11. Лобовая атака.

· · ·

В прошлую субботу мы с приятелем ходили на вечеринку. Хозяева живут в кондоминиуме, то есть в доме у них куча лестниц, пролетов и площадок. Когда мы уходили домой, то заметили пьяную компанию на одной из площадок, человек десять. Они обозвали нас «лапшерезками» (у нас в районе много китайских ресторанчиков). Потом стали кидаться сигаретными бычками, плевали в нас и матерились. Ребятам в толпе было лет по 18–20; один даже учился в нашей школе, играл за футбольную команду, другой недавно выпустился. Эти просто стояли рядом и смотрели. Нас было двое против десяти, и мы ничего могли поделать, даже слово сказать в ответ – поколотили бы. Нас распирало от гнева. Потом мы спустились на первый этаж и посидели; минут через пять эта толпа догнала нас. Мы пережили 20 минут стресса, унижения – если не сказать пыток, ведь мы не могли защититься. Виктор К., 16 лет

Неважно, где вы растите детей – серьезный задира всегда найдется. В этой главе я перечислю примеры того, как одни ребята угрожают расправой другим или же сразу, без угроз, переходят к избиению. В подобных ситуациях может оказаться и ваш ребенок. Для вашего сына – неважно, насколько он крут или насколько крутой у вас район – эти ситуации связаны с чувством страха и беспомощности. Самое трудное в них – адекватно отреагировать на унижение. Мальчики чувствуют необходимость ответить, и они правы. Беда в том, что у них редко находятся нужные инструменты или рядом не оказывается того, кто помог бы определиться с верным ответом. Вот они и варятся в собственных чувствах, мечась между гневом, страхом и беспомощностью. Родитель или авторитетный для ребенка взрослый не смогут принять за него бой, зато они в состоянии помочь. Во-первых, надо осознать, насколько страшны и жестоки для мальчика подобные ситуации. Затем организуйте ему моральную и стратегическую подготовку, чтобы он умел находить подходящие решения.

ПРАВО НА БОЙ

Как учитель и человек, в чьи задачи входит предотвращать насилие, я должна бы сказать: драка – это не выход. Однако не скажу, потому что, как человек и как учитель, не согласна с таким подходом. Я долго не решалась высказаться, что по-настоящему думаю на этот счет – вопрос очень страшный. Страшный в том смысле, что на меня обрушится волна критики.

Согласитесь: мальчики получают от нас неоднозначные сообщения. С одной стороны, определенный круг учителей, родителей и тренеров вдалбливает им в головы, что драться – это плохо. С другой, еще один круг учителей, родителей и тренеров говорит все с точностью до наоборот. Вспомним того же Бэтмена – этот свирепеет и всем мстит. Однако мальчиков поучают: «Будь дипломатичен», то есть призывают к мирному разрешению конфликта в ситуациях, когда хочется стать Бэтменом.

Вот как я это вижу. У всех людей в мире есть фундаментальное право на активную самооборону. Однако когда события разовьются таким образом, что вам – точнее вашему сыну – потребуется ответить на оскорбление действием, пусть он ответит на два принципиально важных вопроса: 1) так ли сильно хочется врезать обидчику? 2) вне зависимости от степени своей правоты в данном конкретном случае готов ли он ответить перед общественными институтами (школой и правоохранительными органами)?

Есть еще железные правила: нельзя первым – ни на словах, ни действием – провоцировать драку. Всегда необходимо соизмерять степень ответа со степенью угрозы. Бороться надо со злом, а не с человеком. Ни у кого нет права унижать противника. А если уж драка неизбежна, ваш сын должен постоянно держать в голове следующее:

• Будет больно – и неважно, насколько он крут (или каким крутым себя считает), сколько часов провел на занятиях боевыми искусствами, сколько у него черных поясов.

• В драке одно случается быстрее, другое – медленнее, чем ожидаешь.

• Всегда произойдет то, о чем он потом пожалеет.

• Физически он может проиграть, зато победит в глазах общественности (свидетели зауважают его за то, что он просто вышел на бой).

• Физически он может победить, зато проиграет в глазах общественности (снискав дурную славу хулигана, который ищет драки и просто так нападает на людей).

• Даже если драка происходит за пределами школы, где ее может зафиксировать камера наблюдения, кто-нибудь обязательно запечатлеет бой, чтобы показать потом остальным. Если так произойдет, в дело окажутся вовлечены взрослые – и последствия будут серьезные.

• Всегда можно развернуться и уйти. Уйти – всегда непростое решение, за которое себя нужно похвалить.

• Он должен заранее озаботиться стратегией отступления. То есть не отходить далеко от машины, выхода из помещения, группы друзей.

Если сын все же полез в драку, значит, он готов принять ее последствия. Ему необходимо определить степень угрозы и реагировать адекватно. Цель – снизить риск травмы, не выставить себя дураком, а, напротив, произвести впечатление физически и умственно здорового человека.

· · ·

ПРОВЕРЬТЕ БАГАЖ: Часто ли вы дрались в детстве? Повлияло ли это на воспитание вашего ребенка? Что приводило к дракам? Что вы помните из хода самих драк, что – из их последствий? Будет полезно поделиться этим опытом с сыном, особенно если сумеете сделать это в контексте его сегодняшней жизни. Если драки вам неприятны, сумели ли вы выразить свои чувства сыну уважительно и с пониманием ситуации?

ПОСТОЯТЬ ЗА СЕБЯ

Мальчикам полезно научиться постоять за себя: взять уроки боевых искусств или даже заняться ими на постоянной основе. Отдавая ребенка в секцию, следите, чтобы вам не попался инструктор, который хвастает, что он круче всех и имеет несколько черных поясов. Лучшие бойцы (это касается и мужчин, и женщин) обычно ведут себя скромно. Их внешние качества отражают внутреннюю силу. Эти люди послужат отличным примером для подражания вашему сыну, даже если ему никогда не придется драться.

ПЕРЕМИРИЕ Правильно заключенное перемирие – великая вещь. Успех (то есть состояние, при котором противники, даже если они по-прежнему друг друга ненавидят, больше не дерутся) зависит от усилий и личности того, кто выступает посредником между подравшимися. Хорошо, если это мальчик, которого уважают все ребята, или взрослый, также имеющий у мальчиков большой авторитет и кое-что понимающий в драках. Если же взрослый предстает милым, добрым дяденькой, который просто хочет, чтобы мальчики подружились, на успех можно не рассчитывать. Вот почему школьные «мирные переговоры» не работают: соглашаясь с требованиями взрослых на словах, на деле ребята обычно стараются довести до конца бессмысленный конфликт. Школьные мирные переговоры возымеют результат лишь в том случае, если оба драчуна осознают на них, как глупо себя вели.

ОТ ЗАЩИТЫ К НАПАДЕНИЮ

Дрэ – умный, высокий, крупный девятиклассник, который выглядит старше своих лет. Он учится в большой общеобразовательной школе, играет в американский футбол и любит вводить учителей в заблуждение, строя из себя дурачка. За две недели до начала летних каникул он шел по коридору, болтая с одноклассницей, как вдруг на него сзади напал ухажер девушки. Камера наблюдения записала все от начала и до конца. Сразу после нападения Дрэ оценил возможные последствия драки: отстранение от занятий, отметка о драке в характеристике для колледжа, проблемы с родителями – тогда как ему надо было активно обороняться, чтобы нападавший сразу отстал (жесткий отпор, впрочем, мог спровоцировать повторную атаку). Свои шансы Дрэ должен был прикинуть в одну секунду.

Он оттеснил обидчика к стене, то есть защитился. И все бы хорошо – за такое Дрэ даже не пожурили бы, – однако дальше он скинул рюкзак и накинулся на парня. В итоге зачинщика отстранили от занятий на пять дней, а Дрэ – на два. Директриса даже не хотела наказывать Дрэ, понимая, что он защищался, но за переход от защиты к активному нападению применила к Дрэ дисциплинарные меры. Отец подростка посчитал наказание неправомерным, поскольку не его сын начал драку. Однако на дело надо смотреть иначе: детей надлежит учить адекватно оценивать угрозу и принимать морально оправданные решения в стрессовых ситуациях.

Произошедшее с Дрэ – типичный случай. Мальчишки сначала обмениваются парой тумаков, потом наступает небольшое затишье – во время которого они и принимают решение: продолжать бой или отступить? Вновь ввязавшись в драку, они скорее всего спровоцируют проблемы уже с участием взрослых. Наказание зависит от того, в какую школу мальчики ходят. Несправедливо, но факт: если мальчик ходит в частную школу, его наверняка отстранят от занятий и сделают отметку в характеристике, которая затем поступит в приемную комиссию колледжа. Если он ученик общеобразовательной школы, к каждой из которых приписан офицер полиции, то его не просто отстранят от занятий и сделают пометку в личном деле, но и познакомят с ювенальной юстицией, в той ли иной форме. Иными словами, ученики частных школ отделываются более легкими наказаниями, чем ученики образовательных (это касается не только драк, но и проблем с наркотиками).

Дрэ атаковал обидчика, дабы внушить ему: больше ко мне не суйся. Если следовать такой логике, то простой самообороны недостаточно. С точки зрения Дрэ, ответный выпад – часть самообороны, превентивный удар. Это-то и есть самое сложное в его проблеме. Дрэ хотел убедиться, что в будущем обидчик на него больше не нападет, однако желание добиться уважения среди сверстников несет угрозу его собственному будущему – позорная отметка в личном деле может подорвать доверие взрослых. Под сомнением оказывается все: будущие успехи в учебе, поступление в колледж, и вряд ли кто-то станет слушать свидетелей невиновности Дрэ. Стремление заработать уважение среди сверстников в настоящем нередко угрожает будущему. Вот о чем юноши в положении Дрэ должны задуматься.

Для меня ревнивец, напавший на Дрэ, – прямая угроза будущему, которого Дрэ заслуживает. Дрэ успешен как в школьных науках, так и в социальном плане, у него есть качества, необходимые для достижения успеха, и помешать ему могут только другие люди, которые пытаются навязать неверное поведение. Порой в жизни мы оказываемся на перекрестках, где приходится принимать решения, влияющие на всю оставшуюся жизнь. Это был перекресток Дрэ. Поставит ли он агрессора на место в следующий раз?

А ЕСЛИ У СЫНА НЕТ СИЛЫ?

· · ·

Я учусь в девятом классе, и один одиннадцатиклассник дразнит меня поросенком. Все потому, что я хожу в школу для страдающих излишним весом. Это меня очень ранит, я сильно переживаю из-за веса. Я просил прекратить обзываться, но задира ни в какую не соглашается. Поняв, что разговорами его не остановить, я ударил его и назвал геометриком, потому что он дополнительно занимается геометрией, а это в школе не престижно. Сегодня мне дали под дых; боюсь, он и дальше будет дразнить меня. Если огрызаться, он еще больше разозлится. Эндрю, 14 лет

Школьные понятия якобы дают старшекласснику право издеваться над Эндрю, отдавая дань уважения системе (то есть Эндрю «обязан» терпеть дурное обращение и помалкивать – ведь он младше). Всегда есть старшеклассники, которые свято верят в принцип: «Мы мирились с издевательством, теперь пусть другие мирятся». Почти все будущие выпускники жалуются: младшие якобы не выказывают им должного уважения, тогда как на самом деле эти самые младшие уже забиты и задавлены страхом.

Если в положении Эндрю оказывается ваш сын, смотреть на дело трезво еще труднее: кажется, будто у него есть лишь один вариант – терпеть и дальше. Это, по определению, не выбор, потому что не предусматривает альтернативы. А ведь она есть: пусть Эндрю найдет влиятельного одиннадцати– или двенадцатиклассника и попросит того образумить задиру. Это может быть друг или товарищ по команде, но самое главное, чтобы его все уважали (Мозг, Правая рука, Заводила или Заступник – самые подходящие варианты).

Если у вашего сына, попавшего в подобное положение есть брат, друг или еще какой-нибудь знакомый, вхожий в круг уважаемого старшеклассника, необходимо заручиться его поддержкой. Если же таких связей нет, пусть сын поговорит с задирой самостоятельно – если они не пересекаются с ним нигде, кроме школы. Одна неприятная (но удачно проведенная) беседа – и недели, месяцы, а то и два года спокойствия гарантированы.

Пусть он несколько дней поразмыслит, чьей помощью воспользоваться, затем продумает план разговора с посредником по методу СПОРа. Подкараулит его либо в школе, либо когда тот будет один. Говорить предлагаю примерно так:

· · ·

Привет, ты меня не знаешь (или знаешь, я братишка Кэти), но мне нужен твой совет. Ты ведь знаком с Тоддом из одиннадцатого класса? Он меня постоянно поросенком дразнит, а вчера вот под дых дал. Я ничего не могу поделать, только терпеть. Хочу попросить: можешь сказать, чтобы Тодд отстал от меня?

Данная стратегия хорошо работает по той причине, что льстит самолюбию посредника. Жертва признает его авторитет (кое-кто назовет это подхалимажем – ну и пусть) и верит, будто только он в силах остановить произвол. Парням приятен такой подход, даже если к ним обращается какой-то там девятиклассник. Можно сыграть в героя! [25] Теперь взглянем на дело глазами девятиклассника: если авторитетный девяти– или одиннадцатиклассник прикажет отвалить, ему останется лишь подчиниться. Если жертва не послушается, то проявит неуважение к «представителю власти». В этом случае конфликт возникнет между этими двоими, а этого жертва и хочет избежать. Ей приходится отступить, но не потому, что так правильно – просто он не хочет усложнять себе жизнь.

Если сын в похожей беде, предложите ему данную стратегию. Возможно, он ожидает другого, но этот подход самый реалистичный, он согласуется с расстановкой сил в школе.

«ПРОСТО СЛОВО»

Почти все мальчики, с которыми я работаю, убеждены: слово «травля» заезжено и не отображает реалий их жизни. Или, если все-таки отражает, то не нравится им, потому что выставляет их слабыми и подразумевает вмешательство взрослых. Впрочем, иногда это слово оказывается к месту – как, например, сейчас. Официальное определение слова «травля» – это одностороннее, периодически повторяющееся действие, когда один человек применяет силу и власть для унижения другого. Задира убежден, что унижать жертву – весело, или это для него обряд посвящения в старшие, или жертва якобы заслуживает подобного обращения в силу тех или иных причин. Если жертва защищается, ее запугивают разрывом отношений или сотрудничества с каким-либо лицом или группой лиц (компанией друзей, командой, бандой, студенческим братством, музыкальной группой и т. д.).

Способов унижения множество. Например, вещи жертвы крадут из школьной раздевалки. Или под ее именем в Twitter создают фальшивый аккаунт и пишут на нем расистские, сексистские или гомофобские посты в адрес других ребят. Или же учитель может пошутить над жертвой, а ребята подхватят.

Употреблять или слышать слово «травля» некомфортно не только ребятам. Многие учителя считают, что если на нем зацикливаться, то любой конфликт между мальчиками можно назвать травлей. А если мы не даем ребятам самостоятельно разобраться с проблемами, выходит, что мы с ними сюсюкаемся. Еще в первой главе я отметила, что конфликты в принципе неизбежны, так же как и злоупотребление силой. Давайте тогда обойдемся без «предотвращения травли» – предлагаю иной термин: «обучение социальному навыку распознавания конфликтных ситуаций». Это отнюдь не сюсюканье, а обеспечение ребят необходимыми навыками выживания. Взрослым в этом случае можно оставаться за сценой и направлять детей по ходу процесса.

Проблема травли и преследования объясняет причину, по которой мальчики не жалуются, если задирают их или кого-либо в их присутствии. Я спрашивала многих мальчиков, чего им стоило бы вмешаться и заступиться за жертву буллинга. Ответ всегда был примерно один: «Будет больно», «Да ну, прибьют еще», «Случится беда, о каких по телевизору рассказывают». Всегда найдутся люди, желающие самоутвердиться за счет других, а если эти другие сопротивляются – их подавят, применив еще больше силы. Любое сопротивление, считают агрессоры, должно быть сметено.

Так что же делать?

НЕВАЖНО, КАК ВЫ ЭТО НАЗЫВАЕТЕ Итак, способов травли великое множество. Но так ли это важно? Почти каждый мальчик рано или поздно попадет в ситуацию дисбаланса сил. Каждому придется иметь дело со своим личным обидчиком – а рядом в это время будут стоять безучастные наблюдатели. Такая перспектива может сломить любого. Если мальчик сильно переживает: боится пересекаться с задирой или волнуется из-за учебы, занятий спортом и проч., то эта проблема становится для него непосильной ношей. Одному ему с ней не справиться – нужна поддержка.

· · ·

ОСТОРОЖНО – МИНА! Если вам сообщили, что вашего сына задирают, ни в коем – ни в коем! – случае не ждите, пока он вернется домой, чтобы с порога заявить ему: «Мне звонили из школы и сказали, что тебя задирают!!!»

ВАМ НЕ СООБЩАЛИ, ЧТО ВАШЕГО СЫНА ЗАДИРАЮТ, И ВЫ ХОТИТЕ ВЫЯСНИТЬ ОБСТАНОВКУ САМОСТОЯТЕЛЬНО?

Поговорить с сыном о травле и преследовании можно, однако надо соблюдать разумные пределы. Постоянно напоминая ему, чтобы он остерегался подлых мальчишек, вы просто превратите его в запуганного недотрогу или же он пошлет вас куда подальше. Но не ждите, пока ситуация перерастет в настоящий кризис! Ваша задача – донести до сына свои ожидания и подготовить его к сложной конфликтной ситуации. Вот что можно ему сказать:

· · ·

Не знаю, стоит ли проблема преследования или подлости у вас в школе/молодежном движении/спортивной команде, но мне бы хотелось поделиться соображениями. Если человека унижают словом или действием, это идет вразрез с моими убеждениями. Я за то, чтобы с людьми обращались по достоинству, а достоинство есть у всех – заслуживать его не надо, оно есть и все тут. Если кого-то – даже человека, которого ты толком не знаешь или не любишь – задирают, ты должен вмешаться. Либо поддержать жертву, указав агрессору на место, либо дать ему понять любым способом, что ты не одобряешь его действий, либо доложить обо всем мне или другому взрослому. Будь уверен, я не разозлюсь и не начну беспорядочно обзванивать всех подряд. Мы просто доведем ситуацию до сведения нужного человека, и жертве помогут.

ПРОБЛЕМА УСУГУБЛЯЕТСЯ

По поводу травли, которая происходила на территории школы (или любого другого учреждения, которое посещает ваш ребенок), первым делом необходимо встретиться со взрослым, непосредственно общающимся с вашим сыном. Если мальчик учится в начальных классах – это учитель. Если в средних – либо учитель, либо замдиректора, либо школьный психолог. Перед встречей при помощи метода СПОР помогите сыну приготовить своеобразную речь: ему предстоит объяснить, что происходит, почему он не может сосредоточиться на уроках и какая помощь требуется от школы. Ваша роль – в буквальном смысле сидеть позади сына, оказывая моральную поддержку. Заранее договоритесь, что если ему будет неудобно (например, использовать слова, которые он не привык употреблять при взрослых), то пусть он подаст вам условный сигнал. Например, скажет: «Мам?», или произнесет другое кодовое слово – и вы на время возьмете у него эстафету. Сосредоточьтесь на том, чтобы пресечь нежелательное поведение задиры, а не на том, как бы его наказать (по закону администрация школы не имеет права обсуждать с вами других учеников). В конце встречи договоритесь о сроке, в течение которого будут приняты меры, спросив: «Что будем делать, если это не прекратится через два или три дня?» Если преследование вашего ребенка не прекращается, требуйте помощи у того, кто наделен большей властью. Изложите все, что вы, ваш ребенок и учитель сделали, добавив в заключение: «Ваша помощь просто необходима, дабы мой сын мог спокойно учиться и участвовать в общественной жизни».

ОБРАТИТЕСЬ В ПОЛИЦИЮ Если вашего сына в школе или за ее пределами постоянно задирают или преследуют, угрожают ему физической расправой, следует обратиться в полицию. Необходимо будет предоставить список всех принятых мер, так что ведите точные и подробные записи с самого начала.

ЕСЛИ ЗАДИРА – УЧИТЕЛЬ ИЛИ ЖЕ ПЕДАГОГ ОТМАХИВАЕТСЯ ОТ ЖАЛОБ РЕБЕНКА Если сын жалуется, что его задирает учитель или другой ученик с молчаливого одобрения преподавателя, поговорите с этим педагогом. Ведь сын не жалуется, что ему поставили плохую оценку или не дали достаточно времени на подготовку к контрольной. (Если проблема в этом – пусть сын использует метод СПОРа и подготовится к самостоятельной беседе с учителем.) В такой ситуации задача ребенка – научиться отстаивать свои позиции, хотя это вовсе не значит добиваться изменения оценки [26] . Если же проблема связана с персональным отношением педагога к вашему ребенку, то вступить в игру предстоит вам. Вот возможный сценарий.

Остановитесь и сориентируйтесь: отправьте e-mail с просьбой о встрече.

· · ·

Вы (объясняете): Здравствуйте, мистер Томпсон. Спасибо, что согласились встретиться. Я бы хотел обсудить одно дело: Дэнни сообщил, будто вы сказали то-то и то-то в его адрес. Это так? Следите за тоном голоса и языком тела учителя. Разговор с родителем ученика для педагога – всегда стресс, так что неудивительно, если он примет оборонительную позу. Впрочем, даже защищаясь, почти любой учитель тут же выкажет свою озабоченность состоянием Дэнни и обсудит с вами проблему. А вот если учитель начинает отпираться, действуйте так. Вы: Мистер Томпсон, я бы очень хотел, чтобы мой сын уважал своих учителей, однако и от учителей я жду того же в отношении ребенка. Прошу прекратить обидные замечания в адрес Дэнни. Сын не хотел, чтобы я разговаривал с вами, он боится последствий. И все же я решил лично поставить вас в известность. Спасибо за уделенное мне время.

Если сына задирают одноклассники, начните так:

· · ·

Вы (объясняете): Спасибо, что согласились встретиться. Дэнни жаловался, что последние несколько недель он не может сосредоточиться на занятиях: его донимают одноклассники. (В любой из перечисленных ситуаций вы очень быстро поймете, как пойдет разговор.) Учитель (отпирается): Серьезно? Ни разу не видел, чтобы его кто-то донимал. Милые ребята… разве что пошутить любят, а так лишнего себе не позволяют. Вы: Знаете, Дэнни, пытался не обращать внимания на их шуточки, однако это не помогло. Учитель: Так, и кто же его донимает? Вы: Чаще остальных – Дэвид и Карл [27] . Учитель: Ничего такого за ними не замечал, но я поговорю с ребятами. Вы: Не могли бы вы поговорить с ними как можно серьезнее? Дэнни очень переживает, что у него будут проблемы из-за обращения к вам. Учитель: Я велю мальчикам прекратить донимать его. Большего обещать не могу. Вы: Уверен, вы можете предпринять и еще кое-что – не только велеть им отстать от моего сына. Не буду перечислять способы решения проблемы, ведь учитель – вы, и ученики – ваши. Однако если эти ребята не отстанут от Дэнни, я бы не хотел, чтобы вы останавливались на полпути.

ЕСЛИ ШКОЛЬНЫЙ РАБОТНИК НЕКОМПЕТЕНТЕН

· · ·

Простите, мы тут бессильны. Это случилось за пределами школы, и они писали не со школьного почтового адреса – мы ничего поделать не можем.

· · ·

Если свидетелей нет, то и предпринимать мы ничего не станем.

Подобные отговорки я слышу слишком часто, и что важнее – их слышат также ребята и родители. Более того, задиры чувствуют себя хозяевами школы, а в результате дети и подростки ненавидят ходить на занятия, потому что педагоги и администрация в лучшем случае не в курсе происходящего; смысла же сопротивляться преследованиям и травле нет – ведь от него никуда не деться. Взрослые не понимают ребят и, соответственно, не борются с проблемой – так с чего им-то самим бороться? С точки зрения детей, взрослые только и делают, что устраивают собрания да вывешивают над входом в школу плакаты с призывами делать добро. Опыт показал следующее.

События в школе влияют на жизнь вне ее стен, и наоборот. Многие школы, с которыми я работаю, имеют подобие кодекса, в котором четко изложены базовые понятия. Детей часто задирают за пределами школьной территории, и безопасность их под угрозой. Если ученика школы третируют где бы то ни было и это влияет на атмосферу в школе – это уже дело педагогов.

Они не позволяют эмоциям влиять на принятие решений – они спокойно пытаются определить мотивации всех участников и подыскать наиболее подходящие дисциплинарные меры.

Они слушают родителей и, где надо, приспосабливаются, однако никогда не отменяют адекватных взысканий, даже вопреки родительским желаниям. Подобное требует большого умения и хитрости, потому что, выясняя обстоятельства дела, они навлекают на себя гнев родителей, агрессию и нежелание детей сотрудничать.

Они сознают силу общественного пространства. Они коллекционируют не только трофеи и фотографии с победных турниров школьных команд – рядом на стенах висят фото участников театрального и политологического кружков. Педагоги понимают: если у одного ученика проблемы с кем-то из «лавроносцев», жертва никогда не подаст голоса – ведь она убеждена, что ее не станут слушать, за нее не заступятся.

Они понимают, что балансируют между гласностью и конфиденциальностью. Педагоги на руководящих должностях должны держать сообщество в курсе того, как решаются дела с травлей и преследованием в любой его форме, сознавая при этом, что в определенных случаях участники конфликта и примененные к ним меры наказания сохраняются в тайне – из уважения к частной жизни.