Часть I. Почему у меня лишний вес?

Глава 1. Мифология диетологии.

Каковы ваши отношения с едой?

Если у вас есть стабильный или, наоборот, постоянно исчезающий и возвращающийся в результате острых приступов здорового образа жизни лишний вес, то – та-дам! – у вас нет проблем с лишним весом. У вас – проблемы во взаимоотношениях с едой, которые, в свою очередь, скрывают проблемы во взаимоотношениях с собой и окружающим миром. Вот об этом – наших взаимоотношениях с едой – мы и будем разговаривать.

Если вы читаете эту книгу, то в 7 случаях из 10 у вас есть опыт похудения, возможно – обширный и длительный. Вы листаете эти страницы в надежде понять, что вы делаете не так или что с вами не так, почему диета, эффективно сработавшая для Нины, Кати, Тани и Олега, в вашем случае – не работает, и вы весите и выглядите совсем не так, как вам хотелось бы. Оставшимся трем случаям повезло немного больше – опыта диет у них нет или практически нет, но лишний вес и недовольство собственным телом есть все равно. В чем же дело?

А дело в том, что о диетах и правильном питании (это даже называют «здоровым образом жизни», хотя к здоровью, особенно психическому, это поведение не имеет ни малейшего отношения, как мы увидим в дальнейшем) сложена масса мифов и легенд. Массово растиражированные, они стали популярной частью общего знания, и не приобрели от этого только одного – соответствия действительности. Давайте разберемся.

Миф первый. Важно найти «свою» диету.

В рядах худеющих распространена легенда, что есть одна-единственная, заветная, едва ли не специально для тебя разработанная, диета. Стоит ее найти – и проблема похудения решена навсегда. Эту сакральную диету соблюдать проще простого – она воспринимается как комфортная и никаких запретов просто не замечаешь, худеешь на ней замечательно быстро и чувствуешь себя замечательно. Придерживаться ее можно всю жизнь. Вот только найти ее так же непросто, как святой Грааль, – в поисках придется перепробовать на себе все достижения диетической мысли…

Этот миф базируется на простом медицинском факте: около 5–10 % людей в популяции в состоянии длительно выдерживать значительные ограничения в разнообразии и калорийности потребляемой пищи, а значит, и длительное время удерживать сброшенный в результате диетического поведения вес.

К этим 5–10 % в первую очередь относятся люди со здоровым, ненарушенным типом питания, генетически склонные к тому, чтобы без усилий поддерживать низкую массу тела.

Здоровым типом питания мы называем способность прислушиваться к внутренним сигналам голода и насыщения и выбирать пищу согласно внутренней потребности, а не соображениям калорийности, «пользы»/«вреда», принадлежности к группе белков или углеводов.

Когда на лекции начинаешь рассказывать об интуитивном питании, обязательно слышатся восклицания: «Мой муж ровно так и питается!», «Моя тетка всегда ела так», встречается даже «Я и не знала, что я – интуитивный едок». Расспросив подробнее, обнаруживаешь, что у упомянутых мужа и тетки не было проблем ни с самооценкой, ни с весом – они совсем не обязательно были худышками, просто их тело их устраивало и не вызывало дискомфорта, а ели они всегда ровно столько, сколько хотели, – не больше и не меньше. Это – естественные, природные интуитивные едоки, люди, чье пищевое поведение не смогли испортить родители, массмедиа и всеобщее диетическое безумие. Если таких людей «пересадить» на питание с определенными ограничениями, они спокойно, без существенных страданий выдержат этот период, а затем окажутся способны длительно удерживать сниженный вес. Обычно же ситуация разворачивается совсем по-иному: рано или поздно за диетой следует «срыв», после чего мотивация продолжать ей следовать сильно снижается. «Эта, кажется, не помогает», – думаем мы, «вероятно, это не для меня, поищу-ка что-нибудь другое». Новая диетическая система вызывает прилив мотивации, надежд и желания на этот раз гарантированно добиться успеха. Это длится какое-то время, затем цикл повторяется…

Стремящийся похудеть, как зачарованный, ищет «свою собственную диету», раз за разом пробуя новые – те, что сейчас в моде, или те, на которых удалось добиться успеха кому-то другому. Однако правда заключается в том, что «работает» лично для вас – любая диета. Да, вы не ослышались, и здесь нет опечатки. Абсолютно любая из существующих систем питания, ориентированных на снижение веса, рано или поздно приведет к результату. Различия минимальны. Почему? Потому что цель любой диеты – изменить существующую у вас сейчас систему питания и заставить тело избавиться от некоторого количество килограммов. Любое ограничение жиров и простых углеводов (а именно на этом построена практически любая существующая ныне диета) этой цели достигает. Важно только не забывать, что…

На самом деле. Любая диета работает. Временно.

Вы выбираете диету, обещающую быстрое снижение веса в короткие сроки. Быстрым мы называем снижение веса более чем на 1–1,5 кг в неделю. Вы набираетесь мужества, трагически грызете свои 4 крекера со стаканом йогурта в день и по ночам видите сны о шоколадных кексах. Вы постоянно терзаетесь чувством голода, ваш организм катастрофически недополучает витаминов и минералов (витамины в аптечных витаминокомплексах не только крайне мало усваиваются, но и могут быть токсичными), вдобавок вы обезвожены, поскольку быстрые диеты часто включают компонент активного выведения жидкости из организма, а пить два предписанных литра воды в сутки вы забываете. Но, самое главное, мозг получает от пищеварительной системы отчетливый сигнал: «Внимание! Включай голодный режим!». Человеческий мозг мало знаком с современным культом чрезмерной худобы и мыслит по-прежнему пещерно. В пещерные времена изобилия еды, о которой более не нужно было беспокоиться, не было. Не было его и в Средневековье, и в эпоху Возрождения, и позднее. Всего два-три последних поколения Homo sapiens живут в условиях пищевого изобилия – для мозга это очень мало, он не успел измениться и приспособиться. Поэтому мозг включает режим голодания, что означает существование в режиме пониженного потребления калорий.

Помимо известных всем, когда-либо сидевшим на жесткой диете, симптомов вялости, сонливости, нежелания начинать какое-либо действие, особенно подразумевающее физическую активность (еще один минус – сделать регулярную двигательную активность неотделимой частью своей жизни на жесткой диете просто не получается), он включает еще и симптом «удерживания» любой случайно забредшей в организм калории. Другими словами, все, что можно перевести в жир, переводится в жир. В «голодном режиме» с организмом происходят и другие важные изменения – например удваивается количество энзимов, производящих жировые клетки.

Наше тело воспринимает голод как серьезную угрозу и готовит «тяжелую артиллерию», чтобы гарантированно пережить следующий голодный период.

Поэтому, садясь на диету, вы принимаете решение не похудеть, а набрать вес, просто после краткого периода более стройной жизни.

А как же те 5–10 %, спросите вы? Почему не поправляются они? Неужели у них тело регулируют другие физиологические механизмы? Конечно, нет. В чем же тогда разница? Разница в том, что эти люди слышат внутренние сигналы тела, сообщающие им, когда и как им нужно питаться, и при этом они генетически не склонны к полноте.

Любое ограничение в питании вызывает у нас совершенно естественное сопротивление, как физиологическое – организм норовит засосать в себя любые доступные калории и отложить их про запас на черный день, – так и психологическое. Человек на диете раздражителен, печален, недоволен. Он все время борется с соблазнами, он все время противостоит дьявольским голосам, которые просят «ну вон ту печеньку».

Человеку свойственно крайне негативно относиться к любым ограничениям – это одно из базовых свойств человеческой психики. Именно поэтому в качестве наказания за нарушение свободы человечество придумало заключение – ограничение свободы.

До того, как начать изучать пищевые зависимости, я много лет посвятила работе с химическими зависимостями, главным образом – наркомании. Когда я работала в голландской мужской тюрьме и писала свои записки о быте голландских заключенных – потребителей наркотиков, то часто сталкивалась с возмущенной реакцией: «В таких хороших условиях тюрьма – не наказание!» Под хорошими условиями подразумевалось уважительное человеческое отношение со стороны персонала, доступность медицинской помощи и образования, наличие приличных условий содержания (небольшая камера-комната на одного человека с санузлом) и горячей пищи, возможность работать и зарабатывать. Опыта тюремного заключения у моих собеседников не было, и мне было довольно сложно объяснить, что все эти плюшки не стоят того простого факта, что территория окружена воротами, выйти за которые нельзя будет еще несколько лет. И что люди в таких условиях чувствуют себя плохо, очень плохо.

Знаете, какое самое любимое телевизионное шоу у заключенных? Сериал «Побег из тюрьмы».

Диета – ваша персональная тюрьма, вырваться из которой всеми силами будет хотеться обязательно. «Заключенный» будет рваться на «волю», к заветным углеводам и жирам, объедаться ими, ибо это ж «в последний раз», а дальше – опять под замок. И так – бесконечное количество циклов. Появление новой диеты обновляет изрядно потускневшую мотивацию и добавляет веры в свои силы – срабатывает эффект новизны. (Самые «правоверные» блюстители программы в клинике лечения ожирения – пациенты первых трех месяцев. У них и динамика снижения веса самая интенсивная. Через три месяца новизна и гордость за сделанный шаг тускнеют, поддерживать мотивацию становится все сложнее, через 6 месяцев новизна исчезает вовсе, наступает кризис мотивации).

Недаром клиника, в которой я начинала работу с терапией переедания, где средний ИМТ равен 42 (это означает очень большой лишний вес, люди с таким ИМТ весят 110–120 кг и более, в зависимости от роста), полна людей, знающих куда больше меня обо всех существующих диетах – они перепробовали их все. Есть и специальный термин в диетологии – «эффект йо-йо». Йо-йо – японская детская игрушка, колесо, поднимающееся и опускающееся по веревочке. Как цифра на весах бесконечных жертв диеты.

Миф второй. Я не сижу на диетах – я следую системе питания.

Возможно, вы опытный и терпеливый диетический «игрок», знающий, что «быстро – хорошо не бывает». Вы выбираете не диету, нет, как можно! – вы используете те диетические подходы, которые деликатно именуют себя «системами питания», будь то подсчет разнообразных пунктов, измерение еды в стаканах, граммах или кулаках. Любая из этих систем предусматривает определенную свободу выбора продуктов – в рамках заданных правил, разумеется, – и возможность хотя бы раз в какое-то время побаловать себя чем-то «запрещенным» и вкусным. Снижение веса происходит медленно – и это, по словам создателей системы, гарантирует вам сохранение достигнутого на долгое время. Обычно маленькими буквами в конце приписано – при условии, что вы сможете питаться так постоянно. Всегда, всю жизнь. За время, проведенное на такой системе питания, ваше пищевое поведение должно измениться само собой, вы должны привыкнуть питаться так и только так, и чудесным образом разлюбить и утратить потребность во «вредных», то есть запрещенных в данной системе, продуктах. Основная идея – чем дольше вы удерживаетесь от запрещенного, тем меньше вам его хочется.

Эффективно ли это? Как вам сказать… Вот вы, например, пробовали разучиться дышать?.. Отвыкнуть от регулярных визитов в туалет? Точно так же работает попытка «разучиться хотеть» той или иной еды. Создатели таких систем обычно абсолютно не разбираются в психологии питания и считают, что еда – это вопрос привычки. Можно привыкнуть есть картошку фри и гамбургеры, можно отвыкнуть – и привыкнуть к зеленому салату и филе индейки. При этом они не учитывают важнейшую особенность человеческой психики, о которой мы уже упоминали выше, – эффект сопротивления запретам. Запретный плод делается вдвойне, втройне сладок.

Самой эффективной кампанией по популяризации здорового питания стало бы повальное запрещение есть нежирное мясо с овощами.

Особая, модная нынче разновидность «систем питания» – разнообразные «детоксы», то есть питание по определенным правилам, должное вызвать очищение организма от вредных веществ, привнесенных в него неправильным питанием и образом жизни, которые, при ближайшем рассмотрении, оказываются еще более манипулятивны, чем системы питания. Переедая, питаясь хаотично, поглощая всевозможный фастфуд, практически любой человек испытывает хотя бы небольшое чувство вины за то, что он делает со своим телом. Детоксы эксплуатируют чувство вины, транслируя нам идею, что организм в результате такого образа жизни «становится грязным» и требует особых дорогостоящих ухищрений по его очищению. Вина и стыд у многих людей ассоциируются с ощущением себя «грязным», и детокс становится ритуалом очищения и «перезагрузки», позволяющим избавиться и от лишних килограммов – любая программа детокса содержит множество пищевых ограничений, – и от дискомфортных психологических переживаний. На самом деле наш организм от рождения снабжен превосходной системой самоочищения и прекрасно справляется без дополнительных вмешательств.

Создатели «жестких» краткосрочных диет хотя бы не лукавят. Они просто недоговаривают, что сброшенные 10 кг вернутся к вам в течение двух месяцев после завершения диеты. Никому не приходит в голову, что на жесткой диете можно сидеть всю жизнь. «Система питания» предлагает вам пожизненное тюремное заключение.

А самое главное – создатели «систем питания» совершенно не учитывают особенности людей с нарушенным типом питания. Людей, которые едят третью порцию сливочного мороженого подряд не потому, что они «привыкли» так питаться, а потому, что ищут в еде успокоения, комфорта, утешения, отвлечения. Если ваши отношения с едой нарушены, вы используете еду как лекарство от трудностей жизни, и, отобрав у вас это лекарство, не предложив взамен ничего, кроме зыбкого «на этой системе вы не будете испытывать чувства голода» (как будто вы переедаете, потому что голодны!), разработчики «систем питания» обрекают вас на обязательный срыв и возвращение потерянного веса.

Беда в том, что люди с нарушенным типом питания считают себя безвольными, слабыми, никчемными, и склонны переживать интенсивное чувство вины по поводу того, что и как они едят. Мы редко даем себе труд осознать, как работает наше нарушенное пищевое поведение. Поэтому вместо того, чтобы разозлиться за подлог – проданный вам диетический продукт не в состоянии удовлетворить ваши потребности и решить ваши проблемы, как обещано в рекламе, – вы привычно вините… себя. Разумеется, это я, слабовольный неудачник, опять не выдержал и сорвался! Ведь у всех остальных-то получается! Будьте уверены, что каждая система питания будет рекламировать себя с помощью «историй успеха», и среди них не будет людей с нарушенным типом питания.

На самом деле. Диета есть диета, она всегда диета.

Диетой или следованием диетическому мышлению можно назвать абсолютно любой подход, в рамках которого одни продукты питания считаются хорошими, а другие – плохими и в котором практикуются те или иные ограничения.

Система питания предлагает вам длительное, в идеале – пожизненное, тюремное заключение в «цивилизованных условиях». Это легче выносить, это комфортнее, но принципиальной разницы нет – тюрьма есть тюрьма, и на волю не выпустят. Единственная возможность – побег. Любой заключенный мечтает о побеге с момента начала заключения. Чем сильнее ограничение, тем сильнее мы будем стремиться нарушить правило и «уйти в отрыв». Степень деликатности, с которой ограничения предписаны, не имеет принципиального значения.

Знакомьтесь, это – Оля. Оля – врач, и у нее булимия. Она прекрасно понимает, насколько булимия разрушительна для ее организма, и боится передать неправильные пищевые привычки своей маленькой дочери. А еще Оля очень боится поправиться. Поэтому Оля выбрала популярную систему питания «Пятнашки», которая как раз и утверждает, что она – не диета никаким образом, а просто разумная и здоровая система. Звучит очень привлекательно! Весь день Оля питается по этой системе – определенное количество белков, жиров и сложных углеводов, а простых углеводов совсем нельзя. Ничего сложного. За исключением того факта, что рано или поздно в течение дня Оля покупает себе очень много сладкого, объедается им и затем, боясь увидеть на своей стройной фигуре последствия пиршества, избавляется от съеденного в туалете, испытывая ужас и отвращение по отношению к себе. Оля не видит связи между собственным диетическим поведением и булимией, она кажется себе безвольной и эмоционально неустойчивой женщиной, не способной удержаться от сладкого.

В случае Оли цикл диета – срыв очень короткий, он повторяется ежедневно и выглядит драматически. Но если у вас есть хотя бы минимальные нарушения питания, если ваши взаимоотношения с едой включают в себя любые другие темы, кроме насыщения физического голода, знайте: срыв наступит всегда. И поэтому единственная причина, по которой стоит садиться на диету, простите, следовать «системе питания», – готовность пережить кратковременный приступ стройности, заплатив за него сначала серьезными ограничениями в еде, позже – отчаянием и отвращением к себе. На мой взгляд – сделка, скорее, для мазохистов, но вдруг это то, что вы ищете.

Почему система питания «Пятнашки» – диета?

1. Система построена на разделении пищи на «правильную» (нежирная белковая пища, овощи и фрукты, сложные углеводы) и «неправильную» (простые углеводы, жиры, алкоголь). Питаться можно, только комбинируя «правильные» продукты друг с другом, исключение составляет «зигзаг-плюс» – единственный прием пищи в неделю, когда можно съесть одну порцию запрещенных неправильных продуктов. Таким образом соблюдается правило лишения «неправильных» продуктов навсегда, за исключением одной порции в неделю.

2. Приемы пищи осуществляются через 3 часа, без ориентации на собственное чувство голода. Если человек еще не голоден, он все-таки будет есть, так как следующий прием пищи возможен еще через три часа, и пропуск приема пищи может «замедлить метаболизм». Еда в состоянии сытости усугубляет разрыв контакта с собственным телом и снижает способность воспринимать внутренние сигналы голода и насыщения.

3. Порции ограничены размером кулака. Если человек не наедается этой порцией, ему приходится терпеть голод, либо происходит пищевой срыв, поскольку, съев больше, мы испытываем чувство вины и ощущение, что «правильный» день все равно уже испорчен.

4. Список «правильных» продуктов становится навязчивым – многие люди, прошедшие тренинги по этой системе, отмечают постоянную тревогу в связи с едой, страх «съесть не то», тревожную фиксацию на теме еды.

5. Система усиливает симптомы расстройств пищевого поведения. Запретные «неправильные» продукты становятся наиболее желанными, и пищевые срывы происходят именно с их участием.

6. Система провоцирует переедание. «Зигзаги», призванные не дать организму привыкнуть к определенному уровню калорийности, означают, что в определенные дни следующий системе обязан есть крайне скудный рацион, зато в другие возможно «послабление». Если «строгий» день выдержан, это становится провоцирующим фактором для переедания в дни «послабления».

Миф третий. За питанием необходимо следить, иначе немедленно растолстеешь.

Когда я рассказываю о подходе интуитивного питания и упоминаю, что он подразумевает полный отказ от каких-либо ограничений, обязательно находится человек, который спрашивает: «Без диет? А как же вы тогда следите за своим питанием?» А я обязательно отвечаю, что не слежу за своим питанием, потому что ни в чем его не подозреваю.

В каждой шутке, как известно, есть доля шутки. Слова «следить», «контроль», «контролировать» отражают деятельность параноидной части личности – той, что испытывает подозрительность и недоверие, той, что совершенно не верит, что тот, за кем необходимо «следить», самостоятельно способен на что-нибудь хорошее и правильное. Параноидная часть личности есть у каждого из нас, здоровая недоверчивость не позволяет нам отпускать маленьких детей гулять одних в незнакомом месте и оставлять дверь в доме открытой нараспашку в наше отсутствие. Однако в отношении еды паранойя давно стала массовой и перешагнула границы здоровой реакции.

Диетическая индустрия добилась своего – идея необходимости контроля питания стала повсеместной. Абсолютное большинство людей убеждены, что если они не будут считать калории, пункты, выбирать обезжиренные продукты в магазине, то они немедленно превратятся в распухшее, растолстевшее, безобразное подобие самих себя. Так, в известном мультфильме Миядзаки «Унесенные призраками» мама и папа девочки Тихиро, очутившиеся в зачарованном парке развлечений, населенном призраками, и не могущие отказать себе во вкусной еде, выложенной в уличном кафе, вдруг превращаются в толстых, непрерывно жующих свиней – и девочке приходится выдержать множество испытаний, чтобы спасти родителей от смерти на бойне.

В результате большинство людей находятся в ситуации постоянных ограничений, более строгих, когда они «на диете», и менее строгих в недиетический период.

Формируется катастрофическое недоверие к собственному телу и его возможностям делать адекватный выбор нужной еды в каждый конкретный момент. Из нашей речи постепенно исчезают словосочетания «я проголодался», «я хотел бы съесть вот это…», «я сильно голоден», «не очень голоден», зато мы очень часто говорим «мне надо поесть», «я не должна есть это пирожное» и даже «мне совсем нельзя есть сладкого». Словосочетание «хороший аппетит» звучит как проклятие, хотя еще несколько десятков лет назад было характеристикой здорового, полного сил человека. Помните историю о том, как барин выбирал работника, – каждый представитель моего поколения обязательно слышал ее от бабушек и дедушек? Всех кандидатов, согласно этой истории, приглашали на двор и ставили перед ними миски с кашей. Работу получал тот, кто лучше всех ел. Сейчас человек с хорошим аппетитом обречен на страдание и стремится скрывать это гадкое, неудобное, непопулярное качество от других.

На самом деле. Наше тело способно выполнять эту работу без нашего участия.

Тело обладает изначальной мудростью, позволяющей ему безошибочно выбирать то, что нужно съесть сейчас, и знать, в каком количестве это нужно съесть. Беда в том, что в эти природные настройки мы привыкли вторгаться с самого рождения, кормя детей не в соответствии с их потребностями, а в соответствии с текущей позицией педиатров и детских диетологов по данному вопросу.

Если вернуть телу возможность выбирать, слышать голос собственных потребностей, останавливаться по достижении насыщения – то необходимость следить за питанием отпадет сама собой. Тело сделает эту работу за вас, и сделает ее существенно эффективнее, чем вы.

Миф четвертый. Чтобы похудеть, необходимы длительные интенсивные тренировки в спортзале.

Самое главное, что я уяснила для себя, изрядно поработав в клинике лечения ожирения: существуют две вещи, с помощью которых невозможно стабильно похудеть, – это диета и спорт.

Что и как обстоит со спортом в отношении лишнего веса, никому до конца не ясно. Все, что мы знаем до сих пор – активное движение является необходимым, но недостаточным условием эффективного снижения веса.

Почему активное движение необходимо?

1. Движение позволяет человеку с нарушенным типом питания быстро начать чувствовать себя лучше. Получасовая прогулка в темпе средней лично для вас интенсивности или две 15-минутные зарядки в течение дня усилят выработку эндорфинов и снизят количество кортизола – гормона, вырабатываемого в результате переживания стресса.

2. Доказано, что в отличие от людей со здоровым пищевым поведением, для которых свойственно исчезновение аппетита при повышении кортизола, люди с нарушенным типом питания при повышении кортизола, напротив, испытывают потребность есть.

3. Активное движение позволяет лучше узнать собственное тело, его возможности, и начать лучше к нему относиться.

4. Активное движение повышает самоуважение и самооценку.

Я знаю, что многие читатели испытали приступ острой тоски, прочитав этот абзац: «Опять меня заставляют заниматься спортом, который я ненавижу!» Ни в коем случае. Никакого спорта и никакого насилия. Оставим спорт для спортсменов. Мы с вами будем практиковать интуитивное движение, а вот как его освоить – мы поговорим позже, в главе 23 «интуитивное движение», после того, как разберемся с едой.

Самое главное, что нам сейчас важно усвоить, – движение должно, просто обязано приносить радость. Не сжигать калории, не накачивать мышцы, не улучшать формы тела – радовать, доставлять удовольствие (так же, как и еда, кстати).

Подобрав такой тип движения, вы сделаете очень важные инвестиции в заботу о себе и собственном теле. И это существенно приблизит вас к состоянию, в котором ваше отражение в зеркале вам нравится, а не пугает и вызывает приступы отчаяния.

Так что там с обязательными 2 часами в спортзале трижды в неделю?

На самом деле: Снижение веса возможно без интенсивных занятий спортом.

Я постоянно встречаю в практике профессиональных и полупрофессиональных спортсменов, а также просто любителей, посещающих спортзал 5 раз в неделю. Помню очень красивую 25-летнюю девушку на первичном приеме, которая два раза в неделю играла в женский хоккей, один раз в неделю занималась плаванием и еще два раза посещала фитнес-центр, где поднимала тяжелые железные предметы. Она весила 120 кг. Почему активный спортивный образ жизни не помог этим людям удерживать вес в разумных пределах? Ответ прост и вам уже знаком. Это были люди с нарушенным типом питания, часть из них была генетически предрасположена к полноте.

Природа создала нас разными. Мы сами выбрали считать красивым и здоровым один-единственный тип фигуры, но на самом деле мы – разные, и сделать всех одинаковыми не способны ни диетическая индустрия, ни бариатрическая хирургия (оперативное вмешательство, уменьшающее объем желудка для снижения веса), ни становая тяга. Можно быть генетически предрасположенным к полноте, можно быть даже очень полным, и при этом – подвижным, гибким, легким, спортивным и счастливым.

Не верите?

Познакомьтесь с Дженет ДеПэти. Она называет себя «Толстушка» (the Fat chick). Это замечательно жизнерадостная и очень, очень полная женщина – ее объемы шокируют вас, если вы озабочены собственным весом. И при этом она – профессиональный фитнес-тренер высокого уровня. Она разрабатывает специальные программы движения для полных людей, для тех, кто со школьных времен ни разу не надел спортивную форму, или для тех, кому необходима реабилитация после длительных травм или ограничения подвижности. Дженет танцует, прыгает со скакалкой, бегает полумарафон и марафон и занимается триатлоном. Ни ее вес, ни объемы не мешают ей это делать.

Миф пятый. Если я похудею – моя жизнь наладится.

Начало новой диеты очень часто означает попытку (чаще всего не первую и не единственную) начать новую жизнь, то есть изменить существующий ход вещей к лучшему. Чаще всего эти попытки оканчиваются полным фиаско. Почему так происходит? Почему у нас не получается решить собственные проблемы с помощью диеты?

А вот почему

Когда вы садитесь на диету, вы ставите перед собой не ту цель, которую можно достичь с ее помощью. Ваша цель – изменить свою жизнь, а для этого нужно похудеть насовсем. Навсегда стать минус пять, десять, двадцать восемь – нужное подчеркнуть – килограммов, и – найти новую работу, встретить свою любовь, решиться родить ребенка, изменить отношения с родителями – нужное подчеркнуть. Ни одна диета не позволяет достичь этой цели.

Худеть специально вообще не нужно. Достаточно изменить собственное пищевое поведение, и вес нормализуется сам собой.

Но вот зачем вам это?

Право, ну что за идиотский вопрос. Чтобы хорошо выглядеть. Буду хорошо выглядеть – буду радоваться, видя себя в зеркале, стану увереннее, походка гордая, настроение сразу отличное, платьев захочется новых, мужчины от меня будут без ума… и вот тут-то наконец решатся мои проблемы с любовью, работой и отношениями!

Это чудовищно патологичная установка, хотя обычно используется именно она. Почему она неправильная? Потому что на хрупком фундаменте собственной внешности (точнее, вашей собственной оценки оной) вы строите здание всей своей жизни. При первой же серьезной жизненной неудаче – увольнении, разладе с партнером – вам делается незачем более беречь хрупкий хрусталь своей красоты – все равно «шеф, все пропало, пропало!». Что вы делаете? Правильно, вступаете в противоестественные отношения с оживленной группой пирожных. Причем неоднократно. Или, скажем, с пятиэтажным тортом. Мотивация снижать и стабилизировать свой вес может быть только внутренняя: я этого хочу, мне это нужно. Внутренняя, и никакая больше.

На самом деле. Четко сформулируйте цели. Отделите изменение жизни от изменения еды.

…Я худею, потому что мне важно быть здоровой. Зачем мне быть здоровой? Чтобы жить дольше, успеть сделать больше, успеть встретить свою любовь или насладиться имеющейся, увидеть и воспитать внуков.

…Я хочу быть активной. Я хочу полететь в Австралию или поехать в Карпаты, хочу взобраться на Эйфелеву башню или на гору Сокол в Крыму, хочу научить дочь прыгать через скакалку. Кстати, хочу родить эту самую дочь.

…Я хочу чувствовать себя хорошо. Легко и свободно. Двигаться плавно и женственно.

Это – примеры внутренней, истинной мотивации к похудению. То, что вы сможете «купить» на свое новое тело, – внимание представителей противоположного пола, дополнительная уверенность в себе – может быть приятным бонусом, но не может быть конечной целью. Личностные изменения, которых вы надеетесь достичь с помощью нового тела, должны быть достигнуты до или в процессе похудения. И тогда худеть вообще не понадобится – вы просто не будете замечать процесса изменений, они произойдут естественным образом.

Для этого необходимо понимание того, что действительно нужно изменить в вашей жизни. Изменение взаимоотношений с едой. Изменение той психологической роли, которую в вашей жизни играет еда. Отделение похудения как изменения веса и размера тела от решения проблем профессиональной нереализованности, одиночества, страха стать родителем или нарушенных отношений с собственными близкими. Достичь этого можно не с помощью диеты, а работая над изменением образа тела и устойчивых паттернов поведения, в том числе пищевого. Для этого и была написана эта книга. Нужна ли в таком случае диета? Нет, диета этому процессу активно мешает, подменяя работу по перестройке жизни деятельностью по замене одних продуктов питания в вашем питании на другие. Настоящие проблемы все то время, которое у вас занимает подсчет калорий, усилия по удержанию себя от срывов и самоедство в результате этих самых срывов, остаются нерешенными.

Миф шестой. Диета и снижение веса сделают меня здоровее.

Одно из самых упорных и разрушительных заблуждений: диета необходима для оздоровления организма! Не догоню – так согреюсь, в смысле не похудею – так оздоровлюсь! Люди упорно убеждены, что полный – означает больной, и буквально отказываются верить своим глазам, если привести медицинскую статистику, свидетельствующую об обратном.

Демонизация полноты как символа буквально всех существующих на свете тяжелых заболеваний имела под собой отчетливые экономические основания: страховым компаниям нужен был четкий критерий, по которому можно было повышать страховые взносы или отказывать в страховании здоровья (см. главу 6 «Жир и здоровье»). Неизбежно и симметрично худоба, веками символизировавшая бедность, плохое здоровье и дурной характер, вдруг стала признаком тотального здоровья и экономической состоятельности.

На самом деле: Диета имеет разрушительные последствия для телесного и психического здоровья.

Худоба ассоциируется с меньшей продолжительностью жизни и большей подверженностью некоторым заболеваниям в пожилом возрасте.

Как уже упоминалось выше, диетический опыт заставляет организм переходить в режим интенсивного производства и запасания жира, как только период ограничений в питании заканчивается. Низкокалорийные диеты удваивают количество энзимов, производящих и запасающих жир. Но это далеко не единственное изменение.

Эвелин Триболи и Элен Рейш в книге «Интуитивное питание» перечисляют множество негативных последствий диеты для здоровья. В исследованиях, проведенных как на крысах, так и на людях, было показано, что диетический опыт последовательно снижает интенсивность похудения с каждой новой диетической попыткой. Это хорошо известно всем опытным «похудельцам»: первая диетическая попытка обычно переносится относительно легко и приводит к блестящему результату – потеря 8–10 килограммов не является редкостью. Вы радуетесь и полагаете, что вам удалось избежать участи тех, кто безуспешно сидит на диетах и не в силах не только снизить, но даже и удержать имеющийся вес. Через некоторое время, когда противный лишний вес набирается снова, вас это расстраивает, но не пугает – вы же знаете, что делать. Вы отправляетесь в магазин за специальным набором продуктов и с понедельника вступаете в бой. На этот раз результаты будут, вероятно, немного хуже, а переносить диету окажется несколько сложнее, но к концу предписанного минимального срока вы все еще достаточно легко сможете поменять размер своей одежды на меньший. Так может продолжаться несколько циклов, пока, наконец, однажды вы не обнаружите, что привычное средство больше не работает. Вы исправно живете впроголодь, истово соблюдаете все предписанное, но вес – не движется. Вы впадаете в отчаяние, начинаете искать новые методы, но другие диеты не срабатывают тоже. В полном расстройстве вы начинаете раздумывать о чаях для похудения, слабительных таблетках и… оказываетесь в одном шаге от развития расстройств пищевого поведения, о которых речь пойдет дальше.

Диетический опыт повышает количество эпизодов переедания.

И крысы, и люди в экспериментах демонстрировали тенденцию чаще переедать после периодов ограничений. Иными словами, чем активнее ваши диетические попытки, тем чаще вы будете обнаруживать себя в ситуации, когда вы «не можете удержаться», чтобы не съесть что-то, и не в силах остановиться, начав есть. Диета действительно меняет ваше пищевое поведение, только меняет она его – к худшему, в сторону нарушения здорового типа питания.

Предвижу возражения. Нередко приходится слышать: я ограничила сладкое, перестала есть любимые чипсы, запретила себе любимые булочки – и через 2–3 недели поняла, что мне их уже и не хочется! Часто этот феномен воспринимается как доказательство того, что ограничения способны изменить пищевое поведение в «здоровую» сторону. На самом деле это не так. Дело в том, что, постоянно отказываясь от определенного продукта, мы испытываем депривацию – ощущение лишения, которое, в свою очередь, приводит к ощущению постоянной подавленности. Иными словами, организм «больше не верит», что ему еще когда-нибудь дадут вкусного, и «перестает хотеть». Действительно, это вызывает временное ослабление тяги к определенным продуктам – но не потому, что наше пищевое поведение изменилось, а потому что организм переживает подавленность и печаль, и ему, по большей части, все равно, что есть. Некоторые люди усилием воли поддерживают это состояние искусственно постоянно – они действительно не едят запретного, но постоянно переживают ощущение ангедонии – отсутствия желаний, потребностей, характерное для клинической депрессии. Но по большей части наступает момент, когда мы считаем, что «были хорошими» достаточно, возвращаемся к любимой еде – организм убеждается, что худые времена миновали, и потребность возникает снова.

Хронический опыт диет меняет форму тела. И опять-таки не в ту сторону, в которую нам хотелось бы! Те, кто постоянно теряет и набирает вес, даже в небольших объемах, обнаруживают склонность к откладыванию жира в абдоминальной области – вокруг талии. Этот тип ожирения статистически связан с риском сердечно-сосудистых заболеваний. Неудивительно, что исследование более чем 3 тысяч мужчин и женщин, известное как Фремингемское исследование сердечных патологий, продлившееся 32 года, продемонстрировало, что, вне зависимости от изначального веса, вне зависимости от того, были ли испытуемые худыми или страдали от ожирения, вне зависимости от других факторов кардиоваскулярного риска (курение, гиподинамия), те, чей вес постоянно меняется (эффект йо-йо), в два раза чаще умирают от сердечно-сосудистых заболеваний, уровень смертности у них значительно выше, чем в среднем, более того, высок риск преждевременной смерти.

Исследование здоровья выпускников Гарварда показало, что те, кто теряет и снова набирает в течение 10 лет по крайней мере 5 килограммов, живут меньше, чем те, кто сохраняет стабильный вес.

Психологические исследования последствий диетического опыта показали, что те, кто в подростковом возрасте использует диету для регуляции веса, впоследствии в 8 раз чаще страдают расстройствами пищевого поведения. Диеты значимо снижают уверенность в себе и самоуважение и навсегда связывают для вас опыт питания не с удовольствием от насыщения и наслаждения разными вкусами, а с чувством вины за съеденное. Диеты ослабляют, а не усиливают ощущение контроля над собственным пищевым поведением – даже иллюзорное переживание поедания запретного (например, если в эксперименте испытуемому предложили еду или напиток, описанный как высококалорийный, хотя на самом деле его калорийность была небольшой) значимо увеличивает риск пищевого срыва.

Но и это еще не все. Большинство диет основываются на сильном ограничении продуктов одной группы – углеводов, жиров или и тех, и других – в пользу продуктов другой группы, чаще всего это белки. И диета Аткинса, и диета Дюкана, и питание, используемое людьми, активно «строящими» тело в спортзале, основываются на высоком содержании белка. Снижение веса на таком питании действительно происходит стремительно. Но это не единственное изменение, происходящее с вашим телом.

Избыток белка вызывает усиленный рост и, как следствие, усиленное старение

Молекулы белка склонны «склеиваться» в эритроцитах, снижая проходимость сосудов, что вызывает повышенный риск:

• болезни Альцгеймера;

• болезни Паркинсона;

• амилоидоза;

• общего старения внутренних органов.

Повышенное употребление мяса приводит к

• повышенному шансу остеопороза;

• повышенной нагрузке на печень и почки;

• повышенному риску раковых заболеваний;

• ухудшению пищеварения в кишечнике;

• непереваренные белки активируют иммунную систему, приводя к аутоиммунным заболеваниям.

У мышей, получавших в ходе экспериментов препарат рапамицин, подавляющий производство белков, отмечалась значительно большая продолжительность жизни, чем у контрольной группы мышей.

В 1974 г. в журнале «Nature» вышла статья, описывающая исследования зависимости заболеваемости разными видами опасных для человека расстройств здоровья от количества белка в пище. В эксперименте принимали участие 3 группы крыс, каждая группа получала определенное количество белка в ежедневном рационе.

1 группа – 10%

2 группа – 22%

3 группа – 51%

В первой группе крыс количество заболевших сердечно-сосудистыми заболеваниями составляло 11 %, заболеваниями почек – 38 %, различными видами рака – 26 %, заболеваниями простаты – 5 %. В третьей группе количество страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями было 48 %, заболеваниями почек – 73 %, разными видами рака – 28 %, заболеваниями простаты – 12 %.

Высокобелковая диета действительно эффективно снижает вес в короткие сроки – одновременно повышая риск очень неприятных, в том числе смертельных заболеваний. Вы уверены, что хотите стройности такой ценой?

Поневоле вспомнишь, что в русском языке слово «худой» происходило от слово «худо» – плохо, и означало плохого или больного человека, а слово «худеть» – означало дурнеть, становиться менее привлекательным, сильным и здоровым. В какой момент мы решили, что худеть – значит становиться красивым?

В последнее десятилетие возросло количество исследований, изучающих эффект, оказываемый диетами на вес тела, и симптомов расстройств пищевого поведения. Доказано, что в долговременной перспективе диеты гарантированно приводят к набору веса в последующие 5 лет, особенно у подростков и молодых людей, более того, диетическое поведение ответственно за развитие симптомов приступообразного переедания, проще говоря – неконтролируемого обжорства, и других расстройств пищевого поведения. Также было доказано, что у атлетов, контролирующих вес с помощью диеты и физических упражнений, критический набор веса происходит в среднем возрасте. Низкокалорийные диеты увеличивают выброс кортизола – гормона стресса, что само по себе пагубно влияет на организм, но при наличии предрасположенности к перееданию, как мы увидим дальше, приводит к развитию эмоционального переедания – использования еды для регуляции негативных переживаний.

Вы спросите меня, почему же тогда диеты так популярны, почему все делают это, почему все верят, что это работает?

Диеты – коммерческий продукт с очень хорошо сделанным маркетингом. Они продают надежду на лучшую жизнь, а в случае неудачи «переводят стрелки» на покупателя.

Ничего более успешного в коммерческой индустрии не придумано по сей день. Вы можете себе представить, чтобы служба поддержки компании-разработчика программного обеспечения, куда вы обратились по поводу того, что приобретенная вами программа работает с ошибками, говорит вам: вы не сумели ей правильно воспользоваться, вот поэтому программа-то и «глючит»! Вряд ли такая компания просуществовала бы на рынке долго, поэтому, если что-то идет не так, вы, как пользователь, можете скачать на сайте производителя программы-«заплатки», обновить версию до более новой или даже отказаться от использования продукта и вернуть деньги. Если вы приобретаете новую машину и в ней отказывает кондиционер или не работает фара, разве готовы вы услышать в автосервисе – ну вот, вы сами виноваты, зачем столько дышали, зачем в жару ездили? Вряд ли кому-нибудь из нас придет в голову сказать в этих случаях – ну что ж, я сам виноват, не проявил достаточно терпения, не научился мириться с ошибками. Почему же к своему телу и, что еще важнее, к собственной самооценке мы относимся менее бережно, чем к своему компьютеру или машине?

Единственный случай, когда использование диеты необходимо и улучшает качество жизни – если врачи обнаружили у вас медицинское состояние, при котором некоторые продукты причиняют вам настоящий физический ущерб. Аллергия, целиакия, аутизм – таких заболеваний не так уж много. Во всех остальных случаях единственный разумный способ наладить отношения с едой и прекратить переедать – это навсегда отказаться от каких-либо диет.

Я знаю, что для вас это звучит пугающе, это кажется путем к хаосу и вечному ожирению. Однако, перейдя на интуитивное питание и некоторое время пожив в теле интуитивного едока, вы обнаружите, что бессознательно, не прикладывая никаких усилий, нередко выбираете есть так, как предписывается лучшими диетологами. Углеводов будет чаще хотеться по утрам, поскольку вам не понравится тяжесть в желудке, появляющаяся от них вечером, многие магазинные сладости покажутся приторными, хотя вы ни дня не ограничивали себя в сладком, многие из вас испытают потребность отказаться от мяса – оно просто станет казаться невкусным. Вы начнете наедаться существенно меньшими объемами пищи.

В чем тогда проблема, скажете вы, если диетические правила не так уж плохи, то почему от них нужно отказываться? Потому что любое насильственное внедрение добра и причинение пользы вызывает у человеческого существа естественное сопротивление и агрессию. Вспомните, что достаточно кому-то из близких из самых добрых побуждений сказать вам: «Тебе бы не стоило есть этот торт….», как вы, в самом мрачном расположении духа, доедаете третий кусок. В рамках интуитивного питания нет никаких изначальных правил – вы сами устанавливаете правила, выбирая только те из них, которые действительно работают на улучшение вашего самочувствия. То, что осознается нами как свободный выбор, не вызывает сопротивления, мы даже не замечаем, что нечто «соблюдаем».

При этом внешних отличий интуитивного едока от профессионального бойца диетического фронта может не быть никаких – каждый из них может есть те продукты, которые мы автоматически считаем «здоровыми и полезными», и то, что мы полагаем «вкусным, но вредным». Разница в подходе, в ощущениях от этой пищи, в мыслях по ее поводу. Представим себе обычный легкий обед в жаркий летний день – как раз такой, как сейчас, когда я пишу эту главу. Едят двое – интуитивный едок и тот, кто сидит на диете. Они съедают абсолютно одинаковый набор продуктов, как раз то, что я только что ела на обед – творог с зеленью и цельнозерновым хлебом и имбирное печенье. В чем же разница?

ИНТУИТИВНЫЙ ЕДОК

О, я голоден! Чего же мне сейчас хочется? Так жарко, хочется прохладного, свежего… наверное, кислого или солоноватого… (заглядывает в холодильник). Творог! Рубленая петрушка! То, что нужно! (Представляет себе, как будет чувствовать себя, когда поест.) Кажется, этого маловато, хочется чего-то добавить… Теплого, хрустящего… Тост! (Делает себе тост, намазывает на него творог, с аппетитом съедает.) Ммм, как вкусно! Наелся? Кажется, хочется чего-то еще… Теперь сладкого. Печенье! (Съедает печенье, выпивает чай, подумав и прислушавшись к себе, съедает еще одно, встает из-за стола довольным и спокойным.)

ХУДЕЮЩИЙ

Два часа дня, мне пора поесть. Что мне сейчас можно? (Сверяется со списком или схемой.) Можно творог с зеленью и ломтик хлеба. На столе лежит печенье. Вкусное, наверное. Хочется печенья. Нельзя, терпи, иначе твоя задница никогда не будет влезать в джинсы. Творог осточертел, хочу сладкого. Ладно, делать нечего. (Со вздохом делает себе творог с зеленью, добавляет кусок хлеба, вяло и без энтузиазма жует.) Ну же! Взбодрись! Смотри, какая ты молодец – ничего не нарушила! Умница и будущая стройная красавица! Как только похудеешь – пойдем с тобой в магазин и купим платье. Нет, два платья. Или три. Хочется печенья. Какого черта я должна себя ограничивать, когда огромное количество людей едят все, что хотят, и им за это ничего не бывает?! Почему?! Господи, за что?! Кстати, раз уж я была сегодня такой умницей, я могу позволить себе одно печенье? Или, например, два. (Некоторое время колеблется над пачкой.) Могу! Я могу себе позволить! У меня сила воли! Я сегодня ела творог (господи, гадость, я ненавижу творог!) и имею право съесть печенье. (Открывает коробку и решительно, быстро проглатывает одно.) Хм, не почувствовала вкуса совсем. Еще одно…

Дальше сценарии могут быть разными. Кто-то из бойцов диетического фронта на этом мужественно отложит коробку, кто-то – не остановится, пока не прикончит ее до конца. Это не значит, что у первых более сильная воля или больше мотивации, решение остановиться или нет зависит от того, в какой диетической фазе вы находитесь. Когда страдание от лишения вкусной еды достигает высокого уровня, удержаться становится все сложнее. В самом начале диеты это сделать проще. Принимая решение сесть на диету, рано или поздно вы неоднократно побываете в обеих этих точках.

Глава 2. Знакомьтесь: Ана, Мия и другие.

Настало время определиться, что же это такое – нарушенный тип питания? Я использую этот термин, чтобы описать любые особенности пищевого поведения, отличающие его от нормального, здорового. У кого-то из нас этих особенностей совсем немного, у кого-то – напротив, переживания по поводу еды занимают едва ли не основное время жизни. Какова бы ни была глубина этих нарушений, вы наверняка хотите от них избавиться. Когда вы въезжаете в новое жилье, вас беспокоит вопрос, есть ли в нем тараканы, но вряд ли интересует, какого они размера. Поэтому, вне зависимости от того, «много» у вас нарушений пищевого поведения или «мало», мы будем говорить о нарушенном типе питания.

Мне почти ежедневно приходится разговаривать с людьми, начинающими беседу так: «У вас клиника расстройств питания, я вижу, но у меня нет расстройств, мне бы похудеть». Бытует мнение, что расстройства питания, или, как их именовали раньше, пищевые неврозы, – это тяжелые нарушения, вроде анорексии с булимией. Первая – болезнь взбалмошных школьниц, которые хотят выглядеть как топ-модели, вторая случилась у принцессы Дианы от несчастливой семейной жизни. От себя добавлю, что оба вида расстройств встречаются, к счастью, не на каждом шагу, протекают действительно тяжело и демонстрируют устойчивость к самым витиеватым сочетаниям фармакотерапии и психотерапии.

В принципе, любые нарушения пищевого поведения имеют некую общую канву, общую основу – нарушены, разрегулированы взаимоотношения с собственным телом и одновременно – с окружающим миром.

На сегодняшний день известен целый ряд расстройств пищевого поведения, помимо сестер-двойняшек по имени Ана и Мия (так в Америке на сленге именуют анорексию и булимию). Многие расстройства пищевого поведения еще не имеют статуса самостоятельного психиатрического диагноза – это вопрос будущего. В недавно вышедшей классификации болезней DSM-V приступообразное переедание было выделено в самостоятельное расстройство. У нас на глазах происходит важный социальный процесс: проблема приобретает общественное признание. Отсутствие понимания, что переедание или ограничение себя в пище суть нарушения психологического баланса, расстройства, а не лень и слабоволие, позволяют людям отзываться о страдающих такими нарушениями пренебрежительно, стигматизировать их, настаивать, что для преодоления проблемы необходимо всего лишь «взять себя в руки», и даже обесценивать и высмеивать. Хуже того, люди, страдающие этими нарушениями, сами начинают считать себя безвольными, никчемными и ленивыми, погружаясь в отчаяние от того, что у них не получается ничего изменить…

Анорексия.

В классификации болезней DSM-V анорексия описывается как заболевание, для которого характерны:

✓ крайне низкая масса тела (менее 85 % от идеального веса);

✓ интенсивный страх набора веса;

✓ нарушенный образ тела;

✓ исключительная сосредоточенность на проблеме веса;

✓ отрицание собственной болезни.

При сочетании этих симптомов ставится клинический диагноз нервной анорексии, но само заболевание начинает развиваться гораздо раньше формирования этих симптомов. Неспециалисту сложно определить, есть ли у его близкого человека (а анорексия поражает не только женщин, но и мужчин) симптомы анорексии. Тем не менее некоторые характерные изменения поведения и пищевых привычек могут указывать (но не являются достаточными для установления диагноза), что у вашего родственника развивается анорексия. Среди них:

✓ резкие изменения пищевых и кулинарных привычек;

✓ попытки избежать семейных трапез;

✓ еда втайне;

✓ очень медленная и избирательная еда;

✓ питание низкокалорийными продуктами;

✓ приготовление пищи для семьи, но не для себя;

✓ опустошение холодильника;

✓ внезапно появившиеся «аллергии» на еду;

✓ социальная фобия по отношению к мероприятиям, на которых предполагается угощение.

В настоящее время ведутся интенсивные исследования, позволяющие предположить, что анорексия во многом предопределена генетически, также на формирование стойкого отвращения к еде оказывают влияние определенные микроорганизмы – они же были в изобилии обнаружены у страдающих ожирением.

Представим себе сотню 12-летних школьниц, которые все в один прекрасный день решают сесть на диету. Подростковый возраст – возраст экспериментов, в том числе – с собственным телом, и распространенность «гламурных» стандартов худобы в современной школе ни для кого не секрет. Все девочки начинают диету и переживают соответствующее состояние физического и психического дискомфорта, из-за которого через некоторое время ее прекращают. Все – кроме одной. Эта девочка, вместо того, чтобы пережить дискомфорт от голодных спазмов в желудке, головокружения и невозможности свободно выбирать, что и когда есть, внезапно испытывает от этого… удовольствие и релаксацию. Она ощущает освобождение от постоянной гнетущей ее мрачной подавленности и тревоги. Она наслаждается контролем и ощущает власть над собственным телом. Ее самооценка повышается. У нее появляется повод собой гордиться. Неудивительно, что наиболее часто это случается с девочками, живущими в семьях, где контроль – важная и мучительная тема. С девочками, ощущающими свою неспособность или невозможность управлять собственной жизнью, принимать самостоятельные решения. Для таких семей характерны доминирующая, активная, принимающая все решения в семье мать, психологически «отсутствующий» отец, не справляющийся с ролью отца дочери, неспособный адекватно реагировать на ее превращение в молодую женщину. «Я не могу исправить свою жизнь, я не могу ее контролировать, но я могу контролировать тело, я могу контролировать вес» – такое символическое сообщение озвучивает страдающая анорексией девочка. Поскольку начало анорексии обычно совпадает с подростковым возрастом, определенную роль играет и само меняющееся тело девочки.

В пубертате девочки меняются телесно существенно сильнее и быстрее, чем мальчики. Их ювенильные, без особенных признаков пола тела начинают округляться, приобретать женственные формы. Тело демонстрирует неизбежность и непреложность одного факта: мне предстоит стать женщиной, со всеми женскими атрибутами, телесными в том числе. Но ведь меня-то никто не спрашивал, хочу ли я этого! Дамоклов меч формирующейся женской сексуальности (сексуальность в данном контексте понимается максимально расширительно, как способность вступать в сексуальные отношения, быть фертильной, рожать детей, выкармливать их грудным молоком) может вызвать панику, депрессию, потребность сбежать. Истощив свое тело до предела, избежать становления женской сексуальности действительно получается – исчезают грудь и бедра, прекращаются менструации, девушка снова становится девочкой, бесполой и невзрослой, далекой от сложного и пугающего мира взрослой телесности. Одновременно страдающая анорексией достигает (и в какой-то момент «обгоняет») современного ультрафемининного идеала красоты – стройная до бесплотности девушка, чье тело никак не может ассоциироваться с задачами деторождения, что позволяет ей сохранить красоту и молодость вечно. Материнство в нашей культуре давно приобрело амбивалентное значение – с одной стороны, рожденные дети повышают статус женщины, делают ее «состоявшейся» в жизни, даже если других достижений нет, с другой – материнство – ужасная телесная кара, связанная с необратимыми изменениями веса, размеров тела и привлекательности.

Состояние анорексии призвано продемонстрировать огромную силу. Силу воли, силу духа, с которой девочка борется с инстинктом выживания, кричащим от ужаса – ешь! ешь, иначе умрешь! Девочка выдерживает эту борьбу, нередко – ценой собственной жизни – от 30 % до 70 % больных анорексией умирают от кахексии – сильного истощения и последующих необратимых нарушений работы внутренних органов. Однако, пытаясь продемонстрировать силу и независимость, на самом деле девочка впадает в еще большую зависимость – делаясь физически крайне слабой, нуждающейся в дополнительной заботе, в родительском и медицинском уходе.

Еще одна важная отличительная характеристика – чрезвычайно сильное искажение образа собственного тела. Физические изменения, связанные с истощением, – ломкие, истончившиеся ногти и волосы, сухая шелушащаяся кожа – наступают довольно быстро, и их вряд ли можно назвать добавляющими привлекательности. Но девочка не видит этого в зеркале. Все, что она видит, – то, что она все еще «жирная». Эксперимент, проведенный Анук Кайзер в университете Утрехта, показал, что у больных анорексией представления о размерах собственного тела нарушены настолько, что они не только ощущают себя толстыми, но и двигаются в пространстве так, как будто они толстые. В эксперименте принимали участие две группы испытуемых – здоровые люди и больные анорексией, – которых просили проходить в дверные проемы разной степени ширины. Проемы постепенно сужались. Исследователи фиксировали, в какой момент человек повернется боком, потому что сочтет, что в проем такой ширины его тело уже не пройдет. Аноректики начинали поворачиваться боком при ширине проема в 1,4 раза шире собственных плеч, здоровые люди – в 1,25 раза. Больные анорексией совершенно неправильно оценивали размеры собственного тела, представляя его значительно больше, чем оно было в реальности.

Бытует мнение, что аноректички не хотят есть, не испытывают чувства голода. Это заблуждение – есть они хотят, еще как, просто умирают как хотят! Умирают, но не едят.

Таким образом, генетическая предрасположенность, неблагоприятная семейная ситуация, давление культурного стандарта красоты и популярность проаноректических сайтов, где популяризируется и поддерживается аноректическое поведение, – все это вместе обеспечивает анорексии возможность зародиться и расцвести. Мы не можем назвать одну причину, неправомерно обвинять исключительно индустрию моды или только родителей.

Булимия.

Диагноз булимии ставится при сочетании следующих симптомов:

✓ повторяющиеся приступы переедания;

✓ ощущение утраты контроля над едой и собственной жизнью;

✓ компенсаторное поведение (вызывание рвоты, экстремальные физические тренировки, периоды голодания);

✓ исключительная сфокусированность на весе и форме тела.

В современном понимании диагноз этого расстройства может быть поставлен, если эти симптомы наблюдаются в течение 3 месяцев хотя бы раз в неделю.

Как и анорексия, булимия часто (хотя и не всегда) начинается в подростковом возрасте. Одна девочка из сотни 12-летних школьниц, садящихся на первую в своей жизни диету, будет иметь специфические черты характера. Она будет импульсивной, эмоциональной, рискованной. Она будет пробовать табак и алкоголь, возможно – раньше других начнет сексуальные эксперименты. Несмотря на бесстрашие и склонность к риску, она может оказаться не очень популярной среди сверстников – и тогда она прославится своими выходками, потому что будет чувствовать себя одинокой и непонятой… Она обратит внимание на свою склонность набирать вес, но обязательно сорвется с диеты. Она одновременно импульсивна и подавлена. Именно у этой девочки разовьется булимия.

Приступообразное переедание.

Патологическое, или приступообразное, переедание характеризуется приступами, во время которых человек теряет контроль над количеством съеденного. Он ест необычно быстро и необычно много, чаще всего – скрытно от других, и испытывает впоследствии чувство стыда и отвращения к себе. Для этого расстройства характерно запихивать в себя пищу до появления симптомов тошноты и тяжести в желудке, есть в состоянии душевного расстройства или от скуки. Так называемые бинджеры (от англ. binge – приступ) – люди чаще всего весьма полные, раздражительные и подавленные, и часто находятся в состоянии грустной злости (или злобной грусти), на языке психиатрии именуемой «дисфория».

Симптомы этого расстройства таковы:

✓ повторяющиеся эпизоды переедания;

✓ отсутствие регулярного компенсаторного поведения;

✓ заметный лишний вес или ожирение;

✓ сильный дистресс от невозможности регулировать переедание;

✓ мужчины и женщины страдают примерно в равной степени.

Среди сотни 12-летних школьниц будут две, которые к этому возрасту уже утратят контроль над питанием. Это будут крупные девочки, находящиеся на верхней границе нормы в отношении веса и переживающие раннее созревание. Они едят тайком, прячут сладости под кровать и в таблицах норм веса всегда находились в пределах или выше 100-го процентиля – то есть на самом верху графика. У этих девочек со временем разовьется приступообразное переедание, которое будет тем сильнее, чем больше диетических попыток они предпримут и чем более неблагоприятными будут условия их развития в семье и среди сверстников.

Синдром ночного обжорства характеризуется утренней анорексией – невозможностью запихнуть в себя ни кусочка после пробуждения и возрастанием аппетита к вечеру. Вечером и ночью поглощаются большие количества пищи, богатой углеводами, отчасти это связано с характерной для этого расстройства бессонницей.

Неспециализированное расстройство пищевого поведения по типу очистительного.

Бигорексию иначе называют «мужской анорексией», хотя в последнее десятилетие у мужчин зафиксированы случаи настоящей анорексии (и булимии). Так же, как страдающая анорексией девушка видит в зеркале «жирную корову», бигорексик видит в зеркале «хлюпика». Так же, как аноректичка никогда не ощущает себя достаточно худой, бигорексик никогда не почувствует себя достаточно «накачанным». Жизнь бигорексика концентрируется вокруг занятий в спортзале и растущих объемов мышечной массы. Этому подчинено расписание жизни: самая важная часть дня – тренировка; работа, учеба, встречи с друзьями или девушками не играют такой же важной роли в его жизни. Этому строжайшим образом подчинено и питание: бигорексик – это мужчина, который знает, сколько килокалорий в чечевице, а сколько – в ломтике сыра. Питание бигорексика призвано обеспечить максимально быстрый и эффективный мышечный рост, именно поэтому он, строго говоря, не ест. Он закладывает в организм кирпичики для строительства мышц.

Помните, у Ильфа и Петрова? «Александр Иванович не ел, а питался. Он не завтракал, а совершал физиологический процесс введения в организм должного количества жиров, углеводов и витаминов».

Как и у страдающих анорексией и булимией, корень проблем бигорексика – в изначальной неудовлетворенности собственным телом. Нарушенный тип питания формируется «прицепом», как следствие нарушений образа тела. Есть исследования, демонстрирущие, что большая часть страдающих бигорексией мужчин подвергалась в детстве издевательствам со стороны сверстников.

Орторексия – фиксированность на идее «правильного» питания. Еда для орторекса – яд, питаться нужно крайне осторожно, иначе – отравишься и немедленно умрешь. Или медленно. Но умрешь обязательно. Орторекс следует самым различным мудреным системам питания, каждая из которых подразумевает серьезные ограничения в пище. Эти ограничения имеют витальное, то есть жизненно важное значение – орторекс борется не за красивое тело, а за выживание. Чем более «выхолощенным» оказывается блюдо с точки зрения возможных «вредных» продуктов – тем счастливее и спокойнее орторекс. Пшеничную муку нужно непременно заменить спельтовой (глютен – яд, а белую пшеничную муку отбеливают ядами, она гниет в желудке, превращаясь в яд), яйца – семечками чиа (в яйце вредно все, даже смотреть на яйца вредно), сахар – стевией (без комментириев), и таким образом можно приготовить почти такой же домашний пирог, как пекла бабушка, только безопасный! Так же, как бигорекс часами торчит в спортзале, орторекс часы проводит на кухне и в продуктовых магазинах, выбирая «правильную» еду. Остальные жизненные интересы понемногу нивелируются, уступая место планированию следующих приемов пищи, составлению списков продуктов на неделю, любовному перебиранию запасов полезной еды… Орторекс ощущает себя живущим в очень враждебном мире, который пытается его отравить, убить. Поскольку мы уже неоднократно упоминали о связи еды и материнской любви, возникает предположение, что орторексия формируется у тех, кто в раннем детстве не испытал безопасной и глубокой материнской привязанности, чья связь с матерью была наполнена враждебностью и ощущением опасности. Однако эта гипотеза еще ждет своего исследователя.

Компульсивное переедание, или навязчивое обжорство.

Основные симптомы компульсивного переедания включают в себя:

✓ приступы повышенного аппетита без ощущения физического голода;

✓ историю постоянных колебаний веса;

✓ историю многочисленных неуспешных диет;

✓ озабоченность собственным весом;

✓ чувство вины и злость на себя в связи с перееданием;

✓ быстрый набор веса или ожирение;

✓ отказ от участия в том или ином виде социальной активности в связи с собственным весом;

✓ стремление есть в одиночестве в связи с чувством стыда и неловкости;

✓ потребность есть поменьше на публике;

✓ подавленность, склонность к депрессии и перепадам настроения;

✓ снижение двигательной активности в связи с набором веса;

✓ низкую самооценку и потребность в этой связи поглощать большие количества пищи.

Напомню, что достаточно 5 критериев из списка, чтобы диагностировать у себя, так сказать, «полноразмерное» расстройство этого типа.

Как пишет Сюзи Орбах в своей революционной книге «Лишний вес – феминистская проблема» (Susie Orbach, Fat is a Feminist Issue), компульсивное переедание включает в себя потребность есть, когда вы не испытываете физического голода, и ощущение утраты контроля над питанием, выражающееся в диетах или обжорстве. Компульсивный едок тратит огромное количество времени и сил на тревогу относительно питания и лишнего веса и ощущает себя как человека никчемного, жалкого, вышедшего из-под контроля. И, возможно, самое важное: компульсивный едок ощущает свое тело ужасным. Некрасивым, непривлекательным, отвратительным.

Пища становится психотерапевтом, утешителем, универсальным решением проблем. Пища становится наказанием и спасением. Постепенно пища, ровно так же, как это делают героин и алкоголь, забирает себе контроль над человеческим поведением и подчиняет его существование себе.

Среди компульсивных едоков встречаются как очень полные, так и вполне стройные люди, но всех их объединяет одно – они чувствуют себя «жирными». «На самом деле, говоря «я чувствую себя жирным» компульсивный едок говорит «я чувствую себя плохим», – пишут Джейн Хиршманн и Кэрол Мюнтер в книге «Преодолевая переедание» (Jane R. Hirschmann, Carol H. Munter, Overcoming overeating, Addison-Wesley, 1988), перевернувшей современные представления о переедании, положившей начало недиетическому подходу в снижении веса и давшей надежду миллионам страдающих от переедания людей. «Использование слова «жирный» в значении «плохой» служит скорее проявлением культурного страха перед лишним весом, чем описанием размера тела. Лишний вес в нашем обществе – это приговор», – отмечают Хиршманн и Мюнтер.

Компульсивные едоки чувствуют себя «жирными» и «плохими», потому что постоянно сравнивают себя с двумя безусловными идеальными стандартами, обнаруживая, что не соответствуют ни одному из них. Во-первых, они верят, что существует некое «идеальное тело», и их тело чрезвычайно от него далеко. Во-вторых, они убеждены, что питание – это нечто, что нужно обязательно «контролировать». Общество, в котором мы живем, активно поддерживает нас, когда мы говорим о своем теле с отвращением, ругаем и наказываем себя за еду, запрещаем себе испытывать удовольствие и радость от еды и постоянно стремимся весить меньше, чем сейчас. В этом случае мы получаем массу социальной поддержки, поскольку «ведем себя правильно».

Проблема компульсивного едока не в том, что он ест «неправильно», а в том, что он не может не есть. Единственная форма совладания с собственными эмоциями – обратиться к еде. Никакое количество контроля или освоение «правильных пищевых привычек» не приведут к решению этой проблемы – компульсивный едок не перестанет «срываться» и обращаться к еде, когда он чувствует себя неуверенным, разозленным, расстроенным или разочарованным. Но компульсивный едок верит, что решение кроется в мантре: «Мне нужно следить за питанием», и с понедельника изо всех сил принимается «следить» – ест только в определенное время, только определенные виды пищи, старательно отказывая себе всякий раз, когда ему хочется чего-то определенного, и тогда, когда эмоциональная буря в очередной раз накрывает его с головой. С каждой диетической попыткой происходит нечто важное и катастрофическое: опыт питания отделяется от опыта голода. Голод перестает иметь что-либо общее с едой, он вообще перестает иметь к еде какое-либо отношение. Как пишут Хиршманн и Мюнтер, компульсивные едоки используют еду в решении абсолютно любой проблемы, кроме одной – голода. Между тем голод – единственная проблема, в решении которой еда эффективна. В решении всех остальных проблем эффективность еды стремится к нулю.

Питать себя разнообразной, вкусной и насыщающей едой – одна из базовых стратегий заботы о себе. Чем более вы способны питать себя с любовью и заботой, тем более уверенно и безопасно вы ощущаете себя в жизни. Интуитивное питание позволяет развить этот навык, в результате чего вы оказываетесь способны «думать о своих проблемах, а не есть по их поводу», по словам Хиршманн и Мюнтер. Вы осмеливаетесь использовать рот не для того, чтобы набить его едой и тем самым заткнуть, а для того, чтобы открыть его и, возможно, с трудом, возможно, впервые в жизни, произнести: «Мне больно, когда ты так говоришь. Мне одиноко, когда ты меня покидаешь. Я нуждаюсь в твоей любви и поддержке. Я злюсь на тебя».

Задайте себе вопрос, как часто вы тянетесь к вкусненькому, если у вас пауза в работе, если вам скучно, если вам тревожно, если настроение из рук вон? Насколько возможно для вас пить просто пустой чай или кофе? Насколько поедание вкусной пищи связано для вас с ощущением праздника? Насколько для вас привычно решать любые эмоциональные проблемы – с помощью еды?

Наличие развернутой картины расстройства пищевого поведения требует обязательной консультации со специалистом и, чаще всего, комплексного лечения, иногда (особенно в случае анорексии) – госпитализации под наблюдение медицинского персонала. Одна из проблем заключается в том, что в России специалистов по расстройствам пищевого поведения крайне мало – школа изучения и лечения расстройств пищевого поведения еще только начинает свое становление.

Долгое время расстройства пищевого поведения рассматривались исключительно в рамках советской психиатрии как проявления процессуального (неизлечимого) психического заболевания. Предложения по лечению заключались в фармакотерапии большими дозами нейролептиков и в так называемой рациональной психотерапии, то есть в попытках логически убедить, заставить человека изменить поведение. Такие формы лечения все еще иногда встречаются в рамках государственных психиатрических клиник или клиник невроза. Нетрудно догадаться, что эффективность подобного лечения крайне низкая.

Другим вариантом предложений по лечению являются реабилитационные центры, работающие по модели 12 шагов. При том, что этот подход очень эффективен в реабилитации страдающих алкоголизмом и наркоманией, для людей с расстройствами пищевого поведения она работает недостаточно. Для того, чтобы добиться исчезновении симптомов расстройств пищевого поведения, необходимо не только поменять паттерны поведения, но и проработать глубинные психологические травмы. Таким образом, программа, построенная по модели 12 шагов способна помочь лишь немногим – тем, кто справился с травматическим опытом другими способами или самостоятельно.

Третьим вариантом являются так называемые «авторские» программы лечения расстройств пищевого поведения. Их создатели чаще всего – люди, в прошлом пережившие расстройство пищевого поведения и справившиеся с ними самостоятельно. Эти программы обычно не имеют никакой научной базы, их эффективность не подтверждена исследованиями, и вероятность излечения можно оценить как выборочную. Достаточно отметить, что «программа лечения булимии» в подобных центрах – это 1–2-дневный групповой интенсив, далее предлагается поддержка в социальных сетях и удаленное консультирование. Разумеется, лечение такого тяжелого расстройства, каковым является булимия, невозможно за такой короткий срок. Исчезновение симптомов булимии в этом случае означает, что психика выбрала другой сценарий решения тех же проблем, и со временем этот новый сценарий превратится в новый симптом.

Еще одно предложение – частная психотерапевтическая практика. Текущая ситуация с частными услугами психологов и психотерапевтов в России диктует необходимость индивидуальной частной практики – ввиду перепроизводства посредственно образованных психологов развилась острая конкурентная борьба за клиентов, учитывая высокие цены на аренду помещения, специалистам невыгодно объединяться для продажи услуг. Кроме того, востребованность и оплата труда психологов в других областях оставляет желать много лучшего. Таким образом, многие специалисты немедленно после обучения открывают «частный психологический кабинет» или «психологический центр», состоящий из одного специалиста. Хорошо, если такой специалист хотя бы продолжает повышать квалификацию, проходить личную терапию и супервизию. Подобные частнопрактикующие терапевты берутся абсолютно за все запросы, включая расстройства пищевого поведения, но не обладают достаточным опытом и знаниями специфики работы с данной целевой группой. Кроме того, пропускная способность частных кабинетов также невысока.

Вот и получается, что человек с расстройством пищевого поведения, если даже «дозреет» до получения квалифицированной помощи, не понимает, куда ему обратиться и где ему помогут. Поэтому чаще всего люди с подобными проблемами оказываются клиентами различных «программ похудения» и диетических клиник, поскольку продолжают истово верить, что корень их проблем – в лишнем весе или отсутствии контроля.

Поиск специалиста.

Положение кажется почти безвыходным, но не будем отчаиваться. Такая же ситуация складывалась когда-то в США и странах Западной Европы, сейчас могущих похвастаться развитой сетью прекрасно функционирующих клиник и консультативных центров, посвященных этой проблеме. В ситуации, когда адекватная помощь малодоступна, большую роль приобретают средства самопомощи – такие, как книга, которую вы сейчас держите в руках, группы самоподдержки и описанное Сюзи Орбах соконсультирование.

Если вы все-таки решились обратиться к специалисту по расстройствам пищевого поведения очно, вот несколько замечаний, которые могут помочь вам в принятии решения.

1. Исследования показали, что различий в эффективности очной терапии и терапии онлайн нет. Это означает, что вы можете не ограничивать себя выбором специалиста в своем городе, а обратиться к любому психотерапевту, работающему по Скайпу и живущему в любой точке мира, – лишь бы он говорил на понятном вам языке. Большинство психотерапевтов, включая «звезд», работают сегодня через интернет.

2. Просите личных рекомендаций у тех, кто сам был в терапии. Не пользуйтесь рекомендациями типа «Мне говорили, что А. – хороший психолог». Личный опыт работы с терапевтом – хорошая рекомендация.

3. Если у вас есть предпочтения, с кем именно вам хотелось бы работать – с мужчиной или женщиной, – отнеситесь к этим ощущениям с уважением. Несмотря на то, что с точки зрения эффективности работы в терапии пол терапевта не имеет значения, ваши чувства по этому поводу – имеют. Попробуйте сходить на ознакомительную встречу с терапевтом-мужчиной и терапевтом-женщиной. Отметьте для себя, что вы ощущаете в обоих случаях. Помните, что речь идет всегда о конкретном мужчине и конкретной женщине: если он или она вызовут у вас доверие, это не означает, что вы готовы работать с любым терапевтом этого пола, ровно так же, если встреча пройдет неудачно, это не повод отказываться от других терапевтов этого пола. Идите за собственными чувствами, вы выбираете отношения, которые могут продлиться несколько лет.

4. Сравнивайте. Сходите к нескольким специалистам, обдумайте впечатления, не заставляйте себя идти к кому-то только потому, что его или ее хвалят друзья или знакомые, если у вас нет внутреннего доверия и желания работать с этим человеком.

5. Интервьюируйте. На ознакомительной встрече вы можете задать специалисту любые вопросы, в том числе – вопросы о границах его компетентности. Скажите, что вы хотели бы поработать над отношениями с едой и с образом тела, спросите терапевта, что он думает по поводу диет. Узнайте, есть ли у терапевта собственный опыт похудения или нарушений пищевого поведения. Спросите, с какой литературой о расстройствах пищевого поведения он знаком. Читал ли он книгу Сюзи Орбах «Жир – феминистская проблема»? Книгу Хиршманн и Мюнтер «Преодолевая переедание»? Книгу Триболи и Рейш «Интуитивное питание»? (Уточним, что все эти книги не выходили в русском переводе.) Готов ли он их прочесть, если понадобится? На какие публикации терапевт опирается в своем подходе к работе с расстройствами пищевого поведения? Расскажите терапевту, что вы прочли эту книгу, и спросите, насколько изложенная в ней позиция соответствует его убеждениям.

6. Если перед вами терапевт, у которого никогда не было нарушения пищевого поведения (автор этой книги – один из них), или терапевт, у которого, на ваш взгляд, у самого с десяток лишних килограммов, спросите себя, что это для вас означает. Для кого-то из нас невыносимо работать с тем, кто никогда не переживал мучений из-за еды, и кажется, что такой человек никогда не сможет до конца понять вас. Другие готовы довериться только тому, у кого подобный опыт есть и кто сумел продвинуться дальше. Кому-то кажется невозможным сотрудничество со специалистом, который не может решить собственных проблем с пищевым поведением и лишним весом. Рискните спросить об этом вашего предполагаемого терапевта. «Как вы собираетесь со мной работать, если у вас нет опыта похудения и возвращения лишнего веса?» или «Мне кажется, что у вас тоже есть несколько лишних килограммов… Вы думаете, вы сможете мне помочь?» – вполне адекватные вопросы.

7. Обратите самое тщательное внимание на свои ощущения во время пробной сессии. Совершенно неважно, соответствуют они действительности или нет, важно, что они будут определять процесс вашей терапии, по крайней мере, первое время. Вы ощущаете поддержку или осуждение? Тепло или безразличие? Как вам кажется, насколько бережен и внимателен этот специалист именно к вам? Как он или она завершает сессию – резко, «по звонку будильника», или аккуратно, давая вам, возможно, несколько дополнительных минут, чтобы собраться с мыслями?

8. Как себя чувствует ваше тело в присутствии этого терапевта? Скованно, напряженно или, наоборот, ощущает себя легко? Если во время сессии вы испытываете сильные негативные эмоции, отражающиеся в теле, – дрожат руки, бросает то в жар, то в холод, наворачиваются слезы – это может быть добрым знаком, вам удается «открыться» в присутствии этого человека, значит, он обладает важными для вас качествами.

9. Комфортно ли этому терапевту в собственном теле, и в целом, с самим собой? Что для него означает сексуальность? Гомофобен ли он? Вы можете спросить об этом напрямую или понаблюдать за поведением терапевта.

10. Нравится ли вам находиться вместе с этим человеком? Как у него с чувством юмора? Как он обращается с вопросом оплаты – если однажды у вас не окажется денег, чтобы ему заплатить, что произойдет с вашей терапией?

Не бойтесь совершить ошибку. Психотерапевты – тоже люди. Вернитесь к вашим ощущениям спустя месяц-другой после начала терапии – какие чувства вы испытываете в связи с этим процессом? Надежду, симпатию, доверие к тому, кто сидит в кресле напротив? Что-то другое? Если вы считаете, что прогресса нет или вам дискомфортно с этим конкретным человеком, возможно, стоит подумать о смене специалиста. Это не означает, что вы опять не справились, это означает, что этот конкретный терапевт, вполне возможно – очень хороший, лично вам – не подходит, как может не подойти врач, парикмахер, косметолог – даже очень хороший и знаменитый. Открою вам страшную тайну: психотерапия – это тоже ремесло. Это много-много часов специального тренинга и практики под супервизией. Но даже тот, кто в совершенстве овладел техническими навыками, может не подойти лично вам, не чувствовать вас, не быть готовым вам помочь. Это – не трагедия и уж тем более не ваша вина. Помните: вокруг вас достаточно врачей, парикмахеров, косметологов. Психотерапевтов тоже достаточно.

Группы самоподдержки и соконсультирование.

Если вы страдаете от симптомов расстройства пищевого поведения и не можете обратиться к психотерапевту – не сдавайтесь. Начните помогать себе самостоятельно, а еще лучше – организуйте группу поддержки для таких людей, как вы. Организуйте встречи раз в неделю, в идеале – в реальном времени, но возможно и онлайн, где бы вы могли делиться тем, что происходит с вами в течение недели, как вы справляетесь с вашими проблемами, вместе читать и разбирать материалы этой книги и делать упражнения. Если собрать группу оказывается сложно, достаточно просто найти еще одного человека, готового попробовать новые формы работы. Соконсультирование – формат, в котором люди, не являющиеся профессиональными консультантами, по очереди делятся актуальными проблемами и выслушивают друг друга. Вы обнаружите, что даже простое, внимательное выслушивание обладает необыкновенной целебной силой – почувствовав себя услышанным, вы почувствуете себя понятым, а ощутив себя понятым, переживете прилив сил, энергии и надежды. Многие сегодняшние западные клиники начинались с таких групп самопомощи. В одной женской группе самопомощи когда-то работали Сюзи Орбах и Кэрол Мюнтер – обе сумели избавиться от симптомов компульсивного переедания и приняли решение стать терапевтами, чтобы помогать другим. Вклад обеих этих замечательных женщин в понимание природы компульсивного переедания неоценим. Не опускайте руки и будьте готовы к тому, что в современном мире иногда эффективнее помочь себе самому, чем найти помощь.

Для того, чтобы быстро определить наличие у человека риска развития расстройств пищевого поведения, в западной клинической психологии используются короткие тесты – скрининги. Самый известный и быстрый из них – тест SCOFF.

1. Приходилось ли вам вызывать рвоту, поскольку вы объелись до некомфортного ощущения?

2. Беспокоит ли вас, что вы утратили контроль над тем, сколько вы едите?

3. Теряли ли вы в последнее время более шести кг в течение 3 месяцев?

4. Ощущаете ли вы себя слишком полным, несмотря на то, что окружающие говорят, что вы слишком худы?

5. Можно ли сказать, что пища доминирует в вашей жизни?

Тест Центра Renfrew.

1. Едите ли вы, если голодны, и способны ли останавливаться, когда сыты?

2. Вы прекращаете есть, потому что решаете, что «хватит» и «пора остановиться» (а не потому, что просто наелись)?

3. Вы выбираете пищу на основании того, что вкусно лично вам?

4. Вы чувствуете себя плохо физически (тошнота, головокружение, слабость), если вы на диете или недостаточно поели?

5. Ощущаете ли вы, что ваше питание представляет собой комбинацию «здоровой» и «вкусной» пищи?

6. Необходимо ли вам есть по определенной схеме – например всегда три раза в день или всегда в определенный момент дня?

7. Верите ли вы в то, что если вы будете есть, когда вы голодны, и останавливаться, когда сыты, то вы не поправитесь?

8. Вы испытываете чувство вины, если вы едите до того момента, когда вы чувствуете переполнение и дискомфорт?

9. Способны ли сбалансировать то время, которое вы отдаете размышлениям о весе, диете, питании, с размышлениями о других аспектах вашей жизни – отношениям, работе, саморазвитию?

10. Вы наблюдаете за тем, что едят другие люди, чтобы решить, что вы будете есть (например, в ресторане)?

11. Способны ли вы оставить несколько печений на тарелке, потому что вы знаете, что сможете доесть их завтра?

12. Вы выбираете еду, исходя из содержания калорий?

1. Сложите все ответы «нет», которые вы дали на вопросы, идущие под нечетными номерами. Запишите.

2. Сложите все ответы «да», которые вы дали на вопросы, идущие под четными номерами. Запишите.

3. Сложите оба полученных числа.

Если вы получили результат от 0 до 3. Этот результат говорит о здоровом отношении к еде и питанию.

Если вы получили результат от 4 до 8. Этот результат говорит о том, что культурное давление, которое вы испытываете относительно того, какие продукты вы должны выбирать и сколько есть, влияет на вашу самооценку и настроение. Может быть, небесполезно исследовать эту область.

Если вы получили результат от 9 до 12. Этот результат свидетельствует о серьезных нарушениях взаимоотношений с едой, от пищевой обсессии до расстройств пищевого поведения. Эти нарушения могут серьезно влиять на жизнь и здоровье. Рекомендуется профессиональная помощь для работы с чувствами, мыслями и переживаниями, касающимися еды и образа собственного тела. Рекомендовано медицинское обследование для оценки соматических жалоб.

Глава 3. Пищевые стили и пищевые сценарии.

Любая диета рано или поздно приводит к пищевому срыву и/или неблагоприятным изменениям метаболизма и, в конечном итоге, к набору веса. Это аксиома, подтвержденная рядом авторитетных исследований. Почему же люди сидят на диетах? Почему люди переедают и не в силах взять себя в руки, проявить силу воли и остановиться?

Причины того и другого явления находятся в одной плоскости, и это не имеет отношения к еде и внешнему облику.

Мы садимся на диету, потому что мы не справляемся с собственной жизнью, с собственными эмоциями, и невозможность тотального контроля над эмоциональной сферой приводит нас в ужас. Мы хотим нравиться противоположному полу, мы не хотим стареть, мы хотим, чтобы нас выбирали на танцах и собеседованиях по приему на работу. Но как добиться этого, как заставить других симпатизировать нам? И мы говорим себе: дело в том, как я выгляжу, дело в том, что я слишком толстая/толстый, и садимся на диету, уверенные, что «худой» означает «красивый», а у красивого таких проблем нет.

Как ни парадоксально, переедаем мы по той же самой причине.

Эпизоды переедания представляют собой попытки с помощью еды и производимых с ее помощью «гормонов удовольствия» совладать со шквалом неподконтрольных воле чувств.

Массмедиа постоянно транслируют нам, что тело может быть любым – вечно молодым, сколь угодно стройным и безгранично мускулистым, стоит лишь хорошенько постараться. В психологии это называется «феноменом сделанного тела». Фактически тело приравнивается тем самым к потребительским товарам, которые можно купить в магазине. Есть средства – купишь товар дороже и качественней, нет средств – придется обойтись массмаркетом. На создание тела нужной формы и размера тратится огромное количество времени, денег, сил – в ущерб другим областям жизни, способным сделать жизнь полноценной, а человека – счастливым. Зато такое положение вещей чрезвычайно благоприятно для индустрии красоты, моды и всего, что официально именуется «здоровьем», а на самом деле представляет собой предприятия, продающие один-единственный продукт – снижение веса. Не случайно международная диетическая индустрия – таблетки, коктейли для похудения, похудательные пояса и вибромассажеры, диетические программы и готовые диетические меню в вакуумных упаковках – одна из наиболее богатых в мире. 68 биллионов долларов в год только в США – столько зарабатывают те, кто продает нам мечту похудеть и оставаться стройными.

На самом деле размеры и вес человеческого тела сильно предопределены генетически и представляют собой относительно постоянную величину. Это называется «сет-пойнт» – рубеж, к которому вес неизбежно возвращается после любых физиологических потрясений: беременности и рождения ребенка, диеты, интенсивных физических и психических нагрузок. Сет-пойнт – не конечная цифра, а скорее диапазон в 2–5 кг, определяющийся генетикой и уровнем вашего основного метаболизма. Достигнув сет-пойнта, организм функционирует наиболее оптимально: вы мало подвержены болезням, как острым, так и хроническим, физическая и умственная активность не вызывает сильного переутомления или истощения, так же, как не вызывает и ощущения тяжести и неподъемности, женщины способны забеременеть без существенных затруднений. Наличие сет-пойнта – основная причина, по которой люди с нормальным весом и не страдающие нарушениями пищевого поведения не поправляются в течение жизни: они могут набрать несколько килограммов на новогодние праздники и сбросить несколько килограммов в период сдачи ответственного проекта на работе, но почти незаметно для себя возвращаются в рамки, установленные природой.

Основной метаболизм – это количество энергии (килокалорий), которое требуется на дыхание, пищеварение и клеточную регенерацию. Обычно у здорового человека на основной метаболзим расходуется примерно две трети всего энергетического запаса калорий, полученного с пищей, еще треть сохраняется для эпизодов физических нагрузок.

Если вы переедаете – ваш метаболизм ускоряется, повышается температура тела, и полученные лишние калории просто сгорают. Поэтому разовые эпизоды переедания, случающиеся абсолютно у всех людей, не приводят к набору веса, и типичное девичье горе «вечеринка в субботу – в воскресенье доела оставшийся торт – в понедельник +2 кг» не имеет под собой реального физиологического основания. Прибавка на весах происходит за счет жидкости, задержавшейся в организме на фоне злоупотребления алкоголем, жирной или острой едой.

Если вы садитесь на диету – ваш основной обмен замедляется, чтобы свести затраты к минимуму. Почти все съеденное при этом переводится в жир, чтобы создать запасы «на черный день», причем образуются не обычные, мелкие, а крупные жировые клетки – липоциты. Поэтому система «диета – пищевой срыв» существенно более губительна для веса, чем питание без ограничений и перегибов.

У женщин с рождением каждого ребенка сет-пойнт незначительно повышается, так что женщина с тремя детьми будет естественным образом на 3–6 кг тяжелее, чем до первой беременности, но не более. Беременность, роды и кормление грудью сами по себе не являются причиной набора 15–20 кг, которые остаются с вами навсегда, как принято думать, однако рождение ребенка и кардинальное изменение образа жизни женщины в этот период может стать спусковым механизмом, запускающим компульсивное или эмоциональное переедание. И вот тут уже лишний вес не заставит себя ждать.

Существование организма в режиме чередования строгих диет и последующих пищевых срывов – эффект йо-йо – приводит к тому, что сет-пойнт постепенно повышается. Если вас не устраивает ваш физиологический вес и вы тщетно и упорно пытаетесь избавиться от 2–3 «лишних» килограммов, организм понемногу теряет способность возвращения к изначальному уровню веса без усилий, и вместо того, чтобы стабилизировать вес на желанном уровне, как вы мечтаете, он останавливается на уровне «плюс несколько килограммов от изначального». Этот процесс может продолжаться бесконечно, создавая впечатление, что, несмотря на все усилия, бесконечные ограничения в еде, спорадические интенсивные физические нагрузки, вес растет все равно – словно бы из воздуха.

Женщине для идеального здоровья и наиболее оптимистичного прогноза продолжительности жизни нужно иметь вес на 10–15 % больше средней нормы, и это – значительно больше, чем существующие модные стандарты. Если у среднестатистической женщины ИМТ равен 22–25, то у женщины с обложки журнала он не превышает 15–16, что представляет собой дефицит веса и угрозу здоровью.

С идеей о «доступном теле любого веса и размера» спорит и теория о типах конституции. Выделяют три типа конституции – астенический, нормостенический и гиперстенический. Астеники – естественно худые, хрупкие и изящные люди. Они с трудом набирают мышечную массу и жир и часто мечтают поправиться, чтобы обрести хоть какие-то приятные округлости, зато легко и без усилий худеют. Напротив, гиперстеники легко накапливают жировую ткань, от которой потом с трудом избавляются. Это люди плотного, тяжелого сложения, даже не будучи объективно полными, они производят впечатление «крепко сбитых», широких и крупных. Нормостеники – люди обычного, среднего телосложения, у них отлично набирается мышечная масса, они обычно и худеют, и поправляются без значительных усилий.

Конституцию изменить невозможно, так же, как невозможно изменить сет-пойнт. Однако при любой конституции и любом сет-пойнте можно иметь здоровое, сильное, подтянутое тело, которое будет выглядеть хорошо просто потому, что мы интуитивно считаем здоровое сильное тело – красивым. Все, что для этого нужно, – наладить взаимоотношения с едой и выбрать тот тип активного движения, который вам наиболее по душе.

Попытки искусственным образом удерживать тело в весе значительно ниже собственного сет-пойнта обречены на провал: рано или поздно в жизни случаются события, требующие длительной фокусировки внимания и непосредственного участия – сессия, рождение ребенка, сложный проект на работе или болезнь близкого родственника, и, оставив ежедневную диетическую и тренировочную рутину по поддержанию веса на определенном уровне, вы уже не сможете вернуться назад. Тело отомстит набором веса не только до уровня сет-пойнта, но и намного выше. Учитывая замедленный метаболизм, сбросить набранное будет намного сложнее, чем раньше, а привычные планы питания и диетические ухищрения перестанут работать. Измученное тело бунтует, отказываясь отдавать накопленное с таким трудом, и вы начинаете искать способы заставить эту «тупую, ленивую скотину» вам подчиняться! Здесь и возникает соблазн поддаться на уговоры продавцов диетических таблеток или коктейлей, обещающих чудесный эффект, или воспользоваться слабительными после сытной еды. Такое поведение может закрепиться – возникает риск формирования расстройств пищевого поведения.

Что же делать?

Первый и самый важный шаг на пути к освоению интуитивного питания – отказ от диетического мышления. «Выбросьте прочь все книги и журналы, дающие вам ложную надежду потерять вес быстро, легко и навсегда. Разозлитесь на эту ложь, которая заставляет вас чувствовать себя несостоятельным каждый раз, когда новая диета перестает работать и вы набираете потерянное обратно», – пишут Триболи и Рейш в книге «Интуитивное питание».

Отказ от диетического мышления подразумевает не только отказ от собственно диет, но и прекращение разделения еды на «плохую» и «хорошую», «здоровую» и «нездоровую», «правильную» и «неправильную». С точки зрения вашего организма горсть помидор-черри (зеленый салат, миска чечевицы, филе индейки с горошком) ничем не лучше ломтика шоколада (куска чизкейка, гамбургера с жареной картошкой). Будучи съеденными в соответствии с запросами организма, любые из этих продуктов пополнят его энергетический баланс и не приведут к набору веса. Если вы совершенно точно знаете, что вам можно и помидоры, и чизкейк, и шоколад, и картошку в любом количестве, когда бы вам этого ни захотелось, – ваша потребность в этих продуктах будет очень невысокой, поскольку основное стремление к поеданию сладостей и джанкфуда связано с ореолом запретного плода, окружающим эти виды пищи. Если вы будете есть эти продукты в ответ на внутреннюю потребность съесть в данный момент именно это, небольшим будет и количество съеденного.

Вторая причина наших пищевых срывов в том, что мы регулярно отказываем организму в той еде, которая необходима ему в данный момент, создавая тем самым специфический эффект «сыт, но неудовлетворен». Дело в том, что любая съеденная нами пища дает не только ощущение сытости, но и особое состояние пищевого удовлетворения, что в комбинации создает приятное, комфортное ощущение насыщения. Пищевое удовлетворение возможно испытать только в том случае, если вы едите продукты, потребность в которых у организма в данный момент высока. Если вы пытаетесь «обмануть» тело и «подсунуть» ему другие продукты, руководствуясь соображениями здорового или диетического питания, вы создаете эффект насыщения без удовлетворения. В поисках удовлетворения даже физиологически сытый организм будет требовать «чего-нибудь еще», «что-нибудь вкусненькое», что и приводит в результате к перееданию и пищевому срыву. Пытаясь осуществлять тотальный контроль над организмом, мы всегда терпим поражение: контроль над саморегулирующейся системой возможен только на коротком промежутке времени и всегда проваливается в долговременной перспективе (стоит добавить, что примером тех, чей контроль не потерпел поражения, являются больные анорексией: смертность от этого психического заболевания в результате истощения и необратимого поражения внутренних органов достигает 25–30 %). Более того, попытки контроля разлаживают изначально эффективно настроенную на поддержание оптимального для вас веса систему.

Выбирая интуитивное питание, мы сознательно отказываемся от попыток контролировать тело. Мы берем на себя ответственность за тело и выражаем готовность проявлять заботу о нем – так, как взрослый заботится о ребенке. Мы создаем для тела разнообразную, богатую «питательную среду», даем возможность выбора и… не вмешиваемся.

Интуитивное питание подразумевает также и отказ от попытки контролировать свои эмоции с помощью еды. Чтобы управлять эмоциями, приходится осваивать более зрелые психические инструменты.

Об этом мы подробнее поговорим в следующих главах.

Далеко не все из нас подвержены тотальному диетическому мышлению. Многие едят без диетических ограничений, но поправляются, поскольку используют еду для решения эмоциональных проблем. Многие едят в различных социальных ситуациях, будучи не в силах сопротивляться виду и присутствию еды.

А какой едок вы? Какой у вас пищевой сценарий? Давайте разберемся.

«Осторожный едок».

Помешан на здоровом питании, как он его себе представляет. Не смешивает белки с углеводами, а углеводы с жирами. Не ест простых углеводов, ГМО или ест только органическую пищу. Практикует сыроедение или вегетарианство. Закупка продуктов на неделю – приключение на полдня, поскольку состав каждого купленного продукта изучается с особым тщанием. Супермаркет для осторожного едока – примерно то же, что заминированное поле для сапера. Выставленные на полках продукты способны отравить его хрупкий организм за считаные минуты. Где-то, среди этих жидких, сыпучих, сладких и острых ядов, спрятаны те самые три-четыре наименования, которые относительно безопасны. Осторожный едок мужественно пробирается среди враждебных полок в отчаянных поисках съедобного.

Готов ехать за едой нужного качества на другой конец города, вставать в 6 утра, чтобы успеть на фермерский рынок. Проводит много времени, планируя следующие приемы пищи.

Разумеется, нет ничего плохого в том, чтобы питаться качественными продуктами и знать, что именно попадает на стол и в холодильник. Принципиальная разница – в количестве времени и усилий, которые такой едок тратит на обдумывание, поиски и покупку «правильной» еды, а также неподдельные ужас, отвращение и гнев, которые у осторожных едоков вызывает предложение зайти, например, в «Макдоналдс». В наш мозг от рождения встроена программа выживания – так что если мы окажемся в ситуации, где будет доступна только еда из «Макдональдса», большинство из нас, с большим или меньшим удовольствием и пользой, все же будут питаться ей – и выживут. Осторожный едок скорее умрет от голода, чем будет есть «нездоровое».

Более всего этому типу соответствует описание нового расстройства пищевого поведения – орторексии (болезненного стремления к «правильному» питанию согласно особой системе).

«Профессиональный едок».

Его легко опознать – это человек, который всегда на диете. Он в курсе всех новых диетических нововведений, он читал только что вышедшую книгу модного диетолога. Если вам взбрело в голову узнать, сколько килокалорий в горсточке муравьев – позвоните ему, он в курсе. Эти люди определяют калорийность и жирность продуктов, едва взглянув на них, безошибочно считают хлебные единицы. Если осторожный едок все время напряженно думает о еде, то «профессионал» все время считает. Он может не помнить, что именно он съел за ужином, но отлично представляет себе, сколько килокалорий «весил» его ужин.

Профессиональные едоки, как и осторожные, совершенно перестают ощущать вкус и наслаждение от еды. Многие из них обсессивно стремятся потерять вес и на этом пути пробуют слабительные или диетические таблетки, большинство из них обдумывает возможность бариатрической хирургии даже при отсутствии медицинских показаний. Быть профессиональным едоком – значит ходить по очень тонкой грани между попытками контролировать съеденное и расстройствами пищевого поведения.

Многие профессиональные едоки, несмотря на огромный объем знаний по диетологии, систематически переедают. Причины могут быть разными – это и «последний раз» перед началом новой диеты, которая с завтрашнего дня лишит профессионального едока возможности есть то, чего ему действительно хочется, и вознаграждение себя вкусной едой за неделю примерного диетического поведения (если вспомнить, что в году 104 выходных дня, то можно не удивляться тому, почему тот, кто, казалось бы, «постоянно на диете», все равно набирает вес). Как и у осторожных едоков, контакт с едой вызывает у них массу тревоги и напряжения. Еда воспринимается как враг, которого необходимо подчинить, победить и неусыпно контролировать.

«Беспечный едок».

Едоки на бегу, люди, питающиеся, не отрываясь от рабочего процесса, уткнувшись в экран ТВ, телефон, компьютер – вот примеры беспечных едоков. Беспечный едок не чувствует вкуса пищи, зачастую даже не осознает, сколько и что он только что съел. Среди беспечных едоков можно выделить следующие варианты:

– Хаотичный. Хаотичному едоку есть некогда или жаль тратить время на еду. Поэтому он ест на ходу, на бегу, хватая первое, что попадется под руку, ест, не разбирая вкуса, останавливаясь, чтобы поесть, только тогда, когда голод действительно грызет его изнутри. В результате хаотичные едоки часто питаются очень неразборчиво и переедают.

– Безотказный. Безотказному едоку в буквальном смысле сложно устоять перед едой вне зависимости от того, сыт он или голоден. Если еда рядом – он будет есть, часто даже не осознавая, что ест. Именно безотказные едоки – те самые люди, которые не могут пройти мимо вазы с конфетами, не цапнув из нее горсть и не засунув немедленно в рот все, что они оттуда достали.

– Член «Общества чистых тарелок». Это человек, которого мама и бабушка в детстве научили, что выбрасывать еду – нельзя. Идея оставить что-то на тарелке вызывает у него сильное сопротивление, предложение просто выкинуть оставшееся – священный ужас. Член «Общества чистых тарелок» будет, давясь, доедать в ресторане, потому что «уже заплачено», и дома – потому что «неправильно выкидывать». Нередко такие едоки доедают за детьми и партнерами и находят способы перерабатывать даже испортившиеся продукты (плесень с сыра можно срезать и сыр потереть в омлет, подкисающий суп перекипятить, из засыхающего хлеба наделать сухарей).

– Эмоциональный едок. Эмоциональные едоки используют еду в качестве утешителя, средства смягчения негативных эмоций. Они справляются с печалью, скукой, гневом и разочарованием при помощи пакета чипсов или нескольких шоколадок. Основная проблема таких едоков в том, что у них отсутствуют адекватные инструменты совладания с негативными эмоциями, и еда фактически является единственным доступным средством переработки

Рис. 1

Таким образом, любое пищевое поведение можно описать как точку на пересечении двух осей координат, двух шкал: ШКАЛЫ ОСОЗНАННОСТИ ПИТАНИЯ и ШКАЛЫ ОГРАНИЧЕНИЙ В ПИТАНИИ (см. Рис. 1).

Если вы едите осознанно, то вы хорошо понимаете, что едите. Если при этом вы придерживаетесь ограничений в питании, то из вас получается отличный «осторожный едок». «Профессиональный едок» получится, если к ограничениям в питании добавляется неосознанность – вы забываете, какая еда на вкус, ведь вы так давно на диете, и вы едите то, что безопасно, дабы не превысить необходимый коридор калорийности. Находясь на диете, мы часто называем это «быть сознательным», «проявлять сознательность» – имея в виду на самом деле «хорошее поведение». Ничего сознательного, в смысле – осознанного, в диетическом поведении нет – сидящий на диете ест все, что безопасно или предписано планом питания, не разбирая вкуса, аромата, стремясь изо всех сил заглушить голод и не сорваться на «вкусненькое». При этом тот, кто на диете, наверняка и нередко «срывается», когда питание становится тем более неосознанным.

В левой половине графика как раз и разместятся большинство известных нам расстройств пищевого поведения.

Если вам удается преодолеть ограничительное поведение – отлично, вы на полпути к успеху, но этого недостаточно. Преодолев ограничения, но оставшись на низком уровне осознанности, вы станете «беспечным едоком», не замечающим, что он забрасывает в рот.

И только сочетание высокого уровня осознанности (не путаем с контролем) и отсутствия ограничений дает нам нужный результат: интуитивного едока, здоровое пищевое поведение (о методах повышения осознанности читайте в главе 7).

Наверняка вы узнали себя в одном из этих типов, а скорее всего, даже не в одном. Это совершенно нормально – наш пищевой стиль часто включает в себя несколько вариантов нарушенного пищевого поведения.

Несмотря на то, что описанных типов много, в действительности существует всего три варианта нарушенного пищевого поведения: диетический тип, эмоциональный и экстернальный.

Все описанные пищевые стили являются различными комбинациями этих трех вариантов нарушений. Чтобы определить точно, какие нарушения свойственны именно вам, воспользуемся опросником, разработанным в 1987 году голландским психологом, ведущим специалистом в области психологии питания Татьяной ван Стриен.

Отвечайте на вопросы быстро, не задумываясь – так вы получите наиболее адекватный результат.

Возможные варианты ответа: «никогда», «очень редко», «иногда», «часто», «очень часто». Выберите вариант, наиболее соответствующий вашему поведению в каждой из описанных ситуаций.

1. Если ваш вес начинает расти, стараетесь ли вы есть меньше обычного?

2. Стараетесь ли вы есть меньше, чем вам хочется, за завтраком, обедом, ужином?

3. Часто ли вы отказываетесь от еды или напитков потому, что беспокоитесь о своем весе?

4. Контролируете ли вы количество съеденного?

5. Выбираете ли вы пищу специально, чтобы похудеть?

6. Если вы переели, будете ли вы на следующий день есть меньше?

7. Стараетесь ли вы есть меньше, чтобы не поправиться?

8. Часто ли вы пытаетесь не есть между приемами пищи, так как следите за своим весом?

9. Часто ли вы стараетесь не есть по вечерам, так как следите за своим весом?

10. Думаете ли вы о том, сколько вы весите, прежде чем съесть что-нибудь?

11. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы раздражены?

12. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вам нечем заняться?

13. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы подавлены или расстроены?

14. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вам одиноко?

15. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вас кто-то подвел?

16. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда что-то препятствует выполнению ваших планов?

17. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы предчувствуете, что случится неприятность?

18. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы встревожены, озабочены или напряжены?

19. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда все не так, когда все валится у вас из рук?

20. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы напуганы?

21. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы разочарованы, когда ваши надежды не оправдались?

22. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы взволнованы или расстроены?

23. Возникает ли у вас желание съесть что-нибудь, когда вы утомлены или встревожены?

24. Едите ли вы больше обычного, когда еда вкусная?

25. Едите ли вы больше обычного, когда еда особенно аппетитно выглядит и пахнет?

26. Если вы видите вкусную пищу, чувствуете ее запах, пробуждается ли у вас аппетит?

27. Если у вас есть что-то вкусное, съедите ли вы это немедленно?

28. Если вы проходите мимо кондитерской, захочется ли вам купить что-то вкусное?

29. Если вы проходите мимо кафе, захочется ли вам купить что-то вкусное?

30. Когда вы видите, как едят другие, пробуждает ли это ваш аппетит?

31. Можете ли вы остановиться, когда едите что-то вкусное?

32. Едите ли вы больше, чем обычно, находясь в компании (когда едят другие)?

33. Пробуете ли вы пищу, когда готовите?

Обработка результатов опросника. За каждое «никогда» поставьте себе 1 балл, «очень редко» – 2, «иногда» – 3, «часто» – 4 и «очень часто» – 5. В вопросе 31 сделайте все наоборот (5 за «никогда» и 1 балл за «очень часто»). Сложите баллы, полученные за первые 10 вопросов, и разделите сумму на 10. Сложите баллы, полученные за вопросы 11–23, и разделите сумму на 13. Сложите баллы, полученные за вопросы 24–33, и разделите сумму на 10. Полученные вами 3 числа характеризуют ваше пищевое поведение.

Ограничительное (Диетическое) пищевое поведение. Норма по этой шкале составляет 2,4. Если ваш результат составляет столько, чуть меньше или чуть больше – у вас нет проблем с ограничениями в пище, вы разрешаете себе есть свободно и при этом питаетесь достаточно разумно.

Если полученный результат превышает норму – скорее всего, вы «осторожный» или «профессиональный» едок, ваши отношения с едой далеки от гармоничных. Вы боитесь есть, чтобы не набрать вес или руководствуясь соображениями «полезности».

Если полученный результат значительно ниже нормы – вы едите бесконтрольно, без ограничений, плохо осознавая, что и как вы едите. Чаще всего низкий результат по этой шкале сочетается с повышениями по двум другим шкалам и также означает нарушение пищевого поведения.

Эмоциональное пищевое поведение. Норма по этой шкале составляет 1,8. Если полученный вами результат соответствует норме – вы не склонны заедать эмоции. Если полученная цифра выше нормы – вам сложно перерабатывать эмоции, не прибегая к помощи еды. Еда в вашей жизни не враг, а утешитель, психотерапевт и друг. Скорее всего, ваш пищевой стиль – «эмоциональный едок».

Экстернальное пищевое поведение. Норма по этой шкале – 2,7. Если ваш результат ниже нормы – вы не склонны переедать в социальных ситуациях или потому, что еда находится на виду и доступна. Если выше нормы – вы, скорее всего, «безотказный» едок, которому сложно остановиться, начав есть, сложно удержаться при виде вкусной или просто лежащей на виду еды. Такие люди обычно считают, что им нельзя иметь дома вкусной еды, поскольку она будет съедена в первый же день после покупки, и за ужином с друзьями съедают существенно больше, чем в одиночестве.

Таким образом, осторожному едоку придется в первую очередь работать над безусловным разрешением есть, беспечному – над повышением осознанности, а профессиональному – над обеими характеристиками пищевого поведения.

Теперь вы знаете, какие именно нарушения пищевого поведения характерны именно для вас. Полученные результаты – не приговор, не диагноз, их можно изменить. Для того, чтобы начать практическую работу, вам понадобятся:

1. Небольшая записная книжка, блокнот, файл в компьютере.

2. Телефон с камерой или небольшой карманный фотоаппарат.

3. Диктофон (или аналогичная функция в вашем смартфоне).

4. Зеркало в полный рост.

5. …и немного смелости.

Полагаете, что список неполон? В нем отсутствует сила воли – качество, понаслышке знакомое каждому, кто когда-либо сидел на диете. Первые несколько дней она у вас есть и вы ей гордитесь, потом она куда-то девается. На самом деле, чтобы справиться с имеющимися у вас нарушениями пищевого поведения, сила воли не нужна.

Забудьте про силу воли – ее вообще не существует, согласно последним исследованиям психологов.

Вам понадобится понять и распознать мотивы, чаще всего неосознаваемые, которые заставляют вас раз за разом выбирать определенные виды поведения. Поняв мотив, мы можем справиться с нежелательным поведением. А еще вам предстоит узнать, что некоторые люди значительно более предрасположены к перееданию в силу генетических особенностей и… воспитания.

Глава 4. Жир и гормоны.

Любое ограничение необходимого человеку количества калорий приводит в конечном итоге не к снижению, а к увеличению веса. Часть людей выбирают стратегию «жизни на диете» и становятся зависимыми от занятий в спортзале – пропущенная тренировка заставляет ощущать себя «жирным». Здесь речь об избавлении от лишнего веса не идет – он навсегда остается «в голове», просто одна зависимость – от еды – сменяется на другую. Такая ситуация часто соотносится с эмоциональным неблагополучием в других сферах жизни – семейной/личной, карьерной – так, что диета и спорт становятся единственным прибежищем порядка и структуры и единственной подконтрольной областью жизни, кроме того, в силу идеализации тренированного мускулистого тела, появляется возможность ощущать, что у тебя все лучше, чем у других, «жирных» и «дряблых».

Другая часть выбирает стратегию «от диеты к диете» и попадает в ситуацию «йо-йо» – постоянных колебаний веса, причем эти колебания сочетаются с неумолимым набором веса в перспективе нескольких лет. Третьей удается как-то выкрутиться – они вроде бы ничего особенного не делают, но почему-то не поправляются. Почему?

Ответ находится отнюдь не в области физиологии, а на стыке нейронаук и клинической психологии.

Наличие или отсутствие лишнего веса зависит не от того, насколько крепка ваша сила воли или насколько вы «распущенны» или «ленивы», а от того, какой стиль питания вы исповедуете – причем выбор стиля питания не зависит от вашей воли тоже и является следствием семейной истории, от наличия у вас одного хитроназванного гена и от того, определенного гормона у вас в крови. Иными словами, мир делится на людей, страдающих расстройством пищевого поведения – эмоциональным перееданием, которые не смогут похудеть надолго на ни одной, даже самой волшебной, диете – им для похудения нужны совсем другие условия, и людей, таковым не страдающих.

Людям, мечтающим избавиться от лишнего веса, наряду с рекомендациями «меньше есть и больше двигаться», часто приходится получать советы «проверить щитовидку» или «сходить к эндокринологу». Многие верят, что их лишний вес – результат неправильной работы гормональной системы. Как мы сейчас увидим, в этом есть некоторая доля правды, только касается это не всей гормональной системы, а всего лишь одного-единственного гормона – кортизола, который вырабатывается, когда мы испытываем стресс, и призван подготовить наш организм к функционированию в условиях стресса.

В исследовании, проведенном на нидерландской выборке, около 80 % респондентов отметили свой желанный вес как более низкий, чем реальный. Пик желаемой потери веса приходился на значение в 5 кг. Около 40 % участниц отметили, что никогда в жизни не сидели на диете. Среди мужчин эта цифра достигла 60 %. Таким образом, около 60 % женщин время от времени сидят на диете. Вопрос, приносит ли это желанный эффект? Еще более важный вопрос: каков отсроченный эффект диет на длительном промежутке времени?

В бытовом понимании «сидеть на диете» означает то же самое, что «худеть» и «стройнеть», но наука видит диетическое поведение абсолютно противоположным образом. Согласно новому Нидерландскому руководству по лечению лишнего веса (принятому в 2008 году) диета приводит к постоянной потере примерно 3 кг. Критики сомневаются в справедливости этого тезиса. Они утверждают, что диетическое поведение является важным фактором для развития лишнего веса и расстройств пищевого поведения. Кто прав?

Отсроченные эффекты.

Несколько лет назад в журнале «The American Psychologist» появился мета-анализ исследований, посвященных эффектам похудательных диет в длительной перспективе. В мета-анализ были включены только те исследования, в которых участники наблюдались не менее 4 лет, где процент покинувших исследование досрочно был минимален и где измерялся окончательный вес участников. Лишь малый процент людей, сидящих на диете для снижения веса, смогли в долгосрочной перспективе частично удержать потерю веса. Почти половина (!) через 4 года весила больше, чем до начала диеты. Вывод, сделанный из этого мета-анализа, звучит так: «Диета – не решение проблемы».

В Голландии был проведен аналогичный эксперимент на выборке из 600 испытуемых. Бросалась в глаза связь между положительным ответом на вопрос «Я худею» и изменения веса в течение трех лет. Те, кто активно занимается похудением с помощью диет, через 3 года весят существенно больше, чем участники, ни разу в жизни не сидевшие на диете. Особенно разница заметна на выборке женщин.

Таким образом, результаты нидерландской выборки также подтверждают данные, полученные в американском мета-анализе. Диетическое поведение в долговременной перспективе приводит скорее к увеличению, чем к снижению веса. Описываемый опрос проводился прямым образом, т. е. задавались прямые закрытые вопросы о диете и похудении, на которые нужно было ответить «да» или «нет».

«Внешние» едоки.

Что происходит, если опрашивать людей о диетическом поведении иным образом, а именно с помощью опросника пищевого поведения? Этот опросник состоит из десяти различных вопросов о диетическом питании. Например, «Как часто вы отказываетесь от предложенной еды и напитков, потому что вам нужно думать о своем весе?».

Речь идет об ограничивающей диете – есть меньше, чем хочется, чтобы достичь желанного веса или удержать текущий, – этом общеизвестном способе снижения веса. Но и этот вариант похудения в нашем исследовании имел сильное влияние на набор веса в течение последующих 3 лет. Значимое влияние диетического поведения на набор веса у женщин согласуется с другими исследованиями. Таким образом, вывод, который можно сделать: диетическое поведение в долгосрочной перспективе приводит скорее к набору, чем к снижению веса, особенно у женщин.

Для объяснения этого феномена существует несколько теорий. Набор веса у сидящих на диете может быть следствием того, что диета концентрируется на симптоме (лишние килограммы), но не на первопричине лишнего веса (т. е. почему на самом деле некто набирает вес). Существует два типа едоков, которым нет никакого смысла сидеть на диете: тем, кого есть соблазняют внешние факторы, например вкус и запах еды (так называемые внешнемотивированные, или экстернальные, едоки) и тем, кто заедает негативные эмоции, например депрессию и тревогу (эмоциональные едоки).

Как мы уже знаем, внешнемотивированные едоки переедают, потому что не могут устоять перед вкусом, запахом и видимым присутствием еды. Они едят, потому что еда доступна, стоит перед ними, даже если только что поели. С эволюционной точки зрения это нормальная реакция. Для выживания в периоды голода необходимо иметь способность есть, когда еда доступна, чтобы в так называемые «жирные годы» (периоды изобилия) пища в форме жира хранила резерв для «тощих лет» (периодов, когда еда скудная или недоступна). В реальности, если такая особенность поведения присутствует, рано или поздно это приводит к проблемам с лишним весом.

Проблема «внешних едоков» достаточно успешно и просто решается методами когнитивно-бихевиоральной терапии. Один из наиболее эффективных методов снижения напряжения в адрес стимула, вызывающего чрезмерную реакцию, будь то страх или повышенный аппетит, является метод предъявления стимула. Стимул, к которому пациент сверхчувствителен, ему предъявляют в непосредственной близости и даже многократно усиленным. В результате наступает привыкание, и напряженность стимула значительно снижается или пропадает вообще. Как это применить к еде – читайте в главе 18 «У вас есть право… есть все, что вы хотите». Попытки ограничивать себя в этом случае приводят к пищевым срывам и усугублению расстройств пищевого поведения, поскольку напряженность стимула лишь усиливается.

Эмоциональные едоки.

Эмоциональне переедание – совершенно другая история, поскольку нормальная реакция на стресс и негативные эмоции – это потеря аппетита. При стрессе сокращения желудка притормаживаются. Кровь оттекает к мышцам. Эмоциональное переедание с точки зрения эволюционной – атипичное поведение. Во время опасности наши далекие предки должны были бежать или драться, но никак не есть. Тело готовит себя к действию.

Является ли переедание при позитивных эмоциях эмоциональным перееданием? Радость – ведь тоже эмоция? Почему под эмоциональным перееданием понимают исключительно переедание на фоне негативных эмоций? И почему Нидерландский опросник пищевого поведения (НОПП), приведенный в главе 3 «Пищевые стили и пищевые сценарии», содержит вопросы, касающиеся исключительно негативных эмоций, например «Появляется ли у вас желание поесть в случае плохого настроения?».

Во-первых, внутренний механизм в этом случае другой: ничего необычного в стремлении к еде в случае позитивных эмоций нет. Когда мы счастливы или хотим что-то отпраздновать, чаще всего мы делаем это с помощью вкусной еды и напитков.

Но экспериментальное подтверждение этому было найдено лишь недавно в испанском исследовании, проведенном Aucias Cebolla и Tatjana van Strien. В исследовании приняли участие женщины-студентки с очень высокими и очень низкими показателями по шкале эмоционального переедания. Использование экстремальных групп увеличило шанс обнаружить различия между ними. Эмоциональное состояние участников изменялось с помощью виртуальной «прогулки» по парку, сопровождаемой музыкой, фрагментом из фильма и цветовым сопровождением, иногда веселыми, иногда печальными. После того, как подтверждалось, что эти воздействия срабатывали (настроение испытуемого менялось нужным образом), участник исследования переводился в другую комнату, в которой стоял стол, уставленный как высококалорийными, так и диетическими яствами (яблоки, арахис, роскилетта – валенсийский деликатес из хлеба). После того, как участника приглашали к столу, его оставляли в одиночестве на 5 минут.

Низкоэмоциональные едоки в обоих состояниях съедали примерно одинаковое количество еды. Высокоэмоциональные едоки съедали значимо больше в несчастливом состоянии духа, чем в умиротворенном. Таким образом, люди с высокими показателями по шкале эмоционального переедания, едят, только если испытывают печаль, но не в хорошем настроении. Именно поэтому справедливо утверждение «Счастливые люди не переедают». Переедание на фоне позитивных эмоций само по себе, отдельно от других факторов, не может быть причиной набора лишнего веса.

Таким образом, для эмоциональных едоков проблемой являются только негативные эмоции. Какова же ситуация с пищевыми раздражителями, окружающими нас? Вся эта реклама еды по ТВ, пища, которая окружает нас в торговых центрах? Автоматы с шоколадками в конторах и школах? Элемент игры, также присутствующий в эмоциональном переедании? Исследование на эту тему было предпринято уже в 80-е гг. прошлого столетия Joyce Slochower. Присутствие еды в поле зрения является важным условием эмоционального переедания – без видимого наличия еды эмоционального переедания не случается. Это подтверждается в ежедневной практике: эмоциональные едоки часто говорят: «Если дома нет еды, я не переедаю. Поэтому я стараюсь не покупать ничего «опасного».

Поскольку мы живем в изобилующем едой окружении, эмоциональное переедание является важным предиктором ожирения и лишнего веса. В исследовании 2006 г. на выборке 1300 респондентов было продемонстрировано, что для высокоэмоциональных едоков существует позитивная связь между перееданием и лишним весом. Для низкоэмоциональных едоков такой связи обнаружено не было. Эти результаты были подтверждены в длительном исследовании на нидерландской выборке: эмоционального переедания достаточно для возникновения лишнего веса.

В другом длительном исследовании более 1500 сотрудников известного нидерландского банка было обнаружено, что эмоциональное переедание имеет прямое, непосредственное влияние на увеличение веса через два года. В основном эмоциональное переедание предваряет изменения веса в комбинации со стрессом, то есть в связи со стрессовыми событиями жизни. Особенностью этого исследования являлось то, что измерения уровня эмоционального переедания имели место в октябре 2008 г., непосредственно перед началом кредитного кризиса (в этот период начались массовые увольнения сотрудников одного из самых старых банков страны). Большинство сотрудников банка, наблюдающих массовые увольнения своих коллег из Lehman Brothers по ТВ, переживали этот период как исключительно стрессовый, что подтверждает непосредственный эффект эмоционального переедания на увеличение веса. Здесь важно понимать, что манифестация эмоционального переедания как расстройства пищевого поведения могла случиться с нами пару лет назад, а ощутимый лишний вес мы наберем спустя длительное время. В поисках причин лишнего веса полезно анализировать те стрессовые события, которые происходили с вами несколько лет назад.

О механизмах эмоционального переедания.

Согласно психосоматической теории Hilde Bruch, эмоциональное переедание встречается у тех людей, которые сигналы неудовлетворенности со стороны тела и негативные эмоции принимают за чувство голода и истощение. Bruch описывает это как сниженное интероцептивное осознавание (слабое понимание того, что происходит с собственным телом) и высокий уровень алекситимии (невозможность выразить чувства в словах).

Результаты эксперимента, проведенного с девушками-студентами Университета Наймеген, подтверждают это. Уровень неспособности описать собственные чувства измерялся по шкале алекситимии. Половина испытуемых была приведена в состояние эмоционального возбуждения сообщением, что они должны выступить перед группой специалистов-экспертов. Другая половина была приведена в состояние эмоционального покоя: их попросили представить себе, что они поглаживают мягкие лоскуты ткани. Затем обеим группам предлагались сладкие крекеры – якобы, что они попробовали их и оценили вкус, но на самом деле учитывалось, кто сколько съел. Студенты, не бывшие алекситимиками, съедали, как и ожидалось, меньше крекеров в состоянии, когда они нервничали. Но студенты, бывшие алекситимичными, съедали больше крекеров в нервном состоянии – и это нетипично.

Согласно Bruch, недостатки родительского воспитания являются фактором риска для развития эмоционального переедания. Это было подтверждено в Наймегенском исследовании подростков. Психологическое давление со стороны матери или отца в комбинации с генетической предрасположенностью приводили в течение 4-х лет к возрастанию уровня эмоционального переедания. Психологическое давление измерялось опросниками, содержащими вопросы: «Моя мать/отец ведет себя холодно и недружелюбно, если я делаю что-то, что ей/ему не нравится» и «Если я получаю плохую оценку, моя мать/отец ведут себя так, чтобы я почувствовал себя виноватым».

Говоря о генетической предрасположенности, мы имеем в виду ген рецептора допамина D2 (DRD2). Здесь был рассмотрен специфический генетический вариант, при котором обнаруживается недостаточность допамина (допамин – это нейротрансмиттер, отвечающий за переживание удовольствия). Этот «рискованный» ген встречается довольно часто, он обнаружен примерно у трети европейцев. Сам по себе он никак не влияет на нарушения питания, но в комбинации с контролирующим типом воспитания этот ген приводит к развитию эмоционального переедания.

Родителям нужно стремиться к открытому, теплому, неманипулятивному стилю воспитания – и это станет профилактикой развития эмоционального переедания, а значит, лишнего веса и ожирения.

Что же делать, если вы выросли в неблагополучных условиях? Отдавать себе отчет, что старые травмы нуждаются в проработке и что это может оказать решающее влияние на эмоциональное переедание, а значит, и на снижение веса.

В исследовании подростков ген рецептора допамина не имел прямого влияния на развитие эмоционального переедания. Исследователь мозга Norah Volkow обнаружила непосредственную связь эмоционального переедания (измеренного с помощью НОПП) и уровня допамина в головном мозге – в области головного мозга, называющейся дорсальный стриатум и отвечающей за принятие решений и процессы вознаграждения. Это исследование было проведено на 10 здоровых испытуемых, и уровень допамина в мозге измерялся с помощью позитронно-эмиссионной и компьютерной томографии.

Томография высокоэмоциональных едоков демонстрировала дефицит допамина, тогда как у низкоэмоциональных едоков уровень допамина был в норме. Эмоциональные едоки переедают для того, чтобы компенсировать недостаток допамина, чтобы прийти в хорошее расположение духа.

Из исследований животных известно, что крысы и обезьяны, которые были подвергнуты хроническому стрессу и впоследствии получали высококалорийную еду, реагировали снижением (вместо нормативного повышения) уровня кортизола (кортизол – гормон, выделяющийся в организме во время стресса). На людях эксперименты, сравнивающие уровень кортизола вследствие стресса и потребление пищи у высоко– и низкоэмоциональных едоков, еще не проводились.

Чтобы получить представление о том, что же происходит с людьми, были проведены исследования студентов женского пола, обнаруживших экстремально высокие и экстремально низкие значения по шкале НОПП. Испытуемых просили прийти в лабораторию дважды: один раз для контрольного измерения и один раз – для измерения в условиях стресса. Контрольное измерение состояло в оценке различных образцов ткани, меха, шелка и так далее, так как от этого студенты приходили в исключительно спокойное состояние, как показали предыдущие тестирования. Второе измерение состояло в выполнении Трирского Теста Социального Стресса: нужно было произносить речь в присутствии жюри из двух человек, одетых в белые докторские халаты и стоявших с лицами покерных игроков, балансируя при этом на доске wii, после чего следовало сложное задание на обратный счет. Этот тест, актуализирующий страх перед публичными выступлениями, переживался большинством студентов как исключительно стрессовый, что подтверждали измерения уровня настроения и уровня кортизола. В стрессовый день студенты демонстрировали пик и в контрольный день провал по этим показателям. В оба дня студенты получали во время заполнения опросника коробку с едой: виноград, сосиски, M’&M’s и сливочное печенье. Интересно было посмотреть, в чем будет разница в съеденном.

Что же обнаружилось? Низкоэмоциональные едоки демонстрировали типичную реакцию стресса: они ели меньше в стрессовый день, чем в спокойный день. Высокоэмоциональные едоки демонстрировали атипичную стрессовую реакцию. Они съедали больше в стрессовый день, чем в спокойный.

Низкая продукция кортизола может быть следствием стрессовых событий жизни в ранние детские годы, например, если родители покидают ребенка, или ребенок живет в эмоционально спутанной ситуации, переживает физическое или сексуальное насилие. Такие события, как нам известно из другого исследования (Gold & Crousos 2002), приводят к перманентным изменениям в головном мозге и вследствие этого формируется обратная стрессовая реакция: низкая реактивность гипоталамо-гипофизарно-адреналового комплекса, вместо нормальной реактивности, и низкая продукция кортизола. Симптомами этого состояния является высокая потребность в сне, причем сон обычно плохой, некачественный, не приводящий к отдыху, и повышенная потребность в пище.

Отправной точкой являются травматические для ребенка события в детстве – таковым может стать и длительная госпитализация без матери, и эмоционально холодное, дистантное отношение родителей, и раннее помещение в детский сад или ясли, к которому ребенок оказался не готов. Эти события формируют у ребенка так называемый небезопасный тип привязанности. При небезопасном типе привязанности ребенок «не может положиться» на мать, так как у него есть опыт, когда она покидала его или дистанцировалась от него. Поэтому такие дети не расстраиваются, когда мать уходит (для младенца здоровой является как раз обратная реакция), а при возвращении матери сопротивляются контакту с ней.

Развитие ребенка в рамках небезопасного типа привязанности приводит к перманентным изменениям головного мозга, а именно одного его отдела: гипоталамо-гипофизарно-адреналового комплекса (ГГАК). Функция этого отдела проста: реагировать на любой стресс, физический или эмоциональный, выбросом определенных гормонов, регулирующих деятельность организма в условиях стресса – помогающих ему бежать или сражаться. В норме ГГАК с этим прекрасно справляется – в ситуации страха у нас расширяются зрачки, кровь приливает к мышцам, сердце начинает колотиться, дыхание учащается, аппетит пропадает, и ответственность за это несут ряд гормонов, в частности кортизол.

При нарушении работы ГГАК вследствие небезопасной привязанности наблюдается обратная реакция: вместо увеличения уровня кортизола наблюдается его снижение. Низкий уровень кортизола в обычном поведении человека выражается двумя симптомами: высокой потребностью в сне и высоком аппетите, причем сон – ненасыщающий, некачественный.

Небезопасный тип привязанности является клиническим симптомом атипичных форм депрессии, в частности зимней депрессии. Т. е. среди людей с небезопасным типом привязанности страдающих атипичными формами депрессии будет обнаруживаться гораздо больше, больше среди них будет и людей с эмоциональным типом переедания.

Для экстернальных едоков одним из ключевых моментов, запускающих переедание, является ситуация, сопровождающая еду, поэтому важными деталями являются размер тарелки, количество людей за столом, наличие в еде кожуры или костей имеет огромное влияние на пищевое поведение внешнего едока. Например, если экстернальному едоку пришлось долго вынимать из рыбы косточки, он наедается гораздо меньшей порцией, чем если он получает на тарелке кусок готового филе. Маленькие тарелки, порция на которых кажется больше, также сильно влияют на размер съеденного.

Для эмоциональных едоков приходится концентрироваться совсем не на еде, а на обращении внимания на позитивные моменты жизни и на обучение направленному вниманию, в том числе – осознанному питанию.

Глава 5. Кому мешает «лишний» вес?

Однажды это может произойти с любым из нас. Вы становитесь на весы, вводите полученное значение в онлайн-калькулятор или открываете таблицы… Ничего себе – ожирение!

Давайте поговорим о самых неприятных, самых ругательных словах из трех букв. Нет, их не пишут на заборе. Это слова «вес» и «жир». Закройте глаза на минуту: какие ассоциации они у вас вызывают? Вряд ли что-нибудь хорошее. Жир ассоциируется у нас с выступающими под одеждой складками на теле, нездоровьем, неряшливостью и неухоженностью, уродством и обжорством. «Вес» – несколько более деликатное наименование того же феномена, но, когда мы в полном одиночестве рассматриваем себя в зеркале, мы всегда называем то, что видим, – «жир», и никак иначе.

Полных людей крайне редко удается увидеть на обложках глянцевых журналов, более того, на обложках мы видим экстремальную стройность, как если бы именно она символизировала красоту и здоровье. Молодые женщины и мужчины повсеместно озабочены борьбой с жиром в собственном теле (иногда называя это «борьбой с лишним весом», но объектом преследования является именно жир, и ничто иное). Нередко удается услышать желание «вовсе избавиться от жира в теле», как будто вода и мышцы – это все, из чего должен состоять здоровый индивид.

Но так ли плох жир сам по себе? Как пишет известный американский кардиолог Карл Лэви, сертифицированный кардиолог одного из наиболее крупных кардиологических центров США, входящего в двадцатку лучших госпиталей, автор более чем 800 научных публикаций, включая два учебника по кардиологии и около 40 глав для учебников, «как один бокал вина доказанно полезен для здоровья, а 4–5 несут в себе бесчисленные угрозы, так и жир в нашем теле в правильном количестве (и это наверняка больше, чем вы стремитесь иметь) – именно то, что нам нужно, чтобы жить долго и наслаждаться высоким качеством жизни. Полнота понимается исключительно неправильно и описывается ложным образом с многих точек зрения. В то же время популяризация спорта и интенсивных физических тренировок несправедливо завышена».

Изучая в зеркале нежеланные складки, мы нередко думаем: и зачем мне этот жир, лучше бы его вовсе не было! Бодибилдеры стремятся избавиться от малейшего присутствия жира в организме, чтобы мышцы были еще красивее, еще рельефнее, – и мы привыкли считать такое тело не только красивым, но и здоровым.

На самом деле жир выполняет в организме массу полезных функций, и среди множества этих функций наиболее важными являются следующие четыре:

• Жир поддерживает иммунитет. Клетки, являющиеся «предвестниками» жировых, называемые преадипозциты, работают как особые иммунные клетки, нейтрализующие опасные бактерии и другие микроорганизмы. Это объясняет, почему люди, сидящие на диетах, использующие прием «сушки» или детокса, нередко начинают чаще болеть, чаще испытывать боль и переживать различные воспалительные процессы.

• В жире хранится глюкоза. Помимо мышц и печени, жир является тем местом, в котором хранится глюкоза в виде жировых молекул. Исследования крыс и людей с низким количеством жира в теле показывают хронически высокий уровень глюкозы, точно так же, как у диабетиков. Это происходит потому, что мышцы, тоже хранящие глюкозу в виде гликогена, имеют ограничения в том количестве гликогена, который они могут содержать. У диабетиков глюкоза не поступает в клетки, поскольку либо они страдает дефицитом инсулина (диабет 1 типа), либо клетки не реагируют на инсулин. Без достаточного количества жира, способного запасать глюкозу на черный день, вся свободная глюкоза может оказаться в крови. Что это означает? Истощенное тело, не содержащее жира, может функционировать в точности так же, как тело страдающего диабетом.

• Жир производит гормоны. Помимо хранения и высвобождения триглицеридов, жировые клетки производят огромное количество приоритетных для нашего здоровья гормонов. Колебания в уровне гормонов могут иметь сильное влияние на организм. Гормон лептин отвечает за чувство насыщения и сигналы телу остановиться и перестать есть, а грелин– за то, чтобы чувство голода возникло в момент, когда вы давно не ели и организм нуждается в топливе. Инсулин – наш основной анаболический гормон – управляет «складами энергии» и их пополнением после каждого приема пищи. Глюкагон, адреналин и норадреналин имеют противоположное инсулину действие, высвобождая жирные кислоты и глюкозу тогда, когда в них есть необходимость. Колебания в количестве жировой массы могут вызывать серьезные гормональные колебания и создавать угрозу здоровью.

• Жир метаболизирует гормоны. Большое количество жизненно важных гормонов продуцируется в жировых клетках. Например, и у мужчин, и у женщин тестостерон в жировых клетках обращается в эстроген. Именно поэтому мужчины с большим количеством жировой массы приобретают несколько женственные черты – например увеличивается грудь (увеличения количества эстрогена), одновременно со снижением либидо (снижение количества тестостерона). Основной гормон стресса кортизол также метаболизируется в жировых клетках. Кортизол имеет плохую репутацию как «гормон стресса», тем не менее он жизненно необходим для энергетического метаболизма и имеет критическое значение для выживания. Кортизол в неактивной форме хранится в подкожном жире. Если количество подкожного жира увеличивается, то при этом повышается количество определенного энзима, переводящего кортизол в его активную форму, и кортизол поступает в кровь.

Что же за зверь такой – ожирение? С одной стороны, это часто встречающееся последствие расстройств питания. Страдающие ожирением в 45–50 лет в молодости демонстрировали признаки анорексии или булимии, в зрелом возрасте стали опытными бинджерами или ночными обжорами. Человек проносит взаимоотношения с едой через всю жизнь, и в них, как в зеркале, не всегда доброжелательном, отражается вся его жизнь.

Ожирение – т. е. ИМТ выше 30 – не просто соматическая проблема. На уровне физического здоровья это угроза повышенного давления и высокого сахара в крови. Почти все страдающие ожирением сталкиваются в итоге с сердечно-сосудистыми заболеваниями и диабетом второго типа. Мужчинам грозит импотенция. Ожирение – вечная боль в спине и коленях, суставы просто не выдерживают постоянных нагрузок. Ожирение – проблема социальная, масса людей отказываются выходить в свет, поскольку их фигура не соответствует принятым стандартам. Для детей – это преследование и насмешки одноклассников, да и для женщин, собственно, не иначе – просто масштаб другой и происходит это не всегда явно. Мне делается физически плохо, когда я вижу в интернете очередную фотографию полной женщины и комментарии по ее поводу – сколько агрессии звучит в ее адрес. При этом миллионы полных женщин и мужчин в мире любимы своими партнерами, счастливы в личной жизни – но на микросоциальном уровне быть толстым нелегитимно, одобрять и поддерживать толстого – тоже. Социальная ситуация, в которой оказывается страдающий ожирением, очень сходна с ситуацией, в которой живет человек, страдающий химической зависимостью. Осуждение и отвержение окружающих, сообщения вроде «как можно так распуститься» и «нужно взять себя в руки»… Объяснить кому-либо, что это не вина, а беда, проблема, с которой человеку трудно бороться самому, бывает трудно. Ожирение – проблема, безусловно, психологическая. Тело не может измениться настолько, если нет к тому определенных предпосылок, если это не выполняет какую-либо функцию. Иными словами, мы «распускаем себя» потому, что нам это зачем-то нужно. Это – эффективный, по крайней мере, на короткое время, способ решить психологические проблемы, которые иначе решить не получилось.

Как отмечает Сюзи Орбах, компульсивное переедание порождается внутренней потребностью иметь лишний вес: мы начинаем переедать для того, чтобы поправиться. Особенно это касается женщин – мужчинам это свойственно в меньшей степени. Да, здесь нет ошибки: ненавистный и неэстетичный жир обладает рядом важных преимуществ в жизни женщины. Лишний вес, по мнению Орбах, предоставляет пространство для помещения туда чувств, с которыми иначе непонятно, что делать, и одновременно выступает защитой от их переживания.

Лишний вес избавляет женщину от необходимости участвовать в конкуренции с другими женщинами – «полные женщины не выигрывают, они даже не играют на этом поле».

Лишний вес позволяет заглушить голос собственных конкурентных амбиций и позволяет избавиться от чувств, которые для женщины в современном обществе считаются неприемлемыми, – например от гнева. Мужчины имеют право выражать гнев – они могут обмениваться крепкими выражениями, драться. Для женщины подобное поведение крайне не приветствуется, для «хорошо воспитанной» женщины – немыслимо, ведь «ты же девочка», а значит – должна быть милой, приветливой, улыбчивой. Женщин с рождения учат прятать, не выражать собственный гнев, делать вид – что его вообще не существует. Женщину, которая осмеливается его выражать, считают «неуживчивой», мужчины остерегаются ее и считают доминирующей. Поэтому для многих женщин бессознательная мотивация к набору веса – это бегство от гнева. В этом случае телесный жир символически делает за женщину то, чего сама она сделать не в силах – он говорит: «Да идите вы к черту!»

Однако чаще всего преимущество лишнего веса – в защите от собственной сексуальности. Огромное большинство женщин ощущают, что, будучи стройными, испытывают трудности с тем, чтобы быть увиденными и оцененными как личности, как профессионалы на работе – внимание приобретает отчетливо сексуальный характер. Это может быть приятно, но рано или поздно однообразие такого внимания наскучивает любой женщине. Ей уже не хочется, чтобы ее видели только «хорошенькой и глупенькой», ей хочется, чтобы в ней, наконец, заметили человека. Нередко это оказывается возможным, только если поправиться. Другой аспект лишнего веса как «антисексуальной» защиты – это защита от собственных сексуальных желаний. Многие полные женщины переживают свой лишний вес как якорь, крепко удерживающий их в текущих отношениях, в текущем браке. Приобретение стройности пугает их возможностью высвобождения собственной сексуальной энергии, с которой женщина часто плохо знакома, и потому воспринимает ее как неуправляемую, необузданную. Ничто не сможет тогда удержать меня от адюльтера, бессознательно полагает женщина, и я не смогу больше сохранять верность своему партнеру.

Стройность – состояние, к которому практически любая женщина истово стремится сознательно, тогда как на бессознательном уровне это пугающее и неуверенное состояние. Один из базовых страхов – став стройной, женщина ощущает потребность полностью «привести в порядок свою жизнь». Лишний вес может служить достаточным оправданием неудачной работы (на другую не возьмут, пока не похудею), отсутствия карьерного продвижения (толстых сотрудников не повышают) или несчастливых отношений (кому я, кроме него, нужна такая толстая). Стройная женщина не имеет права на плохую работу и неважного мужа. Став стройной, женщина должна не только справиться со всеми невзгодами жизни блестящим образом, она обязана перестать испытывать боль и грусть. В мире столько женщин, мечтающих стать такой же худой, как ты – какое право ты имеешь жаловаться, уставать, печалиться?

Было бы несправедливо обойти вниманием мужчин. Для мужчин лишний вес точно так же имеет ряд существенных выгод: встречаются полные мужчины, отказавшиеся от каких-либо романтических и карьерных амбиций просто потому, что они полные, хотя, справедливости ради, стоит отметить, что встречается такая ситуация реже, и избавляются от лишнего веса мужчины существенно легче.

Лишний вес для женщины часто выполняет роль своеобразного кокона, завернувшись в который она ощущает себя более защищенной от агрессии внешнего мира, менее уязвимой, менее подверженной эмоциям. Мужчина же, напротив, обретя лишний вес, приобретает привилегию «расслабиться», не быть «мачо» в режиме 24 часа в сутки – ведь как в современных сказках не бывает полных принцесс, так и побеждающие драконов принцы никогда не страдают лишним весом. А раз героем быть все равно не дано, можно оставаться человеком. Полный мужчина может позволить себе чувства и чувственность, любовь не только к хорошей кухне, но и к кулинарии, он может позволить себе отказаться от амбиций – разве выдвигают в заместители главного директора такого, как я? Конечно, это требует компромисса с самооценкой, но профит оказывается достаточно большим: человечный мужчина, не испытывающий нужды постоянно выдвигать нижнюю челюсть вперед, оказывается любящим мужем, увлеченным отцом, пламенным членом кружка радиолюбителей…

Возможная грядущая стройность означает для мужчины потенциальное возвращение в мир конкурирующих и амбициозных «самцов», требующий проявлять деловую хватку, агрессию, сексуальный интерес к женщинам. Легко себе представить, что далеко не для всех такой формат поведения привлекателен.

Лишний вес имеет тенденцию сопровождать нас многие годы, и далеко не всегда его изначальный смысл – тот же самый, что через несколько лет. Лишний вес может стать превосходным психологическим буфером, средством универсального решения многих проблем, которые погребены в нем, как на кладбище, в то время как его обладатель продолжает безуспешные и настойчивые попытки похудения и оказывается избавлен от решения других, существенно более сложных проблем.

У ожирения есть «помощники», а именно – психические расстройства, которые, будучи оставлены без внимания, заботятся о том, чтобы ситуация развивалась именно в направлении ожирения. Это – так называемые коморбидные расстройства, т. е. расстройства психики, часто сопровождающие ожирение.

В первую очередь – это депрессии всех мастей, от неярко выраженной дистимии до матерого биполярного расстройства с выраженными фазами. До 35 % страдающих ожирением сталкиваются с депрессивными расстройствами, вдумайтесь – каждый третий! Депрессия – это и невозможность соприкоснуться со своими эмоциями, выразить их, и «черно-белое», построенное на крайностях и контрастах, мышление – либо все отлично, либо ужасно, третьего не дано, и парадоксальное всемогущество («Церковь тоже я развалил? Нет, это сделали в 14-м веке» (с)).

В этом случае еда может выполнять свою первичную антидепрессивную функцию, защищая на короткое время от подавленности и мрачного настроения, а может имитировать чувства, доступ к которым не получается найти – заполняя себя едой, заполняю пустоту внутри себя, забочусь о себе, люблю себя. Поправляясь, выстраиваю все более прочную стену между своей непрожитой печалью и собой, да не просто стену, а нечто, чему можно посвятить всю оставшуюся жизнь – безуспешно собираться худеть и худеть, лечить сопутствующие проблемы со спиной и внутренними органами.

Лишний вес – один из эффективнейших способов перестать жить.

Отложить жизнь на «когда похудею», на «после того, как попробую вот эту диету»… Короткие промежутки «настоящей худой жизни», «побеги на волю», когда жизнь ощущается как праздник, перемежаются длительными периодами «подготовки».

Другой «большой брат» проблем с лишним весом – посттравматическое стрессовое расстройство, состояние, наступающее в результате столкновения с чем-то чрезвычайно травмирующим. 46 % страдающих ожирением перенесли эмоциональное насилие, 32 % – сексуальное, 29 % – физическое. И вот тут еда может выполнять совсем другую функцию, защитную. Страдающий лишним весом вовсе даже не страдает – он выстраивает вокруг себя мощную стену, толстенный защитный слой, сквозь который никому и ничему не пробиться. Это безопасно – больше никто не может меня обидеть. И если я непривлекательна – это даже хорошо, никому не придет в голову злоупотребить моим доверием, моим телом. И похудение может стать настоящим барьером – изо всех сил декларирую, что хочу этого, но понятия не имею, что я буду делать со своей привлекательностью, с вниманием окружающих ко мне?

Еще один спутник ожирения – модный ныне СДВГ, синдром гиперактивности с дефицитом внимания. Состояние, диагностически весьма смутное и, по моему ощущению, гипердиагностируемое повсеместно. Но, так или иначе, приходится признать: существует группа психических состояний, в рамках которых человеку трудно концентрировать внимание, быть последовательным, выстраивать стратегии. Таким людям свойственно вести себя хаотически, они с трудом усваивают школьный материал, но нередко бывают вполне успешны на работе за счет способности мгновенно реагировать и делать все быстро. Пожалуй, при всей клинической непонятности синдрома это самая понятная для меня связь – отношения с едой, как и со всем миром, – случайные, хаотические, «на одну ночь». Тело не любит небрежности и непоследовательности и мстит нещадно.

Еще один «друг толстяка» – тревожные расстройства. 10–15 % случаев ожирения обнаруживают совокупные тревожные расстройства – панические атаки, социальная фобия, специфическая фобия (аэрофобия, например). В этом случае еда может выступать как инструмент, позволяющий снизить тревогу, успокоить сосущее чувство тревоги, ведь «когда я ем, я глух и нем». Тяжесть от переедания защищает и отвлекает, меняющееся тело становится все более «невидимым» для окружающих – ведь смотрят в первую очередь на того, кто хочет быть заметным, на того, кто привлекателен. Лишний вес становится поводом поменять гардероб – начать носить мешковатую, просторную одежду темных цветов.

Я не призываю вас искать в себе признаки тех или иных психических расстройств, совокупных проблеме лишнего веса. Для нас, психотерапевтов, ясно, что этот путь – тупиковый. Констатируя у себя наличие тех или иных расстройств, мы ничего не добавляем в копилку их излечения. Но вот задать себе вопрос, ровно противоположный тому, что мы задавали себе в рамках первого дня Экспериментариума на себе, а именно: «Зачем мне НЕ худеть? Какую роль играет лишний вес в моей жизни? Чему он помогает?», может быть и небезынтересно, и небесполезно.

Глава 6. Жир и здоровье.

Помните, был такой суперпопулярный фильм-антиутопия «Матрица»? А в интернете после его выхода появилась ужасно смешная пародия, где герой фильма Нео надо и не надо – выкрикивал: «Я знаю кунг-фу и умею летать!»

Был ли герой «Матрицы» магом? Да, безусловно. Строго говоря, любое тайное знание, приводящее к чудесным изменениям, есть магия. В этом смысле диета и диетическое поведение – есть вариант современной магии. Изменения личности и характера сидящего на диете, описанные в предыдущей главе, – не единственные, характерные для следующих диете. Нередко первая фаза успеха влечет за собой повышение (и не всегда адекватное) самооценки, ощущение причастности к тайному знанию, презрение и ненависть к «жирным», к тем, кто не смог так, как я, – «выучить кунг-фу и научиться летать». Нет, я не говорю, что это обязательно происходит, – но так бывает. И на мой взгляд, это напрямую связано с кратковременным, но опьяняющим ощущением магического контроля над своим телом и над своей жизнью. Именно этот феномен лежит в основе обещаний, которые дает любая диетическая концепция – на нашей диете вы обязательно почувствуете себя лучше. Да, это так – почувствуете обязательно. Просто ненадолго.

Я утверждаю, что огромное количество людей, страдающих расстройствами пищевого поведения, страдают от чрезмерного и малоадекватного контроля. Самая распространенная комбинация – уже описанные «плизеры», которые при этом обладают развитым и чрезмерным контролем.

Это и вечно занятые матери семейств, разруливающие школьные дела детей, кружки и семейные выходы, это и сделавшие успешную карьеру люди, «горящие» на работе. Бремя контроля настолько утомительно и невыносимо тяжело, что мне насущно необходима область, где контроля нет. Это – еда. В отношении еды в периоды «зажоров» я себя «отпускаю» и тут уж отрываюсь за все остальное время, освобождаюсь, отдыхаю. В период диеты я, напротив, получаю удовольствие от восстановленного порядка и контроля. Профит есть в любом случае.

Контроль – продукт огромной внутренней тревоги, тревога, в свою очередь, базируется на ощущении отсутствия права на ошибку. Здесь я напоминаю об этом, чтобы показать, как важны эти основополагающие черты личности переедающего и что именно здесь находится ключ к исцелению.

Для того, чтобы победить расстройства пищевого поведения, необходимо принять на себя ответственность за собственное тело и питание. И вот тут скажу странное: ответственность не имеет ничего общего с контролем. Взяв на себя ответственность, я не пытаюсь непременно спрогнозировать нужный результат – я просто с интересом жду его наступления, зная, что обязательно разберусь с последствиями. Взяв на себя ответственность, я не боюсь экспериментировать, пробовать новое, ошибаться – ответственность-то все равно на мне, это дает мне полную свободу действий. Взяв на себя ответственность, я верю в свои силы и доверяю себе. В том числе – своему телу.

Контроль – как раз один из способов снять с себя ответственность. «Контролер» перекладывает ответственность на других – врачей, британских ученых, диетологов, и постоянно ищет кого-то, кто знает лучше, что же нужно мне, моему здоровью, моему телу.

Ожирение уникально тем, что это болезнь исключительно человеческая – в дикой природе ожирение не встречается.

Животные, страдающие ожирением, слишком тяжелые и медлительные – и их либо съедают хищники, либо они погибают от недоедания. Своего расцвета ожирение достигло в последние 40 лет – именно тогда, когда максимально возросла доступность и калорийность потребляемой пищи, резко снизилась двигательная активность и прочно утвердились «худые» стандарты красоты и диеты, как способ их достижения.

Распространено убеждение, что ожирение – сомнительная привилегия сытых времен, мол, в доисторические времена не было полных людей, поскольку двигаться приходилось больше, а есть – меньше. Это справедливо лишь отчасти. Достаточно вспомнить изображения палеолитической Венеры, например Венеры Виллендорфской, – это тучная женщина с большим животом и объемистой грудью. Для скульптурных изображений женщин каменного века такая чрезвычайная полнота была нормой. Сам термин «ожирение» официально появляется в 1611 г., хотя знаменитые врачи всех времен признаются в своем знакомстве с ожирением, и нередко – в своем негативном к нему отношении. Так, индийский врач Шушрута, живший в VI в. до н. э. и предвосхитивший достижения современных пластических хирургов, делая назальные реконструкции своим пациентам, связал ожирение с диабетом и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Через 150 лет, в 450 г. до н. э., Гиппократ скажет: «Корпулентность – это не только заболевание, но и предупреждение другим».

До середины прошлого столетия полнота была привилегией состоятельных людей, демонстрировавшая сытую и счастливую жизнь, – и эта полнота никогда не была экстремальной. Состоятельные люди были теми, кого мы сейчас называем «имеющий лишний вес» или «с легкой степенью ожирения» (соответственно, ИМТ 25–30 или 30–35). Морбидное ожирение, при котором ИМТ достигает 40 и более, – явление современное, ранее неизвестное.

На новый лад тема лишнего веса в медицине зазвучала в конце XIX в. В этот период страховые компании начали поиск факторов, влияющих на продолжительность жизни, – разумеется, с целью снизить расходы. Для выявленных групп риска планировалось повышать страховые выплаты либо вовсе отказывать в предоставлении медицинской страховки. Вес можно было легко измерить и обсчитать – ничего удивительного, что исследователи обратились именно к нему. В 1869 г. правительство Бельгии ставит задачу разработать четкий и простой критерий, который позволяет быстро оценить количество людей, страдающих ожирением, в популяции. С этой задачей справляется математик Адольф Кетеле, придумавший Индекс Массы Тела – отношение массы тела к квадрату роста. Однако из критерия оценки массовой доли полных людей в популяции ИМТ – в силу своей простоты и очевидности – становится критерием диагностики ожирения и каждого конкретного человека.

В 1897 году в США появляются первые «чарты» – таблицы норм веса. Вес, который признавался фактором, увеличивающим риск смертности, был на 20–30 % выше средней нормы. Количество людей в популяции, попадавших в эти нормы, было крайне небольшим. Иметь лишний вес не рассматривалось само по себе как медицинская проблема.

В середине XX в. ситуация меняется. Стандарты красоты, подразумевающие исключительную худобу, утверждаются в 60-е гг., и тогда же, почти незаметно, лишний вес – то есть любой вес, не соответствующий этим стандартам, признается не только эстетической проблемой, но и проблемой здоровья. Как пишет Сюзи Орбах, «Новая эпидемия ожирения – не просто увеличение количества таких людей, виной тому и пересмотр ИМТ в сторону снижения <критериев ожирения> в последние 6 лет. Если вы выглядите как Бред Питт или Джордж Буш, у вас по нынешним временам определенно лишний вес. Если вы плотный, как Рассел Кроу, – у вас ожирение. Как написал Пол Кампос в книге «Миф об ожирении», 38 миллионов американцев проснулись утром и обнаружили, что страдают ожирением… Миллионы долларов были инвестированы коммерческими программами похудения в организацию Shape up, America, что являлось частью стратегии превращения ожирения в заболевание, в медицинскую проблему, которая может быть излечена фармакологически, с помощью диет или хирургически».

Фактически, ожирение оказалось очень удачным диагнозом – его легко поставить, используя лишь ИМТ, и невозможно отрицать или не обращать на него внимания, как на опухоль, прячущуюся внутри тела. Это единственный диагноз в «Диагностическом руководстве болезней и причин смерти», для установления которого не требуется сочетания многих симптомов, достаточно разделить вес на квадрат роста. Связь ожирения с рядом опасных заболеваний превосходно эксплуатировала свойственный каждому человеку страх смерти, а обширный рынок диетических программ, похудательных пилюль и бариатрических операций стал развиваться как никогда более интенсивно.

Тем не менее многое из того, что происходит вокруг лишнего веса сегодня, – не что иное, как бизнес на страхе людей заболеть и умереть раньше времени. Вы сомневаетесь? Уверены, что «полный» – значит «больной», и худеть необходимо для здоровья? Годами мы полагали, что оптимальный ИМТ с точки зрения здоровья – 23. В 2012 появляется публикация доктора Катрин Флегал в JАМА, подтвердившая на 3 миллионах испытуемых, что наиболее оптимальный ИМТ лежит в пределах от 25 до 30. Это ровно то, что мы называем «лишний вес», «предожирение»!

Вполне вероятно, что для того, чтобы прожить дольше и быть здоровее, вам стоит изменить свой образ жизни, однако вряд ли вам для этого нужно похудеть. Секрет долголетия совсем в ином. Давайте разбираться.

На протяжении многих десятков лет нахождение массы человеческого тела в пределах нормального или выход за его пределы определяется с помощью ИМТ.

ИМТ – Индекс Массы Тела, величина, представляющая собой отношение массы тела к квадрату роста человека и измеряющаяся в килограммах на метр в квадрате. Разработанный бельгийцем Кетеле в 1869 году, этот показатель до сих пор используется ВОЗ и другими организациями для определения нормального и избыточного веса. В соответствии с рекомендациями ВОЗ разработана следующая интерпретация показателей ИМТ.

• 16 и менее – выраженный дефицит массы тела

• 16–18,5 – недостаточная (дефицит) масса тела

• 18,5–25 – норма

• 25–30 – избыточная масса тела (предожирение)

• 30–35 – ожирение первой степени

• 35–40 – ожирение второй степени

• 40 и более – ожирение третьей степени (морбидное)

Сегодня только ленивый не знает свой ИМТ, однако его использование столь же распространено, сколько бессмысленно. Почему? Потому что, когда вы любуетесь (или завистливо рассматриваете, чего уж там) изящных моделей на подиуме и не менее изящных селебрити на разнообразных красных дорожках, вы называете красивым то, что ВОЗ называет «выраженный дефицит массы тела».

Однажды одна из моих клиенток на сессии упомянула, что каждый день просматривает фотографии из инстаграм-аккаунта некоей модной дивы. Как водится, имя дивы было мне совершенно неизвестно. Я поинтересовалась, чем эти фотографии оказались так привлекательны для женщины. Она с нескрываемым восторгом сказала, что в диве ей нравится буквально все – и в первую очередь, конечно, потрясающая фигура, несмотря на рождение троих детей. Я набрала имя дивы в Google и немедленно обнаружила статью на тему «Как знаменитости поддерживают фигуру», в которой были указаны данные роста и веса женщин. ИМТ красавицы, восхищающей мою клиентку, был равен 16. Впрочем, вечернее платье сидело на ней хорошо – она была в нем почти незаметна, что позволяло вдоволь полюбоваться платьем.

Другая сторона этой медали – стон и плач тех, чей ИМТ превысил 29 и добрался до 30, особенно женщин. Боже, у меня ожирение! Теперь я официально «жирная»! Если раньше это был просто лишний вес, то теперь – все, это болезнь, с ней придут диабет, слепота, высокий холестерин и ранняя смерть… Большинство людей все еще не знают, что ИМТ 27–30 статистически связан с наибольшей продолжительностью жизни у женщин (у мужчин эти цифры 25–27) и обеспечивает наилучшую выживаемость при целом ряде тяжелых заболеваний, таких, как диабет 2 типа, инфаркты и т. д. Ансель Киз, одна из самых крупных фигур в диетологии XX века, благодаря которому в США был проведен знаменитый Миннесотский голодный эксперимент, о котором мы говорили в предыдущей главе, особо предостерегал от использования ИМТ как инструмента индивидуальной оценки веса человека. ИМТ – инструмент популяционный, писал Киз, и не должен употребляться для постановки индивидуального диагноза.

Особенно много проблем приносит попытка использовать ИМТ для индивидуальной диагностики веса женщин. И вот почему.

1. Мышцы тяжелее жира, а кости имеют разную плотность. Как только вы начинаете минимально заметную для организма физическую активность, мышечная масса начинает увеличиваться, и с ней, возможно, будет увеличиваться и ваш вес. Одновременно улучшится ваше самочувствие, повысятся физические возможности, вы будете лучше выглядеть и меньше переедать – просто потому, что выработка эндорфинов – неотъемлемая часть физической активности – снижает потребность в «заедании» эмоций. Вы будете выглядеть худее – ведь мышцы не только тяжелее жира, но и меньше его по объему. И при этом – ваш вес может вырасти, и с ним вырастет ваш ИМТ.

Благодаря этому атлеты и бодибилдеры нередко получают диагноз «лишний вес» или «ожирение», хотя в их телах минимум жира. Скандальная история подобного рода случилась с Аллетой Олбрехт, британской 39-летней атлеткой с мировым именем. Во время диспансеризации медсестра сообщила Олбрехт, что ее ИМТ составляет 29 единиц, она буквально в одном шаге от ожирения, она, вероятно, слишком много ест и ей необходимо срочно сесть на ограничивающую диету в 1000 ккал в день. Кроме того, кости имеют разную плотность у разных людей. Люди с более плотным костяком могут иметь более высокий ИМТ. То есть человек с большим количеством мышц, наличием жира и плотными костями вполне может оказаться обладателем диагноза «ожирение» по результатам измерения ИМТ,

2. ИМТ не учитывает тип телосложения и рост. Напомню, что всего типов телосложения три – астенический, нормостенический и гиперстенический, и если астеники – естественно, тонкокостные и худые, то гиперстеники выглядят плотными даже тогда, когда в их теле минимум жира (подчеркну, что минимум жировой ткани в теле – еще один культурный стандарт красоты, чрезвычайно вредящий здоровью, оосбенно женскому, с чем, по-видимому, и связан тот факт, что продолжительность жизни астеников меньше, чем у людей с другим типом телосложения).

В результате у более высоких людей ИМТ всегда выше, вне зависимости от их актуального веса – это происходит из-за того, как сконструирован расчет этого показателя. Невысокие люди всегда будут иметь более низкий ИМТ, даже при довольно значительном весе. Кроме того, разработанный на белой европейской популяции ИМТ не учитывает ни этнических особенностей людей других рас, ни особенностей их метаболизма. Это приводит не только к тому, что атлеты получают диагноз «ожирение», но и к тому, что диагноз расстройства пищевого поведения может получить представитель другого этноса. Как, собственно, и произошло со студенткой Йеля Френсис Чан. Девушка китайского происхождения при росте 157 см весила всего 40 килограммов. Это никогда не приводило к каким-либо проблемам со здоровьем и позволяло ей хорошо учиться. Тем не менее медицинская служба университета буквально атаковала девушку, настаивая, чтобы она поправилась, иначе ее исключат из университета.

3. Женщины в среднем несколько ниже мужчин и обладают большим количеством необходимой им (в частности, для нормальной работы репродуктивного цикла) жировой ткани. При разработке ИМТ этот факт не учитывался никак. Таким образом, разработанный на популяции белых европейских мужчин ИМТ используется и для оценки массы тела женщин тоже – оценки на соответствие мужским нормам. Морфология и метаболизм женского тела никаким образом не отражен в ИМТ.

4. Показатель ИМТ никак не учитывает динамику роста в течение жизни. Он оценивает тинейджера, продолжающего вытягиваться вверх, точно так же, как пожилого человека, чей рост в силу возраста уже начал уменьшаться.

5. И еще одна вечная, полная страданий история касается размеров одежды. Взгляните на эту картинку с изображением женщин:

Все женщины, изображенные на ней, весят около 70 кг. При этом выглядят они совершенно по-разному и носят совершенно разный размер одежды. Это не имеет никакого отношения к их весу – это связано с типом телосложения и ростом. Тем не менее медиа и модная индустрия уже несколько поколений приучают нас ассоциировать маленький размер одежды со здоровым телом. При этом модельные агентства ищут новых будущих звезд подиума в клиниках для лечения анорексии, а одна из задач фотографов после съемок – «отфотошопить» выступающие ребра моделей.

Появление моделей больших размеров – «плюс-сайз»– можно было бы описать как тенденцию к нормализации образа тела в моде и культуре. Не тут-то было. При том, что физиологически и морфологически модели «плюс-сайз» репрезентируют обычных, среднестатистических женщин – то есть нас с вами – в мире модной индустрии этим термином описывают некую особую категорию женщин, крупных настолько, что они не в состоянии носить одежду для обычных женщин.

Давайте уже признаем – одежда для обычных женщин разработана… не для обычных женщин. Она хорошо сидит только на женщинах одного-единственного типа телосложения, приближенного к модельному, – а работа модели состоит в том, чтобы в своем телесном выражении представлять собой идеальную вешалку для демонстрации новой коллекции.

Это – то, чем мы стремимся быть. Идеальной вешалкой для красивой одежды. Мы мучаем и терзаем свои тела – диеты, упражнения для живота, спортзал, – чтобы влезть в платье, которое не было сконструировано, чтобы хорошо смотреться на наших телах. Телах женщин, рожавших детей, кормивших грудью, работавших в саду и за офисным столом, в операционном зале и на фабрике.

Вес модели, вышагивающей по подиуму в Милане или Париже сегодня, на 23 % меньше веса тела среднестатистической женщины. 20 лет назад эта разница была всего 8 %. Согласно американской статистике, средний размер модели – 2-й средний размер обычной женщины – 14-й. В то время как модельные стандарты продолжают стремиться к уменьшению размеров, популяция продолжает поправляться, и в будущем этот разрыв еще больше увеличится – к 2030 г. 87 % населения Америки, например, будет иметь значительный лишний вес или ожирение. В Европе женщины отвоевали себе право выглядеть такими, какими их запрограммировала природа, они все реже стремятся соответствовать глянцевому стандарту стройности, и это приводит к тому, что процент страдающих ожирением и лишним весом снижается. В России стремление женщин до 30 лет быть модно худыми чрезвычайно велико, и вот результат: российские женщины – самые полные в Европе. Средний ИМТ россиянки, согласно гарвардскому исследованию, составляет 27,1, самыми стройными оказались жительницы Швейцарии, Франции и Италии. Обратите внимание, что это страны, где национальная кухня полна, с нашей привычной точки зрения, «вредными для фигуры» блюдами – паста, пицца, фондю и круассаны, а вкусная еда является важной ценностью социальной жизни.

В 40-х годах XX в. сотрудник одной из страховых компаний Луис Даблин разработал «таблицы идеального веса», которые сыграли огромную роль в формировании убеждения, что стройность равняется здоровью, жир тождественен болезни. Его исследование утверждало статистическую связь между возрастанием риска смертности и возрастанием веса. Однако существовали огромные проблемы с дизайном и форматом исследования. Выборка принимавших в нем участие не была репрезентативна по отношению к популяции. Те люди, которые приняли участие в исследовании, были белыми среднего и выше достатка, североевропейского происхождения, антропоморфически высокие, стройные и светловолосые. Выборка состояла, в основном, из мужчин, которые могли себе позволить купить собственную частную страховку. Тот, кто получал страховку от работодателя, не участвовал в исследовании. Однако его результаты были экстраполированы на женщин и иммигрантов – представителей других этнических групп. Многие участники исследования занижали собственный вес в опросах, что означает, что те, кто на самом деле страдали от лишнего веса, попадали в группу нормы.

И, самое главное – собственно измерение веса происходило единожды в течение всего исследования. ЕДИНОЖДЫ. Никаких повторных измерений в течение жизни не делалось. Тот факт, что любой человек имеет тенденцию к набору веса в течение жизни, просто не учитывался. В итоге таблицы идеального веса для всех взрослых – мужчин и женщин от 20 до 65 – были разработаны на основе данных, собранных на мужчинах в возрасте от 20 до 30 лет.

Даблин обозначил вес, на 10 % больший среднего, как «лишний вес», а 20–30 % – как ожирение. Легким движением руки Даблин классифицировал людей со средним весом как имеющих лишний вес, а людей с небольшим лишним весом как страдающих ожирением. Даблин построил свою карьеру, говоря американцам, что высокий риск смертности связан с лишним весом, а быть стройным – значит быть здоровым. Именно здесь зародился миф, что быть худым – значит быть здоровым.

Семейные врачи, лечившие население, усвоили утверждение, что набор веса в течение жизни связан с перееданием. Это убеждение привело к тому, что диеты и диетическое поведение расцвели пышным цветом как основной метод борьбы с врагом общественного здравоохранения номер один – ожирением.

Что мы имеем в итоге? Убеждение, коренящееся в сознании всех нас, – полный значит нездоровый, и решение – диета.

И, коль скоро мы привычно думаем, что любая женщина немодельного телосложения имеет лишний вес, что худоба означает здоровье и долголетие, вынуждена напомнить.

Расстройства пищевого поведения имеют самую высокую статистику смертности среди всех психических расстройств. Девушки возраста от 15 до 24 лет в 12 раз чаще погибают от анорексии, чем от других заболеваний. До 40 % девушек, работающих моделями, страдают расстройствами пищевого поведения. 20 % всех анорексичек умирает. При этом на ожирение приходится 6 % смертей в популяции.

Подумайте об этом, когда в следующий раз будете убеждать себя сесть на диету, дабы носить не более, чем 34-й европейский размер одежды, лучше 32-й, конечно – ведь это красиво. Худоба – это здоровье.

По сей день заседания Американской и различных европейских диетических ассоциаций базируются на «диетическом менталитете» и озабоченности потреблением калорий. Простая цифра – ИМТ – стала определять, здоров человек или нет. При этом не учитывается, что «условно здоровый» обладатель ИМТ 25 пьет, например, шесть чашек кофе в день, питается в «Макдоналдсе» и ведет сидячий образ жизни.

Куда же поместить женщину, которая с точки зрения таблиц идеального веса страдает лишним весом, но при этом ежедневно активно двигается, и в ее рационе много свежих овощей и фруктов?

Куда поместить женщину идеального с точки зрения чартов веса, которая живет в полуголодном режиме и начинает день с пригоршни похудательных таблеток, для того чтобы удерживать вес, который для нее является слишком низким?

В противовес тому, чему нас заставляют верить массмедиа и тому, что сегодня является частью общего знания о медицине, иметь некоторое количество лишнего жира – очень даже неглупо, особенно, если при этом ваше тело обладает определенным уровнем физической тренированности, что не означает способности пробежать милю за шесть минут или соревноваться с атлетами. Для миллионов людей, внесенных в категорию «имеющих лишний вес» или «страдающих легкой формой ожирения» с точки зрения ИМТ, достижение оптимального здоровья может означать необходимость оставаться именно там, где они сейчас находятся относительно веса. Именно так: вы не должны терять вес и не должны стремиться, чтобы ваш ИМТ был ниже 25. Вероятно, вы будете чувствовать себя гораздо лучше с ИМТ между 25 и 30, а возможно, и немного больше, в зависимости от типа вашего сложения. И если вы решаете снижать вес, то убедитесь, что вы делаете это из правильных соображений, – пишет американский кардиолог Кард Лэви в своей книге «Парадокс ожирения»

Парадокс ожирения – термин, появившийся в 2002 году. Луис Груберг из Кардиоваскулярного исследовательского института Вашингтона обнаружил, что пациенты с лишним весом или ожирением имеют вполовину меньший риск умереть в течение года после проведенной ангиопластики, процедуры, при которой оперируются суженные артерии больного сердца. Если ожирение вызывает болезни сердца, то каким же образом оно становится защитой для сердечных больных? Чего мы недопонимаем или не учитываем, когда речь идет о жире?

Когда появились первые наблюдения такого рода, никто не был готов воспринимать их серьезно. Но в последнее десятилетие в мире появилось множество авторитетных исследований, подтвердивших парадокс ожирения, и научное сообщество было вынуждено пересмотреть свои представления о жире и задуматься о том, как он может иметь позитивное влияние при определенных обстоятельствах. Новые исследования также предупреждают медицинское сообщество о серьезных неблагоприятных последствиях для здоровья, которые имеет тип телосложения, который продвигают общество и индустрия красоты: суперстройный.

Затем было выявлено, что парадокс ожирения действует для других заболеваний тоже: артрит, заболевания почек, диабет, рак и ВИЧ. Мы часто предполагаем, что ожирение ухудшит течение этих заболеваний, но доказано обратное: люди, у которых были диагностированы подобные заболевания, чувствуют себя лучше в долговременной перспективе, если у них есть лишний вес или даже легкая форма ожирения, чем если они в нормальном весе. Эффект сохраняется, даже если учесть эффект снижения веса, имеющийся у рака и заставляющий более худые группы выглядеть менее здоровыми.

Допустим, Анна, Борис, Вера и Григорий, каждому из которых 54 года, только что пережили сердечный приступ. Анна – стройная женщина, ее ИМТ равен 23 (нормальный вес), Борис – полноват, его ИМТ 27 (лишний вес), у Веры ожирение (ИМТ 30), а Григорий – худышка (ИМТ 18, недостаточный вес), то именно Анна и Григорий с наибольшей вероятностью покинут этот мир в течение нескольких ближайших лет. Вере и Борису повезет намного больше – они выйдут из больницы живыми и здоровыми, возможно, даже встретят друг друга и образуют счастливую пару…

Всем известно, что с возрастом становится все сложнее сбрасывать набранные килограммы, вес «прилипает», не желает уходить. Желающие сохранить стройность женщины в зрелом возрасте впадают в панику, ибо начинают поправляться с удвоенной скоростью.

Сейчас мы понимаем, что в возрастном наборе веса есть большое эволюционное значение. Таким образом природа пытается защитить нас от тех болезней, которые наиболее опасны в пожилом возрасте: с лишним весом выжить оказывается намного вероятнее.

Согласно медицинской статистике, люди, которые хуже всего переносили те или иные заболевания, не только имели низкий процент жира, но и имели низкую мышечную массу и плохую кардиоподготовку. То есть выживать помогает не только жир, но и кардиореспираторная тренированность. Важно не просто иметь определенный процент жира в теле, важно быть при этом достаточно физически подготовленным.

Уникальные результаты от физических упражнений могут быть достигнуты только от тренировок умеренной интенсивности. Те упражнения, которые мы должны выполнять, чтобы победить в марафоне, и то состояние тела, к которому приходят элитные спортсмены, очень отличаются от тех нагрузок, которые нам нужны, чтобы достичь нужного уровня кардиоваскулярной тренированности и долголетия. Мы не рождены для бега настолько, насколько мы рождены для ходьбы. Излишние нагрузки уничтожают кардипротективный эффект.

Слишком много или слишком мало жира деструктивно для организма так же, как слишком много или слишком мало тренировок.

Давайте сравним судьбу людей с разным весом, у которых обнаружены различные диагнозы

• Пациенты-диабетики с нормальным весом рискуют умереть в 2 раза чаще, чем пациенты с ожирением или лишним весом.

• Пациенты, которым требуется диализ и которые имеют больший вес, имеют более низкий риск смертности, чем люди с нормальным или сниженным весом.

• Небольшая или средняя степень ожирения никак не увеличивает риск смертности от сердечных заболеваний (если они уже есть).

• Лишний вес не связан с увеличением смертности в позднем возрасте.

• Ожирение помогает людям, болеющим раком и ВИЧ, прожить дольше.

Что означает быть здоровым? Вне зависимости от вашего ИМТ, если метаболически вы стабильны – то есть у вас нет серьезных метаболических состояний вроде диабета 2 типа или липидных расстройств, таких, как сильно повышенный холестерин или сахар крови, – и у вас достаточный уровень кардиоваскулярной тренированности, вы здоровы. Это означает, что вы можете быть признаны человеком с лишним весом или с небольшим ожирением по современным стандартам, но вы продолжаете оставаться здоровым. И чем выше уровень вашей тренированности, тем лучше. Даже при наличии некоторых метаболических расстройств, вы продолжаете оставаться здоровее, чем человек с более низким ИМТ, потому что, чем тренированнее вы, тем меньшее значение имеет ваш ИМТ.

Годами мы считали, что идеальный ИМТ – 23. Наконец, в 2013 году появилась статья Кетрин Флегал (JAMA), продемонстрировавшей на выборке в 3 млн испытуемых, что идеальный ИМТ составляет от 25 до 30. Именно эти люди демонстрировали наиболее низкий уровень смертности.

С возрастом снижение веса становится сложнее. Происходит рекомпозиция тела: мышечная масса заменяется на жир. При этом ИМТ может оставаться тем же.

Те, кто имеет низкий процент жира и низкий уровень мышечной массы, имеют наиболее неблагоприятное телосложение (телесную композицию). Причина этого в низкой кардиоваскулярной тренированности. Те, кто стремится контролировать свой вес (и, как следствие, здоровье) с помощью исключительно диет, не получают метаболических бенефитов, которые достижимы только с помощью физических нагрузок. Весьма вероятно, что они также являются носителями невидимого жира, который является метаболической нагрузкой для тела.

Тот факт, что люди, страдающие ожирением, в большей степени рискуют заболеть диабетом 2 типа и сердечно-сосудистыми заболеваниями, может быть частью общего знания. То, что не является частью общего знания – что четверть людей нормального веса страдает от тех же заболеваний. Половина людей с лишним весом и треть страдающих ожирением демонстрируют превосходное здоровье согласно всем медицинским тестам (отсутствие высокого давления, инсулинорезистентности, высокого холестерола) – метаболически здоровое ожирение. Те из них, кто физически тренирован, справляются с болезнями гораздо лучше людей с нормальным весом.

В США 18 млн людей с нормальным весом страдают различными метаболическими состояниями и 56 млн с лишним весом и ожирением, являющихся здоровыми.

Многие исследования показали, что высокий риск смертности связан далеко не только с лишним весом. На самом деле кривая смертности имеет форму вилки. Финское исследование, в котором принимали участие женщины от 25 до 64 лет, показало, что самая худая и самая толстая часть выборки (примерно одна пятая в каждом случае) наиболее подвержены риску. В канадском лонгитюдном исследовании было обнаружено, что наибольшему риску подвергаются мужчины с пониженным весом (ИМТ менее 20), а наименьшему риску – группа с ИМТ от 25 до 30, т. е. те, кто, с нашей точки зрения, страдает от лишнего веса. В этом исследовании мужчины, страдавшие ожирением, продемонстрировали более низкий риск смертности, чем мужчины с недостатком веса. В исследовании, проведенном в Италии, наиболее низкий риск смертности показали женщины с ИМТ 32 и мужчины с ИМТ 29. Норвежское исследование, охватывавшее 1,8 миллиона людей и длившееся 10 лет, показало, что наибольшим риском смертности обладают мужчины с ИМТ менее 18. Женщины с ИМТ выше 40 – тяжелая форма ожирения – имели более низкий риск смертности, чем женщины с недостатком веса.

Похоже, что убеждение, принятое в XIX веке, когда здоровье ассоциировалось с людьми «в теле», и известная поговорка «Пока толстый сохнет, худой – сдохнет» подтверждаются данными современной науки.

Такова статистика. Правда, я совершенно точно знаю, что так же, как курильщики решают проблему когнитивного диссонанса тем, что обесценивают информацию о вреде курения, худеющие, особенно женщины, особенно на территории бывшего СССР, скажут мысленно – лучше я буду в группе худых с повышенным риском смертности, чем в группе толстых долгожителей. Ведь правда?

Глава 7. Crash, Boom, Bang! или Сахар-террорист.

Говоря о ненавистном лишнем весе, часто говорят о «пищевой зависимости». Современные специалисты, работающие с перееданием и лишним весом, считают этот термин устаревшим и более неактуальным – нельзя сравнивать зависимость от наркотических веществ, кофеина или никотина со стремлением человека к перееданию, поскольку без всех вышеперечисленных веществ человек выжить может, а без еды – нет.

В стремлении продолжать есть после насыщения нет ничего противоестественного, это важный эволюционный механизм выживания. Как известно, сигналы насыщения достигают мозга чуть позже, чем это насыщение фактически происходит, – чтобы, если еда доступна, человек был способен продолжать есть немного «с запасом». Пытаясь справиться с перееданием, мы фактически боремся с механизмом, отвечающим за наше выживание. С точки зрения самой древней части нашего мозга – так называемого рептильного мозга – пещерный человек мало чем отличается от офисного сотрудника с ноутбуком и в костюме.

Самым главным другом лишнего веса традиционно считается сладкое. Сахар объявляется едва ли не основным врагом – его пытаются исключать полностью, отказываться насовсем, но стоит чуть дать слабину, как снова и снова начинаешь тянуть в рот печенье и конфеты… Дело в том, что сахар – гражданин с очень активной жизненной позицией. Давайте разберемся.

Сахар ведет себя в нашем теле как настоящий террорист. Террористу что полагается делать? Захватывать и взрывать. Вот сахар примерно этим и занимается.

Как обычно, все изменила революция, изначально мать-природа задумала все несколько иначе. Да, сахара наличествуют в массе натуральных природных продуктов – в сахарной свекле и тростнике, меде, во фруктах, овощах, молоке…

Люди далекого прошлого находили сладкое таким же привлекательным, как мы сейчас. Другое дело, что, откопав, скажем, сахарную свеклу, они могли либо есть ее сырой, либо, например, запечь на костре или в печи. Сахарная свекла на 80 % состоит из воды, и еще некоторую ее часть составляют пищевые волокна, которые делают структуру свеклы такой твердой. Чтобы получить определенное количество сахара, человеку приходилось изрядно потрудиться, разжевать и перетереть зубами твердый овощ, благодаря чему свекла куда больше времени проводила во рту и желудке, прежде чем попасть в кишечник.

Что это означает? Это означает, что сахар попадал в организм медленно и повышение уровня сахара в крови тоже происходило довольно медленно.

Обычная, повсеместно продающаяся шоколадка «Марс» примерно наполовину состоит из чистого сахара. Пищевых волокон в «Марсе» нет вообще, поэтому время, которое шоколадка проводит в нашем желудке, крайне ограничено. Результат – быстрое, практически моментальное повышение уровня сахара в крови. Если вы чувствуете себя утомленно, вымотанно – употребление чистого сахара даст ощущение мгновенного прилива энергии. Однако за этот прилив нашему телу приходится дорого заплатить.

Матери-природе и в голову не могло прийти, что человек, стервец этакий, додумается сахар добывать в чистом виде, рафинировать, и затем – есть. Наше тело никаким образом не создано под переработку таких объемов сахара.

При попадании сахара в организм поджелудочная железа начинает вырабатывать гормон инсулин. Он необходим, чтобы убедить клетки переработать сахар и пустить его на «энергетическое топливо» для организма.

Количество выработки инсулина напрямую зависит от количества сахара в крови, поскольку поджелудочная железа подстраивает выработку гормона под текущие насущные нужды.

Проблема с поглощением чистых рафинированных сахаров, таких, как в «Марсе», состоит в том, что поджелудочная железа не успевает выработать потребные количества инсулина вовремя. Количество сахара в крови повышается слишком быстро и слишком сильно. В результате – возникает «углеводный пик», слишком высокий уровень сахара, который не может быть переработан. Само по себе это может приводить к повреждению кровеносных сосудов, способствует накоплению холестерола и развитию самых разных заболеваний… Но кого бы это останавливало.

Что происходит дальше? Чрезмерно повышенный уровень сахара в крови держится лишь короткое время, а затем уровень сахара обрушивается вниз. Поджелудочная, задыхаясь, все еще пытается справиться с этим сахарным фонтаном, подстраивая выработку инсулина – и тут опа! – подачу сахара внезапно прервали. Фонтан заткнулся.

Бедная поджелудочная железа снова не успевает настолько быстро притормозить выработку инсулина. В результате в организме возникает временный «инсулиновый пик», когда инсулина еще слишком много, а сахара – уже очень мало. Гормон честно делает свою работу, старательно утилизируя весь сахар, до которого может дотянуться. Ключевое слово – весь. В результате возникает гипогликемия – состояние, при котором количество сахара в крови резко падает ниже средних нормальных значений. Состояние, распознаваемое телом как опасное, болезненное, катастрофическое. Тревога! Есть нужда в срочном вмешательстве! – так реагирует на это состояние наше тело.

Все мы хотя бы раз переживали гипогликемию: слабость в коленях, тошнота и головокружение, ощущение ужасной усталости – и голод. Причем очень специфический голод, когда тело кричит на все голоса – сахара нет, сахара нет совсем, дай мне скорее что-нибудь сладкое! И, выбирая в этот момент, чем бы подкрепиться, мы с высокой вероятностью потянемся к печенью, подслащенному кофе или куску торта.

Цикл замыкается. Новая порция рафинированных сахаров снова вызывает углеводный пик – за ним следует инсулиновый – слабость – приступ голода – и все сначала.

Долгосрочные эффекты потребления сахара тоже хорошо известны. Клетка, «занятая» переработкой углеводов, полностью поглощена этой работой, и перерабатывать жиры (работа более медленная и вдумчивая) ей некогда. Так что в те моменты, когда перерабатывается сахар, жир стоит на месте и никуда не девается.

Второе неприятное для нас последствие заключается в том, что печень, словно пылесос, прихватывает все лишние сахара, чтобы сформировать из них резервные жировые запасы. Чисто на всякий случай – вдруг придут голодные времена.

Так работает этот, по сути своей, механизм зависимости на физиологическом уровне. На психологическом, поведенческом уровне чистые сахара ассоциируются у нас со спасительными переживаниями энергии, силы, покоя, наступающими на короткое время после их употребления. Не следует забывать и то, что употребление большого количества сахара способствует выработке серотонина – важнейшего нейромедиатора, одна из функций которого – дарить нам ощущение радости, удовлетворения и хорошее настроение.

И вот тут, внимание, есть маленькая ловушка. Сам по себе сахар не способен повлиять на выработку серотонина напрямую. На его выработку влияют некоторые другие вещества. Считается, что они содержатся, например, в чистом шоколаде (70 % какао и выше) и бананах. Поэтому если наша тяга к сладкому вызвана не только банальной физиологической зависимостью, но и серотониновым голодом, то в попытке добыть из «Милки Вей» нужное количество веществ мы будем вынуждены слопать полкило шоколадок. Именно поэтому так часто в современной диетологии рекомендуется не блокировать употребление быстрых углеводов совсем, а заменять их на чистый, натуральный шоколад и пару бананов в день. Кстати, к тому же серотониновому эффекту приводит поедание соленой, пряной, острой пищи – например чипсов и соленых орешков. Зависимые от шоколадок ничем не отличаются от любителей «Принглс».

А теперь давайте посмотрим, что происходит в бытовой похудательной практике. Человек покупает книжку с описанием новой эффективной диеты или идет на прием к специалисту-диетологу. Грамотному, умному специалисту – с дипломом, не шарлатану какому. Специалист, зная, как работает сахар в организме, первым делом говорит – урезайте все продукты, где он содержится. Не ешьте торт «Полет» и мороженое эскимо! Да, мед и шоколадки тоже не стоит. И во фруктах сахар содержится тоже! Вы берете листочек с вашим новым диетическим планом и плететесь домой. Вешаете его на холодильник и начинаете новую жизнь с понедельника.

Какое-то время все идет хорошо – пьянящее ощущение контроля над собственным телом заботится о том, чтобы серотонина пока хватало, и сладкого почти не хочется. Вы стараетесь быть самым лучшим пациентом своего диетолога и не едите никаких сахаров – даже фрукты. Фрукты нельзя. Особенно мандарины, бананы и виноград. Сладкие, черти.

А потом вы переутомляетесь на работе, ссоритесь с партнером, теряете паспорт. С вами происходит обычная ежедневная жизнь. Вы устаете, наступает состояние гипогликемии – но ведь фруктов нельзя, и вы держитесь. В итоге более высокоуровневые психические механизмы берут над вами верх и говорят – слушай, один раз не водолаз, сколько можно, ты три недели держался и был зайкой, давай. И вы идете и покупаете торт. Потому что винограда вам нельзя. Потому что торт нельзя тем более, и это делает его более привлекательным, чем виноград. И это род психической сделки с самим собой – вы месяц винограда не ели. Мандаринов тоже. Так один-то раз кусок… два, три, кто там считает – торта!

Вы помните, во фруктах и овощах есть пищевые волокна? А в тортах – нет?

И это только одна из десятков ловушек диетического мышления. И, собственно, именно поэтому «принцип Хомяка» срабатывает, делая разрешенным все – и с легкостью позволяя постепенно заменить быстрые рафинированные углеводы на фрукты и чистый шоколад. Не навсегда – до того момента, пока остро не захочется мороженого. Потому что один раз – все еще не водолаз, и в рамках нормального пищевого поведения в среднем вы едите быстрые рафинированные углеводы один-два раза в месяц, не больше – на дне рожденья родственника или в ресторане с друзьями. Больше не хочется. В остальное время хочется «чистых продуктов», чистых простых вкусов. Вы начинаете ощущать «химию» в той или иной смешанной еде. Гипогликемический криз, возникающий у вас после поедания сладкого на фоне длительного перерыва, распознается телом как нечто малоприятное, чуждое, состояние, которого стоит избегать, – и в результате к пресловутым «тортикам» формируется нечто вроде настороженности, появляющейся от продуктов, которыми вы однажды случайно отравились.

Чтобы не быть голословной и подчеркнуть важность внимания к физиологическому и психическому этажам параллельно, расскажу о том, как это было реализовано у нас в клинике и что случилось, когда нормальное течение процесса было нарушено.

Наши диетологи – чрезвычайно увлеченные люди, всерьез разбирающиеся и в психологии пищевого поведения, и в групповой динамике. Тем не менее моя любимая диетолог Мирте, которая, к слову, выглядит как пиратский клон Анджелины Джоли, что, бывает, приводит в оторопь пациентов на первой встрече, придумала забавную формулировку: «Ко мне вы ходите говорить про еду, а вот про питание – к Светлане». Пациенты приходят и, смеясь, повторяют ее – и мы начинаем разбираться, где тут еда, а где – питание. Программа питания, подходящая лично тебе, россыпь самых разных рецептов, кулинарные воркшопы, чтобы научиться готовить вкусно и при этом «безопасно», – замечательно, но недостаточно. Есть еще пищевое поведение. Есть еще смыслы, которыми ты наделяешь еду.

В какой-то момент количество наших пациентов превысило наши возможности, и мы были вынуждены остановить прием новеньких на психотерапию. Это означало, что часть наших пациентов начала работать с диетологом и заниматься физкультурой, но приема у психотерапевта нужно было ожидать несколько месяцев.

По прошествии времени мне, как и всем другим коллегам, досталось несколько пациентов из этой группы. Все они столкнулись с одной и той же проблемой. Они могли идеально выдерживать необходимые три приема пищи в день, состоящие из правильных продуктов. Они тщательно завтракали, плотно обедали – все как полагается. Проблемы начинались в перерыве между приемами пищи. Вот тогда в ход шли горсти шоколадных конфет и пакеты печенья. Потому что это не касалось, собственно, «еды» – это касалось «пищевого поведения» – и это та область, где диетолог помочь не в силах (кроме как развести руками и предложить вам «взять себя в руки и больше так не делать»).

Человеческий организм – здание сложное, многоэтажное. Пытаясь его изменить, не забывайте поинтересоваться тем, что творится на всех этажах.

Человеку свойственен экстремизм – так же, как многие мечтают одним махом полностью избавиться от жира в теле, что, как мы уже выяснили, приведет к катастрофическим последствиям для жизни и здоровья, совершаются попытки тотального отказа от углеводов.

Попытки тотального отказа от сахара чреваты далеко не только гипогликемией. Дело в том, что наш мозг производит особенный нейропептид Y, основной ролью которого является формирование потребности в углеводах. Именно он, этот нейропептид, запускает поисковое поведение, заставляющее нас переворачивать полки шкафов в поисках завалящей печеньки. Отказ от еды или сильное ограничение углеводов приводит к тому, что нейропептид Y активно включается в работу, заставляя нас искать и поедать углеводы. Это легко может превратиться в приступ переедания при первой же удобной возможности – шоколадка, еще одна, банка мороженого, пачка печенья. Всплеск активности этого нейропептида характерен для любого достаточно длительного перерыва в еде, в том числе – обычного ночного перерыва между ужином вечером и завтраком утром. Этим и объясняется тот факт, что с утра хочется именно углеводной пищи. За ночь запасы глюкозы в печени расходуются и нуждаются в пополнении. Представьте, что вы слишком торопитесь, не выспались и поэтому пропускаете завтрак – нейропептид Y начинает работать с удвоенной силой, что может привести к обеденному или послеобеденному обжорству.

Мозг также склонен увеличивать производство нейропептида Y в ситуациях, когда углеводы активно расходуются при повышенных нагрузках и высоком уровне стресса. Позволяя себе есть углеводы, вы последовательно снижаете производство нейропептида Y за счет производства серотонина – он «утихомиривает» бушующий нейропептид Y и снижает нашу потребность в сладком.

Мораль? Чтобы хотелось меньше сладкого, необходимо позволять себе сладкое. Воюя с собственной биологией, вы будете испытывать сильнейшие приступы потребности есть сладкое и переживать болезненную зависимость от пирожных.

Глава 8. Диабет, диабет – нету денег на обед!

В мире кошмаров человека, страдающего лишним весом, помимо вечной, заранее проигранной борьбы с сахаром, обычно много места занимает тревога за свое здоровье и страх диабета второго типа – один из самых типичных. На самом деле далеко не только избыточное количество жировой массы является предиктором диабета, таковым является и дефицит жира в теле. Для того чтобы понять, почему так происходит, важно разобраться, что же такое диабет и в каких случаях он наступает.

Инсулин – один из самых важных гормонов, вырабатываемых нашим телом. Он дирижирует процессом метаболизма, помогая нам переводить энергию, которую мы получаем из пищи, в клетки тела. Процесс, с помощью которого наши клетки усваивают молекулы глюкозы, совершенно уникален. Дело в том, что наши клетки не умеют просто захватывать глюкозу из кровотока. Представьте себе, что клетка – это домик, двери которого для глюкозы закрыты. Двери закрыты, а энергия – нужна.

Для того, чтобы клетка-домик сумела открыть свои двери и впустить глюкозу, ей нужна помощь инсулина. Инсулин действует как курьер DHL, как транспортер, и производится поджелудочной железой.

Именно инсулин переносит глюкозу в мышцы, жир и клетки печени, где она может быть использована как топливо. У здоровой клетки не возникает никаких проблем ответить на поступление инсулина, поскольку у них для этого есть множество антенн на крыше домика – клеточных рецепторов. Однако если курьеры постоянно ломятся в двери – клетки систематически переживают поступление большого количества инсулина в результате постоянного присутствия в крови глюкозы, что типично при наличии в пище большого количества рафинированного сахара и простых углеводов, – то в какой-то момент клетки не выдерживают… И начинают адаптироваться. Они уменьшают количество рецепторов – хозяин домика убирает лишние антенны. Чик-трак, я в домике.

В итоге клетка-домик с уменьшенным количеством антенн становится резистентной к инсулину – она перестает узнавать курьера, доставляющего глюкозу, в лицо, и говорит ему: «Ты кто такой? Давай, до свиданья!»

Что в результате? Хозяин домика не открывает двери на звонок курьера, доставившего глюкозу. Он делает вид, что его нет дома, игнорируя бедный инсулин и оставляя его мерзнуть на пороге. Правда, хуже от этого только самой клетке – в итоге привезенная глюкоза не поступает в нее или поступает недостаточно.

Организм, эта мудрая и сбалансированная система, пытается найти быстрое решение проблемы. Какое? Правильно, увеличить количество инсулина, с чем без проблем справится поджелудочная железа. В итоге организму требуются более высокие количества инсулина, чтобы усвоить тот же объем глюкозы.

Это приводит к формированию повторяющегося цикла, который может привести к развитию диабета 2 типа.

Если вы диабетик 2 типа, у вас по определению много глюкозы в крови. Неприкаянная глюкоза шляется по кровотоку, вместо того чтобы попасть в клетки и быть запертой на складе запасной энергии. Свободно шатающаяся глюкоза – плохо воспитанный гопник с ножом и самострелом, чем дольше она находится в свободном состоянии в организме, тем больше вреда причиняет. Жертвой среди прочих органов становится сердце, повышается риск инсульта, сердечно-сосудистых заболеваний, заболеваний почек, слепоты.

Что нам важно не забывать, так это то, что хронический дисбаланс сахара в крови запускает этот патологический цикл ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ от веса.

Инсулин – наш DHL-курьер – занимается не только доставкой глюкозы в клетки. Это анаболический гормон, и это означает, что он стимулирует рост, способствует образованию жира, способствует воспалительным процессам, повышает давление и увеличивает размер сердечной мышцы. Когда уровень инсулина постоянно высокий, это вызывает нарушения выделения других гормонов. Они могут совсем перестать вырабатываться или, наоборот, начать выделяться слишком быстро и интенсивно, что приводит к непредсказуемым последствиям. Организм начинает функционировать в экстремальном режиме, и даже, если нам удается перевести его в нормальный режим работы, естественная способность организма к восстановлению своих функций может быть утрачена навсегда.

И это может произойти как с худым, так и с полным человеком, абсолютно вне зависимости от его веса.

Для регуляции инсулина принципиально не снижение веса, а наличие УМЕРЕННОЙ физической активности.

Исследования показывают, что небольшие, распределенные в течение дня аэробные нагрузки (15 минут 2–3 раза в день, например) замечательно стабилизируют уровень сахара в крови, что, в свою очередь, оказывает гармонизирующее влияние на уровень инсулина. Добавьте к этим нагрузкам умеренные силовые тренировки (15 минут, 2–3 раза в неделю) – и появление мышечной массы и ускорение метаболизма окажут еще больший оздоровляющий эффект.

Секрет – в регулярности и умеренности. Прогулка в интенсивном темпе дважды в день окажет оздоровляющий эффект, попытки заставить себя ходить в спортзал, если вам не нравится процесс, могут привести к «перетренированности», переутомлению и разочарованию. Мы обсуждаем здоровье, а не бодибилдинг, и требования вашего организма к нагрузкам совершенно иные, чем требования гламурных стандартов к внешнему виду тренированного тела. Не путайте одно с другим.

А теперь, собственно, про самое интересное. Можно ли питаться осознанно и интуитивно, будучи инсулинорезистентным? Будучи диабетиком 2 типа?

Ответ – не только можно, но и нужно. Жизнь диабетика – это постоянный мониторинг, постоянное самонаблюдение. Те, кто навыками самонаблюдения обладает, живут долго и счастливо. Поэтому в «менеджменте диабета» в западноевропейской медицине (менеджмент какой-либо хронической болезни – устойчивый медицинский термин, означающий, по сути, систему процедур, позволяющую сохранить и повысить нормальное качество жизни больного, не инвалидизироваться и избежать кризисов) на сегодняшний день основное место занимает именно осознанность питания.

В исследовании Cara Miller et al (2012), проведенном в Университете Огайо, сравнивалась стандартная программа питания для диабетиков Smart Choices, основанная на принципах диетических ограничений, и программа Осознанного Питания (большие буквы используются потому, что речь о вполне конретной программе, чье название защищено копирайтом) для диабетиков. Поскольку основную роль в жизни диабетика играют не визиты к врачу, а его собственное ежедневное поведение, в том числе пищевое, диабетиков стандартно обучают приемам и навыкам здорового питания, жизни и управления болезнью. До недавних пор (а в России, кажется, и по сей день) питание диабетика основывалось на трех основных принципах:

1. Вот этого нельзя.

2. Вот этого совсем нельзя.

3. А вот этого никогда нельзя.

Программа Smart Choices – широко известная система разделения продуктов на «хорошие», «так себе» и «ужасные». Каждой группе соответствует цвет светофора – зеленый, желтый или красный. Продукты из зеленой группы (зеленые овощи) можно есть без ограничений, продукты из желтой – с большой осторожностью (туда входят углеводосодержащие продукты) и, наконец, продукты из красной – позволять себе в виде большого исключения (в эту группу входит всякий разнузданный фастфуд и сладкая газировка).

Идея состояла в том, что, следуя этому плану питания, диабетик сможет поддерживать стабильный вес и уровень сахара в крови.

Проблема, как обычно, состояла в том, что большинство диабетиков не могут выдержать эту систему без постоянных срывов, что неудивительно.

В исследовании сравнивалась группа диабетиков, следующих системе Smart Choices, и группа диабетиков, прошедших обучение Осознанному Питанию для больных диабетом.

Не было обнаружено статистически значимых различий в изменении веса, ИМТ и объема талии. То есть люди, которые ели все, что хотели ОСОЗНАННО, обнаружили такую же динамику веса, что и люди, следующие ограничительной диете с преобладанием овощей и фруктов. Обе группы в результате обучения навыкам питания стали меньше есть, при этом группа, обучившаяся Осознанному Питанию, потребляла меньше сахаров, ела продукты с более низкой гликемической нагрузкой, и, в итоге, общее количество потребляемой энергии было меньше (это совпадает с моими собственными наблюдениями, что интуитивное и осознанное питание само по себе приводит к значительной редукции потребления сахаров – сладкого просто не хочется). Стоит отметить, что для пациентов диетической программы изменение стиля питания было характерно непосредственно после обучения, тогда как последователи осознанного питания демонстрировали ряд изменений на протяжении длительного времени.

Авторы исследования предлагают включить обучение навыкам осознанного питания в программы помощи диабетикам.

Почему осознанное питание необходимо для диабетиков?

Вот что пишет Марша Хандалл, один из сотрудников клиники Green Mountain at Fox Run, еще в 70-х гг. первой в Америке и в мире предложившей программу интуитивного питания для компульсивных едоков и по сей день работающей по этой программе.

• Интуитивное и осознанное питание снижает количество приемов пищи без голода.

• Количество пиков и спадов уровня сахара в крови снижается, поскольку вы обращаете внимание на то, как определенная пища или пищевое поведение влияет на уровень сахара в крови.

• Улучшается самочувствие, так как вы идентифицируете пищу, от которой чувствуете себя хуже (например, вы замечаете, что сладкий перекус после обеда приводит к усталости и препятствует тому, чтобы сохранить активность до вечера).

• Повышается «разборчивость» в еде. Прислушиваясь к себе, вы можете обнаружить, что ваши ощущения после пищи, которая казалась желанной (пирожное, гамбургер), скорее неприятные. Это снижает вашу тягу к вредной пище.

• Вы получаете больше удовольствия от еды, что в итоге приводит к тому, что вы съедаете меньше. Чтобы получить удовольствие от еды, нужно выбрать ровно то, что хочется в данный момент, и быть в этом моменте, присутствовать осознанно.

• Вы едите меньше, потому что вы не депривированы. Отсутствие запретов в еде, правило «ешь все, что хочешь» приводит к тому, что вы перестаете есть из-за чувства вины, ощущения ограничений или протеста («да пошло оно все к черту, я хочу торт!»). Вы едите только потому, что хотите какой-то еды.

• Вы научаетесь есть, чтобы быть активным. Самое лучшее лекарство для диабетиков – движение, но, поскольку диабетики боятся гипогликемии и усталости, они часто выбирают двигаться поменьше. Начав прислушиваться к тому, как разная пища влияет на ваше тело, в том числе увеличивая вашу способность быть активным, вы с большей вероятностью начнете двигаться.

Таким образом, интуитивное и осознанное питание для диабетика не только возможно, но и несет целый ряд безусловных преимуществ. Разумеется, обучение интуитивному и осознанному питанию для диабетиков проводится под наблюдением диетолога, эндокринолога и с учетом показаний глюкометра – но это, пожалуй, единственное отличие от обычного человека.

Глава 9. Жир и характер.

Компульсивное и приступообразное переедание, о которых мы говорили во 2-й главе, – крайне невезучие расстройства пищевого поведения, которым досталось соседство с притягательной в своей смертельной опасности анорексией и менее готичной, но зато отмеченной сенью королевского величия булимией.

Может быть, поэтому, заказав в библиотеке или в интернет-магазине книги по расстройствам пищевого поведения, вы почти не найдете там информации о психологических исследованиях компульсивных обжор. Обжоры – они и есть обжоры, что их исследовать. Тем не менее вопрос, который задает себе любой человек, столкнувшийся с проблемой лишнего веса и пожелавший в ней разобраться, – есть ли какая-то связь между моим характером, чертами личности, воспитанием, во многом определяющими мое поведение, и этим самым нарушенным пищевым поведением? Давайте разбираться.

Один из первых психотерапевтов, с которых начиналась наша клиника, рассказывал мне, что около пяти лет назад, когда программа только стартовала, команда помогающих специалистов была поражена отчетливым сходством между людьми, приходившими на лечение. Результаты психодиагностического исследования, стандартно проводившегося с каждым клиентом, подтверждали – сходство есть!

Идеи, как известно, витают в воздухе, и в последние пять лет появились первые исследования, подтверждающие то же самое: люди с нарушенным типом питания обладают довольно устойчивым набором личностных характеристик, причем характеристики эти не являются следствием лишнего веса, ожирения или расстройства пищевого поведения, они были задолго до того, как человек начал испытывать подобные проблемы. Одно из последних опубликовано недавно в Journal of Social and Clinical Psychology: оказывается, люди, имеющие в структуре личности тенденцию удовлетворять потребности других людей, могут быть более склонны к ожирению, ибо в социальных ситуациях едят, чтобы доставить другим удовольствие. Кто бы мог подумать!

И действительно, самая типичная черта, встречающаяся в структуре личности людей, страдающих лишним весом – это удовлетворение потребности других.

1. Удовлетворяй потребности других. «Плизерство».

Это – одна из базовых характеристик личности с нарушенными взаимоотношениями с едой, будь то истощенная до аменореи анорексичка, булимический пациент, убегающий в туалет после каждой еды, или компульсивный едок. В тот момент, когда мы говорим себе, что о своих потребностях мы позаботимся позднее, после того, как сделаем что-то для другого, мы, фактически, признаем себя менее ценными, чем другие. Выйти на работу с температурой – значит, признать, что потребности владельца предприятия, начальника или клиента важнее ваших. Вызваться помогать знакомому, даже не являющемуся вашим близким другом, ремонтировать квартиру – тоже.

Я ощущаю свою неспособность говорить «нет», когда меня просят помочь, более того, я обнаруживаю, что постоянно сам ввязываюсь в ситуации, где необходимо пожертвовать своим временем, деньгами, силами – в пользу кого-то еще.

Агнес, молодая успешная женщина рассказывала на приеме, как, переживая некую отстраненность от самой себя, выкрикнула «Я приеду, помогу тебе!» коллеге по работе, когда та пожаловалась, что закатывает в субботу большую вечеринку. «И ведь это не моя подруга, не близкая коллега, мы просто работаем в одной организации», – почти стонала она у меня на приеме, – «и представьте себе, это ведь организация, из которой меня уволили!» (она совсем недавно узнала, что ей не продлили контракт на работу, и через месяц будет вынуждена уйти). О том же говорила другая клиентка, Барбара, задумчиво размышляя, почему после занятий плаванием в клинике она который раз подряд вызывается подвезти до дома одну из участниц группы, молодую девушку, не живущую поблизости от Барбары, но вовремя пожаловавшуюся на машину, находящуюся в ремонте. Девушку были готовы забирать родители, но Барбара прервала их и горячо и убедительно сказала, что девушку будет привозить она. Родители были счастливы и много и долго говорили о том, какой Барбара чудесный человек. Для других – безусловно.

Даже когда речь идет о самых близких людях, чьи права на наше свободное время и энергию признаются безусловно, стоит прикинуть, каков баланс расчетов – насколько часто потребности мужа (жены) и детей оказываются важнее ваших? Если вы все вместе идете на прогулку – кто выбирает маршрут и что именно является предметом обсуждения – что будет интересно детям, куда хотел бы сходить ваш партнер или что больше бы понравилось вам? Если вы идете в кино – то как часто вы смотрите фильм, который интересен именно вам? Когда вы выбираете отпуск? Покупаете семейный автомобиль? Планируете семейный праздник? Задайте себе все эти вопросы и посмотрите, есть ли в вашей семье или близких отношениях пространство для того, чтобы удовлетворять ваши личные потребности. И вот, наконец, вы всей семьей идете в ресторан или садитесь за ужин дома. И тут вы говорите себе, тихо, неслышно: «Нет, вот уж на этот раз все будет так, как я хочу!». Чем большего вы лишаете себя в других областях, тем сильнее тенденция оторваться в области, где за вас, взрослого самостоятельного человека, никто и ничего решать не может – в области еды.

Мы привыкли видеть самопожертвования женщин, складывающих собственную молодость, красоту, здоровье и карьеру к алтарю семьи и детей. Это – типичный, узнаваемый пример. Скажу только, что другим, почти столь же частым примером, когда потребности других имеют более высокий приоритет, становятся мужчины – рабы собственной работы, особенно владельцы собственного бизнеса. Если семью и детей можно хотя бы пощупать, увидеть их довольные и счастливые лица, то у «дела» нет лица, это некий символ, давно уже отделившийся от своего носителя. В Голландии частный бизнес имеет длительную и прочную историю, владельцы семейного бизнеса здесь не редкость. Это средних лет и старше мужчины, чьи жизненные потребности – купить галстук, забрать рубашки из прачечной, оплатить счета – осуществляют жены, они же живут «исключительно ради своего дела» – клиентов, которых нужно удовлетворить, сотрудников, которыми необходимо руководить, бизнеса, который необходимо развивать… Среди таких мужчин страдающих лишним весом оказывается немало.

Признание постоянного приоритета потребностей других людей перед своими собственными – это проявление крайне низкого ощущения собственной ценности. Если я ощущаю свою низкую ценность, значит, любовь и признание необходимо приобретать трудом. И «плизер» бросается совершать множественные акты самопожертвования, будучи не в силах остановиться. Не спасать никого и не помогать никому значит испытывать сильное чувство вины: мое существование ничем не оправдано. Постоянное чувство вины – характерная черта людей с нарушенным типом питания, особенно – компульсивных едоков.

Каждый раз, жертвуя своими потребностями, я причиняю себе ущерб, я повреждаюсь и испытываю, хочу я этого или нет, сильное чувство гнева. Не зная, как его выразить, панически боясь потерять любовь окружающих, потому что позволил себе рассердиться, я проглатываю свой гнев. Именно эту скрытую функцию чаще всего несут приступы обжорства у компульсивных едоков: скрыть, подавить, задушить, утопить в калориях бушующий внутри гнев.

2. Скользи! Диссоциация.

Осуществляемые в многолетней перспективе, отношения человека с привычно подавляемым гневом с другими людьми меняются. И вот почему. Отношений без конфликтов не существует. Если моя цель – тотально избежать каких-либо конфликтов, значит, моя задача – избежать близости. Я начинаю функционировать на некотором расстоянии с близким человеком, как бы не касаясь его. Действительно, тогда никаких конфликтов не случается.

Поскольку я регулярно осуществляю акты насилия по отношению к собственному телу (каждому известно ощущение дурноты во всем теле, сопровождающее переедание), то с телом я также диссоциируюсь, то есть пытаюсь существовать с ним на расстоянии. Я перестаю ощущать, что я ем, пью, я перестаю ощущать почти что бы то ни было, кроме сильной физической боли – или блаженного ничто. Наступает состояние отстраненности от собственных эмоций, сравнимое с тем, что испытывают люди, длительно принимающие сильные антидепрессанты. В подобном же состоянии находятся и дети, переживающие длительное физическое или сексуальное насилие в семье. Я здесь – но не совсем здесь, я присутствую – но могу ничего не чувствовать.

Однажды на первичном приеме молодая женщина в ответ на вопрос, ест ли она, чтобы справиться с негативными эмоциями, совершенно искренне и простодушно ответила: «Я начинаю есть задолго до того, как может появиться какая-то эмоция, чтобы потом гарантированно ничего не чувствовать».

И в этом проявляется сила переедания как мощного магического акта. Переедание – акт, позволяющий волшебным образом управлять реальностью и менять ее по своей воле. Это – не то, от чего легко отказаться. Как сказала одна из авторов крупного сайта, посвященного нервной анорексии, «если бы наши усилия, направленные на поддержание худобы, направить во внешний мир, мы могли бы изменить его. Возможно, мы могли бы управлять им».

Страдающие ожирением часто жалуются на постоянную физическую боль – болят мышцы, натруженная нагрузками спина, отекшие ноги, суставы. Блаженное ничто, состояние истинного забытья достижимо во время актов поглощения пищи. Именно поэтому истинный компульсивный обжора обязательно переживает состояние «потери» во время актов обжорства. Шла на кухню за одной печенькой – очнулась, когда кончился пакет. Хотела взять горсть орехов – съела не помню сколько.

3. Будь совершенным! Перфекционизм.

Поразительно, но к первым двум характеристикам, как будто этого недостаточно, очень часто добавляется еще и перфекционизм. К сожалению, в современном мире, где мужчины обречены соревноваться друг с другом, а женщины – соперничать и друг с другом за мужское внимание, и с мужчинами, чтобы быть с ними наравне, перфекционизм допускает лишь два возможных сценария – победить или проиграть.

Что значит быть перфекционистом, в отличие от – быть человеком, способным на значительные достижения? В чем разница? Это очень просто: будучи перфекционистом, я не оставляю себе пространства на ошибку, ее просто не может быть. Будучи перфекционистом, я полагаю, что Париж всегда стоит мессы, что вложенные усилия не имеют значения, если цель достигнута. Ведь главное – достигнуть ее. Перфекционизм – это когда результат для меня становится существенно ценнее меня самого. Вот тут мне всегда вспоминается популярный в народе фильм «Чародеи» и предложенная герою Иванушке добрыми волшебниками мантра для прохождения сквозь стены: «Вижу цель – не вижу препятствий – верю в себя!»

Человек, психически здоровый, в определенные моменты все же способен отказаться от достижения цели, ибо она грозит отнять здоровье, разрушить отношения или просто занять собой слишком много ценных лет жизни. Перфекционисты выбирают поддерживать падающую жизненную энергию шоколадом и конфетами – и снова к цели.

Вот почему, принимая решение похудеть, так важно не только определить, какова моя конкретная цель – сколько весить в граммах, но и понять, насколько она реалистична. Иначе недостижимый совершенный образ «тонкой меня» будет преследовать нескончаемо – ведь могла же лучше, могла не 30 кг, а 35, не 25 см, а 30… Именно отсюда берутся вполне стройные люди, ощущающие себя толстыми.

Самый характерный пример здесь – опять-таки больные анорексией. Цель этих девушек – не «весить столько-то», не «стать худой, как», а «стать худее всех», «стать худее, чем сейчас». Поэтому остановиться невозможно – всегда можно весить еще меньше. Другой распространенный случай – я хочу похудеть, чтобы «влезть» в «добеременные» джинсы, в свадебное платье, в выпускное платье… Подумайте, зачем вам это? Чтобы на минуту ощутить торжество – я ничуть не изменилась с выпускного вечера? Если вы действительно не изменились – беда, значит, все прошедшие годы не сумели ничему вас научить. А если все же изменились, разве может это никак не отразиться на теле? В народном фольклоре одной лишь Василисе Премудрой приходилось время от времени влезать в лягушачью шкурку – она была заколдована. Осознайте, что ваше стремление «снова весить, как в 10-м класса» – это фантазия о том, чтобы снова быть, как в 10-м класса – юной, легкой, стройной, беззаботной. Ностальгия и даже грусть по прошедшим временам – понятное переживание, но вот единственная женщина, которой удалось не измениться с 10-го классе, – ваша кукла Барби. Потому что она пластмассовая.

4. Не теряй ни минуты! Суета.

В начале работы нашего Экспериментариума я попросила вас вести два параллельных дневника – записывать съеденное и выпитое и записывать коротко собственные эмоции в течение дня. Я объяснила: эти материалы являются бесценными на определенном этапе нашей работы.

Но есть нечто, о чем я не сказала. Это задание – еще и тест.

Безусловно, среди читателей есть те, кто через пару дней забросил вести дневник (сейчас вы испытали смущение и чувство вины, я полагаю). Нет, я не буду вас корить. Подумайте, почему вы его забросили – при условии, конечно, что вы отнеслись к эксперименту серьезно и вам действительно интересен результат? Остановитесь сейчас, не читайте это – ответьте себе на вопрос, почему?

СТОП

Я почти уверена, что знаю ответ. Вы сказали себе: «Мне некогда». И, скорее всего, это была правда. Страдающие расстройствами пищевого поведения люди часто рассказывают, что, присев, наконец, вечером отдохнуть, вдруг замечают комочек пыли под шкафом и вскакивают, чтобы пропылесосить, или вспоминают о белье, которое необходимо закинуть в стиральную машину, неоконченном отчете или незашитом свитере. На работе и дома они вертятся словно белка в колесе, оказываясь способными просто лечь и отдохнуть, только если у них действительно высокая температура или сломана нога.

Свободное время не является само собой разумеющейся частью дня – его необходимо заслужить, а заслужив, использовать продуктивно и с пользой для общества. Вот почему крайне эффективные методики терапии компульсивного переедания, основанные на рефлексии, осознавании и медитации, так часто проваливаются при попытке практиковать их самостоятельно. Я не могу ощутить, что делаю что-то ценное и значимое для себя, я позволяю себе «заниматься ерундой», каковую нельзя оценить в перемытых тарелках или пропылесосенных сантиметрах.

5. Не дай хорошему шанс! Иррациональные негативистичные убеждения.

Бессознательное компульсивных едоков переполнено негативными убеждениями о самом себе, своего рода заклинаниями на неудачу, неуспех, некрасоту. В голове каждого такого человека гнездятся прямо-таки клубки подобных мыслей – я непривлекательна, я недостаточно умен, я неталантлив. Я не знаю, что мне делать с моей жизнью, я неудачник, я плохая мать и жена, никудышный отец или специалист. Все это – проявление низкой самооценки, о которой мы уже говорили. Красивое мускулистое тело становится не только целью, но и символом. Каким-то совершенно иррациональным образом я убежден, что я стану «о’кей», если мое тело будет «о’кей». Стану стройной и красивой – почувствую себя хорошей дочерью, матерью или женой. А до того – ни-ни. Из этого качества вытекает одно, крайне неприятное, в том числе для тех, кто занимается лечением этих расстройств, следствие.

Компульсивному обжоре невозможно сделать комплимент так, чтобы он услышал его, «пропустил внутрь». Пациенты так и говорят (благо, в голландском языке есть такое выражение) – это не попадает внутрь меня. Часто хорошие слова обо мне вызывают у меня лишь ощущение неловкости, растерянности – что мне делать-то с этой информацией? Я прекрасно знаю, что мне сделать с информацией о том, как я плох, – опыт есть, а вот что мне делать с тем, что я хорош? Куда девать руки, ноги, глаза? Можно улыбаться или не стоит? В критических случаях позитивная обратная связь вызывает приступы острой подозрительности («Вы говорите это мне, потому что должны, вам платят за это зарплату, либо вы хотите от меня что-то получить»), раздражения и злости.

Я помню, как одна из клиенток, услышав, что я нахожу ее усилия в программе значительными, расплакалась, но не от благодарности или облегчения, а потому что это был единственный легитимный способ выразить свой гнев, не причинив мне физического ущерба. Последующие четверть часа она полушепотом кричала на меня, о том, что я говорю то, что должна говорить, и что она не верит ни одному моему слову, что этого – не может быть. Ее стиснутые побелевшие губы и прищуренные глаза выражали такую невыносимую ярость, что хотелось подсунуть ей подушку – попинать, но было страшновато получить в челюсть.

Это далеко не все черты, но, пожалуй, самые важные. Именно исследованию самого себя на этот предмет посвящено следующее задание, а продолжение – следует.

Глава 10. Жир и родня.

Иногда, встречая людей со значительным лишним весом, приходится слышать: «Вам-то о чем беспокоиться, у вас же нет лишних 30 кг и диабета!» И даже: «Как они (худые) могут нас понять, если они не были в нашей шкуре!» На самом деле это не вполне справедливо.

Если перед вами проходит худая женщина, это совершенно не значит, что у нее здоровые взаимоотношения с едой и телом. Состояние «анорексии под контролем» – ситуация, когда волевая и целеустремленная женщина хронически ограничивает себя в еде, чтобы сохранить фигуру, – назвать здоровым сложно. А ведь так живет довольно большой процент современных женщин, и лишь небольшой процент из них работает в индустрии моды. Из проходящих мимо нас по улице десяти стройных женщин как минимум семь не могут похвастаться стабильными взаимоотношениями с едой. 1 из 10, и правда, будет «настоящая худышка» – она ест просто ради насыщения и только когда голодна, иногда – ради удовольствия, ей нравится ее тело и излишества не меняют его сильно и надолго. Остальные разделятся на группы «толстых-толстых» и «тонких-толстых». «Тонкие-толстые» – это люди, зависимые от страха поправиться. Часть из них будет истощать себя до кахексии и станет анорексиками, часть будет осваивать искусство объедаться и выводить пищу из организма любым доступным способом. Это булимики. Они могут быть стройными и даже истощенными, но психически эти люди толстые всегда. Другими они себя не видят. Еще половина будут так называемые «толстые-толстые». Это люди, которые испытывают приступы обжорства или переедают, но не избавляются от еды мгновенно, как булимики. Их обжорство приводит к лишнему весу, который вызывает попытки снова и снова похудеть.

А мы попробуем обратиться к корням и разобраться – каким образом формируется пищевое поведение, почему мы бессознательно выбираем «неправильное» пищевое поведение как метод решения психологических проблем?

В основе нарушений пищевого поведения всегда лежит зависимость. Либо зависимость от определенного образа тела, как у больных анорексией и булимией, либо зависимость от собственно процесса поглощения пищи, т. е. компульсивное поведение, как у бинджеров и компульсивных обжор. На сегодняшний день исследователям очевидно, что определенная физиологическая предиспозиция к зависимости у человека есть – некоторые дети более чувствительны к развитию зависимостей, другие – более устойчивы. Но все-таки наиболее важным фактором остается детский опыт.

Нарушенные семейные системы можно разделить на 4 типа: достигаторы, оценивающие, спутанные и дистантные. Применяя эту классификацию к непосредственной практике, я могу сказать, что абсолютно все встречавшиеся мне люди с нарушенным типом питания нашли в ней свое место. Для меня проверка непосредственной клинической практикой – важный признак того, что система работает.

Если ваш детский опыт развивался внутри одной из таких систем, то, как результат, у вас не было возможности научиться эффективно решать эмоциональные проблемы и опыта того, как строить адекватные человеческие отношения, вы не получили. Возможно, в семье вам недоставало принятия и одобрения, возможно, вы даже переживали эмоциональное или физическое насилие. Это приводит к тому, что в попытке выжить и сохранить цельность психики ребенок развивает, «отращивает» себе «фальшивое Я» – еще одну ложную идентичность, которая не хочет того, чего хотеть не следует, не плачет, ибо родителей это огорчает, и не радуется – ибо у бабушки болит голова от твоих прыжков до потолка. «Фальшивое Я» всегда крайне удобно для окружающих. Мешать оно начинает обычно уже в подростковом возрасте и позднее, когда для человека наиболее актуальными становятся вопросы «Кто я?» и «Какой я?». Для описываемого нами ребенка ответ на эти вопросы один: «А это – вообще не Я!» Вместо поиска собственной идентичности – протест, война, экстремальное, иногда даже девиантное поведение. Но бывает и так, что сила родительских запретов настолько велика, что и подростковый, и юношеский возраст проходят условно-благополучно. Проблемы разражаются обычно уже на «личном фронте», т. е. когда взрослая дочь или сын оказываются не в состоянии отделиться от родительской семьи и создать собственную или испытывают трудности профессиональной самореализации и сложности во взаимоотношениях с собственными детьми.

Итак, рассмотрим 4 типа нарушенных семейных систем.

1. Достигаторы. Стремящиеся к достижениям.

Родители крайне ориентированы на успех, и именно достижения успеха ожидают от ребенка. При этом под успехом подразумевается то, что в рамках ценностей данной семьи трактуется как таковой. Для одной семьи успехом будет замужество дочери за человеком состоятельным и солидным, способным зарабатывать деньги. Соответственно, дочь будут воспитывать милой, послушной, уступчивой, хорошей хозяйкой – то, что в нашей культуре считается «женственной женщиной», способной «составить счастье мужчины». Для другой семьи успех – отличная учеба сына в школе и университете, далее непременная кандидатская диссертация и блестящая карьера – меня всегда занимал вопрос, сколько студентов пришли в аспирантуру не потому, что их затягивал исследовательский омут, а потому, что родители хотели иметь в семье, наконец, хоть одного кандидата наук! Третьи могут быть чрезвычайно озабочены внешним видом: мама – профессиональная красавица – растит дочерей, подобных ей, и если дочерям генетически достались широкие бедра и переносицы папиной родни, клеймо дурнушки будет трудно стереть.

Установки «достигаторских» семей чаще всего перфекционистские. «Пятерка – это нормальная оценка, ты же наша дочь». «Мы должны гордиться тобой!» Одним словом, со щитом иль на щите. В таких семьях детей не учат справляться с последствиями ошибок, как реальными – лужу можно вытереть, стакан попробовать склеить, двойку исправить, так и эмоциональными – если это был твой любимый стакан, твой любимый предмет, несправедливая двойка, то можно поплакать, и чувствовать грусть вполне нормально. Не учат, потому что мысли не допускают, что дети эти ошибки МОГУТ совершать. Родителям кажется, что, не давая детям права на ошибку, они магическим образом (видите – снова магическое мышление!) страхуют детей от их совершения. На самом деле, они воспитывают определенный тип человека: бесконечно самокритичный, никогда не бывающий довольным собой, ибо заданные стандарты всегда недостижимы, а собственные ожидания – нереалистичны. Это человек, который не умеет быть счастливым, ибо счастье – это умение наслаждаться тем, что есть у тебя в данный момент. Это человек, невероятно ориентированный на мнение и оценки других, – потому что это единственная картина мира, которая ему была дана в детстве. Чтобы мной могли гордиться – или хотя бы быть довольными, нужно быть «хорошей девочкой» или «хорошим мальчиком».

«Хороший ребенок» не расстраивает родителей – и значит, у него не случается конфликтов и проблем в классе. «Хороший ребенок» получает только хорошие отметки и, разумеется, не злится. И самое главное – этот самый ребенок заранее знает все правила, хотя ему, возможно, никогда их не называли. Путь такого ребенка – путь по лабиринту из тончайшей паутины, увешанному колокольчиками. Как ни старайся, ни скользи – заденешь тонкую нить, и зазвонит предательский колокольчик…

Ребенок сам по себе, вне испытательных процедур, словно бы и не существует для таких родителей. Только блестяще выступив на отчетном концерте или «завалив» контрольную работу, можно быть замеченным.

Самооценка таких людей завышена, но неустойчива. Она полностью зависит от обратной связи от окружающих – не так важна победа, как видимость оной. Огромное большинство людей, подделывающих результаты тех или иных экзаменов и тестов, чтобы создать видимость высокого балла, не такие уж подлецы – им просто очень страшно разочаровать близких.

Еда – убежище, спасение, избавление от разочарования, ощущения собственной никчемности в моменты провалов. Еда – и акт торжества, праздник, «мне сегодня можно, я заслужил» – в минуты триумфа. Вспоминаю семью, в которой две родные сестры, обе консультировавшиеся у меня в разное время, избрали для себя совершенно противоположные нарушения взаимоотношений с едой. Мария неимоверно худа, до прозрачности, она может спокойно не есть двое суток и не замечать этого, Мирабелла – компульсивный едок и страдает ожирением. Мать считала первую стройной и красивой, а вторую – неудачницей. При этом первая была неспособна создать какие-либо отношения с мужчиной, кроме тотально зависимых, и в конечном итоге, едва разведясь, снова оказалась в зависимых отношениях, но теперь уже в качестве любовницы женатого мужчины, вторая же счастлива в стабильном браке. Однако для матери-достигаторши способность строить адекватные отношения с мужчиной не имела статуса важного личного качества – его невозможно было продемонстрировать знакомым, оно не бросалось в глаза при случайных встречах. А внешность – бросалась. Мать изводила Мирабеллу критическими замечаниями, доводя до отчаяния и бессильных слез, и награждала Марию комплиментами за ее, по сути, саморазрушающее пищевое поведение.

2. Оценивающие.

Семья оценочного типа – это группа взрослых, которые, во-первых, знают все лучше тебя, во-вторых – всегда все знают заранее. Вспоминается гениальный анекдот про маленького Петю, мама которого выкликивает из окна: «Пееееетя! Дооооомой!». Петя поднимает голову: «Я замерз?» – «Нет, ты хочешь кушать!» Кроме того, они всегда с готовностью объяснят вам, что именно с вами не так, но вы никогда не узнаете от них, что же в вас ТАК.

«Мама, я боюсь!» – «Ничего тут страшного нет».

«Мама, будет больно?» – «Это совсем не больно».

«АААААААААА!» – «Не реви, ты совсем не больно ударилась, обманщица». «ААААААААААААААААААААААА!» – «Здесь не на что злиться, ты сам виноват».

Таким образом ребенок узнает, что его чувств вообще не существует в реальности – и перестает их распознавать. Ребенок узнает, что ему нельзя задавать вопросов родителям, – и превращается в очень удобного ребенка, с которым не обязательно разговаривать, а позже, разумеется, в колючего подростка, из которого «слова не вытянешь». Узнает, что такой, какой он есть, он нехорош – ибо не устраивает своих родителей.

В таких семьях ребенок часто испытывает чувство вины, бессознательно навязываемое родителями. Причем это настолько въелось в стиль жизни, в стиль воспитания, что проскальзывает незамеченным. Недавно я наткнулась на одну статью в журнале для родителей. Статья была первая попавшаяся и посвящалась взаимоотношениям мачехи и детей мужа от первого брака. Апофеозом многих других советов, которые я комментировать не буду, стала победительных интонаций фраза: «Кроме того, малыш почувствует вину перед брошенной игрушкой, а следовательно, и перед вами». Yesss, воспитательный эффект достигнут на 100 процентов – ребенок ощутил перед родителем вину! Так живет большинство контролирующих семей.

Тем, кто часто испытывает чувство вины, легче всего управлять – такой человек, скорее всего, не будет сопротивляться, сомневаться, высказывать мнение.

Что происходит с вами, если вам запрещают чувствовать то, что вы чувствуете? Вы пытаетесь как можно надежнее избавиться от своих эмоций, похоронить их как можно глубже. Еда просто незаменимый в этом помощник.

Больные анорексией, например, «обесточивают» собственные гнев и отчаяние через медленную смерть от истощения. Для них есть – равно чувствовать. Компульсивные обжоры выбирают другой путь. Они в буквальном смысле отращивают себе защиту, позволяющую оградить свое хрупкое Я от оценок и стыда, навязываемых родителями. Эти рыцари в тяжелых жировых доспехах чаще всего являются носителями крайне низкой самооценки. Неудивительно, что женщины такого типа часто находят себе в партнеры таких же оценочных мужей или вступают в созависимые отношения. (Созависимостью называются отношения зависимости со страдающим аддикцией, например алкоголизмом.) В клиниках для лечения алкоголизма пары «алкоголик и полная женщина» считаются классическими.

3. Спутанные.

Вот тут, что называется, ни убавить, ни прибавить – согласно отечественному семейному психотерапевту Анне Яковлевне Варга, практически все без исключения «советские» семьи таковы. И это трудно оспорить. Если в данном случае речь идет об отсутствии должных психологических границ внутри семьи, то о чем же говорить нам, выросшим в условиях, когда физические границы между членами семьи и даже разными семьями были весьма нечеткими. «Коммуналка» или «хрущоба», детская кровать за шкафом или за ширмой… По описанию Варги, «спутанная семья» в России – типично женская. Женщина либо воспитывает детей одна, либо ее муж принимает минимальное участие в семейных делах – пьет, тяжело болен, развелся и исчез из жизни детей. Вырастая, дети (дочь) приводят партнеров в родительский дом, и молодого мужчину принимают в семью, как сына, не давая ему пройти собственную инициацию, как главы семьи. Дочь в этом случае продолжает оставаться дочерью – если отделения не произошло, роли в семье не меняются, пока мама не станет немощной и ее место не займет наиболее сильная к этому моменту женщина в семье. Молодые работают, рождаются дети, которые часто попадают под надзор и попечение бабушки. Она воспитывает их, как собственных детей, нередко дети называют бабушку мамой, а мать – по имени.

В такой семье не может быть секретов друг от друга – подробности ваших личных переживаний, рабочих конфликтов, интимная жизнь или проблемы со здоровьем – все является достоянием всех. Секреты порицаются, ребенка убеждают, что «в такой любящей и надежной семье, как наша, нам нечего скрывать друг от друга». Семья определяет, что вам испытывать по тому или иному поводу – разумеется, то же, что и всем остальным, иначе «раскол». Семья определяет, как вам дальше жить.

В постсоветской реальности другой вариант семьи, дополнительный к тому, который я уже описала выше, – это семья с выросшим, но не отделившимся сыном. Молодой человек женится, и даже живя отдельно или в семье жены, продолжает ежедневно звонить маме, бросаться к ней на помощь по первому зову – маме трудно, она одна. Разумеется, как только в молодой семье случаются размолвки – сын кидается к маме за советом и утешением, еще более увеличивая разрыв и недоверие в собственной семье.

Продолжая играть роль «хорошего сына» или «хорошей дочери», выходцы из спутанных семей становятся очень неважными супругами и родителями, ибо с готовностью игнорируют потребности своих близких во имя своей ядерной «настоящей» семьи.

Картина расстройств пищевого поведения идеально укладывается в эту модель – большинство страдающих ими говорят о своем похудении как о процессе, который должен удовлетворить (в более «гневном» варианте – успокоить, даже заткнуть) одного из или обоих родителей. Поскольку в таких семьях нет ни секретов, ни границ, тактом и деликатностью в них обычно тоже не пахнет – и человек, набравший лишние килограммы, услышит многократно усиленное семейное эхо, что ему просто-таки необходимо похудеть – ради мамы и ради всех нас. Проходит не один десяток терапевтических часов, прежде чем выходец из спутанной семьи начинает понимать: «Мое тело – мое дело», я имею право самостоятельно выбирать, худеть мне или нет, решать, сколько мне весить килограммов, и мама, а также вся желающая мне добра семья в самом лучшем случае имеют право только совещательного голоса.

4. Дистантные (Мертвые).

Это семьи, в которых чувства не принято выражать. Бывает, что только позитивные, а бывает, что и негативные тоже. В такой семье не злятся – в ней молчат. Не радуются – констатируют факт. В таких семьях, как чумы, избегают любых переживаний, любых движений жизни, любых волнений на спокойной и ровной поверхности. Обычно в них не принято давать и получать много тактильного контакта – в них не обнимают, не целуют, держат друг друга на расстоянии. Для этого всегда есть подходящие по цвету и размеру социальные штампы – родителям при детях и собственных родителях «лизаться» зазорно и стыдно, а детей нечего баловать и к рукам приучать.

Надо отметить, что такие семьи часто выглядят как благополучные и стабильные. Дети в них, однако, страдают от отсутствия интимности – основополагающей составляющей любых отношений. Интимность – особая форма безопасной, стабильной близости, недаром в русском языке иногда используется неприжившийся синоним «задушевность». Для ребенка отсутствие реакции от родителя значительно страшнее и разрушительнее, чем реакция неодобрительная. Ребенок не понимает, что с ним не так, и часто усиливает свои попытки добиться от взрослого реакции. Накопленная жажда любви, потребность услышать от родителей «я люблю тебя и горжусь тобой» оборачивается колоссальной внутренней неудовлетворенностью, эмоциональный голод «замещается» на физический.

Одна из особенностей таких семей еще и в том, что они не передают ребенку навыков создания интимности. Ребенку может оказаться трудно найти близких друзей, подруг, затем партнера – он не знает, как обходиться с прикосновениями, с эмоциональной близостью, ему может быть даже сложно смотреть другому человеку в глаза. Такой ребенок часто телесно неловкий, «деревянный» – ведь в семье не говорят не только о чувствах, но и о теле, о том, как обходиться с его проявлениями, а если и говорят, то в пренебрежительной, формирующей интенсивное чувство стыда манере. И если такому ребенку не поставят диагноз «синдром Аспергера» добрые школьные психологи, то могут засмеять и задразнить одноклассники за излишнюю скромность и застенчивость. Одиночество в детском возрасте – хорошее пространство, чтобы всласть пофантазировать и… поесть.

Описанные паттерны могут присутствовать в семейной системе отдельно или целой кучей – многие оценочные семьи одновременно достигаторские, часть из них – «мертвые», например.

Все мы время от времени оказываемся в кризисных или просто сложных ситуациях, когда эмоции нас захлестывают. Для человека, выросшего в одной из описанных выше семей, это подобно тому, чтобы оказаться в шторм в открытом океане, на утлой лодчонке, «без руля и без ветрил». Для того, чтобы «отключить» эмоции, и используется еда. К пищевой же зависимости, как к заболеванию, приводит сочетание ряда факторов: определенной биологической предиспозиции, т. е. склонности, уже имеющейся при рождении, наличия несчастливой семейной истории и жизни в обществе, которое вынуждает нас «чувствовать себя хорошо» любой ценой.

Глава 11. Испанский сапог диеты.

Как узнать, компульсивный ли я едок или просто люблю вкусно поесть? В сущности, очень просто. Компульсивные едоки регулярно обращаются к еде в отсутствие физиологического голода. Это не означает, что у «нормального» едока не бывает моментов, когда еда поглощается не потому, что он голоден, а потому, что она аппетитно выглядит или потому, что это отпуск и «все включено» оплачено своими кровными. Однако, в отличие от компульсивного едока, нормальный едок опознает сигналы дискомфорта – чувство тяжести в желудке, сонливость, изжогу – и спокойно ждет следующего момента наступления физиологического голода, чтобы есть. Компульсивный едок, переев, ругательски себя ругает, впадает в панику, истерику и отчаяние и обдумывает, каким бы образом диетически себя наказать – сесть с понедельника на «протасовку», устроить завтра яблочный (сельдерейный, гречневый, хорошо, если не уксусный) день, лишний раз сходить в спортзал, и так далее. Поскольку таких моментов у компульсивного едока в течение одного дня может случиться несколько, это отнимает огромное количество душевных сил и приводит к низкой самооценке, депрессии и хроническому чувству вины.

Ключевой момент вовсе не в том, сколько вы едите или, тем более, сколько вы весите, – среди компульсивных едоков встречаются вполне себе стройные особи.

Ключевой момент – процесс поглощения пищи имеет мало связи с чувством голода. На самом деле, многие компульсивные едоки не знают более, что такое чувство голода.

Есть классическое, широкое цитируемое исследование Janet Polivy и Peter Herman из Торонтского университета, посвященное тому, как люди, сидящие на ограничивающей диете, теряют способность ощущать чувство голода и опознавать признаки сытости. В исследовании перед группой участников, следующих в данный момент диете, и группе питающихся нормально ставили задачу сравнить различные вкусы мороженого. Всех участников разбили на три подгруппы. Первой давали выпить два молочных коктейля перед тем, как предлагать мороженое на пробу. Второй давали выпить один молочный коктейль перед мороженым. Третьей не давали вообще ничего, кроме мороженого. Далее участникам предлагали три разных сорта мороженого, просили оценить их, съев столько, сколько хочется.

В результате в группе питающихся нормально максимальное количество мороженого слопала подгруппа, которой не перепало ни одного милкшейка. Те, кто выпил один, – съели меньше мороженого. Те, кто выпил два – намного меньше.

А у сидящих на диете были получены обратные результаты. Те, кому не досталось ни одного коктейля, съели меньше всего мороженого. Выпившие один коктейль съели больше, но больше всего съели те, кто выпил два. Обнаруженный феномен исследователи назвали «дизингибиция» – антиподавление, т. е. процесс, обратный обычному для сидящих на диете подавлению нормального процесса питания. «Я все равно уже нарушил диету, так что можно оторваться до того момента, пока я снова на нее не вернусь».

Сидение на диете и приступы обжорства, чрезмерные физические нагрузки в спортзале и попытки пропустить очередной прием пищи, поглощение значительно меньшего либо значительно большего количества пищи, чем нужно вашему телу, – все это нарушенные типы питания. Они не обязательно достигают уровня расстройств пищевого поведения, но обязательно вторгаются в жизнь человека, дезорганизуя и разрушая ее. Большинство специалистов по нарушенным типам питания приходят к выводу, что любая диета рано или поздно приводит к срыву и последующему приступу обжорства, в результате чего образуется замкнутый цикл «диета-переедание».

Запускают диетическое поведение негативистичные мысли и убеждения. Мы уже говорили о них ранее, как о характерном признаке личности с расстроенным питанием. Ни одна диета не начинается с того, что человек смотрит на себя в зеркале и думает: «Отлично выгляжу! А не сесть ли мне на диету?» Любая диета начинается с переживания: «Я толстая/толстый, у меня выпирает брюхо, слишком широкие бедра, жир свисает на руках…» Любая диета начинается с негативных мыслей. Люди, которые зависают в повторных многолетних диетических циклах, страдают тем, что называют «bad body thoughts» – негативным отношением к собственному телу.

Современный культурный климат – идеальная среда для взращивания негативного образа собственного тела. Средняя фотомодель имеет от 13 до 19 % дефицита веса, согласно медицинским стандартам. При 15 % дефицита веса ставится диагноз нервная анорексия. Безусловно, существуют метаболически худые люди, без усилий и даже против желания попадающие в эту категорию. Согласно статистике, их примерно 3–5 % в популяции. Всем остальным глянцевая литература предлагает потрудиться – с помощью диеты и спортзала – чтобы достичь этого уровня, намекая, что с «правильной» диетой и при непрерывной пахоте в спортзале это возможно. Так вот, это – неправда. Помимо прямого разрушительного действия на образ самого себя, эти культурные стандарты имеют еще и опосредованный. Как я уже писала, нет диеты без срывов. Во время срыва жертва диеты ненавидит себя и размышляет: как же так получилось – ведь другим-то удается (согласно легендам), а мне ни разу! Это – прямая дорога к таблеткам для похудения и бариатрической хирургии (операциям по ограничению объема желудка). Так женщина, не будучи в состоянии принять собственный образ, делает пластические операции, ибо не верит, что может быть привлекательна, не изменившись.

Тут будет уместно вспомнить другое исследование, в рамках которого обычным американским женщинам в течение трех минут демонстрировали фотографии глянцевых журналов с изображенными на них фотомоделями. Даже такая краткая экспозиция приводила к значимому возрастанию чувств вины, стыда, неудовлетворенности собственным телом, депрессии и стресса.

Это исследование было повторено на группе студенток колледжа, одной половине которых демонстрировали снимки моделей, а другой – нейтральные образы: пейзажи и т. д. В результате подгруппа, рассматривавшая моделей, обнаружила повышенную тревогу относительно собственного веса и резко выросшую неудовлетворенность телом. Замечу, что, хотя в этих исследованиях речь идет о женщинах, с мужчинами происходит ровно то же самое – правда, идеальным образом является не истощенный, а гипермаскулинный, играющий объемными накачанными мышцами образ.

Таким образом нас ежедневно принуждают сравнивать себя с нереалистичными и болезненными образцами худобы и убеждают, что диета и потеря веса делают счастливыми, любимыми и успешными.

Помимо негативных мыслей о теле, диетическое поведение формирует еще и негативные мысли о «плохой» или «вредной» еде. Сегодня это уже стало общим местом: любой школьник отчебучит вам, как отче наш, что плохая еда – это гамбургер и картошка-фри, а хорошая – салатный лист и яблоко. Мы стали страшно образованны по этой части, и у этого есть своим минусы. Вы когда-нибудь встречали человека, который рассказывает: «Сидел-сидел на диете, но сорвался – лопаю морковку как заведенный, помешался на капустных листьях! В пятницу вечером покупаю 5 кило и к понедельнику все съедено!»? Вот я тоже нет. Все «диетические нарушения» – это всегда злоупотребления «плохой» едой, мороженым, чипсами, бургерами с картошкой, пирожными. Не менее интересно то, что диетические срывы всегда базируются на той пище, которую человек сознательно или бессознательно считает «вредной». Если с вашей точки зрения пицца – вполне полноценная еда, нечто вроде хлеба с овощами (кстати, так оно и есть, в сущности – по крайней мере в Италии) – то вы вряд ли потянетесь к ней в минуту жизни трудную.

Каждый цикл «диета-переедание» начинается с главного: ощущения контроля. На сей раз у меня получится, – говорим себе мы, вооружаясь книжкой нового диет-гуру, весами и холодильником с куриной грудкой и сельдереем. На начальном этапе сидящий на диете ощущает себя героем, отказываясь от привычных вкусных вещей, маленьких углеводных пиршеств на работе и «кофе» с подругами, подразумевающего пробу всех пирожных в меню. Ощущение контроля и «ложная» надежда – вот два основных чувства, с которых начинается любая диета. И этого, скажу я вам, достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. А уж когда весы покажут первый «минус» – самооценка повышается, и жизнь начинает играть яркими красками.

Согласно статистике, 95 % любых диет заканчиваются тем, что человек набирает ровно то же количество килограммов, часто – большее. Почему?

1. Генетика.

Наши тела не настолько поддаются «лепке» извне, как пытается показать реклама новой фитнесс-программы. Примерно от 40 до 70 % массы нашего тела детерминировано генетически. Это означает, что вмешательство извне может помочь управлять примерно 30–50 % веса, остальное обязательно будет набрано снова.

2. Эволюция.

Эволюционно жировые клетки играли большую роль в процессе воспроизводства и выживания человечества. Как следствие, наше тело имеет способность накапливать жировые клетки после каждого короткого периода голодания. Особенно это касается девочек пубертатного возраста. Чтобы подготовить женское тело к воспроизводству, организм производит жировые клетки и откладывает их в груди, на бедрах, животе девочки. Ограничивающая диета в этот период приводит к тому, что начинается гиперпроизводство жировых клеток – не 5 миллионов на определенный участок тела, а 6–7, чисто на всякий случай. Кроме того, и это принципиально, меняется их размер. Производимые в результате опыта голодания жировые клетки будут не размером с копеечную монету, а размером с пятак – это клетки другого типа. Кроме того, начинается перепроизводство липогенных энзимов (помогающих накапливать жир веществ). В результате, как только девочка прекращает диету и начинает есть нормально, ее организм запускает работу жировых фабрик с удвоенной мощностью и скоростью. Так каждая потребленная калория мгновенно заботливо переводится в жир.

Как говорила Сесиль, клиентка, страдавшая средних масштабов ожирением и всю свою жизнь с 10-летнего возраста проведшая в бесконечном цикле диета-переедание: «Мое тело всасывает в себя все, что я съедаю, и не отдает ни грамма». Она питалась вполне умеренно, за исключением регулярных шоколадных срывов, ибо, согласно ее ощущению, она все время была на диете, и сама мысль эта была для нее утомительна и невыносима и приводила к периодическим шоколадным пиршествам. В периоды, когда она питалась вполне нормально, она не худела ни на грамм. В периоды шоколадных запоев она ненавидела себя и окружающий мир с утроенной силой.

3. Адаптация.

Телу свойственно приспосабливаться к текущему режиму энергопотребления. Каждое тело, безусловно, имеет свою оптимальную точку функционирования, в рамках которой оно получает оптимальное количество пищи в те моменты, когда обладатель этого тела действительно голоден, останавливает потребление в момент насыщения и ежедневно совершает какую-то физическую активность.

Если тело получает слишком много «топлива», метаболизм «разгоняется», тело начинает функционировать интенсивнее. Если топлива начинает поступать меньше, телу приходится с этим справляться, ограничивая, замедляя метаболизм. В течение периода от 24 до 48 часов с момента начала ограничивающей диеты уровень метаболизма у человека снижается от 15 до 30 %.

Общеизвестно, что, справляясь с наступившим «голодным» периодом, тело сжигает не столько жир, сколько мышечную ткань для компенсации. Однако чем больше мышц, тем выше метаболизм, тем больше сгорает «топлива»!

Я категорический противник того, чтобы «переставать жрать и идти в зал» людям с ИМТ выше 30. Пощадите себя. Любой человек, страдающий повышенной массой тела, – это человек, носящий с собой пару 15-килограммовых мешков с песком. Это означает почти привычные боли в мышцах, суставах, позвоночнике, коленях. Боль – лучший друг ожирения.

Бросившись заниматься в спортзал без подготовки, вы наносите своему телу множество микротравм, предотвратить которые невозможно. Для людей с повышенной массой тела нужен или специальный медицинский фитнес на специальной аппаратуре, под руководством специально обученного работать с ожирением физиотерапевта, или максимально нетравматичные, бережные виды физической активности – скандинавская ходьба (поддержка палками разгружает уязвимые суставы), плавание (вода амортизирует нагрузки и поддерживает все тело). Я, конечно, в курсе, что люди, чьи предки несколько поколений подряд строили коммунизм, склонны к мазохизму во имя высокой идеи, но всему же есть предел. Кроме того, преодоление постоянной боли сильно снижает мотивацию, а, как мы уже поняли, физическая активность для поддержания метаболизма необходима.

Физическая активность НЕ становая тяга. Хромосомы нигде не содержат сверхсекретной информации «чтобы стабилизировать вес, нужно тягать штангу». Для начала достаточно просто ходить.

Каждый диетический период, замедляя метаболизм, заканчивается тем, что жертва диеты абсорбирует еще больше жира, испытывает зверские приступы аппетита и накапливает больший процент жира по отношению к массе тела. Тело при этом может быть меньшего веса, однако ни здоровым, ни красивым такое тело не назовешь. И я честно скажу, что я далеко не всегда уверена, что красота и здоровье – то, к чему действительно стремятся сидящие на диете. Иногда мне кажется, что заветная цифра на весах и мнение окружающих имеют существенно больший вес.

Тот факт, что диетическое поведение катастрофически разрушительно для организма и личности человека, стало известно не вчера. Одно из самых ключевых исследований на эту тему было сделано еще в 1944 году в Университете Миннесоты. Целью было изучить эффекты «полуголодного» существования. Группу здоровых физически и психически мужчин посадили на 6-месячную диету, исключительно тщательно сбалансированную по содержанию витаминов, минералов и белка, однако содержащую примерно 50 % калорий от привычного субъекту уровня потребления. Мужчины потребляли примерно 1570 калорий в день (это далеко не предел – низкоуглеводные крэш-диеты могут содержать не более 600–1000 ккал!). Схема питания почти полностью совпадала с популярными и модными тогда диетами. К моменту, когда мужчины-участники потеряли около 25 % своего начального веса, исследователи констатировали значительные личностные изменения. Участники стали депрессивны, постоянно сонливы, раздражительны, апатичны и испытывали трудности концентрации. Кроме того, еда превратилась у них в навязчивую идею. Они не говорили почти ни о чем, кроме пищи, способов ее приготовления, деликатесов, похудения и голода. Рассказывать после этого, что ворчливость и внезапные приступы плача «диетящихся» связаны с дефицитом магния и витаминов группы В – более чем несерьезно.

Мне трудно удержаться, чтобы не процитировать классику, безусловно, всем известную.

«Швейк только что вернулся после обычного, ежедневного тура, предписанного доктором Грюнштейном, и сидел на койке, окруженный толпой исхудавших и изголодавшихся симулянтов, которые до сих пор не сдавались и упорно продолжали состязаться со строгой диетой доктора Грюнштейна.

Если бы кто-нибудь послушал разговор этой компании, то решил бы, что очутился среди кулинаров высшей поварской школы или на курсах продавцов гастрономических магазинов.

– Даже самые простые свиные шкварки можно есть, покуда они теплые, – заявил тот, которого лечили здесь от застарелого катара желудка. – Когда сало начнет трещать и брызгать, отожми их, посоли, поперчи, и тогда скажу я вам, никакие гусиные шкварки с ними не сравнятся.

– Полегче насчет гусиных шкварок, – сказал больной «раком желудка», – нет ничего лучше гусиных шкварок! Ну, куда вы лезете против них со шкварками из свиного сала! Гусиные шкварки, понятное дело, должны жариться до тех пор, пока они не станут золотыми, как это делается у евреев. Они берут жирного гуся, снимают с кожи сало и поджаривают.

– По-моему, вы ошибаетесь по части свиных шкварок, – заметил сосед Швейка. – Я, конечно, говорю о шкварках из домашнего свиного сала. Так они и называются, – домашние шкварки. Они ни коричневые, ни желтые, цвет у них какой-то средний между этими двумя оттенками. Домашние шкварки не должны быть ни слишком мягкими, ни слишком твердыми. Они не должны хрустеть. Хрустят – значит, пережарены. Они должны таять на языке… но при этом вам не должно казаться, что сало течет по подбородку.

– А кто из вас ел шкварки из конского сала? – раздался чей-то голос, но никто не ответил, так как вбежал фельдшер.»

Подозреваю, что именно так это все примерно и выглядело.

Во второй части эксперимента участникам разрешалось есть все, что они захотят. Жертвы эксперимента регулярно обжорствовали до такой степени, что заболевали и нуждались в медицинском вмешательстве, испытывали интенсивное чувство голода и быстро набрали сброшенный вес за счет жировой массы. Многие потеряли мускулистость, свойственную им до эксперимента, и некоторые набрали вес больше начального.

Только после того, как вес полностью вернулся к начальному, начался процесс стабилизации энергетического и эмоционального уровня участников.

Другой, весьма иллюстративный, эксперимент был проведен в Великобритании компанией Бибиси-2 при подготовке документального фильма «Вся правда о еде». Задача была – выяснить, делает ли определенную еду более привлекательной запрет на ее поедание? Перед началом эксперимента детям, принимавшим в нем участие, предлагали попробовать и оценить на вкус самые разные фрукты, как свежие, так и сушеные, и выяснили, что в оценке изюма и сушеного манго дети не делают никаких различий и к обоим вариантам «перекуса» относятся довольно спокойно.

После этого в комнату, где дети находились во время перемены, ставили две большие миски с этими сухофруктами. Дальше детям сообщали, что после первого сигнала свистка у них есть 15 минут, чтобы есть сушеное манго – сколько они захотят. После второго свистка дети получали пять минут, чтобы поесть изюма. День за днем экспериментаторы наблюдали, как дети формируют устойчивое предпочтение изюма, а манго становится все менее и менее интересным. В первые дни дети с удовольствием ели манго, но, когда приходило время изюма, проявляли больше радости и возбуждения. К концу первой недели эксперимента вокруг миски с изюмом образовывалась настоящая куча-мала, а манго выглядело все менее и менее привлекательным. Дети, которые к началу эксперимента не испытывали никаких теплых чувств ни к манго, ни к изюму, к концу эксперимента ели изюм – и не могли остановиться.

Принято считать, что проблема тех, кто пытается регулировать вес диетой, – отсутствие силы воли. При том, что сама концепция силы воли представляется современным психологам весьма сомнительной, действительно сидящие на диете – существенно более волевые люди. У них есть мужество отказывать себе в любимой еде в течение длительного периода времени. Они способны вообще ничего не есть в периоды времени, когда есть «нельзя» или «вредно». Они способны ежедневно по 2 часа тренироваться в спортзале. Настоящая проблема сидящих на диете НЕ в силе воли, а в тех решениях, которые диета предлагает. Это не вы проваливаете диету, это диета «проваливает» вас. Согласно одному из последних мета-исследований существующих диетических программ, почти все они способны предложить кратковременное снижение массы тела. Ни одна не имеет убедительных доказательств того, что масса тела стабилизируется на желанной нижней точке на длительный период времени.

Глава 12. Ужас быть жирным.

Давайте поговорим о том, о чем говорить не принято. О социальном давлении, который испытывает человек с «лишним» весом, о тех предубеждениях, которые общество испытывает перед толстыми людьми, и о том, как это связано с экономикой, политикой и изменением роли женщины в современном обществе.

«Страх быть жирным индуцирован культурно. Мы – общество, создавшее противостояние толстых и худых. Это всего лишь культурная фишка, субъективный взгляд. Однако намного легче вписаться в эту культуру, будучи стройным. Просто потому, что мы выбрали воспевать определенный телесный тип в определенное время. Нет ничего сущего в определенном размере тела, что делало бы его лучше, чем другие. Это наше коллективное решение – превозносить один-единственный идеал и санкционировать дискриминацию в отношении других, основанную на размере тела.» Это слова психотерапевтического дуэта Джудит Мэтц и Жиллен Фрэнкелл, специалистов, разделяющих недиетический подход к проблеме питания. Они пытались призывать американских полных делать попытки менять культурные стереотипы. Например, не молчать, когда кто-то вышучивает толстых людей, не относиться к этому толерантно. Когда я читала это, мне было тоскливо. Я бы хотела пригласить обеих уважаемых коллег в русскоязычную часть сети…

Мы все прекрасно знаем о том, что лишний вес – понятие культурное. В Нигерии худощавую девушку сложно выдать замуж, и если вам повезло родиться такой, вас на несколько месяцев препроводят в «жирную комнату» – место, где вам будет запрещено совершать какие-либо движения, кроме максимально необходимых, и где вы будете поглощать одну за другой миски риса, ямса и кассавы. Сегодня только ребенок не знает о том, что случилось, когда на Фиджи привезли телевидение – количество случаев булимии в стране, почти вовсе не знакомой с расстройствами пищевого поведения, возросло в 5 раз, преимущественно среди молодых девушек, возникла эпидемия анорексии, а фиджийский язык обогатился словом «macake» – неодолимая тяга похудеть.

Сегодня топ-модели значительно худее, чем 98 % остальных женщин, в то время как 80 % женщин сообщают, что недовольны весом и размерами своего тела. Худая и высокая – идеал, который репрезентирует от силы 3–5 % популяции, однако миллионы людей во всем мире совершают акты насилия над своим телом, тратят огромное количество сил и денег, чтобы привести свое тело к этому идеалу.

Не нужно быть провидцем, чтобы угадать, что преимущественное большинство читателей этих строк, в буквальном смысле, ругательски себя ругают, разглядывая свое изображение в зеркале. Все эти «Боже мой, какой ужас, это отвратительно!» – это не мой истинный голос, а голос культурный, культурное предписание «толстый = плохой». Каким образом оно появляется? Разве ребенок рождается со знанием, что жирный означает некрасивый или нездоровый? Разумеется, нет. Новорожденный наслаждается мягкостью материнского тела, чувствует себя уютно и безопасно, утыкаясь в его складки и округлости, и, безусловно, материнское тело кажется младенцам красивым. Однако очень быстро – уже через несколько лет, при условии проживания в рамках современной европейской культуры, это может радикальным образом измениться.

В одном социально-психологическом эксперименте группе 6-леток из детского сада предъявляли силуэты детей сопоставимого возраста и просили описать их личные качества и оценить, насколько они симпатичны. Поразительно, но силуэты детей с обезображенными в автокатастрофе лицами и детей-инвалидов с отсутствующими конечностями оценивались как более симпатичные и предпочтительные, чем силуэты детей, страдающих заметным лишним весом. Эти реакции были получены от всех без исключения детей в выборке – как худых и средних размеров, так и полных. Все испытуемые описывали детей с лишним весом как «грязных, ленивых, глупых, некрасивых и лживых».

Еще более поразительно то, что через 40 лет этот эксперимент был в точности воспроизведен другими исследователями – с абсолютно такими же результатами, лишь тенденция приписывать другому негативные качества в связи с лишним весом была гораздо сильнее выражена.

С возрастом ситуация усугубляется еще больше. Исследование Эстер Ротблюм (Университет Вермонта) показало, что родственники и друзья 90 % полных людей иронизировали над ними из-за веса, три четверти выборки сообщали, что над ними смеялись коллеги по работе. 16 % полных мужчин и женщин сообщили, что им угрожали физической расправой или били, потому что они полные.

Недавно в журнале Американской медицинской ассоциации JAMA опубликованы результаты исследования, демонстрирующего, что девочки, которым значимые взрослые в возрасте 10 лет сообщали, что они «слишком толстые», в возрасте 19 лет значимо чаще страдают ожирением. Это никак не связано с тем весом, который был у них в начале исследования (то есть не связано с фактом, был ли у них лишний вес на самом деле или нет). Фактически, достаточно родителям или другим значимым взрослым «посеять» зерна негативных мыслей о теле, как они могут «прорасти» ожирением позже. Автор исследования, Дженет Томияма, сказала в интервью, что оно было предпринято как ответ тем, кто полагает, что стыдить людей по поводу полноты является эффективным способом мотивировать их к снижению веса.

Выборка исследования включала 2300 девочек, ученые наблюдали их с 10-летнего возраста до того момента, пока им не исполнится 19 лет. На момент, когда девочкам исполнялось 10 лет, им задавали вопросы, называл ли их «слишком полными» кто-нибудь из людей, включенных в предлагаемый список. Список включал мать, отца, сестер и братьев, лучшую подругу, самого симпатичного мальчика, других детей и учителей. Если девочка отвечала «да» на какой-либо из этих вопросов, она попадала в группу «заклейменных по поводу веса».

Исследователи обнаружили, что девочки, отмеченные как «слишком полные» кем-либо из членов семьи, в 1,62 раза чаще страдали ожирением к возрасту 19 лет. Девочки, названные «слишком полными» людьми, не относящимися к семье, в 1,4 раза оказывались чрезмерно полными к возрасту 19 лет.

Томияма отмечает, что исследователи понимают: родители делают это чаще всего с добрыми намерениями, им трудно удержаться и не сказать ребенку, что он чрезмерно набрал вес. Тем не менее «если мы говорим о здоровье, нет нужды упоминать о весе. Вес не является маркером здоровья в любом случае», – отмечает Томияма. По мнению исследователей, девочки, которых называют «слишком полными», испытывают сильный стресс и тянутся к еде как к средству достижения комфорта. Добавлю от себя, что излишнее подчеркивание ценности внешней красоты, стройности, изящества девочки потенциально может привести к тому же самому результату, а именно – высокой телесной тревоге и потребности во что бы то ни стало сохранить красоту и стройность. Это почти наверняка приведет к экспериментированию с диетами и физическими нагрузками в подростковом возрасте, что, в свою очередь, во многих случаях заканчивается расстройством пищевого поведения.

В другом исследовании предлагалось ранжировать потенциальных партнеров по степени привлекательности. Полные люди оказались менее привлекательными потенциальными супругами, чем кокаиновые дилеры, карманники, транжиры и слепые. В опросе, который провел журнал «Гламур» в 1990 г., было установлено, что подавляющее большинство респондентов отказались бы от своего партнера, карьеры и денег для того, чтобы достичь идеального веса. В 1990 г. «Ньюсуик» провел другой опрос, из которого следовало, что 11 % родителей готовы сделать аборт, если ребенок, которого в настоящее время вынашивает мать, окажется носителем гена, предрасполагающего к ожирению.

Ну что, еще кто-нибудь готов отстаивать идею снижения веса «для самого себя» или «для здоровья»? Не обманывайте себя – как в некоторых культурах, чтобы быть принятой в социуме, женщина должна иметь детей или быть замужем, мужчина – уметь убивать оленя или бежать без передышки 40 км, так в нашей культуре человек обязан быть худым.

Так было далеко не всегда. До конца XIX века округлость и полнота считались признаками физического и душевного здоровья, худоба же, напротив, ассоциировалась с дурным здоровьем, плохим характером, неуравновешенностью и подверженностью различным заболеваниям. Любопытно, что два наиболее выдающихся медика того времени, д-р Митчелл и д-р Бирд, были убеждены, что «увлеченность американских женщин излишней погоней за худобой привела к распространению самых разных неврологических заболеваний, а большое количество жировых клеток совершенно необходимо для того, чтобы достигнуть сбалансированного личностного развития» (!). Стоит ли вспоминать, что в сказочном фольклоре родная дочь злой мачехи чаще всего худая, как палка, а любая болезнь описывается неразлучными симптомами «худела и бледнела» (то же и о мужчинах)?

Вплоть до конца XIX века полное тело считалось сильным, доктора поддерживали идею набора веса, т. к. считалось, что это помогает противостоять болезням. Медицинская практика показывала, что излишняя худоба является фактором риска для множества заболеваний.

У социального одобрения и поэтизации полноты были и другие причины. Будучи полными, женщины считались сексуальными, а мужчины состоятельными просто потому, что это был знак того, что они могут себе позволить хорошо питаться. Жир означал статус. Когда агроэкономика сменилась индустриальной, сменился и образ тела – полнота резко вышла из моды. И на то были свои экономические и социальные резоны.

В страны со становящейся индустриальной экономикой устремились иммигранты – чаще всего это были более низкорослые и «округлые» люди, по сравнению с традиционными североевропейцами или белыми американцами. Рабочие, до сих пор балансировавшие на грани истощения и смерти от голода, либо инфекционных болезней, теперь могли себе позволить купить достаточно пищи. Другими словами, как только пролетарии смогли позволить себе растолстеть, жир более не мог являться признаком высокого социального статуса. Чтобы белая аристократия могла отличаться от рабочего класса, стало модно быть худым. Если до сих пор эротический идеал женщины – это пышногрудая и пышнобедрая, перетянутая корсетом женщина с несколькими детьми, подтверждающая и экономическую состоятельность мужчины, и его способность продолжать свой род, а ее роль – роль соратницы, молчаливой и покорной союзницы, обеспечивающей тыл – «о доме нужно думать, о доме», то непосредственно перед Первой мировой войной ситуация резко меняется.

Женщина борется за свои права и получает больше свобод. Движение суфражисток. Избирательное право для женщин. Право на образование. Право занять место на предприятии наравне с мужчиной. Получив политическое равенство с мужчинами, женщина и физически стремится походить на мужчину – худоба, короткая стрижка, мальчишеская фигура – типичный портрет суфражистки 20-х гг. Изменение экономической и социальной ситуации оказывает непосредственное влияние на моду: в 1926-м Коко Шанель изобретает «маленькое черное платье» – прямой, почти асексуальный силуэт, который может позволить себе только худая женщина. Который делает из соблазнительно изогнутых линий женского тела прямые, строгие и неженственные.

До конца 20-х гг. Америка переживает волну экономического расцвета – и чем пышнее цветет экономика, тем актуальнее становится худоба. В 1929 году начинается экономический коллапс, наступает Великая депрессия, «тучные» времена сменяются «худыми» – это отражается на состоятельности рабочих и среднего класса, на их экономическом положении. Население начинает массово мигрировать в поисках работы. Худоба снова становится признаком низшего класса, и в 30–50-х гг., в частности в связи со Второй мировой войной, когда угроза голода становится реальной, образ полнокровной женской красоты прочно занимает свое прежнее место. После Второй мировой иконой красоты и стиля в Америке становится Мерилин Монро, назвать которую можно как угодно, но только не худышкой.

Любопытно, что первая волна «модной худобы» затрагивает Россию очень немного, и почти исключительно в крупных городах. Там, где по-прежнему достаток символизирует ломящийся от еды стол, «худощавый» идеал просто не выживет. Русские крестьянские и купеческие красавицы после Первой мировой – вспомним хотя бы хрестоматийного Кустодиева – по-прежнему полнокровны и полногруды. Им смешно и страшно видеть заезжих петербургских и московских «политических», которые кажутся им истощенными как физически, так и психически. Полнота – по-прежнему признак достатка и здоровья. И тут случается Великая Октябрьская революция. Идеологические ценности полностью меняются, и с точки зрения традиционных ценностей – худым быть все еще нехорошо, это означает болезненность и замуж никто девку не возьмет, а вот толстым, то есть сытым, становится быть политически неблагонадежно.

Помните, «джаз – музыка для толстых»?

«Мистер-Твистер, бывший министр»?

«Три толстяка»?

«Кому живется весело, вольготно на Руси – Купчине толстопузому, сказали братья Губины, Иван и Митродор»?

Толстый – это тот, кто украл у пролетария его заработанную краюху и жрет ее дома. Толстый просто не может быть хорошим человеком. И хоть вы меня режьте, я глубоко убеждена, что традиционное российское отношение к полноте, те бессознательные идеи, которые этим отношением управляют, куда более сложные и конфликтные, чем в Америке и Европе.

Портреты и старые снимки главных большевиков, сделавших ребрендинг в масштабах страны, – это снимки весьма стройных людей. Полными они станут потом – те, которые доживут до кремлевских застолий и дач. Но «худой» идеал просто не может прижиться и стать настолько же популярным в России – с начала 20-х гг. Россию поражает несколько волн голода – после Гражданской войны в 20-е гг., затем во время коллективизации в 30-е гг. и, наконец, после Великой Отечественной войны в 1946–1947 гг.

Зачем это нужно знать нам, жителям XXI столетия с нарушениями питания?

Важно отдавать себе отчет в том, насколько информация о теле и пище, получаемая нами в раннем детстве и из сферы бессознательного, оказывающая влияние на нас всю жизнь, противоречива и конфликтна. Особенно конфликтна она у нас, родившихся и выросших на территории государства Российского. Быть худым ребенком – плохо, худоба ассоциируется с болезнями и смертью от голода, призрак которого так никогда и не отступил. Это не просто страшная голодная смерть – это настоящий, хардкорный хоррор, истории о каннибализме, о том, как родители поедали детей, а мужья – жен – кто не слышал их от бабушек и дедушек в детстве? Быть толстым ребенком плохо тоже – толстый = плохой, дразнят в саду и школе, шпыняют родители и братья-сестры. Есть при этом необходимо много и жадно, почти в каждой семье есть женская фигура, мама, бабушка или тетка, которая, как та печка из сказки «Гуси-лебеди», все приговаривает: «Съешь моего ржаного пирожка – скажу». Ржаной пирожок совсем невкусный по сравнению с белым, пшеничным, так что сказка эта – о смирении и покорности. Захочешь выжить и братца спасти – съешь как миленькая. Это только у батюшки тебя будут потчевать пшеничными пирогами и сливками, но в большом мире, девушка, тебе придется привыкнуть к еде попроще.

Интересно, что в европейском фольклоре нет подобной сказки, в которой символом смирения выступает готовность есть невкусную еду – кислые дикие яблочки, ржаной пирожок и простой молочный киселек. Европейская сказочная героиня, принимая послушание от авторитетных фигур, выполняет тяжелые, скучные и сложные работы – перебирает зерно, отделяя просо от пшеницы, как Золушка, или взбивает руками ледяные перины у Матушки Метелицы, но есть невкусное, давясь и сглатывая, ей не приходится. Несмотря на то, что ценности вроде бы одинаковые – скромность и трудолюбие, в нашей культуре символизирующие их действия почему-то всегда представляют собой насилие над телом. Нечего выпендриваться – не барыня.

В результате мы все носим с собой чрезвычайно противоречивое, полное конфликтных посланий наследство: «Еда – огромная ценность, ее нельзя выбрасывать, еда – это праздник, еда – это любовь, есть нужно много, но при этом не толстеть, худым быть нельзя тоже…»

Представьте себе, как мучительно трудно в этом хаосе сориентироваться ребенку, для которого одним из наиболее сильных желаний является – быть хорошим, угодить и нравиться взрослым?

Вспомните, какое тело считается красивым в вашей семье? Какой ребенок считается здоровым и полноценным – толстый или худой? Как относились в вашей семье к еде? А что еще оказывало влияние на ваши взаимоотношения с едой – например кто и как кормил вас в яслях и детском саду?

Когда я думаю о своем детстве, я понимаю, что мне, с одной стороны, очень повезло – совершенно никакого экстремального опыта – насилия, злоупотреблений… Единственный кошмар, который снится мне с раннего детства, – ужасный сон о тете Зине. У нее волосы гладко забраны в пучок, и мне кажется, что она лысая. Тетя Зина – воспитательница в яслях. Она заставляет меня есть масло – отвратительное, толстым замороженным кирпичиком. Пока не съешь – из-за стола не выйдешь. Размазать его ножом по хлебу я не в силах – мне полтора года. Съесть целиком не могу. Я сижу за столом и глотаю слезы.

Другие воспоминания: мне шесть лет, моя лучшая подружка живет двумя этажами выше, и у нее очень полная мама. Я откуда-то совершенно точно знаю, что полной быть очень плохо, – и жалею подружку, а иногда и высмеиваю ее.

Мне 8 лет, потом 10 и 12, и мне все время говорят, что я худая и что я должна есть больше. Меня убеждают и заставляют есть суп с хлебом, а потом еще и второе. Моя мама, весьма и весьма твердого характера, имеет одно-единственное слабое место, которое я довольно быстро нащупываю, – она совершенно не может перенести, если я отказываюсь обедать. Голодовка в знак протеста – лучший способ показать, что я на нее обижена. Максимум через час после обеда я обязательно услышу: «Пожалуйста, ну иди, покушай». В других ситуациях мама сердится дольше и ведет себя тверже. Только не с едой.

В то же время, я отчетливо знаю, что толстым быть плохо – «Три толстяка» – моя любимая сказка. Толстяки отвратительны.

Полных в нашей семье нет, это отмечается вскользь, но с некоей гордостью. Толстым необходима медицинская помощь – мне 6 лет, я валяюсь на ковре и читаю журнал «Здоровье», на который подписаны родители, там об этом много написано, и я четко усваиваю, что толстый – значит больной.

Любые праздники в нашей семье – дни рождения, Новый год, Восьмое марта, Первое мая – отмечаются широкими застольями. Я схожу с дистанции еще на стадии закусок и никогда не дотягиваю до горячего – еды не просто много, ее раблезиански много, и она очень-очень вкусная. После ухода гостей мы еще неделю доедаем остатки.

Несмотря на всю эту вкусную еду, в доме, разумеется, есть «Книга о вкусной и здоровой пище» – иногда я рассматриваю румяных толстых детей, поедающих ложкой клубнику со сливками. Я в жизни не пробовала сливок такой густоты, как на картинке, и не видела одновременно так много спелой клубники.

В обычные дни еды довольно (а на мой вкус так многовато), а вот сладкое почему-то ограничено. В день можно один кусочек халвы, хотя в шкафу лежит большущий кусище. Тогда я решаю, что, когда вырасту, куплю себе банку сгущенки, чтобы съесть в одиночку

Я не помню момент, когда я перестаю слышать от родных, что я слишком худой ребенок и мне нужно лучше питаться, и начинаю слышать, что у меня «отличная фигура». С какого-то момента меня больше никто не убеждает съесть больше – вероятно, это куда более символизирует мой переход из детства в женственность, чем начало месячного цикла.

Моя родная бабушка пережила голод в Поволжье, и для нее «есть мало» так и остается ценностью. Она объясняет мне, почему нельзя выбрасывать хлеб. До сих пор не могу выбросить – перед глазами кричащие от голода дети в деревнях.

В старших классах школы (экономически сложные перестроечные времена) мы целую зиму живем, питаясь одной вареной картошкой и селедкой. И еще морской капустой, большой мешок которой нам удается купить в магазине – капуста сушеная, ходят слухи, что это немецкая гуманитарная помощь, подкормка для немецких коров. Из капусты мы делаем салат – вкусный. В эту зиму мы много вспоминаем о тех застольях и яствах, которые нам довелось попробовать в прошлом.

В университете я настолько занята постоянным чтением конспектов или умных книг, разговорами и мыслями, что мне становится как-то совсем не до еды. Еда воспринимается мной как раздражающая необходимость, на которую жалко тратить время. С подросткового возраста я всегда читаю за едой – как папа, папа тоже все время читает за ужином, я даже себе не представляю, что можно иначе. Ситуация меняется благодаря моей университетской подруге, с которой мы много времени проводим вместе, – она показывает мне, что готовя и затем вместе поедая приготовленное, можно неплохо отдохнуть и провести время. Я увлекаюсь кулинарией – областью, к которой мои родители всегда считали меня органически неспособной.

Однажды ко мне в гости приезжает моя университетская подруга, Бертилль, – ее папа родом с Берега Слоновой Кости, и она похожа на статуэтку из молочного шоколада. Бертилль кажется мне ослепительно изящной – тонкие пальцы, руки, тело – и я с удивлением слышу, как мои родители с сочувствием говорят: «Какая же она худенькая…» Именно тогда я впервые соображаю, что тут кроется какая-то тайна – иногда плохо быть худым, а иногда – полным. Важно угадывать, что – когда, но неясно, как успевать так быстро меняться.

Начав жить отдельно от родителей, я готовлю себе сама и прекрасно себя чувствую. Моя коллега по работе, молодая, привлекательная девушка-психиатр из провинции, хронически озабочена проблемой похудения. Через много лет, когда мы снова пересечемся в интернете (я уже пару лет живу в Европе), и я спрошу у нее, как дела, она ответит: «У меня все супер!!! 59 килограммов!!!» Сейчас мне очень забавно думать, что о том, что о цифре на весах женщине должно так сильно тревожиться, я узнала ближе к 25 годам, и одновременно я испытываю облегчение, которое может испытывать человек, которого не коснулась эпидемия чумы. Тем не менее меня очень интересует проблема пищевых расстройств и для меня очень важно помогать тем, кто страдает от нарушенных отношений с едой.

А что происходило в вашей семье вокруг еды? Как в семье относились к размерам тела, отличным от стандартных? Как относились к еде? Каким должен был быть ребенок, чтобы считаться здоровым, – и женщина, чтобы считаться красивой? Была ли в вашей семье или детских учреждениях, которые вы посещали, «культура насильственного кормления» или, напротив, близкие считали вас чрезмерно полным ребенком и пытались ограничивать в еде?

Как вы думаете, как это повлияло на ваши взаимоотношения с едой?