13. Ничейная земля.

Не успел сын сесть в машину, как пошли жалобы:

· · ·

Мам, меня один пацан в группе достает! Он вообще ни на что не способен, а сам возомнил, будто умнее всех на свете! Как раз перед тем, как ты приехала, с моей подачи он не попал в корзину. И из-за этого взбесился. Близко к нему не подойду.

Следом вступил старшенький:

· · ·

Да, мам, есть у нас в группе один кадр… с ним что-то не так. Вечно одергивает на себе рубашку и бормочет что-то под нос. И ведет себя… вот, как Роун говорит. Помешан на «Звездных войнах». Реально помешан. Мне они тоже нравятся, но этот чувак на них просто сдвинут.

Во мне тогда схлестнулись родитель и педагог. Вплоть до того момента я учила своих детей и школьников, как важно переживать чувство принадлежности к сообществу. А еще – как трудно примыкать к нему, как тяжело заводить друзей. Однако мои мальчики описали совершенно иную проблему: они рассказали о ребятах, которые своим странным и отталкивающим поведением отбили у них всякую охоту общаться. В тот момент я поняла, что пора учить сыновей и школьников тому, как понимать и взаимодействовать с такими ребятами – с ребятами, которые странно себя ведут .

Необычные дети были и будут всегда: застенчивые, нервные или гиперактивные. Это ни хорошо, ни плохо. Это факт. У многих ребят, с которыми я работаю, депрессия, социофобия, нарушение обучаемости, панические атаки и расстройства питания… За последние двадцать лет у многих детей диагностировали нарушения обучаемости и социальной интеграции вроде аутизма, ОКС и СДВГ (подробнее см. с. 286–289). Эти недуги бывают разной степени тяжести и практически невидимы неопытному глазу. Нельзя с первого взгляда определить, что вот у этого мальчика мозги устроены как-то иначе. Эти дети не ездят в инвалидных креслах, они не глухонемые.

Сейчас много спорят, почему так много детей страдает вышеперечисленными недугами, о последствиях (особенно для мальчиков) приема медикаментов, которые помогают в кратчайшие сроки пресекать их хулиганскую природу. О том, какое лечение считать правильным. Сегодня терминами ОКС и СДВГ можно описать наше повседневное поведение. Однако за спорами мы упустили из виду куда большую проблему – жизнь всех наших детей. Дети и подростки с нарушенной адаптацией куда больше подвержены проявлениям несправедливости, манипуляциям, отторжению, их чаще остальных определяют как задир и смутьянов. Позвольте привести несколько примеров типичного поведения для ребят с аутизмом и СДВГ.

Пример 1. Вам шестнадцать лет. Вы ходите в обычную школу и для остальных выглядите просто необычно. На лабораторных работах вас ставят в пару с девочкой. Она обращается с вами очень мило, ведь вы выполняете за нее всю работу. Так продолжается неделю. На носу школьный бал, и вы решаете пригласить ее. Она отвечает: «Может быть». Вечером пишете ей сообщение в Facebook: излагаете планы, как отлично вы оба проведете время. Два часа спустя оставляете у нее на стене сообщение с вопросом: прочла ли она послание? За ночь успеваете отправить еще три сообщения. Кидаете приглашение дружбы всем ее френдам. А на следующий день родители девочки заявляют на вас директору, мол, вы преследуете их дочь, и вам велят держаться от нее подальше. Для вас это потрясение, ведь вы думали, что нравитесь этой девочке.

Пример 2. Вам пятнадцать, у вас высокофункциональный аутизм. Учителя не в состоянии контролировать класс, и вам зачастую кажется, что надо следить за одноклассниками и докладывать на некоторых педагогу. Они постоянно болтают, вы их терпеть не можете. Вам мешают сосредоточиться. Шум причиняет физическую боль. Вы зажимаете уши руками, хотя родители постоянно твердят вам: не делай так на людях. Мимо проходит мальчик и случайно сшибает с парты ваши тетрадки. В прошлом году другой мальчик поступал так с вами намеренно, и вы решаете, что вас опять задирают. Вскакиваете с места и орете на одноклассника. Остальные смеются. Вы кричите и на них, мол, соблюдайте правила. В итоге вас самого отправляют к директору за нарушение дисциплины.

Пример 3. Вы в девятом классе, у вас СДВГ. Начало шестого урока; вы только что пообедали. В классе шум, учитель задерживается. Потом все резко садятся по местам, однако вы никак не можете успокоиться: вам непременно надо дорассказать другу анекдот. Входит учительница и слышит, как вы произносите грубое слово. Она заставляет повторить сказанное, все смеются. Вы, не в силах остановиться, как ни в чем не бывало снова и снова произносите это слово. В наказание учительница велит вам остаться после уроков. Минут двадцать спустя у вас слипаются глаза, и вы засыпаете прямо за партой. Просыпаетесь – а учительница издевается над вами перед всем классом.

Наша цель – вырастить достойных, социально грамотных детей. Если вы родители нейротипичного [28] ребенка, знайте: он неизбежно будет замешан в социальных конфликтах, потому что взаимодействует с проблемными ребятами. Однако есть нечто, с чем не любят иметь дело те, кто занят в сфере образования и программах по предотвращению буллинга (травли): дети и подростки с нарушенной социальной интеграцией зачастую становятся «провоцирующими жертвами». В глазах нейротипичных сверстников они нарываются на несправедливое обращение и отторжение, потому что не воспринимают очевидных сигналов от социума и могут проявлять агрессию.

В некоторых случаях агрессия выливается в травлю, особенно если у ребенка сочетание ОКС и СДВГ. Он, по существу, более импульсивен и не способен предвидеть последствий своих действий [29] . Это сочетание делает из него «плохого» задиру, то есть его ловят на горячем, в то время как другие – социально грамотные и адаптированные ребята способны обмануть взрослых, притворившись невиновными. Отчасти поэтому я постоянно напоминаю учителям на курсах повышения квалификации: «Вы видите вторичную, а не первичную травму».

Вот свежий пример. Этой осенью одна молодая женщина, посетившая мою презентацию, написала мне письмо. Обеспокоенная распространившимся в их сообществе видеороликом, она попросила оценить ситуацию. Поблагодарив ее за обращение, я перешла по ссылке на YouTube. На видео милая старшеклассница засняла то, как она заставляет мальчика с серьезными нарушениями социальной интеграции выкрикивать в адрес других ребят грубые комментарии сексуального характера. «Герою» ролика льстило внимание девушки, тогда как его «жертвы» (крупные ребята в форменных спортивных куртках) не испытывали удовольствия. Мальчик отчаянно пытался добиться расположения девушки, которая жестоко использовала его для собственного развлечения. Я всерьез испугалась за здоровье юноши. В другом ролике в YouTube та же девушка заставляла того же мальчика хватать мальчиков помладше за шею, «в шутку» колоть их карандашом и одновременно крыть их последними словами. Все ролики она засняла в школе, а один даже – на глазах у учителя.

Просмотрев ролики, я немедленно позвонила директору школы. В течение суток все видео были удалены, родителей известили о случившемся, а безучастного педагога привлекли к ответственности. Однако главное заключается в том, что я узнала о происшедшем даже не от другого работника школы или родителя кого-то из ребят, а от постороннего члена сообщества, который посчитал нужным известить меня. Директор грамотно справился с ситуацией, но так происходит не всегда. Обычно родители вообще ничего не знают, а если и узнают, то лишь потому, что эхо «взрыва» разносится слишком далеко. Например, мальчика, обзывавшего ребят из спортивной команды, жестоко поколотили.

Представьте: вы родитель одного из тех футболистов и узнали, что какой-то мальчик прилюдно угрожал изнасиловать вашего сына. Если вы не в курсе всех обстоятельств, то наверняка решите, что грозивший изнасилованием и есть зачинщик конфликта. Узнав, как тот же юноша угрожал ребятам помладше, сочтете его достойным побоев. Теперь представьте: директор не разобрался в обстоятельствах и даже не озаботился вопросом, с какой стати вообще юноша угрожает изнасилованием здоровенным футболистам. Обычно в таких ситуациях директор на короткое время отстраняет футболистов от занятий, велит им не приближаться к избитому пареньку (они его не послушают), а жертве избиения выговаривает за агрессию, сексуальные отклонения и применяет совершенно бесполезные дисциплинарные меры. В то время как девушка с телефоном остается безнаказанной.

Жаль, что я не умею определять больных детей с первого взгляда. К сожалению, меня этому никто не учил. А знаете, кого еще этому не учат? Бо́льшую часть знакомых мне школьных администраторов, учителей и тренеров. В лучшем случае их полезные навыки ограничиваются техниками сдерживания. Как признался мне Кирк Долсон, замдиректора средней школы в Потомак Фоллс: «Я ежедневно работаю с такими детьми, но меня обучили только способам сдерживания». И тем не менее этот школьный администратор регулярно взаимодействует с больными ребятами, потому что они чаще других попадают в неприятности (вроде описанной выше).

Если вы педагог, то техникам сдерживания учиться должны не в первую очередь, а в последнюю. И уж тем более ими ваше образование ограничиваться не должно, раз уж вы работаете с детьми, у которых нарушена социальная интеграция.

Вот чем еще поделился со мной Долсон:

· · ·

Чарли, нашего одиннадцатиклассника, недавно отстранили от занятий за то, что он включил пожарную тревогу (она подразумевает обязательную эвакуацию 1500 учащихся). Стоило позвонить его матери и рассказать о случившемся, как она примчалась забрать сына. Позднее, на той же неделе, я встретился с ней, и она призналась, что дела у Чарли не очень. Мне нужно было поговорить с ними обоими – по поводу дисциплинарного взыскания, однако мать Чарли испугалась, что, снова оказавшись в школе, он сорвется. Для него школа – это раздражитель. Тогда я предложил приехать к ним домой. Мама Чарли просто ушам своим не поверила, но работа есть работа. Когда я приехал, Чарли лежал на диване и отказывался разговаривать. Один из учителей сообщил мне о его коллекции виниловых дисков, и вот я принялся расспрашивать о ней. Мама поинтересовалась: не лучше ли сначала поговорить о школе и уже потом – о коллекции пластинок? Однако Чарли уже поставил старую запись группы R.E.M. и дал мне свои любимые наушники – послушать песню.

Педагоги ежедневно сталкиваются с детьми, которые склонны попадать в неприятности в силу своих отклонений в развитии, однако эти педагоги не владеют должными знаниями и навыками, чтобы вовремя определить настоящую проблему и выработать нужный курс действий.

Нельзя сидеть сложа руки. Эти дети и их семьи – часть нашего сообщества и заслуживают достойного обращения. В наших же интересах грамотно и эффективно решать проблемы, связанные с ними, ибо эти проблемы прямо воздействуют и на нас. В частности, это касается педагогов: если мы не понимаем, как подобные коллизии влияют на наши ежедневные взаимодействия в школе, работа становится неэффективной, а это уже наносит ущерб всем нашим подопечным.

Повторюсь: не будучи специалистом по расстройствам развития, я обратилась к профессионалам из Ассоциации жизни в сообществе (Боулдер, штат Колорадо) и Отделения развивающей и поведенческой педиатрии Детского медицинского центра (Цинциннати). Я попросила развенчать мифы о поведении детей с расстройствами развития и помочь подготовить вас и вашего ребенка, вооружить знаниями.

О ЧЕМ ВСЕ-ТАКИ РЕЧЬ? Ознакомившись с приведенными ниже характеристиками, вы, возможно, узнаете кого-то из ваших знакомых или даже себя. Это не значит, что у вас или вашего знакомого СДВГ, ОКС или аутизм. У многих из нас можно выявить какие-то незначительные признаки расстройств. И все равно, даже если вы узнали кого-то из знакомых, помните: это прежде всего человек, а не просто больной. Мы все – люди, какие бы ярлыки на нас ни навешивали.

Аутизм тормозит нормальное развитие социальных и коммуникационных навыков. Последние исследования показали, что 1 из 88 детей страдает той или иной формой аутизма. Это сложный недуг, степени тяжести которого определяются одним термином: заболевания аутического спектра (ЗАС). Например, один больной аутизмом может иметь высокий сенсорный вход, из-за чего ему тяжелее физически сближаться с окружающими. Шум привычного нам уровня причиняет ему боль. У другого может быть низкий сенсорный вход, и он будет подходить к другим людям чересчур близко, не в силах услышать то, что прекрасно слышат остальные.

Синдром Аспергера часто определяют как высокофункциональную форму аутизма. Страдающие им люди могут взаимодействовать с окружающими, но делают это отличным от привычного способом.

ОКС (обсессивно-компульсивный синдром) вызывает у человека навязчивые мысли, идеи, ощущения, отчего он чувствует острую необходимость совершать какие-либо действия. Он прекрасно понимает, что его поведение отличается от поведения окружающих. Для задиры ребенок с ОКС – самая легкая мишень. ОКС диагностируется у 1 из 200 детей.

СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью) – расстройство, мешающее реагировать на изменения параметров окружающей среды, контролировать уровень и частотность импульсов адекватно своему уровню развития. То есть если обычный десятилетка с трудом высиживает за партой один час, то ребенок с СДВГ едва ли вообще способен на чем-то фиксировать внимание, будь то школьный предмет, домашние поручения или внеклассные занятия. СДВГ проявляется у 1 из 10.

· · ·

Обычно эти недуги встречаются порознь, однако у некоторых детей может быть и целый букет расстройств. Впрочем, между аутизмом и другими проблемами в сфере социальной интеграции и умственного здоровья существует принципиальная разница. Например, дети с СДВГ лучше понимают последствия своего поведения: они знают, что окружающим с ними тяжело. СДВГ мешает контролировать и адекватно изменять свое поведение. Страдающий же аутизмом не понимает проблем, связанных с его поведением. Ирония судьбы: чем сильнее степень аутизма, тем меньше человек замечает свою ненужность в обществе. Даже сознавая значение социальных связей, он вряд ли будет страдать от их отсутствия. Но если у ребенка высокофункциональный аутизм, он либо сам будет искать «социальные» ситуации, либо его в них будут помещать (например, отправив учиться в обычную школу). Вот что говорит по этому поводу Донна Мюррей, содиректор Центра Келли О’Лири по изучению заболеваний аутического спектра при детском медицинском центре города Цинциннати:

· · ·

Больные аутизмом дети изо всех сил стараются адаптироваться, хотя и не понимают, когда делают что-то не так. Они чувствуют себя отвергнутыми, однако не сознают причин. Кому-то из них отчаянно хочется иметь друзей, кому-то – плевать. Если спросить их, кто такой друг, некоторые ответят: это тот, кто не ведет себя со мной подло. Прочие ответят: это тот, кто сидит со мной за партой или разделяет мои интересы.

Социофобия — это сильный страх оценки со стороны общества в социальной или рабочей ситуации. Страдающий им не просто стесняется; он сознает, что страх излишен и неоправдан, но ничего не может с собой поделать. Он боится унизиться или поставить себя в неловкое положение.

Нарушение обучаемости затрагивает способность мозга воспринимать и обрабатывать информацию. Ричард Лавуа в своей замечательной книге «It’s so Much Work to Be Your Friend» («Трудно быть вашим другом») объясняет связь между нарушением обучаемости и социальной интеграцией:

· · ·

Если вашему ребенку трудно дается учеба, он наверняка испытывает затруднения и в общественной жизни… Согласно недавним государственным исследованиям, только 16 % детей с нарушенной обучаемостью считают, что имеют «нормальные социальные отношения». Оно и понятно, ведь человек с нарушенной обучаемостью иначе воспринимает, обрабатывает и интерпретирует окружающий мир. Логично предположить, что этот всепроникающий недуг негативно сказывается на шестнадцатичасовой «общественной жизни» ребенка, так же, как и на его восьмичасовой «школьной жизни».

Возникает впечатление, будто неуспевающий ребенок беззащитный, нервный и странный, однако мой опыт говорит обратное: неуспевающие дети социально агрессивны – так они самоутверждаются.

НА ЧТО ПОХОЖ АУТИЗМ? Симптомы ЗАС в значительной степени мешают расти и развиваться. Сейчас я подробно их разберу. По мере чтения вы поймете, почему аутичные дети нуждаются в понимании. Часть нормального социального созревания подростка подразумевает умение ловить момент: когда можно нарушить правила безнаказанно; когда нужно притвориться, что следуешь правилам, и когда нужно действительно им следовать. Первые два пункта буквально недоступны для аутистов, тогда как третий для них прост и комфортен. Список ниже можно было бы назвать рецептом, как отвадить от себя успех в социуме и школе.

Одержимо рассказывать о том, что окружающим неинтересно. Поскольку аутист не замечает невербальных сигналов, он не видит, когда человеку скучно, – вот и продолжает болтать.

Перебивать других. Нейротипичные мальчики постоянно перебивают друг друга, но делают это умеючи. Если у вас такого навыка нет – а у аутиста его нет, – вы легко можете нарушить социальные правила.

Не идти на уступки. Должен быть явный победитель и проигравший. Например, если кто-то получает шанс что-то исправить, для человека с ЗАС это жульничество. Он уверен, что ему лучше известны правила, и считает неправильным, когда кому-то дают второй шанс. Он-то играет по правилам, он эти правила изучил, а тут кто-то побеждает обманным путем!

Воспринимать все буквально. Аутист не понимает сарказма, двусмысленностей, разницы между небольшой ложью, ложью из вежливости и настоящей ложью. Например, если ребенок с аутизмом десять раз кряду приглашает сверстника в гости, а тот отвечает: «Я подумаю», то аутист не понимает, что его пытаются отшить. Для него нормально и логично приглашать человека до тех пор, пока тот не ответит согласием.

Быть неуклюжим. Аутистам трудно бывает ездить на велосипеде, ловить мяч или карабкаться вверх, то есть в играх с другими детьми они заведомо уступают. Представьте, на что похожи для них перемены и общение с соседскими детьми [30] .

Совершать повторяющиеся телодвижения. Аутичные дети могут раскачиваться на стуле, хлопать в ладоши или совершать иные телодвижения, отвлекая при этом окружающих. Только не думайте, будто все больные ЗАС подобны герою Дастина Хоффмана в «Человеке дождя»: порой эти движения не так сильно бросаются в глаза. Вы видели, как кто-нибудь стучит ногой по полу? Сами грызли ногти? Видели, как девочка накручивает на палец локон волос? То же – и многое другое – делают аутисты. Так они избавляются от страха. Как-то я вела урок в классе, где мальчик-аутист, объясняя, почему его смущают девочки, закинул ногу за голову (серьезно!).

Употреблять неживые речевые обороты. Аутисты не понимают или с трудом понимают подростковый сленг. Даже если ребенок-аутист общителен и получает уроки социальных навыков, он все равно разговаривает неестественно, как робот, или «слишком вежливо».

Не менять код. Аутисты не меняют манеру речи в зависимости от того, с кем разговаривают. Например, мальчики в своем кругу постоянно бранятся, а при учителях и родителях следят за речью. Дети-аутисты не умеют менять поведение и потому влипают в неприятности.

Мыслить негибко. Юджиния Брейди из боулдерского Общества помощи аутичным детям описывает это так: «Представьте, что вы машина, а ребенок-аутист – поезд. Если перед вами закрытая улица, вы может свернуть и поискать объезд. А теперь вообразите, что препятствие возникает на железнодорожных путях. Вы – поезд и свернуть не можете. Либо останавливаетесь, либо пролетаете сквозь препятствие».

Доносить на сверстников. Помните, я описывала ситуацию, где одного ученика раздражало дурное поведение одноклассников и то, что учитель не мог с ними справиться? Могу поспорить, что в классе находился провокатор, намеренно создающий беспорядок, желающий взбесить аутиста. И правда, что может быть хуже в Мире мальчиков, чем вести себя подобно учителю или доносить на других? Будь вы одноклассником стукача-аутиста, заступились бы вы за него? Может, вы и не стали бы сами травить его, но и не остановили бы травлю.

Поддерживать незрелые интересы. Помните покемонов? Некоторые старшеклассники до сих пор смотрят мультики про них.

Советоваться с мамой. Поскольку у аутистов друзей обычно мало, они обращаются за советом – как поладить с окружающими ребятами – к родителям, особенно к мамам. Подумайте: что, если бы вам приходилось постоянно обращаться к матери за объяснениями тонких правил общения в кругу знакомых мальчиков?

КАК УГОДИТЬ ВСЕМ?

На этот вопрос есть множество ответов, но я бы хотела рассказать одну позитивную историю, а после обратить внимание на то, что́ мы – родители нейротипичных детей – можем предпринять.

Эндрю отправили в обычную школу в Цинциннати, хотя он страдает аутизмом и нарушением обучаемости. А еще он невероятно хороший фотограф и менеджер университетской баскетбольной команды. В девятом классе Эндрю написал письмо Стиву Пржваре, тренеру баскетбольной команды девятиклассников, и предложил свои услуги (хотя даже правил игры не знал).

· · ·

Я не был знаком с Эндрю, когда он прислал строго формальное электронное письмо и попросился в менеджеры команды. Поспрашивал у ребят в школе и выяснил, что у Эндрю аутизм. Я хотел помочь, но боялся, что он не приживется среди девятиклассников: боялся того, что с ним могут сделать в раздевалке, как с ним станут разговаривать. Боялся, что ребята не стерпят неудач Эндрю, станут его задирать. Тогда я встретился с ним с его родителями. Вместе мы выработали для него свод правил и обязанностей. Он посещал все собрания и игры команды (только в раздевалку соваться я запретил ему строго-настрого). Перед началом сезона я собрал ребят и предупредил, что не потерплю несправедливого обращения с Эндрю. Донести мысль до всей команды помогли несколько очень хороших лидеров. На играх Эндрю выступал чирлидером и выкладывался полностью. Нам это очень помогало. Еще он создал группу в Facebook, через которую оповещал игроков о тренировках и изменениях в расписании. Во время игр он, по моему поручению, вел статистику подборов и перехватов. Когда я только начинал карьеру тренера, я бы, наверное, и не стал заниматься юношей вроде Эндрю, однако сейчас ощущаю удовлетворение.

Два года спустя Эндрю пошел дальше вместе с командой – теперь он ее полноценный менеджер. Вот как отзывается об Эндрю тренер команды Дэвид Мосс:

· · ·

За последний год Эндрю взял на себя множество наших дел; он всегда разнимает свалку, засекает время и подносит мячи. Эндрю дали доступ в раздевалку, и если кто-то, забывшись, матерится, то сразу извиняется перед ним. У Эндрю многому учишься. В прошлом году мы проиграли турнир, и я сильно переживал. Через несколько дней мы снова вышли на площадку, а настроение так и не улучшилось. И тут я вижу: из тоннеля, вперед команды, выбегает Эндрю, с карандашом и планшетом; на лице у него широченная улыбка. Вот он проносится под корзиной и начинает такие коленца выкидывать! Ничего подобного в жизни не видел. Печаль тут же прошла, сменившись мыслью: «Да что со мной такое? Что я тут делаю? Эндрю вон просто рад быть на площадке. Это же, в конце концов, самое главное».

Для Эндрю и людей в его положении цель – быть не то чтобы талисманом команды, а просто вносить ценный вклад. Тут есть свои подводные камни, поэтому надо учитывать пределы, до каких способен работать такой ребенок. Эндрю, например, не собирался играть за команду, однако был ее активным членом. Хизер Джонсон, психолог, помогающий семьям пристраивать детей к делу с пользой для них и для окружающих, говорит:

· · ·

Надо чтобы родители позволяли аутичным детям выходить в свет и участвовать в ситуациях, развивающих социальные навыки. Однако такие дети рискуют потерпеть неудачу и предстать перед окружающими в невыгодном свете. Например, если ребенок-аутист играет за футбольную команду и не может попасть по мячу, то он только злит остальных ребят. С учетом всех этих причин я бы советовала ребятам с ЗАС заниматься не командными, а индивидуальными видами спорта вроде плавания или карате. Они добьются одновременно и спортивного успеха, и общения, и никто не рассердится на ребенка с ЗАС, если он потерпит неудачу.

Я отнюдь не призываю толкать детей-аутистов к социальной интеграции тем же способом, который избрал для себя Эндрю. Друзья им, вероятно, и нужны, однако работа в команде требует определенных социальных навыков, которых у конкретного ребенка может не оказаться. Аутисту трудно и одного-то друга завести. Подталкивая его к развитию социальных навыков, нужно соблюдать хрупкий баланс, знать, на каком этапе ребенок находится сейчас и что работает на него.

· · ·

Мы отстаиваем право учащихся на независимую работу (тогда как остальные учителя настаивают на «работе в группе», хотя она наводит на учеников ужас, не говоря уже о том, что в группах повышаются шансы возникновения травли или преследования и проч.). Многие учащиеся (да и взрослые с ЗАС) предпочтут индивидуальную работу коллективной. В школе не всегда получается работать индивидуально, и многие аутисты говорят: в группе нестандартному человеку было и будет тяжело.

БЫТЬ РОДИТЕЛЕМ

Представьте, каково это – знать, что вашему ребенку предстоит жить с дефицитом определенных навыков, что сверстники будут его игнорировать, если не откровенно травить и задирать. Стресс пагубно влияет на семью, на брак, на остальных ваших детей. Без поддержки не обойтись. Общаясь с родителями ребенка-аутиста, учитывайте, что за своего ребенка они переживают больше, чем вы за своего. Эми Джонсон, врач-трудотерапевт, описывает типичные реакции таких родителей:

· · ·

Глядя на трехлетнего ребенка, мы не знаем, какое будущее его ждет. Родители спрашивают: сможет ли он говорить? иметь друзей? Дети взрослеют, но родители, даже если есть какие-то положительные сдвиги, все равно переживают изо дня в день. Они не перестают задаваться вопросом: можно ли будет хоть когда-нибудь оставить его одного, без присмотра? получит ли он когда-нибудь водительские права? поступит ли в колледж? сумеет ли жить независимо? Если ребенок не достигает какой-либо вехи, родители пугаются – ведь это не просто жизненная неудача, ее последствий не предвидишь, пока они не проявятся. Страх порождает гнев.

Несправедливо обвинять родителей – особенно тех, у кого дети страдают нарушениями развития, – в том, что они якобы никудышные воспитатели и дети у них испорченные. Во-первых, если вы сами родитель, то готова спорить, что и ваш отпрыск хоть раз да заставил вас краснеть на людях. Когда чей-нибудь ребенок впадает в истерику (а случается это обычно в продуктовых магазинах), вы первым делом отмечаете про себя: «Вот ведь мерзавец, эгоист». Хотя, по логике, вы должны напомнить себе, что понятия не имеете, какая обстановка у него в семье. Знай вы правду, наверняка проявили бы понимание. Так что в следующий раз, увидев подобный спектакль, либо пройдите мимо с сочувственной миной на лице, либо предложите посильную помощь.

ЧТО ГОВОРИТЬ НАШИМ ДЕТЯМ?

Уже в раннем возрасте дети замечают, что все люди разные. Если ребенок кричит: «Мам, за дверью черный сантехник!», его тут же одергивают: «Не говори так!», словно а) сантехник не черный, б) он не знает, что он черный, и в) надо скрыть, что мы знаем о его цвете кожи. Ругают ребенка вроде бы из благих побуждений, однако ребенок понимает: быть черным плохо. Иначе разве стали бы родители злиться?

Впрочем, если даже в плане расовых взаимоотношений вы самый непредвзятый и добрый человек, ваш сын все равно может задирать и травить сверстников с отклонениями в развитии. Как и в случае с расизмом, это происходит по той простой причине, что вы не сообщаете ребенку о своих убеждениях открыто, не действуете в соответствии со своими же ценностями. На мой взгляд, убеждения должны звучать так: все люди разные. Признать это – нормально. Нет ничего дурного в том, чтобы проявлять любопытство к человеку, который отличается от тебя, и задавать ему вежливые вопросы. Некоторые до сих пор верят, будто одни люди лучше других, однако в нашей семье убеждения иные: любой заслуживает достойного отношения.

· · ·

ОСТОРОЖНО – МИНА! Точно так же, как не все негры любят хип-хоп (и не все геи обожают мюзиклы), не все аутисты – гении математики.

Вспомните, когда вам последний раз доводилось говорить с человеком, который вел себя откровенно странно и докучливо? Пытались ли вы понять его?

Почти каждый бежит от странных людей при первой возможности – и никто не обвиняет его в подлости.

Баланс очень хрупкий. С детьми, страдающими ЗАС, сюсюкаться вредно, их надо учить взаимодействию с нейротипичными ребятами. Этого хотят и они сами, и их родители. Правда, нейротипичные дети имеют законное право чувствовать себя в безопасности и потому могут проявлять агрессию или отпугивать детей-аутистов. К тому же подростки с ЗАС порой бывают некорректны в плане сексуальности.

Вот несколько советов по поводу того, как разговаривать с нейротипичными детьми. Примите неудачный опыт общения вашего ребенка с аутистом. Признайте, что с больными ребятами трудно бывает контактировать, и если они ведут себя плохо, то делают это непреднамеренно. Также необязательно рассказывать в подробностях, что именно не так с ребенком-аутистом. Просто скажите: он не воспринимает очевидных социальных сигналов.

Недавно к нам на ужин заглянула одна семья, у которой ребенок проявлял множество из перечисленных ранее признаков. Мы гостей знали поверхностно, прежде не встречались с их ребенком, да и они о нем ничего не рассказывали. Сперва я разозлилась, что нас не предупредили, затем поняла, почему эта семья ничего не сказала заранее. Но есть причина, по которой им все же следовало нас предупредить.

Если не поставить в известность родителей нейротипичных детей, ответственность за успех совместного времяпрепровождения будет зависеть от ребенка с отклонениями. Ситуация и без того складывается сложная, и на ребенка идет сильное давление. Наивно ожидать, что другие дети проявят полное сочувствие и понимание. Родителям нейротипичных детей надо дать время на подготовку своих чад к приему. Опять-таки не стоит вдаваться в подробности, достаточно сказать: «Мой ребенок не переносит громких звуков». Это было бы полезно узнать мне, матери двоих сорванцов, обожающих с воплями носиться по заднему двору в полном камуфляже и черных очках – играть в страйкбол. Я бы предупредила своих чад: сегодня никакого страйкбола. (Это не сюсюканье, это уважение. Я и сама с трудом выношу вопли и беготню.)

Стоило мне во время ужина заметить неладное, как я отвела сыновей в их комнату и поговорила с ними. Вот что я сказала… то есть, не совсем это, потому как изначальная речь прошла цензуру редколлегии.

· · ·

У нас в гостях восьмилетняя девочка, у нее определенные отклонения в развитии. Гости пробудут у нас часа два, и все это время вы должны быть терпеливы к ней, не носиться по дому. Не обращайте внимания, если она поведет себя как-то странно – если только не поранит кого-то или не причинит ущерб нашему имуществу. Если она вдруг расстроится – не принимайте на свой счет. Проявите гибкость. Если она сильно расстроится, спросите: можно ли ей как-то помочь? Если она не ответит или еще больше расстроится – сообщите мне, я поговорю с ее родителями.

Будь мои дети младше – лет 6–9 – я бы сказала следующее:

· · ·

У нас в гостях восьмилетняя девочка, которая может повести себя немного странно. Гости пробудут у нас часа два, и пока они здесь – не орите, не носитесь по дому. Если будете играть с ней во что-нибудь, и она расстроится – не отчаивайтесь, сообщите мне, и я поговорю с ее родителями.

Побеседовав с нашими экспертами, я выяснила, по какой еще причине гости не предупредили меня: возможно, они и сами не знали о недуге дочери. Казалось бы, невероятно, однако сочетание страха и любви ослепляет родителей. Мы пытаемся как-то объяснить необычное поведение ребенка, обманываем себя. То, что сообщили мне эксперты, шокирует: некоторые учителя не хотят сообщать родителям о своих подозрениях. Порой наставникам вообще запрещают произносить фразы типа «Знаете, меня кое-что беспокоит…», «Есть положительные стороны и отрицательные…», «Возможно, вам стоит поговорить с педиатром…». Учителей к такому не готовят, хотя это глупо: если педагог видит отклонения у ребенка, он должен сообщить родителям. Он ведь не диагноз ставит – только советует обратиться к врачу.

ЕСЛИ АУТИЧНЫЙ РЕБЕНОК ПРИСТАЕТ К ВАШЕМУ СЫНУ

· · ·

Есть у нас в школе один чудной парнишка, всюду за мной ходит. Мне его жалко, поэтому в столовке я разрешаю ему присаживаться рядом со мной. От этого никто не выигрывает: чем я вежливее, тем он больше за мной таскается. Один раз я не вытерпел и велел ему отвалить. Мне потом было плохо, но что я мог поделать? Итан, 17 лет

Родители часто спрашивают: как быть в подобных ситуациях? Такое случается и в начальных, и в средних, и в старших классах. Ребенок, который всюду следует за кем-то из сверстников, необязательно страдает аутизмом, просто у него могут быть неразвиты социальные навыки. Так или иначе, надо соблюдать баланс между уважением к человеку и защитой границ личного пространства.

Что делать, если вашего ребенка настойчиво приглашают провести время вместе? Если ваш сын учится в начальных классах, пригласите «докучливого» мальчика в гости, или пусть ваш сын поиграет с ним в парке. Вы сможете ограничить время общения.

На случай, если вашего ребенка «преследуют» в столовой, имеется вот какая стратегия: попросите сына прочесть эту главу – пусть определит, совпадает ли поведение «сталкера» с поведением аутичных детей. Затем четко дайте сыну понять, что он вовсе не обязан повсюду быть с аутичным мальчиком. Можно попробовать прийти к такому компромиссу: «Давай будем вместе обедать по понедельникам? В понедельник я свободен, мне удобно». Единственная оговорка – ваш сын должен обязательно выполнить свою часть договора.

КАК НАУЧИТЬ РЕБЕНКА ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ С СОЦИАЛЬНО НЕПРИСПОСОБЛЕННЫМИ ДЕТЬМИ (НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО СТРАДАЮЩИМИ ЗАС)?

К вам в гости приходит социально неприспособленный мальчик. Все идет гладко, но тут он заходит на кухню и спрашивает: где остальные ребята? Вы предлагаете пойти поискать. Вместе отправляетесь на поиски детей, а сами думаете: не сбежал же сын от этого бедолаги через черный ход!.. Выглянув на задний двор, вы понимаете: таки сбежал. У вас в душе ураган эмоций и мыслей: вот доберетесь вы до него!.. Однако сильнее всего чувство неловкости, вы не знаете, что бы такого сказать аутичному ребенку, что не расстроило бы его еще сильнее.

Для начала отбросьте мысли о наказании сына, сейчас кое-кто другой нуждается в вашей помощи. Скажите потерявшемуся ребенку: «Ого, ума не приложу, куда все подевались. Погоди минутку». Если у вашего сына есть телефон, напишите сообщение: «Живо домой, не спорь, даже не думай ослушаться. Подтверди получение, СРОЧНО!»

Если ваш ребенок не понял, в чем дело, скажите: «Собственно, ни в чем, но ты голодный. Я тебе горячего шоколада сделаю». Продолжайте болтать с сыном, пока не выясните, что же произошло, почему ребята бросили аутиста? Когда сын покажется дома, не окликайте ни его, ни его друзей, а минут через десять позовите: «Дорогой, не поможешь? Подойди, пожалуйста».

С глазу на глаз скажите ему: «Я знаю, что вы этого мальчика бросили, и не собираюсь пока выяснять, за что и как. Он пробудет у нас еще с часик – постарайтесь больше его не бросать. Возьмите его в игру и не задирайте. Если кто-то станет обижать этого мальчика, ты должен остановить задиру. Если вы и дальше будете унижать его, я обзвоню всех родителей и все им расскажу. Может, этот мальчик и раздражает вас, но я знать ничего не желаю: пока он в нашем доме, сделай вид, что ты ему рад. А вот когда его заберут, ты мне все объяснишь. Понятно? На первый раз прощаю, иди».

Если вы поймали еще одного зачинщика побега, то заручитесь и его «поддержкой». Скажите нечто вроде: «Под крышей моего дома ты тоже мой ребенок, я буду обращаться с тобой как с родным. Понимаю, что с некоторыми людьми бывает общаться труднее, чем с другими, но это не оправдывает вас в том, что вы бросили того мальчика. Если хочешь – можешь пожаловаться на меня своим родителям».

Если ребята изменят поведение, то с чужими родителями можно и не разговаривать, а вот если ребята не желают меняться, разговора не избежать (говорить, понятное дело, надо будет, когда социально неприспособленный мальчик покинет дом или не будет вас слышать). Вот что можно сказать:

· · ·

У наших мальчиков не очень хорошо получалось вести себя достойно с Кайлом. Я с ними поговорила, пояснив, что от них требуется. К несчастью, у ребят до сих пор проблемы с поведением, поэтому обращаюсь к вам. Кайлу не повезло, ему трудно общаться с окружающими. Да, наши мальчики не обязаны с ним дружить, но это не дает им права обращаться с ним подло.

СООБЩАТЬ ЛИ О СЛУЧИВШЕМСЯ РОДИТЕЛЯМ АУТИСТА?

Думаю, сообщить стоит, если дела и правда неважные. Когда они заедут за сыном, скажите:

· · ·

Мне очень жаль, но мой сын сегодня неважно обращался с вашим ребенком. Я поговорила с сыном, и мы будем над этим работать, а пока примите мои искренние извинения, что так вышло.

Если они спросят, с чем у Кайла возникли проблемы – скажите, только не забудьте упомянуть, что у него было хорошего, ведь родители аутичных детей зачастую чувствуют себя подавленно.

· · ·

ОСТОРОЖНО – МИНА! (ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ АУТИСТА) Очень часто я слышу от родителей аутичных детей: «Если бы только моего ребенка узнали поближе, то поняли бы, какой он преданный друг». К сожалению, большинство детей и подростков таким утверждениям не верят. Дети с ЗАС зачастую оказываются во Внешнем периметре, где преданность и доброта им не помогают. Внедрение социально неприспособленных детей в коллективы – как, например, Эндрю вошел в баскетбольную команду – более эффективно, поскольку того же Эндрю члены команды воспринимают как своего. Заодно он получает некоторую степень защиты от других подростков.

· · ·

У этих ребят есть шанс на успешную жизнь. Надо помочь им, дать необходимые навыки, чтобы они могли с пользой самоорганизоваться. То есть надо увидеть, на каком они этапе развития. Юджиния

Вооружившись знаниями и терпением, мы сможем помочь детям с расстройствами, а заодно и угодить нейротипичным ребятам. Я не говорю: «Давайте все будем друзьями», не призываю срочно пожалеть социально неприспособленных. У них есть чему поучиться: ценить то, что обычно мы обходим вниманием. К примеру, Бен хочет стать звонарем. Ему «нравится, как звучит колокольный звон в церкви». Он говорит: «Так и хочется отрастить крылья, как у птицы, и улететь вглубь музыки». Я аж замерла, услышав его признание. Сразу представила, что он имеет в виду. (Начнем с того, что не многие семнадцатилетние мальчики испытывают подобную радость.)

Признать, что все люди разные – вот один из путей увидеть полноту мира. Учить состраданию не всегда приятно. Надо на собственном примере показывать детям, что это значит – давать всем равные права на участие в жизни сообщества. Взаимодействуя с одним социально неприспособленным сверстником, они научатся сопереживать другим и поймут, что мир вращается не только вокруг них.