Еще раз о пищеварении.

Эта тема затрагивалась и в предыдущих моих книгах. Пищевод начинается на уровне пятой чакры. Этот факт указывает на то, что мировоззрение зависит от отношения. Как мы относимся к жизни, точно так же мы относимся и к пище. Кто любит жизнь, тот относится к ней с уважением. Любовь – это священнодействие. Невозможно любить на бегу, в суете. Кто любит жизнь, тот относится к пище с любовью, почитая ее, как святыню. И на пороге XXI века он, как и в старину, целует поднятый с пола кусок хлеба и просит прощения за недостаточно внимательное отношение к пище.

Атеистическое представление о Боге не позволяет воздавать молитву или хвалу тому, кого не существует. Вера в незримое – смехотворное дело, позорящее атеиста. Потому ложный стыд не дает воздавать молитву благодарности за хлеб насущный. Ведь Бог не пашет, не сеет и не выпекает хлеба, все это дело человеческих рук – так считает атеист. Если Вы единственный в семье инакомыслящий, то произносите молитву благодарности про себя, направляясь к обеденному столу либо медленно пережевывая пищу, чтобы не досаждать другим. Пища не будет в обиде, если даже Вы сделаете это задолго до еды. Полным сосредоточением на пище Вы выказываете ей уважение и принимаете ее в себя энергетически.

Благодарственная молитва за пищу и есть ее благословение, придающее еде смысл и значение.

Смысл приема пищи заключается в том, чтобы дать каждой клетке тела то, в чем нуждается именно данная клетка, и вывести из клеток все, в чем клетка больше не нуждается.

Значение еды состоит в том, чтобы с каждым новым приемом пищи понемногу приближаться к идеалу.

Собственно прием пищи являет собой реализацию смысла и значения еды на физическом уровне. К сожалению, люди превращаются в автоматы, в которых хоть и запрограммирован процесс обработки пищи, но каждый по мере своей корысти черпает оттуда, что ему угодно, сколько угодно, когда угодно и как угодно. Любое желание, не считающееся с другими, выводит автомат из строя. Если кто-то берет слишком много, то кто-то лишается необходимого, и оба недовольны. Один швыряет свою оказавшуюся лишней и пришедшую в негодность корысть обратно в автомат, будто машина в чем-то виновата. Другой через клавиатуру вводит в память машины свою претензию: «Ты плохая!» В один прекрасный день машина останавливается и не начинает работать, покуда из нее не выгребут мусор.

Если в семье растет ребенок, самое время изменить отношение к еде. В приказном порядке этого делать нельзя. Если кто-то привык за едой читать газету, смотреть телевизор или громко разговаривать, тогда как Вы воздаете хвалу Господу и целуете кусок хлеба, то Вам не следует принуждать человека менять свои привычки. Раз ему угодно заглатывать вместе с едой негативность, поступающую из средств массовой информации, значит, он в этом нуждается. Если ребенок спрашивает, почему другие так делают, Вам следует объяснить ему, что, видимо, человеку так нравится.

Спросите у ребенка, как нужно делать правильно, и он Вам ответит. Ребенок может ответить совсем не так, как Вы ожидаете, если вы будете вести себя навязчиво. Если ребенку сказать, что хлеб или каша понимают, любят их или нет, то для ребенка это гораздо более конкретный разговор. Такие вещи ребенок понимает. Должно быть, Вам известно, что путь к сердцу каждого ребенка разный, но язык один – язык чувств.

Таким образом, процессы, происходящие в полости рта и пищеводе, формируют отношение к пище. То, что выходит изо рта, и то, что в рот поступает, равноценно. Это значит, что то, что идет от сердца, поступает в пищеварительный тракт. В процессе меняется лишь внешняя форма. Первостепенное значение имеет не слово или название продукта, а значение слова, которое выражает состояние души и от чего зависит, станет ли пища для тела другом либо врагом. Высказывая оценочные суждения относительно пищи, человек, по сути, выдвигает свои условия, чем блокирует целый ряд необходимых энергий.

Нижняя часть пищевода проходит сквозь сердечную чакру, словно указывая, что первоначальное заблуждение можно исправить любовью. Начиная с желудка, остальная часть пищеварительного тракта находится в основном в зоне влияния третьей чакры, в зоне влияния энергии вынужденного положения. Как Вы относитесь к вынужденному положению, так и оно воздействует на Вас. Как правило, это отношение отрицательное и действует заразительно на все прочие наши отношения. Кто усваивает заразный образ мыслей, у того пищеварительный тракт больной, как оно на сегодняшний день и наблюдается у большинства людей.

Как относиться к принуждению? Не секрет, что тот, кого принуждают, относится отрицательно. Кто принуждает сам – относится положительно. Так мы можем даже не заметить собственного принуждения, поскольку и его оцениваем положительно. Разве я кому-то делаю плохо, если себя принуждаю – возражают мне некоторые, когда я призываю их не принуждать себя. Когда Вы станете высвобождать стресс принуждения, то заметите, как легко и безболезненно Вы переходите во власть своей свободной воли. Дела остаются прежними, но в результате Вы испытываете удовлетворение от сделанной работы. Руководствуясь свободной волей, человек живет без стресса принуждения и со здоровым пищеварительным трактом.

Конец кишечного тракта находится в области первой и второй чакры. Это значит, что вместе с пищей жизнь дает нам жизненную энергию, которую мы в промежутке между ее приемами и высвобождениями используем либо себе во благо, либо себе на пользу. Кто живет сообразно потребностям, тот использует пищу себе во благо, и в теле не остается шлаков. Кто живет желаниями, тот исходит лишь из корыстных соображений, и его пищеварительный тракт постоянно засоряется. Кто выискивает глазами, чем бы еще поживиться, тот может лишиться зрения.

Перемалывание пищи зубами, как мы знаем, еще не означает окончательного ее измельчения, тем более если зубы плохие или искусственные. В идеальном состоянии зубы – целые, белые, ровные – являются показателем рассудительности. Любая патология зубов свидетельствует о разрушительном воздействии ума на рассудительность.

Ребенок является на свет по своей доброй воле, чтобы учиться. Именно учиться, ибо вся жизнь – это учеба. Учеба есть потребность. Если ребенка принуждать к учебе, то потребность становится желанием. А желание, в свою очередь, нежеланием, то есть протестом против учебы. Своеобразие принуждения определяет своеобразие протеста, а протест обуславливает особенности патологии зубов. Всего-навсего 32 зуба, а сколько у них болезней!

Зубная эмаль является наиболее плотным видом ткани человеческого тела с наименьшим содержанием воды. Аналогичная степень плотности энергии на земле встречается у кристаллов. Лучше всего кристаллы сохраняются в недрах земли, когда же они попадают в руки человека, их начинают произвольно шлифовать, истребляя их истинную ценность. Ценность превращается в богатство, иначе говоря, счастье превращается в радость, что, по сути, является несчастьем.

Кто еще в детстве сообразил либо усвоил, что свои истинные ценности нельзя доверять корыстолюбивым оценщикам, у того зубы здоровые. Кто приходит к этому пониманию, неважно в каком возрасте, у того перестают разрушаться зубы. Кто думает о себе, что он стал рассудительным, тогда как сам является угрюмым, никому не доверяющим мизантропом, у того зубы разрушаются. Это значит, что не стоит кичиться своей рассудительностью даже перед самим собой.

Алмаз – это конечный продукт самоочищения природы, то есть очищения духовного, а значит, являет собой совершенную уравновешенность физического уровня. Зубная эмаль не столь чистопородна, а потому легче повреждается, как и рассудительность, попавшая под влияние чужого ума. Она подвержена расщеплению, и в ней возникают трещины. Невидимые глазу трещины дают о себе знать повышенной чувствительностью зубов. Вначале зуб реагирует на холодное и горячее, а затем и на прикосновение. Это значит, что человек приобретает повышенную чувствительность ко всему, что касается его лично, то есть ко всему тому, на основании чего судят о рассудительности. Оценочные суждения губительны для рассудительности.

Бриллиант является ограненным алмазом. Если мы начинаем шлифовать алмаз, то есть совершенство, мы насильно превращаем его в еще большее совершенство. В процессе обработки у алмаза обнаруживаются слабые места, и он разрушается. Он мог бы еще укрепить свои слабые места, но ему не дали времени. Вот алмаз и сломался. Так и у человека ломаются зубы.

Есть люди, которые расписывают предстоящие на день дела по минутам и обязывают себя придерживаться этого графика. Рассудительный человек планирует день с учетом непредвиденных дел, а умный так не умеет. Чем больше Вы полагаетесь лишь на ум при составлении планов по реализации сверхважных мелочей жизни, не давая себе передышки, тем сильнее разрушаются у Вас коренные зубы. Если от коренных зубов остались одни обломки, Вы, наверное, и сами заметили, что стали часто и трагически вздыхать из-за того, что ни одно дело уже не ладится. С мелочами и то не справляетесь.

Когда Вы освобождаете зацикленность на своем уме и опыте материальной жизни, то обломки коренных зубов продержатся еще долго. Если корни зубов целы, то врачи надстраивают на этом фундаменте новые стенки. Желание урвать кусок побольше при помощи ума, при этом особенно не ломая голову, приводит к тому, что от передних зубов откалываются большие куски. Зуб ломается, когда человека совершенно внезапно охватывает желание урвать кусок побольше.

Кариес возникает, когда большой кусок не обламывается и душу начинает точить червячок разочарования.

Отчего повреждается зубная эмаль? Оттого что человек желает доказать свою «бриллиантность», проще говоря, превосходство. То есть желает выделиться, блеснуть среди других своим умом и красноречием. Откуда возникает подобное желание? Из ощущения никчемности, которое человек приносит с собой из предыдущей жизни и которое цветет пышным цветом с самого детства, если к ребенку относятся, как к пустому месту. Если его замечают, лишь когда семья отправляется в гости либо ждет прихода гостей. Чем в более раннем возрасте приходится доказывать свою «бриллиантность», тем в более раннем возрасте повреждается эмаль зубов. Это становится лазейкой для кариеса.

У многих людей зубы годами чувствительны к холодному, горячему или сладкому, однако кариеса не возникает. Почему? Потому что если человек желает доказать свою «бриллиантность», но чувствует в той или иной ситуации, что это не удастся либо что люди все равно его пока еще не поймут, то он старается отшлифовать свой бриллиант еще больше, чтобы доказательство удалось. Подобное понимание заставляет человека заниматься собой и ему недосуг взращивать червячка зависти к чужому уму. У него и без того хватает своих дел. В те минуты, когда вот-вот представится возможность доказать свою «бриллиантность», все чувства обостряются, однако выясняется, что люди опять-таки не готовы его понять, и зубная эмаль становится невыносимо чувствительной. Зубной щеткой не прикоснуться.

Особенно чувствительны дефекты эмали шейки зуба. Это означает, что особенно большой проблемой является попытка доказать свою «бриллиантность» тем людям, которые заведомо относятся с пренебрежением к его уму. Всякая шейка отражает отношение к соответствующей проблеме. Чаще всего повреждается внешняя или резцовая поверхность эмали. Это означает, что человеку нужно, чтобы люди увидели его «бриллиантный» ум. Если это желание высвободить, сперва проходит сверхчувствительность зуба, а впоследствии возможно и восстановление эмали. Если Вы скажете, что такое невозможно, то не забудьте уточнить, что такое невозможно лично для Вас. Тогда Вы не станете говорить за других.

Сверхчувствительные зубы рекомендуется чистить в течение некоторого времени пищевой содой либо зубной пастой с щелочной реакцией, чтобы нейтрализовать резко повышенную кислотность. Кислотность являет собой чувство вины. Ребенок ощущает вину перед своей рассудительностью из-за того, что позволяет людям считать себя глупым, то есть допускает упреки в свой адрес. На месте трещины в эмали легко образуется дырка, столь же легко, как возникает брешь в надтреснутой рассудительности. Замещение собственной рассудительности на чужой ум происходит так же болезненно или безболезненно, как и замена зубной ткани пломбой. Иной ходит к зубному врачу с большим удовольствием, а иной идет туда, как на смертную казнь.

Потребность следить за состоянием зубов есть потребность проявлять заботу о своей рассудительности. Нынче даже собакам стали уже чистить зубы. Почему зубы чернеют? Почему на них возникает грязный, дурно пахнущий налет, отнюдь не означающий того, что у человека гнилые зубы? Это означает, что человек защищает свою душевную чистоту внешней нечистотой. Иными словами, спасает свою рассудительность под видом кажущейся глупости. Так он отгоняет от себя докучливых умников. Мы же считаем, что глупые люди не чистят зубы потому, что они не знают, что зубы должны быть здоровыми.

Поглядите на ослепительно белые зубы народностей, живущих в согласии с природой, и Вы поймете, что им это знание ни к чему. Они и не должны заботиться о состоянии своих зубов, потому что в этих людях живет потребность заботиться о своей рассудительности, иначе им грозит гибель. Итак, чистить зубы необходимо, так как мы делаем чересчур большую ставку на ум и тем самым ослабляем зубы. Вместо того чтобы драить их с остервенением, займитесь лучше освобождением своего ума и рассудительности.

Многие страдают из-за дурного запаха изо рта, чем бы и как бы часто они ни чистили зубы. С точки зрения медицины зубы, гайморовы пазухи, а также желудок у них в порядке, но иной раз запах идет такой, что человек сам его чувствует. Что это значит? Напомню, что состояние кожи отражает отношение человека к честности, а состояние слизистой оболочки – отношение ко лжи.

Неприятный запах во рту обусловлен состоянием слизистой оболочки и является сигналом опасности, предшествующим заболеванию слизистой. Запах предупреждает: не лги! Причиной лживости служит желание быть хорошим человеком, из-за чего человек скрывает свое плохое. Самая большая ложь – это когда человек говорит, что он не выносит лжи. В ком нет лжи, тот ясно видит чужую ложь и понимает ее причины, а значит, не вредит своему здоровью. Он относится отрицательно ко лжи, но не к лгуну.

Лжет тот, кто не осмеливается высказывать правду.

Бывает ложь, которую мы считаем ложью и за которую требуем сурового наказания. А есть ложь, которую мы за ложь не считаем, и чем больше ее оправдываем, тем вероятнее она оборачивается тяжелой болезнью, опасной для жизни. Такая ложь происходит от того, что именуется вежливостью. Например, человек умалчивает о правде, чтобы не тревожить других. Либо переводит разговор на иную тему, желая отвлечь внимание от проблемы. Сюда также относится всякое дипломатическое поведение, когда все знают, как обстоит дело, но покуда слово не сказано, пальцем ни на кого не указывают.

К числу наиболее распространенных заболеваний слизистой оболочки рта относится афтоз. Афты являют собой очень болезненные поверхностные язвочки на слизистой оболочке рта, вызываемые вирусом. Вспомним, что вирусное заболевание возникает, когда человек обвиняет самого себя, а бактериальное – когда он обвиняет других. Таким образом, афт возникает, когда человек, не терпящий лжи, молча проглатывает чужую ложь, хоть и считает это постыдным. Когда человек стыдится своего поведения, сожалеет о нем, дает ему оценку, тем самым он обвиняет самого себя.

У иного человека один афт проходит, и тут же появляется другой. Это значит, что человек страдает оттого, что не осмеливается либо не умеет противиться лжи, хотя считает это необходимым. В ком зреет сильный внутренний протест против подлой лжи и вместе с тем осознание собственной беспомощности, у того разом высыпает множество афтов. Кто испытывает жгучую ненависть ко лжи и к самому себе, поскольку не смеет высказать правду в лицо лгуну, у того развивается обширный афтоз с повышенной температурой, не позволяющий из-за боли ни есть, ни пить. Ребенка, перенявшего у родителей подобную ненависть, следует непременно отвести к врачу, так как без еды и питья он долго не протянет. Ему необходимо снять боль слизистой оболочки.

Нередко появление афтов у малышей приписывают грибковому заболеванию. Грибковое заболевание означает губительную ожесточенность по поводу жизни. Испытывающий страхи родитель, в большей ли, в меньшей ли степени, непременно бывает ожесточен на жизнь. Поскольку он сделался невосприимчивым, его собственная слизистая оболочка уже не реагирует на каждую мелочь.

Ребенок, желая родителю добра, берет на себя его болезнь. Грибок препятствует излечению и без того болезненного афта. Чем острее детская боль, тем острее ожесточенность на жизнь у родителя, чаще всего у матери.

Описывая иного человека, мы говорим: так зол, что брызжет пеной. Если Вы задумаетесь, то поймете, что со словами или кулаками обрушивается на виновного тот, кто во всем ищет виновных на стороне. Исходит пеной тот, кто злится на себя из-за того, что не смеет обрушить на ближнего словесный гнев.

Если человек не желает выказывать своей злости, афты образуются на слизистой рта.

Если человек желает выказать свою злость, афты образуются на губах и на лице.

Речь идет о желании продемонстрировать свою честность, справедливость и борьбу против несправедливости как добродетель. Если человек начинает высказывать свою злость и тут же замолкает, то его лицо скорее всего напоминает пенящееся горлышко пивной бутылки, ибо он еще больше распаляет свою злость своей половинчатой честностью. Подсыхающие пузырьки покрываются корочкой. Жуткий вид монстра проходит через несколько дней, не оставляя отметин, если человек осознает свою ошибку и высвобождением стрессов помогает исцелению кожи.

Итак, если человек обвиняет себя словами:

«Ну почему я не сказал ему!..», афты возникают во рту,

«Ну почему я сказал ему!..», афты образуются на лице,

«Ну почему я сказал ему!..», но при этом сказанное прозвучало в пределах вежливости либо нормального тона, то афты возникают на губах, то есть в пределах нормального тона.

Чаще всего на слизистой оболочке рта образуются вздутия. Отек всегда означает печаль. Печаль является бессильной злобой, но чем больше покорность человека, тем меньше он способен распознать в печали злобу. Отек десен свидетельствует о печали человека по поводу того, что он не сказал виновнику печали, что тот причинил печаль. Если человек опечален из-за некоей конкретной мелочи, то отекает десна вокруг одного зуба, а если опечален из-за всего, отекают все десны. Пока печаль не проходит, отечность не спадает. Когда возникает желание чуточку опечалить виновника печали, то есть желание отплатить ему той же монетой, – что само по себе является местью, – тогда десны начинают кровоточить.

У иного десны кровоточат всю жизнь, и ничего страшного не происходит. А у другого, едва десны начинают кровоточить, ставится диагноз – пародонтоз, хроническое заболевание тканей, окружающих зубы, которое ведет к подвижности зубов. Как видите, стоит одному стрессу перерасти в другой, как возникают и другие болезненные явления.

Если человек беспрестанно думает о мстительном ближнем и желает что-то предпринять, хотя бы объяснить ему, что так нельзя, если в минуту отчаяния возникает желание причинить ближнему боль, чтобы тот понял, сколько боли он причиняет другим, – то десны у него кровоточат постоянно, то больше, то меньше. Кто испытывает сильнейшее желание растерзать ближнего зубами, но желание сохранять репутацию человека интеллигентного вынуждает его стать бесчувственным, равнодушным сухарем, у того десны иссушаются, атрофируются. Возникает пародонтоз.

Чем сильнее и всеохватнее подобное саморазрушение, тем скорее начинают выпадать зубы. Умерщвление собственных чувств во имя обретения интеллигентности являет собой воззрение, которое вызывает людское одобрение и которое крайне трудно изменить. Потому и пародонтоз крайне трудно поддается лечению и практически не поддается лечению медицинскому. Человек интеллигентный, то есть приятный внешне, ведет себя пристойно там, где это ему выгодно, – в обществе, с помощью которого он старается пролезть наверх. Там он своего оскала не показывает и способности покусать не демонстрирует. А хотелось бы.

Общаясь же с людьми недостойными, с теми, кого он считает ниже себя, глупее, незадачливее, с людьми заблудшими и грешными, тот же человек может говорить такие болезненные и ядовитые вещи, что у стороннего наблюдателя на глаза наворачиваются слезы. Кто желает больно ранить ближнего словами либо действительно так и поступает, у того хоть и болят челюсти и зубы, однако зубы пока еще не выпадают. Чем слова ядовитее, тем скорее выпадают зубы, причем так, что человек ничего не чувствует. Нечувствительность усиливает ядовитость, а яд усиливает нечувствительность.

Человек, больной пародонтозом, бывает немногословен, но его слов опасаются, ибо в них при всей их вежливости звучит обвинение, оценка, упрек, недовольство, страдальческая горечь. Появление пародонтоза можно предугадать у человека уже в ранней молодости по такой черте, как равнодушие. Если человек в 20-летнем возрасте в ответ на, скажем, просьбу ближнего предоставить ему свободу действий, бросает свое излюбленное: « А, мне все равно. Делай как знаешь», то неудивительно, если в сорок лет у него развивается пародонтоз. Человек считает себя великодушным, предоставляя ближнему свободу действий, а великодушие является спутником гордыни. Гордыня – это желание быть лучше других. У человека с комплексом неполноценности гордыня гложет самое себя, покуда изо рта не выпадут зубы.

Человек, который в предыдущей жизни жил за счет чужого ума и выполнял чужую волю, выбирает родителей, подобных себе, с тем чтобы учиться самому и учить родителей. Судьба детских зубов находится в родительских руках, и родителям под силу предотвратить развитие нежелательных дефектов. Для этого нужно отказаться жить по чужой указке, а спрашивать в каждой конкретной ситуации совета сперва у своего сердца, а затем у спутника жизни. Действие с общего согласия и общими усилиями способствует совершенствованию родителей, что придает детям уравновешенности, то есть рассудительности.

Не следует забывать, что жизнь ребенка начинается с момента его зачатия. Если любящие родители с уважением относятся к рассудительности друг друга и во всем друг с другом считаются, то у эмбриона закладываются полноценные зачатки зубов, и у ребенка зубы вырастут сильными и здоровыми. Зачатки зубов начинают развиваться с конца шестой недели беременности. Они один к одному выражают взаимоотношения родителей. Если родители неспособны думать наперед, то впоследствии придется много потрудиться, чтобы привести в порядок зубы ребенка.

Есть нехитрый рецепт для родителей, желающих сберечь зубы ребенку: не вгрызайтесь в рассудительность ребенка своей мудростью! Научитесь уважать ребенка и его выбор. Если у Вас созрел хороший план, поинтересуйтесь у ребенка его мнением. Вы увидите, что ребенок всегда с Вами согласится, поскольку явился на свет, чтобы все делать с общего с Вами согласия и двигаться в общем направлении. Если ребенка принуждать и подгонять, он начинает протестовать, и это Вас обижает, ибо Вы отождествляете себя со своим телом и Вам даже в голову не приходит, что ребенок протестует против принуждения, а не против Вас лично.

Дайте ребенку расти, вместо того чтобы воспитывать его насильно. Если Вас покоробило понятие насилия, то постарайтесь понять, что всякая попытка изменить ближнего, по сути, является насилием и препятствует его изменению. На свет мы являемся по своей воле, являемся для того, чтобы измениться, но когда нам это навязывается, это становится насилием. Чем больше оно применяется по отношению к ребенку, тем ребенок делается агрессивней. Сам он этого не понимает. Если Вас задевает слово «насилие», то это знак того, что оно задело таящуюся в Вас энергию насилия, следовательно, ее следует высвободить.

Между понятиями «расти» и «воспитывать» разница столь же большая, как между черным и белым. Для того чтобы расти, в первую очередь требуется время, а чтобы воспитывать, требуются розги. Помогут ли они, это уже вопрос иной. Об этом поговорим отдельно.

Первые зубы – молочные. Энергия молока есть потребность в том, чтобы другие наладили мою жизнь. Беспомощный ребенок нуждается в помощи окружающих. Со временем он и сам научится налаживать свою жизнь, и тогда молочные зубы начнут выпадать. Ломающиеся молочные зубы говорят о том, что родители перебарщивают со своей добротой. Если молочные зубы не желают выпадать и вынуждают остальные зубы расти вкривь, это означает, что ребенку привито устрашающее представление о самостоятельной жизни. Он боится, что своим умом ему не обойтись. Растущие вкривь зубы подобны сдвигу в детском подсознании, что, по сути, и есть рассудительность.

Растущие вкривь зубы указывают на то, сколько ребенку пришлось настрадаться еще в материнском чреве, со стиснутыми зубами наблюдая за лишенными всякого здравого смысла отношениями между родителями. Если после рождения у ребенка гноятся глаза либо они подвержены воспалению, это служит предупреждением, что зубы начнут расти вкривь. Родителю это должно говорить о том, что еще не поздно исправить ошибки, ведущие к дефектам детских зубов.

В последнее время ко мне стали обращаться взрослые люди, среди них даже те, кому за 80, в связи с тем, что у них как будто стали расти новые зубы, а затем выяснилось, что эти зубы всегда у них были, но не прорезались ранее. « Что это значит?» – спрашивают они у меня. А то, что человек до сих пор не осмеливался выказывать свою житейскую мудрость. Он привык в известных ситуациях всегда свою рассудительность подавлять. Ему приходилось вечно жить по чужой указке. Теперь же возникла потребность жить, будучи самим собой.

Боль, с которой такие зубы прорезаются, указывает на то, сколько нам приходится страдать, когда мы позволяем окружающим брать над нами власть. Мы настолько приучили их к этому, что они нисколько не сомневаются в своем праве.

Зубы, которые прорезаются в пожилом возрасте, обычно удаляют, так как они причиняют сильную боль. Это указывает на всю ту боль, которую человеку приходится выносить, подавляя свою рассудительность.

Зубные протезы, они же искусственные зубы, заменяют собственные. Внешне они идеальны, и чем их больше, тем больше внешней идеальности. Чем сильнее Вы желаете нравиться умным людям, тем безропотнее абсолютизируете чужой ум. Это может привести к тому, что Вы перестанете внимать голосу сердца. Если у Вас осталось еще хоть несколько собственных зубов, научитесь пропускать все знания через сердце, ибо так они становятся Вашей рассудительностью. В свое время Вы учились в школе, а значит, вобрали в себя мертвую мудрость. Теперь отпустите ее. И она станет живой мудростью.

Если Вы погубили свои зубы, то есть рассудительность, и их Вам удалили, и, пройдя через палочный строй страданий, Вы достигли нового уровня рассудительности, то протезы сидят, как свои. Вы не говорите о них «фальшивые зубы», то есть не протестуете против фальши, а счастливы оттого, что изобретена замена для недостающих у Вас частей тела. Вы не говорите «искусственные зубы», а значит, не похваляетесь творением, которое создано не Вами лично. Вы благодарны стоматологам – и новые зубы ничуть не хуже собственных.

В зубах отражается как прошлое человека, так и настоящее и будущее. Вряд ли Вы помните, как появлялись у Вас зубы. Но вспомните, как они появлялись у Вашего ребенка или внука. Точно так же проявляется и его рассудительность. У иных первые зубы прорезаются в возрасте нескольких месяцев, остальные зато заставляют себя долго ждать. Это значит, что проявления детской рассудительности не вызвали ощущения счастья. То, что является сокровищем, вызвало радость, а то и вовсе осталось незамеченным. Этот ребенок явился на свет, чтобы как можно раньше зажить своей рассудительностью, ибо в прошлой жизни позволил окружающим взять над собой власть. Прорезавшиеся слишком рано зубы пусть послужат родителям предупреждением, которое гласит: не навязывайте мне свой ум, а научите развивать мою рассудительность.

Во многих семьях появление первого зуба у ребенка воспринимается как настоящий праздник. Не следует недооценивать проявлений у ребенка рассудительности, тогда и остальные зубы будут прорезаться легко. Нужно внимательно следить за развитием ребенка, придавать большое значение своеобразию его интересов. Это необходимо для того, чтобы способствовать развитию ребенка. В то же время нельзя превращать ребенка в пуп земли. В семье, где жизнь крутится вокруг ребенка, рано или поздно все идет кувырком. Большинство родителей вынуждают ребенка делать то, что кажется полезным и выгодным им самим. Чем сильнее принуждение и чем сильнее детский протест, тем хуже у ребенка состояние зубов. Судьба зубов зависит от того, как протекает беременность и первый год жизни.

У некоторых детей первые зубы режутся в годовалом возрасте или еще позже. Это значит, что у ребенка не было повода проявить свою рассудительность. Если процесс прорезания зубов сопровождается беспокойством, постоянной потребностью чесать десны, обильным слюноотделением, нарушением пищеварения и повышенной температурой, это говорит о том, что ребенок боится обнаружить свою рассудительность.

Почему? Потому что родители кичатся своим умом, а ребенка ни во что не ставят. Если же зубы режутся столь незаметно, что обнаруживаются, лишь когда об них звякнет ложка, это значит, что ребенка уважают.

Я знаю детей, у которых первый зуб прорезался незаметно в годовалом возрасте, а спустя пару месяцев недели за две так же незаметно прорезались и остальные. Говорит это о том, что точно так же проявят себя его ум и рассудительность. Поначалу будут сложности, но затем все наверстается. Захотят ли родители дожидаться того нескорого дня, когда бутон детской рассудительности раскроет свои лепестки, либо же велят ребенку, как нынче принято, сызмальства бросаться на штурм знаний наперегонки со всеми, что рождает у него протест, – это зависит от родительской терпеливости.

Каким образом Вы характеризуете то, как у Вашего ребенка либо внука прорезались зубы, таким же образом проявляется у него ум. Поскольку зубы растут у всех детей, то не бывает детей без рассудительности. Сколь много детей с плохими зубами, столь же много детей с загубленной рассудительностью. Они бывают умные, но это не возмещает отсутствия рассудительности, либо бывают глупые, но наличие здоровых зубов не перевесит наличия глупости.

У зуба имеется верхушка и корни. У иного человека верхушки зубов хрупкие, чувствительные, ломаные, тогда как корни сильные. А бывает и наоборот. В какой бы связи ни употреблялось слово «корни» – в словах ли, в мыслях ли, – оно всегда метафорически обозначает родителей. Сам же человек всегда соотносится с верхушкой, с венцом. Каким венцом Вы являетесь для родителей, зависит от Вас самих. Большинство зубов начинают разрушаться с верхушки, ибо человек недоволен своим умом.

Слишком длинные, кривые и с прочими особенностями зубные корни характеризуют родителей точно такими же словами. Если корни верхних зубов прорастают в верхнечелюстные пазухи, это значит, что Вы позволяете родителям таким образом врастать в Ваше будущее, то есть укореняться в нем, что у Вас возникают по этому поводу осложнения. Зубы причиняют Вам такие же страдания, как причиняют родители.

Возникшее под здоровой верхушкой гнойное воспаление корня, как правило, приводит к удалению зуба. Стоматолог может пытаться сотворить чудо, но если человек невыносимо унижен тем, что родители либо пожилые люди упрямо отстаивают свою правоту, и больше не может и не желает этого терпеть, то гнойный процесс может привести к остеомиелиту челюстной кости и отправить человека к праотцам. Гнойное воспаление происходит от невыносимой униженности. В подобном кризисном состоянии лечение мыслями запрещается.

Наилучшим решением проблемы была бы ссора, при которой человек выплескивает свою невыносимую униженность и, не стесняясь в выражениях, режет правду-матку, хоть это и неинтеллигентно. Все же это лучше, чем смерть. В такой ситуации непременно нужна ссора, но только после нее следует сделать правильный вывод. Однако обычно его не делают. Однократный выплеск злобы хоть и помогает, но если затем человек продолжает обвинять других, она быстро накапливается, и исцеление отодвигается на неопределенный срок.

Желание прервать отношения с родителями приводит к тому, что человек лишается зуба. Если ребенка охватывает отчаяние из-за плохой черты родительского характера, то ребенок желает избавиться от родителя, хотя и не желает ему смерти. Тело улавливает суть дела, и человек избавляется от соответствующего зуба. Оно показывает, что бывает, когда мы отождествляем родителя с чертой его характера. Если человек чувствует, что данный родитель ему не нужен, и если у него хватает смелости самому отказаться от родителя, то у человека зуб выпадает сам.

Поскольку большинство людей ждет, чтобы это болезненное решение приняли за него другие, то большинству стоматолог и делает эту болезненную операцию, словно говоря, что рассудительность и ум твоих родителей есть плоть от плоти твоей и ее негоже от себя отрывать, но если иначе нельзя, то никуда не деться. Иначе не выжить.

Нынче конфликт между родителями и детьми куда обостренней, чем когда-либо раньше. Доказательством этому служит тот факт, что наши предки умирали с собственными зубами, тогда как мы начинаем их лишаться уже с младых лет. Мы не умеем любить своих родителей такими, какие они есть. Считаем себя лучше родителей и желаем их видеть по меньшей мере такими же, но не осознаем того, что являемся суммой родителей.

В свою очередь, родители не способны понять, что дети являются зеркальным отражением их собственной жизни. Кому не угодно глядеть на свое отражение, тот желает от зеркала избавиться. Существует поверье, согласно которому человека, разбившего зеркало, ожидает девять лет несчастной любви, а отказ от собственного ребенка обрекает на терзания совести в течение семи поколений. Во избежание такой беды есть очень простой рецепт: родителям нужно признать свои ошибки друг перед другом и перед детьми. Тогда и дети, видя наглядный пример, осмеливаются признать собственные заблуждения, не опасаясь того, что их сочтут плохими. Мужество признавать свои ошибки называется честностью.

Честные родители подобны сильным корням, и они передают детям сильные зубные корни. Если дети с благодарностью принимают то, что им дают, то и верхушки зубов у них в порядке. Но если, будучи ослепленными внешним блеском окружающего мира, недооценивают даваемое родителями хорошее и плохое, а превыше всего почитают мудрость людей посторонних, то верхушки зубов у них разрушаются, невзирая на сильные корни.

Рассудительность либо есть, либо ее нет. О ней нельзя сказать, большая или малая, хорошая или плохая. Ее особенности отражаются в величине зубов и характеризуются при помощи земных понятий. Длина зубов, их ширина и постановка выражают протяженность, ширину и размещение рассудительности. Человек с длинными зубами имеет большой потенциал духовных способностей. Ломаные длинные зубы указывают на то, что потенциал разрушен, ибо человек принимает навязываемые ему знания. Чем хуже зубы, тем рьянее их владелец норовит словами укусить других людей. Чем больше человек норовит покусать окружающих, тем хуже зубы. Получается замкнутый круг.

У каждого зуба своя энергетика. Кто воспринимает духовность как одно большое целое, у того зубы одинаковой величины. Кому предначертано судьбой следовать одному или другому руслу духовности, у того зубы разной длины и ширины. Укорачивая те, что подлиннее, надпиливанием из соображений эстетических, человек усложняет для себя реализацию своего потенциала развития.

Широкие зубы указывают на потенциал материального развития. Они несколько крепче по сравнению с длинными, ибо страх лишиться куска хлеба и последних одежек способствует разумному хозяйствованию, то есть способствует серьезному, идущему от сердца отношению к хозяйственным проблемам. Если толковый хозяйственник подхватывает чужую мудрость, однако не пропускает ее через себя, то его предприятия прогорают, и вдобавок начинают болеть зубы, словно одного хозяйственного краха ему мало. Пословица гласит: где тонко, там и рвется. Это значит, что если в жизни что-то не так, то и здоровье тут же начинает барахлить. Люди умные никак не хотят увязывать между собой эти две вещи, тогда как жизнь все более красноречиво доказывает, что надо бы.

Редкая расстановка зубов говорит о том, что у рассудительности хватает пространства для материального развития. Тесно стоящие зубы говорят об обратном. Если зубам так тесно, что они налезают краем один на другой, это значит, что человеку не имеет смысла упираться из-за материальных дел – все равно у него ничего не получится. Такова судьба. Не исключено, что он обретет материальные ценности посредством духовности при условии, что ему еще в детстве позволяли идти дорогой духовного развития и не принуждали становиться сперва умным, затем богатым и, наконец, счастливым.

Если ребенок с неровными зубами обладает душой художника и ему позволяют реализовать свои фантазии в искусстве, то с развитием челюстной кости ребенок приобретает два красивых ровных ряда жемчужин. Кривые, теснящие друг друга зубы портятся быстрее всего. Почему? Потому что для большинства современных людей важнее всего преуспевание, и они не ведают, что означает духовное развитие. Чем больше приказов и запретов исполняет, стиснув зубы, ребенок, тем страшнее у него во рту коряги.

Работу можно выполнять с рассудительностью, а можно и с умом. Состояние полости рта и зубов выявляет, в какой степени человек умеет планировать свои дела. Резцы иллюстрируют способность планировать общее, а коренные зубы – способность планировать частное. Об этом я рассказывала ранее. Подобно тому как создание прекрасного проекта не означает, что при строительстве не потребуется работать головой, так и перемалывание пищи зубами само по себе еще не означает полного ее усвоения телом.

Внутреннее состояние зубов с точки зрения медицины зависит от наличия в организме кальция и фтора. Внешнее состояние зависит от чистоплотности.

Фтор обладает энергией движения к духовному, основанной на материальности. Иными словами, фтор придает энергии развития форму растущей пирамиды, которая, как Вы знаете, основанием опирается на землю, а вершиной устремляется в небо. Нехватка фтора превращает строительный материал, из которого выстроена пирамида, в глину, которая при избыточном содержании воды, а значит, печали, расползается по поверхности, словно тесто. А при недостаточном содержании воды, то есть когда человек льет слезы от жалости к себе, становится ломкой, крошащейся от малейшей нагрузки.

При избыточном содержании фтора пирамидальная энергия становится чересчур остроконечной, чересчур устремленной ввысь, чересчур агрессивной. Подобно тому как человек штурмует опорные столбы духовности, желая поумнеть, ибо считает ум духовностью, а духовность умом, так и добавляемый в продукты питания и в зубную пасту фтор атакует зубную эмаль, оставляя на ней коричневые пятна. Происходит это соответственно тому, какую цель преследует человек, желающий поумнеть. Когда фтор добавляют в питьевую воду в местности, бедной фтором, мы имеем дело с благодатной заботой о здоровье населения. Но то, что фтор содержится во всякой зубной пасте, это уж слишком.

Изо рта пища попадает в пищевод. В процессе работы необходимо продумывать каждое движение. В маленькое отверстие большой кусок не пропихнешь, не повреждая при этом отверстия. Многие люди желают проглотить кусок побольше – в переносном, духовном смысле, и он застревает в пищеводе, но уже не в переносном, а в прямом, земном смысле.

Пищевод – это не просто канал, по которому проходит пища. Пищевод показывает, посредством кого или чего, то есть с помощью кого или чего, человек намеревается осуществить свой грандиозный план. У кого планы всегда непомерные, у того происходит сужение пищевода. Почему? Потому что непомерные планы сопровождаются страхом не добиться желаемого. Это вызывает постоянное спастическое, т. е. суженное, состояние пищевода, который от больших кусков пищи растягивается и травмируется. Испытываемые человеком обида и униженность из-за того, чего не добился, вызывают воспаление на том же участке.

Человек, который не в состоянии отказаться от великих желаний, не отказывается и от больших кусков пищи. Отказываться не позволяет человеку убеждение, что он имеет право требовать желаемого, ибо отказ для человека, обуреваемого страхами, равносилен сдаче позиций, предательству. Измене, в том числе и тому, чего еще нет, – цели. Кому предательство ненавистно, тот не отказывается от своего, даже если оно тем самым истребляется. Это означает, что человек попадает в зависимость от своих желаний. Состояние зависимости приводит к тому, что пораженные воспалением ткани рубцуются.

Рубец стягивается, или сужается, столь же скоро, сколь скоро возникает ощущение, будто жизнь держит меня за грудки и не дает идти вперед. Держать человека за грудки может только чрезмерное чувство ответственности, оно же чувство долга. Чем активнее названные стрессы, тем вероятнее, что ткань подвергнется разъеданию, за чем последуют принципиально те же изменения в пищеводе. Напомню читателю, что страдания детям причиняют родительские проблемы.

Кто считает себя вправе настаивать на том, чтобы его планы безоговорочно принимались, чтобы для их осуществления создавались особые условия либо чтобы с планами повременили до лучших времен, у того возникают дивертикулы пищевода – мешковидные выпячивания. Большое количество заглатываемой пищи растягивает пищевод, еда попадает в дивертикул и не выходит оттуда, а затем начинает гнить и вызывает воспаление. Ощущение, будто в груди застрял кусок, может длиться годами, пока врач не догадается назначить специальное обследование пищевода. Если человек считает, что его планам не дают хода нарочно, что его умышленно желают таким способом оскорбить и над ним поиздеваться, то у него развивается рак пищевода.

Из пищевода пища попадает в желудок. У многих людей еда в желудке оказывается будто случайно, так как желудок не подготовлен к перевариванию пищи. Возможно, Вы помните, что желудок заболевает, когда человек принуждает себя к работе. Не будь страхов, не было бы и злобы, к которой относится и собственное принуждение.

Человек, не ведающий страхов, испытывает счастье от того, что имеет возможность делать работу.

Если в человеке сидит страх приступать к чему-либо, то человек боится браться за любое дело, в том числе и работу. Его желудок подобен складскому помещению, в которое что-то набросали, словно в мешок, а что именно, его не касается. Он делает вид, будто занят более важными делами. Страх начинать новое вынуждает человека изобретать самые разные отговорки, чтобы не браться за дело, даже если замысел прекрасен. Отговорки могут звучать убедительно для окружающих, и лишь желудок знает истину, из-за чего и заболевает.

У человека, обладающего развитым инстинктом собственника, но не имеющего ничего за душой, вопреки желаниям, возникает полное равнодушие к чужим делам. В других он видит себя и безнадежно машет рукой, когда речь идет о чужих начинаниях. Со временем уже и собственные вызывают у него ощущение безнадежности, ибо без посторонней помощи ему не обойтись. Невзирая на все попытки заставить себя действовать, человека охватывает состояние безысходности, что приводит к вялости желудка. Вялый желудок растягивается независимо от того, есть в нем пища или нет.

Принято считать, что увеличенный желудок является следствием переедания. Так оно и есть, однако переедание является не причиной, а следствием. Переедание вызывается желанием иметь как можно больше. Это желание приказывает желудку стать больше – и желудок увеличивается в размерах. Вместе с тем рецепторы насыщения начинают требовать, чтобы желудок не пустовал. Рецепторы насыщения реагируют на нежелание произносить пустые слова и делать пустую работу, нежелание тратить время на пустое дело. Если человек испытывает эти оба стресса – желание много иметь и нежелание делать пустое дело, то в его желудке умещается невероятное количество еды и питья.

Кто желает много иметь, тот начинает требовать того же и от других, и те начинают протестовать. Так, у человека может быть протест против чрезмерных желаний и нежелание выполнять пустую работу, следствием чего является маленький, конвульсивно сжавшийся желудок. Человек перегружает его пищей, как перегружает и график дел на день. После еды в желудке не должно оставаться ни сантиметра пустого пространства. Если пустое пространство остается, у человека портится настроение. Если порция еды рассчитана не точно и человек из вежливости вынужден доесть все до конца, то последние куски он будет есть через силу, однако настроение у него будет испорченным.

Уравновешенный человек скорый, но он не спешит, а потому и не становится медлительным. Испуганный человек спешит, покуда не обессиливает, после чего движется все медленнее и наконец останавливается. Точно так же работает его желудок. Насилу волоча ноги от усталости, мы принуждаем себя делать одно, другое, третье, в том числе заставляем себя принимать пищу, поскольку знаем, что она придает силы. Но никто не задается вопросом, нужно ли все это нашему телу, частью которого является желудок.

Уставший от принуждения желудок не успевает завершить свою работу к следующему приему пищи и подает об этом знак ощущением сытости, однако к нему не прислушиваются, ибо для работы человеку требуется побольше сил. Представьте себе резиновый мяч, в котором собирается еда. Набивают ли его одним разом или понемногу – результат один. Различие заключается лишь в содержимом и во времени, в течение которого изменяется и само содержимое.

Поглощенное в спешке чрезмерное количество пищи выдаивает у желудка весь пищеварительный сок. Сок перестает вырабатываться, возникает сухость, и переваривание пищи прекращается. Пища начинает гнить. Гниющая пища застаивается в желудке. Привычка есть в спешке рождает привычку есть помногу, невзирая на то, что желудок еще полон.

Чрезмерный аппетит возникает не из-за нехватки калорий, а из-за нехватки жизненно необходимых элементов – минеральных веществ и витаминов. Речь идет не о количестве, а о качестве пищи. Переедание происходит не из-за того, что человек еще не наелся, а из-за того, что вместе с пищей человек недополучает необходимых веществ. И дело не в том, что в пище не содержатся вещества, которые уравновесили бы конкретный стресс, а в том, что тело не в состоянии извлечь данное вещество из пищи.

Почему так происходит? Потому что пища не может дать человеку необходимого, если человек не способен брать от жизни то, что она предлагает. Пища дает нам все, что необходимо. Чем выше требования человек предъявляет к еде, тем больше из еды извлекает. К сожалению, это обычно прямо противоположно потребности.

Уравновешенный человек не испытывает от еды ощущения сытости, а испытывает чувство удовлетворения, ибо пища ни на секунду не застаивается у него в желудке. В действительности пищеварение являет собой невероятно быстрый, непрерывный процесс, при котором расщепление, всасывание, усвоение и выделение происходят одновременно. Пища дает человеку в первую очередь то, что ему необходимо для жизни. Результат зависит от того, чем для человека является жизнь. Для одного это только существование физического тела, для другого – прежде всего существование физического тела, для третьего – только наличие духовного тела, для четвертого – прежде всего наличие духовного тела. Пища отдает все сполна тому, кто ничего не отрицает, осознавая двусторонность жизни, и понимает, что жизнь начинается с неба, но без земли не было бы и жизни. Подобно тому как небо дает земле, так и земля дает небу.

Скажите, пожалуйста, если бы Вам сейчас предложили выбрать между красотой и рассудительностью, что бы Вы предпочли? Жизнь на каждом шагу ставит нас перед подобным выбором. Если задающий вопрос уточнил бы, что рассудительностью именуют внутреннюю красоту, то Вы, пожалуй, задумались бы, прежде чем дать ответ. Поскольку же уточнения не последовало, Вы машинально отвечаете так, как подсказывает Мудрая Расчетливость. Она подсказывает, что важнее всего то, что бросается в глаза. Хорошему человеку, как и тому, кто желает стать хорошим, прежде всего в глаза бросается красота, ибо красота – это хорошо. Выбирая красоту, Вы начинаете ее культивировать и не желаете смириться с тем, что она оборачивается уродством.

Хорошему человеку, желающему блага, и в голову не приходит, что от блага можно и отказаться. Подобную мысль не допускают стрессы человека. И рассудительность тоже является благом, если ее оценивать земной меркой, но рассудительность нельзя получить, она является сама, если Вы ее достойны, поэтому ее невозможно оценивать. Если Вы желаете ею похвалиться и потому начинаете о ней судить, то оценить Вам удастся только ум, ибо рассудительность уже улетучилась.

Красота и рассудительность связаны с питанием как прямо, так и косвенно. Возможно, Вам поможет, если Вы скажете себе, что аппетит связан с желаниями и нежеланиями. О человеке, который начинает полнеть, говорят, что он стал хорошо жить. Это означает, что человек желал хорошего, получил хорошее, сам считает это хорошим, и жизнь у него идет, как по накатанной колее. А сойти с накатанной колеи ох как непросто.

· · ·

Толстый человек доволен жизнью, но недоволен собой. Худой человек доволен собой, но недоволен жизнью.

Если бы Вы стали вместо былого благодушия искренне протестовать против плохого во имя того, чтобы похудеть, Вас сочли бы плохим человеком. Этого Вы не желаете. Остается одно – повести беседу со своими желаниями и нежеланиями, выявить их для себя и потихоньку высвободить. Не для того, чтобы обрести стройность и привлекательность, а для того, чтобы высвободить из себя как хорошее, так и плохое. Тогда Вы обретете внутреннюю красоту и рассудительность.

· · ·

Желаю хорошего — значит потолстеть. Не желаю плохого — значит похудеть.

Кто дает, тому воздается, и он принимает воздаяние с благодарностью. Когда бедняк, никогда не евший досыта, но не забывающий возблагодарить Господа за хлеб насущный, оказывается за богато накрытым столом, он готов съесть все без остатка. А начав есть, поклюет чуточку, и все. Почему? Потому что он вобрал энергию пищи духовно, а духу известно, сколько для него необходимо физического, чтобы духовное и физическое находились в соответствии друг с другом.

Беден ли человек или богат, но если он счастлив, пищеварение у него нормальное, и он полностью усваивает энергию пищи, даже если что-то и не переваривается. Например, пищеварительный тракт человека не способен переварить целлюлозу, а использует ее в качестве емкости для транспортировки пищи. Человек с нормальным отношением к жизни принимает энергию природной мощи, заключенную в целлюлозе, и эта энергия рождает в человеке веру в себя и в успех своих начинаний.

Когда я увидела третью чакру как средоточие энергии вынужденного положения, я не понимала, почему она так именуется – солнечное сплетение. Ведь солнце – это дающий, который отдает, не спрашивая разрешения. Постепенно я поняла, что так как ищу стрессы, вызывающие болезни, то и должна была увидеть вынужденное положение в противовес свободе, ибо они составляют две грани единого целого. Если человек уравновешен, то есть является Человеком, то его солнечное сплетение подобно излучающему лучи солнцу, то есть дающему, и тело человека функционирует подобным образом. Покуда мы видим лишь то, что Солнце дает Земле, но не видим того, что Земля дает Солнцу, мы не способны отдавать незримым образом, подобно Земле.

Если человек начинает жизнь с себя, его желудок в порядке. Это значит, если человек знает и чувствует, что все, что он делает, он делает для себя, то его желудок здоров. Как и человек, желудок не принимает в себя и не оставляет в себе ничего лишнего. О нем можно сказать, что он такой, каков есть. Он – это я сам. Такой человек ясно ощущает свои потребности, в том числе и относительно пищи.

Желая стать все более положительными, мы обычно запихиваем в себя больше, чем нужно, – на всякий случай. В результате в теле накапливается и то, что не нужно или даже опасно. Этот балласт не может не обернуться избыточным весом и нездоровьем. Покуда мы еще держимся на ногах, чтобы творить благо для окружающих, заботу о своем теле мы откладываем на завтрашний день. Таким образом, кто желает быть хорошим, толстеет и становится больным. А кто про себя знает, что он хороший, тот не должен толстеть. И физические болезни посещают его реже. Почему? Потому что человек не копит в себе ничего для других. Возможно, его называют эгоистом, который не думает о других, никогда ничего другим не дает и ничем не делится, но если такое отношение к нему окружающих не вызывает в нем злобы , то он будет жить в полном здравии и дальше. Но если он жаждет людского общества, ощущает себя отверженным и в этом винит себя, у него возникают психические расстройства.

С той минуты, когда он начинает винить других, у него развиваются физические заболевания. Гордое презрение к виновникам его страданий и огромные усилия держаться мужественно в создавшейся ситуации в конце концов ведут к раку желудка. В каждом человеке уживаются доброта и эгоизм, и если они вступают в борьбу друг с другом, человек заболевает и психически, и физически, сбивая с толку врачей в постановке диагноза.

Ошибочный диагноз больше всего злит тех больных, кто сам в нем виноват. В зависимости от трансформации стресса, одна болезнь может за сутки превратиться в другую, а так как человек у врача каждый день не бывает и не ходит постоянно к одному и тому же, отсюда и представление, что все врачи дураки. Особенно сложно врачу ориентироваться, если в будничной жизни у больного семь пятниц на неделе, а к врачу он заявляется с лицемерной улыбкой на лице, мол, бедный я, разнесчастный. Иначе говоря, если Вы больны, будьте с врачом откровенны.

Помогая врачу, Вы помогаете себе. Ведь речь идет о Вашем здоровье. Почему врач обязан выуживать из Вас то, что Вы отчаянно стараетесь скрывать? Если Ваше желание выказать себя с положительной стороны привело к ошибочному диагнозу, то по крайней мере не обвиняйте врача. Обвиняющая злоба усугубляет болезнь, и в результате появляется еще один ошибочный диагноз.

Желание быть сильным способствует быстрому и легкому извлечению калорий. Но если пропадает воля к жизни, у человека пропадают всякие желания, включая желание быть сильным, и калории не усваиваются. Если Вы обращали внимание, старые люди любят держать во рту конфету. Они объясняют это тем, что во рту горько. Всасывание во рту сахара уравновешивает страхи и злобу и устраняет ощущение горечи. Если старый человек перестает различать вкус, то есть если рот делается нечувствительным из-за умерщвления чувств, он становится равнодушным к конфетам. У человека пропадает потребность в жизненной силе, ибо исчезает воля к жизни.

Калории дают примитивную жизненную силу — энергию злобы, с которой делаются дела материального мира, и не обижайтесь на меня за мою откровенность. Знайте – всё, что есть на свете, – нужно. В том числе и злоба – неотвратимая составная часть материального мира. Человек должен заботиться о том, чтобы она не разрасталась безмерно. Примитивная жизненная сила нужна, чтобы мы были живы. Если мы живы, мы сами в состоянии позаботиться о том, чтобы примитивная жизненная сила не перехлестнула через край.

Уравновешенные стрессы с малой амплитудой колебаний обеспечивают устойчивость, которую содержат в себе в необходимой мере все энергии и которые могут пригодиться человеку в жизни. Если мы желаем быть сильными, но не желаем быть воинственными, то мы едим слишком много, и избыточные калории скапливаются в виде резерва сил в жировой ткани. Иначе говоря, желание быть сильнее, чем необходимо, вызывает ожирение. В этом случае толстый человек не борется физически, а борется духовно, и борьба сия именуется Исправлением Мира. Он борется внутренне со своими потребностями и запрещает им подавать голос. Точно того же он требует и ожидает от окружающих.

Полной противоположностью такого человека является тот, кто руководствуется нежеланием жить такой жизнью. Этот стресс ведет к психической болезни, известной как anoreksia nervosa — отсутствие аппетита. Больной анорексией страшится еды больше, чем голодной смерти, поскольку живым он считает себя только при условии, что стройнее его нет никого на свете. Догматическая зацикленность на своей внешности основывается на чувстве вины.

Бытует мнение, что людям красивым, богатым и умным везет всегда и во всем. А люди некрасивые, бедные и глупые всегда во всем виноваты. Человек, настрадавшийся из-за своей некрасивой внешности в предыдущей жизни, может иметь красивую внешность в нынешней, но в нем живет прежний стресс, и человек бывает недоволен своей внешностью. Если недостаток внешности состоял в избыточном весе, то немудрено, что в настоящей жизни человек отчаянно боится лишнего грамма веса. На деле же он боится оказаться виноватым. Боится снова оказаться обделенным всем тем, чем он был обделен в прежней жизни по его же собственной вине – из-за того, что был толстым.

Вместо того чтобы пускаться на ухищрения либо кормить больного анорексией насильно, его семье следовало бы в первую очередь заняться освобождением своей корысти. Также необходимо оставить привычку идеализировать красивую внешность. Стремление достичь цели путем пренебрежения всем, что наименее ценно, вынуждает юное создание отказываться от всего, что идеально. И цель достигается – человек умирает. Мертвый человек куда идеальнее живого.

Если с самого рождения ребенку приходится выслушивать нескончаемые причитания, мол, ничего за душой нет, денег нет, все уходит на питание, попробуй прокормить тебя, обжору, то ребенок испытывает чувство вины всякий раз, когда отправляет кусок в рот. Еда встает поперек горла и не проходит дальше. Проблема экономии за счет питания возникает там, где жизнь сводится к накопительству. Современные методы лечения анорексии истребляют личность больного. Если у кого-то из молодых в Вашей семье имеются признаки анорексии, то знайте, что прежде всего родителям следует заняться исправлением своего мировоззрения. На первых порах молодого человека следует оставить совершенно в покое.

Сущность анорексии состоит в состоянии беспомощности и необоримой подавленности жизнью.

Сущность булимии состоит в борьбе против состояния беспомощности и подавленности жизнью.

Характерный при булимии неутолимый голод возникает в результате противоречивых стрессов и выражается в чередовании переедания и обильной рвоты.

Желание жить как можно лучше и нежелание жить той жизнью, какая есть, в совокупности приводят к булимии. Желание бороться с жизнью накатывает, подобно морской волне, и человек набрасывается на еду, чтобы накопить сил. Ощущение, что это все не то, что для победы этого мало, вызывает у человека отчаяние, и если рвота не последует сама, он засовывает в горло пальцы. Булимия – это борьба с собственными страхами.

У человека множество всевозможных желаний. Кто желает быть человеком с головой, т. е. умным, у того болезни сосредотачиваются в голове. Кто желает быть хорошим подчиненным, исполнителем, рабом, дабы выслужить одобрение своего начальника, господина, хозяина и тем самым обеспечить себе хорошую жизнь, у того поражаются легкие. Кто желает выделиться скоростью своих ног, у того заболевают ноги. Кто желает улучшить свою жизнь работой, у того возникают проблемы с пищеварительным трактом. Если человек принуждает себя быть умным, образцовым, быстрым либо работящим, у того, помимо головы, легких, ног и органов пищеварения, непременно поражается и желудок.

Возможно, Вы заметили, что применительно к словам «подчиненный», «исполнитель» и «раб» я использовала слово «образцовый». Почему? Потому что образцовость – это наивысшая оценка, даваемая раболепству. «Молодец!» — говорят рабу, и он с облегчением втягивает в себя воздух, подобно лошади, которую похлопали по шее, разрешая ей дышать. Как лошадь, так и раба принуждают. Кто протестует, не желая быть лошадью или рабом, тому не позволяют дышать, а работу с него тем не менее спрашивают.

Чтобы человека не принуждали другие и тем самым не унижали, он начинает принуждать себя сам. Происходит это от желания скрыть свою униженность. Если он принуждает себя быть умным, образцовым, быстрым и работящим, то все названные выше органы поражаются один за другим. Если же человек решает внезапно усилить эти качества: ум, образцовость, быстроту и трудолюбие, то развивается системная болезнь, поражающая все перечисленные органы. Желание быть образцовым для окружающих поражает легкие. Желание быть образцовым для самого себя – желудок.

· · ·

Резкое усиление одного желания вызывает заболевание одного органа или ткани. Резкое одновременное усиление многих однотипных желаний вызывает системное заболевание.

Напомню, что если человек желает быть хорошим, это происходит за счет других людей. Это означает, что человек кажется хорошим лишь в том случае, если кто-то рядом с ним плохой. Чем более хорошим человек желает быть, тем больше должно быть в его окружении плохих людей. Принуждая себя быть хорошим или очень хорошим, человек зарабатывает менее или более серьезную болезнь желудка.

1. Кто принуждает себя быть хорошим, скромным, работящим, у того желудок подобен деревянному бочонку, что плавает в море нечистот. Чем дольше плавает, тем больше заполняется помоями, но наружу ничего не выплескивает. Древесина гниет очень медленно. Поэтому хороший человек, страдающий от окружающего зла, может ощущать себя обиженным жизнью и эту обиду проглатывать, чтобы не прослыть плохим, однако продолжает жить как ни в чем не бывало, невзирая на воспалительный процесс в желудке. Если гордость не позволяет человеку опуститься на ступеньку пониже, то человек духовно отдаляется от окружающих, уподобляясь подсыхающему бочонку, на который неизбежно летят брызги чужих нечистот. Иначе бочонок рассохся бы.

Проглатываемая горечь разочарования вызывает выделение в желудке едкой кислоты, вынуждающей человека обличать других, чтобы возвыситься самому. Возникает язвенный гастрит, который велит человеку не задирать носа. Если человек этого не разумеет, он старается подняться еще выше. Его желудок подобен плывущему по морю помоев бочонку, который, рассохнув, трескается и идет ко дну. Так прекрасные цели человека оказываются перечеркнутыми язвой желудка, и случается, что навсегда.

Кто высвобождает из себя желание быть хорошим человеком, тот перестает принуждать себя быть таковым, и его желудок исцеляется.

2. В ком живет убеждение, что если не сделаю я, то не сделает никто, тот считает других ленивыми и неряшливыми и начинает их принуждать. Поскольку погонять людей – дело не из приятных, но приятен результат, человек принуждает себя принуждать окружающих – становится начальником, повелителем, властью, которая немыслима без приказов. У такого человека желудок подобен закрытому каменному бочонку, который в силу своей тяжести быстро идет ко дну. Если его там не тревожить, ничего особенного не происходит, разве что бочонок под давлением нечистот погружается все глубже, заполняясь грязью.

Покуда начальник, страдающий от опущения желудка, считает, что его команды движутся сверху вниз, с ним самим все в порядке. Если же жизнь доказывает, что его команды движутся снизу вверх, ему приходится заставлять себя подтягиваться. Его желудок ведет себя, как камень, старающийся всплыть над донной грязью, чем вызывает грязевую бурю местного значения, и тем не менее снова идет ко дну. Если на своем пути он сталкивается с другим подобным себе твердым камнем, то ломается пополам и быстро наполняется нечистотами.

Когда в ходе борьбы за власть напряжение достигает критического предела и на пути человека встает подобный ему же «крепкий орешек», у человека открывается сильное кровотечение язвы желудка. Чем больше у человека власти, тем больше крепких орешков встречается на его пути и тем больше у него в желудке кровоточащих язв.

Кто высвобождает желание возвыситься над другими, тот не принуждает себя возвыситься, и желудок его исцеляется.

3. Кто принуждает себя быть сильным человеком, у того желудок подобен железному бочонку, который, плавая в нечистотах, хоть и ржавеет немножко снаружи, но вскоре вновь блестит от нечистот. Незаметный глазу износ замалчивается во имя внешней красоты. Сильный человек не извергает наружу проглоченные помои, ибо желает гордиться своей силой. Из помоев в итоге получается дерьмо и жидкость. Железо от дерьма ржавеет одним образом, а от жидкости – другим.

Сильный человек говорит, что железо ржавеет и само по себе, намекая на то, что он смертен. Ему невдомек, что подобное безразличие к себе приближает смертный час. Дырку в железном бочонке залатать можно, но не чем-нибудь, а все тем же железом. Так, глотая для залатывания дыр в желудке сверхэффективные лекарства – действуют «железно»! – человек добивается лишь того, что заплат становится больше, чем первоначального железа. Железо незаметно проржавело и уже не держит заплаты.

Железо – металл тяжелый, но не самый тяжелый, а потому у желающего быть сильным рак развивается не подспудно, а как следствие других болезней желудка.

Кто высвобождает желание быть сильным человеком, тому не приходится принуждать себя быть сильным, и желудок его исцеляется.

4. Кто заставляет себя бытьзолотымчеловеком, а золотому человеку положено иметь и золотые руки, у того желудок подобен золотому флагманскому судну. Он обязан всегда и во всем быть первым, ибо без него другие пропадут и произойдет нечто ужасное. В море нечистот золото, окисляясь, тускнеет. Если что и доводится до блеска – для получения дополнительных баллов, – так это надводная часть флагмана, но ни в коем случае не днище. Во-первых, потому что золотой человек старается не демонстрировать свое превосходство перед плохими людьми. Во-вторых, потому что золото стоит слишком дорого, чтобы его растрачивать впустую. Золотой человек не растрачивает себя на всякую ерунду и считает для себя унизительным, когда на него наваливают дерьмо. Если наваливают, он не отказывает.

Золотой человек не отказывает и в том случае, когда кто-то просит его одолжить золотую тачку, чтобы вывезти на поле свое дерьмо. Дерьмо подобно ртути, оно быстро превращает золото в прах. Если золотой человек, работяга, принуждает себя стать подвижным, как ртуть, то его желудок безо всякого предупреждающего сигнала SOS делается изъеденным, подобно днищу золотого корабля. Кто по жизни подвижен, как ртуть, и не в состоянии отказаться от уцелевшего золота, у того золото превращается в прах, хочет он того или нет.

Золото и ртуть относятся к числу тяжелых металлов. Чрезмерная их концентрация в теле ведет к раковому заболеванию. Желание быть по-настоящему достойным человеком, он же стресс, велит человеку сгребать золото, ибо золото – это ценность, благодаря которой человек якобы обретает достоинство. Желание это вынуждает человека жаждать золота, скупать его и навешивать на себя в виде украшений. Больной раком, который покидает сей мир вследствие концентрации золота в теле, может и вовсе не иметь золота.

Потребность быстро мобилизовать себя, находиться в постоянном движении и мгновенно вживаться в ситуацию являет собой энергию ртути. Страх превращает потребность в желание, из-за чего в теле человека накапливается ртуть. От одной концентрации ртути рак не развивается. Ртуть – это жидкий ядовитый металл. Ход его течения может нарушаться в силу самых разных обстоятельств, что вызывает самые разные виды отравлений, ведущих к смертельному исходу. Это означает, что человек умирает, прежде чем в теле возникает рак, от собственно критической концентрации ртути. Рак представляет собой энергию застоя.

Когда на пути чересчур спешащего человека возникает непреодолимое препятствие, он перестает спешить и принимается препятствие устранять. И постоянная спешка точно так же ведет к тому, что человек начинает истреблять собственные «золотые» цели. Так, ртуть разъедает содержащееся в человеке золото тем быстрее, чем быстрее человек пытается достичь своих целей. Слыхали ли Вы, чтобы о человеке достойном говорили: «Золотой человек»? Не слыхали. О достойном говорят: «Светлый человек». Теперь Вам, наверное, ясно, почему над могилой умершего от рака нередко произносят: «Золотой был человек».

Желание быстро себя мобилизовать, всюду поспевать и вживаться в любую ситуацию, оно же желание стать подвижным, как ртуть, вызывает ревматическое воспаление суставов, что может привести к полной неподвижности больного, ибо малейшее движение отзывается острейшей болью в распухших, деформированных суставах. Появившиеся в продаже золотые уколы были призваны помочь ревматикам, но чуда не произошло. Почему? Потому что если такой человек не утрачивает желания блистать, подобно золоту, то содержащее золото средство способно ему помочь, но если у человека отсутствует желание нравиться окружающим и единственное его желание – выздороветь, то у него болезнь обостряется. Если у Вас сейчас возник страх заболеть раком, то высвободите его на пару с желанием быть золотым человеком, и избыточное золото выйдет из Вашего тела через органы выделения.

5. В природе существует много тяжелых металлов, и все они обладают своей энергией. Запомните, что слово «тяжелый» означает печаль. Печаль подавляет в себе живущий со страхами человек, который превратно понимает жизнь, а потому перед ней беспомощен. Стесняясь просить о помощи и скрывая свою беспомощность, человек обращает беспомощность в печаль. Печали он тоже стесняется и ее подавляет, отчего возникает жестокость. Если человек желает быть хорошим и не обрушивает жестокость на окружающих, то жестокость он проявляет по отношению к себе, покуда не осознает свои ошибки.

Например, желание быть первым во всем велит человеку сурово спрашивать с себя по максимуму, отказывать себе в различных положительных эмоциях, с детства держаться учтиво и корректно и требовать того же от окружающих. Если те придерживаются иных правил, он выражает свое отношение к ним вежливым молчаливым презрением. То же самое он производит над собой.

Стоически-аристократическое страдание во имя возвышенных целей и вместе с тем презрение ко всякому внешнему лоску свойственны типу «платинового человека». Речь идет о типичном желании стать прежде идеалом, совершенством и лишь затем похваляться своим совершенством. В результате у человека развивается карциноматоз, при котором в теле образуется избыток платины. Это говорит о том, что уподобление благородным металлам ставит существование человека под угрозу.

6. Свинец концентрируется в теле у тех, кто относится к своим обязанностям со смертельной серьезностью. Свинец – металл тяжелый, однако мягкий, податливый и легко разламывающийся. В народе его используют для предсказания судьбы, и судьба может оказаться счастливой, если сведет тебя с человеком такого типа. Он стремится отдавать окружающим как можно больше и смертельно обижается, если те не принимают предлагаемое. О таком человеке говорят: «тяжелый человек», даже если смертельная серьезность им скрывается. У окружающих возникает чувство вины, когда его благие побуждения не встречают у них ответного отклика и ему приходится отказывать, вины столь тяжкой, что, кажется, ее никогда не искупить. Человеку, который относится к жизни со смертельной серьезностью, прощение дается с превеликим трудом.

Итак:

· · ·

Калории обеспечивают ткани тела в количественном смысле. Минеральные соли обеспечивают качество. Витамины обеспечивают в теле оптимальный обмен всех имеющихся в нем веществ.

Переваривание пищи происходит при помощи пищеварительных соков. Этих соков, известных науке и пока еще не известных, столько же, сколько на свете продуктов питания, подлежащих перевариванию. Если человек всю жизнь обходится без какого-то продукта, то этот вид пищеварительного сока пребывает в состоянии спячки, и пища, употребленная человеком впервые, выводится из тела в непереваренном состоянии. Если пища, которой он вынужден теперь питаться в силу обстоятельств, не вызывает у человека отвращение, то тело начинает вырабатывать необходимый пищеварительный сок. Врачебный диагноз может констатировать недостаточное количество пищеварительног сока либо его отсутствие, что само по себе является протестом против некоей конкретной энергии .

Помню, как в детстве у меня по вине взрослых образовался дефицит лактозы – фермента поджелудочной железы, переваривающего молочный сахар. То есть я, конечно, ничего не смыслила в этом, да еще с таким сложным названием, но одно я знала наверняка – если так пойдет и дальше, то к молоку я не прикоснусь до конца своих дней. Была я маленького роста, тщедушная, вечно болела, и мама старалась меня подкрепить. Я только и слышала, съешь ложечку за мамочку, а теперь за папочку, а теперь за… и так по кругу. И всегда меня устрашали – если не съешь, случится что-то ужасное. Никто не учитывал, что детский желудок вмещает столько, сколько ребенку нужно.

Когда я в знак протеста стискивала зубы, едва не плача, то знала, что сейчас придумают что-то новенькое. И придумывали. Кто-то сказал родителям, будто молоко спасает от смерти, и развернулся эксперимент по моему спасению. Эксперименту способствовало то, что наша семья держала корову, и молока было вдосталь. В это мероприятие были вовлечены все, кто переступал порог нашего дома. А еще учителя и директор школы. Я часами просиживала над стаканом молока. Выслушивала красноречивые умные лекции о пользе молока и была несчастна оттого, что эта полезная жидкость вызывает у меня тошноту.

Молоко действует так же, как желание, чтобы окружающие наладили мою жизнь. Это они и делали, делали от всей души. Но ведь я явилась на свет, чтобы самой налаживать свою жизнь. Из беды меня выручало мое тело: стоило мне выпить глоток на радость хорошим людям, как через пару минут я уже мчалась в уборную. Понос был такой, что выходила одна вода. Впоследствии тело научилось с легкостью переключаться с поноса на запор, чем выручало меня всякий раз, когда мне приходилось съедать что-либо сытное, жирное, скользкое и прочее вкусное и питательное. К настоящему времени все эти напасти уже миновали, но мой пищеварительный тракт не забывает выручать меня. По привычке спасает и тогда, когда я принуждаю себя сама.

Пищеварительные соки бывают разные, и первыми переваривать углеводы и крахмал начинают те из них, которые образуются во рту. Здесь происходит всасывание растворившегося сахара, отчего моментально уравновешиваются страхи. Поэтому сладкое и потребляется всеми, для кого это не жизнеопасно. Основная часть пищеварительных соков подключается к работе в желудке, а наибольшее их разнообразие наблюдается в двенадцатиперстной кишке. Нормальное пищеварение – это, по сути, быстро протекающая цепная реакция.

Пребывающая в постоянном движении пища, не задерживаясь нигде ни на секунду, минует на своем пути зоны действия все новых и новых пищеварительных соков. В каждом из этих участков пища отдает некое питательное вещество, которое тело в состоянии принять именно данным участком. Это означает, что телу дается пища, и тело ее принимает. Тело дает пище пищеварительный сок, и пища его принимает, при этом она отдает частицу себя, и тело принимает то, что ему дают.

Так при обоюдной признательности обеих сторон протекает непрерывный процесс «я даю – ты берешь», покуда еще есть, что давать и что брать. У человека со стрессами процесс пищеварения нарушается. Нарушения эти отражают особенности его отношения к жизни.

Желудок является органом, характеризующим качество человеческой личности. У человека уравновешенного, то есть достойного, то есть у того, кто является личностью, желудок здоровый, и вырабатываемые им пищеварительные соки забирают из еды столько калорий, минеральных солей и витаминов, сколько требуется телу. Такой желудок подобен человеку, который знает, что жизнь начинается с него самого и что в первую очередь следует заботиться о себе. Он распахивает себя перед жизнью и благодарит жизнь еще до того, как та успевает ему что-либо дать – дать пищеварительный сок, прежде чем пища оказывается во рту. Человек, который благодарит тело и пищу за то, что они есть, тем самым способствует выделению пищеварительных соков.

Поскольку человеку свойственно выносить обо всем оценочные суждения, ему далеко не безразлично, какой пищей он питается. Покуда мы остаемся людьми неуравновешенными, одни и те же пищевые продукты, пользующиеся общим признанием, будут действовать на каждого по-разному. Кто-то излечивается благодаря данному продукту, а кто-то от него заболевает. Один прибавляет в весе, а другой худеет. В процессе перечитывания рукописи данной книги мне посчастливилось прочитать книгу, в которой рассказывается о связи между группой крови и перевариванием продуктов питания, а значит, здоровьем. Речь идет о книге «Питайся правильно, соответственно своему типу» Питера Дж. Д’Адамо и Кэтрин Уитни. Из нее Вы почерпнете немало полезных сведений и найдете объяснение особенностям Ваших предпочтений в еде. Что касается местных продуктов питания, Вам следует научиться спрашивать себя, нужен Вам данный продукт или нет.

Читая книгу этих авторов, Вы, скорее всего, будете удивлены тем, что Вы как раз и едите то, что рекомендуется авторами, и терпеть не можете те продукты, которые охарактеризованы как нежелательные или вредные для Вас. Это значит, что группа крови и характер человека находятся в соответствии друг с другом. Следуйте своим ощущениям, и Вы оградите себя от многих проблем.

Поскольку же Вы как человек умный поступали так, как должно, то уготовили себе страдания, и теперь ошибку следует исправить.

Человек со стрессами благодарит лишь тогда, когда что-то получает, поэтому его желудок и не готов к приему пищи, и пища движется толчками. Есть много стрессов, влияющих на работу желудка, я же остановлюсь здесь на некоторых характерных особенностях.

Человек, который живет только во имя благополучия других, сам нуждается в малом и потому мало ест. Его пища быстро проскакивает через желудок, оставляя там ровно столько, сколько нужно, чтобы человек не протянул ноги. За других ведь питаться невозможно. Было бы можно, ел бы. Страх за дорогих сердцу людей не дает этому человеку покоя ни днем ни ночью. В суете он расходует всю энергию, полученную им из пищи, и, если не удается немедленно подкрепиться, валится без сил. Тело у него худое и холодное, тогда как самопожертвование безгранично. В его случае уязвимым местом пищеварения становится двенадцатиперстная кишка, которая выражает отношение к окружающим, семье, друзьям, коллективу, единомышленникам.

Такой человек пребывает в здравии, покуда у него есть что отдать другим, когда же ничего больше нет, развивается болезнь двенадцатиперстной кишки. Но это еще полбеды. Беда наступает, когда люди начинают отвергать его щедроты, и все благие порывы концентрируются в двенадцатиперстной кишке. Различие между жертвующими собой ради других материалистами и идеалистами заключается лишь в том, что первые пекутся о земном благополучии людей, тогда как вторые – о духовном. Ни тем ни другим не приходит в голову поинтересоваться, нуждаются ли окружающие в подобной заботливости.

Человек, который стремится к личному благополучию, чтобы затем обеспечить благополучие окружающих, непременно зарабатывает болезнь желудка, ибо перегружает его, и работа желудка замедляется. О собственном благополучии человек обычно начинает заботиться, когда разочаровывается в своей деятельности на благо других. Чем дольше пища задерживается в желудке, тем больше утрачивается ее ценность и тем сильнее процесс брожения углеводов, которые преобразуются в спирт, а тот разлагается на огонь и воду, то есть на калории и жидкость.

Застаиваясь подолгу в желудке, белки превращаются в гниющие помои, из которых тело не может извлечь ничего, кроме калорий и жидкости. Все остальное уходит в дерьмо, а дерьмо превращать в золото умеет лишь земля. Подолгу застаивающийся в желудке жир меняется по своей структуре и уже не годится в качестве жизненно важного стройматериала для тела. Зато годится в качестве резервного материала для жировой ткани, куда его и спроваживают имеющиеся в желудке стрессы.

О толстом человеке говорят «отъел брюхо», как бы подразумевая то место, где начинается полнота. В действительности же место это расположено между ушами, тогда как на уровне физическом таковым и впрямь является желудок и, соответственно, желание человека все сделать за других ради репутации хорошего человека.

Не думайте, будто к жировой ткани относится лишь слой подкожного жира, о котором принято говорить: «Фу, как противно…» Вполне возможно, Вам лично знаком человек такого типа: сам худой, а живот большой, и с ним человек постоянно мается. Человек прошел всевозможные обследования, но ничего не обнаружено. Речь идет о человеке, живущем в состоянии постоянной самообороны.

· · ·

Сильным нужно быть для того, чтобы делать большие дела. Защищать себя требуется для того, чтобы выжить. Следовательно, для человека со стрессами первостепенное значение имеет самозащита. Как обороняющийся человек мыслит, так его тело и действует: жиры напрямик устремляются в большой сальник, который крепится к нижнему изгибу желудка и повисает, подобно защитному фартуку, прикрывая собой весь кишечный тракт. У человека, который имеет привычку заявлять: «Я все делаю правильно!», этот фартук особенно длинный, широкий и толстый, словно указывающий на то, что этот человек отождествляет себя со своими делами и не ошибается абсолютно никогда. Убежденность человека в том, что он поступает правильно, служит ему и щитом, и орудием нападения.

Чем больше у человека живот, тем менее он способен понять, что обороняться должен тот, кто испытывает страх, придумывает себе из страха врагов и затем притягивает их к себе. Такой человек постоянно обосновывает и оправдывает свои действия либо бездействие. Обоснование и оправдание также являются формами самообороны. Если такой человек Вам знаком, не осуждайте его, а воспринимайте его как наставника, который говорит: «Ты тоже человек со страхами, и если бы ты затеял нечто великое, то, как и я, на пути к цели встретил бы препятствия либо препятствующих и автоматически встал бы на защиту своих идеалов.

Кто защищает свои идеалы физически, у того живот тугой и стойкий к ударам, как у всякого борца. Кто защищает свои идеалы духовно, у того живот большой, мягкий, рыхлый, чтобы удар врага не причинял боли. Люди с духовными идеалами стараются делать хорошее, не делая при этом плохого, и сознают, что притягивают к себе удары».

Кто желает защитить себя от людей, тот подобен борцу сумо. Если у вас верх живота свешивается вниз, то Ваша энергия самозащиты концентрируется в основном в малом сальнике. Малый сальник соединяет малый изгиб желудка и двенадцатиперстную кишку с печенью. Чем сильнее желание быть хорошим, тем больше Вы притягиваете к себе врагов и тем рыхлее делается малый сальник, смягчающий удары.

Подавляемая печаль и обида из-за того, что люди остаются такими, какие они есть, и, невзирая на Ваши старания, не меняются ни на йоту, оседает в сальниковой сумке малого сальника, отчего тот со временем раздувается, точно мяч. Ощущение мяча в животе – чувство неприятное, но еще неприятнее, когда мяч надут. Поговорите со своим малым сальником и попросите у него прощения за то, что загнали в него желание переделать окружающих. Когда Вы даете ближнему оценку, считая его хорошим либо плохим, тем самым в Вас проявляется подсознательное желание сделать его нормальным.

Малый сальник соединяет желудок, двенадцатиперстную кишку и печень. Иначе говоря, человека, коллектив и государство. А еще точнее – человека, семью и государство, ибо семья является самым маленьким коллективом, а государство – самым большим. Желание видеть всех этих людей иными, чем они есть, являет собой на деле желание видеть иными себя. Вместо того чтобы заниматься собой, мы начинаем себя переделывать. И опять все сводится к нашей работе.

Работа является возведенной в почет деятельностью, которая в своей нейтральности не должна бы ни у кого вызывать раздражения и которая позволяет делать добро. Тем не менее, чем выше Вы пробиваетесь в жизни, заставляя себя трудиться, тем сильнее у Вас пучит верх живота. Он наставляет: всегда высвобождай из себя работу, тогда почувствуешь, нуждаешься ли ты в ней. Может, будет лучше, если ближний или ближние сами выполнят ее себе во благо. Ты же тем временем сможешь заняться собой. Только здоровее станешь и не будешь провоцировать нападки со стороны окружающих.

Подведем итоги.

· · ·

Чем сильнее страх перед людьми , тем сильнее печаль, она же бессильная злоба на людей, и тем больше малый сальник, раздувающий верх живота. Чем сильнее страх, что моя работа недооценивается, критикуется, опорочивается, высмеивается, тем сильнее желание защитить сделанное и тем больше становится большой сальник, раздувающий низ живота.

Пример из жизни

Людям неугодно, чтобы кто-то указывал на их ошибки, даже если это делается с целью их надоумить. Поэтому на своих лекциях мне приходится наблюдать самые разные реакции, хотя я ни на кого не указываю пальцем. Вместо того чтобы молча прокомментировать: «А у меня тоже живот большой. Пора освобождать свою самозащиту», слушатели включают систему самообороны. На меня не раз нападали с вопросом: «Что же, уже и защитить себя нельзя? Пусть со мной делают что хотят, а я им за это еще и спасибо должен сказать?» Вопрос сам по себе уже выражает самозащиту.

Атакующий тон, который говорящий обычно отрицает, провоцирует атаку. Вопрос, выражающий страх, содержит в себе обвинение и провоцирует обвинительные нападки. Все эти принципы, составляющие подоплеку заданного вопроса, провоцируют нападение. Ссылка на всех есть трагическое преувеличение. Самооборона такого человека по сути является нападением, что вынуждает к самообороне уже другого человека. Желание быть сильным и всему противостоять, то есть самооборона пассивная, превращается в самооборону активную, нападающую, до поры словесную, а там уж недолго и кулаки пустить в ход.

Отвечаю: «Да, Вы не должны себя защищать, но Вам нужно защищаться, раз уж Вы спровоцировали чьи-то нападки. Сейчас иначе уже нельзя. Большинство баталий словесные. Если начинаете ссылаться на свои знания и права, то еще хуже раздразните противника, ибо его гордыня не выносит чужой гордыни. Если Вы принимаетесь оправдываться, аргументировать, объяснять, доказывать, то и это является не сдающей свои позиции самообороной. А если спрашиваете: «В чем моя ошибка?» – возникает перемирие. Когда Вы высвобождаете из себя энергию самозащиты, то сами удивляетесь тому, сколь миролюбивые слова приходят Вам на ум. Именно те слова, которые нужны для того, чтобы избежать или разрешить конфликт».

Всякого рода оправдания, доводы, объяснения, увещевания, выдвижение разных вариантов, посулы, предупреждения, ссылки на чьи-то потребности, раскрытие чужих тайн, чтобы только добиться своего, – все это используется для того, чтобы заговорить человеку зубы, и являет собой самое элементарное принуждение, к которому также прибегают в целях самозащиты по принципу: я – тебе, ты – мне.

Пример из жизни

Через час после начала лекции один из слушателей встал и покинул зал. Он был явно недоволен. После лекции ко мне подошла сидевшая рядом с ним женщина и сказала, что тот был сильно раздосадован. Сказал, что нечестно делать кого-то из присутствующих козлом отпущения и мусолить его в присутствии всех. Женщина добавила, что если бы этот человек не высказал своего мнения, то она сама, скорее всего, покинула бы аудиторию, ибо считала точно так же.

Я спросила, разве она не обратила внимание на то, что в начале лекции мною было подчеркнуто, что у каждого есть в наличии все стрессы и каждый может почувствовать себя задетым. Женщина ответила, что обратить-то обратила, но когда мои слова стали попадать в яблочко, у нее возникла такая злость, что предупреждение начисто вылетело из головы. Реплика соседа заставила ее одуматься, но воинственное настроение осталось.

Страх перед людьми способен превратиться в активную самозащитную злобу даже при том, что человек знает про наличие у себя этих стрессов. Это значит, что от знаний пользы мало, если их не применять на практике. Обретенные знания могут дурно действовать. Например, могут спровоцировать взрыв агрессивности, если у слушателя больна печень. Либо если у него в желчном пузыре камни. Кстати, камни – признак горделивости.

Каменная болезнь говорит о том, что человек желал во что бы то ни стало возвыситься над плохим человеком и его желание сбылось. В противном случае у него не было бы желчных камней. Если у него накопилось достаточно смелости и он чувствует, что сил возвыситься над плохим человеком хватает, то он способен в гневе наброситься на того, кого считает плохим. Так что даже чтение лекций дело отнюдь не безопасное.

· · ·

Движение калорий у материалиста и идеалиста происходит прямо противоположным образом. У человека, который ищет счастья в физическом труде и спорте, калории из желудка первым делом устремляются в мышцы, придавая физическую силу гладким мышцам мускулов и внутренних органов. Как только человек начинает разочаровываться в жизни, его мышцы подвергаются ожирению, ибо он начинает подсознательно протестовать против того, что прежде идеализировал.

У человека, разочаровавшегося в материальной стороне жизни и начинающего идеализировать духовность, калории направляются в первую очередь в жировую ткань. До мышц они так и не доходят, если человек начинает отрицательно относиться к своей физической жизни. Поставьте себя на место тела, и Вы поймете, что поступили бы так же, как и оно. Если Вы видите, что все физическое отрицается, а значит, и от Вас, или тела, также стремятся избавиться, то следует копить силы, чтобы подольше выстоять, – ведь такова бытующая логика мышления.

Быстрее всего на калории распадаются углеводы, медленнее всего – жиры. В иных тканях жир не разрушается даже в критическом состоянии голода, – следовательно, отложение запасов в жировой ткани является наиболее надежным способом обеспечить выносливость. Если разочарованный в жизни человек не желает жить, то телу известно, что на самом деле он не желает жить подобной жизнью. Поскольку же жизнь можно изменить, покуда человек жив, тело старается поддержать в человеке жизнь.

Проблемы ожирения мне приходилось освещать много раз, и, прежде чем растолстела сама, я пыталась понять, почему многие великие деятели духовного мира были такими толстыми. Теперь я знаю, что, помимо множества прочих стрессов, в них жило убеждение – если не сделаю я, то не сделает никто, – а также потребность защищать свои духовные достижения, ибо новое и непонятное всегда стараются уничтожить.

Кто видит духовное состояние мира, теми овладевает идея спасения мира. Они убеждаются в том, что мир услышит их, если они станут знаменитостями, то есть именитыми личностями. Реализация этой идеи сводится к тому, что человек начинает исправлять личный земной мир либо то же самое делает для ближнего.

Знание, что если не сделаю я, то не сделает никто, действует подобно плетке надсмотрщика. Ежедневные же удары плеткой приводят к тому, что человек делается нечувствительным, и та же мысль оседает в душе молчаливой тревогой. Она вынуждает человека помогать даже тогда, когда помочь не умеет. Заставляет думать и искать выход, опираясь на чувства, знания и опыт. Если Вы так и поступаете, то считаете естественным, что так же поступает и ближний, особенно если он из числа страждущих. Вы прислушиваетесь к совету бывалых людей и находите решение. Ближнему последовать бы Вашему примеру, однако он идет путем наименьшего сопротивления. Все бы ничего, но вскоре он требует Вашей помощи, что вызывает у Вас досаду. Если отказать, вся вина ляжет на Вас.

В такой ситуации и впрямь нужно защитить себя. Если Вы высвободите стрессы, именуемые спасением мира и исправлением мира, то перестанете притягивать к себе тех, кто ждет его спасения и исправления, и Вам уже не от кого будет защищаться. Если же Вы желаете кое-чему этих людей научить, не высвободив предварительно стрессов, то люди не примут Ваших наставлений.

Плохо, когда окружающие не делятся с Вами своим хорошим, но гораздо хуже, когда Ваше хорошее не принимается. Все это хорошее застаивается в Вас, превращаясь в губительное плохое. В итоге спасать приходится того, кто ратует за спасение мира, и исправлять того, кто ратует за его исправление.

Жертвование телом во имя духовности – это ошибка. Однако куда большая ошибка – губить себя во имя духовности. Мы не можем развивать духовность, не имея тела, и не можем развивать тело, когда нет духа, то есть меня самого. Они неразделимы. Вы можете сказать, что все это Вы уже знаете и не надо так часто этого повторять. Да, но от знания пользы мало. Начните отпускать на свободу эти знания, и Вы почувствуете, что это такое. На душе делается легче, тело становится здоровее, и Вы обнаруживаете, что стали мыслить иначе. Вы полностью преображаетесь.

Желание доказать справедливость своих идей велит человеку пробиваться в жизни. Это означает мобилизацию силы воли для реализации своих ощущений. Пробиваться можно самыми разными способами.

Кто брыкается, подобно норовистой лошади, разгоняя конкурентов, у того повреждаются пятки.

Кто пробивает дорогу локтями, у того поражаются локти.

Кто наносит мягкий, но мощный удар кормой, желая сбить с курса мешающих, тот наносит вред своему заду.

Кто хочет трудом доказать правильность своих идей, у того пробивные способности выражаются во вспученном верхе живота. При этом человек непременно чувствует, что его несправедливо ущемляют. Желание пробиться своим трудом в ранг преобразователя мира оборачивается уродливо вспученным верхом живота, что не позволяет толком наклоняться. Живот вынуждает человека держаться прямо и глядеть на мир иными глазами. Кто из преподнесенного урока делает неверный вывод, тот превращается в спасителя мира и вдобавок к недугам верха живота зарабатывает болезнь желудка.

Кто желает грудью пробить себе дорогу, чтобы доказать, что он что-то из себя представляет, у того поражается грудь. У мужчин большей частью поражается то, что внутри грудной клетки, а у женщин – то, что снаружи.

Кто желает пробиться вверх собственной головой, то есть умом, у того повреждается голова либо мозг. Чтобы пробиваться, человеку нужна сила.

Чем больше недостаток в минеральных веществах и витаминах, тем труднее человеку оставаться человеком.

Это значит, нарушаются наиболее тонкие функции, свойственные человеку, – восприятие и мышление, и человек вновь набрасывается на еду. После еды он хоть недолго, но ощущает себя вновь человеком. Растянутый до предела желудок может вызывать острейшие боли во всей брюшной полости. Прежде неумеренный в еде человек вынужден отказываться от еды, если ему мила жизнь.

Если человек в таком состоянии не задумывается о своих ошибках, а, наоборот, клянет свое нездоровье, ибо оно не позволяет осуществить великие планы, желудок принимает форму, именуемую каскадом, – желудок вытягивается в срединной своей части до состояния разрыва. Подобное состояние желудка говорит о безысходности и тупом безразличии ко всему, что не касается человека самого. Иными словами, это говорит о высшей степени себялюбия, то есть эгоизме. О пассивном эгоизме.

Кто желает избавиться от своего пассивного эгоизма, у того возникает рвота. Рвотой человек ослабляет на время чувство отвращения, он же страх перед завтрашним днем, но если человек относится к числу тех, кто живет в прошлом и от всего отмахивается, то он и впредь будет маяться как душевно, так и физически.

Если человек перестает надеяться на что-либо или кого-либо, желудок прекращает переваривать пищу, и та не проходит дальше. Жизнь как будто останавливается. В таком положении человек ищет понимания. Жалость хоть и приходится ему по душе, но проблемы не решает. Если поделиться своей бедой с ближним, наступает кратковременное облегчение, но затем становится еще хуже. Жалость и предложение о помощи способствуют налаживанию работы желудка. Бодрое «ничего, оклемаешься» обозляет больного. Он чувствует, что в его недуг не верят, обращают в шутку, и это оскорбительно. Такой человек нуждается не столько в словах, сколько в том, чтобы ближний молча и ласково прижал его к своей груди, поглаживая его медленно и успокаивающе по спине.

Страх «меня не любят» делает человека активным.

Страх «я никому не нужен» — пассивным.

Опущение желудка и атрофический гастрит являются болезнями, сопутствующими пассивности. Такой пассивности, при которой человек внешне кажется согласным абсолютно со всем. Если же он внутренне упрямо продолжает отрицать собственную вину в постигшем его несчастье, ему не помогут никакие слова и никакое лекарство. Пассивность может обратиться в свою противоположность, и то же самое может происходить с болезнью. Это значит, развивается язвенный гастрит.

Кто принуждает себя превозмогать страх, тот принуждает себя также браться за работу. Каждое утро повторяется одно и то же, и в итоге возникает язва желудка. Она либо так и остается у человека, либо чередуется с язвенным гастритом, если пробудившийся от пассивности человек после приступа агрессивности чувствует себя виноватым и вновь впадает в апатию. О нормальном переваривании пищи в случае обеих крайностей не может быть и речи. Так, выделение пищеварительного сока может колебаться от нуля, то есть от полного отсутствия, до столь высокой концентрации кислот в пищеварительном соке, что слизистая разъедается до язвы за несколько часов.

Язва начинает кровоточить, когда человек вынуждает себя мстить кому-либо. Кто пускает ближнему кровь, у того язва не кровоточит, ибо его плохое выливается в виде крови, текущей из чужой телесной раны. Физическая рана ближнего становится для него собственной душевной раной, терзающей человека в виде чувства вины, покуда вина не искупается. А кто вынашивает в душе жуткую месть, тот вследствие жуткого кровотечения желудка может отправиться к праотцам, несмотря на то, что не успел сделать ничего дурного. Мысль равнозначна поступку. Если ближний либо ближние в этом уроке не нуждаются, то нет и адресата.

Кровожадная жестокость, предназначенная для нанесения душевного удара, бумерангом возвращается на свой физический уровень, чтобы мыслящий материальными категориями человек понял, какой силой обладает мысль. Проклятие типа «Я еще покажу им, на что я способен!» — способно вызвать желудочное кровотечение даже в том случае, если человек желает доказать в отместку другим, что он не слабак, как те считают.

Страхи блокируют нормальную жизнедеятельность и рождают чувство вины. Чувство вины вынуждает что-то предпринимать, чтобы не быть виноватым, чтобы душа обрела покой. Страх оказаться без вины виноватым отзывается болью в сердце. Хоть сердце и велит человеку действовать по-человечески, то есть прежде всего обдумывать свои действия и лишь потом – делать, он тем не менее прежде всего принимается за работу. Ведь физический труд успокаивает лучше всего. Так подавляются малые стрессы, и они должны вырасти в большие. В столь большие, что сердце уже не успокаивается от работы. Человек с больным желудком не находит успокоения в работе.

Человек, ощущающий себя виноватым, способен столь искренне верить в правоту чужого мнения, что ему и в голову не приходит, что он не виноват. Он оценивает себя так, как оценивают его окружающие, провоцируя их на это своими страхами. Большинство обвиняющих, то бишь оценщиков, делает это неосознанно, ибо не ведают, что в других они видят себя. Меньшая часть обвиняет осознанно, чтобы спихнуть свою вину на другого. Так человек, чистосердечно признающий свои ошибки, вбирает в себя чужие обвинения. Поэтому запомните, что ощущение собственной вины и убежденность в собственной вине – это разные вещи.

Ощущение следует исправить духовным его высвобождением.

Убежденность следует исправить физически исправлением своего проступка. Высвобождая ощущение вины. Вы перестаете испытывать стыд за содеянное и спокойно исправляете свой проступок. Тогда и окружающие будут относиться к Вам по-человечески.

Больной желудок указывает на то, что человек винит себя за состояние дел. Чтобы вину искупить, он заставляет себя чем-то заняться, и чем больше заставляет, тем серьезнее заболевает. Человек, стремящийся сделать свою жизнь полноценной, признает свои огрехи и несделанные дела, и даже если он совершенствует жизнь неторопливо, поскольку всего разом не переделаешь, то адресованное ему обвинение в корыстолюбии звучит для него как гром среди ясного неба. Ведь он тоже видит в ближнем себя. Подобная наивная, простодушная доверчивость есть изначально в каждом человеке, поэтому и приходится немало страдать детям и подросткам.

Люди в возрасте, которые находят дело по душе, а значит, обретают себя в работе и принимаются за нее с рвением, также не замечают вокруг себя растущей зависти, покуда зависть на них не наезжает. Кичливость, зависть и рвачество идут рука об руку. В ближнем такие люди видят самих себя. Не так давно я пережила подобный наезд и потому принялась изучать причины, из-за которых навлекла на себя нападение. Подаваемые желудком знаки говорили, что это не мелочь, которой можно пренебречь и за которую можно автоматически простить. Я стала изучать чувство вины в его связи с желудком.

Кичливость не признает бескорыстия и не верит в него ни при каких условиях. Кичливый человек сводит чувства к деньгам, и обвинения его основаны на зависти, даже если само слово «деньги» им не произносится. Сведение духовных ценностей к земным категориям, то есть пересчитывание всего на деньги, действует на желудок, словно пушечный выстрел. Об этом стрессе речь пойдет в первой главе следующей книги. Человек, пораженный этим выстрелом, испытывает режущую боль от всякого проглоченного куска, когда тот попадает в желудок. Так дает о себе знать острый гастрит.

Гастрит приобретает особенно тяжелую форму, если человек всецело посвящает себя другим. Такие люди отказывают себе всегда и во всем, пока не исполнят долг. Точно так же поступает и желудок, который не вырабатывает пищеварительного сока, прежде чем человек не искупит свою вину, несмотря на то, что человек ест больше, чем прежде, чтобы не ослабеть. Слабый не в состоянии доказать свою невиновность.

Без вины виноватый, который заставляет себя доказывать свою невиновность, зарабатывает атрофический гастрит, связанный с пониженной кислотностью. Его тянет на кислое, ибо кислое уравновешивает чувство вины. С той минуты, когда человек начинает себя винить, возникает избыточное выделение кислот, и открывается гастрит с повышенной кислотностью. Таким образом, принуждение себя из чувства вины – это одно, а принуждение, вызванное обвинениями в свой же адрес, – совсем другое.

Тяга к кислому может быть столь велика, что человек пьет какую угодно кислоту. Мне доводилось встречаться с людьми, которые из года в год пили раствор уксусной кислоты и жидкость из-под маринованных овощей, чем полностью разрушили слизистую своего желудка. Для повышения кислотности желудка необходимо потреблять нейтральную кислоту. Таковой является лимонный сок, который рекомендуется пить в разведенном состоянии не менее чем за полчаса до завтрака. Ваше пищеварение значительно улучшится. А вкусный апельсиновый сок может произвести обратный эффект.

Во рту происходит размельчение и растворение пищи.

В желудке происходит расщепление пищи на питательные вещества.

Если человек доволен собой, у него вырабатывается ровно столько желудочных кислот, сколько необходимо для переваривания пищи. Если же страх оказаться виноватым подавляется настолько, что оборачивается убежденностью в своей вине, то желудочного сока, или желудочной кислоты, вырабатывается соответственно больше. Убежденность в собственной вине не что иное, как обвинение в свой же адрес.

Напоминаю, что кислое являет собой энергию чувства вины и кислота – энергию обвинения. Так деятельность желудка сама по себе уже компенсирует чувство вины, ибо работа есть работа. Если деятельности недостаточно, то есть если пищи поступает мало, желудок начинает поедать самого себя. Точно так же, как и человек, который, если нет работы, начинает винить себя, терзаясь угрызениями совести, и с теми же чувствами принуждает себя браться за всякие ненужные дела. Перепроизводство желудочной кислоты происходит от непомерного чувства вины, что само по себе является жестокостью по отношению к самому себе и ведет к язве желудка. Жестокость всегда вызывает рану.

Чувство вины перерастает в обвинение самого себя. Обвинение – это уже злоба. Больных людей тянет на кислые напитки, ибо так они подсознательно приглушают чувство собственной вины, но вместе с тем усиливают энергию злобы. Чем болезнь тяжелее, тем больше следует избегать кислого. Например, больному раком нельзя есть даже незрелые бананы, не говоря уже о яблоках, ягодах и цитрусовых. Раковым больным показана щадящая овощная диета, без животных белков и жиров, не имеющая пряного привкуса. То же относится фактически ко всем болезням. Все те вкусные вещи, которые люди натаскивают заболевшему человеку, являются попыткой заглушить чувство их собственной вины.

Один страдает от избыточности желудочных соков, другой от их недостаточности. Что это означает? Есть две категории людей: одни берут вину на себя, другие не берут. Первые еще не настрадались в достаточной мере от нагнетания чувства вины, поэтому зачастую берут на себя вину чужую. Так становятся без вины виноватыми и принимаются обвинять себя – ну зачем я так сделал.

Всякое чувство вины рано или поздно превращается в обвинение. Поначалу человек винит себя, отчего развивается язва желудка как следствие жестокого обращения с собой. Далее он принимается винить окружающих, чем наносит им раны. Кому душевные, а кому телесные. Вероятно, Вам доводилось слышать, как разгневанный человек угрожает другому отравить его жизнь – и отравляет. Чем иным, кроме как обвинениями, удалось бы ему спровоцировать чувство вины у противника? Как водится, обвинения эти заслуженные. Бог с ним, с провокатором, но вот у его оппонента наверняка возникает избыточность желудочной кислоты, чтобы у него появилось занятие, которое отвлечет мысли от провокатора и заставит думать о себе.

Те, кто не берет вину на себя, натерпелись от обвинений в такой степени, что у них развивается недостаточная кислотность. Обвинение порождает самооправдание, которое является наиболее распространенной формой самозащиты для цивилизованного человека. Словесное отрицание вины свойственно детям и тем, кто желает быть честным. Постоянный страх перед очередными обвинениями ведет к умеренному самооправданию.

Человек, желая оправдаться, принимается разъяснять, обосновывать, доказывать, ссылается на логику и знания, и чем чаще достигает цели, тем тверже убеждается в том, что был прав. Чем чаще человек одерживает верх в спорах, тем это опаснее для него. Так незаметно возникает самоуверенность, которая оценивается тем положительнее, чем она непоколебимее. А как обстоит дело в действительности?

Самоуверенный человек постоянно думает о работе и делах с оглядкой на недоброжелателей и их возможные обвинения, чтобы каким-то образом себя защитить.

Самоуверенность – это средство обезопасить себя, оградить себя крепостной стеной. В старину люди возводили крепости – известно для чего. Нынче крепостей не строят, ибо люди осознали, что это не помогает. Если же Вы продолжаете возводить вокруг себя крепость, то неизбежно должны оправдывать свою затею и поступок, испытывая леденящий душу страх.

Самоуверенный человек считает себя сильным, а у сильного уверенность почти всегда железная. Если он ошибается, то неопровержимо доказывает, что виноваты окружающие. Самооправдание вызывает пониженную кислотность желудка. Одним из явных признаков самоуверенного человека является атрофический гастрит, при котором желудочная кислота оценивается как нулевая, а также развивается малокровие вследствие нехватки витамина В12.

Железо придает крови силу.

Малокровие есть следствие избыточной силы.

Витамин В12 являет собой энергию самозащиты. Себя защищает тот, кто живет со страхами.

Жизнь со страхами – главная ошибка человека, и она тянет за собой все остальные.

Незаметно для себя такой человек перестает быть дающим. Поскольку невозможно жить, ничего не отдавая, человек отдает что похуже, уверяя всех, в том числе и себя, что отдает лучшее. Подобная позиция ведет к развитию малокровия. Предвестником малокровия служит бледный цвет кожи, особенно кожи лица, что может длиться годами, прежде чем возникает анемия.

Если ребенок имеет бледный цвет кожи либо ему хотя бы раз диагностировали малокровие, то родителям настоятельно требуется высвободить свою самоуверенность. Предвосхищая тему, подчеркну, что особенно важно высвободить самоуверенную ревность, ибо она ведет к наиболее тяжелым болезням крови.

Если у Вас после еды возникают боли вверху живота, ощущение вздутости, отрыжка, застаивание пищи в желудке и чувство непроходимости, заметное на глаз вздутие верха живота, тяжесть на сердце, то освободите свой страх оказаться виноватым, свое самооправдание, непогрешимость, самоуверенность. Чувство вины – это стресс сердца, связанный с любовью, а также стресс желудка, связанный с работой. Страх оказаться виноватым ведет к аритмии сердца, поэтому после основательного приема пищи сердце может столь же основательно забарахлить. Если человек пребывает в уверенности, что приличную порцию заслуживает лишь тот, кто делает большую работу, то сердце его за это наказывает, и наказывает прилично.

Если Вы намерены возразить, что, дескать, знаете, что Вы не из числа непогрешимых и что непогрешимых людей вообще не бывает, то от Вашего знания пользы мало. Освободите свои знания, и Вы почувствуете, как желудок начинает переваривать пищу. Это значит, что Ваша самоуверенность разрослась до того, что уже не позволяла понимать жизнь. Пониманию мешали знания. Это то же самое, как если бы знать и понимать, что такое еда или продукты питания, но не знать, что такое питательные вещества. А если и знать, то не понимать, что такое белки, жиры и углеводы и для чего они нужны.

Одним из широко распространенных признаков самоуверенности (он же чрезвычайно тяжелый стресс) является знание, что если не сделаю я, то не сделает никто. Его название следует начертать золотыми буквами, ибо так полагает каждый, кто что-то совершил или чего-то добился. Чем сильнее страх, тем непоколебимее это укоренившееся убеждение, независимо от уровня развития. Иными словами, так может мыслить работник и физического, и умственного труда. Подобное представление ведет к душевным либо физическим болезням, сопоставимым с тяжестью железа, которые делают с человеком то, что человек делает с железом, желая согнуть его.

Кто носит этот стресс в себе либо выражает его открыто, у того имеется богатый арсенал вспомогательных средств. Выражать его принято уверенно, убежденно, одобрительно, нервно, обиженно, устало, с горечью, по-рабски, с задней мыслью, печально, жалея себя, с дикой яростью, шантажируя, жестоко, смеясь над собой либо окружающими, с вызовом, с целью провокации, с упором на собственную никчемность, озабоченно, язвительно, высмеивая собственную глупость, с ложной скромностью, с видом незаслуженно обиженного человека и т. п.

Каждый из названных стрессов придает основному стрессу некий энергетический нюанс. Материализуются они в болезнь желудка, отчего ухудшается состояние всего тела. Если поначалу от душевных переживаний заболевает тело, то впоследствии тело усугубляет душевное нездоровье. Это повторяется снова и снова, и с каждым разом на все более низком и серьезном уровне, покуда тело не погибает. Чем человек уверенней в том, что к нему относятся несправедливо, тем тяжелее болеет. Так человек расплачивается за догматизм своих убеждений.

Всякое абсолютно твердое убеждение есть зло, ибо человек перестает развиваться. К чему вообще думать, раз я знаю, что дело обстоит именно так, а не иначе! У меня и без того много важных дел. Это значит, что всякое жесткое представление являет собой сумму подавляемых стрессов. За ними скрывается злоба, и чем дольше ее вынуждают таиться, тем в большее зло она превращается. Знания и убеждения не углубляются, а уничтожаются. В итоге у человека – в нынешней ли, в будущей ли жизни – появляется сомнение: а так ли все в жизни, как мне представлялось?

Малосимпатичная энергия подавления стрессов носит симпатичное название – самоуверенность. Так ее назвали по внешним признакам. Самоуверенный человек ни в чем не сомневается и считает себя непогрешимым. Если он абсолютизирует материальность, то, встав из-за обеденного стола, он бросается работать, поскольку твердо знает, что если не сделает он, то не сделает никто. Поначалу стресс проявляется в виде самовосхваления, а со временем, усиливаясь, – в виде порицания окружающих. Радость от собственной беготни оборачивается печалью из-за того, что никто не помогает. Когда в семье, школе либо рабочем коллективе заводится человек, который хочет все делать сам и беспрестанно талдычит, мол, кто же сделает, если не он, то вскоре, опасаясь этих слов, Вы начинаете его ненавидеть и в знак протеста перестаете делать даже крайне важные дела. Человек, который выполняет за других их работу, не в состоянии справиться с собственными ответственными заданиями. В интересах коллектива Вам приходится делать работу за него, и вскоре Вы начинаете мыслить точно так же, как и он.

Вспомните свое детство, и Вы поймете, откуда у Вас взялся данный стресс. Если бы не сигналы со стороны моего желудка, я бы так и продолжала заниматься делами, что казались мне важными. Я ведь не трублю на всех перекрестках, что мне приходится делать дело за других. Наоборот, во мне ширится протест против такого положения дел, поскольку моя мать изо дня в день судила да рядила по этому поводу, распаляясь в жалости к себе. Напомню, что если ребенок дает себе клятву никогда не быть таким, как мать, он полностью подавляет в себе соответствующий материнский стресс. Окружающие говорят о нем, будто он и не ребенок своей матери.

На деле же стресс подавляется до тех пор, пока не перехлестывает через край. Будучи внешне полной противоположностью матери, ребенок боится выплеска материнских эмоций, вызванных ее стрессом, а также выплеска эмоций со стороны подобных ей людей. Своим страхом он лишь провоцирует их к этому, вбирает в себя выплеснувшуюся из них энергию, та становится его собственной, и так раз за разом, покуда не наступает предел, и человек взрывается. В итоге он уподобляется матери, и его стресс, в зависимости от уровня развития, либо выплескивается на других, как это происходило у матери, либо копится внутри из соображений приличия.

Точно так же превратно действует на нас отец, если считает, что ему приходится все делать, так как никто ничего не делает. Окружающая среда вносит еще и свою лепту. Чтобы от всего этого спастись, человек заставляет себя развиваться, поднимается на чуть более высокий уровень и обнаруживает, что никто не умеет того, что умеет он. Подсознательная мысль о том, что всеобщий уровень возможно поднять, лишь шагая общим строем, и рождает у человека желание, чтобы все последовали за ним.

Поскольку каждый человек бредет в своей духовной темноте, пристально вглядываясь под ноги в поисках собственного пути, он не видит света, которым делится с ним ближний, и не умеет им воспользоваться для обретения себя. Ближний же пугается того, что его светом пренебрегают, и начинает навязывать его другим. Много ли света, мало ли – речь сейчас не об этом. В человеке растет убеждение, что он-то и должен это делать, ибо никто не делает.

Как и остальные стрессы, данный стресс имеется у каждого человека. Нет смысла обвинять других, поскольку в других мы видим собственное отражение. Чем лучше я хочу быть, тем больше во мне этот стресс. Хорошая сторона этого плохого состоит в том, что большой стресс позволяет мне преодолеть большую ступень на пути развития, если только я раньше не помру. Это значит, кто берет на себя слишком много, тот не одолевает ступени и будет вынужден повторить попытку в следующей жизни. Путь к усвоению каждого стресса состоит из череды ступеней. Один стресс мы преодолеваем, шагая по ступеням твердо и решительно. Другой стресс выбивает нас из сил. К третьему мы и не пытаемся подступиться. Устремляясь к четвертому, преодолеваем несколько ступеней. Каждый из нас движется по-своему.

Итак, чем больше у человека желаний, тем больше он убеждается в том, что, если не проявлять инициативы, все останется несделанным, и цели ему не добиться. Желание быть хорошим человеком велит ему показывать личный пример и браться за дело самому. Так человек взваливает на свои плечи груз обязанностей, сам с себя спрашивает и, если не справляется, начинает протестовать, мол, если не я, то все останется несделанным. На самом деле ничто не осталось бы несделанным, как не остается и тогда, когда человек покидает этот свет. Желание добиться всего по-быстрому и с меньшей затратой сил рождает мысль воспользоваться чужим трудом. Поскольку желание быть хорошим человеком пересиливает желание эксплуатировать окружающих, человек не знает покоя ни днем ни ночью. Желание добиться своего перерастает в желание привлечь людей к работе примером трудолюбия, и человек подстегивает себя к труду, превращаясь в собственного надсмотрщика.

Затаенная корысть отпугивает людей. Так работящие родители отпугивают друг друга и своих детей от того, в чем все нуждаются и ради чего явились на этот свет. Никто не доволен ни собой, ни другими. Так уклоняются от совместных начинаний в школе, где за работу не платят, и в коллективе, где за работу платят. Тот, кого сторонятся, приходит в ярость – никто ничего не делает, все приходится делать самому. Он чувствует, что не потянет большое дело, и не понимает, что бегут не от него, а от его корысти. Принуждая себя к работе, человек преследует определенную цель – добиться любви, уважения, почета, превосходства, похвалы, богатства, славы, значимости. Кому же ради этого стараться, если не самому.

Рассмотрим простейший пример этого стресса. Женщина создана кормилицей семьи. Она готовит еду. Чем больше она уверена в том, что, не готовь она еды, никто к плите не подойдет, тем больше уверена в том, что в ее отсутствие муж и дети питаются бутербродами. Следовательно, она права. А раз человек прав, его мысли дальше этого не идут. Стресс движет матерью и через нее – всей семьей, и дочери, скорее всего, не проявляют интереса к кулинарии. Зачем им возиться с кастрюлями, ведь тогда мать не сможет твердить свое излюбленное «кроме меня никто ничего не делает». Иная молодая женщина жалуется на то, как трудно ей было вживаться в семейную жизнь. Мать не подпускала ее к плите, и готовить ей приходилось украдкой, в моменты, когда матери не было дома. Мать выгоняла дочерей из кухни, ибо никто не готовит так вкусно, как она сама. Приготовленная дочерьми еда критиковалась и забраковывалась, хотя другие ели и нахваливали.

Или еще один пример: мужчина создан, чтобы строить. Отец, который считает, что никому не сделать того, что может он, дразнит своего маленького сына неумехой, но к инструментам не подпускает. Отец боится, что ребенок затеряет либо испортит инструмент. Чего боятся, то и происходит. Виновным оказывается ребенок. Бывает, отец всю жизнь попрекает ребенка тем случаем и прячет от него инструменты, а на людях говорит – если бы не он, все бы в доме обвалилось, никто ведь рук ни к чему не приложит. Так у родителей-работяг вырастают неумелые, ленивые прожигатели жизни, которые не находят себе места в жизни.

Человек без стрессов — это просто человек, который чувствует, что умеет делать какое-то дело лучше всех, но не считает себя оттого лучше других. Он счастлив, что ему дана возможность уметь то, чего не умеют другие, и совершенствовать это умение в работе. Счастлив, что есть чем поделиться с другими. Его не задевает то, что окружающие не осознают его исключительности, ибо знает – исключительность человека в том и состоит, что он умеет делать что-то лучше всех остальных. Он не ждет, что люди начнут интересоваться его способностями и прибегут к нему учиться, ибо понимает, что люди приходят тогда, когда в них созрела потребность в его навыке. Такой человек притягивает к себе подобного же человека. Оба они вносят каждый свою лепту в совместное начинание, и сообща получается совершенный результат.

Приходилось ли Вам в жизни соприкасаться с подобным человеком? Возможно, и приходилось, но если Вы познакомитесь с ним поближе, то поймете, что ошиблись. Если бы мой друг желудок не углядел, что мне нужно изучить эту проблему, то не стал бы меня вразумлять. А я не стала бы высвобождать знание, что, если не сделаю я, не сделает никто.

Пример из жизни

Я выпустила этот стресс из плена и стала наблюдать за его повадками и действиями, которые менялись не столько внешне, сколько в моем восприятии, по мере того как стресс высвобождался. Подобно тому как по поведению человека, глядя на него со стороны, можно определить его настроение, так и поведение стресса в ипостаси тела может говорить безо всяких слов. Поначалу он повел себя, подобно спокойному человеку, который покорно делает то, что, как ему известно, другие не умеют и потому не делают.

Ему было тяжело и грустно оттого, что нет единомышленников, с которыми можно совместно решать проблемы. Он оправдывал окружающих тем, что они не научены. Потому они и не делают, что не умеют. Я позволила стрессу отойти еще немного в сторону, и вдруг меня осенило, что я ведь точно такая же. По характеру спокойная, с людьми считаюсь – словом, хороший человек, хоть и слишком тяжелый и печальный. Тяжесть и печаль ведь одно и то же.

Тогда я стала смотреть, как ведет себя мое убеждение «если не сделаю я, не сделает никто», когда оно находится у меня в заточении. Оно вело себя беспокойно, все чего-то искало и порывалось бежать. Чтобы этого не произошло, оно, обливаясь слезами, собственноручно соорудило для себя в тюремной камере дополнительную клетку из нержавеющей стали, наподобие тех, в которых содержатся животные. Я выпустила своего пленника из клетки и камеры и поняла, что первоначальной тюрьмой являлся страх на подсознательном уровне. Находясь у него в плену, человек мало-помалу превращается в животное. Если же животным быть не желает, то сознательно выстраивает себе клетку, имя которой – желание быть хорошим человеком. Обратите внимание – я высвободила всего-навсего знание «если не сделаю я, не сделает никто», но зато куда оно вывело. Вот уж действительно, если не я сама превращаю себя в пленника собственных стрессов и желаний, то никому это не под силу – ни духовно, ни физически.

Присмотрелась к стрессу снова. Оказавшись на воле, он не поспешил прочь, а замешкался. Я поняла, что он боится уйти. Почему боится? Боится, что если уйдет, то уже не сможет говорить с важным видом, дескать, если не делаю я, не делает никто. Я была поражена тем, сколь велико во мне желание важничать. Ведь это – желание чем-то похвастаться. Оно идет от комплекса неполноценности, от ощущения никчемности. Я разъяснила своему стрессу также и эту проблему – и он пошел своей дорогой. Поначалу медленно, нехотя, но чем дальше уходил, тем легче становился его шаг. У меня словно осклизлый камень с души свалился. Когда я вечером стала мыться, то с удивлением обнаружила, что кожа верхней части живота из сухой и шершавой сделалась шелковистой.

Этот стресс я высвобождала много раз по нескольку дней кряду – приходилось выкраивать свободные минутки, а их всегда не хватает. Каждое новое видение вызывало у меня недоумение: «Опять ты здесь! Я ведь столько раз тебя освобождала, а ты тут как тут, только чуть в ином обличье». Примерно каждое десятое видение вызывало у меня изумление либо испуг и вместе с тем вразумляло меня, ибо я еще не успела заняться изучением сути этого стресса. На мое самокопание, в ходе которого выявлялось то положительное, то отрицательное, мой пищеварительный тракт реагировал соответствующим образом и всегда бурно, пока не настал день, когда я почувствовала то же самое, что и отпущенный мною на свободу пленник: я счастлива тем, что мне дана возможность владеть языком стрессов лучше кого бы то ни было.

Мне больше не приходится говорить себе, что я не имею права судить о людях, какие бы поступки они ни совершали, как о людях умных или глупых, хороших или плохих. Значит, живущий во мне хороший человек уже не должен призывать к порядку живущего во мне плохого человека. Осознание и ощущение того, что я счастлива, что имею возможность делать свое дело, исключает мысли о том, что я обязана делать, ибо другие не делают, не умеют, не могут, не удосуживаются, не хотят, не догадываются, не помнят, не желают преодолеть собственную лень.

Общение с этим стрессом стало для меня с тех пор жизненно важным делом. Занимаясь одним лишь этим стрессом и его высвобождением, я высвобождаю потихоньку и другие, ибо каждый стресс связывается, переплетается с другими, образуя хитросплетения житейских узоров. Если некий участок тела дает о себе знать, то ему известно, что в данный момент основная проблема сосредоточена в нем, и он говорит: «Милый человек, свой урок по становлению человеком начни с меня».

· · ·

Желудок являет собой орган одиночества человека, он же орган эгоцентричности. Это значит, что в нем собирается все, что связано с личностью, и оно никуда не девается, покуда проблема не разрешается. Человек и личность – это две грани единого целого. Подумайте, что означают для Вас эти два понятия.

Поджелудочная железа – это орган, позволяющий судить о том, насколько человек способен выносить одиночество, способен быть личностью. Если с человеком все в порядке, то и желудок его в порядке, а если с человеком все в порядке как с личностью – в порядке его поджелудочная железа. В обоих случаях здоров и весь организм. Иными словами, материальная жизнь начинается с мелочей, и если с ними все в порядке, то и большие дела в порядке. Кто страшится быть незначительным, тот увязает в мелочах, хоть и желает быть значительным.

Желудок и поджелудочная железа – органы материальные.

По большому, то есть жизненному счету, мелочами занимается желудок, а большими делами – поджелудочная железа. По малому же счету, то есть в смысле переваривания пищи большими делами занимается желудок, тогда как поджелудочная железа занимается ничтожными мелочами.

В житейском смысле прожить можно и без желудка, но в смысле переваривания пищи без желудка жить очень трудно, ибо без переваривания не прожить. Как бы старательно ни работали зубы и язык, подготавливая пищу к перевариванию, человек с удаленным желудком должен всегда считаться с окружающими. Поэтому очень важно высвободить представление «если не сделаю я, не сделает никто». В противном случае человеку грозит опасность оказаться в таком положении, когда за него все приходится делать окружающим, ибо сам он уже ничего не может.

Коротко говоря, если человек невысокого мнения о своей внешности, умственных способностях либо материальном положении, он начинает утверждать себя с помощью работы. Если это ему удается, человек нажимает на полный газ и начинает работой пробиваться в жизни. Желудку ничего не остается, кроме как заболеть. Первыми признаками того, что с желудком неладно, являются ощущение набитого желудка и пучащий верх живота.

Страх повышает скорость, а чувство вины усиливает нагрузку, о какой бы функции тела либо участке обмена веществ ни шла речь. Страх убыстряет обмен веществ и истощает тело, чувство вины действует противоположным образом. Оно подобно тяжелому грузу, что замедляет движение и оседает на грунт. Чувство вины – это та же почва, на которой произрастает человек.

Толстого человека, особенно ребенка, вообще не следует ни обвинять, ни оценивать, ибо от этого его чувство вины только усиливается. Он становится еще толще, а поскольку чувство вины притягивает к себе обвинение, то человек и становится мишенью для обвинений. В свою очередь, худого человека не следует пугать, так как с ростом страха он худеет еще больше, но поскольку своим страхом он провоцирует пугающих, то его и пугают.

Первый из страха принимается все делать сам, поскольку считает, что другие все равно ничего не сделают. Второй из чувства вины взваливает на себя ношу потяжелее и также считает, что если не сделает он, то не сделает никто. Человек со страхами несется на предельной скорости, а когда силы иссякают, начинает обвинять других. Человек с чувством вины отдает всего себя до последней капли, валится без сил, но молчит, не жалуется, ибо боится обвинений. Его горечь остается при нем, незаметно делая свою разрушительную работу. Поэтому у толстых чаще встречается незаметно развивающийся рак желудка, чем у худых.

В желудке начинается расщепление пищи на питательные вещества, что продолжается на каждом последующем участке пищеварительного тракта. Каждый участок производит свой пищеварительный сок, что позволяет извлечь конкретное вещество из пищи, и всасывает это вещество в тело. Клетчатка продолжает свое движение, словно конвейер, одновременно притягивая к себе то, в чем тело более не нуждается.

· · ·

Нормальное переваривание расщепляет еду. Ненормальное переваривание разрушает еду.

Кто принуждает себя из страха, у того желудок вырабатывает избыточное количество кислот. А если испуганный человек к тому же обозляется, концентрация кислот повышается, и пища сжигается. О таком положении дела свидетельствует изжога. Подобно тому как пригоревший в духовке пирог уже нельзя разъять на составные части, так и пища на пути своего дальнейшего следования не расщепляется на части. Известно, что подгоревшая пища канцерогенна. То же относится к продукции желудка с повышенной кислотностью. Пригоревший пирог мы отправляем в мусорное ведро, а пригоревшее содержимое желудка – в кишечник.

Для кого безразличны близкие и безразлично будущее, у того поражается кишечник. Если кто принуждает себя вкалывать из чувства вины, тому это же чувство запрещает делиться грузом забот с окружающими. Точно так же, как и груз, ведет себя и пища, которая разрушается в процессе гниения вследствие пониженной кислотности либо отсутствия кислотности как таковой и которая оседает в теле, поражая в первую очередь желудок. Процесс протекает тем более скрыто, чем сильнее толстый человек желает утаить свои проблемы и чем более ему удается обмануть всех, в том числе и себя, своим радостным видом. Знание, что у меня все хорошо, равносильно смерти.

Кто из страха заставляет себя оказываться виноватым, у того может болеть весь пищеварительный тракт, от желудка до прямой кишки, да так, что никто не разберет, в чем дело. То страх берет верх над чувством вины, то чувство вины перевешивает страх, а то возникает протест против той или иной ситуации.

Скапливающиеся в пищеварительном тракте стрессы вызывают тошноту, и это состояние может продолжаться долгое время, однако до рвоты дело не доходит, если человек не осознает того, что он держит в плену любовь к своим делам. От подобных страхов любви плохо. Освободите свою любовь, тогда ей уже никогда не будет плохо. Тогда Вы станете относиться с любовью к своим делам и начинаниям, а также делам и начинаниям ближних и перестанете хвататься за дела без нужды. Сможете со спокойной душой взирать на то, как суетится близкий человек, точно муравей, и осознаете, что ему сейчас так надо, а Вам не стоит бросаться делать это дело за него.

Тошнота возникает также от испорченных продуктов, ибо подобное притягивает подобное. Испорченный человек потребляет испорченную пищу, не ощущая того, что она испорчена. Кто не разбирается в себе, не разбирается и в партнере, будь то человек или еда. Еда портится от плохого хранения, то есть хранения, не соответствующего потребностям. По той же самой причине портится и человек. Кто его плохо хранил? Прежде всего он сам, еще в предыдущей жизни, затем родители, а далее опять сам своими плохими мыслями. Тошнота подает знак, что сейчас самое подходящее время взяться за исправление ошибок.

О приступах тошноты говорят также: еда полезла обратно. Рвота и приступы тошноты всегда связаны с диафрагмой, чьи судорожные сокращения помогают по принципу вакуумного насоса очистить желудок в неестественном для него направлении. Причиной рвоты является желание избавиться от обид и несправедливостей. Кто опустошает себя рвотой, тот на время от них избавляется.

Кто боится, что от несправедливости так просто не избавиться, хотя и хотелось бы, того преследуют приступы тошноты, но до рвоты дело не доходит, поскольку пищевод свело спазмом страха. Если человек считает, что из его начинаний так или иначе ничего не выйдет, то находящаяся в пищеварительном тракте пища словно пригвождается к месту, и ни спереди, ни сзади ничего не выходит. Страх «ничего не выйдет» материализуется на материальном уровне, и из человека ничего не выходит.

Доверяйте себе, однако не будьте самоуверенны, тогда не придется нарушать данное слово и сожалеть о содеянном. Вера в себя позволяет человеку сохранять достоинство и не позволяет давать обещания относительно того, что от него самого не зависит. Человек, верящий в себя, чувствует, что когда-нибудь придет счастье. Он идет навстречу счастью.

Самоуверенный человек ставит перед собой конечную цель, держится за нее обеими руками и жизнь за нее готов отдать. Покуда речь о готовности отдать жизнь за благое дело ведется ради красного словца, все как будто в порядке, но стоит замаячить смерти, как человек готов от всего отказаться, лишь бы уцелеть. Умереть хотят лишь те, которые испытывают невыносимые душевные терзания из-за чужих обвинений, ибо хотят избавиться от страданий, но двух благ разом человеку не дано. Эти два блага – смерть и избавление от мучений.

Все, что человек делает, он делает – в смысле духовном – только для себя, тогда как в земном смысле – как для себя, так и для других. Раб в земном смысле делает все для других, однако в духовном – все же только для себя. Человек, который считает, что он должен делать потому, что никто другой не делает, превращает себя в раба. Принуждение вызывает протест. Если человек, страдающий от чужого принуждения, открыто выражает свой протест, это рождает насилие. А кто страдает от собственного принуждения, тот оставляет протест при себе, но насилием его не именует.

За работой всегда следует результат. Честь и слава за ожидаемый результат неизменно выпадают застрельщику, и, чем его фигура крупнее, тем больше исполнители задвигаются в тень. Если же желаемый результат не достигнут, вперед выталкивают виновных. В обоих случаях имеется повод заявить: «Если не сделаю я, не сделает никто!» — но подоплека этих слов будет разная. Из этого человек делает вывод, что поступил правильно. Если он сам в это верит, его самоуверенность возрастает. Если верят окружающие, у них укрепляется убеждение, что иначе и нельзя было поступить. Это заставляет человека подхлестывать себя еще больше, и ему начинает казаться, что он делает это не только для себя, но и для других. Рано или поздно силы иссякают, и возникает протест: почему я? С этой минуты развиваются болезни желудка.

Знанию «если не сделаю я, не сделает никто» неизменно сопутствует недоверие. Недоверие есть самозащита – стресс, от которого человек запирается в себе.

Недоверие в отношении дел являет собой стресс привратника желудка, который вызывает спазм привратника вплоть до полной закупорки. Например, если беременная женщина никому и ничему не доверяет, то у ее ребенка может развиться такое состояние привратника, что и капля воды не пройдет. В этом случае необходима безотлагательная операция, иначе ребенок погибнет.

Холодная учтивость, безучастный совет, сдержанная деликатность – все это формы самозащиты и недоверия. Недоверие – это страх довериться. Чего человек боится, то к себе и притягивает. Этим страхом Вы притягиваете к себе тех, кого не надо, и они злостно злоупотребляют Вашим доверием. Кто просто передает сказанное Вами другим, кто добавляет что-то от себя, кто полностью перевирает Ваши слова, кто пользуется полученной информацией в корыстных целях, кто предает. В любом случае, если Вы желаете кому-то доверять, то потом Вы будете раскаиваться, и рано или поздно Вас посетит мысль, что доверять никому нельзя. Доверять нужно. Если верите, то и доверяйте, но покуда Вас одолевают страхи, Вы лишь желаете верить и доверять.

Доверять хочется, ибо человек в этом мире живет не один. Хочется делиться своими радостями и заботами, а если заботы никого не интересуют, то хотя бы одними радостями. Но когда Вы начинаете делиться, сразу замечаете, что спровоцировали чью-то зависть. Вы ощущаете себя несчастным, поскольку у Вас нет ничего, чему можно было бы позавидовать, однако завидуют. Почему так происходит? Потому что Вы искренне желаете быть честным. Желаете, но не задумываетесь о том, нужно ли Вам это, нужно ли именно в данный момент, нужно ли в компании именно этих людей.

Желание быть честным рождает желание откровенничать. Откровенность являет собой постижение окружающего мира чувствами. Чувствами руководствуются в физическом мире, где принято все оценивать. И если человек желает быть хорошим, он выставляет напоказ свои достоинства, а недостатки прячет. Желание быть честным непременно выражается в виде косметического дефекта либо кожного заболевания.

Чем сильнее человек желает откровенничать, тем сильнее он желает на самом деле облегчить свою душу, показать, что там скрывается, и тем самым продемонстрировать свою честность. Чем эмоциональнее откровения человека, тем хуже он помнит, о чем говорил.

Изливая душу, человек обычно наговаривает на себя, сгущает краски, чтобы за свое признание получить у слушателей добавочный балл – и получает. Позже выясняется, что Ваши откровения стали общественным достоянием, будучи искаженными до неузнаваемости. Вы зализываете свои раны и думаете, что пострадали из-за собственной доверчивости, чем укрепляете свое недоверие. Доверие и откровенность – это две противоположности, составляющие единое целое.

Недоверие современного человека обретает невероятные масштабы, можно сказать, оно стало тотальным. С этим мне приходится сталкиваться изо дня в день, и я вижу, как оно мешает человеку исцелиться или поправиться. Иной готов скорее умереть, чем поговорить с родителями, но без разговора с родителями на душе легче не станет. Говорить же с родителями невозможно, ибо их непонимание оборачивается обвинениями. Что с того, что ребенок и не помышлял их обвинять. Мне об этом рассказывать не нужно, ибо я сама рассказываю о стрессах, живущих в человеке. Если они очень болезненные или странные, тогда я спрашиваю, правильно ли я вижу, и человек обычно открывается передо мной.

Иному родителю даже после смерти ребенка нельзя сказать того, в чем ребенок мне доверился, хоть это и следовало бы сделать. Поэтому иные тайны так и остаются навсегда тайнами. Бывают и прямо противоположные ситуации – родитель не смеет раскрыть свои мысли ребенку, поскольку знает, что его ждет суровое осуждение. Люди не смеют делиться даже прекрасными, трогательными воспоминаниями. Если я говорю пациенту: «Ваш ребенок отзывался о Вас теплыми, добрыми словами», тот сразу вскидывается: «Как это – говорил? Я об этом ничего не знаю». Говорить можно тому, кто воспринимает сказанное беспристрастно, не давая никому оценок, не делит людей на основе сказанного на хороших и плохих.

Меня тоже не обошли стороной трагедии, связанные с недоверием. Многие, кому я разъясняю сущность их стрессов, не понимают, что речь идет об их собственных стрессах, иначе говоря, об их плохом отношении к кому-то или чему-то. Поскольку человек состоит из своих родителей, а отношения с родителями у большинства не в порядке, я рассказываю о том, как стресс влияет на отношение к родителям. Если человек отпускает этот стресс на свободу, то осознает, сколь превратно он понимал своих родителей, и отношения выправляются. Точно так же, сидя на своей кочке, человек оценивает супруга и детей.

Мне без конца приходится повторять, что плох не сам человек, а наше мнение о нем. В пылу доверительности и самолюбования мои пациенты не думают о том, что, если магнитофонную запись нашей беседы давать слушать другим, люди узнают о плохом отношении, которое человек до сих пор скрывал. Владельца записи причислят к разряду плохих людей. Бывает, что пациент тиражирует материал, составляющий его неусвоенный урок, для всех, кто упоминается на пленке, а значит, с кем у него проблемы и с кем он проблемы хотел бы решить. Это значит, что владелец пленки раскрывает свое отрицательное отношение самому объекту данного отношения, не подозревая о том, что тем самым скрытая злоба превращается в открытую. Объект слушает записанное на пленку нелицеприятное мнение о себе и преисполняется праведным гневом.

Проявляя подобную наивность, пациенты навлекают на себя проблемы, в которые втягивают всех, кто хоть как-то готов им помогать. Потом виноватым оказывается помощник. Ему шлют письма либо звонят по телефону: «Боже правый, что мне теперь делать! Теперь этот человек так зол на меня и на Вас, что просто не знаю, что он предпримет! Хорошо, что сейчас иные времена! А я так ему доверял(а) и желал(а) только добра».

Что я могу на это сказать? Только то, что кашу, состряпанную простодушным человеком, приходится расхлебывать как мне, так и ему самому. Следует понимать, с какого конца начинается жизнь. Если человек недостоин правды, не следует ее ему доверять, а если доверяешь, приходится страдать, чтобы получше узнать человеческую породу. Сама я приосвобождаю свою недоверчивость, а также желание доверять, но делает ли это сам страждущий – неизвестно.

Наивный человек легко подпадает под чужое влияние, и этим злоупотребляют. Стоит высказать ему с сердечным упреком, мол, почему ты мне не доверяешь, как он сразу проникается доверием, хотя еще совсем недавно человек этот злоупотребил его доверием. Желание понравиться своей доверчивостью матери, отцу, сестре, брату, подруге, коллеге, супругу, детям и прочим знакомым неизменно сопряжено с мучительными душевными ранами, равнозначными душевному предательству.

Больше всего боли причиняет мать, которой нельзя довериться, но которой дети желают доверять, как святыне. Злоупотребление доверием со стороны матери умерщвляет душу ребенка и взращивает в нем злость, а порой делает из него преступника.

Если Вы желаете почитать мать, как святую, то высвобождайте из себя как свою мать, так и желание доверять матери, покуда не почувствуете, что именно можно доверить матери. Мать – самый обычный человек, у которого имеются свои недостатки и достоинства, и это следует учитывать, чтобы ни себе, ни ей не сделать больно.

Недоверие рождает непонимание, а непонимание усугубляет недоверие. Зная, чего хочет ближний или что ему нравится, человек не смеет высказать свое мнение и позволяет тащить себя на поводу, словно барана, куда ближнему заблагорассудится. Меня поражает взаимное недоверие между бездетными супругами. Ясно видно, что жена хочет ребенка только ради мужа. А тот вообще ребенка не хочет. Оба они устали от чувства вины, которое вынесли из детства, и пребывают в апатии. Вместо того чтобы развязать язык и откровенно высказаться по жизненно важным вопросам, они заявляются ко мне требовать того, чего сами не желают. Всякое подобное предприятие лишь усиливает недоверие.

Мы боимся высказать ближнему то, что у нас на душе и что для нас очень важно, ибо боимся ближнего обидеть, а в итоге лишь губим себя. Осмеливались ли Вы сказать заботливо хлопочущей матери: оставь меня в покое и дай побыть наедине с собой, потому что сейчас это для меня важнее всего? Осмеливались ли Вы сказать супругу, сколь плохо Вы о нем думаете? Что Вы не понимаете, что это значит, но надеетесь, что он Вам поможет разобраться? Осмеливались ли Вы сказать ребенку, что в минуту крайнего отчаяния Вы желали от него избавиться? Вероятно, не осмеливались. Если Вы хоть раз пытались откровенничать, желая облегчить душу, то уже никогда не захотите вновь увидеть эту трагическую картину. Лучше будете ходить с камнем на сердце и говорить, сколь дорога для Вас правда. Допустим, кто-то из членов семьи, поверив Вашему правдолюбию, высказывает Вам же нелестное суждение о Вас. И что же? Вы закатываете ему такую трагическую сцену, что она до конца жизни останется в памяти обоих.

· · ·

Что не забывается, то не прощается. Что не прощается, к тому относятся беспощадно.

Страх перед ссорой смыкает Вам уста, и Вы молча переживаете, покуда не лопается терпение. Слова, созвучные Вашей потребности, которые в малых дозах слегка задели бы ближнего, извергаются теперь на него грязным потоком неразумных обвинений. Сами знаете, что бывает в таких случаях. Страх довериться вырастает в недоверие. Державший Вас в неослабном напряжении страх в результате бессмысленной ссоры оборачивается знанием, что ближнему ничего нельзя доверять. Вы желали наладить отношения, а добились их полного разрыва. Ведь обмен холодными репликами ради соблюдения приличий для Вас общением не является.

Так застоявшаяся информация накапливается до известного предела, и в сети возникает короткое замыкание, от которого перегорают провода, они же нервные клетки человеческого тела. Былое напряжение и боль сменяются состоянием бесчувственности, под сенью которой незаметно развивается даже такая тяжелая болезнь, как рак.

Недоверие дает о себе знать непонятным давящим ощущением в локальном участке центра верха живота. Поскольку недоверчивость – это страх, он боли не причиняет, однако тяготит, ущемляет, мешает, отвлекая на себя внимание от важных вещей. Чем тверже Ваша уверенность в том, что никому нельзя доверять, тем сильнее напряжение в поясе вплоть до несгибаемости. Неважно, худой ли Вы или толстый. Иной человек говорит: сгибаться-то я сгибаюсь, когда наклоняюсь, но предпочел бы это место не тревожить. Другой в оправдание своей неспособности согнуться ссылается на застывшую спину либо боль, которая, по сути, является все той же проблемой.

Чем сильнее недоверие, тем дольше пища вынуждена застаиваться в желудке, вызывая ощущение его наполненности, вздутие в подгрудной области, выпячивание и утолщение верха живота, а там уже и симптомы, характерные для болезни желудка, и нарушение обмена веществ во всем теле.

Если недоверие рождает злобу, возникают болезни, при которых воспаляется привратник желудка, а также развивается язва, которая при заживлении рубцуется, и тогда на помощь должен прийти хирург. Если желудок больной, то больна и поджелудочная железа, и тогда человек теряет форму. При всем желании ему не удается вернуть животу плоскую форму. Ношение пояса, ремня либо корсета может восприниматься более мучительно, чем смерть.

Чем больше человек желает лишь одного хорошего, тем менее он способен обходиться малым. Неспособность обходиться малым ведет к утолщению талии.

Печаль, она же бессильная злоба, из-за того, что все равно ни одно из желаний не сбудется, превращает талию в бочонок.

Особенности талии говорят об особенностях настоящего в целом и об особенностях текущего момента в частности.

Покуда человек просто счастлив, талия у него тонкая и гибкая, словно тростинка. Если человек принуждает себя ловко провернуть некое дельце во имя подлинного блага, талия у него тонкая и негнущаяся, словно рукоятка кнута. Кто жалеет себя в такой ситуации, тот расхаживает с запавшим животом. Страх не добиться желаемого хорошего и ощущение трагедии – «Господи, что же теперь будет?» — делает талию болезненно тонкой. Трагизм являет собой испуганное чувство вины.

Кто желает добиться хорошего, чтобы поделиться с другими либо перед ними похвалиться, у того талия становится тонюсенькой. О таком человеке говорят – красиво-то красиво, да дотронуться боязно. Как знать, еще переломится. В этом страхе есть доля истины, ибо, когда трагика перерастает в трагедию, это может повлечь за собой катастрофические последствия. Чем больше человек гордится своим красивым тонким станом, тем с большим правом он настаивает на исполнении своих желаний и тем страшнее его гнев, если желание не достигается. Причем такой человек всегда уверен в своей правоте, ибо окружающим он желает только хорошего.

Кто в детстве досыта насмотрелся на людей, истязающих себя подобным образом, тот, еще будучи ребенком, дает себе клятву: когда вырасту, сам налажу свою жизнь. С этой минуты болезненно худой ребенок начинает раздаваться как на дрожжах. В каком бы возрасте человек ни решил, что настрадался досыта и больше страдать не желает, результат оказывается таким же. На душе становится легко, зато тело тяжелеет – из-за неумения обходиться малым. Такой человек может жить и дальше легко и радостно. Чем больше он посвящен в проблемы, которые бывают у людей с красивой внешностью, тем больше радуется тому, что ему-то всего хватает и не ворчит по поводу своего тела. Все бы хорошо, если бы не тихо скапливающиеся стрессы.

Такой человек не доверяет наладить свою жизнь никому. Чем сильнее недоверие, тем тверже уверенность, что если не сделаю я, то не сделает никто, и тем сильнее, в свою очередь, недоверие. Эти два стресса не могут жить друг без друга. Высвободите их, наблюдая за ощущениями вверху живота. Высвобождайте их перед едой, во время еды и после еды, и Вы почувствуете, что желудок и пищеварительный тракт с каждым разом все более избавляются от мучителя, который не давал Вам в последнее время покоя ни днем ни ночью. Умерится излишний аппетит, и Вас перестанет тянуть на что-нибудь особенное.

С точки зрения медицины возбудителем болезни является некое внешнее воздействие, иными словами, во всем виноваты микробы. Я уже рассказывала о том, как чувство вины и обвинение губят сердце, но сердце не может обходиться без желудка, как и желудок без сердца. Чувство вины, связанное с делами и бездействием, подстегивает желудок точно так же, как человек принуждает себя к работе, чтобы быть менее виноватым. Чувство вины по энергетике является кислым, обвинение же – кислотой. Но не всякое кислое является кислотой.

Желудочная кислота представляет собой такую среду, в которой не выживает ни один микроб, потому долгое время не могли обнаружить микробов, вызывающих желудочные заболевания. В желудке были выявлены лишь возбудители кишечных инфекций, спешащих скорее проскользнуть к месту своего обитания. Не так давно выявлена бактерия Helicobacter pylori, и ей инкриминируется воспаление слизистой желудка, язвенная болезнь как желудка, так и двенадцатиперстной кишки. Как видно по названию, место ее обитания – выходная часть желудка, что означает на латыни pylorus. Это та бактерия, чью спячку прерывает недоверие, и оно же велит ей размножаться, чтобы она, словно охранник, набросилась бы на моего врага. Поскольку мои враги – это я сам, которого отождествляю с телом, а также другие тела, именуемые людьми, то задача охранника заключается в том, чтобы лишить обоих врагов боеспособности. Так заболевают желудок и двенадцатиперстная кишка. С высвобождением недоверия Helicobacter pylori может вновь отправляться на покой.

В пищеварительном тракте множество бактерий. Конкурируя между собой – а эта конкуренция приводит к нарушению микрофлоры, именуемой дисбактериозом, – они способствуют образованию газов. Если у человека возникают противоречивые суждения относительно деятельности окружающих, то его бактерии начинают враждовать друг с другом. Они уже не помогают друг другу в процессе пищеварения, а принимаются друг друга дубасить. Ведут себя точно так же, как и организм хозяина.

Чем яростней сражение, тем больше газов. Чем яростней война против лжи, тем газы вонючее. Чем выше желудочная кислотность, тем больше истребляется желудочных бактерий. Иными словами, чем больше человек принуждает всех вокруг крутиться, осыпая их обвинениями, тем больше он себя губит. Чем ниже желудочная кислотность, то есть чем больше человек ощущает свою вину во всякого рода делах, тем в желудке больше бактерий, которые способствуют брожению. Газы могут возникнуть у человека уже в ходе длительной трапезы. Например, если работяга, у которого работы невпроворот, вынужден сидеть за праздничным столом целый вечер, у него возникают мучительные газы. А если он к тому же из приличия хвалит праздник, хотя сам предпочел бы заниматься своим делом, газы у него приобретают столь резкий запах, что ночью не продохнуть. Если ситуация повторяется несколько раз, человек имеет полное основание оставаться дома и заниматься своим делом, тогда как другие домочадцы веселятся в гостях. И ему хорошо, и им.

Работяга, занятый любимым делом, ощущает себя превосходно, зато вряд ли счастлива его жена, сидящая за столом в одиночестве, тогда как другие танцуют. Если человек желает и дело делать, и веселиться, ему приходится нелегко. Особенно если он уже не первой молодости, когда ходят на дискотеку. Чем люди старше, тем больше праздники для них связаны с едой. За работой человек ощущает себя лишь рабочей скотиной, которой не положено ни минуты радости. А за праздничным столом ощущает себя, словно в камере пыток. Если не есть, приходится краснеть из-за бурчания в животе. К тому же, как тут побороть желание отведать аппетитно пахнущие блюда, радушно предлагаемые со всех сторон. Если Вы испытываете подобные проблемы, высвободите из себя как работу, так и веселье. Что созидается духовно, то с легкостью обретает земные измерения. Один вид деятельности не будет помехой другому. К тому же трудящийся человек может уже не бояться, что он перепутает по времени работу и веселье.

Люди, которые находят в работе спасение от житейских проблем, не осознают того, что работа выполняется ими со страхом и злобой. Это значит, они борются с несделанными делами, именуя это работой. В этом случае проблемой является несделанная работа. Не будь этой проблемы, не было бы и необходимости превращаться в рабочую скотину во вред желудку. Если человек высвобождает какие угодно земные проблемы духовно, то работу он выполняет не ради работы самой и не ради бегства от неприятностей, а ради того, чтобы заниматься собой.

Чем человек умнее, интеллигентнее и благовоспитаннее, тем сильнее он мучается от газов. Еле слышный звук воспринимается с трагизмом. Не умея видеть в других себя, человек даже новорожденному и то выговаривает: « Ой, ну как ты так посмел!» Если нечаянные звуки исходят от старика, у рафинированных людей может на весь день испортиться настроение. А все потому, что человек, который отчаянно стремится доказать свою благовоспитанность, борется против проявления своей неблаговоспитанности в окружающих: в людях, животных, птицах. Открыто бороться неприлично, даже если это означает скрытый надлом. Так пострадавший от происходящей вокруг борьбы зарабатывает рак пищеварительного тракта. Вот и получается, что хороший человек умирает из-за плохих людей, а плохие знай себе дерутся дальше.

Чем с более легкой душой мы приступали к работе, тем лучше к ней относимся и тем уравновешенней работает желудок. Уравновешенный человек выполняет свою часть работы и уступает очередь другим. Для него естественно, что один он не сумеет или не сможет со всем справиться. Он доверяет другим. Его желудок точно с такой же естественностью передает пищу двенадцатиперстной кишке, передает постепенно, по мере того, как делается дело. Также и микробы передают работу другим, действуя, словно конвейер, на всем протяжении пищеварительного тракта. Каждый знает свое место, выполняет свою часть работы, и в итоге дело доводится до конца.

Когда Вы высвободите свое недоверие, будете ли Вы общаться только с теми, кому можно доверять и кто не причиняет неприятностей? Нет, Вы научитесь понимать, кому и что можно доверять. Есть большая разница, доверяю ли я человеку в одном либо не доверяю ему в остальном. Если доверяете, то знаете точно, в чем ему можно доверять. Вас не тревожит, что в других вещах доверяться ему нельзя. Вы совершенно естественно воспринимаете то, что человека не следует обременять непосильной ношей. Обременяете тем, что ему по силам, и отношения между вами нормальные, доверительные. Высвобождение стрессов позволяет воспринимать всех и вся такими, какие они есть, не требуя от них никаких гарантий.

Доверие бывает самое разное. Можно доверить человеку хранение тайны, выполнение работы, организацию некоего дела, начало или завершение некоего предприятия, представительство, руководство, приобретение опыта, улаживание мелких вопросов либо проведение в жизнь большого дела, ответственность за судьбу какой угодно суммы денег, собственное здоровье, заботу о ближнем, присмотр за ребенком, воспитание детей, уход за больным.

Зная человека, мы доверяем ему, к примеру, выполнение работы, однако не заставляем его руководить неким делом. Руководить он не способен. Другому же мы доверяем руководство, поскольку нам известны его способности руководителя, а также неспособность к практической работе. Жизнь доверяет человеку занимать свое место и не говорит: большего я тебе не доверю. Если человек добровольно учится чему-то еще, ему доверяют нечто большее.

Вход в желудок предназначен для того, чтобы перекрыть дорогу тому ненужному или вредному, что человек проглатывает сдуру, и дать возможность проглоченному вернуться назад по-умному — тем же путем, как оно и пришло. Чтобы человек, который наносит себе как личности вред собственной глупостью, не смог затем излить свою злобу на других, чтобы не истребил в себе личность.

Рвота является защитной функцией организма, но она не срабатывает, если человек выискивает чужие ошибки и хочет выплеснуть на окружающих собственные помои. Есть люди, у которых ни с того ни с сего выворачивает желудок. Это значит, что человек не желает в данную минуту ссориться с людьми, хоть и считает их плохими, неправыми, несправедливыми и т. п. Есть и такие, кто постоянно придирается к ближним на словах, однако и страдает от постоянной рвоты. Это значит, что в них перемежается желание, чтобы люди сделались лучше от моих слов, и желание быть хорошим самому.

Чистота – вещь хорошая. В нашем случае человек очищает себя, чтобы тут же вновь замараться. Для такого человека жизнь – это борьба, и он борется, ибо не умеет иначе. Если лишить его еды, рвота не утихнет. Вода и та вызовет рвоту, поскольку он усваивает энергию воды как печаль, а печаль равнозначна непомерной беспомощности. Борец же согласен скорее умереть, чем признаться в своей беспомощности. И лишь ослабев от голода, он начинает думать о себе и забывает про борьбу с окружающими. Прекращается также и рвота.

Подобное состояние может привести к смерти, поэтому таких больных в целях спасения кормят парентерально – вводят через капельницу питательные растворы прямо в кровь. Во избежание подобного кризиса Вам следует отнестись к первым же признакам тошноты как к сигналу-предупреждению и сделать соответствующий вывод.

Короче говоря, рвота есть страх за последствия, за завтрашний день, то есть за будущее. Разовая рвота говорит о том, что человек страшно боится, что теперь будет, и хотел бы загладить содеянное им, сделать так, будто ничего и не было. Хроническая рвота свидетельствует о необдуманности. Человек сперва говорит и лишь затем думает и постоянно укоряет себя за такую манеру. В следующий миг повторяет то же самое.

Человек без страхов доверяет коллективу, учитывая его положительные и отрицательные стороны. Дружелюбное общение позволяет людям проявиться с лучшей стороны, без оглядки на свои недостатки. Так же дружественно функционирует и двенадцатиперстная кишка – дуоденум.

Напряженные взаимоотношения в коллективе вызывают состояние напряжения в двенадцатиперстной кишке.

Первичным коллективом является семья, где закладываются отношения к любому коллективу. Чем меньше у человека времени для себя, тем враждебней он относится к коллективу и тем серьезнее поражается двенадцатиперстная кишка.

Напряжение, он же страх, не позволяет решить ни одной проблемы, ибо не дает разглядеть причину проблемы, а значит, ее суть. По мере роста напряжения возрастает неудовлетворенность, и болезнь усугубляется. Окончание желудка есть начало двенадцатиперстной кишки, следовательно, недоверие к окружающим властвует и в двенадцатиперстной кишке. Как только человек оказывается не в состоянии делать необходимые дела совместно с другими, так сразу смесь пищеварительных соков, скапливающихся в двенадцатиперстной кишке, теряет способность полноценно переваривать пищу. Когда пища в кишке успевает перевариться в количественном отношении, тогда и человек совместно с другими людьми заканчивает работу, но вот будет ли он удовлетворен качеством пищеварения, как, впрочем, и качеством работы, – это уже вопрос иной.

Количественное изменение пищи должно происходить в полости рта, пищеводе, желудке.

Качественное изменение пищи должно начинаться в двенадцатиперстной кишке.

У человека здорового так оно и есть. Качественное изменение предполагает изменение свойств. Это значит, что дуоденум старается уравновесить ошибочное, неуравновешенное, оценивающее отношение человека к вещам. Дуоденум учит нас тому, сколь необходимо для людей единение, чтобы иметь возможность развиваться дальше. Развитие подразумевает в первую очередь изменение качества жизни. Покуда мы будем всех и вся оценивать, мы останемся на материальном уровне и развиваться будем лишь количественно.

Как человек оценивает коллектив, так оценивает и пищу. В зависимости от того, насколько коллективу удается изменить ошибочное суждение человека, его двенадцатиперстная кишка превращает пищу в питательные вещества для тела. Это происходит, если человек не слишком выбит из колеи и позволяет себя переубедить.

Почему необходимо менять свойства пищи? Потому что ломоть хлеба и кусок мяса не могут попасть в мышцы и кости человека в том виде, в каком они лежат перед ним на тарелке.

«Своим» признается то, что похоже на тебя. Безоговорочно «своим» признается то, что безоговорочно похоже на тебя, то есть похоже настолько, что его не надо бояться. Пищу следует расщеплять для того, чтобы белки могли беспрепятственно воссоединиться с белками, жиры – с жирами, углеводы – с углеводами. То же относится ко всему остальному, что содержится в пище.

Подобно тому как мы делаем людей приемлемыми для себя, так же ведет себя и дуоденум. Поскольку орган он коллективный, то в одиночку ничего не делает, только с помощью желчного пузыря и поджелудочной железы.

Желчь расщепляет грубые структуры. Ферменты поджелудочной железы расщепляют тонкие структуры.

Как Вы уже знаете из предыдущей книги, в желчном пузыре скапливается мужской гнев. Желчь являет собой мужской гнев. Гнев происходит от ощущения беспомощности, из-за того, что человек не может делать того, чего желает, когда желает и как желает. Разгневанный человек не признает, что самым большим препятствием является он сам. Видит он только других, не себя. Поскольку мы живем также и в физическом мире, то выходит, что гнев неизбежен. Важно его высвободить в начальной стадии, а не держать при себе, взращивая в огромную сокрушительную силу. Размашистая поступь и легкость в работе, даже если кому-то это не нравится, способствует высвобождению гнева в зачатке. Человек, который старается потрафлять чужим желаниям, блокирует свое естественное движение, в результате чего желчь перестает вырабатываться во время приема пищи, как ей положено, либо вырабатывается, но не так, как надо. О подобном образе мыслей свидетельствует светлый цвет кала.

Желчь поступает из печени. Если в печени засело желание сокрушить и уничтожить все плохое, то желчь крушит и уничтожает пищу, отказывая ей в любви. Додумайте сами, что тело сможет усвоить из такой пищи. Тело нуждается в дружелюбном распределении – белки в одно место, жиры в другое, углеводы в третье. Это повышает эффективность и быстроту процесса переваривания. Из-за гнева же тело вынуждено из кучи мусора выискивать то, что ему необходимо. Даже обитатель свалки не в силах рассортировать всю гору мусора. Как же может справиться с этим тело? Неотсортированный мусор остается гнить в куче. Слизистая пищеварительного тракта должна смириться с подобным унижением. Должна, но смиряется ли – вопрос другой.

Кто во время еды отрекается от своей естественности в угоду утонченным манерам, у того нарушается естественное выделение желчи. Кто жрет как свинья, у того она точно выделяется. По-свински ест тот, в ком назрел протест против фальшивой благовоспитанности. Своими манерами за столом он желает выразить свой протест, желает спровоцировать конфликт, который вывел бы правду наружу. Чем протест сильнее, тем желчи выделяется больше. У человека, ведущего себя подобным образом, кал наверняка имеет темно-коричневый цвет.

Чрезмерное выделение желчи вызывает отрыжку. Отрыжка может сопровождаться столь противным запахом желчи, что с таким человеком никто не желает есть за одним столом. Это является прекрасным средством отпугивания неприятных людей, в обществе же людей приятных отрыжка заметно уменьшается, а если протест не чрезмерен, то и вовсе проходит.

Все, что человек в себе сдерживает, когда-нибудь перехлестывает через край. Порыв гнева вызывает конвульсивное опорожнение желчного пузыря, за чем следует отрыжка, которая ставит интеллигентного человека в очень неловкое положение. Во время еды это было бы еще простительно, но только не в ходе важного разговора. Отрыжку может вызвать любая напряженная ситуация, не имеющая никакого отношения к еде.

С усилением гнева человек начинает все чаще срываться. Кто скрывает кипящий внутри гнев за улыбчивой маской, у того желчь выплескивается в кровь. От желчных пигментов слизистая и кожа окрашиваются в желтый цвет. Подобно тому как к разгневанному человеку, который оскверняет любовь своей желчной злобой, эта самая злоба рано или поздно возвращается, так и желчь, вырабатываемая печенью, совершает круг и возвращается в печень, и печень заболевает.

Печень больна, если человек ненавидит государство. Ненависти предшествует ситуация, когда человек желает от государства что-то получить, но не получает и оскорбляется. Знание, что от государства все равно ничего не получишь, может сохраниться у человека еще от предыдущих жизней. Соответственно этому представлению он выбирает себе родителей, мыслящих подобным же образом, и в итоге печень у него заболевает еще в детстве. Кто клянет государство на чем свет стоит, тот клянет нездоровые ощущения всякий раз, когда они возникают, и печень у него не заболевает в полном объеме. Кто любит позабавить людей рассказами о свинских делах государства, тот должен быть осторожным в отношении еды и питья, иначе его вновь скрутит приступ печени.

Печень выводит из тела материализованную злобу и гнев. Их выведение блокируется страхом – страхом перед государством. Не будь этого страха, не было бы и ненависти к государству. Человек относился бы к государству с пониманием, ибо оно необходимо. Все болезни можно излечить, если сохраняется очистительная функция печени. Если же печень полностью отказывает, то для смерти иной болезни уже не нужно.

Как только прекращается выведение из тела ненужных продуктов жизнедеятельности, а значит, прекращается высвобождение злобы, оно же обращение плохого в хорошее – ведь в принципе все это одно и то же, – так тело умирает, чтобы духовный человек не погиб от рук земного губителя.

Следовательно, если кто зол как черт на одного человека либо нескольких людей, однако почитает государство и родину, как святыню, тот исцеляется от какой угодно тяжелой болезни. Если кто-то, например некий государственный деятель, выводит его из себя, и он отождествляет этого человека с государством, то злоба на государство в тот же миг принимается подтачивать его печень. Чем больше число тех людей, которых Вы считаете плохими, тем больше в Вашей печени плохого, ибо не кто иной, как люди, и образуют государство. Подумайте хорошенько о своем отношении к государству. Проведите параллели со своим здоровьем. Задумайтесь о болезнях, бытующих в кругу Ваших знакомых, – Вам ведь известен склад мыслей этих людей. Сейчас во всем мире большое число чрезвычайно тяжелых болезней, но мы этого не замечаем, поэтому в проблемах своей страны мы виним государство. Государство может быть каким угодно, но злоба человека к государству обитает в самом человеке и разрушает человека ровно в той же степени, в какой человек желает это государство разрушить.

Государство не может сделаться лучше, если от него только требуют и ничего не дают взамен. Если человек желает, чтобы его государство перестало существовать, то гибнет его печень. Вместе с печенью гибнет и тело, чтобы одним разрушителем государства стало на свете меньше. Государство нельзя сокрушить, его нужно изменять. Когда человек меняется сам, для него меняется и государство.

· · ·

Если человек боится за государство, у него уменьшается печень. Если человек злится на государство, его печень увеличивается.

Испуганный человек боится за государство, ибо от благополучия государства зависит его собственное благополучие. Страх вынуждает подмечать все, что составляет угрозу государству. Если желание быть хорошим не дает человеку излить свою желчь по поводу разрушения государства и унижения его граждан, то у него заболевает печень. Желчные протоки сужаются, если человек не желает выплескивать горечь, и желчь вынуждена проникать в кровь. Иного выбора у желчи нет. Собственное унижение притягивает чужую униженность, и в совокупности они образуют воспаление.

В государстве от этого ничего не меняется, однако человек со страхами попадает в еще большую зависимость от положения дел в государстве, ибо страх за государство растет. Чем страх сильнее, тем сильнее уплотняется в печени соединительная ткань, которая еще больше сужает желчные протоки. У человека, беспокоящегося за положение дел в государстве, печень может стать точно такой же, как само государство, и может случиться, что государство даст человеку новую печень.

· · ·

Взаимная приязнь оборачивается заботливостью.

Если же человек продолжает мыслить по-старому, то и новая печень держится недолго. В пересаженной печени развивается та же болезнь, из-за которой собственная печень оказалась непригодной. У кого страх за государство превращается в злобу на государство, тот зарабатывает прямо противоположные болезни, и тому государство новую печень не предлагает. И правильно делает, ибо такой человек новую печень не примет.

Печень, как и любой другой орган, не кусок мяса, который переносят из одного живота в другой. Печень также обладает сознанием, которое воспринимает то, что к нему относятся как к символу государства. Если сам человек этого не знает, печень его наставляет. Пересаженная печень не заболевает сразу после пересадки лишь в том случае, если личность донора оказывается сильнее личности реципиента. В этом случае с пересадкой печени у человека меняется характер. Меняется вплоть до неузнаваемости, да так, что человек уже не вписывается в собственную семью. Особенно если семья враждебна к государству.

Когда нас кто-то обижает, мы ждем помощи от государства. Если оно не бросается тут же на помощь, мы недовольны. Когда я говорю пациенту с больной печенью, что печень символизирует государство, он отрицает какую-либо злобу на государство. Когда я говорю ему, что он ненавидит несправедливость, он с жаром соглашается. Человек не понимает, что он отождествляет государство и несправедливость. Государство для него – творец законов, оно призвано обеспечивать благополучие своих граждан. Если не обеспечивает, значит, оно несправедливо. Опасаясь худшего, человек старается не злиться на государство, однако не может не злиться на несправедливость. Из страха перед государством человек не смеет выражать протест, что усиливает печаль из-за своей беспомощности. Сам же протест подавляется страхом прилюдно обнаруживать собственные ошибки и заблуждения. Так беспомощного человека одолевает бессильная злоба, она же печаль.

Печень – это средоточие злобы и гнева. Любая злоба начинается из-за беспомощности перед своими проблемами. Поскольку печаль являет собой скопление жидкости и отечность, то печень отекает. Стремясь скрыть свое жалкое положение в вопросе о несправедливости, человек желает скрыть от чужих взоров выпирающую наружу печень, его тянет загородить живот руками либо втянуть его в себя – лишь бы никто не заметил. Обе позы притягивают к себе внимание. Гордость не может этого допустить.

И гордый человек распрямляется, недоумевая, отчего так больно и нехорошо мышцам спины. Хочется сесть, развалясь поудобнее, тогда легче будет дышать. Устраивается, и впрямь становится легче. Подобное решение проблемы входит в привычку, и человек, вместо того чтобы двигаться, сидит сиднем, забившись в укромный уголок.

Все как будто в порядке. Отгоняя печальные мысли, человек не замечает собственных тяжких вздохов, которые свидетельствуют о чувстве вины. Замечают домашние, но когда спрашивают, в чем причина, человек отвечает, что все в порядке, только вот на душе тревожно от всеобщей несправедливости. Так человек заглушает печаль, и та превращается в тревогу. Отечность в печени уплотняется. А все потому лишь, что человек ждет, когда же восторжествует справедливость и повсюду будет наведен порядок. Чтобы устранить несправедливость, нужно заявить о ней во всеуслышание, и человек принимается жаловаться в полный голос. Чем громче в нем говорит обида на врачей, которые не могут излечить его от болезни, тем сильнее поражается печень. Чем больнее печень, тем невозможнее вылечить человека от какой бы то ни было болезни.

Если из всех Ваших злоб наибольшей является печаль из-за несправедливости, то Ваше нездоровье ограничится отеком печени, и более серьезной болезни уже не последует. Если Вы признаетесь в своей печали и не будете стараться ее заглушить, то не дадите повода для образования камней. Если Вы не лелеете втихомолку свою печаль, терпеливо дожидаясь конца несправедливости либо крушения государства, то не будет причины для возникновения рака. Вы просто-напросто делаетесь человеком, которого переполняет печаль из-за увеличенной печени. Если освободить печаль по поводу несправедливости, то пройдет и это.

Когда человек попадает в зависимость от государственной власти, развивается цирроз печени, при котором в печени разрастается соединительная ткань, характеризующаяся функциональной недостаточностью. Печаль из-за зависимости от государственной власти, она же жалость к своему государству, скапливается в брюшной полости в виде жидкости, в результате чего возникает асцит – водянка живота. Кто, несмотря на сожаление, все же любит свое государство, тот может прожить с циррозом долгие годы, если врачи удаляют жидкость из брюшной полости.

Будучи в США и Канаде, я занималась больными, которые, к моему удивлению, успешно преодолели раковое заболевание, а кое-кто и несколько разных раковых заболеваний, причем лечили их либо только хирургическим путем, либо в сочетании с химиотерапией и облучением. Их оптимизм не шел ни в какое сравнение с оптимизмом раковых больных в Эстонии. Я спрашивала себя, отчего у наших онкологических больных от первого же рака образуются метастазы, ведущие к быстрому летальному исходу, тогда как у американских рак словно блуждает по телу, и вместо метастаз развиваются новые формы рака.

Поскольку вся жизнь зависит от отношения и общения, то же происходит и в случае раковой болезни. Там у них гораздо сильнее вера во врачей и в медицину, чем у нас, поэтому они принимают то, что дают им врачи. Как там, так и здесь врачи в равной мере являют собой дающих. Если врач говорит американцу: тебе нужно как можно быстрее выбираться из той стрессовой среды, которая послужила причиной болезни, то американец снимается с места. Америка – страна большая, на другом ее конце жизнь совершенно иная, и больной надолго избавляется от прежних стрессов. Ведь врачи остались вдалеке. Если же больной не изменяет себя и не меняет своего отношения, все повторяется, с небольшими вариациями, и развивается уже новый рак.

Житель Эстонии считает местную медицину скверной и, к сожалению, отождествляет врачей с медициной. Если он после долгих колебаний и страхов решает все же лечь в больницу, то ни на какое сближение с теми, кто призван ему помочь, не идет и перед ними не раскрывается. Ему удаляют пораженный участок, назначают химиотерапию либо облучение, однако ожидаемый лечебный эффект не достигается, а побочные явления прогрессируют. Во всем этом, по мнению как пациентов, так и врачей, виновато государство. Приступы злобы, вспыхивающей против государства, отзываются вспышками метастаз в печени, ибо государство – это мы сами. Повторяю еще раз: засевшая во мне злоба – это моя злоба, и прежде всего, а также больше всего она вредит мне самому.

Человек желает быть человеком и требует, чтобы государство этому способствовало. И если государство этого не делает, он считает себя вправе требовать, ибо знает свои права. Как было бы чудесно, если бы кто-то, но не я сам, сделал из меня человека. Нежелание быть таким, какой я есть, и желание попасть в мир, где нет забот, приводит человека к наркотикам.

Распространение в среде наркоманов желтухи указывает на ту желчь, какую у человека вызывают большие людские массы, а значит, государство. Можно ли изменить государство в лучшую сторону? Нельзя, если каждый из нас не сделает из себя человека. Прежде чем что-либо требовать от государства, нужно ему отдать. Что отдать? В первую очередь любовь, тогда мы способны постичь суть момента и сообразоваться с возможностями. Небольшие возможности позволяют сделать большое дело, если делать надо. Если же мы пока не начали делать, значит, в том нет необходимости – время не приспело.

Злоба против государства и несправедливости может проявляться весьма своеобразно. Например, одна женщина заболела желтухой, когда муж стал прикрывать свои отлучки из дома государственной работой, тогда как на самом деле посещал любовницу. Женщина давно подозревала, что у мужа кто-то есть, и не находила себе места, выискивая вину всех сопричастных, в том числе и свою. К сожалению, винила она всех.

Скопившаяся в печени злоба, которую она понемногу выплескивала в порывах гнева, застревала в печени и бурно разрослась, когда женщина возненавидела государство из-за мужниной лжи. Человека можно обругать в лицо, но как обругать в лицо государство? Чтобы избавиться от злобы на государство, нужно бы обругать в лицо каждого его гражданина, но поскольку это нереально, человек от ненависти заболевает. Гнев не нашел выхода, но зато нашел вход.

Жажда мести, направленная против государства, вызывает кровотечение в печени. Если человек желает продемонстрировать свою жажду мести на людях, кровь выступает на поверхность печени. Находящиеся под капсулой печени гематомы, то есть застарелые кровоизлияния, проходят, лишь когда человек высвобождает желание отомстить государству. Поскольку зло порождает зло, число гематом возрастает.

В ком вспыхивает желание отомстить государству, но он боится это желание обнаружить, у того гематомы образуются в ткани печени и потому легче рассасываются. Зачастую эти участки прорастают соединительной тканью. Это значит, что из-за своей вспышки человек попадает в зависимость от государства. Они оба – как печень, так и государство – имеют жизненно важное значение, и без них нам на нынешней стадии развития пока не обойтись.

Если Вы открыто желаете зла государству, сидеть Вам за решеткой за государственную измену. Откровенная злонамеренность сродни злодеянию. Если желаете зла государству в глубине души, заработаете рак печени. Тюрьма она и есть тюрьма, земная ли, как в первом случае, духовная ли, как во втором. Выпустят ли Вас из тюрьмы, зависит от Вашего отношения к государству. Если Вас выпустили, а Вы своей злонамеренности не высвобождаете, все повторяется сначала, но уже гораздо суровее. Злонамеренность по отношению к одному гражданину государства равнозначна злонамеренности по отношению к одной клетке печени. Болезни как раз и начинаются с одной клетки, как и преступления начинаются с одного незначительного проступка.

Печень расположена под грудобрюшной преградой, то есть под диафрагмой. О диафрагме Вы, скорее всего, почти ничего не знаете. Между тем Вам знакома икота, а она вызывается судорожными сокращениями диафрагмы. Ну а о том, что диафрагма – это жизненно важный орган, без которого не прожить, как не прожить без сердца, Вы и не догадываетесь. Заболевание печени всегда связано со стрессами диафрагмы, то есть с ее поражением. Об этом поговорим в следующей книге.

Поджелудочная железа является органом личности человека. Если мы преисполнены верой в свои начинания, то не подвержены влиянию со стороны, и поджелудочная железа у нас в порядке. Вера и самоуверенность – разные вещи, разные грани единого целого. О поджелудочной железе я подробно рассказывала в предыдущей книге в связи с сахарной болезнью.

Поджелудочная железа вырабатывает инсулин – белковый гормон, регулирующий содержание сахара в крови и поступающий непосредственно в кровь. Любой вид поступающего в тело сладкого привносит извне смелость, что уравновешивает страхи. Чем меньше у человека смелости, тем больше он ее жаждет. Подлинная смелость являет собой беспрепятственно текущую энергию. Кажущуюся смелость мы поглощаем ежедневно вместе с сахаром. Но наступает момент, когда сахар перестает усваиваться и не доходит до клеток. Даже не превращается в жиры, поскольку нет инсулина.

Инсулин подобен охраннику, который приходит на помощь, когда видит, что человек сам старается наладить свою жизнь достойным образом, пусть даже при этом совершает ошибки. Как только он видит, что человек делает добро чужим, чтобы стало лучше самому, но вскоре разочаровывается и начинает требовать, чтобы окружающие занялись налаживанием его жизни, – помощь от инсулина прекращается. Возникает сахарная болезнь, чтобы человек уяснил, что по-настоящему хорошим является то, что человек созидает по велению сердца собственными руками. Когда человек делает дела за других, он втайне всегда желает, чтобы другие сделали за него его собственные дела. Работа за других – это своего рода аванс, который выплачивается из расчета на будущее. Чем больше мы занимаемся чужими делами, тем скорее обнаруживается изнанка.

С той минуты, когда человек начинает требовать от других ответной благодарности, у него начинается диабет. От того, сколь решительно человек настроен, зависит начальная стадия болезни, которая может протекать в скрытой либо же обостренной форме, опасной для жизни. Если, к примеру, женщина старается доказать, что она хорошая жена, то муж заботу не замечает и принимает ее не так, как хотелось бы жене. В сердцах жена делает разворот на 180° и заявляет: отныне я палец о палец ради тебя не ударю. Ты меня не любишь, живи как знаешь, но о семье, будь добр, позаботься. Выслуживающая любовь рабыня сделалась повелительницей, упирающей на свои права. Не правы они оба. А что в итоге? Если раньше у их ребенка в крови постоянно не хватало сахара, то теперь содержание сахара превышает норму. Прежде его было не оттащить от сладкого, а нынче он сладкое на дух не переносит.

Пример из жизни

Как-то раз я изучала реакцию подростка на хвалебные отзывы его родителей – он у нас такой молодец с самых малых лет! – и почувствовала, что его отношение мешает ему вылечиться от диабета. В мальчике ощущалась горделивость, которая словно говорила: «Я мог бы быть плохим, как другие мальчишки, но я стал хорошим, как вам того хотелось, и за это вы должны быть мне благодарны». Когда мы заговорили с родителями о его болезни, мальчик вежливо нас прервал и спросил разрешения выйти, поскольку ему было скучно. Родители восприняли это как должное и лишь пояснили, что в машине у него осталась компьютерная игра, которой он сильно увлекается.

Восхищение сыном застило им глаза, и они не догадывались, что компьютер является средством спасения от родительской благости. От меня же мальчик улизнул потому, что увидел во мне человека, который якобы желает разъяснить ему, умному и хорошему, что он что-то делает не так. Это его не устраивало. И уж тем более не устраивало то, что в интересах здоровья ему нужно было что-то делать самому. Я ответила ему: «Пожалуйста, если это для тебя важнее» — с упором на «важнее». Он усмехнулся и пошел к двери. После его ухода родители принялись внимать мне, стараясь не пропустить ни единого слова, чтобы досконально во всем разобраться, а дома продолжить заниматься тем, чем занимались всегда – жить за сына его жизнью.

Может ли этот подросток излечиться от диабета? Не может, ибо не ликвидирована причина. Причина же состоит в том, что потребность исправить ошибки своей собственной жизни родители превратили в желание исправить жизнь ребенка.

· · ·

В такой слепоте от благих помыслов бывает очень трудно понять, что есть добро и что есть зло. Не будет никакого толку, если родители механически высвободят свои стрессы, вызванные чувством вины, так как стрессы эти будут возвращаться снова и снова. Одновременно с высвобождением стрессов следовало бы изменить кое-что и на физическом уровне – в повседневной жизни. Ведь произошло все оттого, что родители, когда в их взаимоотношениях возник кризис, бросились наперегонки доказывать ребенку свою положительность, чтобы скрыть друг от друга ощущение кризиса. Ребенок имел все, что хотел, но не научился что-либо ценить. Если ребенок не созидает ежеминутно что-либо своей головой и руками, он не способен оценить то, что ему дают. Он перестает быть творцом и начинает требовать большего. Естественным продолжением подобного отношения к жизни и является диабет.

Если сущность диабета еще как-то возможно объяснить человеку здоровому, то больному – практически невозможно, ибо его понимание блокируется страхом оказаться виноватым. Всякое пояснительное слово воспринимается им как упрек, и это задевает за живое его гордость. Уязвленная гордость лишает способности размышлять, и поэтому больной диабетом, независимо от его возраста, никак не уразумеет, что разобраться в своих стрессах нужно для собственного же блага. Во мне он видит обвинителя.

Многие уже постигли, что принуждать себя и других – это плохо. Хорошие люди стараются этого избегать. Они поступают прямо противоположно – наставляют ближнего, мол, не делай много, но делай хорошо. Такое отношение является благодатной почвой для возникновения диабета. Делай много и не делай много – это ведь две грани единого целого. Следовало бы спросить у себя, а нужно ли вообще это делать. Диабетом заболевает человек, который явился на этот свет, чтобы делать мало, но зато хорошо. В родители он выбирает тех, кто исповедует те же принципы, ибо так проще шагать одной дорогой.

Принцип «не делай много, но зато хорошо» начинается с запрета. Когда запрещается малое хорошее с целью получить большое хорошее, заболевает поджелудочная железа, ибо она не выносит запрета. Если маленькому ребенку, который не знает отказа ни в чем, запретить какую-либо пустяковину, у него может моментально заболеть живот. Если это случается несколько раз, и родители подмечают, что происходит это сразу после запрета, то ребенка принимаются ругать, так как жалобы на больной живот воспринимаются как шантаж, чтобы добиться своего. Ведь больному ребенку ничего не запрещают. На деле же у ребенка действительно болит живот, поскольку поджелудочная железа – орган очень чувствительный к боли. Это означает, что у человека легко ранимая личность.

Запреты и приказы во имя блага являются признаком хороших родителей. Мы же не приказываем делать плохое – говорят они в свое оправдание. Так вжившиеся в свою роль и идеалы родители начинают приказывать ребенку делать то, что он и без того делает, и в ребенке пробуждается протест. Протест этот может выражаться в старании делать лучше прежнего. Главное, чтобы было сделано так, как велено. Желание превзойти самого себя вырастает в эгоизм – знание, что я лучше всех. Личность поражается себялюбием, эгоизмом, и поджелудочная железа заболевает. Она не может оставаться здоровой, потому что здоровая поджелудочная железа соотносится с совершенной личностью.

Число людей, живущих по принципу «делай мало, но зато хорошо», растет изо дня в день. В погоне за качеством они забывают, что и количество имеет значение. Так, они забывают родить второго, третьего, четвертого ребенка. Либо забывают об их существовании. Позабытому ребенку везет, поскольку у него не возникает той же болезни, что у сестры или брата. Если же невнимание его задевает, он, увы, заболевает иными болезнями.

Если Вы придерживаетесь принципа «лучше меньше детей, но зато они будут хорошо воспитаны», то высвободите его, иначе навлечете на семью беду. Жизнь не позволяет во имя одной цели жертвовать другой. Не нужно воспитывать из ребенка личность, нужно позволить ему самому развиться в личность.

Каждый человек что-то умеет и чего-то не умеет. В жизни могут пригодиться всякие умения, поэтому нужно научиться развивать те навыки, которыми человек не владеет. К сожалению, тяга к материальному благополучию извращает потребности человека. В детях, подростках, а также в самих себе люди развивают те навыки, благодаря которым можно выделиться на общем фоне, и не желают разбазаривать драгоценное время на развитие необходимых житейских умений. Человек, который что-то умеет, с радостью делает это дело за других, и те его нахваливают. Настает день, когда человек ощущает, что сыт по горло собственным однобоким развитием и что хотел бы заняться чем-то иным, но не умеет. Неосознанная злоба на собственное неумение выливается в поиски виновного в возникшей проблеме.

Виновными оказываются те, на кого я потратил время и силы. Я делал для вас, а теперь делайте вы для меня! Те, кому адресуется мое требование, глядят на меня, как на ошалелого. Они тихо занимались себе натуральным хозяйством, радуясь плодам своего труда, и не просили, чтобы я что-либо за них делал – я сам вторгся на их территорию. Они и сами умеют делать то, что я им навязал, но они мне позволили этим заниматься – уж очень мне хотелось. Если они и придут мне на помощь либо возьмутся делать не сделанные мною дела, я не обрадуюсь, потому что ничему новому не научусь.

Запомните следующее. Какое бы сильное отчаяние Вы ни испытали в тот момент, когда у Вас раскрываются глаза на истинное положение вещей, прежде всего высвободите свое отчаяние и, когда успокоитесь, начинайте жизнь сначала прямо с сегодняшнего дня. Возможно, что Вы ишачили на других и все за них делали, однако делали лишь в физическом смысле, тогда как в духовном все это Вы делали только для себя.

Внешнюю секрецию поджелудочной железы составляют пищеварительные ферменты, которые смешиваются с желчью и поступают в двенадцатиперстную кишку. Они расщепляют пищу на первичные составляющие столь окончательно и совершенно, что тело способно их усвоить, если человек этому процессу не препятствует, если он пропускает через себя чей бы то ни было приказ или запрет, сохраняя невозмутимость. Смелый человек, то есть тот, кто живет по потребностям, воспринимает приказ и запрет как жизненно важное наставление. Как десять заповедей.

Для человека со страхами – а это тот, кто живет желаниями, – приказ и запрет звучат принуждением, а оно всегда вызывает протест. Протестуют даже против десяти библейских заповедей. При малейшем внутреннем протесте человек прежде всего замыкается в себе в порядке самозащиты, а уже затем восстает против агрессора. В ком живет протест, для того и пища является агрессором, ибо принуждает заниматься ею, принуждает ее переваривать. Сколь бы полезной ни была пища, поджелудочная железа восстает против нее.

Иначе говоря, она отказывается вырабатывать в достаточном количестве ферменты, необходимые для расщепления пищи.

Если человек желает, чтобы с ним обращались по-человечески, достойным образом, но получает обратное, то у него поражается поджелудочная железа. Чем больше у человека гордости, тем серьезнее болезнь поджелудочной железы. Внезапный и абсолютный протест против всего вызывает ситуацию, при которой поджелудочная железа перестает что-либо вырабатывать. В результате возникает острое воспаление поджелудочной железы. Если та же самая проблема продолжает тлеть под слоем пепла, то список продуктов, пригодных для этого человека, начинает день ото дня сокращаться.

При хроническом воспалении поджелудочная железа относится к пище столь же придирчиво, как и человек к окружающим. Если человеку уже никто не нравится, то ему приходится покинуть сей мир, поскольку поджелудочная железа перестает функционировать. Если он начинает желать зла тем несимпатичным людям, которых записал себе во враги и чьи издевательства ему приходилось постоянно проглатывать, то у него развивается рак. Вскоре из-за рака поджелудочная железа будет вынуждена прекратить жизнедеятельность.

Подытожим. Желудок, поджелудочная железа и двенадцатиперстная кишка напрямую связаны между собой. Человек как индивид и человек как личность напрямую связаны между собой посредством других людей. То, что индивид дает людям, люди возмещают личности, но уже в более совершенном виде.

В свою очередь, поджелудочная железа незаметным для глаза образом дает желудку через кровь то, что ему нужно, чтобы жить и делать свою работу. Личность, в свою очередь, дает индивиду посредством видимой глазу деятельности то невидимое, что нужно индивиду, чтобы жить и работать. Таким образом, окружающие являются жизненно необходимой составной частью моего здоровья и счастья, и от того, как я к ним отношусь, зависит мое бытие – жить мне или умереть.

Большинство людей мечутся между хорошим и плохим. Они желают хорошего и устремляются за ним либо протестуют против плохого и прячутся от него подальше. Точно так же происходит выделение пищеварительных ферментов – заграбастать все хорошее и отпихнуться от всего плохого. У каждого пищевого продукта есть свой особый энергетический букет, у каждого питательного вещества – свой. Бесчисленное множество продуктов питания содержат все три питательных вещества: белки, жиры и углеводы. Их, в свою очередь, можно подразделить на растительные и животные.

Бывает, что какая-то еда с самого начала приходится человеку не по вкусу, а если его вынуждают ее есть, в нем зреет протест, ведущий к полному неприятию данного продукта. Так возникает окончательный протест против одного вида энергии, именуемый аллергией. Питательное вещество с той же энергией входит в состав многих продуктов. Если сперва они просто не нравятся человеку, то позже он их на дух не переносит и в конце концов желает их истребить, поскольку есть их надо, а у него к ним тяжелейшая форма аллергии. Никому и в голову не приходит, что неприятие пищи возникает из-за того, например, что человеку неприятно выполнять чужие распоряжения. Первоначально это не имеет никакого отношения к еде.

Аллергия к еде – серьезная проблема. Если белки, жиры и углеводы можно заменить друг другом, чтобы человек не отдал концы, то с витаминами и минеральными веществами дело обстоит сложнее. Современная наука способна высчитывать дневной рацион необходимых для каждого человека веществ. Например, Вы – взрослый человек среднего роста, стройного телосложения и занимаетесь физическим трудом. В день Вам требуется одна таблетка белков, две таблетки жиров и полторы таблетки углеводов, а отдельно еще витамины и минеральные вещества. Всего таблеток эдак с пятьдесят.

Или возьмем меня. Я взрослая, среднего роста, с немалым избытком веса, и работу, которую я делаю, ученые за работу не считают. Мне нужна одна таблетка белков, полтаблетки жиров, четверть таблетки углеводов и вдобавок – точнейшим образом рассчитанная доза витаминов и минеральных веществ. На круг выходит гораздо меньше таблеток, так как должна же я иметь приличную внешность. Казалось бы, глотай себе таблетки и живи припеваючи, только вот я бы наверняка сразу же и померла бы. Вы бы, возможно, продержались еще некоторое время. Почему?

Потому что жизнь состоит не только из материального. Тело – это конструкция, которую мы можем соорудить, словно из кубиков, если точно знать, куда что ставить. Это знание дает наука. Если же мы не учитываем того незримого, что вдыхает в данное тело жизненный дух, то от знаний нет никакой пользы. С развитием науки и знаний усугубляется однобокое материальное – потребительское – отношение к жизни. Если анализ показывает, что у человека недостаток в каком-то веществе, то виновата еда, хотя человек питается в принципе тем же, что и всегда.

Когда я в 1980 году заболела и анализы показали, что у меня не хватает массы всяких там веществ, то я покрутила пальцем у виска, показывая озадаченным коллегам, где у меня не хватает больше всего. Они как один замахали на меня руками: «Что Вы, что Вы! Там у Вас все на месте». И хотя в итоге был поставлен диагноз – предынфарктное состояние, я продолжала ощущать, что в голове чего-то не хватает. Как Вы можете догадываться, так оно и оказалось. Не хватало самоуважения. Как может человек оставаться самим собой, если он себя не любит? Как он может быть здоровым? Как он может существовать, если отдает всего себя ближним, не спрашивая, нужно ли им это?

Интеллект сводит духовные недостатки к физическим. Работа над собой заменяется работой над другими. Чем больше это практикуется, тем больше потребность устранить недостатки. Так были изобретены пищевые добавки, что само по себе вещь хорошая, но если их прочувствовать, волосы встают дыбом. Если еще с толком изучить их состав, волосы так и останутся стоять дыбом.

Такое большое количество хорошего в одной склянке не может быть хорошим. Столько хорошего, как это перечислено на этикетке, нельзя потреблять никому – это лишает тело восприимчивости к тому, что ему нужно и что не нужно. Может случиться, что необходимое вещество оказывается вредным, если тело в данный момент в нем не нуждается. Если человек не приемлет чего-то душой, то как может тело усвоить то же самое, взятое из склянки? Возможно, Вы задаетесь вопросом, почему вообще производятся пищевые добавки, раз они не помогают?

Все на этом свете делается из благих побуждений. Если человек доведен до крайнего истощения голоданием либо болезнью, ему нужны пищевые добавки до тех пор, пока он не встанет на ноги. Если в них верить, эффект бывает особенно сильный. Физическое тело получает недостающие вещества. Если человек осознает причину своего кризисного состояния, он тем самым устраняет духовный дефицит. Если же не осознает, ему приходится к хорошему прибавлять все больше хорошего же, покуда не возникает неизлечимая болезнь. Болезнь возникает от зашлакованности тела. В странах благоденствия люди едят лишь самое качественное вкупе с самыми качественными пищевыми добавками, и никто не задумывается, откуда в теле берется столько шлаков.

Тем, кто бросает деньги на ветер, приобретая красиво оформленные баночки с пищевыми добавками, я бы посоветовала вернуться к простой пище и чуточку потрудиться над гарнирами. Тогда вы будете лучше относиться к еде и лучше ее усваивать. Еще лучше было бы приготовить еду из того, что растет на грядках. А лучше всего – выращивать продукты самому. Если это нереально, то выращивать зелень на подоконнике может каждый. Но если и это невозможно, приобретайте сушеную, замороженную либо законсервированную продукцию местного производства – ту же зелень и фрукты-овощи.

Люди поразумнее, к счастью, должным образом оценили отечественные товары. Люди же испуганные за неказистым внешним видом местной продукции не видят ценного содержания, как не видят скрытого плохого за эффектным внешним видом импортных товаров. Точно так же растрачиваются ферменты поджелудочной железы, которым приходится расщеплять ненужные телу вещества, например консерванты и прочую химию. Об их усвоении же и говорить не приходится.

Консерванты изобретены с благой целью, а то, что с ними перебарщивают, – дело уже иное. Простой критикой мы ничего не добьемся. Научитесь их распознавать, избегать, а также выводить из тела. Каким образом? Постарайтесь прочувствовать, какую энергию они в себе несут, и отпустите эту энергию на волю, тогда и химия выведется наружу. Если Вы считаете, что не сумеете, то хотя бы распахните дверь темницы и скажите пленникам-консервантам: «Вы свободны!»

Желали бы Вы, чтобы жизнь была вечной? Если Вы ответили утвердительно, то имели в виду физическую жизнь. Если отрицательно, то имели в виду также и физическую жизнь. Если ответили, не задумываясь, то на самом деле ответило Ваше подсознание. Оно отвечает так, как Вами понимается жизнь. Желание, чтобы жизнь была вечной, привело к изобретению мумификации. Именно энергией мумификации и обладают консерванты. Кто не знает меры в своем желании жить вечно, у того консерванты оседают в теле и постепенно бальзамируют, да так, что тело, будучи погребенным в землю, сохраняется в виде мумии. Обычный труп, разлагаясь, превращается в землю. Неразложившийся же труп опасен для окружающей среды как источник загрязнения.

Этот недостаток призваны устранять антиоксиданты, однако они слабее человеческой воли. Не могу отрицать, что антиоксиданты – вещь хорошая, но опять же их положительная функция недолговременна. Под их воздействием хорошее становится лучшим. А что наступает после подъема? Спад, не правда ли? Вскоре изобретут вещества уже против антиоксидантов, и вся эта химия опять обрушится на тело. Чтобы покончить с подобным расходованием денег и предательством по отношению к себе, следовало бы исправить умонастроение.

Антиоксиданты – это витамины, которые укрепляют иммунную систему и как будто должны предотвращать возникновение рака. Они должны бороться со штурмующими клетки ядовитыми соединениями, именуемыми свободными радикалами. Наиболее сильными антиоксидантами считаются витамины С и Е, а также бета-каротин. Кстати, антивеществами витаминов являются консерванты. Вывод делайте сами.

Во всем мире широко рекламируются заменители сахара, проверенные и одобренные медициной. С точки зрения калорий и привлекательных форм тела они хороши, но не настолько, насколько принято считать. В прочих отношениях они представляют собой опасность. Что я имею в виду?

Заменители сахара приводят к тому, что стенки капилляров пропитываются кровью. В результате стенка капилляра разрушается, подобно тому, как разрушается в стене деревянного дома пораженная грибками балка. Чем капилляр тоньше, тем быстрее разрушается. Поскольку капилляры глазного яблока, почек и мозга наиболее хрупкие, то они и повреждаются чаще всего.

У диабетиков кровеносные сосуды и без того хрупкие из-за повышенного содержания сахара в крови, поэтому диабетикам ни в коем случае не следует потреблять заменители сахара. Диабет говорит человеку: если уж ты желал сладкой жизни и оттого заболел, то исправь свою ошибку хотя бы тем, что перестань подслащивать себя изнутри и тем самым себя обманывать. Сладкое оно и есть сладкое, не все еще составные части крови открыты наукой.

Заменители сахара обладают энергией снятия всяких забот. В стенках здоровых кровеносных сосудов содержится энергия распределения каждому по потребностям. Испуганный человек боится недополучить того, что ему нужно, и точно того же боятся стенки его кровеносных сосудов – и не получают. Сложите эти энергии вместе и постарайтесь прочувствовать, что получается в результате. Стыдно сказать, но я своим внутренним взором увидела, что в совокупности получилась энергия птичьего помета. Птица являет собой энергию беззаботности. Человек не птица, и энергия птичьего помета его телу не потребна.

Выше говорилось о том, что у каждого пищевого продукта своя энергия. За один прием пищи мы поглощаем тем более сложный энергетический букет, чем пища разнообразнее. Чем больше человек налегает на пищу животного происхождения, тем сильнее подавляется страх, что повышает внутреннюю взрывоопасность. Неумение сосредоточиться полностью на еде, то есть посвятить себя исключительно ей, оборачивается тем, что человек кидает в себя пищу, но это отнюдь не означает, что пища будет переварена. Наспех проглоченная еда хоть и следует куда ей положено, но закисает и загнивает.

Своим невниманием мы унижаем еду, как и нас самих унижает людское невнимание. Сами того не замечая, мы мстим еде. Ощущение беспомощности, вызванное тем, что мы не в состоянии унизить унижающего, оборачивается приступом гнева, в результате чего желчь выплескивается наружу. Только теперь у сдержанного человека начинается процесс переваривания пищи. Конечно, это не восполняет ущерба от испортившейся пищи.

Далее пища поступает в тонкую кишку. Тонкая кишка указывает на отношение человека к труду матери, жены, вообще женщины. Женские дела считаются мелочами материального мира. Можно предположить, что подобное отношение сформировано мужчинами. На самом деле это мнение самих женщин. Чем сильнее становятся эмоциональные, то есть женские, желания, тем ничтожнее кажутся работы, именуемые женскими. Презрение к житейским мелочам может сложиться у ребенка еще в материнской утробе.

Отрицательное, ироническое, высокомерное отношение к женскому труду – это то же самое, что отрицательное, ироническое, высокомерное отношение к тонкой кишке. Возникающие болезни отражают данный образ мыслей.

В тонкой кишке начинается процесс всасывания, усвоения всего необходимого. Кто жаждет совершить нечто великое, могучее, вечное и мелочей не видит в упор, у того центр пищеварения сосредотачивается в тонкой кишке. Если он не желает отвлекаться на мелочи, не желает тревожиться из-за них, то в действительности не желает, чтобы несделанные мелочи вызывали у него чувство вины. Такое нежелание, оно же желание избавиться от мелких помех, может вызвать сильный понос в момент наивысшего упоения большим делом.

Если нежелание замечать пустяковые дела выражено не столь сильно, поноса не возникает. Зато возникает другое, менее заметное. Эстонская поговорка гласит: «Голод глаза застит». Таким образом, если человек стремится лишь к великому и прекрасному, его тонкая кишка перестает извлекать из пищи вещества, необходимые для зрения на близкое расстояние. Зато он прекрасно видит крупные предметы на большом расстоянии. Если тяга к большому и прекрасному растет, тогда то, что еще вчера казалось большим и прекрасным, сегодня таковым уже не считается. Иначе говоря, человек перестает видеть то, что видел прежде. Зрение ухудшается.

Корыстолюбие бывает разных оттенков, и им соответствуют разные болезни. Если корыстолюбие перерастает в жадность, то чем сильнее желание человека заполучить что-то как можно скорее, как можно больше и как можно лучшего качества, тем меньше в тонкой кишке оказывается веществ, пригодных для усвоения. Бездействующая тонкая кишка начинает вариться в собственном соку, подобно женщине, которой нечем заняться. У женщины, которая не терпит праздности и самолюбования, тонкая кишка заболевает. Это значит, что, если женщина ищет счастье лишь на материальном уровне, ей необходимо выискивать деятельность, пусть даже это будет работа над собой.

Женщина, которая счастлива тем, что ей что-то дают, не пользуется этим в одиночку. Она счастлива, если может поделиться с другими. Женщина созидает великий духовный мир, ее физический мир начинается с мелочей. Если она находит счастье в домашних хлопотах, тонкая кишка у нее в порядке. Если она говорит, что ей нравится хлопотать по дому, а у самой домработница, то она лжет, и в ее тонкой кишке затаивается болезнь. Женщина, которая работает и проклинает свою женскую долю, наверняка хватается рукой за живот.

Женщина, которая не доверяет мужчинам и мужским делам и потому вторгается на мужскую территорию, не дает мужу исполнять свою мужскую роль. У нее также заболевает тонкая кишка, ибо она пренебрегает женской работой. Если женщина выполняет мужскую работу, ибо в данный момент иначе нельзя, и не делает проблемы из того, что ей приходится заниматься не своим делом, то кишечник у нее в порядке.

Женское корыстолюбие, нацеленное на крупную добычу, тормозит продвижение пищи. Подобный образ мыслей отражается в неприятном ощущении вздутости вверху живота и вокруг пупка, возникающем после приема пищи. Хочу заполучить все, так как доверять никому нельзя, хочу сама со всем управиться, не хочу просить помощи со стороны – такая позиция оборачивается отчаянием, когда женщина видит, что самой ей не справиться. Отчаяние из-за своей женской беспомощности приводит к тому, что вскоре после еды вся пища выводится наружу в виде поноса, однако ощущение вздутости не проходит. Это – печаль из-за того, что все получилось прямо противоположно потребности.

Всасывание – процесс длительный. Как Вам известно, у плохого ноги быстрее. Так в результате поноса из тела выводятся необходимые ему вещества, тогда как ненужные остаются внутри, раздражая слизистую кишечника. Высвободите свое ощущение вздутости, тогда живот опадет, словно лопнувший воздушный шар, причем без отрыжки и без газов.

Если человек живет со знанием того, что всякого рода мелочи – это его удел, ибо никому до них нет дела, то он повсюду сует свой нос. Он не осознает, насколько надоедлив, пока ему не скажешь прямо – не мешай. Испуганное рвение – это трагедия.

Трагизм являет собой перебарщивание, при котором из мухи делают слона, а из пустяка – проблему вселенского масштаба. Трагизм бывает разного рода, а трагизм, связанный с трудом и делами, обитает в тонкой кишке, ведь недаром тонкая кишка выражает отношение к мелким, а значит, женским работам, и все нездоровые симптомы либо болезни тонкой кишки неизбежно связаны также с женским трагизмом, о чем мы поговорим в следующей книге.

Трагизм проявляется во внезапном смятении чувств, потоотделении и сверхэмоциональных словах «Господи, что теперь будет!» либо «Господи, что будет, если ничего не получится!»

Поскольку трагизм выражается в потоотделении, то потоотделение тонкой кишки выражается в виде поноса. От особенностей трагики зависят и особенности потоотделения. Иной раз все тело внезапно покрывается влажной испариной, а иной раз местами пот течет ручьями. Это означает, что если человек держит в узде трагику, связанную с работой и делами, то его тонкая кишка лишь увлажняется, и ее содержимое, возможно, разжижается совсем незначительно, после чего выводится наружу вследствие спазма кишечника – болезненного либо безболезненного. А если сознание пронзает мысль: «Боже, что я наделал!» или «Боже, как я мог забыть это сделать!» — то такой же молнией пронзает и живот, и человека моментально проносит. Понос продолжается, покуда длится трагическое отношение.

Повторная трагика ведет к трагедии. Любая болезнь – это своего рода трагедия. Если трагика подобна внезапной вспышке страха, за которой следует активное отторжение либо выплеск нежелательного, то трагедия – это когда человек внезапно попадает в безвыходное положение, из которого не способен выпутаться.

Трагика являет собой суетливость, трагедия же – застой. Наиболее тяжелой болезнью состояния неподвижности является рак. Ощущение трагедии, связанное с работой и делами, выражается в виде стенаний: «Это конец! Все пропало! Что мне теперь делать? Я погиб!» Человека охватывает такой ужас, что аж дыхание перехватывает.

Кратковременная приостановка жизнедеятельности, то есть функции тонкой кишки, вызывает тошноту и рвоту, если человек боится будущего и желает вернуть прошлое. Если человек все же берет себя в руки и заставляет себя думать о будущем с надеждой, при этом понимая, что занимается самообманом, то он лишь откладывает на завтра связанную с работами трагедию.

В результате развивается долихосигма — удлинение и расширение сигмовидной кишки.

Энергия трагики настраивает человека на революционную волну, что вынуждает его развивать кипучую деятельность по поводу каждой мелочи – суетиться, бегать, бороться, доискиваться, требовать справедливости, словом, раздувать мелочь до таких размеров, что мирным способом проблему уже не решить. Трагика рождает чувство, что, если ничего не предпринять, случится нечто ужасное, и, чтобы это ужасное предотвратить, человек становится революционером, прежде всего в своем доме либо в каком угодно коллективе.

На эти мои слова одна из моих пациенток, прооперированная по поводу рака тонкой кишки, схватилась за голову и вскричала: «Господи, мой сын то и дело говорит: «Мама, тебе бы родиться в России в начале века. Вот бы ты покайфовала». Сын не хотел жить в постоянной революционной ситуации. Ему был нужен покой и – живая мать. Запомните, если у Вас была операция по поводу тонкой кишки, не важно вследствие какой болезни, то Вам нельзя больше взваливать на себя много дел. Это значит, что нельзя запихивать в прооперированную кишку различные проблемы по поводу работы – разойдутся швы. Когда делают кровяную колбасу и чересчур увлекаются, кишка может порваться, и зашивать ее нет смысла. В месте разрыва просто завершают предыдущую колбаску и начинают формовать новую. Поскольку в пищеварительном тракте так не бывает, следите за тем, чтобы Ваши дела не закручивались в узел и не заходили в тупик.

Трагика сопровождается слезами и нездоровьем. Человек, отчаявшись, желает от всего избавиться. Это значит, что если Вы желаете побыстрее избавиться от слез, то Ваша тонкая кишка отзывается однократным приступом слабой либо сильной боли, в зависимости от того, сколь сурово Вы относитесь к слезам, и за болью следует понос. Если после посещения туалета проблема уже не вспоминается, этим дело и ограничивается. Если же вспоминается, значит, жди продолжения.

Нетерпимость к слезам, проливаемым по поводу работы и дел, приводит к тому, что Ваша тонкая кишка начинает проливать слезы, как только Вас охватывает отчаяние из-за неспособности успокоить человека, плачущего по пустякам. Поскольку справиться с ощущением трагизма человек может лишь сам, то будет лучше высвободить свою энергию трагизма, и она перестанет Вас тревожить. Если Вы желаете скрыть свой испуг по поводу содеянного либо того, что позабыли сделать, то в животе у Вас начинается урчание, однако, несмотря на позывы, ничего не получается.

От собственного поноса я избавилась лишь после того, как занялась высвобождением трагики. В течение двух лет я замечала, что понос посещал меня, как правило, вечером после работы. Меня это не угнетало, наоборот, приносило облегчение. Поскольку же такое состояние не нормальное, я желала от него избавиться. В свободные же от работы дни пищеварение было в полном порядке. Моя трагика состояла в том, что, понимая проблемы людей, я была бессильна им помочь. Люди не умели, не могли либо не желали признать свои проблемы и не хотели что-либо делать ради собственного блага. Мне приходилось делать все за них, хоть я и знала, чем это чревато для меня. Они желали выздороветь, поскольку привыкли брать, и большинство продолжает вести себя так и поныне. С ужасом думала я о том, что с ними будет, если я не растолкую им их проблемы, и что будет со мной, если не выполню свой долг.

Постоянно высвобождая известные мне стрессы, я однажды поняла, сколь велик религиозный страх, засевший во мне и всех людях, и сколько злобы на себя и окружающих он в себе несет. Он подрывает веру в себя, в ближних и, что самое страшное, – в Бога. Мой понос помог мне освободиться от злобы и сохранить веру. Я верю, что настанет день, когда люди потихоньку научатся понимать смысл стрессов, как и то, что высвободить их человек может лишь сам.

Толстая кишка справляется со своей задачей точно так же, как справляется с мужскими работами мужчина. Кто любит работу, тот справляется. Кто рассчитывает многого добиться и потому борется за большое дело, тот свою работу боится и ненавидит, и у того толстая кишка наверняка не в порядке. Отрицательное отношение к отцу, мужу и мужским работам ведет к заболеванию прямой кишки как у мужчин, так и женщин. Помимо отношения к мужским работам, толстая кишка отражает проблемы, связанные с несделанными делами.

Работа, к которой приступают, по сути является несделанной работой. Поглядите вокруг, и Вы увидите массу разных недоделок – несделанных дел. Кое-какие из них Ваши, большая же часть – чужие. На самом деле все это Ваше, если Вы делаете из этого проблему для себя. Толстой кишке ничто не угрожает, если человек

• с любовью принимается за несделанную работу,

• с любовью завершает недоделанное другими,

• с любовью принимает из чужих рук незавершенную работу.

Поскольку большинство людей считает такую работу унизительной, толстая кишка у них воспалена. Небольшое скрытое воспаление, как и небольшая скрываемая униженность, в большинстве случаев остается незамеченным. Оно служит почвой для развития более тяжелых болезней. Вспомните, как Вы внутренне возмущаетесь, когда видите в чем-то беспорядок, недогляд, бесхозность, недоделки, хотя остальные вещи пребывают в наилучшем порядке.

Если задуматься, то ни одну работу нельзя выполнить до конца, как и невозможно переделать все одним махом. Кто недоделал работу, у того были дела поважнее. А если Вам известно, что таких дел у него не было, то так считаете Вы. Он же считает иначе. Если бы мы удосуживались подумать, почему одно дело обстоит так, а не иначе, то поняли бы суть и в дальнейшем считались бы с обстоятельствами.

Человек со страхами в первую очередь всегда видит других людей, а также не сделанные ими дела, но не осознает того, что в других он видит лишь себя и что отношение к людям – это отношение к самому себе. Если он желает, чтобы несделанное было сделано, то не миновать ему обидного разочарования, ибо его воля не исполняется. Будь он хозяином, начальником либо просто человеком, отдающим приказы по долгу службы или по собственной инициативе, результат работы его не удовлетворяет. Обиженность по поводу недоделанных работ, так или иначе, копится в толстой кишке. Толстая кишка заболевает, причем заболевание может оказаться столь тяжелым, что лишает человека трудоспособности. Например, хроническое воспаление толстой кишки делает человека инвалидом.

Нестихающие боли, внезапные приступы боли, громкое газообразование, выброс газов в самом неподходящем месте, бессистемное чередование запоров и поноса – все это делает невозможной работу в интеллигентной среде. Человек, который с детства был вынужден утверждать себя трудом, оказывается в трагической ситуации – он должен работать и не может, либо же работать ему запрещают врачи, покуда он не выздоровеет.

«Должен» и «нельзя» составляют две грани единого целого – вынужденного положения. Болезненный процесс можно заглушить гормонами, толстую кишку можно укоротить хирургическим путем, однако проблема остается, и болезнь никуда не девается либо становится еще злее, как и сам больной, который после всех перенесенных страданий так и не обретает здоровья. Причина этого – в неумении разглядеть себя в других и соответственно заняться исправлением своих ошибок.

Человек, утверждающий себя работой, начинает умалять свои способности при одной мысли о том, что не сумеет сделать так же хорошо, как кто-нибудь другой. Пойти в ученики не позволяет гордость – человек желает сразу выдвинуться в мастера. Жизнь дает каждому годы ученичества, а кто с презрением их отвергает, тот цепляется за несложную на вид должность начальника. А если к тому же человек имеет образование, позволяющее ему в незрелом возрасте строить из себя начальника, не миновать ему беды. Чего хочет, то и получит. Еще хуже складывается ситуация, когда человек с подобными взглядами не получает сразу того, чего желает.

Человек, гордящийся своим умом и образованностью, оскорбляется до глубины души, когда ему приходится ради денег работать бок о бок с необразованными хамами и, что хуже всего, ощущать на их фоне собственную нерасторопность. Неудивительно, если в такой ситуации человек мечтает заболеть, а когда заболевает, боится выздороветь, чтобы не возвращаться в унизительную для него среду. Чем добросовестней человек, видящий себя лишь в кресле руководителя, тем больше он себя недооценивает, критикует, презирает и даже ненавидит и тем серьезнее недуг толстой кишки. Если нежелание оказаться в унизительном положении перевешивает желание выздороветь, человек не исцеляется.

Человек с такими стрессами всегда ждет, чтобы кто-то за него заступился, восстановил справедливость, решил за него проблему. Обычно это делает мать, которой движет подсознательное чувство вины за то, что ребенок – какого бы возраста он ни был – не подготовлен ею к превратностям судьбы. По мере улучшения жизни растет число матерей – как, впрочем, и отцов, – которые считают, что жизнь должна быть хорошей и что человек вправе претендовать лишь на хорошее. Вправе-то вправе, но истина заключается в том, что в жизни хорошее и плохое неразделимы. Желая одного, мы приобретаем также и другое.

Отстаивая свои права, человек неизменно добирается до государства. Государство оказывается плохим, если он не получает того, что желает. Государство символически соотносится с печенью. Печени действительно плохо, ибо она полна злобы, которую человек испытывает по отношению к государству, и ни печень, ни толстая кишка не могут исцелиться, прежде чем человек не освободит злобу. Так печень вразумляет человека, что злоба на государство являет собой злобу на себя самого, ибо государство – это мы сами.

Когда нами овладевает жажда наживы, у нас не остается времени поразмыслить. Мы все что-то делаем, чтобы извлечь побольше выгоды. Бросаем одно дело, не доводя его до конца, и хватаемся за другое, сулящее большую прибыль. На душе между тем копится стресс недоделанной работы. Точно так же в толстой кишке накапливаются шлаки как аналог недоделанной работы. Чем дольше они застаиваются, тем больше вероятность, что там и останутся – останутся в виде окаменевших напластований, на которые накладываются также воспоминания о несделанных работах.

Когда Вы принимаетесь высвобождать энергию как сделанных, так и несделанных работ, Ваша толстая кишка поступает так же: все, что телу нужно, препровождается в тело, а то, что не нужно и чему место на помойке, из тела выводится. Чем больше человек утверждает, что все и всегда делается им правильно, тем меньше он признает свои ошибки – свою зашлакованность, ибо боится обнаружить свое подлинное лицо, и так же ведет себя его толстая кишка – оставляет шлаки при себе.

Толстая кишка длинная и широкая. Она состоит из восходящей ободочной кишки, поперечной ободочной кишки и нисходящей ободочной кишки. Желаю возвыситься, не желаю унизиться — таковы воззрения, ведущие к заболеванию восходящей ободочной кишки. Кто желает возвыситься, превозмогая страхи, то есть подавляя страхи, но желаемого не достигает, у того поражается восходящая ободочная кишка. Кто желаемого добивается и считает это своей исключительной собственностью, тому вряд ли приходит в голову, что он держится мертвой хваткой за то, что его возвышает. Это то же самое, как если бы схватиться за восходящую ободочную кишку и не давать ей жить своей жизнью. Восходящая ободочная кишка заболевает.

Поперечная ободочная кишка отражает проблемы, связанные с жаждой наживы и корыстолюбием. Чем сильнее желание заполучить все то, что попадается ему на глаза и о чем слышат уши, тем тяжелее заболевает поперечная ободочная кишка, если желаемое не достигается. Чем быстрее человек желает что-либо заполучить, тем быстрее развивается болезнь. Умей человек задаваться вопросом: «А нужно ли мне то, что я сейчас желаю?» – то в половине случаев он сразу бы успокоился, ощущая ненужность желаемого. Кто не желает унизиться, тому во всем мнится унижение. Он занимается накопительством, чтобы разбогатеть и тем самым доказать свою состоятельность. Чем больше накапливает, тем больше накапливается и в поперечной ободочной кишке.

Кому при всем его желании не удается ничего накопить, тот затаивает в глубине души злобу на богатых. «Желаю хорошего» перерастает в протест – «ничего я не желаю». У богатого накапливается в первую очередь прорва шлаков, от которых возникает незначительная болезнь, а у ненавидящего его бедняка развивается тяжелая болезнь от самой малости шлаков. Если они оба презирают бедность и потому желают разбогатеть, то оба считают себя слишком бедными и потому себя презирают. Прыткая болезнь тут как тут, словно по заказу.

Человек, который воспринимает недоделанную другими работу как благословение, с радостью берется за дело. Возможно, в нем сидит страх начинать новое, поэтому завершение чужих работ подходит ему как нельзя кстати. Начни он что-то новое, у него ничего не получилось бы, и в придачу заболел бы желудок с кишечником. Если же к завершению недоделанной работы приступают с радостью, устраняется и потенциальная болезнь желудка.

Признание достается тому, кто работу завершает. Кому предписывают в приказном порядке продолжать начатую другими работу, тот ощущает себя униженным, прислугой, рабом. Работу он, положим, завершает, но этого не замечают либо замечают, но без восторга. Люди видят результат работы, но не работника. Это усугубляет унижение и обиду. Заболевает нисходящая ободочная кишка.

Кто слишком много на себя взваливает, тот раздражается от собственных недоделанных дел, и ему кажется, что окружающие словно нарочно перекладывают на него то, что недоделали сами. Он полагает, что они срывают незаслуженный куш. Складывается мнение, что проходимцы и мошенники множатся, как на дрожжах, а вкалывать приходится ему. Куда ни кинь, повсюду одни воры и разбойники – загребают самые лакомые куски, а ему, бедненькому, приходится страдать. В итоге заболевает сигмовидная кишка, которая выражает отношение к нечестности, лжи, воровству.

Жизнь начинается с самого человека. Человеку, который обманывает себя, повсюду мерещатся обманщики, и незаметно для себя он сам начинает обманывать. По-крупному или по-мелкому, сейчас речь не о том. Чем больше долихосигма, о которой говорилось выше в связи с энергетикой трагедии, тем больше человек обманывает себя и других. Страх быть честным, то есть страх обнаружить неудачи, связанные с работой и делами, вынуждает человека как можно дольше скрывать свои незавершенные дела. Аналогичным образом в сигмовидной кишке застаиваются каловые массы, при этом токсичные вещества всасываются обратно в тело. Человек, который и без того мучается запорами, становится еще более ядовитым и злобным.

Кто рождается со столь большой долихосигмой, что каловые массы не способны покинуть сигмовидную кишку, того оперируют. По численности же больше тех, кто с детства страдает по той же причине запорами. В ходе обследования диагностируется долихосигма. Иных оперируют, большинству же назначают диету и слабительные. Но больше всего число тех, кто, страдая долихосигмой, сам пытается справиться со своим животом и к врачам не обращается. Всем этим людям свойственно крайне суровое отношение ко лжи и воровству. Если бы они ведали, что размеры сигмовидной кишки говорят о величине лжи и воровства предыдущей жизни, то поняли бы, что, будучи суровыми судьями чужой лжи и воровства, на самом деле судят они самих себя.

Человек, который приходит к пониманию того, что ложь рождается из вынужденного положения, помогает очищению собственной сигмовидной кишки. Всем нам знакомы такие ситуации, когда правду нельзя высказать. Кто приходит к пониманию, что воровство – это попытка выбраться из вынужденного положения, тот учится высвобождать ложь, воровство и собственно вынужденное положение. Чем воровская добыча больше, тем больше у вора на стенке сигмовидной кишки нарастает избыточной ткани, покуда кишка не закупоривается. Подобно тому как чревато опасностью для жизни воровство, так и закупорка кишки может задуть свечу жизни.

Сигмовидная кишка является особым участком кишечного тракта, питающим духовное тело человека энергией жизни и смерти. Человек с больной сигмовидной кишкой много говорит о смерти, ибо жизнь для него – сплошное мучительное умирание. Он не умеет быть огранщиком драгоценных камней, который с удовлетворением глядит на несделанные либо незавершенные работы, как на драгоценный камень, не подвергшийся пока еще окончательной огранке. Он мог бы пройтись по ним окончательной безупречной шлифовкой, которая вдохнула бы жизнь в драгоценный камень.

Сигмовидная кишка как раз и отражает особенности шлифования жизни, доведения ее до безупречности.

Кто живет, сообразуясь с потребностями, тот переваривает пищу столь безупречно, что физическому телу достаются питательные вещества, минеральные соли и витамины, а духовному телу — истинная информация о работе человека.

От начала желудка и до конца сигмовидной кишки пищеварительный тракт располагается в брюшной полости. Изнутри стенки брюшной полости выстилаются брюшиной, она же покрывает расположенные в брюшной полости органы. Брюшина – оболочка влажная и скользкая, что позволяет органам в должной мере смещаться относительно друг друга и удерживаться на своем месте в брюшной полости. Брюшина столь же чувствительна по отношению ко всему, что в ней находится, сколь чувствителен человек ко всему, что прямо или косвенно относится к его работе. Брюшина – это защитник. Чем сильнее злоба, с которой человек желает защитить свои дела, тем больше жира откладывается в сальниках, а также вокруг кишок. Сальник представляет собой широкую и длинную складку внутренностного листка брюшины.

Кого раздражает чужой интерес и любопытство, у того часто бывает раздражение брюшины, которая дает знать о себе болью. Кто хорошо знает свое дело, того не тревожит чужое любопытство. Есть люди, которые охотно делятся своим опытом и трудовыми навыками, наставляют других вплоть до мелочей и не стесняются собственных ошибок. У таких людей брюшина в порядке. Люди, которые не знают своего дела в полной мере, считают себя знатоками своего дела. Они боятся конкуренции и желают всегда ходить в передовиках, поэтому они тщательно оберегают свои профессиональные тайны, и их брюшина поступает точно так же. Такой характер проявляется еще в школьную пору – у других списывает, а сам никому списывать не дает. Жаба душит.

Кто пользуется сам, а другим не дает, у того в брюшной полости скапливается жидкость, что может привести к асциту – водянке живота. Кто ощущает себя невыносимо униженным, из-за того что ему чего-то недодали, у того в области брюшины может возникнуть гной, что всегда связано с гнойным воспалением в каком-нибудь другом органе. Это означает, что человек цепляется за ближнего, ибо не способен жить своим умом, а если умом с ним не делятся, то в соответствующем органе у него возникает гнойное воспаление. Оно не может не вызывать раздражения брюшины. Например, червеобразный отросток слепой кишки поражается от тупикового положения, и если человек испытывает по этому поводу невыносимый стыд и унижение, то червеобразный отросток лопается, и возникает перитонит – гнойное воспаление брюшины. Если сразу не оперировать и не устранить гной, наступает смерть.

Брюшина являет собой орган, который удерживает энергии человеческого труда в известных подвижных границах. Она скрывает закулисную сторону работы, если нет необходимости ее демонстрировать. Испуганный человек не желает выставлять изнанку на всеобщее обозрение и злится, когда приходится это делать. Приходится, когда накапливается много злобы. Таким обнародованием закулисной стороны отношения к работе и является операция, в ходе которой хирург имеет возможность обозревать это самое закулисье.

Когда в ход идет клистир либо слабительное, накопившиеся в толстой кишке и придавленные ненужные вещества приходят в движение и извергаются лавиной. Человек не сидит часами на унитазе, и опорожнение кишечника не является для него основным видом деятельности. Большинство людей сдерживает позывы, отдавая предпочтение более важным делам. Не сдерживает тот, кто уже не может терпеть.

Было бы правильнее поступать так, как поступают дети – не скоро, а сразу, не оглядываясь на чужое мнение. Взрослым следовало бы тоже знать, что нет занятия важнее, нежели опорожнение кишечника и мочевого пузыря сразу же вслед за первым позывом. Чем дольше медлите, тем больше ненужных, токсичных веществ впитывается обратно в тело. Кто не умеет высвобождать свои ядовитые мысли, тот пусть по крайней мере высвободит отравленные продукты выделения. Интеллигентное долготерпение являет собой отказ в самых насущных потребностях, что уготавливает наиболее жестокие страдания. При тяжелой болезни опорожнение кишечника куда важнее, чем питание.

У кого упорядочен режим дня, тому органы выделения не преподносят неприятных сюрпризов. Сон и питание точно по часам становятся рефлексом уже для ребенка, не достигшего годовалого возраста, превращаясь в потребность. Несколько десятилетий тому назад это считали положительным явлением, однако в погоне за лучшим требования ужесточались. Дети и внуки чересчур суровых воспитателей стали рождаться с ненормально длинной и широкой сигмовидной кишкой. Нынче же происходит разворот на 180°. Хождение на горшок стало считаться пережитком прошлого, ибо появились качественные подгузники.

Подгузники и впрямь замечательные. Благодаря им ребенок не ощущает неудобства – попка всегда чистая и сухая. Иными словами, из-за этих подгузников ребенок не требует, чтобы родители привили ему необходимые рефлексы. Чем ребенок становится старше, тем труднее приходится всей семье, в которой растет ребенок с неконтролируемыми рефлексами. Это – следствие чрезмерной положительности. Дорогие родители! Представьте себе, что у Вас не возникает никаких ощущений от наполненности мочевого пузыря или прямой кишки. Нужду-то Вам хотелось бы справить не где-нибудь, а в туалете, но позывов Вы не ощущаете. Ужас, да и только. Жизнь являет собой цикличность, упорядоченность, и порядок необходим. Важно, чтобы человек не превращал потребность в обязанность.

Увы, именно это и происходит, причем в столь крайнем проявлении, что возникает прямо противоположная напасть, внешне схожая с предыдущей. Если родители чересчур критически оценивают собственную работу, а также работу окружающих, если их ничто не устраивает, то свое отношение они переносят и на ребенка, сами того не замечая. Детская работа видна по его подгузнику. Всякое «фу!» относящееся к содержимому подгузника, является своего рода оценкой детской работы. Если Вы считаете, что младенец нескольких дней от роду не понимает этого, то ошибаетесь. Это Вы ничего не понимаете. В ребенке рождается страх обнаруживать свою работу, и развиваются скрытность и лживость.

Поскольку мочевой пузырь и прямую кишку необходимо опорожнять, это происходит, когда рядом не оказывается свидетелей. Можно ругать ребенка, стыдить, бить, но от этого будет только хуже. Родители, которые сами из числа упрямых, полагают, что тем самым ребенок выказывает свое упрямство. На самом же деле речь идет о спазме прямой кишки, который ослабевает, когда органы чувств ребенка заняты неким увлекательным делом и никто не сверлит его оценивающим взглядом. Желание убрать с глаз долой результат своего труда, а желание это порождается великим страхом, вызывает аналогичное опорожнение кишечника. Лечение ребенка не даст результатов, если родители не изменят себя. Будет достаточно, если один из родителей, желательно мать, займется исправлением умонастроения.

Прямая кишка выражает отношение к завершению работы. Кто уже наперед считает, что ничего путного из этого дела не выйдет, у того и не получается. Каловые массы хоть и выходят с большим трудом, но пренебрежительное отношение остается внутри и начинает свою подрывную работу. Несладко приходится тому, у кого прямая кишка сужена от спазма, как и тому, кто страдает от недержания прямой кишки. Первый не желает видеть результата своего труда, поскольку боится. Второй желает поскорее от него избавиться, словно от кошмара. И тот, и другой отрицательно относятся к своим делам и результатам. Человеку с нездоровой прямой кишкой жизнь видится печальной и безысходной.

Когда работа становится превыше всего в жизни, это является помехой, в том числе для любви. Ходят смачные анекдоты о женщинах, которые решают производственные проблемы даже во время полового акта. Не такая уж редкость и мужчины, отдающие во время акта распоряжения по телефону. Ребенок, зачатый от подобного совокупления, очень чувствителен ко всему, что касается работы.

В кишечнике обитает колибактерия , которая служит показателем степени загрязненности среды. Колибактерия несет в себе энергию отношения к работе. Кто относится к работе спокойно, у того колибактерия живет уравновешенной жизнью, способствуя пищеварению, а также синтезу витаминов группы В. Кто усердствует сверх меры, в том колибактерия начинает патологически размножаться и выделяться вместе с фекалиями. Кто же боится обнародовать результат своей работы, у того колибактерия задерживается в прямой кишке, вследствие чего возникает проктит – воспаление слизистой оболочки прямой кишки. Врач, специализирующийся на лечении прямой кишки, именуется проктологом.

Если ребенок подвергается суровому наказанию за дело, которое, по его мнению, сделано хорошо, а происходит это по той лишь причине, что родителям нужно было сорвать на ком-то свою злость, то у ребенка, в том числе и взрослого, возникает парапроктит. Речь идет о воспалении клетчатки вокруг прямой кишки. Обычно образуется гнойник, который не излечивается, ибо связан тонюсеньким каналом с прямой кишкой, откуда постоянно поступает инфекция. Кто к оценке результатов своего труда относится особенно болезненно, у того парапроктит повторяется и после операции. Так бывает всегда: если болит душа, болит и прямая кишка.

Колибактерия вездесуща, как и проблемы, связанные с работой, и идеальной чистотой от нее не уберечься. В работе усердствует тот, кто боится, что его не любят, не ценят. Верно, не ценят и не будут ценить. Точнее говоря, оценка будет низкой. Чем больше человек старается завоевать симпатию ближних своей работой, тем больше критики слышит в ее адрес. Чем человек чувствительнее, тем больше высмеиваются и его чувства и тем сильнее он ожесточается. Ожесточается потому, что работа притупляет чувства, а также ведет к воспалению мочевого пузыря, вызываемому колибактерией .

Для кого секс является трудовой повинностью и при этом он зарабатывает от партнера нелестную, по сравнению с другими, характеристику своих трудовых – сексуальных – качеств, у того возникает воспаление половых органов, вызываемое колибактерией , хотя на самом деле колибактерия тут ни при чем. Как правило, это сопровождается грибковым заболеванием половых органов, ибо секс из чувства обязанности истребляет любовь, семью и сексуальную жизнь.

Грибок являет собой энергию разрушения, о чем шла речь в предыдущих моих книгах и будет идти в следующих. Чем сильнее человека искушает секс, тем сильнее ощущение зуда в половых органах. Зуд вызывается энергией искушения. Зуд в прямой кишке, если он не вызван глистами, также обусловлен добросовестным завершением работы. У детей подобной напасти обычно не бывает, ибо работу они завершают не из чувства долга, а по обязанности, навязываемой им родителями.

От зуда заднего прохода страдают многие. То чешется, то перестанет – в зависимости от того, в какой степени человека искушает чувство долга. Чувство долга вступает в конфликт с нежеланием. В человеке происходит внутренняя борьба, которая тем яростней, чем сильнее чувство долга и противостоящее ему нежелание. Полем битвы является тело, которому приходится страдать. Собственное немилосердное принуждение ведет к образованию в заднем проходе трещин, вызывающих при дефекации страшную боль. Если они воспаляются, начинаются адские муки. Опухлость, покраснение, выделения, боль и жар в заднем проходе не позволяют ни сидеть, ни стоять.

Задний проход говорит о результате человеческих дел и работ. Разрыв заднего прохода может произойти от плотной фекальной массы, которая выражает желание человека не мелочиться и создать нечто великое, на что можно полюбоваться. И производит в унитаз. Если человек доволен результатом, то разрывы слизистой ануса зарастают за пару дней. Кто желает грандиозного результата работы, у того ничего не получается, и фекальных масс выходит с гулькин нос, вызывая тем не менее трещины в анусе. Разрывы кровоточат, если человек желает отомстить тому, кто помешал осуществлению его великих и благородных целей.

Чем сильнее человек стыдится неудач и чем больше уверен в том, что окружающие над ним смеются, тем сильнее воспаляются трещины. Наиболее скромная форма воспаления – это опрелость, однако боль она вызывает отнюдь не шуточную. Опрелость возникает, когда человек строит большие радужные планы, но боится, что ничего из них не получится. Как человек считает, так и поступает. Если боится, что не получится, то затаивается и ничего не предпринимает. План остается планом. Иными словами, человек не предоставляет плану свободы. Это то же самое, как если бы закупорить некую вещь и не допускать кислорода. Вещь преет как в духовном, так и физическом смысле.

О человеке, который старается произвести впечатление умного, говорят, мол, он тужится родить мысль. Если Вы стараетесь что-то придумать, но у Вас ничего не получается, то область ануса опревает. Это значит, что Вами истребляется еще в зародыше то, что призвано увенчаться успехом. Когда же Вы высвобождаете мысль, к Вам приходит решение, а также исчезает опрелость – сама собой.

У маленьких детей опрелость возникает быстро. Чуть вспотеют либо чуть жиже стул, как вокруг ануса появляется покраснение, причем очень болезненное. Это означает, что родители очень болезненно оценивают результативность своего воспитательского труда, вкладываемого в ребенка. И без того пристально вглядываясь в плоды своего воспитания, они ощущают себя униженными, если что-то получается не так. Если ребенок совершает невинный проступок либо заболевает, то воспитание идет насмарку.

Родительское ощущение униженности ведет к воспалению у ребенка опрелого участка. Если родитель стремится исправить свою ошибку чрезмерной заботливостью, то чуть воспаленная по-детски нежная слизистая оболочка повреждается, и в результате воспаление может стать гнойным. Ведь если чрезмерная заботливость не дает результатов, униженность становится невыносимой. Невыносимая униженность как раз и ведет к нагноению.

В наше время есть множество разнообразных средств для ухода за телом, в том числе и детским. Они столь хороши, что матери забывают, что самым нежным средством является материнская рука. Наставляла я как-то мать полугодовалого ребенка, у которого вокруг ануса появилась припухлость, чтобы та при уходе за ребенком не использовала ничего, кроме водопроводной воды да собственной руки. Женщина – а ее ребенка уже стали колоть антибиотиками – посчитала, что я подозреваю ее в плохом уходе за ребенком.

Защищая себя и медицинских работников, она принялась уверять меня в том, что ребенка всегда очищали лишь мягкой ватой, туалетной бумагой и дезинфицирующими средствами. Когда я сказала, что эти хорошие средства чересчур хороши, женщина удивилась, мол, чем другим она очищала бы детскую попку? Ребенка ведь проносит каждые два часа. Деликатные манеры не позволяли ей прикасаться к детским испражнениям собственной рукой. Как будто сама она никогда не обмывала рукой собственную поврежденную слизистую, когда все прочие средства воспринимаются, словно наждачная бумага. Недомогание ребенка уже на следующий день как рукой сняло, ибо мать высвободила свою деликатность.

Анус и окружающая его слизистая могут опревать также от сильного сжатия заднего прохода. Это происходит от страха продемонстрировать результаты своей работы. Опрелость проходит лишь в том случае, если ей дают возможность дышать воздухом и держат в сухости. Иными словами, предоставляют свободу и не испытывают жалости к себе. А еще точнее – высвобождают результат своей работы и страх и не сожалеют, если что-то не удалось. Если дело касается ребенка, то и его жалеть нельзя, сколь бы тяжело он ни болел.

Многие матери имеют привычку сожалеть о том, что родили этого ребенка. Особенно если ребенок часто болеет. Сожаление является знаком того, что ребенок был зачат без любви. Его родили по неким иным соображениям. Ребенок, который видит либо слышит материнскую мысль, заболевает еще тяжелее.

Сожаление и отсутствие сожаления – две грани единого целого. Прежде чем я это поняла, я не раз оказывалась в компаниях, где находилась некая мать, которая неустанно подчеркивала, что, дескать, она не сожалеет о рождении ребенка. Поскольку говорилось это в присутствии самого ребенка, я замечала, что ребенок, о котором шла речь, в отличие от других детей, продолжавших резвиться, забирался к матери на колени и принимался хныкать безо всякой на то причины. Иная мать, дабы успокоить присутствующих, поясняла, что ребенок всегда так поступает, когда она об этом заговаривает. Непонимание со стороны подобных матерей для меня непереносимо. Поставьте себя на место такого ребенка, и Вы меня поймете. Окажись я в подобной ситуации, то зарычала бы, как загнанный в клетку зверь. Уж очень это больно – слышать, что о твоем существовании «не сожалеют».

Сожалея о некоем поступке, человек переворачивает чувство вины на другой бок, словно блин на сковородке. Плохой поступок следует уравновешивать, то есть искупать хорошим. Искупление плохого поступка материального свойства начинается с искренней просьбы о прощении как признания своей ошибки. В этом случае тот, кому Вы навредили, не станет возражать, если Вы выкажете готовность исправить содеянное. Он почувствует, что Вы осознали свою неправоту и желаете загладить провинность.

Сожаление – это знание, что я поступил плохо.

Оно являет собой констатацию и комментирование самого факта, но не его исправление. Это есть знание без примеси чувств. Человек может умирать от раскаяния, тогда как окружающие будут взирать на его терзания с холодным сердцем. На кающихся грешников именно так всегда и глядят. Зато от испрошения прощения и самого прощения на душе становится тепло. Прощение способно излечить даже умирающего, если не физически, то душевно, и человек умирает с чистой душой.

Инфекционное воспаление ануса указывает на то, что в невозможности добиться цели человек винит других. Горечь от неудачи в делах оборачивается грибковым воспалением. У человека, ведущего внутреннюю борьбу с окружающими, прямая кишка болит часто либо постоянно, в зависимости от того, как он борется с окружающими – часто или постоянно, но до рака обычно дело не доходит. Если он не торопится сводить счеты с ближними, дожидаясь более благоприятного повода, а на самом деле, накапливая злобу, в анусе происходит расширение вен, отчего ухудшается кровоснабжение тканей и возрастает вероятность более тяжелых заболеваний. Кто никогда не откладывает на завтра дела сегодняшние, у того никогда и нигде расширения вен не возникает.

Рак может возникнуть и на «пустом месте», то есть без наличия вышеупомянутых недугов. Рак развивается, когда человек желает быть выше всего сущего, а потому с презрением относится к результату своей работы. Когда он делает вид, что ему безразлично, что получится из работы. Возможно, Вы желаете мне возразить, ибо люди с раком прямой кишки очень энергичные и работящие. Вы правы, они действительно работящие. Но они же из желания понравиться тем, кто к труду относится с презрением, принимаются им поддакивать и подобное отношение разделять. А это значит, что и к собственной работе они относятся пренебрежительно. В реальности же они испытывают злобу ко всем тем, кто не ценит результатов работы, ибо от работы зависит их жизнь.

Рак прямой кишки и ануса проистекает от страха услышать критические отзывы о результатах работы. Такой человек жутко боится, что о результатах его работы будет высказана презрительная оценка, и потому, соответственно, такая оценка высказывается. Желая умаслить критиков, человек принимается лицемерно охаивать свою работу: «Какая там работа, так, ерунда. Я ведь кто? Мелкая сошка». В подобных высказываниях сквозит безысходность и горечь, и у человека невольно возникает мысль, а почему я должен делать, раз другие не делают. Так рождается презрение к своей работе. Чем незаметнее оно укореняется, тем незаметнее развивается рак. Злоба и желание избавиться от бездельников подают человеку знак: прекрати переделывать других и присмотрись к себе. Твое тело нуждается в помощи, еще не поздно ему помочь.

Губы и анус, а также полость рта и прямая кишка не что иное, как две грани единого целого. Кто не делает выводов из недугов полости рта, у того непременно заболевает прямая кишка. Кто не умеет использовать рот себе во благо, а использует лишь в целях корысти, у того прямая кишка вынуждена расплачиваться. Важно то, что попадает в рот и что выходит из заднего прохода. Однако не менее важны непроизнесенные слова, которые свивают гнездо в прямой кишке и анусе. Можете сами прикинуть, что происходит, если ядовитые слова остаются невысказанными. Поэтому научитесь освобождаться от своего плохого отношения, оно же оценочное суждение.

Фекалии символизируют конечный результат работы. Кто не глядит на свои фекалии, тот по той же причине не глядит на результаты своей работы. Изобретением ватерклозета мы обязаны человеку, который не желал видеть результаты своей скверной работы. Ныне же те, кто пользуется ватерклозетом, насмехаются над человеком, справляющим нужду в чистом поле, сидя на корточках, либо в отхожем месте во дворе, и никак не возьмут в толк, отчего у того прямую кишку ни одна болезнь не берет. Знайте, что прямая кишка у него будет и впредь в порядке, покуда он благодарит небо за то, что имеются отверстия для поступления и вывода пищи.

Принято считать, что культура уборной является наиважнейшей. Со сливным бачком – это культурно, но так же культурно можно и без сливного бачка. Кто желает быть культурным, но таковым не является, тому и сливной бачок не придаст культуры. Понятие «культура» выражает уровень развития человека. Человек – духовное создание, чья земная жизнь и деятельность выражаются в виде результатов, последствий жизнедеятельности. Последствием жизнедеятельности тела являются испражнения, вне зависимости от характера работы человека. Кто не стыдится результатов своей работы, у того испражнения просятся наружу. У уравновешенного человека кишечник опорожняется с точностью часового механизма, согласно ритмам природы, которую человек любит и с которой считается. Из организма выводится столько, сколько нужно – ни больше ни меньше. Кто делает все как надо, у того кишечник также делает все как надо.

Есть две категории стесняющихся людей:

1. Кто стесняется, ощущая себя виноватым, тот держит все при себе и зарабатывает запор.

2. Кто стесняется, обвиняя окружающих, у того разыгрывается понос, извергающийся подобно каскаду обвинений, которые хочется бросить в лицо виновникам.

Понос указывает на то, что человеку не терпится поскорей увидеть плоды своего труда. Любой вид материальной деятельности представляет собой процесс, требующий определенного оптимального времени, в ходе которого происходит взаимоотдача, старое преобразуется в новое, а новое в старое, что-то возводится, а что-то разрушается, исходя из потребности, и лишь затем проявляется результат. Использованный материал за ненадобностью отправляется в предназначенное для него место: на свалку, в выгребную яму, в ящик с компостом.

Многие люди, которые лишь начинают высвобождать стрессы, страдают от расстройства желудка. Желание поскорее избавиться от всех своих стрессов может вызвать столь интенсивный понос, что человеку кажется, будто внутри у него образовался вакуум. В таком состоянии не то что работать – стоять трудно. Прямо противоположное состояние наблюдается у тех, кто, прослышав о своих стрессах, открещивается от них обеими руками.

Человеку, страдающему от запоров и категорически отрицающему наличие у него каких бы то ни было стрессов, не помогает никакая сила. Ему приходится налегать на слабительное и маяться впредь. Кто признается себе в своих стрессах и спровоцированных ими поступках, у того запоры проходят. Я особо выделила слово «себе».

Это значит, что не нужно бежать исповедоваться в своих стрессах перед другими людьми. У них хватает хлопот с собственными.

Людям, которые не могут либо ни под каким видом не желают признавать свои стрессы, свойственна особая настойчивость в поисках средств для налаживания работы пищеварительного тракта. Они изобретают всевозможные диеты и испытывают их на себе. Не чураются они и чужих диет и опять-таки испытывают на себе. Они берут на вооружение любые слабительные средства и вообще все, что человеческим разумом изобретено для очищения тела.

Единственное, что отказывается делать человек, страдающий запорами, – это признать свои ошибки. Это значит, что человек с запорами больше смерти боится признаться себе в том, что он что-то сделал не так. Отождествляя себя со своими делами и оценивая ближних по их действиям, он боится, что и о нем будут судить точно так же.

Испытывая комплекс неполноценности, он ведет себя так, словно является преступником, которому необходимо скрывать от посторонних глаз свои темные делишки. Ему-то что скрывать? Ведь ничего особенного он не совершил. А скрывать ему нужно мысли. В мыслях он желал людям зла либо причинял зло и потому ощущает себя страшно виноватым. Чтобы снять с себя часть вины, ему нужно отыскать виновных, которым можно предъявить обвинение, и потребовать для них наказания.

У человека с запорами одна в жизни цель – неустанно доказывать, что он все делает правильно. Чем больше человек злобствует в оценке чужих дел, тем сильнее запоры и тем сильнее болит живот. Чем воинственней он при этом настроен, тем сильнее изводят его газы. Чем беспощадней он в своих оценках, тем сильнее разъедается слизистая пищеварительного тракта, вплоть до язвенной болезни. Чем тверже убежденность в собственном превосходстве, ибо он один делает все правильно, тем выше вероятность возникновения рака в его пищеварительном тракте. В случае рака расстройство желудка происходит словно само собой.

Кого подхлестывает корыстолюбие, у того пища должна пролетать через пищеварительный тракт, и она пролетает. Тело не способно усваивать на лету необходимые питательные вещества, минеральные соли и витамины, а потому заболевает. Если в жидком стуле наблюдаются абсолютно не переваренные частицы пищи, это означает, что человек попусту тратит духовные и физические силы и обрекает себя на духовные и физические тяготы.

Корыстолюбие обитает в поперечной ободочной кишке. Ее состояние можно определить по плечевому поясу. То, как Вы характеризуете свое заплечье и плечи, безошибочно характеризует и состояние Вашей поперечной ободочной кишки. Стрессом плечевого пояса является сверхтребовательность. Чем она больше, тем больше корыстолюбие – и наоборот. Один стресс рождает другой, а тот, в свою очередь, третий. Это означает следующее: чем сильнее корыстолюбие, тем сильнее сверхтребовательность и тем сильнее человека припирает добиваться своего. Это возможно только в том случае, если человек увеличивает обороты, подгоняя себя и других.

Чем выше скорость, то есть чем сильнее преследующий человека страх, тем больше человек носится как угорелый и тем сильнее его проносит. Такому человеку некогда поглядеть, что из него выходит, и уж тем более поразмышлять, почему стул именно такой. Он бегает в туалет, возможно, каждые полчаса и ощущает себя до глубины души оскорбленным из-за того, что приходится сидеть на загаженном унитазе. Он не признается в том, что в прошлый раз забыл даже спустить воду, не говоря уже о прочих мелочах. Я не сомневаюсь в том, что слово «испражнения» придумано людьми, которые вечно спешат. Кто чересчур торопится начинать новые дела, тому не терпится избавиться от старых, и он испражняет их как ненужные, не дожидаясь срока.

Мы привыкли стыдить ближних, а значит, обвинять. Чужой оценки особенно страшатся те, кто сам критикует других. Им известно, что о человеке судят по его работе, потому они и не смеют продемонстрировать результаты своей работы. Чем сильнее страх опозориться, тем сильнее запоры. Чтобы хоть как-то доказать окружающим свое трудолюбие, нужно накопить побольше богатств. Ведь не секрет, что работящий человек состоятелен. Чтобы приумножить состояние, необходима бережливость.

Бережливость под воздействием страха быстро перерастает в скупердяйство, и чем оно больше, тем сильнее запоры. Если такой человек принимается трубить о том, что люди плохие и их не за что любить, то ему никакое лекарство не поможет.

Наихудшей формой скупердяйства является скупердяйство в любви. Кто скупится на вещи, тот сразу признает свой недостаток, поэтому многие из прочитавших мою вторую книгу избавились от запоров. Кто же скупится на любовь, тот своей ошибки не признает. Он считает, что люди плохие, и все тут. Запор в мышлении и запор в заднем проходе – это одно и то же.

Представьте мысленно свой пищеварительный тракт. Пройдитесь по нему мысленно участок за участком и отпустите на волю свои стрессы. В противном случае однажды наступит предел, и все выплеснется наружу – слизистая оболочка призовет на помощь кожу. А любую патологию кожи невозможно устранить, прежде чем не будет ликвидирована причина.

Это означает, что не имеет никакого смысла лечить заболевания кожи, если пищеварительный тракт не в порядке. Если пищеварительный тракт приведен в порядок, кожу лечить уже не приходится – она излечивается сама.