Путеводная нить.
Глава 39. БЕТАНИ ХЭМЛИН.
Как-то в пятницу в середине сентября, когда Эндрю и Энни делали уроки, позвонил Пол и пригласил Бетани в кино. Бетани согласилась, хотя сама ни за что не выбрала бы остросюжетный боевик. Когда на экране показывали сцены насилия, Бетани приходилось закрывать глаза. Правда, всякий раз, когда главный герой как будто находился на грани гибели, ему удавалось бежать. Тревогу Бетани усиливала оглушительная музыка, которая буквально била по ушам. Ей не верилось, что фильм закончится хорошо.
Когда в напряженном действии наступило временное затишье, Бетани вдруг подумала о Гранте. О последней встрече на парковке она не рассказывала никому, даже Полу. Та встреча наполнила ее непонятными, тревожными чувствами.
Бетани начала догадываться, что роман с Тиффани и развод дорого обошлись ее бывшему мужу — и не только в материальном смысле. Дети очень отдалились от него. Энни, правда, время от времени звонит отцу, но разговаривает довольно сухо и отрывисто. Эндрю до сих пор отказывается общаться с Грантом, хотя тот несколько раз проявлял инициативу и пытался восстановить отношения.
Бетани надеялась, что со временем Эндрю смягчится и простит Гранта.
При мыслях о своей разбитой семейной жизни Бетани в который раз испытала знакомую горечь. Да, Грант сильно изменился, но она не знала, когда именно, и вовремя не поняла, что с ним происходит. Человек, с которым она недавно встретилась на парковке у банка, совсем не был похож на мужчину, за которого она выходила замуж, который дежурил рядом с ней в родовой палате, когда на свет появлялись их дети, и который не спал ночами, когда дети болели. Наверное, в том, что у них все пошло наперекосяк, есть и ее вина. Правда, раньше она не была готова признаться себе в этом. Замкнувшись в своем маленьком мирке, полностью посвятив себя детям, она, наверное, недостаточно внимания уделяла отношениям с мужем. Постепенно они с Грантом все больше отдалялись друг от друга.
Покосившись на Пола, Бетани вдруг поняла, что он смотрит не на экран, а на нее.
— Ты в порядке? — шепотом спросил он.
Она кивнула, но заподозрила, что Пол ей не поверил.
После кино они пошли выпить кофе. Кстати, фильм все-таки закончился хорошо. По крайней мере, главный герой выжил.
Они сидели напротив друг друга в отдельной кабинке кафе «У Денни». Официантка, которая их обслуживала, то и дело косилась на Пола и восхищенно улыбалась ему. Бетани отметила ее вкус — Пол действительно очень симпатичный. Неожиданно она поняла, что тревожило ее последнее время. Разобраться в себе помогла улыбка официантки.
— Ты о чем-то задумалась, — заметил Пол.
— Да, я в последнее время много думаю.
— О чем? — Пол рассеянно надорвал пакетик с сахаром и, помешивая его, поднял на нее глаза.
Бетани пожала плечами, и ей вдруг стало очень грустно.
— Ты сейчас ни с кем не встречаешься?
— Имеешь в виду — кроме тебя?
— Да, — кивнула Бетани. — То есть нет. По-моему, мы с тобой не встречаемся. То есть встречаемся, но в другом смысле. Как друзья.
— Чем ты недовольна? По-моему, ты именно к этому стремилась.
Бетани решила высказаться напрямик:
— Пол, мы зашли в тупик… Мы все больше привыкаем полагаться друг на друга. Мне с тобой хорошо, спокойно; надеюсь, тебе со мной тоже.
Ему как будто хотелось возразить, но здравый смысл победил, и он решил промолчать.
— Если мы в самом ближайшем будущем чего-нибудь не изменим, нам грозит опасность! Я боюсь, мы с тобой впадем в зависимость друг от друга и упустим возможность найти свою вторую половинку. — Хотя Бетани говорила как бы между прочим, она боялась, что Пол уже успел впасть в зависимость от нее. — А этого я не хочу.
— Я тоже, — согласился он, но как-то нехотя.
— Кажется, нам пора пускаться в свободное плавание! — Бетани пробовала шутить, но на душе было почему-то тяжело. Жаль, что она не подготовилась к серьезному разговору заранее.
Официантка подлила им кофе; Пол потянулся за своей чашкой и с печальным видом отпил глоток.
— У тебя кто-то есть на примете?
— Нет, но сейчас я говорю не о себе.
— А о ком? Бетани, я тебя не понимаю. Я надеялся… что мы с тобой станем не просто друзьями, черт побери! — в тоске воскликнул он. — Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Тебя смущает разница в возрасте, да?
— Нет… хотя да, немного смущает, но дело даже не в том, что я старше. Ты мне очень нравишься, и все-таки у меня чувство, будто нас с тобой связывают не совсем нормальные отношения.
— Что не так?
Бетани не хотелось повторять все, что она только что изложила.
— Давай на какое-то время перестанем рассчитывать друг на друга. Поверь, мне сейчас тоже нелегко… И все-таки я считаю, что тебе стоит встречаться с другими женщинами, найти такую, которая станет для тебя всем на свете.
— Об этом судить мне, — возразил Пол. — Именно ты лучше всех поняла, что я пережил, когда от меня ушла Тиффани. Мы с тобой пострадавшие стороны; вполне естественно, что у нас много общего. А теперь ты предлагаешь от всего отказаться!
— Наверное, я неудачно выразилась.
— Да, неудачно. Но я все прекрасно понял. Ты хочешь, чтобы мы перестали встречаться, только я не понимаю почему. Особенно сейчас. Сейчас все… как раньше!
— Я не Тиффани!
— Тогда почему у меня сердце не на месте? Почему мне больно — совсем как в тот раз, когда она призналась, что любит другого? Ты тоже меня бросаешь!
— Нет, нет! — Бетани помотала головой. Как же ему объяснить? — Я хочу, чтобы мы с тобой остались друзьями. Но ты должен встречаться с другими женщинами, назначать свидания…
— Зачем? — возразил он. — Мне нравишься ты.
— Ты мне тоже нравишься. И все же мне кажется, что мы на какое-то время должны перестать встречаться.
Бетани улыбнулась и, потянувшись к нему через стол, сжала его руку.
— Пол, ты замечательный; ты и не представляешь, как я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Но нам с тобой пора отпустить друг друга на волю. Давай попробуем оба встречаться с другими.
— И по-твоему, ты меня не бросаешь? — язвительно спросил он. — А по-моему, так и есть!
— Мы просто станем независимее друг от друга. Но мы по-прежнему будем разговаривать и морально поддерживать друг друга. Я хочу, чтобы у нас были здоровые отношения. Чтобы мы стали настоящими друзьями. — Бетани огляделась, боясь, что их беседу с интересом слушает половина посетителей кафе, и наклонилась к нему. — Надеюсь, тебе удастся встретить девушку, которая будет от тебя без ума.
— Я надеялся, что уже встретил такую девушку — тебя.
Бетани вздохнула:
— Ты даже не представляешь, какой ты хороший! Я очень боюсь, что полюблю тебя без памяти… Я уже наполовину влюблена!
Услышав ее признание, Пол как будто немного успокоился.
— Что же тебя останавливает?
— Совесть, — ответила Бетани. — Я тебе не подхожу.
— Позволь мне самому судить, кто мне подходит, а кто нет, — не сдавался Пол.
— Дело в том, что это взаимно.
Он нахмурился и медленно произнес:
— Иными словами, я тоже тебе не подхожу.
Бетани кивнула:
— Извини, надо было давно тебе признаться, но мне не хватало мужества отпустить тебя. Дружба с тобой очень много для меня значит. — Она перевела дыхание. — Надеюсь, ты встретишь женщину, которая родит тебе детей. Из тебя выйдет замечательный отец.
Пол очень понравился Эндрю и Энни, которые несколько раз виделись с ним.
— Отлично, но все же я хочу видеться с тобой. И звонить тебе.
Конечно, он будет ей звонить, особенно вначале, но потом у него откроются глаза, и он поймет, что вокруг много других женщин и что их частые встречи и разговоры по душам мешают его личной жизни. Со временем он будет звонить ей все реже и реже… Бетани стало грустно.
— Благодаря тебе я поняла, что такое самоуважение, — продолжала она, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Когда Грант ушел, я была уверена, что на меня больше не взглянет ни один мужчина.
— Я же взглянул, — возразил Пол и тихо добавил: — И готов смотреть бесконечно.
— Спасибо тебе.
— А ты сама? — вдруг спохватился Пол. — Ты-то как — намерена встречаться с другими мужчинами? Учти, я не согласен выходить в свободное плавание в одиночку!
Бетани с трудом улыбнулась.
— Д-да… наверное, со временем, — ответила она. — Но сейчас я чувствую, что еще не готова.
Зачем ей спешить? Сначала она должна встать на ноги, наладить собственное дело. Вот что для нее теперь самое главное, если не считать заботы о детях. Кое-чему она все же научилась на собственном горьком опыте: оказывается, вовсе не обязательно всю жизнь опираться на мужчину. Она двадцать лет прожила с Грантом и потому в середине жизни вынуждена искать себя… Наверное, в наши дни такая фраза звучит банально, но в основе всех банальностей лежит истина.
Она сильно изменилась, можно сказать, стала другим человеком; теперь она прежде всего деловая женщина. Два дня назад она беседовала с одной знакомой, и та вдруг поинтересовалась, занимается ли Бетани еще и банкетным обслуживанием, кейтерингом. Нет, кейтерингом Бетани не занималась, зато знала тех, кто занимается… После того разговора в голове у нее роились новые планы. Бетани уже доказала себе и другим, что праздники — ее стихия. Сейчас ей в основном заказывают детские дни рождения, но можно ведь и раздвинуть горизонты! В той области, которой она занимается, возможности поистине безграничны. Ей вполне по силам делать праздники детям и взрослым… Наверное, пора замахнуться и на организацию свадеб. В конце концов, что такое свадьба, как не большой праздник!
— Я буду встречаться с другими, только если и ты тоже будешь, — произнес Пол после долгого молчания.
Бетани обрадовалась:
— По-моему, так лучше для нас обоих.
Пол с видом примерного ученика сложил руки на столе и спросил:
— С чего начнем? Предложения есть?
Бетани подавила смешок:
— Попробуй присмотреть кого-нибудь на работе…
Он покачал головой:
— Там все уже замужем.
— А может, друзья или знакомые организуют тебе «свидание вслепую».
Пол отмел и второе предложение.
— Нет уж, благодарю покорно!
Бетани не стала настаивать:
— Помню, как-то раз я увидела в магазине подушку-думку со смешной надписью: «Я ходил на столько свиданий вслепую, что пора обзаводиться собакой-поводырем!»
Оба рассмеялись, но Пол тут же посерьезнел.
— Вряд ли я найду женщину, которая сумеет меня рассмешить так же, как ты.
— Ты хотя бы попробуй! — подзадорила Бетани, сделав вид, что пропустила его комплимент мимо ушей.
— Ну а ты? — осведомился он. — Где ты собираешься искать счастье, когда наконец поймешь, что готова? Начнешь ходить по ночным клубам?
— Вряд ли, — отмахнулась Бетани. — В ночной клуб нужно надевать туфли на высоком каблуке, а я их терпеть не могу!
Он рассмеялся, как она и рассчитывала.
— Буду присматриваться, прислушиваться. В конце концов обязательно кто-нибудь подвернется — может, подруги познакомят, а может, все произойдет случайно.
— Но сейчас ты еще никого не подыскиваешь?
— Нет! Что ты!
— А может, стоило бы? — Пол широко улыбнулся и принялся рассматривать посетителей кафе.
— Пол! Не валяй дурака!
— А ты присмотрись, — посоветовал он. — Как тебе вон тот тип — в бейсболке?
— Пол, прекрати! — зашипела Бетани, стараясь, чтобы ее не услышали за соседними столиками. — Прекрати сию же минуту! А то я сама начну знакомить тебя с женщинами.
В голову ей вдруг пришла новая мысль. Она подозвала к их столику официантку и посмотрела на ее нагрудный карман, где было вышито имя: Синди.
— Здравствуйте, Синди, — приветливо сказала Бетани. — Это Пол. Имейте в виду, он свободен!
Не зная, как реагировать, Синди неуверенно улыбнулась и подлила им кофе.
— Вы бы стали встречаться с таким мужчиной, как Пол? — спросила Бетани.
— Конечно!
Бетани очень обрадовалась.
— Что я тебе говорила? — торжествующе вскричала она.
— Синди, что вы делаете завтра после пяти? — спросил Пол. В глазах девушки мелькнуло разочарование.
— Работаю… зато в девять я свободна.
Вскоре Пол и Синди принялись обсуждать, куда они пойдут. Синди ушла, улыбаясь, и Пол подался к Бетани:
— Хочу, чтобы все получилось само собой! Ладно, сейчас я тебя послушаюсь, но учти: если у меня ничего не получится, я вернусь к тебе!
— Пол! — укоризненно воскликнула она, но потом махнула рукой. — Ну ладно.
— Вот и хорошо. — Он широко улыбнулся и поднял кружку, салютуя ей.
Глава 40. ЛИДИЯ ХОФФМАН.
Я очень люблю хорошую пряжу, литературу и силу духа. Радость от вязания может сравниться для меня только с удовольствием от чтения!Ввоскресенье после обеда я навещала маму; стоял погожий осенний день, и мне не хотелось возвращаться в пустую квартиру. По выходным мне бывает особенно тоскливо.
А в то воскресенье, сама не знаю почему, я почувствовала себя еще более одинокой, чем всегда. Я люблю Уискерса, но его общества для меня недостаточно.
Мама выглядела гораздо лучше, чем в последнее время; при виде ее улыбки я очень приободрилась. Наверное, тяжело покидать дом, в котором прожила пятьдесят лет. Я благодарна ей за то, что она не ропща отнеслась к переменам в своей жизни. Правда, после отделения для тяжелобольных жизнь в пансионате с патронажным уходом больше похожа на затянувшийся отпуск.
По-моему, попав в больницу, мама сразу поняла, что отныне ее жизнь станет совсем другой. По-моему, в глубине души она рада, что теперь ей почти ни о чем не приходится заботиться, хотя я и не жду, что она сразу в этом признается. Знаю, она скучает по своему розовому саду; мне его тоже недостает.
Мы вместе пообедали в столовой, и мама познакомила меня со своими новыми приятельницами. Мне не хватило духу сознаться, что я уже знакомилась с Идой и Франсин — и неделю, и две недели назад. Правда, Ида и Франсин тоже, кажется, не запомнили меня.
В пятницу вечером, перед тем как уйти с работы, Маргарет пригласила меня к ним на воскресный ужин, но я отказалась. Мы с ней видимся почти каждый день; я очень люблю сестру, но иногда хочется, так сказать, сделать перерыв в общении. По-моему, она чувствует то же самое, потому что сразу смирилась с тем, что у меня, по моим словам, «другие планы».
В наших отношениях с сестрой произошли перемены — как едва заметные, так и вполне ощутимые. Маргарет стала больше вязать на спицах, а я начала вязать крючком. Мы словно шагаем друг другу навстречу.
Чтобы как-то развеяться, я решаю поехать к Зеленому озеру, где мы раньше гуляли с Брэдом, Коди и Чейзом. Я скучаю по нашим прогулкам. Много раз я запрещала себе ездить к озеру, а потом вдруг подумала: почему бы и нет? Если я встречу на тропе Брэда и Дженис, то мило улыбнусь, поздороваюсь и пройду мимо. Физическая нагрузка мне не повредит; нет смысла отказывать себе в прогулке из-за боязни встретиться с ними. Пора перестать бояться неловкости — как мне, так и Брэду.
Денек отличный. Листья на деревьях только начали желтеть; с озера дует легкий ветерок. На стоянке я переобуваюсь в спортивные тапочки, а сумку запихиваю в багажник. Сжимая в руке ключи от машины, я шагаю по тропе.
Метров через пятьсот меня обгоняет золотистый ретривер, за которым волочится поводок. К сожалению, мне не сразу приходит в голову нагнуться и удержать пса, которого явно кто-то упустил. Сначала мне кажется, что это Чейз, любимец Коди, но потом я решаю, что ошиблась. Чейз еще не такой большой. Через несколько секунд слышу голос Коди и понимаю, что за несколько месяцев пес мог сильно вырасти…
— Чейз! Чейз! А ну, ко мне!
Я оборачиваюсь через плечо и вижу бегущего по тропе Коди. Заметив меня, мальчик замирает на месте, робко оглядывается — и вдруг широко улыбается:
— Лидия!
Он несется ко мне, раскинув руки.
Я ловлю его и крепко обнимаю.
— Мне нужно поймать Чейза, — говорит Коди, умоляюще глядя на меня.
— Беги! — велю я.
— Не уходи, ладно? — кричит он на бегу.
— Не уйду, — обещаю я, но не уверена, что сдержу слово, несмотря на все, что решила раньше. Оказывается, мне по-прежнему неприятно видеть Брэда и Дженис вместе.
Не хочу, чтобы Дженис злорадствовала, увидев меня. Я давно поняла, что Дженис зациклена исключительно на себе, а своими материнскими обязанностями почти не интересуется. Но если она увидит меня, то непременно изобразит самые нежные чувства к мужу. Ей приятно будет показать, что она вернет мужа и сына в любое время, как только пожелает. Собственно говоря, она уже все мне доказала. Стоило ей щелкнуть пальцами, как Брэд послушно перебежал к ней.
Я ненавижу себя за злые мысли. Очень хочется вернуться на стоянку и бежать, но нельзя нарушать слово, данное Коди.
Не успеваю я все хорошенько обдумать, как слышу голос Брэда:
— Коди! — Видимо, ему не доставляет большой радости гоняться за сыном.
Удивленная, я оборачиваюсь и невольно радуюсь, увидев, что он один. Дженис нигде не видно. Сосредоточенный на том, чтобы найти Коди, Брэд проходит мимо меня, глядя перед собой. И лишь через два-три шага что-то соображает и оборачивается. Как и Коди, он замирает на месте, видимо не зная, что делать, а потом направляется ко мне. Только руки он не раскидывает и объятий не ждет.
— Лидия… — произносит он, запыхавшись, как будто прошел длинную дистанцию.
— Ты, наверное, ищешь Коди и Чейза. — Сейчас я способна лишь на вежливую светскую беседу.
— Что ты здесь…
— Делаю? — заканчиваю я за него и тут же отвечаю: — Гуляю, конечно!
Он как будто прирос к месту, и я решаю его расшевелить.
— Коди пробежал мимо минуты три назад, а Чейз опередил его на полминуты. — Я показываю вперед, на дорожку. Нечего ему напрасно терять время на разговоры со мной, пусть скорее ищет сына и пса.
Брэд, однако, шагает в обратном направлении, ко мне. От его взгляда мне делается не по себе. Я отворачиваюсь, почти желая, чтобы Дженис поторопилась и с неловкой сценой было покончено.
— Чейз убежал от него, — заявляет Брэд, как будто я сама не догадалась.
— Он сильно вырос, — бормочу я.
— Чейз или Коди?
— Оба. — Я семеню вперед; Брэд шагает рядом со мной по траве.
— Коди за лето вырос почти на три сантиметра, — говорит он. — Теперь ему все джинсы коротки. Когда мы с ним поехали покупать все необходимое для школы, я… — Он умолкает.
Нам навстречу что есть духу несется Чейз, за ним бежит Коди, вцепившись в поводок.
— Лидия! — кричит мальчик. От волнения у него перехватывает дыхание. — Я боялся, что ты уйдешь!
— Я же тебе обещала, что не уйду, — отвечаю я.
— Хочу, чтобы больше никто никогда не уходил! — Коди подбегает ко мне и обхватывает обеими руками за талию.
Поводок тут же берет Брэд; поняв, что больше не вырвется, пес садится и вываливает язык.
— Где твоя мама? — спрашиваю я. Мне не хочется, чтобы Дженис застала меня врасплох. Если она сейчас подойдет, придется долго объясняться…
Коди пожимает плечами:
— Ты же знаешь маму.
Собственно говоря, нет, не знаю…
Брэд спешит меня просветить:
— Она снова исчезла из нашей жизни.
— Когда?
Во время последней встречи он ни словом ни о чем не обмолвился. Я очень расстроилась. Если бы он хоть чуточку меня любил, не стал бы молчать — хотя вскользь обмолвился…
— Недавно. Я как раз собирался тебе рассказать.
— Но не рассказал, — как можно холоднее говорю я.
— Папе было очень плохо, — вмешивается Коди. — И мне тоже.
Плохо, потому что Дженис ушла? Или…
— Ты, наверное, хочешь знать, что произошло, — произносит Брэд с вызовом.
— Нет… ты ничего мне не должен объяснять…
— И все же давай поговорим, — предлагает он.
— Может быть, не сейчас? — У меня кружится голова. — Мне нужно все обдумать…
— А давайте все вместе погуляем! — Коди снова встревает в разговор. Ему не терпится побыть со мной. — Ты приходила сюда каждую неделю? Мы нет… Мама считала, что солнце и ветер вредны для ее кожи, а отпускать нас с папой одних не хотела.
— Нет, я тоже сюда не приезжала.
Вот уже не в первый раз Коди ссылается на мать.
— Может, все-таки расскажешь, что случилось? — оборачиваюсь я к Брэду.
— Коди, — Брэд передает сыну поводок, — иди вперед с Чейзом. Только не отпускай его от себя, ясно?
Мальчик надувается:
— Папа, я тоже хотел поговорить с Лидией. Я скучал по ней!
— Еще поговоришь. Обещаю!
Коди недоверчиво косится на меня. Я киваю в знак согласия. Он широко улыбается и бежит вперед, то и дело крича:
— К ноге, Чейз! К ноге!
Мы оба некоторое время следим за ними; я улыбнулась, видя, как серьезно Коди пытается сдержать непоседливого пса.
— Ничего не получилось, — просто говорит Брэд. — Дженис ушла.
Вполне лаконичное объяснение.
— Может, расскажешь поподробнее?
Брэд засовывает руки в карманы.
— Ты оказалась права. Дженис вовсе не собиралась вернуться ко мне, да и Коди, как выяснилось, не особенно был ей нужен. Ей просто не хотелось, чтобы мы с тобой были вместе.
Я киваю.
— Однажды Коди при ней сказал, что хочет, чтобы его мамой стала ты. Дженис тут же забеспокоилась и решила, что ничего подобного не допустит.
— Ясно.
— У нас с Дженис давно все кончено.
На это я не нахожу что ответить.
— Мне хотелось помириться с ней только ради Коди. У ребенка должны быть отец и мать.
— Я тоже люблю Коди! — восклицаю я. — И поняла, почему ты так поступил! Но с моими чувствами ты совершенно не посчитался.
— Злись на меня, если хочешь. — Брэд ускоряет шаг. — А знаешь, что я понял в последнее время? Мне до смерти надоели женщины с их закидонами. Дженис воспользовалась тем, что когда-то я любил ее, и сыграла на моей любви к сыну…
— В этом я тоже виновата? — не удерживаюсь я. Мне стоит больших трудов не напомнить ему, что он сам отказался от меня. Подумав, я поняла, почему он так поступил. Его любовь к сыну достойна восхищения, но со мной он совсем не посчитался. Неужели он не понимает, как мне тяжело и больно?
— А теперь и ты требуешь свое…
— Что, прости? — вскидываюсь я, хотя сразу же понимаю, на что он намекает. Пусть знает, что ошибся!
— Что слышала, — отрезает он. — Ты хочешь, чтобы я приполз к тебе на коленях, потому что Дженис в конце концов выбрала свободу.
Я с трудом подавляю рвущийся наружу гнев.
— Насколько я понимаю, ты недолго горевала и почти сразу нашла себе другого.
— А ты чего хотел? — осведомляюсь я. — Чтобы я плакала и ждала тебя?
Брэд отвечает не сразу.
— Нет… и ты не стала ждать, что просто замечательно. — Он всплескивает руками. — Знаешь, что я тебе скажу? Я по горло сыт женщинами и их закидонами. Слишком дорого они мне обходятся!
— Ведь бросил-то меня ты, — напоминаю я. Хотел он того или нет, Брэд больно меня ранил. А мне что прикажете делать — притворяться, будто ничего не случилось? Кажется, мои чувства и заботы Брэда совершенно не волнуют.
Он качает головой:
— Все кончено, Лидия. Никто мне теперь не нужен: ни ты, ни Дженис, да и вообще никто. Я не понимаю женщин. Никогда не понимал и вряд ли когда-нибудь пойму. Жить одному легче, чем иметь дело с сумасбродками.
— Я не сумасбродка!
— Как скажешь. Но на коленях я к тебе не приползу, не жди.
— А я и не жду. И не бегаю за тобой. — Мне хочется все прояснить раз и навсегда.
Он язвительно усмехается:
— Знаю. Честно говоря, меня это вполне устраивает.