчитывать заполучить талантливого коллегу, или босса, или наемного работника (такой, возможно, один на миллион), а потом требовать, чтобы этот человек не «шлифовал» себя, не делал ничего такого, что замедлило бы работу поточной линии. Тут одно из двух: если данная организация хочет получить эффективную работу, она должна держаться за статус-кво и всячески избегать подмешивания «песка». Если же организация заинтересована в росте и создании новых ценностей, то у нее нет другого выбора, кроме как нанять того, кто не может жить вне своей сферы деятельности, но готов отстаивать свою позицию. В общем, человека с твердым характером.

Может, уже слишком поздно?

Возможно, это единственный вопрос, который нужно задать прямо сейчас: не слишком ли поздно искать «песок», то есть неординарных людей, таланты (что-то неправильное, неожиданное, что пугает людей ординарных)?

Давайте сначала на секунду приостановимся и зададим себе более сложный вопрос.

Кто говорит от вашего имени, когда вы приступаете к решению подобных вопросов?

Когда вы спорите с самим собой относительно какого-нибудь нового проекта, новой работы или, например, такой чепухи, как съесть или не съесть сэндвич с пастромой, что происходит? Кто конкретно ведет это обсуждение?

Какая-то часть вас (может, та, что решила купить эту книгу или, по крайней мере, имеет желание ее прочитать) страдает от сознания того, что вы недостаточно используете имеющийся у вас потенциал. Эта часть вашего мозга жаждет уважения, ценит достижения и знает (даже уверена), что вы способны на что-то гораздо большее, чем делали до сих пор.

Но другая часть вашего мозга испытывает страх. Миндалевидное тело мозга формировалось на протяжении миллионов лет, постоянно оттачивая свою способность превратить вас в подобной ситуации в комок дрожащего желе. А правила игры нашей индустриальной системы еще больше укрепляют эту часть вашего мозга. Ведь нам промывали мозги еще в школе, пичкали соответствующей пропагандой и гипнотизировали с помощью всех имеющихся средств массовой информации. Цель была одна: внушить, что выполнять распоряжения начальства, сидеть и не высовываться – это единственно безопасный, правильный и необходимый образ жизни.

Но никогда не поздно попробовать изменить баланс между этими двумя частями мозга. Никогда не поздно взять на себя ответственность за свою жизнь и свои поступки, пересмотреть укоренившиеся привычки и взяться за то дело, к которому вы чувствуете призвание.

Современная направленность в культуре и экономике дает вам возможность сделать это проще, чем когда-либо (хотя все же это по-прежнему достаточно сложно): пойти по тому пути, которым шли боги. Ведь это не скала и не пропасть. Это путь, по которому можно спокойно идти вперед, постепенно поднимаясь вверх, методично, шаг за шагом, чтобы в конце концов переместиться из того места, в котором вы находитесь сейчас, к тому, которого вы заслуживаете. А добравшись туда, попляшите от радости!

Да, вам придется совершить прыжок в пустоту. Но ведь всегда можно начать с какой-нибудь маленькой, нестрашной высоты, а потом взбираться все выше.

Проблема с обвинениями системы.

Суть данной проблемы в следующем: мы знаем, что эта система сломана.

Если в своем опоздании на конференцию вы вините служащих авиалинии, перепутавших ваш рейс с каким-то другим, то в этом нет ничего особенного, поскольку это случается сплошь и рядом.

Если вы сокрушаетесь по поводу низких цифр квартального отчета относительно эффективности рекламы на телевидении, это не вызывает отчаяния, поскольку мы видим, что все это и так приходит в упадок.

Если вы обвиняете систему в отсутствии перспектив относительно рабочих мест из-за того, что она требует трудолюбивых, компетентных, но при этом легко заменяемых работников, то вы не сказали нам ничего такого, чего бы мы не знали.

Если полагать, что во всем виновата система, это успокаивает, поскольку вы оказываетесь как бы ни причем. А когда эта система развалится, то начнете удивляться, как это вы прежде могли полагаться на нее.

Часть четвертая. Стыд и уязвимость.

Криптонит[4] придает образу Супермена достоверность.

Конечно, криптонита следует избегать. Что бы ни выполняло для вас роль криптонита, он может привести к летальному исходу. Он может пробить вашу броню, и вы окажетесь беспомощными.

Схемы и диаграммы, наполняющие ящики письменных столов и канцелярские шкафы, своими тонкими линиями дотягиваются до нас, превращая во взаимозаменяемые винтики обширной системы предсказуемого поведения. В четко организованном корпоративном мире этот подход приветствуется. Типовые, взаимозаменяемые части машин и такие же типовые, взаимозаменяемые люди. Как говорится, ни шагу в сторону!

В таких условиях, когда все упорядочено, словно в картотеке, наилучшей стратегией успеха является следующая: оставаться неподвижным, стараться изо всех сил угодить начальству и ждать, пока твою карточку переложат в другой, более высоко стоящий ящик. Держитесь за свой ящик, держитесь за эту систему и никогда не снимайте свою защитную броню.

Эта стратегия кажется правильной. Зачем обнажаться, чтобы стать уязвимыми для критики, оскорблений и насмешек, если можно от этого защититься?

Эта стратегия кажется правильной, потому что последние сто пятьдесят лет нам внушали все это.

В действительности же она неправильная.

Без криптонита Супермен ничего не значит, поскольку без своей ахиллесовой пяты – вероятности в какой-то момент оказаться слабым и уязвимым – он показался бы нам скучным и однообразным.

Избегайте истин, которые могут вас встревожить.

Люди, находящиеся у власти или руководящие крупномасштабными организациями, редко позволяют себе открывать правду, которая могла бы поколебать их статус-кво.

А статус-кво – это нечто замечательное, открывающее для нас кормушку, обеспечивающее нам безопасность и ограждающее нас от бурь и проблем реального мира. Люди, всецело занятые поддержанием своего статус-кво, – это компетентные люди, получающие радость от своей компетентности. А неприятная истина может ворваться в этот уютный мир и все разрушить.

Проблема не в том, ищут они эту истину или нет. Она, невзирая ни на что, находит их сама. Экономика, культура и рынок все равно выявят эту истину, а затем начнут действовать, чтобы нарушить статус-кво. Рано или поздно победит реальность.

Творческие люди никогда не перестают искать скрытые за красивым фасадом тревожные истины. И, когда обнаружится реальность, они не будут удивляться, поскольку видели ее приближение. А порой и трудились, чтобы это поскорее произошло.

Если в вашей работе сомневаются лишь немногие, значит, то, что вы создаете, не потрясет этот мир.

Творчество включает уязвимость, а ее ценой может стать стыд.

Индустриальная эра создала для нас зону безопасности, в которой мы делали то, что нам приказывали, и получали то, что нам за это обещали.

Неудивительно, что сочетание солидных доходов (благодаря мощному производству нашей индустриальной системы) и издревле укоренившегося страха перед риском (наследие миллионов лет, проведенных в суровых условиях жизни в дремучих лесах и джунглях) привело к тому, что каким-то магическим образом зона безопасности совпала с зоной комфорта. Это способствовало созданию доходных рабочих мест и не могло рассердить нас, ведь нам за это платили.

Но, по мере того как закатывалось солнце индустриальной эры, начала создаваться новая безопасная зона – для людей творческого труда. Изменения никогда не осуществляются с легкостью, но это изменение дается особенно тяжело, поскольку оно означает движение от чего-то установившегося к живому человеку, нашему подлинному «я», к чему мы не привыкли.

Но самое неприятное в этом то, что ценой творчества является уязвимость. Когда мы берем ответственность на себя, то оказываемся в центре внимания, выходим вперед – и становимся легкой мишенью. А у многих людей уязвимость вызывает чувство стыда, которое, как открытый нерв в зубе мудрости, иногда лучше не трогать.

В тот день я забыл свой пиджак.

Через час я должен быть на сцене. В зале, куда меня пригласили выступить с речью, ожидают шестьсот человек. Одеваясь сегодня утром, я вдруг спохватился, что забыл взять в поездку свой парадный пиджак.

Конечно, этому есть объяснение: когда я выходил из дому, на улице была 40-градусная жара. Кто в такую погоду думает о пиджаке? И все же…

Обычно я не волнуюсь перед выходом на сцену. Ведь я выступал уже более тысячи раз, а после десятка выступлений к этому привыкаешь и страх проходит. Но сегодня я чувствовал себя явно не в своей тарелке.

Для меня как человека, часто выступающего перед публикой, пиджак – это что-то вроде доспехов. Он играет ту же роль, что и занавес или будка суфлера, отделяющая сцену от зала. Он защищает меня от слишком близкого психологического контакта со зрителем. Отутюженный пиджак визуально подчеркивает, что я оратор, а это значит, что любой парень, сидящий в первом ряду, находится уже совсем в другом пространстве, нежели я.

Не создастся ли теперь впечатления, что я проявляю неуважение к аудитории, выйдя на сцену примерно в такой же одежде, как и любой из тех, кто сидит в зале? Не будет ли мне стыдно вот так стоять перед ними и делиться своей точкой зрения относительно того, как они могли бы лучше устроить свою жизнь? Какое у меня право чему-то поучать этих взрослых, самостоятельных людей, наверняка не обделенных талантами, специалистов в своем деле?

Моя работа прежде всего сводится к установлению контакта с аудиторией, и здесь есть вероятность оказаться уязвимым. Но я должен выйти и начать говорить. Ведь это мои собственные, оригинальные мысли.

Однако необходимость выступить перед аудиторией без своей привычной защитной брони делало мою уязвимость еще более ощутимой. Хотя ведь от меня не требовалось выйти на сцену и сказать: «Послушайте, я чувствую себя ужасно глупо, видите ли, я забыл надеть пиджак». Нет, уязвимость была связана не с этим, а с теми словами, что звучали в моей голове. Это касалось моей готовности выйти перед людьми и свободно заговорить.

Это и есть ответ на вопрос, почему такие ситуации полезны. Если бы я мог выйти перед аудиторией как неуязвимый супергерой, это ничего не дало бы мне и еще меньше – моей аудитории.

Не пытайтесь меня исправить, любите меня таким, каков я есть.

Перспектива испытать чувство стыда может запросто парализовать нас. Когда какой-нибудь приятель долго рассказывает о своих проблемах и подробно объясняет, почему он в них увяз (из-за какого-то судебного иска, невозможности занять нужную сумму, травмы, полученной при занятиях йогой, сложности в отношениях с родителями), сразу становится ясно, что этот человек не просит подсказать ему решение, он ищет сочувствия и понимания.

Но все же почему он не хочет попытаться решить свою проблему? Возможно, суть в том, что проблема стала для него своего рода костылем, компаньоном, а то и лучшим другом, от которого он не хочет избавляться.

Почему бы не двинуться вперед, не использовать все доступные средства, чтобы, сделав огромный шаг, действительно перескочить через пропасть?

Причина в том, что идти вперед – рискованно, это может не сработать и в результате положение может стать еще хуже. Конечно, все это так, но все-таки… Когда мы начинаем двигаться вперед, то подвергаемся риску из-за того, что недостаточно ориентируемся в ситуации, думаем о том, как бы не совершить чего-то глупого, смешного, опасаемся, что нас могут назвать выскочками, а особенно боимся, что нам не удастся сделать то, за что мы взялись.

И снова возвращаемся к тому, что нас с юных лет обманывали, промывали нам мозги, внушали, что результат более важен, чем усилие, и что главное – сидеть тихо и не высовываться, довольствуясь тем, что есть.

Творчество предполагает уязвимость, но не стыд.

Камиваза предполагает, что все должно быть естественным, никаких защитных покровов и поз в нашей работе, остается только подлинная суть.

А это делает нас чрезвычайно уязвимыми.

После того как мы не только отдали все, что могли, но и сделали это таким образом, что уже не осталось живого места, куда можно показать пальцем, у нас есть результаты, которые принадлежат нам.

Винтикам индустриальной системы не под силу такой выбор. Эта система предлагает им защиту, готовые мысли, всякого рода оправдания… А выдвинуть свою идею, взять на себя ответственность за данный проект – это значит подвергнуть себя риску испытать впоследствии стыд за свою самонадеянность.

Управители нашего индустриального общества только рады раздувать в нас этот стыд как результат «заносчивости», чтобы держать нас в узде.

Самый простой способ гарантировать выполнение учениками домашних заданий – это публично пристыдить того, кто не подготовился к уроку. А когда власть предержащие хотят, чтобы все покупали то, что они предлагают, что они делают? Они выставляют на посмешище тех, кто не может себе позволить купить то, что им необходимо.

Пусть им будет стыдно! Самый простой способ обеспечить послушание своих работников – найти каких-нибудь козлов отпущения и постоянно стыдить их за безрассудную смелость, непослушание и спесь.

Замкнутый круг стыдливости начинается на заре нашей жизни и уже не оставляет нас до конца. Власть имущие используют стыд, чтобы держать под замком как наши высказывания, так и наше поведение, как гарантию того, что строптивые и без применения силы будут сидеть тихо. Гневные одергивания типа: «Да как вы смеете?!», «Кто вы такой, чтобы…» и «Какая неслыханная наглость!» попадают в самую цель.

Когда кто-то из вышестоящих задает вопрос: «Зачем вы это сделали?», мы приучены тут же отвечать: «Потому что мне было велено сделать это». Ясно, что это ответ с позиции обороны, когда человек защищается от ответственности. «Я выполнял свою работу» – подобный ответ призван защитить нас от изначально привитого чувства стыда.

Боязнь стыда – мощное средство для изменения поведения человека, и власть имущие беззастенчиво пользуются им на протяжении многих лет. Им нужна возможность дрессировать нас, с тем чтобы мы имели все больше и больше причин для стыда, мы же должны только слушать, учиться, верить и впитывать в себя эту науку.

Нелегко внушить себе, что стыд – это временное психическое состояние, сильно ограничивающее наш потенциал, и что единственная альтернатива – побороть в себе данное чувство и признать, что самое важное – это устанавливать связь с людьми. Это прекрасно, когда есть люди, готовые напомнить, что, если вас стыдят, это еще не значит, что вы должны соглашаться с этим. Мы работаем не для того, чтобы кому-то нравиться, и было бы глупо читать анонимные отзывы в интернете или прислушиваться к фразам, долетающим из соседней комнаты, и краснеть из-за этого! Если какой-то незнакомец что-то крикнет вам в открытое окно, это не должно потревожить вашего спокойствия.

Человек, достигший уровня камивазы, скажет другому:

«Принимай меня таким, каков я есть». И этим мы открываем дверь к установлению связи между людьми, связи с человеком, который обладает достаточной душевной щедростью, чтобы признать наш труд именно в таком виде, в каком мы его хотим представить.

Если же мы позволяем стыду стать частью нашей уязвимости, то тем самым даем этому чувству разрушить нашу работу. Стыд – это фатальная черная дыра или, если хотите, что-то вроде третьего рельса в метро, к которому лучше не притрагиваться. Если вы чувствуете, что ваша уязвимость начинает загонять вас в эту темную дыру, отступите назад и наденьте на себя доспехи.

Невозможно заниматься творчеством, уповая только на успех. Нельзя рассуждать так: «Если это удастся, прекрасно. Но если нет, я сгорю от стыда».

Единственный путь к успеху – научиться отделять уязвимость от стыда и не связывать возможные результаты вашего творчества с этим чувством. И ничего невозможного в этом нет, потому что, если кто-то хочет, чтобы вы чего-то стыдились, ему еще нужно как-то заставить вас признать, что этого следует стыдиться. Без нашего участия никто не сможет заставить нас испытывать это чувство.

Разве это бесстыдство?

Еще одно сокрушительное обвинение. Назвать кого-то бесстыжим, значит, выставить его в роли изгоя, то есть человека, который нагло отказывается играть по установленным нашей культурой правилам. Бесстыжая самореклама, бесстыжая девка, бесстыжий и трусливый художник, который сдирает чужой сюжет…

А между тем под бесстыдством можно понимать нечто совсем иное.

Человек может так много давать, что не боится показать аудитории всю свою уязвимость, в то же время уклоняясь от затаенного чувства стыда.

Стоять на сцене, на трибуне во время митинга или сидеть за клавиатурой и не стыдиться делать свою работу так, как вам это кажется правильным, – значит делать ее с уверенностью, что свойственно мифологическим героям и богам. И не потому, что не находится никого, кто пристыдил бы вас, а потому, что вы отказываетесь принимать подобные уколы.

По словам Эдмунда Берглера, «творчество – это непередаваемый импульс созидания, радостный подъем… восторг, который невозможно сравнить с тем, что испытывают другие смертные». Этот восторг возникает вследствие сочетания риска быть уязвимым с божественной способностью быть бесстыжим.

Стыд с давних времен был удобным орудием для власть имущих.

Еще в давние времена люди диких племен стыдили тех, кто осмеливался одеваться или поступать не так, как было принято.

А школа? Как умело она использует стыд с помощью силы послушания относительно тех, кто мог бы встать и смело высказать свое мнение.

Чувство стыда легко активизируется и набирает силу. Даже щенки знают, как придать своей мордочке стыдливое выражение.

Когда власть имущие используют стыд, нашу слабую сторону, для запугивания, чтобы добиться послушания, они обкрадывают нас. Заявляют, что откроют перед всеми наши секреты (что мы вовсе не такие хорошие, как кажемся; не такие трудолюбивые; плохие супруги; что однажды совершили чудовищную ошибку), и используют эту «правду» для того, чтобы нас изгнали из общества.

И этот стыд, который сидит глубоко внутри каждого из нас, используется как угроза. А когда власть имущие поступают так, они отнимают у нас часть нашей человеческой сущности.

Принять стыд или нет – вот в чем вопрос.

Итак, оборотной стороной того, что вы начинаете активно видеть, делать и устанавливать связи, иногда может оказаться ситуация, когда вы испытываете стыд.

Вот один из вариантов того, как окружающие могут отреагировать на какой-нибудь смелый поступок: они ищут, как можно пристыдить смельчака. Вместо того чтобы похвалить его за попытку сделать что-то хорошее, они будут всячески стараться заставить его замолчать, вызвав чувство стыда.

Стыд – злейший враг лучших порывов души, враг тех, кто мог бы проявить отвагу. Стыд – это эмоция, которая вспыхивает, когда у вас требуют отчета за то, что вы сделали или что сказали.

Самый простой способ избежать стыда (а ведь все этого хотят) – это сидеть тихо и не высовываться. Если вы ничего не говорили и ничего не делали, то маловероятно, что из всех людей именно вас выберут для того, чтобы сделать объектом нападок, вызывая у вас чувство стыда. Но если вы будете сидеть тихо, то могут иметь место последствия, далеко выходящие за пределы зоны безопасности. Вы еще раз купились на приманку индустриальной системы, суть которой в том, что во избежание стыда нужно просто стараться не привлекать к себе внимания, слушать, что тебе говорят, и не проявлять инициативы. Хотя вы и сможете таким образом избежать стыда, тем не менее не найдете в этом ни радости, ни даже стабильности.

Потому что стыд – это тоже результат вашего собственного выбора. Это стоит повторить: стыд нельзя навязать вам, если вы не дадите на это своего внутреннего согласия.

Творческий человек сочетает смелость с твердым нежеланием принимать навязываемое ему чувство стыда. Готовность признать свою неправоту – да, но стыд – нет.

Скажите, в чем можно найти причину для стыда, если ваше лучшее намерение – создать что-то для людей, которых вы любите?

Чего стоила эта работа?

Я сам едва не допустил, чтобы отзывы и критические замечания разрушили мой труд.

Я так беспокоился о том, чтобы получить единодушные позитивные отклики, что это буквально парализовало все мои действия.

Несколько лет тому назад мне выпала возможность выступить перед 12-тысячной аудиторией. Почти год я готовился к этому и представил в своем выступлении совершенно новый материал, нечто такое, что казалось мне особенно важным и нужным и шло от самого сердца. Слушатели аплодировали. Я имел возможность почувствовать, что установилась взаимосвязь с людьми, которым я открыл свое сердце.

На обратном пути в аэропорт я решил посмотреть в Twitter, что люди думают о произошедшем. Поскольку на выступлении присутствовали одновременно двенадцать тысяч человек, неудивительно, что отзывов оказалась масса. За те считанные минуты, пока я уходил со сцены, их поступило более ста. И только один отзыв был негативным.

Как вы полагаете, о чем я думал все время по дороге домой?

Писательский труд индивидуален, и только после того, как книга будет опубликована, автор может узнать, как ее приняли люди. Мы не оставляем без внимания обзоры по нашей книге в интернете, как только они там появляются. Читаем комментарии на своем блоге и обязательно просматриваем, кто и как высказался о нашей работе в Twitter.

Здесь нет никакого утилитарного экономического обоснования, поскольку финансовые результаты издания никак не связаны с теми крупицами информации, которые несут эти отзывы, и размером того чека, который мы можем получить (а можем и не получить) за свою книгу в течение ближайшего года. Нет, здесь речь идет исключительно об удовлетворении своего эго, той части мозга, которая хочет, чтобы вы не выходили из зоны безопасности, могли укрепиться духом и продолжать и дальше идти своим путем.

Из каждых тридцати отзывов и комментариев двадцать девять могут быть положительными (часто именно так и бывает), но попадается один, который наносит удар прямо под дых, брутально разбирая по косточкам все, что ты пытаешься сделать, и не забывая при этом «пройтись» относительно твоей личности. В течение следующих нескольких дней охранительная древняя часть мозга уже не может ничего делать, кроме как снова и снова перебирать аргументы из этого единственного отрицательного отзыва. И теперь все силы приходится бросать не на работу, а на то, чтобы как-то избавиться от возникшего мерзкого чувства собственной неполноценности. В результате попадаешь в негативный цикл, когда для того, чтобы поддержать свое эго, опять начинаешь читать отзывы и комментарии – и снова натыкаешься на какой-нибудь один неприятный отзыв… И далее в том же духе.

И так получается, что негативные отзывы наслаиваются один на другой и усиливают друг друга за счет позитивных, которые как бы не принимаются во внимание. А ведь это не выполняет никакой полезной функции, ничем не помогает работе, а только губит ее. Эта древняя вредная часть мозга так уж устроена, чтобы постоянно услужливо подсказывать нам, что кто-то там смеется у нас за спиной; заставляет нас прислушиваться к любому критическому замечанию и тем самым способствует расхолаживанию, так что не хочется снова браться за писанину.

Я раз и навсегда прекратил копаться в обзорах и комментариях. И вовсе не из трусости, а просто потому, что поступать так – первейшее правило для всякого, кто хочет спокойно продолжать свою работу писателя и принести еще больше пользы своим читателям.

Держись подальше от скептиков.

Для кого должен трудиться творческий человек?

Держитесь подальше от скептиков! Это совет всем, кто посвятил свое творчество людям.

Прежде чем начать искать себе аудиторию, обретите себя. После того как вы выполнили свою творческую работу, к какой бы сфере она ни относилась (к сфере идей, обслуживания, взаимоотношений, театральных представлений, к работе с большими группами людей), можете заняться собой. Вы должны твердо решить: не изменять своей индивидуальности. А как отнесется к этому ваша аудитория, уже не ваша забота.

Если ваши страх и эмоции окажутся сосредоточенными на людях, которые скептически отнеслись к вашей работе, вы просто этим истерзаете свою душу, но не сделаете ничего полезного с точки зрения творчества, которое, если вы сделали свою работу так, как считали нужным, в первую очередь предназначено не для них. И очень плохо, если в следующий раз, когда вы займетесь творчеством, перед вашим мысленным взором будут маячить эти скептически настроенные люди.

Когда Патрик Макгуэн отказался от роли Джеймса Бонда, он, актер, получивший широкую известность благодаря фильму «Пленник», тем самым совершил огромный скачок вверх. Показал готовность рискнуть своей репутацией ради того, чтобы получить возможность оказывать творческое воздействие на новые фильмы. А потом он сделал еще один шаг вперед и придумал телешоу, которое почти никто не принял.

Здесь важно следующее: он и не стремился, чтобы оно было для всех. Оно предназначалось для немногих. И что же? Спустя сорок лет его шоу в отличие от всех тех, которые конкурировали с ним, по-прежнему смотрят, по-прежнему обсуждают, оно по-прежнему вызывает интерес у людей.

Массы, к сожалению, никогда с воодушевлением не воспринимают ничего нового. Они живут чужим умом. Первые фанаты Гарри Поттера были увлечены тем творческим порывом, который Дж. К. Роулинг осмелилась противопоставить косности толпы. А следующие сто миллионов читателей уже покупали книги, которые стали феноменом современной культуры, а вовсе не те непривычные и сомнительные произведения какого-то неизвестного автора. При этом сами книги ничуть не изменились, просто изменилось их место в современном искусстве: из него насильственно был изъят элемент недоверия.

Это не означает, что никто не имеет права судить вас. Если никто не слышал написанной вами симфонии, значит, это не симфония, а ноты на бумаге. Творчество не будет настоящим творчеством, пока не найдет своей аудитории. А ваша задача как творца – создать нечто такое, что привлекало бы важную для вас аудиторию.

Если ваш труд не привлечет соответствующую аудиторию, то вам следует разобраться, что здесь хорошо, а что плохо, и учесть это в своей следующей работе. Установите активную связь с аудиторией, если это поможет вам в следующий раз добиться лучших результатов, только это не должно стать как бы оправданием, способным оказать разрушительное воздействие на ваше творчество.

Тот, кто читает отзывы в интернете, разрушает себя, подыгрывая той части своего мозга, которая заражена первобытным страхом и начинает убеждать человека в собственной никчемности.

Выясните, для кого вы творите, и постарайтесь установить более прочную связь с этой аудиторией, а на остальных не обращайте внимания.

Человек творческий не гоняется за людьми, а увлекает их за собой.

Все то, о чем вы не можете говорить.

Составьте список. Выберите то, о чем вы не можете говорить на работе, с мужем (женой) или с другими людьми, которые вам небезразличны.

То, что попадет в этот список (а также то, что вы даже не решились записать), укажет вам на те места, где вы (либо те, с кем вы имеете дело) можете испытывать стыд. Это, так сказать, сигнальные лампочки, показывающие, где вам стоило бы укрепить свою неуязвимость. Это те сферы, где вы надеваете психологическую броню и куда не хотели бы никого пускать.

Между тем психологическая броня мешает устанавливать связь с людьми и стыд постепенно превращается во внутренний очаг воспаления. Ведь даже тень стыда может убить ваше творчество.

А когда вы начинаете смело говорить о таких вещах, когда «овладеваете» ими, стыд начинает терять свою власть над вами и вы уже не боитесь быть уязвимыми.

Подлинная взаимосвязь.

Когда мы сидим за обедом с близкими друзьями, то не говорим о том, какое место является хорошим для работы, или даже о том, как далеко мы продвинулись по службе. Мы говорим о наших мечтах, надеждах и страхах. Сбрасываем доспехи и раскрываем душу. Становимся уязвимыми и доверчивыми и готовы говорить (и слушать) правду.

Когда те, кто любит нас, говорят о хорошо прожитой жизни, они имеют в виду те радости, которыми мы смогли украсить свою жизнь; тех людей, с которыми нам посчастливилось соприкоснуться, и то необычное, что мы создали. А главное, мы вспоминаем о том, какая это была удача, что мы встретились и подружились.

Если ваша аудитория ищет, как бы пристыдить вас вашим же творчеством…

В этом случае можете быть уверены, что это не ваша аудитория и она не заслуживает того, чтобы вы демонстрировали ей свою уязвимость. Жизнь творческого человека требует взаимодействия с публикой. Поэтому нам нужно стараться подобрать такую аудиторию, которая уважительно относилась бы к нашей работе. Только обоюдное уважение, признание наших способностей и недостатков могут принести реальную пользу нашей работе.

Это недостаточно хорошо. Я недостаточно поработал. Это лучшее, что я могу сделать. Это подлинное и сделано от всей души. Попробую-ка еще раз. Вот это могло бы сработать.

Когда гребешь, сидя в чужой лодке.

Нет ничего плохого в том, чтобы босс, организация или люди, на которых вы равняетесь, разделяли ваши цели и работали вместе с вами в направлении их достижения.

Но одним из пережитков индустриальной эры является обязательное условие: браться прежде всего за то, что считали важным наши «надзиратели». Если вы оставляете на усмотрение других решать, что важно для вас, значит, добровольно отказываетесь от чего-то действительно ценного.

Да, все мы находимся под контролем. Банки, менеджеры и боссы. Публика, критики и сварливые домочадцы. И всякий раз, когда мы сдаемся и передаем свой внутренний компас кому-то другому в обмен на согласие удовлетворить нашу потребность следовать за лидером, то получаем «надзирателя».

Деньги, положение, власть начальника над теми, кто его окружает, – это то, чего вы действительно хотите? Или вы предпочли бы, чтобы в этом вас подменил кто-то другой? В школе мы учим детей получать хорошие отметки, соблюдая те правила, которые устанавливают учителя и родители. Но что делать, если все это не является частью вашей повестки дня?

Сейчас, когда стремительно изменяется экономика и рушатся установленные с давних времен преграды, когда другими становятся правила и законы, люди начинают пробуждаться от вековой спячки и понимать, что им вовсе не обязательно желать того, чего хочет от них система.

Музыканты и «лодка».

В какой-то момент известный музыкант Дэвид Бирн решил уйти из группы «Говорящая голова». Он отказался от положения рок-звезды, от аншлагов, от строчек в хит-парадах. Ведь все это были чужие мечты, а он решил больше не жить чужой жизнью.

При этом Бирн не порвал с творчеством. Как раз наоборот, он вернулся к нему, чтобы заниматься своим творчеством, создать что-то свое, а не участвовать в тех шоу, которые навязывал ему рынок. Он стал писать книги о путешествиях на велосипеде, эссе об архитектуре города Атланты и выпустил серию пластинок бразильской музыки, которые имели большой успех. Это было творчество, не рассчитанное на его личную популярность, а важное для людей.

Питер Габриэл тоже поднялся до уровня звезд эстрады, выпуская один «золотой альбом» за другим. Но и для него выпуск очередного поп-гимна перестал восприниматься как проявление доблести или дело, приносящее хоть какую-то пользу человечеству. И он перестал этим заниматься. Вместо этого Габриэл стал сотрудничать с «Amnesty International», а затем основал совершенно новую по своей сути правозащитную организацию «WITNESS».

Цель этих музыкантов не сводилась к тому, чтобы еще выше подняться в табличке хит-парадов или лишний раз взбудоражить своих фанатов, людей совершенно чуждых. Они хотели другого: продолжать раскрывать свои способности, расширять сферу своих интересов и делать что-то такое, чего раньше им делать не доводилось.

Прозрачность постиндустриального общества, рычаги, которые мы получаем, если сможем установить контакт с теми, кто имеет цели, близкие к нашим, и, главное, ценности, которые создает настоящее творчество, – все это работает в одном направлении: дать нам свободу идти своим путем и поднимать как можно выше наши собственные ценности, какое бы направление мы ни выбрали.

Если вы видите свою работу в том, чтобы создавать и укреплять связи с людьми, то перед вами открывается много путей.

Если бы вы начали делать это прямо сейчас, то какой была бы ваша цель? Такой же, как у маклеров на бирже, то есть любой ценой получить прибыль? Или она была бы другой? Оцениваете ли вы свою работу с позиции, сколько денег смогли заработать, или с позиции, сколько людей привлекли к себе? Телешоу предлагают нам мечты о славе в обмен на отказ от чувства собственного достоинства. Старшеклассники-модники судят о вас по тому, как вы одеты, а скептики, которые обсуждают ваше творчество, интересуются лишь тем, престижный ли вы закончили колледж.

Наплевать!

Не им решать, что представляет собой ваше творчество.

Это помогает вам спрятаться.

Быть занятым – это все равно что быть смелым. Наставник – это тот, кто может изменить твою жизнь. Нужно пождать, пока тебя выберут.

Здесь есть секрет, и скоро ты узнаешь его.

Перестаньте притворяться, что вы ничего особенного собой не представляете.

Слушайся старших, дитя: все эти НЕ ДОЛЖЕН,

Все эти НЕЛЬЗЯ,

Слушай, за что НЕ СЛЕДУЕТ БРАТЬСЯ,

Что НЕВОЗМОЖНО, чего НЕЛЬЗЯ ДОБИВАТЬСЯ,

На что НЕ НАДО СМОТРЕТЬ.

И чего НИКОГДА НЕ БУДЕШЬ ИМЕТЬ…

А теперь я шепну тебе в самое ушко, как говорится: Эту жизнь не так-то уж просто прожить,

На пути твоем МНОГОЕ может случиться, И ВСЕ, что захочешь, ты можешь свершить.

Шел Силверстайн.

Вы особенный человек, непохожий на всех остальных. Вы способны сделать что-то такое, чего никто никогда прежде не делал, можете увидеть нечто такое, чего никто никогда еще не видел. Почему вы не могли бы быть таким?

Но можем ли мы все быть особенными? Циники говорят, что если каждый человек особенный, тогда все люди одинаковы.

Нет, такое определение не является точной характеристикой того, кем вы являетесь (или кем не являетесь). Дело в том, что термин «особенный» описывает то, что вы делаете, а не то, кто вы есть. Поэтому все мы по-своему особенные, это зависит от того, какое занятие мы себе выбираем.

И тут включается противодействие.

Наша древняя охранительная часть мозга, наш быстро возбудимый, истерический внутренний голос, реагирующий мгновенно, отвечает за такие эмоции, как страх, гнев, а отчасти и за сексуальное влечение. И все это предназначено для выживания как отдельного человека, так и людей как вида в особо опасных условиях. Для выполнения этой задачи наша защитная система вполне приспособлена.

Но с течением времени условия нашей жизни настолько изменились, что большинство из нас живут отнюдь не в такой обстановке, где постоянно присутствует опасность. Но миндалевидное тело этого не знает и думает, что мы все еще там, в дебрях, и начинает действовать не только в те редкие моменты, когда мы в этом действительно нуждаемся (например, когда на нас в темной аллее нападает грабитель). К сожалению, оно активизируется также и тогда, когда мы занимаемся творчеством и хотим создать что-то стоящее.

Замечательный писатель Стив Прессфилд дал словесное обозначение этому явлению. Он назвал его внутренним противодействием.

Оно проявляется как шум в голове, отражающий замешательство и гнев, и так каждый раз, как только мы подумаем о реализации нашего творческого проекта. Так происходит и «писательская блокировка» – сильное желание отложить все на потом и, что хуже всего, подспудное побуждение сделать не столько, сколько вы могли бы, а хоть чуточку, да меньше. Вы начинаете отклоняться в сторону: что-то немножко подправите, что-то подчистите, в общем, стараетесь уйти от того особенного, что было задумано, и стать посредственностью.

Голос противодействия звучит из глубины веков. Он понимает, что творчество – занятие опасное, поскольку оно делает вас уязвимыми, может вызвать критику, а еще потому, что ваше творчество не все смогут понять.

В те отдаленные времена критика несла в себе реальную опасность. Все необычное настораживало, его подмечали… и часто это кончалось очень печально.

Сейчас, как мы видим, творчество является лучшим (а иногда и единственным) путем к успеху. Но оно вынуждено проходить через естественную ограничительную эмоцию – противодействие, которое ставит ему препоны.

Если вы пожалуетесь мне, что чувствуете противодействие, это не вызовет у меня никаких негативных эмоций по отношению к вам. Наоборот, я буду в восторге, потому что противодействие – это не что-то вроде вывиха лодыжки или еще какая-нибудь физическая травма, которой мы стараемся избежать в ходе работы, это тень творчества. Первое не проявится, если нет второго. Если возникает противодействие, это говорит о том, что у вас есть творческий порыв.

В свое время Ив Кляйн поразил мир авангардистского искусства своими лечебными фотографиями, на которых был снят на тихой парижской улочке.

На эту фотографию я смотрел тысячу раз и даже пытался заполучить право поместить ее на обложке данной книги. Обратите внимание на фигуру в прыжке. Нельзя сказать, что Кляйн собирается причинить себе вред. Перед нами человек, который чувствует себя свободно во время полета в пустоту; он хочет понять, что неизведанное может ему там открыться. Ему не заморочила голову пропаганда относительно полета Икара. Пустота – это было как раз то, куда он хотел войти, и если это означает стать лицом к лицу со страхом падения, то Кляйн был готов к этому.

Конечно, вы почувствуете при этом сильное внутреннее противодействие. И это хорошо, это уже признак того, что вы тоже готовы создать что-то значимое. Несомненно, вы почувствуете это.

Но тут возникает вопрос: что делать с этим чувством противодействия?

Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь?

«Прыжок в пустоту» Ива Кляйна.

Это не война за креатив.

Самая ценная книга, написанная Прессфилдом относительно проблемы внутреннего противодействия, носит название «Война за креатив» («The War of Art»). И это название как раз то, в чем наши с ним мнения не сошлись.

Противодействие нельзя рассматривать как нечто такое, с чем можно сражаться не на жизнь, а на смерть. Или, по крайней мере, этого не следует делать. Войны с противодействием не может быть, потому что вы не сможете в ней одержать победу, а ввязываться в войну, в которой невозможно победить, глупо.

С того самого момента, как я понял, что холодный пот, учащенное сердцебиение, лукавые намеки внутреннего голоса, неуверенность и страх – это просто неизбежные спутники творчества, я научился в процессе работы расслабляться. Именно расслабляться, а не сражаться с внутренним противодействием. Это даже не перемирие в войне, это партнерство.

И когда в моем мозгу начинается противодействие, я знаю, что смогу создать то, что хочу. Я сражаюсь не с ним, а за то, чтобы реализовать свое творчество.

Где ужас небывалый? Это здесь.

Противодействие – это верный признак того, что вы на верном пути. Противодействия не следует избегать, его нужно приветствовать.

Я считаю одно это предложение самым важным в моей книге.

Дело в том, что творческому человеку необходимо чувство противодействия, и, когда оно появляется, он старается максимально усилить его.

«Винтик» же, добросовестный исполнитель, наоборот, старается избавиться от этого чувства.

Что ж, у каждого свой выбор.

Прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, измените установку своего разума. Если вы примете решение, что будете лучше видеть, лучше работать, а главное, замените пустоту перед своим внутренним взором на что-нибудь «пугающее», вот тогда в вашу жизнь войдет настоящее творчество. Ведь для творческого человека предостерегающие вопли охранительной части мозга – постоянный спутник жизни.

А если это чувство пропадает? Тогда вам нужно что-то изменить в своей работе, чтобы оно вернулось.

Противодействие стремится к тому, чтобы вы отказались верить в его существование.

Скептицизм, в котором чувствуется реакция древней части мозга относительно ваших творческих порывов, является естественным побочным эффектом – защитной реакцией миндалевидного тела. Если кора полушарий не понимает, откуда исходят эти вредительские вылазки, то повышается вероятность того, что ваша трудная работа окажется под угрозой. Но вы должны научиться это понимать.

Измените установку разума.

Творческого человека постигает неудача, и это иногда означает, что ему нужно изменить установку своего разума относительно выбранного направления в работе, которое он считал наилучшим. Вот одна из причин того, почему мы так ненавидим неудачи: они вынуждают нас изменять привычную установку разума.

Ведь подлинная проблема, например, в работе с консультантом, терапевтом или тренером заключается не в том, что мы не знаем или не понимаем, что делать, а в том, что мы не хотим изменить установку своего разума.

Тут нужен навык. Именно его наличие и выделяет среди нас тех, кто достигает успеха и счастья в жизни. Если вам нужна помощь профессионала, идите и получите ее, но поймите, что цель не в том, чтобы найти наилучший вариант с физической точки зрения, а в том, чтобы найти в себе мужество изменить установку собственного разума.

Весело, легко и надежно.

Эти три слова могут показаться прекрасным описанием главных составляющих карьерного роста. Лидеры индустриального общества, которые пичкали вас с детства пропагандистскими измышлениями относительно полета Икара, послушания в школе, а затем получения «хорошей» стабильной работы, никогда не забывают про эти три атрибута.

Но они не подходят для творчества.

Хотя в творчестве и присутствуют моменты, приносящие радость, самое важное не это, важнее всего те моменты, когда ты сталкиваешься с упорным противодействием. Истинное творчество так просто не дается, возможно, это самое трудное, что есть в мире. Вот почему подлинное творчество встречается так редко. Когда мы подходим к этой самой трудной составляющей, той, что имеет наибольшее значение, нам представляется одно: что гораздо веселее и проще было бы дальше не идти и на сегодня закончить работу.

А как же насчет третьей составляющей – надежности? Подлетать слишком близко к солнцу – значит сильно рисковать. Какая же в этом надежность?

Что значит сказать «да»?

Мой коллега Стив Деннис разрабатывает инновации и стратегии для двух крупнейших компаний. Вот что он пишет:

«Довольно часто случается, что наша команда обращается к высшему руководству или совету директоров компании с просьбой о поддержке. И нам говорят “нет”. Иногда мы понимаем, в чем причина отказа, и уходим, полагаясь на обратную связь от пользователей и имея “путеводную карту” для движения вперед. Но бывает и так, что обратная связь также дает свое резюме, например: “Сейчас неподходящее время” или “Мы знаем, что это будет блестящей идеей, когда увидим результат”. Тот факт, что вы поднялись до высокой руководящей должности, еще не означает, что вам будет проще преодолеть свой страх. Честно говоря, намного легче просто сказать “нет” какой-нибудь новой рискованной задумке, нежели ошибиться, согласившись на этот проект, или выглядеть глупо. Занимая руководящие посты, мы можем отказать в очень рискованном предложении и таким образом умаслить свое миндалевидное тело – эту древнюю боязливую часть мозга. Но, если мы собираемся сказать “нет”, нам следовало бы сначала представить, что означало бы “да”. И посоветоваться с теми, кем мы руководим. А когда они снова придут, приняв к сведению наши беспокойства и разрешив наши сомнения, тогда мы будем просто обязаны сказать “да”».

Чтобы сказать «да», нужна смелость. И вы должны найти в себе мужество сделать это ради вашей команды. Ваша задача в том, чтобы преодолеть свой страх, а не скрывать его.

Никто ничего не знает.

Уильям Голдман сказал это о кинопроизводстве, но это верно и для любого другого бизнеса.

Прекрасным примером могут служить книги для детей. У каждого родителя есть хотя бы одна книжка для маленьких детей, относительно которой у него возникают сомнения: подойдет ли она его малышу, не окажется ли слишком трудной для него. Казалось бы, что тут сложного – сделайте то, что делают все: прочитайте, что издательство написало на задней сторонке обложки.

Но именно в этом и состоит трудность. Дело в том, что каждая по-настоящему ценная детская книжка – это всегда прорыв в новое и неизведанное. Каждая такая книга нарушает уже установившиеся правила для книг такого рода. Это сюрприз, неожиданность для всякого, кто увидел ее впервые.

Да, вам нужно иметь представление о нормах общепринятой мудрости – и вокруг вас, и в вас самих. Но не для того, чтобы им рабски подчиняться, а чтобы нарушать их.

Найти свою аудиторию.

Тот факт, что вы создали что-то творческое, еще не значит, что оно будет иметь для нас какое-то значение.

В этом одно из многих разочарований, связанных с творчеством. Вы трудитесь в поте лица, приносите себя в жертву этой работе, а потом слышите: «Может, кому-то это и нужно, но не нам».

Поймите, отвержение касается ваших критиков, а не вас. Возможно, это означает, что вы выбрали не ту аудиторию. Однако, если вы представляли свою работу разным аудиториям, но так и не получили признания, вам, вероятно, следует подумать о том, как поднять свое творчество на более высокий уровень.

Когда я это говорю, то понимаю, что ступаю на тонкий лед. Возможно, широкие массы – это не ваша аудитория, скорее, вашей аудиторией будет лишь небольшая часть населения, люди с нетрафаретными взглядами, часто странные. Но следует учесть и такой момент: то, что вы, по вашему мнению, создали нечто неотразимое, или принесли себя в жертву, или преодолели этот издревле сидящий у нас в мозгу страх, еще не может служить гарантией, что вы сделали что-то действительно стоящее. Ваши усилия далеко не всегда согласуются с реакцией аудитории.

Да, игольное ушко, через которое вам предстоит пройти, слишком узкое. Вам нужно решить головоломку: найти такую идею или такую продукцию, которая в нужном месте и в нужный момент заинтересовала бы нужных вам людей.

Современная экономика дает нам возможность общаться с очень многими людьми, что прежде было недоступно. Перед вами открывается широкое поле деятельности, вы сами можете решать, с кем вам общаться, и выбирать, какой результат хотите получить.

Все это рычаги, которыми вы можете воспользоваться, но ведь и планки тоже поднимаются выше.

И это лучшее, что вы можете сделать?

Вопрос не самый приятный, но, ввиду того что в распоряжении имеются все те средства, которые предоставило нам современное общество, он вполне справедливый!

Не ориентируйтесь на массы.

Конечно же, вас учили, что главное – это массы: массовый потребитель, массовый зритель, читатель и т. д., что критики – люди умные и что вы не имеете права хоть на шаг отойти от общего, основного направления. Сама фраза «отойти от основного направления» несет в себе скрытое осуждение.

Разумеется, всегда легче, когда тебе все дружно и громко аплодируют, попасть на ТВ, на эстрадную или оперную сцену, быть знаменитым. Если вы решились что-то начать, то лучше, чтобы это было хорошо профинансировано, а еще лучше, чтобы в это вложил деньги какой-нибудь известный человек. Хорошо бы, чтобы вашу работу одобрили и утвердили на всех уровнях, чтобы она получила восторженное резюме и признание со стороны важных для вас людей, ведь массы почитают только силу, богатство и власть.

Эта система, разумеется, была придумана теми, кто стоит у власти. И она существует для того, чтобы поддерживать и сохранять их власть, а не для того, чтобы побуждать вас заниматься творчеством, к которому у вас есть способности.

Азартные игры с людьми.

У меня настоящая зависимость – пристрастие к азартной игре относительно мнений, которые имеют обо мне люди. Когда кто-то говорит: «Не нравится мне этот парень», я стараюсь сесть и пообщаться с этим человеком, убедиться, что он неправильно меня понимает, и иногда это спасает. Но эта игра имеет смысл, только когда ставки поднимаются до миллиона. Я сажусь играть и тут же начинаю поднимать ставки. Но мне не сразу пришло в голову, что лучше всего встать и уйти. Я пришел к чему-то такому, что давно уже хотел понять: мне нужно позволить людям не уважать меня.

Джон Майер, «Rolling Stone», 2012.

Вы можете ориентироваться на аудиторию любого масштаба вплоть до бесконечного, охватывающего все человечество. Но вам не удастся угодить всем. Вы можете выбрать, скажем, читателей «Us», «Rolling Stone», «Time», «National Enquirer» и «Playboy» или предложить свое шоу всему миру через интернет.

Но достаточно обширная аудитория попросту вас раздавит. Некоторые захотят, чтобы все было более высоким или более низким, более широким или более тонким, более дешевым или более дорогим, более быстрым или более медленным. Выбор за вами: согласны ли вы проигнорировать тех, кто не желает понимать, в чем тут подвох. Значительная часть вашей тяжелой работы сводится к тому, чтобы остерегаться скептиков и направлять внимание на аудиторию, которую вы сами выбираете. Массовой рекламе и массовому производству необходимы массы, но вам это не нужно. Вам достаточно и меньшинства.

Пытаться постоянно расширять свою аудиторию – опасная зависимость, поскольку в конце концов найдутся люди, которым станет ненавистна наша работа.

И тогда наш древний рефлекс заставит нас прислушиваться к голосам этих людей, ненавидящих нас, а не служить тем, кому предназначено наше творчество.

Мандраж во время исполнения.

Это глупо и непродуктивно – волноваться, пока босс читает ваш доклад или когда зрители слушают ваш концерт. Ведь работа уже сделана.

Из всего того, что предлагают вам люди, возьмите необходимое вам, а остальным можно пренебречь. Главное – понять, что именно вам нужно. А реакция людей – это их мнение, она вас не касается. Вас касается ваше творчество.

Часть пятая. Индивидуальность в творчестве, понимание в общении с людьми.

Стремитесь к тому, чтобы ваша работа была сделана хорошо.

Такой рецепт избавления от всего, что вас терзает, предложен Нилом Гейманом. Если на рынке труда дела идут из рук вон плохо, если ваш начальник не проявляет к вам уважения, если люди не понимают вас, можно посоветовать только одно: старайтесь, чтобы ваша работа была сделана хорошо.

Если это не срабатывает, постарайтесь сделать ее лучше. Если вы не знаете, как сделать ее лучше, вам придется этому научиться.

Если окружающие вас люди не признают ваш творческий труд, не обращайте на это внимания.

Если ваш начальник забракует вашу творческую работу, попробуйте выполнить ее иначе. Если ему и этот вариант не понравится, подумайте, что вы сделали не так, и начните по-новому. Не отступайте, пока ваша работа не даст ощутимых результатов или пока вас не уволят. Неизвестно, что случится раньше.

После этого еще с большим усердием возьмитесь за работу.

На первых порах своего творчества вы будете делать только робкие шаги. Вы еще не можете опереться на понимание мира, поскольку древняя охранительная часть вашего мозга затуманивает ваше видение в целях самозащиты.

Однако с течением времени и по мере того, как один проект будет сменяться другим, ваше творчество будет подниматься на более высокий уровень. Начинайте с малого объема, потом перейдите к среднему, а затем можете взяться за глобальный проект, способный внести позитивные изменения в этот мир.

Три основных компонента для успеха в творчестве.

Писатель Джеймс Элкинс пишет о трех компонентах, необходимых для того, чтобы стать творческой личностью: нужно обладать пытливым взглядом, желанием неустанно трудиться и начинать свою работу с чистого листа.

Ученики начинают с того, что учатся видеть. Они должны видеть мир таким, каков он есть, без наклеенных ярлыков, когда они еще не знают, как называется то, что они видят.

На втором этапе они учатся много трудиться. Нужно уметь использовать руки, голос или тело, чтобы взять то, что они видят, отразить это в своей работе, а затем отдать ее людям.

На третьем этапе (и это самое сложное) человеку, занимающемуся творчеством, нужно начинать все с чистого листа. Творчество должно быть самобытным, ни в коем случае не повторять того, что уже сделано другими, а первый мазок кистью или первые слова песни должны будоражить нас своей новизной. Так можно ли не быть уязвимым, когда это творчество принадлежит нам, а не кому-то другому и только мы сами за него в ответе?

Возьмем, к примеру, Стива Мартина. Он прошел эти три этапа. Он сумел увидеть свое будущее (заглянув вперед через десятилетия, он увидел его в волшебном окошке в том самом Диснейленде, где он только начинал) и стал путешествовать из клуба в клуб, устраивая свое шоу так, чтобы не только он общался со зрителями, но и они общались друг с другом, чтобы комик и аудитория стали как одна семья.

Стив стал усиленно трудиться. Привлек к себе внимание журналов. Он все проверял, вымерял и многократно повторял. Три выступления за один вечер было для него нормой, в течение года – сотни выступлений. И так год за годом.

Но самое главное в том, что он неустанно начинал с чистого листа. Мартин так редко что-либо у кого-либо перенимал, что в своей автобиографии он всякий раз отмечает, что если и заимствовал хотя бы один жест у своих наставников, то всегда только с их разрешения. Все остальное было самобытным, оригинальным. Сейчас то, что делал Мартин, кажется нам таким понятным, даже тривиальным, но, когда он это создавал, его творчество было чем-то новым, неожиданным и очень смелым.

Долго не раздумывай! Долгое раздумье – враг творчества. Это проявление застенчивости, а застенчивость ни к чему не приведет. Так ты никогда и не начнешь что-нибудь делать. Берись за дело прямо сейчас!

Рэй Брэдбери.

Первое: научитесь видеть.

Наши предубеждения и страхи вступают в заговор, чтобы помешать нам видеть мир таким, каков он есть.

Буддисты называют это праджна (prajna), что значит принимать реальность такой, какая она есть, вместо того чтобы интерпретировать ее применительно к происходящим в нашей жизни событиям. Дюк Стамп настоятельно советует «умерить бег наших мыслей». Весь смысл в том, чтобы не зацикливаться на постоянном толковании событий, что позволяет нам поддерживать свое мировосприятие; суть в том, чтобы принимать все, что происходит, не стараясь истолковывать это согласно нашим предубеждениям.

Фред Уилсон, один из наших самых успешных венчурных предпринимателей, сумел достичь этого как раз благодаря своей способности видеть вещи такими, каковы они есть. Он смог первым разглядеть коммерческий потенциал «Delicious», «Twitter» и десятков других подобных компаний. Клайв Дэвис проявил гениальность, когда нашел и обеспечил раскрутку Уитни Хьюстон, Патти Смит, группе «Outlaws», Дайян Уорвик, Арете Франклин, Карли Саймон, группам «Grateful Dead» и «Kinks», а также Лу Рид. При этом он далеко не всегда делал их записи или продавал их. Просто он умел увидеть (и услышать) те потенциальные возможности, которые были заложены в музыкантах и певцах, встречавшихся на его пути.

Способность видеть рынок, технологию или талант такими, каковы они есть, а не такими, какими вы хотели бы, чтобы они были (или боялись бы этого), – это один из секретов – навык, присущий творческой личности, который помогает добиться успеха.

Алан Веббер и Билл Тейлор были просто двумя талантливыми редакторами среди десятков других, подвизавшихся в «Harvard Business Review», но лишь эти двое обладали нужным уровнем сосредоточенности, чтобы обратить внимание на ту революцию в бизнесе, о которой поведали нам в «Fast Company», одном из самых солидных (и доходных) журналов, которые когда-либо выходили из печати.

Эти навыки можно в себе развить (разумеется, если вести эту работу в нужном направлении). Делайте прогнозы на основе того, что видите, записывайте их, например:

«Тот-то и тот-то может создать приложение, которое даст людям возможность с большей легкостью обмениваться рисунками и фотографиями через интернет»; «Этот новый работник в течение двух ближайших месяцев, похоже, побьет все мыслимые прогнозы относительно продаж».

Стоило нам прочесть всего два выпуска «Fast Company», как вся экономика вокруг нас вдруг осветилась новым светом и у многих совершенно изменился взгляд на этот вопрос. Все дело в том, что Алан и Билл смогли первыми это увидеть, а затем разъяснить всем остальным.

Если вы неправы, то инстинктивно вините в этом вселенную, а не свое мировоззрение. У нас редко появляется желание подчинить свое восприятие реальному положению вещей. Вместо этого мы браним судьбу или ведем счет случайным помехам. А ведь каждое наше неверное суждение дает нам возможность пересмотреть свои взгляды и отточить способность замечать скрытые требования рынка, что имеет решающее значение как в успехе, так и в неудачах.

Учитесь все замечать.

Каждый раз, когда я захожу в какой-нибудь книжный магазин, то отмечаю все, что находится в поле моего зрения: как оформлены книги, какие у них обложки, какая на них цена. Я замечаю, где стоят продавцы и насколько хорошо они знают свое дело. Вот парень, который сидит на диване и все время читает, но ничего не покупает. Интересно, что он читает? Я вслушиваюсь в обрывки разговоров относительно того, что продано.

Пако Андерхилл, например, превратил то, что замечал, в творчество. Охранные видеокамеры его компании «Envirosell» накрутили десятки тысяч часов немой картинки, показывающей, как люди делают покупки. Это-то его и заинтересовало. Оказалось, что женщинам не нравится, когда другие покупательницы толпятся у них под носом, пока они осматривают товар. В результате Пако предложил своим компаниям-клиентам расширить проходы между полками с товаром (те сначала испугались, что это приведет к сокращению количества товаров), чтобы устранить этот раздражающий момент. Каков же был результат? Доходы увеличились, несмотря на сокращение выставленного для продажи ассортимента.

Вуди Гатри стал самым значительным из всех исполнителей песен в стиле «фолк» XX века. Но, прежде чем этого достигнуть, он объехал сорок пять штатов, записал десятки тысяч песен, с головой погрузившись в изучение культурного наследия как коренных жителей, так и эмигрантов. Без этой основы ему никогда не удалось бы найти нужные средства для создания своего творчества.

Самое трудное относительно умения видеть – это не пройти мимо того, с чем, как вам кажется, вы уже знакомы. В дни ранней юности Всемирной паутины, когда многие еще ничего в этом не понимали, я уже считал себя экспертом: успешно создавал рекламные программы для интернета, а затем запускал их для таких компаний, как «Prodigy», AOL и «CompuServe». Так что я знал, о чем говорю. Или, по крайней мере, думал, что знал.

Но в 1993 году я не заметил возможности использования в интернете браузеров-поисковиков. Все, что я понимал в то время о возможностях сети, – это то, что она была медленной, незагруженной, неуклюжей и лишенной каких-либо центров притяжения. Поэтому мне казалось очевидным, что это не сработает. И каждый дурацкий трюк, который я обнаруживал в интернете, лишь укреплял мой скептицизм. Естественно, что при этом я не замечал все те успешные нововведения, которые противоречили уже сложившемуся у меня предвзятому мнению.

Поэтому я не стал задумываться над тем, с помощью какого компьютерного «механизма» (программы) можно было бы организовать чат или какие-нибудь акции через интернет, а в том же году написал книжку, где рассказал, что интересное вы можете найти в интернете. И заработал на этом восемьдесят тысяч долларов. А те ребята, которые организовали «Yahoo!», вложив вначале не больше денег, чем вложил я, и располагая примерно такими же знаниями интернета, в конечном счете получили в миллион раз больше, чем я (если перевести на деньги, то около восьмидесяти миллиардов долларов).

Я и они имели одинаковый доступ к имеющимся ресурсам и технологиям. Разница в том, что Давид и Джерри смогли увидеть что-то такое, чего я не пожелал заметить, поскольку считал себя слишком умным.

Дело в том, что вы не сможете увидеть в окружающем мире что-то важное, пока не научитесь освобождать свой разум от оков установившихся представлений. Такие представления невероятно полезны в повседневной жизни, это готовый набор предположений, пристрастий и мнений, которые четко устанавливают ваши взаимоотношения с окружающим миром. Вы экономите много времени, поскольку ничего не нужно придумывать заново, не нужно после каждого очередного соприкосновения с реальностью ничего обдумывать, не нужно делать никаких выводов и т. п. Это ведь так просто – быть постоянным в своих взглядах!

Но такое мировоззрение, по сути, не дает вам возможности увидеть мир таким, каков он есть на самом деле.

А тот, кто постоянно замечает все, что попадается ему на глаза, со временем обретает способность видеть то, чего не видит никто другой.

Что вы хотите видеть?

На моем мобильном телефоне установлена игра под названием «Шанхай». В ней есть маленькие фишки, похожие на костяшки домино, на каждой из которых нарисован иероглиф. Цель игры – найти пары с одинаковыми иероглифами, чтобы одну за другой вывести их из игры. Когда я еще только начинал играть в эту игру, у меня на весь процесс до конца игры уходило в среднем около шестнадцати минут.

По мере того как я все больше практиковался в этом (а времени у меня было достаточно, так как мне часто приходится летать в самолетах), мои показатели стали заметно улучшаться. Я стал замечать иероглифы, уже не повторяя про себя их названия. Я перестал бормотать:

«Ого, правильно… это же фишка, на которой нарисовано два “М”… А нет ли тут поблизости еще одной такой же? Постой-ка, я вижу красный меч…» Я стал одним взглядом охватывать все игровое поле, сразу же замечая знакомые фигуры. Так что вскоре я научился справляться менее чем за восемь минут с той задачей, на которую раньше уходило шестнадцать.

Хочу заметить, что пишу это не для того, чтобы показать всем, какой я умный. Наоборот, этот пример призван лишний раз подтвердить, как можно посредством упражнений развить в себе наблюдательность. Это не тот талант, который дается от рождения, этому может научиться каждый.

Точно так же торговцы автомобилями учатся различать, какой дизайн должен «пойти» при продаже, а полицейские – замечать такие странности в поведении людей, которые указывают на то, что этот человек может оказаться общественно опасным.

Так будет происходить до тех пор, пока наше зрение не привыкнет выделять необычное, тогда мы начинаем выделять всякую чепуху, работать по шаблону, будучи убежденными в том, что наши ярлыки правильные.

Мы действуем по шаблону, поскольку так быстрее, к тому же, как нам кажется, безопаснее. Нам не нужно рисковать и экспериментировать, если мы можем просто восстановить в памяти уже сложившееся ранее представление. И не только это, ведь если мы ограничиваемся «перезапуском» старых реакций согласно наклеенным ярлыкам, то нет нужды пересматривать наши намерения. Фраза «Я знаю, как сделать этот удар по мячу» очень похожа на фразу «Мне не нравятся люди такого типа», но если первый навык может оказаться для вас полезен на корте или футбольной площадке, то второй наглухо закрывает перед вами дверь к установлению новых и нужных связей с людьми.

Прекрасно вижу, вот только забыл, как это называется.

Преуспевающие люди хорошо владеют навыком наклеивания ярлыков на ситуацию, идею или человека, это дает возможность справиться с ними быстрее и проще. Если вы с ходу можете отличить извилистую ветку от змеи, то вероятность быть укушенным змеей сильно снижается.

Но использование ярлыков имеет и свою обратную сторону, поскольку вам становится трудно разглядеть то, что находится под ними. А когда окружающий мир начинает стремительно изменяться, эти ярлыки перестают правильно обозначать то, на что они «наклеены», и нам не удается разглядеть благоприятные возможности прямо у себя под носом.

Люди творческие поступают по-другому: они все время учатся видеть вещи такими, каковы они есть. Они стремятся обходиться без ярлыков, жить, открывая душу свежим впечатлениям.

Творчество похоже на то, когда вы в темноте включаете свет. Перед тем как нажать на выключатель, вы еще не знаете, что сейчас увидите, а если знаете, то это не настоящая темнота.

Все оттенки белого.

Что же происходит, когда уже имеющиеся знания используются для того, чтобы повысить нашу способность видеть?

Внимательно посмотрите на эту стену – и вы, конечно же, заметите, что ее белый цвет содержит не только белую краску. С той стороны, где на стену из окна падает свет, белый цвет кажется более ярким, с другой стороны он имеет сероватый оттенок. В белой краске можно различить синеватый, зеленоватый и даже фиолетовый тона. Несколько труднее увидеть кое-где их переходы, создаваемые тенями вследствие кажущегося изменения текстуры поверхности стены, если имеется полный контраст между белой стеной и черной обшивной доской.

Роберт Ирвин, Концептуальный Художник.

Однако большинство из нас видят просто белую стену, если мы вообще это замечаем. А одаренный художник различает в ней всю радугу цветов. Точно так же, как тот, кто наделен писательским даром, может найти слова, как это ни парадоксально, чтобы присвоить радуге ярлык.

Наши глаза не врут.

Зато мозг может соврать и делает это постоянно. Наши предубеждения воздействуют на то, что мы видим, и еще больше на то, как мы интерпретируем увиденное, а это мешает нам не только по-настоящему видеть, но и понять то, чего мы не видим.

Люди изменяют свои мнения относительно моды, политики или диеты в зависимости от того, к кому они прислушиваются или какой партии, по их мнению, принадлежит та или иная идея. Стоимость бутылки вина оказывает прямое воздействие на восприятие его вкусовых качеств – даже для самых искушенных ценителей вин. А эффект плацебо – мы видим то, во что верим, – применяется не только в медицине.

Да, мы редко видим мир таким, каков он есть. Большую часть времени мы настолько заняты сравнениями и вынесением суждений, что уже не можем не игнорировать все то, что просто видим перед собой. И потому не видим благоприятных возможностей. Не замечаем боль. И часто отказываемся видеть опасность, возникающую вследствие нашего бездействия.

Но если вы не научитесь видеть, то никогда не сможете успешно заниматься творчеством.

Спросите своего коллегу.

Если вы видите, что какая-то творческая работа находит свое место на рынке и производит существенное изменение в окружающем нас мире, но при этом не понимаете, почему так происходит, попросите своего коллегу объяснить вам это. Если люди слушают, смотрят или покупают что-то, а вам непонятно, что их привлекает, старайтесь выяснить причину. Если блог, роман или какая-то стратегия в бизнесе кажутся вам бессмысленными, обратитесь к кому-нибудь, кто лучше в этом разбирается, чтобы он открыл вам глаза.

Научитесь смотреть глазами других людей.

Почему один бренд пользуется большей популярностью, чем другой? Почему мы поддерживаем этот политический курс? Что в этом интерфейсе не на своем месте? В чем причина того, что эта вещь стоит меньше, чем та?

Если у вас нет такого коллеги, которого можно было бы спросить, найдите кого-нибудь. Если этот человек уступает вам по уму, подтяните его до своего уровня.

Ведь цель не в том, чтобы усвоить несколько новых правил или закрепить в памяти несколько новых ярлыков, а в том, чтобы у вас в голове было так много правил и так много ярлыков, чтобы вы могли иметь не только свое собственное мировоззрение, но также и представление о мировоззрении других людей и чтобы все это вместе сливалось в единый поток и давало новое направление мышлению, позволяло вам взглянуть на окружающий мир свежим, наивным взглядом.

Снова обрести свежий взгляд – это значит суметь отбросить с таким трудом сформированное мировоззрение, увидеть мир без каких-либо предубеждений и принять все таким, как оно есть, а не таким, как вам хотелось бы его увидеть.

Второе: научитесь упорно трудиться.

Каждый должен научиться разбираться в программных кодах.

Не потому, что ощущается чудовищная нехватка людей, которые разбирались бы [вставьте название вашего любимого языка программирования], а потому, что, когда вы приобретаете навык, как сделать что-то новое, изменяется ваш взгляд на вещи. Например, если вы знаете, как производить набор букв, то увидите типографское дело совсем под другим углом зрения. А если вы разбираетесь в сборке электронных устройств, то любой компьютер будет казаться вам немножко менее загадочным устройством. Научившись выступать с речью перед аудиторией, вы сможете по-иному взглянуть на выступления других людей.

Приобретя навыки в чем-либо, вы становитесь уже участником, а не зрителем; не тем, кто ждет милостей от данной системы, а тем, кто помогает в управлении ею.

Это придает вам смелости, пробуждает желание сделать еще больше, принимать неудачи и добиваться лучших результатов.

Вместо этого мы ограждаем наших детей от проявления инициативы.

Там, внутри, нет для тебя ничего интересного.

Не выходи за линии, окрашивай строго по контуру.

Играй в видеоигру; на улице слишком жарко, чтобы идти гулять.

Брось возиться, дешевле купить новый, все равно у нас в доме нет паяльника.

А что такое паяльник?

В индустриальной системе было принято так: лишь немногие что-то делали, а все остальные смотрели. И наоборот, в условиях нынешней экономики мы тратим все больше и больше времени, потребляя сделанное нашими ровесниками, а затем поворачиваем на сто восемьдесят градусов и делаем что-то для них.

Если вы боитесь писать, издавать, собирать или разбирать, то вы просто зритель. Вы попали в ловушку инструкций и указаний от тех лиц, которых выбрали в качестве лидеров. Обычная картина: двадцать человек на поле и восемьдесят тысяч на трибунах. Зрители платят, чтобы смотреть, а игроки на поле живут полной жизнью.

Три бесполезных вопроса.

Откуда вы берете идеи?

Какую программу вы используете, чтобы писать? Что я должен делать дальше?

Ответы не имеют значения, как и выбор программы (или вообще средств для выполнения той или иной работы). Вам не нужен гуру, вам необходим опыт раз за разом повторяющихся неудач.

А еще вам требуется хороший вкус, чтобы оценить собственную работу непредвзято. Этот вкус вы сможете обрести не в результате подражания мастерам, которые творили раньше вас, а проходя через неудачи, раз за разом открывая, что работает, а что нет.

Потом вы взрываетесь, как бомба.

«Джон Картер» – фильм, вызывающий такой ужас, что большинство американских кинозрителей признаются: страх начинает охватывать их после двенадцати секунд просмотра этой ленты, причем любого эпизода. Фильм оказался таким страшным, что киноподразделение компании «Walt Disney» не только не заработало, а потеряло на нем деньги (зрители боялись его смотреть).

А в России фильм имел рекордные сборы. Так что если бы мы ставили фильмы для российской аудитории, то подобные киноленты вовсе не были бы такими ужасными.

Но как же случилось, что Эндрю Стэнтон, который так прекрасно поработал над созданием фильма «В поисках капитана Немо», на этот раз умудрился попасть впросак?

Дело не в том, что он не знает, как поставить хороший фильм, и не в том, что фильм не получил финансовой поддержки, а в том, что создатель фильма не видел его под тем же углом зрения, что и большинство американских кинозрителей. Получилось так, что Эндрю Стэнтон смотрел на свое любимое детище такими же глазами, как и русские зрители, и, поддавшись творческому порыву, не желал прислушаться к советам своих коллег из компании «Disney», которые видели то, чего он не хотел видеть.

Конечно, это упущение оказалось слишком дорогим: потратить на фильм без малого четверть миллиарда долларов лишь для того, чтобы узнать, что он «не пойдет». Но, с другой стороны, все другие постановщики фильмов получили возможность извлечь из этого важный урок. Мы смотрим, мы создаем что-то, а потом повторяем.

Базовые знания.

Смешной ли этот анекдот? Итак, вот вам анекдот.

Гейзенберг[5] приходит в бар, смотрит по сторонам и говорит:

– Ага! Раз нас здесь трое и раз это бар, то, должно быть, это анекдот. Но возникает вопрос: он смешной или нет?

Гёдель на мгновение задумывается, затем изрекает:

– Раз мы находимся внутри этого анекдота, то не можем сказать, смешной он или нет. Нам придется выйти наружу и взглянуть на это оттуда.

А Хомски, посмотрев на них обоих, говорит:

– Конечно, он смешной. Просто вы неправильно его рассказываете.

Чтобы понять, смешной ли этот анекдот, надо, по крайней мере, знать, кто были эти трое, которые сидели в баре. То есть необходимы какие-то базовые знания, которые помогли бы понять смысл их реплик. Такого рода подсказки заполняют пробелы и дают нам представление о том, как это работает, и возможность узнать, как это сделать лучше.

Боб Дилан знает об истории американской музыки больше, чем все те, с кем вам когда-либо доводилось встречаться. Фред Уилсон способен подробно описать тысячи и тысячи успешных венчурных инвестиционных сделок. Эйлин Фишер достаточно посмотреть на любой предмет одежды, чтобы тут же сказать, кто был автором первоначального дизайна. Подобное знание – это не просто побочный эффект от выполнения той важной работы, которая предназначалась для того или иного поколения. Это важный фундамент, который делает возможным выполнение важной работы. Например, Эндрю Стэнтон обладает поистине глобальными знаниями, когда дело касается мультипликационного кино. Но как же дорого (в прямом смысле слова) обошлась его уверенность в том, что он способен прекрасно ставить и обычные игровые фильмы, основываясь лишь на чутье, а не на обширных базовых знаниях!

Я хочу, чтобы вы правильно поняли тот анекдот, с которого я начал. Многие люди всячески избегают трудной работы – проявить себя с творческой стороны. Вот и получается, что одних знаний недостаточно. Базовые знания – необходимый элемент, но одного этого мало.

Третье: научитесь начинать с чистого листа.

Прежде всего ваш консультант интересуется, какими деньгами вы располагаете.

Потом он спрашивает: «И как вы думаете эти деньги использовать?».

Такой подход можно считать хорошим, когда речь идет о том, чтобы продать что-то такой организации, которая уже знает, чего она хочет. Но вряд ли это подходящий способ, чтобы начать дискуссию, которая приведет к реальным и важным для вас результатам.

Для подлинного творчества необходимым условием является умение начинать с чистого листа. Если вы просто будете повторять то, что уже было прежде, если станете предлагать мне такой же бутерброд, которым меня уже угощали вчера, или навязывать тот же товар, который я приобрел на прошлой неделе, предлагать пользоваться той же поисковой системой, какой люди пользовались на протяжении предыдущих месяцев, это не произведет на меня никакого впечатления, нужная связь между нами так и не установится.

Без сомнения, нет нужды изменять все раз за разом. Никому не понравится, если на этом месте сегодня, скажем, будет бар, завтра – боулинг, а послезавтра – стриптиз-клуб. Изменения нужны творчеству как рычаги, позволяющие добираться до самой сути.

Но если вы делаете что-то такое, что уже всем ясно, и результаты предсказуемы, то вашу работу творческой не назовешь. Вы просто взялись за то, что спокойнее и безопаснее. Вы можете указывать на то, что было сделано раньше, и ругать исполнителя, потому что, в сущности, сделанное вами – это не более чем эхо чужого голоса.

Самое трудное – придерживаться своей, оригинальной, точки зрения и создавать что-то новое. Быть в чем-то первопроходцем.

Два курса, которые нужно пройти каждому, кто хочет заниматься творчеством.

Этих курсов всего два:

как научиться видеть;

как найти в себе смелость, чтобы сделать что-то действительно интересное и важное.

Все остальное приложится само собой.

Все разочарования тех, кому не удается продвинуться вперед и раскрыть свой потенциал, идут от неспособности осуществить либо первое условие, либо второе, либо и то и другое.

Люди не видят окружающий мир таким, каков он есть, не усматривают благоприятных возможностей, не знают, как помочь себе в этом. А может, и видят, но не могут сдвинуться с места, потому что парализованы страхом, не в силах преодолеть внутреннее противодействие и, отбросив в сторону все отговорки, реально что-то сделать.

При этом я не говорю, что вы должны видеть окружающий мир так же, как вижу его я. Ведь каждый из нас видит его своим, уникальным, зрением. Не может быть неправильного угла зрения или правильного ответа для всех. Но если ваш рассказ, ваш анализ, ваша реакция на то, что приходит к вам из внешнего мира, не помогают вам успешно делать ту работу, которой вы хотели бы заниматься, то здесь почти наверняка нет ничьей вины. Если ваш взгляд на окружающий мир не ведет ни к чему, кроме разочарования, значит, вы, скорее всего, ошиблись при определении своей зоны комфорта. В таком случае, с какой бы непреклонностью вы ни старались достичь своего, вам не удастся изменить что-либо в окружающем вас мире.

Нет, научиться видеть мир таким, каков он есть, – это самое эффективное средство в руках творческого человека. Если вы не чувствуете отклика на свою работу, если вам кажется, что вы бьете мимо цели, причиной всего этого может быть ошибка в интерпретации вами реальности. Измените свою точку зрения и свойственные вам предубеждения относительно вашей аудитории – и вы сможете показать свое творчество с самой лучшей стороны.

Намеренная неосведомленность.

Вот досадное сочетание, которое часто приходится наблюдать: человек теряет над собой контроль и не хочет тратить время на ожидание, когда его работа получит признание, уступая внутреннему противодействию и отказываясь от необходимости понять, как же все-таки работает эта индустриальная система. Без базовых знаний, без глубинного понимания реалий окружающего мира и той точки зрения, которую имеют все участвующие в игре, человек превращается в пешку и не может по-настоящему творить.

Без понимания того, как работает система, вам не удастся не только добиться признания от других, но и поддерживать самоуважение. Гораздо легче жаловаться на коррупцию и аморальное двурушничество, царящие в окружающем мире, чем попробовать поразмыслить над тем, как на самом деле делаются дела и кто чего стоит.

Писатели, которых не печатают, сценаристы, с которыми не подписывают контракты, безработные, отчаявшиеся найти работу… Иногда эти люди просто оказываются жертвами закона больших чисел. А иногда они ввязываются в игру, в которой не могут выиграть. Они просто-напросто не могут «говорить» на том языке, на котором разговаривает современный мир. Они не попадают в такт с тем, что продают и покупают, с тем, что любят и ненавидят, с требованиями той аудитории, которая имеет власть, чтобы выбрать их.

И если ваше творчество не устанавливает той связи с людьми, которую вы ищете, тогда…

Создайте что-нибудь более интересное. Смотрите внимательнее на окружающий мир. Работайте с еще с большим усердием.

Проявляйте еще больше смелости, начиная с чистого листа.

А если все это не срабатывает, поменяйте сферу деятельности, найдите себе новую сцену для выступления.

Но ни в коем случае не ставьте под сомнение свое решение заниматься творчеством. Не зацикливайтесь на результате. Не прислушивайтесь к критическим голосам, которые навязывают свое мнение аудитории.

Просто старайтесь сделать свою работу как можно лучше.

Конечно, вы рискуете ошибиться или вызвать скуку. Выбор за вами.

Что значит не обращать внимания на результат?

Можно ли считать себя профессионалом своего дела, если не заботиться о том, что будет дальше?

И можем ли мы научиться делать свою работу так, чтобы ее похвалили, но не рассчитывать при этом на похвалы?

Когда вы отказываетесь от «права собственности» на что-то, созданное вами, позволяя кому-то со стороны, или критикам, или толпе судить вас, вы тем самым предаете свое творческое «я», уничтожаете те результаты, ради которых, как вам казалось, вы все это делали. Работа, ориентированная исключительно на результат, на самом деле умаляет ваши усилия.

Как можно двигаться вперед, все время глядя в зеркальце заднего обзора, пытаясь воссоздавать то, что уже имело успех на мировом рынке? Это значит, что во главу угла ставятся ярлыки: как получить признательность, как избежать критики. В конце концов, если все, что вы делаете, уже было сделано, разве это ваша вина?

Современная система не особенно интересуется тем, что уже было сделано другими, или скучным. Она не станет отклоняться от своего курса, чтобы заниматься обсуждением чего-то банального.

Почти так же бесполезно тратить целый день, пытаясь представить, как можно было бы приспособить вашу лучшую работу к тому, что в будущем может понравиться толпе. Ведь в будущее невозможно заглянуть и что-то предсказать, поэтому если вы будете делать ставку на это, то, скорее всего, ничего не добьетесь. Трудно создать что-нибудь значительное, когда вы уделяете слишком много внимания чему-то такому, чего вы не можете гарантировать. Этот путь ведет к парадоксальному результату: когда вы очень надеетесь на что-то конкретное, как раз это у вас и не получается.

Творческий человек, умеющий видеть, очень скоро придет к выводу, что единственный голос, к которому следует прислушиваться, – это голос его собственной музы. Естественно, при этом вам следует хорошо изучить ту сферу, в которой вы работаете. У вас должны быть превосходные базовые знания. Относитесь с симпатией к своей аудитории и проявляйте живой интерес к тому, какое воздействие произведет на нее ваша работа… Да, да и еще раз да. Но… Когда приступаете к творческой работе, не озирайтесь по сторонам. И не ждите ни одобрения, ни похвал. Не потому, что вы полностью озабочены результатами своего труда. Нет, вы должны трудиться, потому что взяли на себя обязательство сделать эту работу. Обязательство срабатывает, так как вы уверены в своем намерении, в своих навыках, верите в свои способности и расположенность к тем, кому потом представите свое творчество.

Суть творчества в том и заключается, что оно не предназначено для всех и каждого, именно поэтому у вас есть шанс найти того, кого оно заинтересует. И если такое произойдет, это позволит надеяться, что вы создали что-то такое, что окажет воздействие не только на одного, но и на многих людей.

Если все недостаточно хорошо…

Пожалуй, лучшей из поваренных книг, какие мне только доводилось читать, является книга «Попробуй переплюнь!». Вам, наверное, будет не так-то просто ее найти, поскольку она никогда не была напечатана. Это просто потрясающие рецепты, представленные в той забавной форме, которая так нравится любителям подобной литературы. И все же эта книга не разошлась миллионами экземпляров и не стала примером коммерческого успеха, каким могла бы быть.

Так в чем же дело? Может, в ней не все так уж хорошо? Людям творческим нужно основательно подумать, прежде чем наклеивать на свое творчество какой-то ярлык вроде «не удалось», «паршиво сделано» или, наоборот, «это великое произведение». Например, является ли Джастин.

Бибер великим музыкантом? Мне кажется, это зависит от того, с какой точки зрения мы будем смотреть. Если считать мерилом обычные популярные хиты, то нет никаких сомнений в том, что он намного превосходит Джилл Собаль или Дейла Хендерсона.

Когда речь идет о вашем творчестве, опасайтесь использовать чужую оценочную шкалу.

Если вы не достигли того результата, к которому стремились, то, может быть, все дело в том, что ваше представление о хорошем оказалось ошибочным или ваша творческая работа, возможно, не такая хорошая, как вам кажется. А может, вам на этот раз просто не повезло.

Какой вывод? Нужно учиться правильно видеть. Постараться сделать работу лучше.

А потом выполнить ее снова.

Установить отношения с людьми – это тоже часть вашего творчества.

Недавно мне была сделана небольшая хирургическая операция. Ее проводил врач. Не берусь судить, насколько умело он обращался со скальпелем или в каком состоянии находились хирургические инструменты. Как бы то ни было, когда операция закончилась, его шансы установить со мной хоть какой-то позитивный контакт были на нулевом уровне.

По-видимому, после операции он зашел ко мне, чтобы обсудить ее результаты. Но, к сожалению, выбрал самое неподходящее время, поскольку я еще находился под наркозом. А после он даже не потрудился позвонить. Так проходили дни – никакого контакта с моим врачом.

И это не такой-то уж редкий случай среди определенной категории хирургов: они считают, что их работа ограничивается тем, чтобы сделать операцию, а что будет потом с пациентом – это уже не их забота.

Звонок от доктора по телефону или его записка по не поможет больному, который испытывает физическую боль, но все-таки врач может дать какие-то рекомендации, успокоить, это будет хотя бы свидетельством того, что вы у него под контролем. Но может ли это изменить проведенную хирургическую операцию? Разумеется, нет. А может ли это изменить результат той операции? Без всякого сомнения, может.

А как это выглядит с точки зрения лидеров индустриальной системы? Для них любая продукция – это просто продукция, сделка есть сделка. Берегитесь! Как бы это безразличие не опустошило вас изнутри! Это касается всех нас, нужно активно противостоять такой тенденции.

Для человека творческого или для того, кто ценит результаты и стремится к установлению связей, лишний раз набрать номер телефона – это тоже часть творчества.

Когда какой-нибудь чиновник или клерк не считает нужным делать что-либо, кроме того, что ему приказали, владелец франшизы ни на шаг не отступает от данной ему инструкции, а учитель – от того, что написано в его контракте, то можно смело сказать, что эти люди отказались от благоприятной возможности заниматься творчеством. Не спорю, сидеть в окошке на выдаче или стоять за кафедрой на уроке – это тоже труд, за который положено платить. Но соединяет людей и изменяет их именно забота о них.

Это объясняет, почему наблюдается дефицит простого человеческого участия.

Творческая личность проявляет заботу о других и таким образом как бы популяризирует себя, создавая новые связи, а это дает уверенность в том, что творчество действительно что-то изменило в чужой жизни, что между людьми протянулась какая-то нить…

Типичный же работник индустриальной системы боится даже показать, что интересуется жизнью того, с кем сталкивается по работе, так как это может означать, что ему придется в какой-то мере взять на себя ответственность за другого человека. Невозможно одновременно следовать инструкциям (поскольку за результаты несет ответственность тот, кто эти инструкции дал) и проявлять искреннюю заботу о людях (ведь это означает, что ты берешь на себя ответственность за этих людей).

Каждый, кто проявляет заботу о других и совершает соответствующие поступки, тоже причастен к творчеству.

А ведь Стив Мартин не был смешон.

Мы уже упоминали Стива Мартина – оригинального и одного из самых удачливых комиков разговорного жанра своего поколения (а может, и всех времен), который, в сущности, не был особенно смешным. Если вы попробуете отрешиться от устоявшихся воспоминаний того времени и послушаете его выступления как бы «свежим ухом», то с удивлением заметите, что он не был комиком в классическом смысле этого слова. Возможно, даже вообще не был комиком. Театр абсурда Сартра и Беккета явно оказал на него большее влияние, чем Граучо Маркс или Бадди Хэкетт.

Мартин закончил свою карьеру эстрадного артиста, выступив однажды вечером перед огромной аудиторией – сорок тысяч человек. Он понимал, что был «вожаком» партии, а вовсе не шутом. Люди на его выступлениях веселились сами по себе. Радость у них вызывал сам факт его появления, им нравилось подсказывать ему слова, которые он недоговаривал; говорить его текст еще до того, как он откроет рот.

А ведь всего за каких-то десять лет до того, как Стив Мартин стал самым популярным в Америке комиком, он был типичным неудачником. Нередко ему приходилось выступать в каком-нибудь клубе, где сидели всего три-четыре случайных посетителя. Никто и не думал записывать его выступления. Он колесил взад-вперед по провинциальным городам и считал огромной удачей, когда ему удавалось устроить «настоящий» концерт где-нибудь во Флориде, на который приходило человек сто. Один такой вечер помогал ему продержаться целый месяц.

А что же произошло потом? Его творчество изменилось? Нет. Изменился зритель.

Главным секретом Мартина были аккуратность и преданность своему делу. Он был буквально одержим своей работой. Ведь для творчества нужна не только смелость. Также не обязательны яркий грим и резкие истерические движения. Что касается Мартина, то он умел делать простые трюки: в подходящий момент поднять руку или оборвать незаконченную фразу.

Почти десять лет он работал на сцене, не будучи настоящим комиком, опираясь на свою решительность и любознательность; он хотел узнать, как далеко может зайти в избранном для себя жанре. Только отшлифовав все мельчайшие моменты своего выступления, а затем с благоговением представив его на суд аудитории (пусть даже состоящей из трех человек), он смог легко взойти на вершину Олимпа. Подобно Роберту Ирвину, он с исключительной тщательностью отделывал оборотную сторону картины – как раз ту ее часть, которую никто не увидит. Мартин не скупился вкладывать силы в те пустоты, в те незаполненные пробелы, которые бывают между отдельными эпизодами номера.

А затем терпеливо ждал, не удастся ли ему поймать за крыло синюю птицу счастья.

Творчество всегда и везде?

Удивительное дело: люди, ярко проявляющие свои творческие способности, во все остальное время выглядят, как обыкновенные люди, если под словом «обыкновенные» понимать «нормальные», «обычные», «покладистые», «уступчивые» и даже «скучные». Стив Джобс изо дня в день надевал рубашки одного цвета и фасона просто для того, чтобы не задумываться о таких вещах (в его гардеробе лежало тридцать пять совершенно одинаковых свитеров-водолазок). А Энди Уорхол сотни раз подряд слушал одну и ту же песню, чтобы уменьшить свою восприимчивость музыки на слух. Докладчики на мероприятиях в стиле «конференций TED», страшно занятые решением важных вопросов в своих сферах деятельности, обычно проявляют неразборчивость в еде, не обращают внимания на то, что происходит в политике или даже рядом с ними.

Тот факт, что люди проявляют себя как творческие личности только в одной какой-то области, можно считать еще одним доказательством того, что человек не рождается творцом. Творчество – это напряженный труд, благоприятная возможность направить все свои эмоции и энергию в одно русло. Оно означает, что вы обращены к людям, а не замыкаетесь в себе или изображаете человека не от мира сего.

Так как творчество несет в себе определенный риск, боль и необходимость прилагать огромные усилия, едва ли кто-либо из нас станет применять творческий подход ко всему, что делает. Творчество требует огромного напряжения сил, поэтому было бы наивным думать, что творческая личность будет всегда и везде стараться проявлять свою необычность.

Творческий человек – это тот, кого раньше считали чокнутым?

Когда известных писателей-фантастов просят рассказать о своем детстве, они почти всегда говорят одно и то же.

Родители, друзья и учителя их не понимали. И будущий писатель не был ни лучшим учеником в классе, ни заводилой во дворе, а будущих писательниц никто не считал первыми красавицами. Может, у некоторых и находились такой чудак-учитель или очень проницательная тетушка, которые побуждали их раскрывать свой талант, но, как правило, большую часть времени юному дарованию приходилось проводить в одиночестве: рисовать, писать, наблюдать за тем, что происходит в окружающей природе, или предаваться мечтам и фантазиям.

Такие же истории можно услышать от выдающихся программистов, предпринимателей, художников-графиков и других, кто потом заставил о себе говорить. Все они еще в юности смогли сделать свой выбор: прожить ли свою собственную жизнь или приспособиться к тому, что их окружает. Еще в детстве, испытав боль от того, что они были не такими, как все, эти люди могли бы постараться переделать себя и стать такими, как все.

Но они этого не сделали. Те, кому удалось чего-то достичь, предпочли сделать иной выбор: жить своей собственной жизнью, а не приспосабливаться к окружающей среде. Им нравится заниматься делом, которое представляет интерес для других людей, и они готовы принять боль, которую приносит внутреннее противодействие, неразрывно связанное с творчеством, чтобы подарить свои творения миру.

Но вот что парадоксально: все, что я говорю, сейчас уже становится все менее и менее актуальным. В современном обществе с недавних пор считают этих необычных людей, которых называют чудаками и чокнутыми, самыми нужными и нормальными. Именно они и становятся во главу угла общества будущего, выделяясь из общей массы людей.

Творчество и инженерия.

Инженерия дает нам правильный ответ на какой-то определенный вопрос. Это упорядоченная последовательность хорошо организованных практических действий и доказуемых проверок относительно правильности полученных результатов, проверок, повторяемых снова и снова до тех пор, пока не будет решена данная задача.

Что же касается творчества, то там нет правильного ответа. Результаты творческой работы могут найти применение, а могут оказаться бесплодными. Творчество включает замысел творца и реакцию на него аудитории. Это прыжок в непознанное, результаты которого невозможно предсказать.

Например, перед вами какая-то проблема технического порядка. Примените правила инженерии и решите ее.

А если перед вами проблема творческого характера? В этом случае не ищите правильного ответа.

Тем не менее множество прорывов в технике и инженерном деле начинается с творческих исканий. Человек творческий видит то, чего никто до него не замечал (или не имел смелости начать решать проблему с чистого листа). И тогда-то происходит творческий рывок, а уж потом приходит время для инженерных решений относительно оптимизации и налаживания производства того, что первоначально возникло как творческое прозрение. Так что, даже если вы занимаетесь инженерным делом, прямыми продажами или работаете наборщиком, все равно вы можете (и даже обязаны) проявить свое творческое начало.

Вы являетесь самым требовательным зрителем на своих спектаклях.

Единственным человеком, который не пропустил ни одного спектакля Джерри Гарсия, был сам Джерри. А единственный человек, который читал все ваши заметки и присутствовал на всех интересных встречах, которые имели место в вашей жизни, – это вы сами.

Это очень просто – выбрать худшее из того, что вы когда-либо делали, и сравнить его с лучшим, что когда-либо удалось сделать вашим конкурентам. Это просто, но не приносит ровным счетом никакой пользы.

Ваша лучшая работа – это дар людям. Естественно, со временем ее можно улучшить, но первый результат вашего творческого усилия – это неожиданный дар. И ваша щедрость более важна, чем совершенство этой работы.

Творческий человек видит мир таким, каков он есть. А его работа говорит о нем и вызывает резонанс в душе и сердце других людей.

Речевая блокировка.

Никто никогда еще не встречался с таким явлением. Еще не было случая, чтобы кто-то проснулся поутру и понял, что ему ровным счетом нечего сказать, а потом молча сидел несколько дней или даже недель и ждал, пока его осенит муза и наступит подходящий момент, а все безумие нашей жизни рассеется подобно утреннему туману. Нет, братцы, такого не бывает!

Почему же тогда мы сталкиваемся с таким распространенным явлением, как писательская блокировка?

Причина того, почему параллельно с писательской блокировкой не встречается блокировки речевой, состоит в том, что мы привыкли говорить, совершенно не задумываясь о том, посчитает ли кто-то нашу речь бессодержательной болтовней и какое на этом основании вынесет о нас суждение. Что бы и кто бы ни подумал, нам это ничем не грозит. Слова – это что-то эфемерное. Не понравилось – можно взять свои слова назад.

В основном мы говорим всякий вздор, но время от времени изрекаем что-то умное. Наша речь становится лучше именно благодаря речевой практике. У нас есть возможность увидеть, что работает, а что нет. Если нам хватает проницательности, в дальнейшем мы используем то, что срабатывает. Тогда как может возникнуть какая-либо речевая блокировка?

А вот тем, кто хочет писать, совсем нетрудно устранить блокировку. Просто пишите. Пусть даже плохо. Все равно продолжайте писать, выносите это на суд читателей. И так до тех пор, пока не станете писать лучше.

Каждый должен научиться представлять написанное на суд общественности. Используйте для этого блог. Или какие-нибудь сайты с микроблогами. Если хотите, придумайте себе псевдоним. При этом можете отключить комментарии, вам ведь не нужно столько критики. Вам нужно просто иметь возможность больше писать.

И делайте это каждый день. Каждый Божий день! Я говорю не о ведении дневника, не о каких-то фантазиях, а об анализе. Ясно, четко и честно пишите о том, что видите в окружающем мире. Или о том, чего не хотите видеть. Можете даже обучать (в письменной форме). Расскажите, как можно что-то смастерить.

Если вы понимаете, что нужно писать что-нибудь каждый день, пусть даже всего один параграф, это улучшит вашу способность писать. Конечно, внутреннее противодействие будет мешать вам, предательски нашептывая, чтобы вы ничего не писали, не выступали публично, иными словами, сидели тихо и не высовывались.

Если вы беспокоитесь только о том, чтобы не наделать ошибок, тогда проще всего не писать, поскольку нуль имеет совершенную форму и там, где ничего нет, не может быть и ошибок. А для того, кто пытается что-то делать, нет полной безопасности.

К счастью, если не считать идеального нулевого варианта, вторым после него является возможность исправить то, что сделано плохо. Так что, если вы знаете, что завтра вам нужно будет писать, ваш мозг тут же начнет настраиваться на то, чтобы сделать эту работу лучше, чем сегодня. И тогда вы неизбежно произведете мысленную переоценку «плохого» и завтра напишете лучше. И так далее.

Пишите так же, как вы говорите, и так же часто.

Подлинное мерило вашего труда.

У дельцов индустриальной системы есть только одно мерило: можно сделать на этом деньги или нет?

Потом разрабатывается схема: подключить массы; взять взаймы деньги, а затем потратить их; повысить производительность труда; поработить или подкупить рабочую силу, чтобы заставить людей еще усерднее трудиться, и подталкивать к быстрому достижению высоких результатов.

Сработало это? Пошли продажи? Вы смогли победить на выборах? Сумели собрать под этот проект больше денег? Если бы это сработало, вы преуспевали бы сейчас и ваши мучения были бы не напрасны.

Но сосредоточенность промышленника на внешнем успехе – это часть мифа об Икаре. Нас разрушает то, как мы себя оцениваем, как определяем, хорошо мы живем или нет. У вас больше всего того, что определяет ваш успех в глазах других: дом, автомобиль, драгоценности и пр.? Ваши жена, дети имеют высокооплачиваемую работу и привлекают к себе внимание?

Творческий же человек сосредоточивается не на этом. Для него хороший начальник, хорошие продажи или какая-нибудь подвернувшаяся удачная сделка – это всего лишь благоприятная возможность еще больше посвятить себя творчеству.

В современных условиях истинным мерилом вашей работы является то, сделали ли вы что-нибудь полезное для людей. Щедрость и камиваза, которые вы привносите в процесс работы, становятся частью этого процесса, а способность отрешаться от результатов позволяет вам действительно создать что-то стоящее.

Что вы сделали и почему вы это сделали? Этот вопрос намного важнее, чем такой: «Понравился ли я критикам?» Руководители индустриального общества стараются всучить нам идею о постепенном пути к успеху, имея билеты, которые нужно обязательно прокомпостировать на всем пути, а продвижение вперед будут измерять дяди со стороны: сначала учителя в школе, потом начальство на работе.

Человек же творческий отказывается быть обезьянкой на веревочке и вместо этого выбирает спокойствие духа от осознания хорошо сделанной работы.

Худший в мире босс.

Возможно, это вы.

Даже если вы ни на кого не работаете, все равно у вас есть босс – это вы сами. Вы управляете своим карьерным ростом, планируете свой рабочий день, отчитываетесь перед собой. Вы распоряжаетесь тем, как и кому продаете свои услуги, своим образованием, а также тем, что и как вы думаете и говорите о себе.

Но есть вероятность, что эту работу начальника вы выполняете из рук вон плохо.

Поскольку, если бы у вас был босс, который разговаривал бы с вами так, как вы разговариваете сами с собой, то вы уже давно ушли бы от него. Если бы у вас был босс, который так бестолково растрачивал бы большую часть времени, как это делаете вы, то его давно уволили бы. Если бы нашлась организация, так же мало заботящаяся о повышении квалификации своих сотрудников, как это делаете вы относительно себя, она неизбежно потерпела бы крах.

Не устаю поражаться тому, как часто терпят неудачи люди, когда выбирают свой карьерный путь или когда оказываются на одном из тех редко встречающихся рабочих мест, где им доверяют самостоятельно ставить для себя задачи и контролировать их выполнение. Получив свободу действий, эти люди, вместо того чтобы развернуться, раскрыть свои способности, начинают проявлять колебания, действуют нерешительно, теряют всякий энтузиазм, в конце концов у них опускаются руки.

И мы бываем удивлены, когда на сцене появляется человек, самостоятельно пробивший себе путь. Кто-то, кто смог придумать способ работать на дому, а затем предпринял двухгодичное путешествие с ноутбуком в руках, изучая мир и одновременно продолжая выполнять свою работу. Мы бываем потрясены, когда узнаем, что кто-то тратит свое время по вечерам и свои выходные дни, чтобы получить второе образование или начать новый дополнительный бизнес. И завидуем, когда встречаем на своем жизненном пути человека, который смог найти «калоши счастья», как будто это такое редкое или даже невозможное явление.

Но, прежде чем вы получили самого худшего в мире босса, наверное, вы были самым худшим в мире учителем. Будущее принадлежит тем людям, которые принимают решение стать великими боссами (и учителями).

Условия работы не гарантируют безопасности.

Если вы работаете на самого плохого в мире босса, вам некого винить в этом, кроме себя.

Мы не можем испытывать особенной симпатии к бегуну-марафонцу, который проигрывает в каждом забеге, потому что не хочет как следует тренироваться и подчиняться режиму спортсмена.

Мы никогда не пошли бы лечиться к врачу, который не считает нужным проходить курсы повышения квалификации или читать новые журналы по своей специальности.

И все же это так легко – целые дни пропадать на своей работе, прячась таким образом от своего подлинного призвания, да еще и получать за это деньги. Легко также жаловаться на писательскую блокировку или на то, что у вас «не то» настроение или что вы слишком заняты с Twitter, копаясь в интернете.

Если ваша работа состоит в том, чтобы творить, то вам нужно направить свою энергию на творчество и посвятить этому свое время. И никаких самооправданий! Ваше творчество – это та работа, которая устанавливает связи, а это как раз то, что нам нужно.

Наймите кого-нибудь.

Если вы работаете как независимый профессионал в какой-нибудь небольшой динамично развивающейся компании или даже в таком месте, где ваше пребывание кажется вам совершенно бессмысленным, то обязательно сможете найти возможность извлечь из этого какую-то пользу для себя. Подыщите кого-нибудь, кто мог бы выполнять ряд тех задач, которые лежат на вас. Возможно, он сделает это лучше вас. Возьмите часть своей работы (скажем, составление инструкций) и наймите человека для ее выполнения.

Зачем вам это делать?

Затем, что вы сможете почувствовать себя начальником над этим новым работником.

При этом произойдет одна очень «неприятная» вещь: вам придется поискать, чем бы заняться, поскольку теперь то, что вы раньше делали, будет выполнять кто-то другой – тот, кого вы наняли. Вы оказались на крючке не только из-за необходимости искать себе занятие. Вам теперь нужно постараться найти такое дело, за которое вам платили бы больше, чем вы платите тому, кого наняли делать свою прежнюю работу.

Что же вам посоветовать? Займитесь каким-нибудь творчеством!

Вы получите возможность использовать большую часть своего времени не только для того, чтобы мысленно рисовать картины лучшего и более полезного будущего, но и для того, чтобы реально способствовать его осуществлению. Если вам больше не нужно будет тратить многие часы на заседания и составление ответов на входящие бумаги, ничто уже не будет стоять на пути вашего движения вперед, чтобы познавать мир и создавать подлинные ценности.

Люди, у которых больше рычагов, чем у вас, работают не с большим усердием, чем вы. Они наняли для этого кого-то со стороны. Передавая некоторые свои полномочия другим, они смогут добиться больших успехов в творчестве.

А еще наймите себе босса.

Альтернативой тому, о чем говорилось выше, может быть идея нанять кого-то, кто мог бы стать вашим партнером и взять на себя часть необходимой работы. Предприниматели часто именно так и поступают, когда привлекают к своей деятельности венчурных капиталистов. Эти партнеры занимают место в правлении и берут на себя соответствующие обязанности. Именно они составляют квартальные отчеты, заполняют таблицы и отрабатывают стратегии корпорации, а потом дают свое разрешение на их применение.

Художники, например, используют этот подход, когда арендуют место для своих картин в какой-нибудь галерее, вместо того чтобы пытаться самостоятельно продавать их. Музыканты делают что-то подобное, когда продают все права на запись некоторых своих произведений (получая благодаря этому авансом необходимые им деньги), вместо того чтобы пытаться сделать все это самостоятельно.

Если ваше творчество включает старательное изготовление чего-то – всю эту возню со всякими побочными мелочами, то эта стратегия может оказаться для вас особенно полезной. Суть в том, что подобный компромисс даст вам больше свободы, в частности свободы выбора: что именно вам создавать.

Когда творчество превращают в повседневную работу.

Нелегко бороться с инстинктами, заложенными нашей культурой. Часто люди, достигшие успеха в чем-то новом и потрясающем или создавшие хорошую связь с людьми, продолжают трудиться на этом же поприще, потому что не верят, что когда-нибудь смогут снова проявить себя в творчестве.

Например, создатели какого-нибудь оригинального ресторанчика стремятся затем превратить его в целую сеть из сотен ресторанов, так что уже перестают интересоваться какими-либо инновациями и не пытаются обрести новый взгляд на этот вопрос. Все, что они будут делать в дальнейшем, – это присутствовать на заседаниях правления.

Итак, наши опасения относительно того, что, достигнув один раз творческого успеха, мы уже никогда не сможем повторить его снова, в сочетании с умением руководителей индустриальной системы вовремя подсунуть нам морковку в виде хорошего дохода приводят к тому, что мы соглашаемся взвалить на себя заботу обо всех этих сиквелах, структурах и системах. Вместо того чтобы усиленно бороться за право иметь свободу – добиваться успеха или терпеть неудачи, мы ставим свою подпись под обязательством каждый вечер петь одну и ту же песню, все время возобновлять все тот же стереотипный контракт, чтобы каждый раз ахать, насколько версия 2.0 похожа на версию 1.0.

А между тем вам совсем не нужно залезать в эту кабалу и отодвигать в сторону творчество. Да, творчество сплошь и рядом бывает непредсказуемым, ухабистым, как проселочная дорога, а порой и просто мучительным. Но все равно нужно творить. И чем быстрее вы освободитесь от докучливой, пожирающей ваше время обязательной работы, тем больше вероятность того, что сможете найти в себе смелость заняться настоящим творчеством.

Как повседневную работу превратить в творчество.

С другой стороны, у каждого из нас есть еще одна прекрасная возможность – превращать задачи нашей повседневной работы в тот или иной вид творчества. Если вы сделаете повседневную работу стартовой площадкой для раскрытия своих творческих способностей, то тем самым подключите к этому процессу такие рычаги, как уверенность в себе, а также приобретенное образование и навыки, чтобы использовать все это для творческой работы.

Нет необходимости идти в кабинет босса и требовать, чтобы вам выдали чистый лист с подписью и предоставили неограниченное время и полномочия для реализации ваших творческих идей. Нужно просто решить, что отныне вы будете брать ответственность на себя. Можно начать с частных обращений к людям, с небольших экспериментов и соответственно с небольших неудач, смело признаваясь в том, что результаты оставляют желать лучшего. Вы можете честно и ясно доложить начальству, чему вы научились и что создаете, а потом снова взяться за работу.

Большую часть дня люди обычно тратят на незначительные дела, имеющие отношение к их повседневной работе. Канцелярские хлопоты, бюрократическая возня, бесконечные собрания и совещания, наведение показного глянца, требования что-то улучшить, на какие-то запросы ответить и т. д.

Нужно взять на себя обязательство выкроить время для более важной для вас работы – творческой, которая пугает вас, побуждает идти на риск и, возможно, приведет к неудаче.

Вероятнее всего, нам придется заниматься этой работой, когда нет особенных надежд одолеть ее, когда наш рабочий стол слишком мал, не хватает ресурсов и времени в обрез.

Не стоит ждать разрешения сверху, равно как и вспышки вдохновения. Если вы будете просто сидеть, вперив взгляд в потолок, муза к вам не прилетит. Творческая работа пойдет, как только вы примете решение взяться за нее.

Вряд ли получится так, что вы сможете начать свою «большую» работу сразу за «большим» столом. Для начала придется делать ее за маленьким столом, не имея ни ресурсов, ни полномочий. Но потом, если проявите упорство, вы обнаружите, что будете тратить больше рабочего времени на ту часть своей работы, которая определяется вашим творчеством. Если же ваш босс не одобряет этого, можете поискать другого босса.

Ничего не поделаешь – прежде чем нарушить ограничения, сначала нужно их признать.

Есть одно ошибочное мнение относительно творчества: оно не терпит ограничений. Некоторые люди считают, что в творчестве не может быть никаких правил, что там должна быть полная свобода действий и не нужно задумываться о последствиях.

Думать так просто глупо. Если у вас не будет никаких ограничений, вы не сможете заниматься творчеством. Потому что творчество – это то, что возникает на самом острие этих ограничений.

Возьмем для примера такую вещь, как палиндром. Это такое слово, которое можно прочесть задом наперед, смысл останется неизменным. Что-то вроде фразы «А роза упала на лапу Азора».

Если бы вам пришло в голову взяться за придумывание палиндромов, в которых не все буквы в точности совпадали бы в обратном прочтении, это, конечно, нарушило бы правило, но, главное, в этом не было бы никакого смысла. Это слишком просто – создать неправильный палиндром.

Как в кино. Да, я верю, что вы можете сделать хороший фильм за двадцать миллионов долларов, но у вас имеется всего пять миллионов. Точно так же и ваш магазин розничной продажи имел бы больше покупателей, если бы находился на главной улице, но там нет места, а здесь место есть. И, конечно, было бы лучше, если бы у вас было больше времени, только где его взять?

Поэтому, что касается творчества, выберите те правила, которые можно нарушить, и примите остальные.

Люди творческие не любят ходить на совещания.

Джейсон Фокс говорит: «Искусство компромисса состоит в том, чтобы знать, когда не следует идти на компромисс». Иными словами, «лучше всего собрать в одной комнате как можно больше людей, а потом куда-нибудь слинять».

Так и любое совещание, которое есть не что иное, как временное сборище людей, которые только и ждут, чтобы кто-то взял на себя все полномочия, а остальные могли бы вернуться к своей работе. Но если вы хотите, чтобы кто-то другой взял всю вину на себя и освободил вас от ответственности, то, боюсь, вам придется ждать очень долго.

Случай в Джульярдской школе.

Для того чтобы вы имели представление о том, каков контингент знаменитой Джульярдской школы в Нью-Йорке, расскажу следующий случай. Недавно, когда там выступал один всемирно известный скрипач, в зале присутствовало всего 15 учащихся, хотя объявлений было размещено предостаточно.

У студентов было больше желания играть свои учебные пассажи, чем пойти послушать и поучиться у знаменитого музыканта.

А все потому, что их со школьной скамьи учили, что самое главное – научиться играть точно по нотам, а все остальное не имеет значения. В итоге они хорошо усвоили это правило: отработать навык играть по нотам и неукоснительно следовать инструкциям.

Возникает интересная дилемма: тот, кто пришел к ним, чтобы помочь им, ничего не добился, потому что они не пришли к нему. И это не пойдет им на пользу, когда они покинут школу.

В мире нет недостатка в первоклассных скрипачах. Для оркестра всегда можно найти достаточно подготовленного специалиста для игры на литаврах. На эти места предложение всегда существенно превышает спрос.

Но единственное, что может помочь продвижению вперед этих необычайно талантливых студентов, – это возможность познакомиться с подлинным искусством. Им нужно услышать оригинальное исполнение, неожиданное, не похожее на все, что было до сих пор. Но как раз этой тяги к настоящему творчеству наша культура и учит нас всеми силами избегать.

Три вывода относительно импресарио.

Если у вас от рождения нет какого-то определенного таланта, считайте, что вы родились, чтобы взять на себя это обязательство.

Талант можно создать.

Связь и разобщенность взаимозаменяемы.

От «что я могу получить» к «что я могу отдать».

В индустриальной системе мы играли в такую игру, где суммарный выигрыш был равен нулю. Каждое общественно полезное дело вознаграждалось, и эта награда доставалась либо начальству, либо трудящимся. Здесь с самого начала возникал конфликт, поскольку приходилось делить весьма скудные ресурсы.

А вот в современной системе всеобщие связи всех со всеми создают избыток всего. Вариантов выбора так много, что то, чего раньше не хватало, теперь имеется в изобилии.

Задача состоит в том, чтобы сделать переориентацию на мир изобилия, в частности, сосредоточить внимание на выяснении того, что вы можете от себя вложить во всемирную сеть, прежде чем начнете беспокоиться о том, что сможете от нее получить. Если вы вложили достаточно, отдача произойдет сама собой.

Несомненно, продукция индустриальной системы нам по-прежнему нужна.

Да, нам необходимы угольные шахты, химические реакции, напечатанные страницы книг и разложенные по полочкам документы.

Только теперь это не означает, что все это должны делать вы.

Власть быстро переходит от тех, кто обеспечивает людей вещами, которых теперь предостаточно, к тем, кто, применяя творческий подход, придумывает новые способы связи между людьми. Индустриальная экономика при этом не исчезает, но на первый план все больше и больше будут выдвигаться те, кто создает связи, а не те, кто имеет виджеты, кто все время сидит в интернете.

Мы лучше делаем то, в чем имеем возможность попрактиковаться.

● В чем практикуетесь вы?

● В непрерывной спешке успеть к сроку?

● В скептических выпадах против новых идей?

● В щедрости?

● В творчестве?

● В злобном ворчании?

● В поиске благоприятных возможностей?

● В пустопорожних мечтаниях?

● В том, чтобы давать людям полезные советы?

Когда есть свой стиль.

Айра Гласс хорошо понимает ваши чувства. Вот что она об этом пишет:

«Никто не говорит этого людям, которые еще только начинают свой путь, а мне хотелось, чтобы кто-то мне это сказал. Все мы, кто занимается творчеством, ступили на эту стезю, потому что у нас есть вкус и стиль. Но тут имеется одна серьезная заминка. Первые два года у вас будет не слишком хорошо получаться. Как ни старайся, при всех ваших способностях все равно работа будет далека от совершенства. Но ваш особый стиль, то, что затягивает вас в эту работу, представляет наибольшую опасность. Именно ваш стиль повинен в том, что ваши труды вызывают у вас разочарование. И многие из нас просто не могут осилить эту неизбежную стадию, в результате отказываются от творчества. Большинство известных мне людей, которые создают что-то интересное, что-то творческое, прошли через этот период, порой продолжавшийся многие годы. Мы знаем, что наша работа еще не дотягивает до того уровня качества, к которому мы стремимся. И если вы только начинаете или еще находитесь на этом этапе, то должны знать, что это нормально, что самое важное – просто работать, много работать… И лишь проделав достаточно большой объем работы, вы сможете перейти через эту пропасть, тогда ваша работа будет соответствовать вашим амбициям».

Рис и риск.

Обратите внимание: во всех суши-барах среднего уровня используют автоматические электрические рисоварки. Они надежны, дешевы и просты в эксплуатации. Готовить очень легко. И получается отменный рис.

Но в суши-барах высшего уровня, цены в которых раза в два-три выше, чем во всех остальных, эти рисоварки никогда не применяют. Там для варки риса используют газ. И таймер.

Дело в том, что газ дает колеблющееся, неравномерное пламя, что делает всю операцию по варке несколько непредсказуемой. На газовой плите сварить хороший рис намного сложнее, чем с использованием электрической рисоварки. Тут нужны и время, и особый талант.

Но по-настоящему великолепный рис можно сделать только на открытом огне. Потому что для риса нужен риск, как и во всяком другом деле. Нам едва ли удастся создать что-то исключительное, не подмешав в это блюдо хоть чуточку риска.

Станьте покровителем искусств.

Интересно, что когда мы произносим эту фразу, то слово «искусств» употребляем во множественном числе. Покровителю искусств не обязательно должны нравиться тот или иной проект или та или иная творческая работа. Покровитель искусств – это тот, кто уважает художника, является приверженцем данного движения и чего-то нового в творчестве. Ваше мнение по поводу какой-нибудь новой идеи, высказанной кем-то из наемных работников, может оказаться не таким важным, как ваше действие относительно реализации этой идеи, которая может сработать, а может и не сработать.

Только глубоко приверженный существующему статус-кво представитель индустриальной системы может требовать, чтобы все и всегда срабатывало. Для всех же остальных, то есть нас с вами, наилучшим подходом было бы стать «покровителем» и окружить себя людьми, которые горят желанием сделать то, чего еще никто никогда не делал, и готовы взять на себя ответственность за результаты этого шага.

Коль человек решил разрушить старое, отбросить то, что было, не полагаясь и на то, что будет, ответ искать он должен: почему смешалось то и это?

Эдвард Эстлин Каммингс.

Когда аудитория остается с творчеством один на один.

Марсель Дюшан отмечал: «Картину создает тот, кто на нее смотрит». Он создавал «подмостки» и позволял зрителю мысленно разыграть сцену, то есть передать сюжет в его понимании.

А Ив Кляйн заявлял: «Мои картины – это всего лишь пепел моего творчества». По его мнению, творчество – это процесс, а не его конечный результат. А картина на холсте, или ее репродукция, или эта фальшивка – фотография картины в газете – все это не более чем сувенир, который можно сохранить на память о творческом процессе.

И Дюшан, и Кляйн подтверждают одну и ту же истину: творческий порыв художника и то, что испытывает зритель, когда смотрит на его работу, – это две стороны одной медали. Зритель видит силу этого порыва. Одного порыва, который происходит где-то в темноте, где тебя никто не видит, что подобно падающему в тишине леса дереву, где никто этого не услышит, для творчества недостаточно.

Для того чтобы творческий порыв превратился в творчество, нужно, чтобы к нему прикоснулся кто-то извне. Кто-то должен прийти и посмотреть, услышать, пощупать, при этом есть риск, что люди будут выражать недовольство, безразличие или полное отвержение. Но творческий человек должен позволить аудитории выразить свое мнение. И часто зритель погружается в некую мифическую реальность, ощущает подъем и радость от этого прыжка в неведомое.

Взгляд несведущего.

А если зритель не знает, как все это делается? Если посетитель ресторана не понимает, как трудно готовить все эти изысканные блюда? Если турист, оказавшись в музее, обнаруживает полную неосведомленность относительно истории искусства, вследствие чего до него не доходит, на какой сумасшедший риск пошел в свое время Джексон Поллок?

Томас Харт Бентон, учитель Поллока, был художником высокопрофессиональным, он умел писать фигуры людей так, что они выглядели почти как трехмерная скульптура. И как можно было от этого повествовательного реализма перейти к технике разбрызгивания краски с кисти?! Разве это не подлинное новаторство?

Но несведущие туристы, конечно же, этого не замечают. Они просто говорят что-то вроде: «Так может мазать любой». Они не понимают, что искусство – это не просто то, что воспроизвел на холсте Поллок, что вообще и холст, и то, что изображено на нем, – это в некотором смысле всего лишь следы процесса творчества, похожие на те, что остаются от исчезнувших без следа древних цивилизаций.

Вот почему подлинное искусство редко подходит для широких масс. Они не способны оценить это проявление оригинальности, зато охотно покупают копии и подделки. Но это и хорошо, поскольку массы сейчас нужно принимать в расчет меньше, чем когда-либо прежде. Люди интересуются тем, что считается в данный момент популярным, и просто диву даешься, что какая-то плоская шутка способна иметь больший успех, чем самые возвышенные идеи.

Да, все мы в какой-то момент поддаемся влиянию толпы: становимся ее частью, когда видим только белое и черное и не замечаем оттенков, когда просто хотим иметь то, что кажется нам качественным, когда цена для нас важнее, чем импульс. Стремительное распространение всевозможных экономических ниш, нарастающее, подобно приливной волне, разнообразие вкусов и интересов, в том числе и самых странных, говорят нам о том, что мнение масс в наше время легче проигнорировать, чем когда-либо прежде.

Сейчас творческий человек может сам выбирать для себя аудиторию и находить ту, которая понимает его работу. И тогда перед ним открываются широчайшие перспективы для дальнейшего творчества.

Почему книги и курсы, посвященные творчеству, лидерству и мозговому штурму, часто не дают должных результатов?

Причина в том, что люди попросту не хотят, чтобы это давало результаты. Нам достаточно промывали мозги, так что теперь мы боимся творчества.

Например, нетрудно научиться рыть канаву, если вы верите, что вам за это заплатят.

Но люди не решаются ни руководить, ни изобретать, ни заниматься творчеством, потому что не знают, что из этого выйдет.

В данной книге нет ни подробных инструкций, ни готовых ярлыков, поскольку все это можно найти в разных других пособиях. Правда, я делюсь двумя простейшими тактическими приемами относительно того, как посмотреть в глаза страху, чтобы узнать, что он собой представляет.

Первый тактический прием: карточки с проблемами и решениями.

На одной недавней встрече я стал раздавать кучи красивых, напечатанных от руки каталожных карточек. На одной стороне было слово «ПРОБЛЕМА», на другой – слово «РЕШЕНИЕ».

Я попросил, чтобы под этими словами каждый из присутствующих написал о своих реальных проблемах, о своих взлелеянных препятствиях на пути продвижения, в общем, обо всем, что сдерживает и не дает возможности выразить творческий порыв. Сюда можно отнести все, что угодно: и десять тысяч долларов, которые необходимы для финансирования какого-нибудь проекта, и раздражительного босса, который все никак не хочет дать вам добро, и даже то, что вы не смогли пройти прослушивание у какого-то важного лица. И то, что было самой важной проблемой, которую не удалось решить.

Затем я попросил, чтобы каждый из присутствующих поменялся карточками с тем, кто сидит рядом. И дал пять минут на то, чтобы они написали на обратной стороне чужой карточки решение указанной проблемы.

Вот в чем суть: меня не особенно интересовало, будет ли хорошим решение. Меня занимали три важных момента.

Во-первых, какие чувства просыпаются в человеке, когда он записывает свою проблему? Уделяет ли он большее внимание конкретному ее изложению, записи на бумагу или передаче записанного другому человеку? Кажется ли ему эта проблема более серьезной или вызывает желание представить тривиальной огромную проблему, которую он, возможно, годами полировал и холил и с которой носился как цыган с писаной торбой?

Во-вторых, каково это – знать, что незнакомый человек, сидящий рядом с вами, может быть, прямо сейчас напишет на карточке слова, которые станут ценным решением для вашей проблемы? Если все будет именно так, то вам придется последовать совету, не так ли? И этой проблемы больше не будет, она превратится в блеф, вам останется лишь начать действовать – заняться творчеством. И вы раз и навсегда сможете выяснить, примет ли аудитория ваш проект, или проигнорирует его, или назовет вас обманщиком.

В-третьих, если сидящему рядом с вами человеку не удастся адекватно решить вашу проблему (возможно, потому что на это было отведено всего пять минут), то готовы ли вы допустить, что она неразрешима? Признание того, что проблема неразрешима, – это почти так же хорошо, как и решенная проблема. Неразрешимая проблема означает, что вы можете попросту признать свое поражение и спокойно двигаться дальше, стереть все оправдания со страниц толстого альманаха своих оправданий и отговорок, потому что ваша цель оказалась нереальной. Я, например, не стал бы терзаться по поводу того, что не могу стать невидимкой, порхать как мотылек или петь в опере. Эти ограничения я готов принять и спокойно жить с ними. Жить без мешка, набитого нерешенными проблемами, значительно легче, вы сможете гораздо больше получать от жизни.

Всякое творчество – это нечто чудодейственное. Пока ваш проект не заработает, аудиторию будет занимать вопрос: может, этот человек просто проявляет безрассудство?

Второй тактический прием: группа наибольшей сосредоточенности.

Не думайте, что столкнулись с чем-то совершенно новым. Идея такой группы основывается на свободной трактовке, классическом принципе сосредоточенности разума, созданном Наполеоном Хиллом. Подыщите еще троих творческих людей, работающих в разных областях и имеющих разные базовые знания и подготовку, а также разные цели, и установите контакт, детально поделившись друг с другом особенностями вашего творческого процесса.

Цель создания такой группы не в том, чтобы помочь вам лучше видеть или лучше творить, а в том, чтобы напомнить вам о верности своей мечте и подтолкнуть к тому, чтобы сделать творчество еще более оригинальным и успешным.

Если вы будете знать, что должны каждые две недели встречаться с творчески настроенными, уважаемыми людьми и смотреть им в глаза, рассказывать о том, что вы сделали (или не сделали), это обязательно поднимет уровень вашей работы.

Делай то, что хочешь.

Эти четыре слова подарила нам новая эпоха всеобщей взаимосвязи.

Хотите петь – пойте. Хотите руководить – руководите. Хотите прикоснуться к чему-то, установить контакт, описать, разрушить, отдать, оказать поддержку, построить, спросить, пожалуйста, делайте это. Никто не будет выбирать за вас. Но, если вы хотите выбирать сами, проявите упорство.

Чего это будет стоить? Вы будете отвечать за последствия.

Генератор наихудших сценариев.

Николас Бейт указывает на то, что эволюция снабдила нас очень полезным, но в наше время уже изрядно устаревшим механизмом выживания. Это миндалевидное тело нашего мозга, его древняя охранительная составляющая, которая работает как настоящий генератор наихудших сценариев (ГНС), то есть заставляет нас ярко представлять именно такие сценарии последствий нашей творческой активности.

Если ваш ГНС включается на полную мощность, начиная заполнять мозг картинками того, например, что сейчас начнется самовозгорание вашего тостера или что взорвется ваш автомобиль, так и знайте, что эта часть вашего разума работает явно не в том направлении. Ведь обычные предметы в процессе обычного использования в обычный день никакой особенной опасности для нас не представляют. Зато мы сохраняем за ГНС все права подавать нам сигналы тревоги, когда дело идет о проявлении творчества в нашей жизни, о каких-то новшествах, о важных для нас проектах. Эти сигналы говорят нам, что нужно забиться в какую-нибудь нору как раз в тот момент, когда мы должны были расправить крылья.

Для большинства из нас наихудшие сценарии не просто нереальны, они истощают наш дух. Мы представляем себе самый худший из возможных вариантов развития событий после того, например, как произнесем речь перед публикой, или напишем какой-то доклад, или пустим в продажу новый продукт. Иными словами, именно то, что должно было стать для нас источником оптимизма, часто видится как источник угрозы и риска.

Однако все эти ожидаемые катаклизмы, как правило, в действительности не происходят. Самое же удивительное, что это ничуть не влияет на работу нашего зловредного генератора, который по-прежнему продолжает раздувать все негативные моменты, стараясь сделать их причиной контрпродуктивных действий с нашей стороны. И все это якобы исключительно ради нашей безопасности. Конечно, проблема в том, что наша зона комфорта уже больше полностью не отождествляется с зоной безопасности.

Нам кажется, что мы находимся в безопасности и проявляем мудрость и разумный консерватизм, когда стараемся не подлетать слишком близко к солнцу. Но на самом деле этот генератор толкает нас вниз, все ближе и ближе к волнам. В результате если мы еще и летаем, то слишком низко, слишком осторожно и из-за этого упускаем все благоприятные возможности.

Никогда бы не подумал, что можно решиться на это!

Люди должны увидеть вашу работу и понять, что это именно ваша работа.

Как творческий человек вы осознаете, что эта работа сделана не по заказу другого, когда нужно просто поставить галочку или в точности повторить чью-то чужую работу, нет, она ваша.

Всецело ваша работа.

И если она не получит резонанса, это коснется только вас.

А если получит, естественно, это будет принадлежать всецело вам.

Да, насколько проще прожить жизнь в тени, когда не приходится иметь дело ни с обвинением в подделке, ни с синдромом самозванца, ни с отвержением. Вам не придется испытывать это странное чувство, когда вас называют талантливым, или ужас, если вас заклеймят мошенником. Так что гораздо легче просто спрятаться.

Успех может оказаться таким же пугающим, как и неудача, потому что он открывает перед вами больше дверей и соответственно увеличивает груз ответственности.

Есть альтернатива: постараться быть незаметным и отказаться от своей мечты. Но как мы можем даже думать об этом?

Раз выбор сделан, другого не дано. Мы должны что-то создавать и брать на себя ответственность за это.

Ты обманщик. И знаешь это.

Сама возможность подобного утверждения наполняет сердце творческого человека чувством стыда. Страх стыда! Ведь в глубине души мы все время опасаемся, что нас заподозрят в обмане и что мы знаем это.

Вы не можете печатать восемьдесят девять слов в минуту или смешать те же химические вещества, которые уже смешали вчера. Но вы можете дерзнуть – взлететь близко к солнцу. Сделать что-то новое, чего никто никогда не осмеливался сделать раньше. Сказать что-то такое, что еще не было сказано, прикоснуться к тому, чего еще не касался никто. Так разве люди не могут подумать, что вы обманщик? Кто мог научить вас это делать?

Если вы никак не заявите о себе, вам не придется смело встречать нападки. И никто не станет спрашивать у вас, о чем вы говорите, или что делаете, или во что верите. И вы снова оказываетесь в своей зоне комфорта, которая, как мы видели, уже не совпадает с зоной безопасности.

Каждый человек может ощущать одиночество во враждебном мире и понимать, что окружающие принимают его за обманщика. И я чувствую себя обманщиком, когда печатаю эти строки, и когда чищу зубы, и когда выступаю с речью перед аудиторией.

Это просто часть нашего человеческого естества. Это нужно принять! Но что же делать дальше?

Жаловаться глупо. Либо действуй, либо забудь.

Стефан Загмайстер.

Закон Янте.

Около ста лет назад скандинавский писатель Аксель Сандемусе написал книгу «Беглец пересекает свой след» («En flyktning krysser sitt spor»), посвященную обычаям его родного городка, носящего название Нюкёбинг, места, где следование установленным нормам является обязательным и никто не может ничего ни от кого скрыть. Он привел десять правил (от имени одного из персонажей книги по имени Янте), которые действуют и по сей день и которым учат во многих школах и во многих странах.

Не думай, что ты какой-то особенный. Не думай, что ты лучше нас.

Не думай, что ты умнее нас.

Не хвались, что ты лучше нас.

Не думай, что ты знаешь больше нас. Не думай, что ты важнее нас.

Не думай, что ты хорошо умеешь что-то делать. Не вздумай смеяться над нами.

Не думай, что кто-то будет о тебе заботиться. Не думай, что ты нас можешь чему-то научить.

Еще есть дополнительное, но бьющее в самую точку правило, которое выдвигает на первый план свойственный каждому из нас страх стыда.

Не думай, что мы не знаем о кое-каких твоих делишках! Подобная идеологическая обработка направлена на то, чтобы в зародыше убить в человеке какой-либо творческий порыв. Это как раз то, что старается привить нам индустриальная система и что она использует всякий раз, когда нужно заставить нас поверить в ее правоту. Но больше этому не бывать.

Тактика ловкого удара.

У Джой Ито, главы «MIT Media Lab», возникли кое-какие проблемы относительно одной из легенд об Эрнане Кортесе.

Согласно этой легенде, Кортес приказал своим солдатам «сжечь корабли». Вот суть его идеи: раз нет пути назад, солдаты будут биться ожесточеннее, поскольку знают, что теперь у них нет альтернативы.

Но альтернатива всегда есть.

В современной экономике, приводимой в движение новыми идеями, цена эксперимента стала ниже, чем была когда-либо прежде, а возможность координации усилий, наоборот, стала огромной, не говоря уж о значении результатов.

Как следствие, все усилия по сожжению кораблей теперь не дают прежних результатов. Этого просто не нужно делать, поскольку теперь даже самая простая идея, захватив сначала воображение немногих, затем широко распространяется и овладевает массами.

Прошу вас, поймите это главное различие: очень важно научиться ловко применять тактические ходы, подходы, выбирать способ, с помощью которого вы рассчитываете оказать воздействие. Но при этом ни в коем случае не подвергайте сомнению свою позицию творца.

Творчество – это единственно возможная стратегия. И мы должны всеми силами защищать наше право заниматься творчеством независимо от того, кто нас критикует и принимает ли нашу работу рынок.

Да, тактику следует менять, причем достаточно часто. Нужно быть проворным. Но только не за счет стратегии, суть которой в том, чтобы заниматься творчеством.

Почему вы нужны им (нам)?

Есть работа, которую можете сделать только вы.

Вы можете оказаться самым важным звеном в этом процессе, и мы отчаянно нуждаемся в том, чтобы вы вышли вперед и предложили нам свою работу.

Это лучший вид творчества. Это творчество, взяться за которое способны только вы.

Как говорил Франклин Делано Рузвельт, «суть не в том, чтобы увидеть то, что будет через тысячу лет, а в том, чтобы построить прочное основание для такого мира, который приемлем для жизни в наше время, для ныне живущего поколения». Да, такой мир уже ждет нас, если только мы сможем одолеть этот негативистский гул, который исподволь разрушает заложенное в нас творческое начало.

Не стоит обращать внимания.

Вам будут говорить, что это легко. Но это не так.

Вам будут говорить, что это смешно. Возможно, это и так, но лишь иногда.

Вам будут говорить, что с этим нужно родиться. Это не так.

Вам будут говорить, что ваше время еще не пришло. Это неправда.

У одного печаль, другой – в печали.

У меня печаль.

У меня бородавки. У меня простуда.

У меня сломана рука.

Но, что интересно, мы никогда не говорим: «Сломанная рука – часть меня». Мы понимаем, что все это случается с нами, но не является частью нашей сущности.

А вот когда мы говорим «я боюсь» или «я провалился», то отождествляем себя с этими событиями. Естественно, страх – это настолько же часть нашего существа, насколько его частью являются бородавки; страх – это что-то такое, что с нами случилось. И провалиться на экзамене – это просто случай, а не характеристика человека.

Вот единственное, что следует считать нашей неотъемлемой частью: «Я – творческая личность».

Вы и ваше творчество – это не одно и то же.

Когда вас критикуют, когда отвергают ваш проект или когда не удаются все ваши попытки что-то продать, легче всего принять это как что-то, связанное с вашей личностью (и происходит это автоматически, так сказать, согласно заложенной в нас издревле программе).

В конце концов, если ваш проект принимают, у вас возникает такое чувство, как будто принимают вас, и наоборот, когда его отвергают, вы воспринимаете это как негативное отношение лично к вам, как проявление неприязни, потому что кому-то не нравится ваша работа.

Но для творчества это все равно что самоубийство.

Нельзя ставить вопрос так: творить иль не творить (как жить или умереть). Вы творец, а ваша работа – это ваше проявление, которое не может характеризовать вас как человека. Единственный путь быть уязвимым – идти до края, за которым понимаешь, что если твое творчество не срабатывает, то нужно вернуться назад и снова творить. И тогда завтра ты сделаешь эту работу намного лучше, чем сегодня!

Необыкновенная способность.

Стива Джобса, фигуру почти мифическую, часто хвалят за его безошибочный инстинкт. Говорят, у него была фантастическая способность предвидеть, что получится хорошо, а что плохо, понимать, каким должен быть правильный ответ, что он мог раскусить любую проблему, чтобы найти верное решение.

Да, все это прекрасно, вот только это – неправда. Тим Кук, руководитель высшего звена компании «Apple», недавно выдал тайну о своем шефе: «Он мог внезапно воодушевиться относительно чего-нибудь так быстро, что можно было легко забыть о том, что он был тем, кто за день до того занимал прямо противоположную позицию».

Так что магические способности Стива Джобса заключались вовсе не в том, чтобы всегда быть правым, а в том, чтобы всегда сохранять уверенность в себе.

От боли освобождаешься, когда принимаешь ее.

Жизнь, в которой нет страдания, будет ускользать от вас. Вы можете стараться сглаживать все острые края, устранять всякий риск и быть уверенным, что нравитесь каждому, с кем встречаетесь. (Надеюсь, что написанное здесь поможет вам увидеть абсурдность этого предположения.) Но даже и в этой маловероятной ситуации вы скоро поймете, что это не будет длиться долго и что это всего лишь дело времени, когда придет кто-то и все разрушит. Когда кто-нибудь старается, чтобы аудитория из тысячи человек сохраняла тишину и спокойствие, достаточно одного громкого критического замечания, чтобы нарушить эту тишину.

Так что же делать? Альтернатива в том, чтобы принять тот факт, что ваша работа (и даже ваша самая лучшая работа) принесет вам не только радость созидания, но и притаившийся рядом с ней в вашем мозгу вопль векового страха. И не просто принять этот факт, но и обратить его себе на пользу.

Как только вы осознаете, что этот страх и эта боль – сигнал, дающий важное указание, вам не нужно больше будет попусту тратить энергию и так организовывать свою жизнь, чтобы избавиться от боли. В сущности, вы вместо этого можете играть в другую игру – выяснить, как много вы способны вынести. Именно страх перед болью и становится преградой на пути творчества. Если бы вы восприняли это под другим углом зрения (а это возможно), все подобные страдания показались бы вам чепухой, не стоящей особого внимания.

Теперь у вас есть фундамент для подлинной свободы, поскольку вы больше не ограничиваете свою страсть и свое творчество из-за попыток сделать так, чтобы вас не коснулся страх. Теперь, когда страх стал частью вашей работы, вы можете спокойно его игнорировать и работать так, как будто его просто не существует в природе.

Свобода – это не способность делать то, что вам хочется, это готовность сделать то, что вам хочется.

Рычаги ограничений.

В капиталистической системе в мире корпораций все вертится вокруг понятия «больше». Больше прибыли, больше акций на рынке, больше власти. И эти организации всегда будут стремиться найти самый короткий, самый быстрый и самый надежный путь к этому «больше».

Благотворительная организация снова и снова собирает деньги с одних и тех же жертвователей, потому что это легче, чем найти новых жертвователей. Тот, для кого важна только реклама, будет снова и снова засорять вашу электронную почту своими дурацкими предложениями, поскольку это легче, чем поразмышлять о том, каким образом можно привлечь на продолжительное время внимание пользователей.

Организации, которые в пылу конкуренции несутся сломя голову в своем стремлении все снизить – цены, качество, уровень творческого подхода, часто будут оказываться там, где это никому не принесет пользы.

Посмотрите на индустрию газированных безалкогольных напитков. Это самая настоящая олигополия: считанные фирмы подмяли все под себя и не пускают никого на этот рынок. Самым легким способом для роста этих компаний было нацелиться на самых несведущих и бедных покупателей, стараясь всучить им огромные бутылки со всякой неполезной бурдой. Их стратегия звучит так: «Заполняй желудок!» Они не стремились расширить рынок или сделать его более доходным.

Когда Майк Блумберг, мэр Нью-Йорка, потребовал, чтобы объем высокого стакана подслащенной содовой был ограничен до 450 г (чего, согласно рекламе «Coca-Cola», пятьдесят лет назад было достаточно для трех человек), заправилы этой индустрии едва не лопнули от возмущения. Они вели себя так, как будто это было беспардонным и необоснованным посягательством на их право свободно продавать свою продукцию на рынке (и в таком количестве, какое они только в силах произвести), несмотря даже на то, что это пагубно отражалось на здоровье потребителей.

Они упускают основную истину: поскольку это ограничение применимо и к ним, и к их конкурентам, то оно, в сущности, требует только одного: конкурировать с позиции творческого подхода и инноваций, а не гонки – продавать максимальный объем. При этом такое ограничение увеличило бы продолжительность жизни потребителей их продукции, что, вероятно, можно считать добрым делом.

Каждому творческому человеку приходится бороться с устанавливаемыми ограничениями, поскольку без них не было бы возможности использовать систему рычагов, находить новый способ для решения старой проблемы. Так что в такого рода театре должна разыгрываться соответствующая пьеса, и устройство должно стоить меньше сорока пяти долларов, и температура поверхности не может превышать восьмидесяти трех градусов.

Да, творческие люди все время нарушают ограничительные правила, но делают это избирательно и с определенной целью.

Моно-но аварэ.

Ваше творчество не вечно. Часто нам приходится видеть, как увядает или исчезает самое прекрасное и самое важное. Мотоори Норинага, ученый муж позднесредневековой Японии, ввел выражение «моно-но аварэ», чтобы описать чувство, которое мы испытываем, когда видим, как цветы вишни увядают и осыпаются, когда соприкасаемся с чем-то важным или прекрасным и знаем, что оно со временем уйдет, погибнет. Это своего рода ностальгия наоборот: не тоска об ушедшем, а светлая грусть предвидения, что тому, что ты видишь, предстоит со временем угаснуть.

Это выражение не очень отличается от общеизвестного латинского изречения «помни о смерти» («momento mori»), которое напоминает о том, что всем нам предстоит умереть.

Понимание мимолетности всего – это родная сестра осознания творчества. Всякое творчество, как мы уже видели, привносит что-то новое в этот мир, но это новое не может оставаться вечно, иначе не было бы места для другого творчества. Новое уходит.

В мимолетности творчества (как и в мимолетности присутствия в этом мире нас самих, создателей этого творчества) нет ничего плохого. Представьте, что вы подбрасываете монету, загадывая, орел или решка. Вы не можете получить одно без другого.

Человек, который изобрел корабль, изобрел и кораблекрушение. Творческое созидание подразумевает также, что со временем то, что было сделано, исчезнет, а осознание вечности творческого процесса предполагает и осознание необходимости разрушения того, что было создано, чтобы дать дорогу чему-то новому.

Пляска на финишной черте.

То, что вы хотели изменить, свершилось. И теперь вы подошли к финишной черте. Папка для заметок опустела, все подверглось должной обработке, так что можете остановиться.

Но, конечно же, всегда можно еще раз заглянуть на свою страничку в интернете, дописать еще несколько фраз, перекинуться еще несколькими словами с друзьями, чтобы уже не оставалось ровным счетом ничего недоделанного. А затем еще, еще и еще.

Получается своего рода пляска на финишной черте. Когда вы видите перед собой бесконечное море, легко впасть в отчаяние, кажется, что вы никогда не достигнете суши, никогда не испытаете чувства завершенности, когда можно с чистой совестью сказать себе: «Наконец-то я это сделал». В то же самое время, когда что-то закончено, сделано, завершено, это немножко похоже на умирание. Воцаряется тишина и приходит грустное чувство, что, возможно, это уже все.

Для предпринимателя или того, кто занимается продажами, рекламой, проблема сводится к тому, чтобы остаться в зоне комфорта, примириться с тем, что, если что не сделано, то не сделано, и не зацикливаться на бесконечных доработках.

Нас учили в полном объеме выполнять заданные в школе уроки и домашние дела. Сегодня же мы никогда ничего не заканчиваем на сто процентов, и это нормально.

Пляшите, достигнув финишной черты. Прочь скучную, однообразную работу!

Балансировать на грани смешного.

Любая важная работа может вызывать смех, если она оказывает влияние на других людей и вследствие этого является творчеством.

Хотя слишком смешное может и не оказывать никакого воздействия.

И трудным моментом в раскрытии своего творчества для конкретной общины, народа или рынка является как раз правильное понимание того, где проходит граница между скучным и смешным. Танцор не может каждый раз правильно выполнять какую-то фигуру, вам тоже потребуется заранее сделать «тригонометрическую съемку», иной раз попасть в точку, иной раз промахнуться, а потом опять и опять, пока не поймете, где находится самое удобное для вас место. Танцор может промахнуться, но он продолжает танцевать, повторяя то же движение, пока как следует не отработает его. То же самое применимо и к творческой личности.

Сначала посмотрите, затем сделайте набросок, потом изобразите это на чистой грифельной доске. И повторяйте, пока не найдете те связи, которые ищете.

Зрители.

Боги не зрители. А вот потребители – зрители. И болельщики – это тоже зрители.

Торговцы рекламой любят зрителей, поскольку могут легко и безопасно угадать, что они будут делать. На этом основании вы можете выстраивать сметы и прогнозы. Зритель предсказуем.

Магия интернета не на стороне зрителя. Тот, кто отправляет видео в «YouTube», получает больше, чем получаете вы от его просмотра. Предприниматель, поэт и писатель – каждый выигрывает от своей работы, но им нужны потребители, читатели, слушатели и зрители.

Конечно, нам всегда будут нужны зрители. Но им не нужно быть вами.

О чем вы думаете?

Я просто хочу послушать.

У меня недостаточно опыта, чтобы иметь свое мнение. Я делаю заметки.

Будет ли это в экзаменационном билете?

Так ли это? Вы явились на совещание, или в класс, или на концерт – и перестаете думать? Или вы приходите туда, чтобы поделиться своими мыслями?

Перефразируем Декарта: «Существую – и поэтому мыслю». Так что думайте.

А затем встаньте и выскажитесь.

Внутреннее противодействие – это средство, созданное в процессе эволюции, чтобы удержать нас от творчества.

Свободен ли творческий человек?

Свободен, чтобы выбирать, свободен, чтобы переключаться, свободен, чтобы заставлять говорить о себе.

Но не свободен от страхов, вызываемых древней защитной частью разума. Не свободен от голоса незащищенности или подспудных мыслей. И здесь уже ничего не поделаешь.

Если вы решили, что не сможете заниматься творчеством, пока не успокоите голос, который противится этому, то вы никогда не будете творить. Творчество – это процесс выполнения работы, которая имеет важное значение, и одновременно борьбы с голосом в вашей голове, который кричит, чтобы вы прекратили эту работу. Мы можем относиться дружески к древней защитной части нашего разума, убаюкать ее до оцепенения или просто придушить, но все равно этот страх всегда сидит там.

Однако как только вы примете этот страх (не просто станете терпеть его, а примете как партнера в своем творчестве), то станете свободными.

Привычки преуспевающих творческих личностей.

Профессиональный художник может сесть за стол, провести разграничительную линию и разработать привычки, которые будут хорошо служить ему, когда страх начнет особенно одолевать его, а внутреннее противодействие будет делать все возможное, чтобы остановить работу.

Вот несколько таких привычек.

Научиться продавать то, что вы сделали, в таком виде, в каком сделали.

Благодарить в письменном виде. Говорить на публике.

Часто терпеть неудачи.

Видеть мир таким, каков он есть. Делать прогнозы.

Обучать других. Каждый день писать.

Устанавливать связь с другими. Вести за собой людей.

Если вы возьмете на себя обязательство «попасть в эту корзину» (или в другую, которая соответствует вашему видению) и будете делать эту свою работу, выполнять этот ряд задач, за которые вы несете ответственность, то творчество, которым вы занимаетесь, само сможет позаботиться о себе.

И наоборот, если вы привыкнете на все реагировать и отвечать, если будете постоянно перемалывать все это в своей голове, сидеть на собраниях и выполнять указания других людей, значит, вы поддались этому внутреннему противодействию, пожертвовали своим творчеством в угоду другим.

Это неправильно. Это блестяще. Это глупо. Это изумительно.

Часто вам приходится это слышать? Не избегайте работы, из-за которой перед вами разверзаются трещины и провалы.

На крючке у метафоры.

Вероятно, вы имеете достаточно. Возможно, вы хотите больше.

Чего именно вам нужно больше: обратной связи, денег или поклонников; власти, свободы или уважения?

Вы для себя должны найти ответ на вопрос: действительно ли вы хотите больше этого или речь в данном случае идет просто о метафоре, а на самом деле вам нужно что-то другое, что-то более реальное?

Разберитесь с этим и не позволяйте сбить себя с толку тому, что первым приходит на ум или на язык.

Творческий процесс причиняет боль.

Но все же это лучший из всех возможных вариантов.

Как Паундстоун изменила свою позицию.

Комедийная актриса Паула Паундстоун не всегда играла в переполненных помещениях. Подобно всем комедийным артистам, в начале своей карьеры ей часто приходилось глухой ночью стоять на сцене практически в пустом клубе.

Описывая, как выступала в крошечных помещениях, где аудиторию составляли два или три человека, она упоминает о том, как научилась управлять своим настроением и вместо того, чтобы злиться на толпу, которая пренебрегла ее выступлением, испытывать благодарность к тем немногим, которые сидят здесь, за то, что они пришли!

Ваше творчество существует для того, чтобы объединять людей. Сначала эти связи будут слабенькими, поэтому так легко испытать разочарование, когда подумаешь: неужели это все, чего удалось добиться? После всей этой работы, после всего этого риска лишь горстка из целой толпы равнодушных людей читает, слушает или интересуется тобой? История Паундстоун напоминает нам, что тех, кто выделяется из толпы, нужно высоко ценить. Весь остальной мир и отдаленно не так важен, как эти несколько человек, которые находятся здесь, перед вами.

Не позволяйте своим клиентам портить вашу работу.

Однажды я и один из моих коллег пересматривали проект одной женщины-дизайнера. И нам стало ясно, что ее работу можно считать хорошей, но вряд ли выдающейся.

Но затем до нас дошло, что мы смотрели образец ее работы, специально предназначенный для публики. Если же постараться прочесть кое-что между строк, то можно было увидеть намек на нечто особенное.

Дизайнер допустила две ошибки. Во-первых, ее работа имела неправильное направление: она изо всех сил старалась продемонстрировать свой профессионализм и в результате позволила своим клиентам, которые не были такими хорошими специалистами, как она, выйти на первый план и своими мнениями испортить, обезличить ее подход. Во-вторых, она не показала широкой аудитории свою неопубликованную работу, тот материал, который привлек бы таких клиентов, которых она, по всей вероятности, заслуживает.

Из этого мы можем извлечь два урока. Первый: каждый раз, когда вы работаете с кем-то, кто выполняет вашу работу менее усердно, чем следовало бы, нужно уметь принять это в расчет. Кроме того, стоит заметить, как это просто – рассортировать свою работу так, чтобы любой вид ее мог попасть на глаза зрителям. А вы прячете свою самую дорогую работу.

Рамка номер 5.

Одна моя приятельница пользовалась «Google Docs», чтобы сделать специальную анкету. В ней имелись четыре рамки, в каждую из которых были вставлены разные характеристики ее сильных сторон. Она послала эту форму своим друзьям и попросила их анонимно заполнить ее. Прекрасный способ получить прямую оценку своих способностей и определить, на чем следовало бы сосредоточить внимание.

Но, к сожалению, она упустила рамку 5.

В рамке номер 5 должен был стоять вопрос: «Чего я боюсь; от чего прячусь; что удерживает меня от того, чтобы предложить публике мою лучшую работу?».

И ответ (для большинства из нас и в большинстве случаев) состоит в том, что нас сдерживает страх. Страх, что публика нас не поймет и подумает, что мы хотим ее надуть.

Талантливый наставник может изменить вашу жизнь. Так что нечего и говорить о том, что это в любом случае для вас окупится. Тем не менее лишь очень немногие люди, которые получили бы пользу от этого, в конце концов нанимают себе тренера или наставника. Почему? Потому что в дело вступает вопрос, находящийся в рамке номер 5. Мы не хотим подвергать себя риску, чтобы кто-то мог подумать, что мы занимаемся не своим делом или слишком много о себе думаем. Стыд, что тебя могут воспринимать как обманщика или самозванца, всегда прячется за ближайшим углом.

Если бы вы знали, чего боитесь, если бы понимали, каким образом можете действительно раскрыть свой творческий потенциал и насколько сильно боитесь выпустить его наружу, то предприняли бы действие? Или, по-вашему, риск слишком высок?

Билл Мюррей знает, что говорит.

Тебе нужно выйти и импровизировать и при этом совершенно ничего не бояться, даже смерти. Суметь воспользоваться шансом умереть. Умирать придется много раз. Ты выходишь на люди, имея за душой лишь некое подобие идеи, туманное и похожее на шепот. Страх заставит тебя стиснуть зубы. Это страх смерти. Но если твои первые строки не захватят людей и они будут спрашивать: «Что это? Мне не смешно и не интересно», тогда ты просто вытянешь руки – вот так – и откроешь путь, это позволит тому, что есть в тебе, выйти наружу. В противном случае все это просто умрет внутри тебя.

Ценный урок, который мы можем извлечь из высказываний Билла, состоит в том, что умирать вовсе не нужно. Во всяком случае, в физическом смысле. Речь идет всего лишь об ощущении, сходном с процессом умирания.

Ваше внутреннее противодействие будет возбуждать все возможные эмоции, чтобы заставить вас уйти от этого процесса квазиумирания и всех ощущений подобного рода.

Отрицать эти эмоции бесполезно, но вы можете принять их.

Если нет правильного ответа?

Тогда все, что вы делаете, открыто для критики. Вот вам кубики с буквами. Постройте что-нибудь.

Для некоторых людей это удивительно трудно. В сущности, «удивительно» – неподходящее слово, так как причина, почему это трудно, очевидна: мы учили вас избегать ситуаций, подобных этой.

Находиться в такой ситуации – значит быть уязвимым. Вы могли бы построить что-то неправильное, нелепое, тривиальное, составить фразу, которая могла бы показаться кому-то обидной, или возвести башню, которая выглядела бы банально.

Проще пренебречь этим, сказать, что это упражнение подходит разве что для детей, и заняться чем-то другим, более безопасным.

Проблема – это для вас шанс проявить себя с наилучшей стороны.

Дюк Эллингтон.

А современная экономика и не создает ничего другого, кроме проблем.

Единственный способ проявить себя с лучшей стороны, когда сталкиваешься с проблемой, – это попытаться ее решить. Но не частным порядком, не безопасным путем, не в том месте, где вам будет позволено не разглашать результатов, а открыто и публично, на глазах у всех.

Недостаток безопасности и ее поиски.

Грэйс Ивон Аттард пишет: «Я нахожу, что, когда бы я ни пришла из такого места, где есть недостаток веры, результаты любого моего выбора всегда вынуждают меня играть плохо. Лучше находить руководство в глубине своего сердца, черпать его из того места, где живут забота и изобилие».

Недостаток – главный двигатель индустриального века. Скудные ресурсы, недостаток машин, недостаток работы и недостаток пространства. Экономика «мировой деревни» процветает, делая ставку на изобилие. Связи создают еще больше связей. Доверие создает еще больше доверия. Идеи создают еще больше идей.

Точка зрения Грейс относительно веры как-то замысловато соединена с ощущением недостатка и тягой к защищенности. Когда вы делаете то, что уже делали раньше, тогда все, что требуется, это немного веры в законы физики. И наоборот, прыжок в пустоту без карты предвещает, возможно, неудачу, провал, ужас, а возможно, блестящий успех.

Колумбово яйцо.

Идти вслед за кем-то так легко.

Как только вы замечаете, что кто-то уже делал что-то подобное, подспудный вековой страх в мозгу затихает. Мозг знает, что это может быть сделано, и уже не мучается так сильно в предвидении возможной катастрофы и гибели.

То же самое происходит и с идеями. На мировом рынке мы тоже идем вслед за лидерами, за чем-то большим и новым, которое замаячило впереди.

Интернет приносит все это к порогу нашей двери. И мы можем мгновенно и ясно увидеть, за чем следует сейчас пуститься вслед.

Всем известна история-легенда о Колумбовом яйце. После того как великий мореплаватель возвратился из очередного путешествия, придворные завистники стали донимать его пустыми разговорами об этом путешествии, заявляя, что если бы он не совершил этого открытия, то это сделал бы кто-то другой. Это неизбежно случилось бы. Согласно истории, приведенной в книге, написанной в 1565 году, Колумб пренебрег этими язвительными замечаниями. Он ничего не ответил на эти слова, а попросил принести ему куриное яйцо. Положив его на стол, он сказал: «Господа, держу пари с любым из вас, что вы не сможете поставить это яйцо на самый кончик, как это сделаю я без всякой помощи». Все сановники поочередно пытались сделать это, но безуспешно; тогда Колумб взял яйцо, легонько постучал его концом по столу, чтобы образовалась едва заметная вмятина, и поставил яйцо этим концом на стол. Все присутствующие были поражены его сообразительностью и поняли, что хотел сказать этим Колумб: когда подвиг уже совершен, каждый может его повторить. Перестаньте идти вслед за кем-то, это неэффективно, к тому же вы заслуживаете лучшего мнения о себе.

Найдите свое собственное яйцо.

Равновесие творческой личности: делать работу хорошо – это уже творчество.

Подспудный страх, который сидит в мозгу человека издревле, подобно подстерегающему вас хитрому зверю, еще долго будет побуждать вас к попыткам спрятаться, сидеть тихо и не высовываться.

Это начнется с отрицания самого факта, что такое может быть. Все аргументы относительно возможности заняться творческим трудом будут резко отметаться. Будет возникать сонливость или желание отвлечься на решение другой, более срочной задачи. Это будет подрывать вашу работу. Никто не увидит ее, никто не попросит вас сделать ее снова. Внутреннее сопротивление будет замедлять ваши действия либо побудит остановиться или почувствовать свое ничтожество, если окажется, что это чувство может заставить вас снова залечь на дно.

Вот одна из самых пагубных тактик застарелого страха: подтолкнуть вас влюбиться в какой-нибудь невероятный проект, в неосуществимую мечту, в стоящую, но в конечном счете недостижимую миссию.

Если ваши поиски не могут увенчаться успехом, то как может кто-то обвинить вас в том, что вы не добивались этого?

Произвести изменение трудно, и это требует от творческого человека наличия склонности к этому, готовности нарушить нормы, упорно противиться статус-кво. Иногда это делает вас лидером и проводником изменений, а иногда и раздражающим слепнем.

Есть ли в этом существенная разница? Не является ли это просто историей, признающей победителей в одном и проигравших в другом? Был ли Деннис Кусинич чудаком, в то время как Даниэль Эллсберг[6] – героем, наделенным даром предвидения?

Полагаю, в этом есть нечто большее, чем просто суждение, вынесенное после свершившегося факта. Это приводит обратно к тому, что мы говорили о праджне – способности видеть мир таким, каков он есть. Во все времена нам нужны люди, которые будут бороться с ветряными мельницами, но сущность Дон Кихота – на каком-то уровне – состояла в том, что он знал, что это были ветряные мельницы. Бесстрашный проводник перемен не ожидает чуда, он выстраивает союзников и получает мудрую поддержку в самом простом подходе к изменению, которого ищет. Творческий человек, выполняющий свою миссию, способствует прогрессу, обращает в свою веру немногих и выстраивает группу единомышленников. А слепню, наоборот, нравится его роль надоедливого прихлебателя, который ни за что не отвечает и, в сущности, уклоняется от компромиссов, которые в конечном счете привели бы к какому-то реальному результату.

Три способа привлечь аудиторию.

Некоторые творческие люди умышленно игнорируют аудиторию, говоря себе: «Вот оно! Сделано. И теперь ты мертво для меня». Позиция «возьми это или отбрось» требует мужества, но гарантирует, что вы будете заниматься творчеством, не отвлекаясь. Таково творчество Томаса Пинчона, Давида Мэмета и Треваньяна. Для того чтобы жить продуктивно с древним, сидящим в мозгу страхом, эти творческие личности делают выбор: уединиться.

Некоторые творческие люди понимают, что будут доставлять удовольствие только своему «племени» – тем, кто ищет чего-то в том же духе, разделяет их мировоззрение. Эти творцы не успокаиваются до тех пор, пока не создадут что-то такое, что находит резонанс у данной группы людей. В результате появляется стимул для попыток установления связи с аудиторией и для того, чтобы продолжать трудиться, пока их творчество не «заработает». Боб Дилан, Синди Шерман и Девид Седарис в целом не проявляют заинтересованности в потворствовании своей аудитории, если она не выполняет свою работу.

А некоторые (не называю их творческими личностями) будут нетерпеливо прислушиваться ко всякой критике и работать, чтобы только угодить по возможности самой широкой аудитории. Для такого человека рынок значит больше, чем творчество. Таким образом, мы видим, как старина Элвис превращается в какую-то лас-вегасскую пародию, а пожилая Джуди Гарланд кривляется на сцене. Они начинали как творческие личности, имевшие намерение изменить статус-кво в обществе, в котором жили, а в конечном счете стали потешать массы.

Хорошая неудача: как сделать так, чтобы организацию охватила скука?

Дэвиду Паттнему, изгнанному из Голливуда «вождю краснокожих», приписывают формулировку такого закона: «Лучше потерпеть неудачу каким-нибудь обычным способом, чем необычным. А отсюда следует вывод: вознаграждение за успех, добытый нешаблонными способами, меньше, чем риск неудачи вследствие использования нешаблонных способов. Короче, вы можете вертеться безнаказанно до тех пор, пока не закрутитесь на одной карусели со всеми остальными».

Когда мы говорим о неудаче тем, кто рос и воспитывался в индустриальную эпоху, им бывает трудно подойти к этому вопросу с действительно творческой точки зрения. Они понимают, что бывают полные неудачи, приемлемые неудачи, легкие неудачи, но все время думают о них как о чем-то, что можно предвидеть и свести до минимума. Непредвиденные неудачи как важную часть творческого процесса они не рассматривают.

В результате неудачи оказываются тесно связаны с таким чувством, как скука.

Это неудача нового аромата пиццы фирмы «Домино» или нового варианта компьютера «Dell» либо прохладная реакция публики на последнюю марку автомобиля «Корветт». Все это скучные неудачи, потому что там не было большого риска.

Все выдающееся появляется благодаря готовности рискнуть, то есть принять тот особый вид неудачи, которая приходит с риском. Когда вы принимаете этот новый риск, то открываете двери совершенно новой форме успеха.

Я не слишком верующий человек, но я верю в вас.

Игра бесконечна, если вы играете в нее таким образом.

Если что-то работает, то инстинкт подсказывает нам, что можно больше не усердствовать. Зачем желать чего-то большего?

Если, с другой стороны, вы участвуете в какой-то игре, тогда цель в том, чтобы продолжать играть.

Работа однообразна. Я говорю об обычном принудительном индустриальном труде. Она бессердечна, бездушна и предназначена для удовольствия других и накопления капитала, который используется, чтобы создать еще больше мест для такой же работы и породить больший капитал. По мнению многих из нас, от такой работы, если это возможно, не грех и уклониться, потому что она ведет к деперсонализации и дегуманизации.

И наоборот, игра – дело добровольное. Мы можем сами выбирать правила игры и играть в те игры, которые отражают самую суть нашей личности. Когда мы играем в какую-нибудь игру, мы все можем принимать в ней участие, поскольку это дело личное. И необязательно победить или проиграть, главное – играть. То, как мы играем, является частью того, какими мы видим себя, какими становимся.

Когда мы смотрим на работу, которую выполняем, как на часть игры, отмечая не неудачи, а движение вперед, не результаты, а переживания, то с большей вероятностью привносим в то, что мы делаем, правильный дух. Что бы ни случилось, это часть игры, поэтому мы в нее и играем.

Но не все игры одинаковы.

Джеймс Карс писал об идее конечных и бесконечных игр. Конечная игра – это та, в которой есть победитель и проигравший. Она имеет правила, у нее есть конец. Ее цель – одержать победу, быть последним выстоявшим в борьбе.

Индустриальный век принимает идею конечных игр. Захваченный кусок рынка – это положительный результат игры. Отбить клиентов у конкурента – это тоже цель игры: вы выигрываете, ваш конкурент проигрывает. Каждый сезон Национальной баскетбольной лиги – это пример конечной игры, когда только одна команда побеждает, а все остальные, проиграв, уходят с арены.

С другой стороны, в бесконечных играх цель – это сама игра. Цель бесконечной игры – дать другим игрокам возможность сыграть лучше. Цель вашего следующего движения – подбодрить своего товарища по игре сделать следующий бросок еще лучше.

Как вы уже догадались, современная экономика «мировой деревни» делает ставку именно на бесконечные игры (а конечные, наоборот, отвергает). Поскольку связи между людьми не являются инвестициями, при которых один участник выигрывает ровно столько, сколько проигрывает другой, а идеи, которые распространяются, приносят пользу всем, кого они касаются, нет никакой непреодолимой потребности в победителе (и многих проигравших).

В конечной игре на участников постоянно давит одно стремление – стать единственным, одним на миллион. Причем проблема того, кто претендует на это место, состоит в том, что имеются и другие, у которых тоже есть шансы. Наверняка на планете найдется еще семь тысяч других людей, которые играют так же хорошо, как и вы (если не лучше). Нет, стараться одержать победу в конечной игре в системе современной экономики – это явно плохая стратегия.

В любой конечной игре с высокими ставками быстро становится очевидно, что она превращается из игры в работу, вы оказываетесь под давлением, встает вопрос о приеме стероидов, чтобы набрать мышечную массу, о том, чтобы ловчить и срезать углы, отказываясь от возможности проявить свое благородство. В общем, в фокусе оказывается не игра, а исключительно ее итог.

Настоящее творчество требует других усилий, таких, какие не требуются для победы в конечной игре, – не умения воспользоваться нехваткой всего и вся, а способности раскрыть свою личность, щедрость и благородство.

Бесконечные игры приносят изобилие и удовлетворение от творчества.

Так что играйте.

Когда игру можно считать законченной?

Когда эпоха интернета еще только начиналась, я предпринял то, что воспринимается как огромный риск: основал одну компанию для рекламы через интернет (придумав при этом особый этический принцип прямого онлайн-маркетинга). Благодаря кое-каким внешним инвестициям она расширилась приблизительно до семидесяти наемных работников.

Мы были заметной компанией, осуществляли важные проекты для хороших клиентов, а потом быстро рухнули (за какой-то месяц). Деньги инвесторов уплыли на сторону, и если бы вскоре мы не сделали кое-каких продаж, то нам пришлось бы либо идти просить милостыню, либо обанкротиться, тогда много хороших людей потеряли бы работу.

Это был для нас момент максимального риска. Как основатель, изобретатель и верховный жрец я чувствовал на себе огромный груз ответственности. Мне нужно было обеспечить продажи незамедлительно.

В Нью-Йорке в сфере продаж происходило то, что происходит всегда в таких случаях. Клерки, отвечающие за всю работу с клиентами, и парни, занимающиеся маркетингом, не имея лучшего занятия, «избивали» моего коллегу и меня. Они критиковали нашу работу, распространяли слухи о том, как дорого стоили наши услуги, и разглагольствовали о том, как закон конкуренции расставил все наконец на свои места.

В тот момент я понял, насколько реальной является бесконечная игра. Если компанию нужно было каждый день спасать с помощью каких-то экстраординарных мер, то это было не для меня. Стоило ли быть настолько безрассудным, чтобы бороться за каждую сделку, если эти сделки не соответствовали тому, что мы способны были сделать? Речь шла просто о том, что клиент желал купить в данный день. А это не было творчеством, это было отказом от него.

Так что, хотя это было и неприятно, и грустно – позволить нашему бизнесу потерпеть фиаско, – в тот момент я решил, что это лучше, чем вести команду по наклонной дорожке к заурядности и поруганию.

Выждав десять минут во время часового совещания, я повернулся к людям, с которыми мы пытались вести дела, закрыл свой портативный компьютер и сказал: «Понимаете, похоже, мы не подходящая для вас компания. Мы делаем то, что делаем, и гордимся тем, как мы это делаем. Если это вам не подходит, тогда прошу прощения, что зря потратил ваше время». После чего я поднялся, чтобы уйти. Мой коллега, пораженный моими словами, встал и двинулся следом.

Вероятно, вы догадываетесь, что случилось. В одну минуту стало ясно, что мы не в отчаянном положении. Вместо того чтобы начать клянчить, мы показали, что держим ситуацию под контролем, и сделка состоялась. А потом мы смогли сделать за восемь последующих недель больше продаж, чем за два предыдущих года.

Если вы играете таким образом, игра будет продолжаться бесконечно. Вы продолжаете заниматься своим творчеством так долго, как вам хочется, и сами делаете тот или иной выбор, который позволит вам заниматься творчеством.

Бесконечные игры, творчество и дар.

Как только вы поймете суть бесконечной игры, подмеченная Льюисом Хайдом связь между творчеством и щедростью обретет для вас еще больший смысл.

Для того чтобы что-то стало настоящим творчеством, в этом должен присутствовать такой элемент, как дар, который создает связь и обязательство, а такие связи лежат в сердце экономики «мировой деревни». Связи ведут к увеличению ценности, и игра продолжается.

Любая сделка, даже самая честная, все же возводит между людьми невидимый барьер. Дар создает дисбаланс; укрепляет родство; двигает игру вперед.

Дефицит и доля рынка, монополии и максимизация прибыли – все это предполагает поиск, где бы подпитаться энергией от данной системы. Промышленники хотят, чтобы система «утряслась», стала организованной, продуктивной и, что важнее всего, прибыльной. Творческие же люди хотят добавить энергии к этой системе, встряхнуть ее и поддерживать игру в движении вперед.

Творческие люди не дарят свое творчество взамен на что-то, имеющее ту же цену. Они не стараются следовать принципу коммерции, не создают сеть по пути к вершине. Творческие люди играют в бесконечную игру, и каждый дар, который они преподносят людям, позволяет им продолжать играть в эту игру.

Просто быть самим собой.

Творческие люди неугомонны.

Мы не можем ждать, когда начнем снова играть.

Творчество – это процесс, а не цель. Он никогда не кончается. Игры, которые являются бесконечными, приглашают нас продолжать играть, вести мяч вперед, передавать его следующему игроку. Как можете вы не хотеть продолжать играть в эту игру?

Неофилия.

Способность внушать страх и благоговение с течением времени ослабевает. Вы растете, привыкая к каждому новому чуду. Вы забываете о том, что посещение огромной библиотеки было когда-то любимым занятием и поражало ваше воображение, о том, что до пятнадцати лет не видели цветного телевизора, а до сорока – сотового телефона; не знаете, что процент убийств в Нью-Йорке был в четыре раза выше, когда вы приехали туда, чем когда оттуда уехали. И вы забываете, что когда-то слово «крутой» относили только к спускам и лестницам и что нужно было непременно носить голубые джинсы. Да мало ли что мы со временем забываем…

И в наше время мы забываем быстрее и чаще, чем когда-либо прежде. Мы влюблены во все новое, нам кажется, что мы никогда не насытимся новшествами. Мы построили такое общество, где наше будущее создают люди, горящие желанием нарушить статус-кво, а не те, которые его защищают.

Шумотошная деятельность.

Шумотошная деятельность – бесполезное «украшение» любой работы. К ней можно отнести все, что расточительно, чрезмерно, неэкономно. Мы производим шум, когда несемся, подпрыгивая, вместо того чтобы спокойно идти; когда хватаемся за декоративную сторону в ущерб эффективности; когда играем в игру, правила которой не дают развернуться во всю силу; когда зацикливаемся на средствах, а не на целях.

Стефен Нахманович.

У меня появилось новое любимое немецкое словечко «funktionslust». Оно описывает человека, питающего страсть к выполнению чего-то просто ради самого процесса выполнения, а не потому, что это, возможно, сработает. Это игрок, который рвется войти в игру со скамьи для запасных, даже если уже слишком поздно, чтобы выиграть; это шеф-повар, который уделяет дополнительное внимание приготовлению омлета, заказанного кем-то за семь долларов из гостиничного меню поздно вечером.

Он поступает так не потому, что обязан это делать, а просто потому, что может это сделать наилучшим образом.

Творческие люди тоже играют. Мы не анализируем вопрос, почему возвращаемся к инвестициям или почему должны искать кратчайший путь. Мы играем, а не работаем, и длинный путь – это часто наилучший путь, чтобы попасть туда, куда мы идем, так как иногда вообще никуда не идем.

Если вы играете в какую-то игру, в которой вам не позволено изменять правила, то вполне возможно, что отсутствие собственного мнения и суровый тренинг будут для вас наилучшим выбором. Что же касается нас, остальных, то следует понимать, что правила все время изменяются и мы могли бы получать удовольствие от процесса их изменения.

Процесс обучения в школе искусств.

Вопрос о том, как держать кисть или как смешивать краски, редко становится предметом дискуссий. Школа искусств имеет дело с отвержением, видением и преданностью своему делу. В такой школе дают как бы словарный запас, что позволит вам со знанием дела говорить о вашем творчестве, а также правила, в соответствии с которыми вы будете использовать этот словарный запас, чтобы сделать свое творчество лучше.

Когда далекий от творчества человек читает о типичном для школы искусств задании, он воспринимает это как нечто чуждое и непривлекательное. Это слишком противоположно представлениям индустриальной системы, чревато личным риском и может кончиться слезами. Зона безопасности творческого человека отличается от зоны комфорта большинства живущих на земле, и могут потребоваться месяцы или годы, чтобы избавиться от последствий промывания мозгов, чтобы тот, кто учится творчеству, смог принять этот подход, вместо того чтобы бежать от него.

Тот, кто учит творчеству, будет давать такие задания: складывать картинку из разрозненных частей; решать ситуации, у которых, как представляется, нет решения, замаскированные под обычные упражнения, а также излагать какие-либо факты с глубоко личной точки зрения. Кажется, что эти задания не имеют ничего общего с карандашом и бумагой, тем не менее, если хорошенько присмотреться, окажется, что имеют, причем самое непосредственное.

Вопрос же о технике стоит на втором месте (или даже на шестом). Впереди идут преданность делу и игра. Способность задавать вопросы авторитетному лицу и не обращать внимания на статус-кво. Открытость перед пустой грифельной доской…

Когда результат не является чем-то единственно важным, тогда, разумеется, вам нужно потратить больше усилий на процесс и намерение.

Это может закончиться слезами.

Если вы не готовы рыдать по этому поводу, то вряд ли действительно готовы к творчеству.

А если вы не готовы мучиться в ожидании результата, то определенно не имеете отношения к творчеству.

Как долго придется ждать результата творчества?

Современной компании, работающей в интернете, может понадобиться семь лет, прежде чем внезапно придет успех. Потребовалось время, равное жизни целого поколения, чтобы борьба за права гомосексуалистов дала возможность узаконить их браки даже только в одном штате. Учительница может выпустить четырнадцать классов, прежде чем начнет оказывать влияние на своих учеников. Новый блог может оказаться никем не замеченным в течение года или даже больше. Творчество почти никогда не срабатывает так быстро, как вам хочется.

Неровные края.

Ради производительности и выхода на массовый рынок промышленник стремится до блеска отшлифовать все и вся, в особенности неровные края.

Творческий человек понимает, что неровные края – это как раз то, что нужно.

Что тут можно сказать…

Боб Марли, когда начинал, еще не знал, в каком стиле он будет играть, а Джейн Остин поначалу не была особенно хорошей писательницей, Валери Джарретт тоже сначала ничего не знала о внутренней политике.

Цена выступления перед людьми не такова, как принято считать. Цена поднятой руки, установления связи или ознакомления мира с вашей идеей поразительно мала. И поскольку эта цена такая низкая, то и риск невысок.

Мы знаем, что все могло бы работать лучше, поэтому возникает задача: четко понять, что есть; ярко представить, что могло бы быть, а затем попытаться что-то сделать, чтобы первое сменилось вторым. Независимо от того, работаете ли вы на Уолл-стрит, в благотворительной организации по борьбе с голодом или в штате городского управления, я настаиваю на том, чтобы вы отказались от самодовольства.

Жаклин Новограц, основательница «Acumen Fund».

Вы обращаетесь к творчеству не после того, как уже сформировались как творческая личность. Вы становитесь творческой личностью в процессе постоянного обращения к творчеству.

В чем нуждается каждый творческий человек.

Идет ли речь о браке, об отношениях между людьми, о работе, о творчестве (если вы, например, хотите разделить свое творчество с вашей командой), вот несколько полезных креативных мыслей, которые помогут достичь и счастья, и производительности.

Не подвергайте сомнению свою готовность идти по избранному пути. Не следует давать себе поблажку, если вам вдруг покажется, что вы уже хорошо потрудились накануне и поэтому можете снизить планку или дать себе отдых. Подобные мысли могут приходить в голову ежедневно, и не стоит напоминать, что это означает растрачивать свою жизнь и предавать свои мечты (например, отказаться от творчества ради «нормальной» работы, которая позволит покупать больше безделушек, навязываемых нам индустриальной системой).

После того как бросишься с головой в работу, не стоит задумываться о тактических приемах, особенно если об этом никто не спрашивает. Время для проведения мозгового штурма относительно наилучшего способа выйти на рынок наступает тогда, когда творчество находится в процессе активного созидания, а не после того, как оно потерпело неудачу.

И наоборот, совершенно правильно, когда творческому человеку задают вопрос, не хочет ли он обсудить, что можно сделать, чтобы аудитория лучше поняла его творчество.

Одних заверений тут недостаточно. С их помощью никогда не удастся построить мост, по которому творческий человек смог бы спокойно перейти через ту пропасть, которая возникает между ним и публикой в связи с каждым его решением, проектом или тактическим ходом. Творческие люди нуждаются в самых убедительных подтверждениях того, что они выбрали действительно правильный путь и что вы их поддерживаете. Но эти подтверждения не должны идти откуда-то со стороны, они должны прийти из внутреннего содержания самой работы.

Так что если вы хотите оказать творческому человеку поддержку, то задайте ему вопрос: «Как это будет работать?» При этом постарайтесь не смешивать критические мысли, которые могут возникнуть у любого (в данном случае у вас) относительно этого творчества, и сочувственное понимание в отношении того, что тот, кто не является вами, может об этом творчестве думать. Может быть, вам это не нравится, но несправедливо обобщать и заявлять, что это не может нравиться никому. Если вы не способны понять данную работу, глядя на нее со стороны, то, возможно, самое лучшее – ничего не сказать.

В чем прежде всего нуждается творческий человек? В непоколебимой преданности избранному им пути. Это самая большая цена, которую вы платите за то, чтобы быть с творческим человеком и поддерживать его.

Поддержка именно в данном направлении способна подтолкнуть творческую личность брать на себя больше, идти глубже, побуждать к большей сосредоточенности и необычности. А творческие личности в этом очень нуждаются. Эдди Мёрфи, например, не нуждается в побуждении к тому, чтобы сделать еще один тупой фильм и получить за это огромный гонорар. Поддержка нужна ему в том, чтобы вернуться на правильную колею и вновь сделать прекрасный фильм, к тому же, если он может себе это позволить, бесплатно.

Творческая личность не нуждается в подсказках о лазейках, чтобы создавать видимость творчества. Ей не нужны напоминания о реальности, о юридических ограничениях, правилах или даже законах физики. Подобная чушь будет ей только мешать. Творческая личность просто нуждается в ободрении и поддержке, чтобы сделать лучше свою творческую работу.

Все будет о’кей, потому что иначе и быть не может.

Кто-то спросил меня, какой совет я дал бы самому себе, если бы мне самому в возрасте 22 лет предстояло вступать в жизнь. В ответ на подобный вопрос большинство людей говорят, что посоветовали бы купить акции компании «Google»; выйти замуж за отвергнутого ухажера или переехать в другой город, то есть сделать что-то такое, что могло бы направить их жизнь по другому руслу.

А вот я не стал бы ничего менять, даже чудовищные неудачи, постигавшие меня в моей профессиональной сфере. Дело в том, что все это предопределило то, что я собираюсь сделать сейчас, а я не могу представить себе лучший ангажемент. Единственное, о чем мне хотелось бы знать, так это о том, что все кончится хорошо, что бы ни случилось по ходу развития событий. Пусть меня постигнут неудачи, пусть придется испытать страдания. Ведь боль – это часть нашего путешествия по жизни, без боли, в сущности, нет путешествия, достойного того, чтобы в него отправляться.

Все не может быть о’кей просто потому, что, как известно, все не может работать. Что-то обязательно не сработает. Тем не менее вы всегда должны быть обращены к радости. Победите вы или проиграете, надо играть. И если бы теперь я мог дать себе совет такому, каким был в молодости, я сказал бы: «Не вкладывай так много эмоционального багажа в каждый проект и каждую взаимосвязь. Главная цель в том, чтобы продолжать играть, а не в том, чтобы одержать победу».

Помощь со стороны не должна ограничиваться какимто определенным, узким вопросом. Бесполезно и нечестно утешать, что каждый проект заработает. Полезнее всего для творческого человека узнать, что главное – это все время находиться в пути. Не останавливаться. Поэтому и тот день, когда мой портативный компьютер загорелся в то самое время, когда я пытался заключить важнейшую для меня сделку, и тот момент, когда вице-президент нашей фирмы угрожал мне арестом, и просроченные платежные ведомости, и враждебные взгляды окружающих – все это я тоже должен считать частью моего творчества.

По завершении проекта, в конце дня и в конце игры вы можете посмотреть на свое отражение в зеркале и напомнить себе, что если вы и не преуспели на пути к процветанию, то, по крайней мере, продолжаете танцевать.

Высоты не такие уж высокие.

Есть и еще нечто такое, от чего тот, кто хочет сделать творчество своей профессией, должен отказаться. Это эйфорический трепет, который возникает от осознания того, что ты поднялся на какую-то недосягаемую высоту. Лет двадцать назад, когда мне удавалось чего-то добиться, у меня возникали подобные ощущения. Я бросался тогда в работу, ежедневно готовый и к враждебным выпадам, и к гибели всего моего дела. Я старался цепко хвататься за любую позитивную обратную связь, держался за нее изо всех сил, как будто от этого зависела моя жизнь.

А теперь с радостью могу сказать, что уже не испытываю подобных чувств. И высоты, которые находятся передо мной, уже не кажутся мне такими высокими. Главное для меня теперь – не успех, не возможность одержать победу и испытать триумф, а счастье продолжать работать, работать, работать и работать… Когда в самом начале мой проект относительно издания этой книги менее чем за три часа собрал все необходимые для этого фонды, я не захотел поднимать шумиху, исполняя перед телекамерами приличествующий случаю победный танец. Вместо этого я взял свой портативный компьютер и вновь приступил к работе. Это и есть величайшая награда и величайшее счастье, какое я только могу вообразить.

Никогда не будет лучшего времени.

Иногда вам везет и вы оказываетесь в нужном месте в самое нужное время. Если это случается и вы не осознаете этого, то, вероятно, попусту теряете благоприятную возможность.

Но я считаю иначе. Мы всегда там: в нужном месте, в нужное время. Хотя, скорее всего, вы и не осознаете этого.

А еще я полагаю, что все мы живем в плохое время для тех, кто следует по стезе индустриальной системы; плохое время, чтобы надеяться на надежное, предсказуемое будущее. Плохое время, чтобы ожидать получения прибылей на халяву, производя посредственные вещи для посредственных заурядных людей. И особенно плохое время, чтобы быть хорошо оплачиваемым менеджером среднего разряда, который только и делает, что исполняет приказы в обмен на надежное и хорошо оплачиваемое место.

И наоборот, никогда не было лучшего времени для тех, кто имеет и хочет что-то сказать, что-то изменить в себе и в окружающем мире, увидеть мир другими глазами. Никогда не было лучшего времени, чтобы устанавливать связи, вместо того чтобы заниматься чепухой. И, что особенно важно, никогда не было лучшего времени, чтобы заниматься творчеством.

Кто хочет стать миллионером?

В большинстве случаев именно это побуждает нас заниматься творчеством. Кто хочет стать известным? Кто хочет, чтобы его показывали по телевизору? Кто хочет, чтобы публика аплодировала ему стоя на совещании или торжественном приеме?

Но мне кажется, что есть вопрос поважнее.

Вы очень озабочены тем, чтобы не потерпеть фиаско?

Ваша самая большая неудача.

Хоть это и звучит неожиданно, но самая большая ваша неудача – это вовсе не какой-то чудовищный провал, постигший вас, когда вы пытались сделать что-то замечательное, но не смогли. Нет, ваша самая большая неудача заключается в том, что вы не нашли достаточно мужества для того, чтобы осуществить свои мечты, сделать их своим вложением в этот мир. Это как раз то, чего хотят власть имущие, которых вполне устраивают ваши упущения, помогающие держать вас в узде.

Самое большое черное пятно в вашей анкете – путь, по которому вы не пошли, проект, который не начали, и творческий потенциал, который не смогли раскрыть.

Не позволяйте им купить вас своим цинизмом.

Неуверенный потребитель – это хороший потребитель, так же как и неуверенный в себе наемный работник – это человек, которым легко управлять. У неуверенного потребителя легко вызвать колебания какими-нибудь обещаниями, и он с готовностью пойдет за тем, кто обещает защищенность. Колеблющийся наемный работник – это все равно что глина в руках управляющего. Он только и ждет, чтобы кто-то указал ему, что делать.

Когда вы считаете, что недостаточно талантливы или не готовы высказаться, когда вас можно купить на том, что вы плохо обучены или не рождены для того, чтобы произвести изменение в этом мире, вы уступаете свою силу тем, у кого есть авторитет.

Циник, который не возвышает голоса, потому что убежден, что он все равно ничего не изменит, действительно не произведет в жизни никаких реальных изменений. Музыкант, который с нетерпением ожидает, пока ему позвонят со студии звукозаписи, в то время как на самом деле он ненавидит всех этих людей за их жадность и спесь, на самом деле передает им всю свою силу.

Цена ошибки – это цена нежелания предпринять попытку.

Я сделал это, я совершил это, я сказал это.

Потерпеть неудачу намного легче, чем кажется.

Гораздо проще представить что-то миру и увидеть, что это не работает.

Вам не нужны помещение, или степень, или бюджет для рекламы, или чье-то разрешение.

Какая благоприятная возможность! Пожалуйста, не позволяйте, чтобы столетнее промывание мозгов заставило вас упустить ее.

Вы учитесь плавать в процессе плавания. Вы учитесь смелости, совершая смелые поступки.

Мэри Дейл (Цитирует Брин Браун).

Начните путешествие, не стараясь заранее узнать, чем оно закончится.

Ваше внутреннее противодействие хочет, чтобы его разубедили. Ему нужен план, который может быть проверен. Оно должно быть уверено, что, прежде чем вы почувствуете страдание, вам будет гарантирован в конце приз.

Дайте мне больше проверенных случаев, больше примеров, больше уверений. Дайте мне доказательства!

Многовековой страх, сидящий в нашем мозгу, побеждает, заставляя приклеиваться к месту. Творческие личности лучше всего раскрывают свой потенциал, когда не знают заранее, как заработает (и заработает ли вообще) в конечном итоге то, что они создают. Вся остальная часть населения нашей планеты связана культурой, построенной на промывании мозгов, культурой страха и повиновения, созданной индустриальной системой.

Но любая культура всегда подразумевает выбор. Вы не должны принимать культуру страха или культуру неудач. Прямо сейчас в холле или на улице рядом с вами всегда может оказаться творческий человек, кто-то, полный надежды и волнения, кто-то, кто выбирает другую культуру, хотя живет в том же городе, работает в той же сфере деятельности и в той же экономической ситуации, что и вы.

Другие всегда занимались этим творчеством, всегда выбирали культуру надежды, а не культуру подчинения, но еще не пришли к ней (это слишком рискованно, как говорит ваш давний страх), потому что их тянули назад потребность в каких-то доказательствах, желание полагаться на гарантии и страх унижения.

Творчество – это проект, это не место. Вы построите дом своей мечты, и он сгорит дотла. Вы начнете свой бизнес, и он будет процветать, а потом вдруг прогорит. И тогда вы пойдете дальше. Вы будете стоять на сцене и говорить от самого сердца, а некоторые люди в аудитории (возможно, только один человек) не поймут вас, не примут.

Вот что такое творчество. Это прыжок в пустоту, шанс дать возможность родиться вашему гению и сделать чудесное там, где прежде не было ничего подобного.

Вы способны на это. Вы уже делали это прежде и сможете сделать снова. Сам факт, что, возможно, это не совсем та работа, которую вам следовало бы выполнять, – это уже замечательно. Какой это дар, что нет ничего гарантированного, заранее известного!

И вполне возможно, что в конце вашего путешествия не будет громких оваций, когда люди стоя рукоплещут вам.

И это нормально.

По крайней мере, вы жили.

Не пропустите этот момент времени!

Я пишу эти строки и пью чай (приготовленный из листьев, доставленных сюда из страны, находящейся за три тысячи миль) из стеклянной бутылки (запах чувствуется при температуре, о которой еще недавно люди не могли и мечтать), работаю на компьютере, который десять лет назад стоил бы миллион долларов (хотя вы не смогли бы купить его ни за какие деньги), а компьютер подключен к интернету через Wi-Fi (это не что иное, как просто чудо).

Мы живем в исключительный, невероятный момент времени, первый за всю историю человечества, когда миллиарды людей соединены между собой, когда о вашей работе судят (больше, чем когда-либо прежде), основываясь на том, что вы делаете, а не на том, кто вы есть, и когда все нужные документы, доступ к капиталу и грубую силу перекрывает простой вопрос: «Могу я поинтересоваться, что вы делаете?».

Мы построили этот мир для вас. Не для того, чтобы вы смотрели больше видео в режиме онлайн, зацикливались на вопросе относительно своего питания и без конца трещали по скайпу со своими школьными друзьями. Мы построили его для того, чтобы вы могли делать то, на что способны. Без каких либо извинений и оправданий.

Идите дальше.

…и да я сказала да я хочу Да.

Молли Блум, Персонаж Романа Джеймса Джойса «Улисс».

Приложение первое. Подлинные истории из жизни четырнадцати реально существующих творческих личностей.

Подражайте Джилл.

Джилл Гринберг фотографировала меня, когда мы были еще подростками. А спустя какое-то время она стала одним из самых выдающихся в мире мастеров художественной фотографии.

Мы живем в таком обществе, где почти у каждого имеется фотоаппарат. Значит, почти каждый может фотографировать. Можно ли хоть чего-то добиться в этой сфере, где столь высок уровень конкуренции?

Легко описать, как все это было, добиться же этого было очень трудно. Но Джилл сама выбрала свой путь и непреклонно следовала ему. Она начала с того, что научилась работать с программой «Photoshop» (это то, от чего большинство профессиональных фотографов, за исключением очень немногих, старались держаться подальше). В то время еще принято было считать, что вся работа должна производиться до того, как будет сделан снимок, а не после.

Затем она стала подыскивать самые трудные сюжеты. Она делала фото зомбиобразных кандидатов в президенты, разъяренных медведей и плачущих младенцев. Даже беглого взгляда, брошенного на кипу ее фотографий, достаточно, чтобы понять, что она никогда не отступала перед трудностями. Ее работы заняли целых одиннадцать томов.

Самое главное, что фото Джилл выглядят как фото, сделанные именно Джилл. Никто не нанимает ее, чтобы делать фотографии, которые выглядели бы так, как будто они сделаны кем-то другим. С другой стороны, художественные редакторы сплошь и рядом, нанимая других фотографов, при этом дают им инструкцию фотографировать, как Джилл.

Большинство людей с фотоаппаратом не обладают смелостью принимать такие решения, какие принимала Джилл, следовать им так упорно и неотступно, как Джилл, и делать так же много фотографий бесплатно, как делала Джилл. Джилл видит то, что мы, остальные люди, не видим, она создает искусство своим уникальным способом и не боится показать нам результаты своей работы.

Тюбик губной помады.

Когда новая эпоха специальных проектов и изменений в мире средств массовой информации подступила к «Estee Lauder», Анджела Капп смогла открыть перед этим гигантом косметической индустрии двери в цифровой век.

Она сделала это, когда ни у кого не было ключа к разгадке, как это сделать. Не было никакой книги-руководства. Она не могла также ориентироваться на своих конкурентов «L’Oreal» или «Revlon» и скопировать их действия, потому что у них у самих не было ключа к разгадке, кроме того, они тщательно скрывали свои разработки от конкурентов. У Анджелы тоже не было ключа (как и у остальных людей), но зато у нее была смелость.

И поэтому она пробовала. Не боялась провалов. Не боялась встать и заговорить. Ничего не скрывала, а просто выясняла, как найти, привлечь на свою сторону и ободрить людей, которые могли что-то придумать. Ездила на конференции, делилась тем, что там узнавала, и училась у других, которые посещали эти семинары и готовы были поделиться своими знаниями. А потом повторяла этот процесс вновь и вновь.

Анджела поняла, что самое главное не в знании какого-то секрета, все дело было в том, чтобы набраться духу сделать следующий шаг. Поэтому она не стала делать тайны из того, что знала, а бросила эти свои знания в бесконечную игру обмена информацией. И это окупилось сторицей. Поделившись своими знаниями с другими, она смогла узнать от них еще больше.

Спустя десять лет после того, как она начала, достигнув вершины успеха, Анджела ушла из «Estee Lauder», чтобы попробовать то же самое в других странах с другими клиентами. Через несколько лет люди из «Estee Lauder» все еще тосковали по Анджеле, а те, которых она обучала, все еще следуют ее путем.

Уметь отринуть компетенцию.

Чарли Осмонд уже звезда. Журнал «Esquire» объявил его предпринимателем года в Великобритании. Он создал несколько прибыльных компаний, в которых работают сотни людей.

Он знает, как начинать консультационный бизнес, ориентированный на сферу обслуживания, и управлять им. Он учитывает также свои слабые стороны и поэтому тратит массу времени и энергии, делая акцент в первую очередь на своих способностях в сфере управления. Это разумный подход, характерный для настоящего промышленника, и он приносит соответствующий результат.

Но потом он решил, что с него этого достаточно.

Начав с 2013 года, Чарли Осмонд смог удвоить свои сильные стороны и взялся за осуществление своей мечты, вместо того чтобы поддерживать прежнее успешное статус-кво. Он рискует своей репутацией и уже набранным импульсом, начиная новую компанию «Triptease», которая не будет консультативной и не будет сосредоточиваться на клиентах из мира бизнеса. Таким путем он хотел посмотреть, что можно получить, делясь через интернет идеями относительно путешествий. И при этом сознательно шел на риск, осознавая, что это может закончиться провалом.

Когда он говорит об этом новом рискованном предприятии, в нем проявляется редкое качество. Это сочетание уверенности и страха, способность творческого человека не ограничиваться собственной сферой интересов, а также готовность разочароваться (если это не сработает) и пойти в другое место, где он, по всей вероятности, в первое время не будет иметь достаточной компетентности.

Аманда Палмер.

Аманда Палмер – рок-звезда интернета. В 2008 году она покинула группу «Dresden Dolls» и с тех пор упорно стремилась показать, как независимый музыкант может не только зарабатывать на жизнь, но и сохранить популярность.

В середине 2012 года ее недавним самым быстрым успехом была побившая все рекорды работа через портал «Kickstarter». Конечно, это вовсе не было мгновенным успехом, это была многолетняя работа, состоявшая из оплаты счетов, создания творческих проектов и планирования. Да, она собрала более миллиона долларов за тридцать дней… без раскрученного имени, без команды специалистов, без привлечения венчурного капитала и без оплаченных средств массовой информации. Но при этом ей потребовались годы, чтобы сплотить вокруг себя людей, которые поддерживали бы ее в течение всего процесса и распространяли бы информацию о ее дерзких планах.

Если бы вы спросили Аманду, делала ли она все эти бесплатные выступления, бесплатные звуковые дорожки и бесплатные номера, с тем чтобы год спустя провести успешную кампанию в «Kickstarter», то, без сомнения, она грубовато ответила бы «нет». Если бы вы спросили ее, тратит ли она так много времени на общение со своими фанатами через интернет и вне сети только для того, чтобы иметь возможность и дальше зарабатывать на жизнь, ответ был бы очевидным. Да, тратит, потому что отдавать свою работу своим поклонникам является для нее долгом чести.

Оторвитесь от Facebook.

На первый взгляд кажется, что Джон Шериган занимается чем-то незначительным. Можно ли считать серьезным делом работу с отходами? А между тем его компания ежемесячно «берет в оборот» миллионы фунтов электронного и компьютерного мусора, с тем чтобы искрошить его в муку, переработать и превратить в пластик, стекло и металлы. Обычный предприниматель стал бы вычислять, как свести процесс к наименьшему количеству операций с использованием меньшего числа работников, минимизировать вложения и при этом укрепить всю систему в целом. А потом стал бы повторять то же самое снова и снова.

А Джон, наоборот, видит свой бизнес как часть более крупной экосистемы. Он и его команда не размениваются на то, чтобы просто что-то производить и продавать. Они постоянно находятся в пути, устанавливая связи с людьми на основе подлинного доверия, делятся свежими идеями.

Когда приходит время собирать деньги, или открывать новое место, или найти нового партнера, по мнению Джона, простое представление списка активов и пассивов не является способом движения вперед. Когда вы работаете в подобной сфере, перед вами открывается масса альтернатив.

Потому что у нас есть все, и если чего-то не хватает, так это доверия.

Он что, сумасшедший?

Вилли Джексон оставил свою работу в консультационной фирме, хотя она была высокооплачиваемой и надежной. Он сделал это сразу же после того, как купил дом.

Почему же молодой человек двадцати с лишним лет с висящей на нем закладной поступил так странно?

Потому что это вовсе не было сумасшествием. Это была его жизнь.

Вилли Джексон понимал, что пора кончать работать ради того, чтобы просто зарабатывать средства к существованию, и решил, что сможет получить гораздо большее наслаждение от пребывания на земле, если, вместо того чтобы работать ради того, чтобы жить, он начнет жить, чтобы работать. Спустя год или немногим больше с того самого дня он переехал в другой город, завел дюжину новых друзей, сформировал сеть из коллег, которым можно было доверять, привлек массу новых клиентов, проделал невероятный объем работы с людьми, в которых верил, и все это, буквально балансируя на острие ножа.

Сделал ли он что-то, чтобы прославиться? Еще нет. Но это не главное. Главное в том, что он ушел от очевидной, понятной системы, чтобы построить непонятную, особенную, но свою жизнь.

Арт-проект стоимостью тридцать шесть миллиардов долларов.

Синтия Кэрролл стала ведущим менеджером горнодобывающей компании «Anglo American» с огромным оборотом в миллиарды долларов, которая занимается поиском и разработкой самых больших залежей в мире алмазов, платины и других редких металлов. Она была первой женщиной, занявшей такой высокий пост, при том что не имела большого опыта работы в горнодобывающей промышленности и не являлась жительницей Южной Африки. Ставки не могли быть выше: в этой компании, которой уже сто лет, работает почти 150 000 рабочих со всего мира.

Учитывая консервативный характер компании, нельзя не отметить шокирующий факт, что первым показательным поступком Синтии во время ее пребывания в этой должности был такой: она полетела на пользующийся дурной славой рудник в Растенбурге и спустилась вниз, в «темную, горячую, влажную и бездонную» шахту – место работ, находящееся на глубине сотни метров под землей, где каждый год в результате аварий гибнет в среднем сорок человек.

Ошеломленная чудовищными условиями труда, которые она увидела, Синтия сделала то, чего ни один главный управляющий на рудниках никогда не делал прежде в подобной ситуации: она по собственному почину закрыла эту шахту. И в ответ не возникло никаких беспорядков. Это не было периодически проводимое плановое прекращение работ (когда шахта закрывается на два дня, а затем работы возобновляются). Нет, Синтия закрыла на девять недель самый большой в мире и самый прибыльный платиновый рудник лишь потому, что не могла потерпеть, чтобы люди подвергались такой опасности. Она сделала то, за что главного менеджера подразделения компании обычно увольняют.

Затем она пошла еще дальше: организовала эффективную деловую взаимосвязь между профсоюзами, правительством и горнодобывающими компаниями и вступила в борьбу (которая длилась многие годы), чтобы изменить принятые порядок и правила работы в рудниках. На следующий год в результате такого творческого подхода к своему делу одного-единственного человека число случаев фатального исхода на этом руднике сократилось наполовину и в дальнейшем продолжало уменьшаться.

Откуда же мы знаем эту историю? Ее рассказала сама Синтия. Она не побоялась вынести сор из избы, поделилась статистическими данными, объясняя причину своего выбора, и тем самым открыто подставила себя под нападки критиков, что угрожало ей враждебным отношением и остракизмом со стороны коллег.

Она ничего не писала и не рисовала. Но это было самое настоящее творчество с высокими ставками и готовностью работать, не ориентируясь на установки, стремлением установить новые отношения с людьми.

У лосося нет права голоса.

Говоря словами бывшего секретаря министерства внутренних дел Брюса Бэббитта, «секретари из высоких кабинетов, которые слишком много внимания уделяют полемике, могут потерять и действительно теряют свое место работы». Именно этим он и рискнул, когда предложил взорвать дамбу на реке Элха – постройку прошлого века, которая не только утратила свое значение, но и поставила на край гибели популяцию местного лосося. Бэббитт провел пресс-конференцию, на которой заявил о своей грандиозной идее. На него тут же с гневом обрушились сенаторы, газеты и даже его непосредственный начальник.

Единодушное одобрение творческих проектов – редкость. Если бы их польза была очевидной, то каждый старался бы ухватиться за них.

Брюс погрузился в работу. Члены его команды составляли сметы, производили гидрологические вычисления, изучали особенности осадочных отложений и многоемногое другое. Но ничто не изменило мнения авторитарно настроенного большинства. В стране имеется более 75 тысяч дамб. И ни одна из них не была разрушена таким способом, как предлагал Бэббитт. Подобно большинству случаев, когда в дело вступает творчество, решение должно было стать результатом эмоций, а не математических выкладок.

Несколькими годами позже этот напористый секретарь осуществлял контроль за разборкой гораздо меньшей, но еще более устаревшей плотины в Северной Каролине. С меньшим одобрением, но и с меньшим противодействием Бэббитт смог разрушить эту плотину. И менее чем через год популяция ценной местной рыбы – лосося, который не появлялся здесь уже в течение сорока лет, стала восстанавливаться. Бэббитт получил не только статистические данные, но и возможность жить, дышать, убедившись в том, что разборка дамбы стоит вложенных в это усилий.

То, что эта история получила такой резонанс, было результатом работы Бэббитта. Ею заинтересовались широкие массы народа.

И в 2012 году дамба на реке Элха была разрушена.

Как рыбоводство перевернули с ног на голову.

Когда Сэну Персанду был двадцать один год, он работал на предприятии, где занимались выращиванием рыбы. Рыба помещалась в огромные емкости кубической формы, покрытые с каждой стороны рыбными сетями. Такая схема позволяла вытаскивать кубообразные емкости из воды и выбирать взрослую рыбу.

Проблема была в том, что эти сети по бокам покрывались морскими водорослями, через которые уже не могла проходить свежая вода, так что рыба начинала задыхаться и погибала. Морские водоросли несли в себе угрозу разрушения экономики не только этой рыбной фермы, но и многих других.

Персанд, у которого не было ни полномочий, ни инженерной подготовки, ни соответствующей инструкции, нашел решение этой проблемы – придумал творческий проект. Он предложил заменить квадратные цистерны цилиндрическими. Все оставалось таким же, кроме одного: трубы, снабжавшие емкость свежей водой, было теперь легко вращать. Каждый раз, когда на дне цилиндра вырастали водоросли, работник питомника начинал вращать цилиндр, поднимая водоросли со дна на солнечный свет и воздух над поверхностью воды, таким образом убивая их, не причинив никакого вреда рыбе.

Творческая мысль там, где вы ее ищете.

Стратегия вторична.

Подобно многим предпринимателям и консультантам, Энн Маккроссан понимает механику воздействия на людей средств массовой информации, которые способны все изменить. Но это понимание всех нюансов и мелочей не является объяснением того, почему люди приглашают к сотрудничеству ее фирму «Visceral Business» или устанавливают с ней рабочий контакт в сети.

Дело здесь не в сообразительности, это второстепенное качество.

Привлекает внимание людей готовность привести все в действие, работать в направлении достижения невозможного. Нет такого стратегического плана, который заставил бы человечество сесть за стол переговоров; сделать это может только настойчивость творческой личности. И Энн говорит: «Мы можем разработать культуру бизнеса по-другому, так, чтобы люди могли и хотели быть ее частью, реагировать и создавать изменения». Подобные утверждения могут вызывать самую разную реакцию: недоумение, непонимание, а в результате ухудшение условий ведения дел на рынке. Пока не добьетесь того, чтобы люди вас поняли, вы не найдете свою аудиторию, которая оценит ваш творческий подход.

Не остается незамеченным, когда какой-то отдельный человек проявляет энтузиазм, не слишком задумываясь о последствиях. Сделайте что-нибудь, когда вы боитесь, когда не можете смотреть вниз, а только вперед. Иногда человек действует просто потому, что ему это нравится. Это становится почти загадочным процессом, колдовством алхимика, преобразующим интересную стратегию во что-то такое, что действительно соединяет несоединимое.

Создать динамику вне больших городов.

Хью Вебер понимает, что не все идеи бывают великими, не все творческие порывы – важными и не все изменения начинаются в больших городах. Он является основателем ОТА, творческого коллектива, созданного в Южной Дакоте, который стал катализатором взрыва творческой активности регионального масштаба.

Когда он начинал, то думал, что ему придется в одиночку своими руками построить это движение. Однако вот что он обнаружил: «Я был вынужден признать, что не могу сделать это в одиночку. Люди, которые пришли ко мне, чтобы оказать поддержку, помогли и мне самому найти более верное направление. Они заставили меня стать более скромным и переориентироваться в большей степени в направлении интересов окружающих людей».

Самое тяжелое в его работе, как оказалось, заключалось не в бронировании ангажемента и не в том, чтобы продемонстрировать свои выдающиеся способности. Главным было убедить других обрести то же видение, использовать ту же установку «я смогу», которая пришла еще со времен, когда он рос на ферме, и применить ее для построения эклектической, творческой общины. «Думаю, основной трудностью является просто умение увидеть в окружающем нас мире благоприятные возможности. Наш регион удивительно хорошо подходит для решения проблем. Когда случаются наводнения, снежные заносы или пожар, все собираются вместе и работают сообща. Но, когда мы думаем о чем-то большем, о каких-то новшествах или благоприятных возможностях, нам почему-то начинает казаться, что каждый должен открывать это самостоятельно, как изобретатель-одиночка в своем подвале», – говорит Вебер.

Современная экономика приумножает число тех, кто создает изменения. В любом обществе есть люди (даже в городках, построенных из сборно-щитовых домиков, над которыми привыкли насмехаться жители Нью-Йорка), которые просто ждут, когда можно будет опробовать свою способность быть не такими, как все. Работа организатора в данном случае проста: искать не правильный ответ, а правильную аудиторию, правильный сегмент общества. А затем объединить этих людей, укрепить настроенность на креатив и творить вновь и вновь, пока что-то не изменится.

А не много ли это для меня?

Бен Коэн – самый известный в истории Объединенного Королевства игрок в регби, набирающий наибольшее число очков на игровом поле. В возрасте тридцати трех лет, находясь почти на пике своей спортивной карьеры, он получил предложение заключить выгодный контракт на три года, но отклонил его.

Коэн решил использовать свою славу и имеющиеся у него ресурсы, чтобы целиком и полностью посвятить себя организованному им движению по борьбе с хулиганством и гомофобией.

Как случилось, что спортсмен, выступающий в таком виде спорта, в котором не так-то просто получить выгодный трехлетний контракт, вдруг от него отказался? Почему здоровый женатый мужчина принимает решение посвятить годы своей жизни борьбе с гомофобией?

Вот в этом-то выборе и заключается самая трудная часть творческой работы. Творчество никогда не может быть связано с максимальной кратковременной выгодой, поскольку условия такой выгоды почти всегда требуют долговременных ограничений и необходимости жертвовать творческой свободой ради сиюминутного повышения производительности. Трудная работа, которую взялся выполнять Бен Коэн, предполагает возможность заниматься прежде всего тем, что кажется наиболее важным в жизни.

Несомненно, товарищи по команде будут скучать по Бену Коэну. Но его выбор – взяться за этот творческий проект – дает ему возможность оставить что-то после себя и выполнять работу, которой нам не хватало бы, если бы он покинул нас.

Это просто прекрасно.

Изобретатель Джоуи Рос сделал выбор: решил предложить миру свой деревянный компас и свои удивительные керамические стерео-громкоговорители, а также сделанные вручную самополивающие горшки для растений. Он продает их через свой веб-сайт, и в покупателях нет недостатка. Весь мир буквально обивает его порог.

Ну, конечно же, не весь мир. Скорее, лишь его крошечная часть. Большинство людей в этом мире не заваривают чай таким способом, каким предлагает он, поэтому не интересуются его открытием – специальным стеклянным заварочником. И даже тех, которые заваривают таким образом чай (по крайней мере, большинство из них), не привлекает такого рода красота (или они просто не знают, что именно он это сделал).

Но хорошо, что все-таки есть много людей, которые знают об этом и интересуются этим, распространяют слух об этом новшестве, которые уже купили одно из его удивительных изделий в качестве подарка кому-то или для себя лично.

В любой другой вселенной ремесленник, подобный Джоуи Росу, не получил бы особого признания у прохожих, толпящихся где-нибудь на выставке ремесел. Они мерили бы его работу теми мерками, к которым привыкли, не пытаясь найти что-то новое и необычное. Вместо этого он несет свое творчество людям, которые интересуются этим.

Найти свой путь.

Дженни Розенстрах получила одно из тех удивительных мест работы в средствах массовой информации в НьюЙорке, которые вы привыкли видеть разве что в кинофильмах. А потом бросила это дело.

Дженни хотела стать писательницей. Впрочем, она уже и была писательницей, причем хорошей. Но не хватало главного: ее книги не издавали. Ей необходима была читательская аудитория.

В течение десяти лет Дженни сохраняла записную книжку, куда регулярно записывала каждое блюдо, которое готовила вместе со своим мужем, а потом, когда появились дети, они тоже стали принимать в этом участие. Подобно Стиву Мартину, она сосредоточивалась на точности, понимании, открытии творчества на том пути, который она избрала. Она взяла на себя твердое обязательство сделать что-то полезное.

И вот пришло время попробовать познакомить широкие массы людей со своей книгой. Но, вместо того чтобы потратить пару лет на тщетные попытки пристроить ее в какое-нибудь издательство, а затем ожидать, когда ее наконец «включат в список», Дженни открыла свой блог под названием «Обед: история любви». Никаких связей, никакой модной технологии, никаких крупных денежных вложений, только Дженни и ее работа. Так проходили дни, потом недели. И вот ее блог привлек внимание, нашел свою аудиторию. Группы людей начали устанавливать связи – с Дженни и друг с другом. У них у всех были общие интересы, и Дженни говорила с ними так, что ее слова находили отклик в сердцах людей.

Два года спустя один издатель загорелся желанием опубликовать ее книгу, а через три дня после опубликования она стала бестселлером в Америке в категории поваренных книг.

Так Дженни дала путь своему творчеству, сама определив его для себя.

Я знала, что преобразилась; я сделала открытие: если другие люди создают произведения искусства, могут творить, значит, они способны увидеть то, что другие увидеть не смогли.

У меня не было доказательств того, что могу творить, хотя я и испытывала к этому невероятное желание. Не знаю, действительно ли я была призвана стать творцом. Я не зацикливалась на мыслях о масштабе своего призвания, но просто боялась, что никак не смогу себя реализовать.

Патти Смит, «Просто Дети» («Just Kids»).

Приложение второе. Для уязвимых: краткая азбука творчества.

БОЛЬ – естественное состояние в процессе творчества. Творчество – это не хобби и не приятное времяпрепровождение. Это результат внутренней борьбы, вызванной стремлением искать защищенности и желанием сделать что-то новое и важное для других.

Попробуйте вертеть ногами деревянный барабан на детской площадке. Это хороший пример. Попытайтесь удерживать равновесие, все время переступая ногами, имитируя бег в процессе вращения барабана. Как вы знаете, он не будет крутиться сам по себе. Нужно все время двигаться.

ГЕРОИ – это люди, которые, когда нужно, идут на риск. Подлинное творчество – это героическая акция. И наоборот, фанаты – это симулянты, которые ничем не рискуют, но любят играть заметную роль.

ДАР – это квинтэссенция творчества. Творчество – шанс сделать нечто необычное, что ведет к установлению связи. Потребность делиться результатами своего творчества объясняет, почему вы творите.

ЕЩЕ БОЛЬШЕ, ЕЩЕ ДЕШЕВЛЕ! Для творческой личности это не может быть главным побудительным мотивом. Ее мечта – сделать не больше и дешевле, а лучше. Установить наилучшие связи – конечная цель работы. Стремление иметь все больше вещей ведет к ощущению недостатка, в то время как установление наилучших связей создает изобилие.

ИНИЦИАТИВА – это счастливая возможность выразить себя. Это когда что-то исходит исключительно от вас, а не происходит по соизволению других людей. Вы сами выдвигаете себя на первый план. Если же вы все еще не получаете того, чего хотите, то, возможно, потому, что занимаетесь недостаточно хорошим творчеством.

КАЧЕСТВО – это ловушка. Сосредоточиться на надежно подобранных стандартах качества – это значит поставить следствие на место причины. Качество обусловлено процессом созидания, но оно не является целью.

Представьте, что вы готовите лакомство из хорошо взбитой пенки вручную. Для этого требуется приложить немало сил. И каждый раз выходит что-то, немного отличающееся от того, что получалось прежде. Порой это выглядит просто восхитительно. Но эта красота долго не продержится. Пена быстро оседает. И тогда приходится заказывать еще одну порцию.

МЕШАТЬ, перемешивать, повторно использовать, возобновить цикл, заявить снова, перечитать и т. д. Творчество не повторяет себя, но оно рифмуется.

НОЖ приносит больше пользы, когда имеет острый конец. Если сделать этот конец безопасным, закруглить в угоду равнодушным массам, боящимся порезаться, то изменится предназначение ножа.

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ может быть и оружием, и костылем. Используйте обратную связь, чтобы выполнять работу стало легче, безопаснее, чтобы она приносила радость каждому (не забывайте при этом, что не исключена возможность потерпеть неудачу). Или используйте ее как рычаг, чтобы подтолкнуть себя вперед и согласиться принять то, чего вы боитесь (и на что способны).

ПРЕДАННОСТЬ ДЕЛУ поможет вам разрешить внутренние противоречия. Именно это даст вам возможность пройти весь путь от слов «это прекрасная идея» до слов «она реализована». Обязательство связано с риском, поскольку если вы потерпите неудачу, то будете за это в ответе. Но без обязательства не будет и неудач, поскольку творчеству нужен ветер в парусах – ваша преданность своему делу.

РАДОСТЬ отличается от удовольствия, наслаждения или веселья. Радость – это чувство удовлетворения от творческого единения с другими людьми, заработанная вашим трудом эмоция, которую вы заслужили после того, как подняли паруса творчества, внеся тем самым что-то новое в этот мир.

СЛОВО «НЕТ» создает чувство безопасности, в то время как слово «да» несет в себе опасность. Сказать «да» возможностям, риску, неизвестности – это значит посмотреть кому-то в глаза и сказать ему правду.

Характерный стиль работы, например, Бена Цандера может стать хорошим примером. Это можно сравнить с игрой на пианино. Вы садитесь к инструменту, склоняетесь над клавишами и полностью отдаетесь музыке, как будто ничего больше не существует, словно это последний шанс выплеснуть наружу то, что скопилось внутри.

СТРАХ можно заставить танцевать. Танцуйте, когда что-то сделано. Танцуйте, преодолевая сопротивление. Танцуйте друг с другом. Танцуйте, занимаясь творчеством. Усилие не является главным; главное – это импульс. Если вы решаете проблему за три секунды, но при этом горите желанием поделиться этим решением с кем-то другим, значит, это уже творчество. А если вы передвигаете многотонную гранитную глыбу, но этот труд никому не приносит пользы и никто об этом не знает, то, скажу честно, ваш труд не является творчеством (по крайней мере, для меня).

СТЫД – обратная сторона ранимости. Мы избегаем открытой связи с людьми, потому что боимся, как бы они не решили, что мы хотим их надуть.

ТВОРЧЕСТВО не зависит ни от возраста, ни от физического состояния человека. Это просто выбор, который может сделать каждый, кто готов принять страдание, чтобы взамен получить чудо.

ТВОРЧЕСТВО – это когда вы отказываетесь воспользоваться «ремнем безопасности»; оно воспринимается как нечто фатальное, поскольку делает нас ранимыми. Вспомним «Летающих Валленда» – легендарную семью цирковых акробатов, работавших на трапеции и ходивших по канату. У них был один девиз: «Держись!».

ТРЕВОГА заранее подготавливает неудачу. Мысленно переберите как можно больше ярких вариантов возможных наихудших последствий вашей работы – и очень скоро вы поверите в это. Беспокойство не принесет вам ничего хорошего.

УЯЗВИМОСТЬ – это единственный способ почувствовать, что мы действительно делимся с людьми своим творчеством. А когда мы устанавливаем связь, то теряем силу и как бы сбрасываем свою защитную броню перед теми, кому дарим наше творчество. У нас нет оправданий, нет инструкций, нет стандартных процедур, которые защищали бы нас. И это часть нашего дара.

ЦЕЛЬ – это то, без чего в творчестве трудно обойтись.

ЭНЕРГИЯ является неотъемлемой частью творчества.

ЯРЛЫК НА ТОВАРЕ – это гарантия качества и пригодности для продажи. Он гарантирует, что вещь, которую вы покупаете, будет выполнять свое назначение. А ваша творческая работа не дает гарантий. Она может не сработать. И если не сработает сегодня, то может не сработать и завтра. Это может даже отразиться на вашей карьере. Но суть творчества в том, что мы должны упорствовать, пока задуманное нами не заработает.

Примечания.

1.

Бэнкси – псевдоним скандально известного английского андерграундного художника, создающего граффити на стенах, снимающего документальные фильмы и т. п., личность которого до сего момента не раскрыта. – Прим. перев.

2.

Айн Рэнд – американская писательница и философ российского происхождения, выступавшая с агрессивной апологетикой неограниченного капитализма. – Прим. перев.

3.

SAT – стандартизированный тест для колледжей, так называемый школьный оценочный тест. – Прим. перев.

4.

Криптонит – вымышленное вещество, которое лишает Супермена его чудесной силы (аналог ахиллесовой пяты). – Прим. перев.

5.

Вернер Гейзенберг – великий физик, создатель квантовой физики. Гёдель – математик, исследователь математических парадоксов. Наум Хомски – философ, изучавший проблемы передачи информации посредством языка. – Прим. перев.

6.

Деннис Кусинич – американский политик-популист, получил скандальную славу на посту мэра Кливленда, позже дважды выставлял кандидатуру на пост президента США; Даниэль Эллсберг – военный аналитик, передавший прессе в 1971 году составленное им досье по вьетнамо-американским отношениям. – Прим. перев.

Оглавление.

Уроки Икара. Как высоко вы можете взлететь? Как долго вы собираетесь ждать? Не вы делаете свою карьеру. У кого-нибудь есть предложения? Манная каша и соус «чили». Как поймать хитрую лисицу. Введение. Творчество, зона комфорта и единственный в жизни шанс. Причем здесь творчество? Знаменитый полет Икара. Какой урок он нам преподал? Ваша зона комфорта (но отнюдь не зона безопасности). Творчество – вот новая зона безопасности. Выбросьте из головы Сальвадора Дали. Всякого рода тактические приемы не являются заменой творчества. Творчество – это процесс, который пугает людей. Так вы не художник? Качество – понятие относительное. Новый дефицит. И тут приходят создатели «шумовых помех». Отсутствие иерархии у творческих людей. Эволюция изящных искусств. Добро пожаловать в экономику «мировой деревни». Новое, реальное и важное. То, что противоположно последовательности, это вовсе не непоследовательность. Измените свой подход к успеху. Единственный шанс в жизни. Я категорически отвергаю извращенный взгляд на творчество. Да, эти страдания реальны. Дать новое определение смелости. Если вы не поднимете паруса, то ваша работа не будет творчеством. Что вы создаете? Большинство людей не верят в то, что они способны проявлять инициативу. Быстро задайте вопрос, прежде чем мы двинемся дальше… Часть первая. Современная экономика требует от нас творческого подхода. Благоприятные возможности среди хлама. Общество достижений. Больше, чем сделали ваши родители. Проблемы – это благоприятные возможности. Капитализм дал возможность людям создавать ценности. Индустриализация усовершенствовала модель капитализма (и разрушила культуру, заменив ее внешним блеском). Личность здесь не принимается во внимание – это главный принцип. Подумайте о розовой слизи. Индустриализация повсюду. Пляшущий человек-обезьяна. Картинки индустриального века. Разве конформизм – это лучшее, что в нас есть? 44. 45. 46. 47. 48. 49. Жертвоприношения Молоху. Это не для каждого. Лучше поберечься, чтобы потом не пожалеть. Лучше уж потом пожалеть, но зато взять и рискнуть! Правильный ответ. Но даже это – возможно ли? Надежда, лотерея и конформизм. Важные активы. Нет бизнеса, подобного шоу-бизнесу. Установление связи требует эмоциональных затрат. Ключевой элемент экономики «мировой деревни». Изобилие в условиях экономики «мировой деревни». Благоприятная возможность сказать «Пошли!». Делать меньше – делать больше. Котенок и детеныш обезьяны. Сделайте свой выбор. Арифметика самовыдвижения. Чьи это мечты? Неужели ни единого раза? Оставьте попытки «засунуть мою круглую работу в ваше квадратное отверстие». Не тратьте попусту ни минуты. Что я имею в виду под словом «связь»? Индустриализация разрушает себя, не принимая в расчет достоинство личности. Связь – это результат творчества. Упрямая ирония аргумента. Экономика не разрушается, просто теперь она другая. Борьба с отупением. Непреодолимое желание. Кто будет учить смелости? Нам промывали мозги с раннего возраста. Что такое творчество? Творчество стало частью процесса производства. Боль, испытываемая от эмоционального труда. Радость эмоционального труда. Как типографская ошибка мешает видеть все остальное. Невидимая линия на песке. Я не смог бы сделать это. Факт установления связи меняет все вокруг. Связь не устанавливается на короткое время. Часть вторая. Мифы, пропаганда и камиваза. Всего лишь миф. Хижина, замок и собор. Пропаганда – это не миф. Как же банальна наша пропаганда! Страх как спасение от одиночества. В ловушке. Маска популярности. Дерзновение и непослушание. Привычки, обусловленные нашей жизнью. Шесть ежедневных творческих привычек. Импресарио благоприятных возможностей. Импресарио и предприниматель. Там, где формируются наши взгляды на жизнь. Несколько вопросов относительно мировоззрения, которые стоило бы рассмотреть. Ну и где же вы, боги? История Элен Келлер – это тоже миф. Мифы – это древние истины о том, на что мы способны. Камиваза требует, чтобы мы заключили в свои объятия все человечество. Прошу вас, давайте не будем говорить о смирении. Творчество требует верности принципу камивазы. Чтобы вложить в работу еще больше творчества, есть три способа. Не путайте место (или средство) с творчеством. Получайте удовольствие от своего путешествия. Не решаясь проявить себя, вы подрываете свои творческие способности. Оглядка убивает творчество. Творчество и любовь. Мнения критиков иногда субъективны. Желание прыгнуть – это естественный человеческий инстинкт. Правда об американских горках. Гибкость и проблема производства. Миф о таланте. Страх выступать перед людьми. Как изобрели понятие писательской блокировки. Нагие, уязвимые и богоподобные. Создать напряжение. Это может не сработать. Пан или пропал. Нет путеводной карты, зато есть свобода выбора. Часть третья. Песок и творчество, или работа, за которую стоит взяться. Полезный песок. «Песок» шлифует наш характер. Сбросьте ярмо чужого контроля, приманок и наград. Из чего состоит «песок». Делайте все как следует. Ложь относительно талантов. Может, уже слишком поздно? Проблема с обвинениями системы. Часть четвертая. Стыд и уязвимость. Криптонит[4] придает образу Супермена достоверность. Избегайте истин, которые могут вас встревожить. Творчество включает уязвимость, а ее ценой может стать стыд. В тот день я забыл свой пиджак. Не пытайтесь меня исправить, любите меня таким, каков я есть. Творчество предполагает уязвимость, но не стыд. Разве это бесстыдство? Стыд с давних времен был удобным орудием для власть имущих. Принять стыд или нет – вот в чем вопрос. Чего стоила эта работа? Для кого должен трудиться творческий человек? Все то, о чем вы не можете говорить. Подлинная взаимосвязь. Если ваша аудитория ищет, как бы пристыдить вас вашим же творчеством… Когда гребешь, сидя в чужой лодке. Музыканты и «лодка». Это помогает вам спрятаться. Перестаньте притворяться, что вы ничего особенного собой не представляете. И тут включается противодействие. Это не война за креатив. Где ужас небывалый? Это здесь. Измените установку разума. Весело, легко и надежно. Что значит сказать «да»? Никто ничего не знает. Найти свою аудиторию. Не ориентируйтесь на массы. Азартные игры с людьми. Мандраж во время исполнения. Часть пятая. Индивидуальность в творчестве, понимание в общении с людьми. Стремитесь к тому, чтобы ваша работа была сделана хорошо. Три основных компонента для успеха в творчестве. Первое: научитесь видеть. Учитесь все замечать. Что вы хотите видеть? Прекрасно вижу, вот только забыл, как это называется. Все оттенки белого. Наши глаза не врут. Спросите своего коллегу. Второе: научитесь упорно трудиться. Вместо этого мы ограждаем наших детей от проявления инициативы. Три бесполезных вопроса. Потом вы взрываетесь, как бомба. Базовые знания. Третье: научитесь начинать с чистого листа. Два курса, которые нужно пройти каждому, кто хочет заниматься творчеством. Намеренная неосведомленность. Что значит не обращать внимания на результат? Если все недостаточно хорошо… Установить отношения с людьми – это тоже часть вашего творчества. Это объясняет, почему наблюдается дефицит простого человеческого участия. А ведь Стив Мартин не был смешон. Творчество всегда и везде? Творческий человек – это тот, кого раньше считали чокнутым? Творчество и инженерия. Вы являетесь самым требовательным зрителем на своих спектаклях. Речевая блокировка. Подлинное мерило вашего труда. Худший в мире босс. Условия работы не гарантируют безопасности. Наймите кого-нибудь. А еще наймите себе босса. Когда творчество превращают в повседневную работу. Как повседневную работу превратить в творчество. Ничего не поделаешь – прежде чем нарушить ограничения, сначала нужно их признать. Люди творческие не любят ходить на совещания. Случай в Джульярдской школе. Три вывода относительно импресарио. От «что я могу получить» к «что я могу отдать». Несомненно, продукция индустриальной системы нам по-прежнему нужна. Мы лучше делаем то, в чем имеем возможность попрактиковаться. Когда есть свой стиль. Рис и риск. Станьте покровителем искусств. Когда аудитория остается с творчеством один на один. Взгляд несведущего. Почему книги и курсы, посвященные творчеству, лидерству и мозговому штурму, часто не дают должных результатов? Первый тактический прием: карточки с проблемами и решениями. Второй тактический прием: группа наибольшей сосредоточенности. Делай то, что хочешь. Генератор наихудших сценариев. Никогда бы не подумал, что можно решиться на это! Ты обманщик. И знаешь это. Закон Янте. Тактика ловкого удара. Почему вы нужны им (нам)? Не стоит обращать внимания. У одного печаль, другой – в печали. Вы и ваше творчество – это не одно и то же. Необыкновенная способность. От боли освобождаешься, когда принимаешь ее. Рычаги ограничений. Пляска на финишной черте. Балансировать на грани смешного. Зрители. О чем вы думаете? Свободен ли творческий человек? Привычки преуспевающих творческих личностей. На крючке у метафоры. Как Паундстоун изменила свою позицию. Не позволяйте своим клиентам портить вашу работу. Рамка номер 5. Билл Мюррей знает, что говорит. Если нет правильного ответа? Недостаток безопасности и ее поиски. Колумбово яйцо. Равновесие творческой личности: делать работу хорошо – это уже творчество. Три способа привлечь аудиторию. Хорошая неудача: как сделать так, чтобы организацию охватила скука? Игра бесконечна, если вы играете в нее таким образом. Когда игру можно считать законченной? Бесконечные игры, творчество и дар. Творческие люди неугомонны. Неофилия. Шумотошная деятельность. Процесс обучения в школе искусств. Как долго придется ждать результата творчества? Неровные края. Что тут можно сказать… В чем нуждается каждый творческий человек. Все будет о’кей, потому что иначе и быть не может. Высоты не такие уж высокие. Никогда не будет лучшего времени. Кто хочет стать миллионером? Ваша самая большая неудача. Не позволяйте им купить вас своим цинизмом. Я сделал это, я совершил это, я сказал это. Начните путешествие, не стараясь заранее узнать, чем оно закончится. Не пропустите этот момент времени! Приложение первое. Подлинные истории из жизни четырнадцати реально существующих творческих личностей. Подражайте Джилл. Тюбик губной помады. Уметь отринуть компетенцию. Аманда Палмер. Оторвитесь от Facebook. Он что, сумасшедший? Арт-проект стоимостью тридцать шесть миллиардов долларов. У лосося нет права голоса. Как рыбоводство перевернули с ног на голову. Стратегия вторична. Создать динамику вне больших городов. А не много ли это для меня? Это просто прекрасно. Найти свой путь. Приложение второе. Для уязвимых: краткая азбука творчества. Примечания. 1. 2. 3. 4. 5. 6.