Блюз ночного дождя. Роман со вкусом капучино.

Блюз ночного дождя.

Глава 1. Я в искусстве.

Але хотелось, чтобы каникулы поскорее закончились. Вот что значит перейти из обычной школы в киноколледж! Здесь и всяких дураков не в пример меньше, и учиться гораздо интереснее, столько всяких оригинальных предметов – режиссура, актерское мастерство, киноведение… Физики-математики, конечно, тоже никуда не делись, но они стали фоном для более увлекательных вещей: этюдов, репетиций и спектаклей. Кстати, одним из них – «Святочным вертепом» – Алин класс блистательно закончил первое полугодие и встретил Новый год.

И сейчас, когда зимние каникулы остались позади, она направлялась в колледж и переживала: как ее встретят одноклассники? Прошлой осенью много всего произошло: она успела влюбиться в Ваську, а потом разочароваться в нем. Оказалось, на самом деле ему нравилась другая девчонка, Лиля, а за Алей он ухаживал, только чтобы вызвать ее ревность[1]…

Вспоминать об этом было неприятно. Аля думала, все осталось в прошлом – на новогоднем вечере у нее словно глаза открылись, она впервые посмотрела на Ваську не замутненным влюбленностью взглядом, вдруг поняв, что из себя представляет сей персонаж. Почему же она так нервничает, ожидая и боясь встречи с ним? Вроде бы за каникулы ей удалось привести себя в чувство и забыть этого типа, недостойного ее внимания!

Аля даже сходила в парикмахерскую и коротко постриглась, прочитав в Интернете, что смена имиджа немало способствует изменению не только внешности, но и «внутренности». Сейчас она об этом опрометчивом шаге здорово жалела. В голове и правда прояснилось, словно вместе с волосами она оставила на полу парикмахерской балласт мешающих спокойно жить мыслей, но как она теперь покажется на глаза классу? Кошмар, целое полугодие вместе проучились, а она все еще стесняется, будто новенькая!

Сколько ни готовила себя к встрече с Васькой, а столкнулась с ним неожиданно. Аля плелась вверх по лестнице, всячески оттягивая свидание с любимым классом – специально вышла заранее, чтобы морально подготовиться, – а он вприпрыжку несся вниз и едва не сшиб ее с ног, затормозив в последний момент.

– Привет! – бросил он и, не дав Але ответить, сразу заметил: – Постриглась?

– Угу, – пробормотала она и собралась запоздало поздороваться в ответ, но он бросил:

– Прикольно, – и побежал дальше.

Аля осталась на лестнице в полнейшем ступоре – какой же он симпатичный! В белой рубашке, выглядывающей из-под ворота свитера, с вечно взлохмаченной челкой, пронзительно-стальными серыми глазами… Аля смутно чувствовала: про стальные глаза она не сама придумала, а где-то прочитала, но что делать, если глаза у Васьки именно такие? «Кстати, почему он сломя голову из школы несется за несколько минут до начала урока?» – задумалась она и с радостью поняла, что ей это больше неинтересно.

Ее появление в классе никакого фурора не произвело – народ вяло откликнулся на «привет». Аля даже расстроилась: вообразила себя звездой экрана и сцены! Она прошла между парт и плюхнулась за последнюю у окна, благо, учеников здесь считали творческими личностями и давали права и свободы – например, сидеть можно было где угодно и с кем угодно, меняясь местами хоть каждый урок. Аля успела вовремя: едва она опустилась на стул, в класс вошла преподавательница по режиссуре Ирина Юрьевна, а следом за ней – надменный сухопарый дядька, которого они раньше не видели. Загремели отодвигаемые стулья, класс поднялся.

– Садитесь, садитесь! – замахала руками Ирина Юрьевна. – Я тоже очень рада всех видеть! Надеюсь, вы хорошо провели каникулы и полны сил для новых подвигов?

Ответом стал невнятный гул.

– Вижу, что полны, – кивнула она. – А поможет вам в этом новый преподаватель по актерскому мастерству…

Дверь приоткрылась, и на пороге нарисовался Антон.

– Извините, – немало не смутившись, с достоинством сказал он, неторопливо оглядел класс, увидел свободное место рядом с Алей и направился к ее парте.

Аля заметалась, но деваться было некуда – Антон уже плюхнулся рядом, посмотрел на нее из-под свисающей на глаза кудрявой челки и проникновенно сказал:

– Привет.

Аля ответила сдавленным голосом. Перед ее глазами словно замелькали кадры кинохроники: часы бьют двенадцать, все вокруг орут, а Антон наклоняется к ее уху и шепчет: «С Новым годом, Алька!» Она даже подумала, что он ее поцелует, но до этого дело не дошло. Вскоре народ разошелся по домам продолжать празднование, в каникулы они не встречались и не созванивались, и Аля не придала всему этому значения – сочла частью новогоднего безумия. Получается, была не права? Но почему он тогда не проявлялся все каникулы…

– Новый преподаватель по актерскому мастерству… – повторила Ирина Юрьевна, но закончить ей опять не дали – в класс просочился Васька в компании Лили.

В отличие от Антона они не стали привлекать к себе внимание, молча прошмыгнув за последнюю парту по соседству с Алей. Она прислушалась к себе – не екнуло ли сердце? Ничего не екнуло, – с радостью поняла Аля. Значит, она на верном пути к выздоровлению.

– Новый преподаватель по актерскому мастерству Иосиф Петрович, – наконец договорила Ирина Юрьевна слегка раздраженно.

Все недовольно зашумели.

– А как же Василиса? – пробасил широкоплечий здоровяк Славик.

– Василиса Александровна, хочу напомнить, ваш преподаватель по теории рекламы, – строго сказала учительница, – она просто с вами новогодний спектакль ставила. Директор посмотрела его и решила, что класс совсем не в том направлении развивается – какая-то комедия, хиханьки да хаханьки. А ведь актерское мастерство – это не забава, а серьезный труд. Поэтому теперь с вами будет заниматься Иосиф Петрович.

Класс заворчал, но мнение ребят никто спрашивать не собирался – Ирина Юрьевна пожелала новому преподавателю удачи, а ученикам почему-то терпения и покинула кабинет. Славик поднялся и начал складывать вещи в сумку.

– Хотите покинуть занятие? – осведомился Иосиф Петрович.

– А мы разве не в актовый зал пойдем? – удивился Славик. – Сцена там.

Преподаватель едва заметно усмехнулся.

– Я видел ваше новогоднее представление, – он насмешливо выделил это слово, и Аля обиделась – ну да, представление, во втором отделении они шуточный цирк показывали, все правильно. – И думаю, что на сцену вам рановато. Позанимаемся пока в классе. Открываем тетради, пишем заглавие: «Общая теория режиссуры и актерского мастерства».

В классе росло недоумение, но возмущаться в открытую никто больше не решался – новый препод наводил оторопь и словно гипнотизировал их, как старый седой удав стайку глупых юных кроликов.

– Записали? Пишем дальше: «Надо любить искусство в себе, а не себя в искусстве». Знаете, кто это сказал?

Повисла тишина, а потом раздался голосок Лили:

– Станиславский?

– Хоть кто-то знает, – недобро усмехнулся Иосиф Петрович. – Чувствую, придется с вами повозиться. Записывайте название книги «Моя жизнь в искусстве». Чтобы к следующему уроку все прочитали.

– А автор кто? – пискнул кто-то из девчонок.

Он вздохнул и ответил, даже не повернувшись на голос:

– Станиславский.

К концу сдвоенного урока обида Али на то, что новый препод походя забраковал всю их прежнюю деятельность, поутихла. Слушать про Станиславского с его жизнью в искусстве оказалось неожиданно интересно! Она, конечно, фамилию эту знала, но вот чем сей товарищ знаменит, представляла туманно.

Выяснилось, что Станиславский перевернул на уши всю систему театрального искусства: раньше существовала школа представления – когда актер просто изображал персонажа, а он изобрел школу переживания – по ней актер должен вживаться в образ и переживать все то же самое, что чувствует его герой. Аля со стыдом поняла: их предновогоднее творчество относилось именно к первой категории – Станиславский точно крикнул бы свое знаменитое: «Не верю!»

– Аллушка, что загрузилась? – шепотом спросил Антон.

Аля вздрогнула – за каникулы она успела отвыкнуть от этого дурацкого обращения. Во всем Антону надо выпендриться!

Она пожала плечами и продолжила строчить в тетради.

– Аль, – не отставал он. – Классная стрижка!

Но она была так увлечена новым предметом, что даже не обратила внимания на столь явный успех у представителей сильной половины человечества.

– Записывайте домашнее задание, – диктовал преподаватель. – Одиночный сценический этюд на тему «Неожиданный телефонный звонок». Основная задача – «я в предлагаемых обстоятельствах». То есть вы должны досконально продумать свои действия, максимально подготовить обстановку, чтобы органично, без натуги существовать в предлагаемых обстоятельствах до телефонного звонка – его буду давать я. Кстати, дополнительное задание звукооператорам – мне сказали, у вас есть такая специальность – подготовить техническое оснащение для звонка.

По классу пронесся вздох досады, а Аля лишний раз порадовалась, что она продюсер. В самом начале учебного года им предложили выбрать специальности, и теперь в их классе кроме звукооператоров и продюсеров учились операторы, режиссеры и художники.

– Звонок должен стать центральным событием этюда, – заключил препод и посмотрел на часы – урок кончался. – Мы, конечно, позанимаемся сначала теорией, но начинайте готовиться к переходу на практику. Все, о чем мы будем говорить на уроках, старайтесь применить к своему будущему этюду.

– Извините, – подняла руку звукооператор Ленка. – А мы только за звук отвечаем? Этюды не надо будет показывать?

– Этюды надо будет показывать всем, – отрезал Иосиф Петрович, и на этой жизнерадостной ноте наконец-то прозвенел звонок.

Заглянув в новое расписание – вечно к нему так долго привыкаешь в начале четверти! – Аля даже обрадовалась, что сейчас будет банальная алгебра. Актерским мастерством она на сегодня была сыта за глаза и за уши.

Глава 2. Дом на сцене.

О переходе к практике Иосиф Петрович щедро объявил за целую неделю, но готовиться Аля начала сразу, как только пришла домой. Стулья у них в каморке за сценой есть, значит, можно покрывало взять и диван сделать, стол тоже, то есть парта, но ничего, если постелить скатерть и вот эту вазочку поставить, вполне симпатично получится…

– Куда это ты собираешься? – удивилась заглянувшая в комнату мама.

– Выношу вещи, – сообщила Аля, процитировав недавно прочитанные «Двенадцать стульев».

– Нет, не выносите, – отозвалась мама фразой оттуда же.

– Нет, выношу, – со вздохом подтвердила Аля и перешла на нормальный язык: – Нам этюд задали с максимально реалистичной обстановкой, и я думаю, из чего бы на сцене комнату соорудить.

– Лампу настольную возьми, – сориентировалась мама. – Карлсона своего любимого…

– И на самосвале в колледж поеду? – остановила полет ее фантазии Аля.

– Да, правда… А вы с ребятами договоритесь и принесите каждый по несколько предметов, – тут же придумала мама. – Будете их компоновать.

– И у всех одна и та же комната? – с сомнением протянула Аля. – Да и вряд ли что-то получится…

Она прикинула, как подходит, например, к Антону и договаривается: он приносит из дома скатерть, а она – покрывало…

– Нет, – постановила она. – Рассчитывать стоит только на себя.

В день следующей режиссуры Аля явилась в колледж с огромным баулом. Вначале она попыталась запихать все, что приготовила для этюда, в пакет, но реквизита оказалось слишком много, и пришлось вытаскивать из-за шкафа большую дорожную сумку.

Подходя к колледжу, Аля волновалась, что ее засмеют, но одноклассники тоже явились навьюченные, как верблюды в караване.

Занавес работал плохо, поэтому им пользовались только во время выступлений. Просто так кантовать хрупкую конструкцию категорически не рекомендовалось, и устройство «комнаты» протекало на глазах заинтересованной публики.

– Покрывало сюда, на стулья, – распоряжалась Аля. – Это диван будет. Да нет, вазу на стол, а не на пол!

Помогавший ей Славик пожал плечами и послушно переставил вазу на стол. Аля огляделась – несмотря на все усилия и целую сумку барахла, на комнату сцена походила мало. Однако деваться было некуда, и она пошла в каморку переодеваться – для ее этюда требовался не только реквизит, но и костюм.

– Скажете, когда будете готовы, – скомандовал из зала Иосиф Петрович, церемонно обращавшийся к ученикам на «вы».

Аля переоделась в халат и тапочки, растрепала волосы и срывающимся голосом крикнула:

– Я готова!

В зале раздались смешки, и она почувствовала себя так, словно собралась выйти из-за кулис голой. Но медлить было нельзя, и она решительно выступила на сцену. Взяла со стола градусник, сунула под мышку и уселась на диван, неловко взяв журнал одной рукой. Пролистав его, она вытащила градусник, посмотрела температуру, встряхнула, убрала в футляр и подошла к столу. Там она налила воду из графина в стакан, закинула в рот витаминку из флакончика, запила, опустилась обратно на диван и запаниковала: все, что запланировала, она переделала, а препод не «звонил» и не «звонил».

В зале тем временем раздалось какое-то шуршание, невнятные голоса, а Петрович вдруг сказал:

– Звонок. Еще звонок.

Аля встрепенулась, подскочила к телефону и ответила:

– Алло. Привет! Да, заболела. Да уже ничего. Навестить? А заразиться не боишься?

В зале раздался мерзкий смешок. Аля совсем растерялась и кое-как закончила «разговор»:

– Адрес помнишь? Хорошо, жду!

Нажав на «отбой», она заметалась по «комнате», прибирая немногочисленные разбросанные вещи, а потом схватилась за косметику и зеркало, начав приводить себя в порядок. И тогда Иосиф Петрович наконец-то сказал:

– Стоп!

– Я же просил звукооператоров подготовить оснащение для телефонного звонка, – первым делом недовольно заявил он. – Где оно?

Повисло позорное молчание.

– Может, мобильником попробовать? – наконец робко предложила Ленка.

Немедленно попробовали, но звонок оказался слишком тихим для большого зала – на сцене его было совершенно не слышно.

Удивительное дело, подумала Аля, которая продолжала сидеть на сцене в халате и тапках, не зная, идти ей переодеваться или ждать вердикта в «костюме». В каникулы она ходила в театр, где и зал не в пример больше, и зрителей тоже, а звонки мобильников были, как на грех, прекрасно слышны, хотя перед началом их настоятельно просили выключить.

– Ладно, – подытожил препод. – Сегодня обойдемся так, но чтобы к следующему уроку все работало! А сейчас обсуждаем этюд.

Тут же поднялось несколько рук, но он продолжил:

– Одно правило: не ругать. Видеть и отмечать только хорошее.

Руки сразу опустились.

– Ну же, – подбодрил Иосиф Петрович. – Кто хочет высказаться?

Никто не хотел, поэтому он посмотрел в журнал и сказал:

– Павлищев Василий.

Аля чуть не взвыла – ну почему, почему он спросил именно Ваську?

– Ну, это… Хороший этюд, – промямлил Васька. – Обстановка хорошо создана, действия хорошо продуманы…

– А событие? – перебил его препод.

– Событие? – сбился с мысли Васька. – Хорошее событие… – заклинило его.

– Но как оно изменило ход этюда? – не унимался тот.

– Она прибираться начала и прихорашиваться…

– Ряд физических действий, которые нельзя имитировать, должен привести к событию – звонку в нашем случае, – пояснил Иосиф Петрович. – Этюд выстраивается только до него, иначе это уже пьеса. Так вот перед нами была именно пьеса. Довольно слабые неубедительные действия, а событие – звонок – оказалось банальным и ничего не меняющим в состоянии героини. Вы поймите: на сцене событие чем хуже, тем лучше, тем его интереснее играть! А здесь сплошные розовые сопли.

Аля сидела на сцене как оплеванная и мечтала побыстрее оттуда убраться. Иосиф Петрович, словно прочитав ее мысли, махнул рукой:

– Следующий!

Она с облегчением скрылась в кладовке и начала переодеваться. На сцене тем временем уже вовсю шуровал Васька. Выйдя в зал, Аля прошла на самый верх и уселась в последнем ряду. Разговаривать ни с кем не хотелось, настроение было ни к черту – а какое еще может быть настроение, если тебя только что публично размазали по стенке? Однако, взглянув на сцену, Аля против воли заинтересовалась: несмотря на другие предметы, комнату Васька организовал по ее образцу. Ну правильно – со столом и несколькими стульями Зимний дворец не построишь!

Вася вышел из-за кулис с поводком в руке и искал куда-то спрятавшуюся собаку, пока Петрович не сказал: «Стоп!» – даже до звонка дело не дошло. Потом его сменил Антон, который соригинальничал: из тех же стола и стульев соорудил уголок кафе. Он якобы ждал девушку, а она позвонила и предупредила, что не придет, но и этот звонок, как выяснилось, не являлся событием и не менял состояние героя.

Парни не сговариваясь поднялись к Але в последний ряд. От ее уныния к тому моменту не осталось и следа, наоборот, напало истерическое веселье.

– Полку двоечников прибыло! – приветствовала она Антона.

Он только хмыкнул и уселся рядом.

– Нет, ну зачем он так? – немедленно пожаловалась Аля.

– Кто?

– Да Иосиф этот, блин, Петрович! Вот скажи: чем я неубедительно температуру мерила?

– Аль, понимаешь, – вкрадчиво начал Антон, – тут важно, не какое действие ты выполняешь, а как.

– И как тебе показалось? – не отставала она.

– Могу только похвалить, – усмехнулся он.

Аля недовольно фыркнула:

– Почему-то на него самого это правило не распространилось!

– Ругать всегда легче, – пояснил Антон. – Он хочет заставить нас видеть хорошее, что намного сложнее. А право на критику себе оставил.

Говоря, Антон вертел в пальцах зажигалку, и Аля, как завороженная, наблюдала за бегом пузырьков в прозрачном пластике.

– Ты куришь? – вдруг спросила она.

– Нет, – отозвался он после паузы.

– А зачем тогда зажигалка?

– Ну мало ли зачем может понадобиться зажигалка, – таинственно посмотрел на нее Антон.

Аля ничего не поняла, но согласно кивнула, без малейшего смущения глядя ему прямо в глаза.

– О чем вы там шепчетесь? – влез заскучавший Васька.

И Аля, наверное, впервые пожелала, чтобы он оказался где-нибудь подальше от нее. От них с Антоном.

– Итак, я вижу, класс пока не очень понял, в каком направлении надо двигаться, – подвел Иосиф Петрович итог в конце урока. – Поэтому желающим предлагаю съездить к другим моим ученикам – в школу искусств Щербинки. Там вы наглядно увидите, к чему надо стремиться.

– Школу искусств где? – громко удивился обстоятельный толстячок Рома.

– В Щербинке, – невозмутимо пояснил преподаватель. – Это подмосковный город.

– Прекрасное название для города со школой искусств, – язвительно прокомментировал Васька.

– Как вы яхту назовете, так она и поплывет, – подхватила Аля.

Антон многозначительно промолчал.

– Школа уникальна тем, что наряду с общеобразовательными предметами ребята изучают все виды искусств: музыку, живопись, литературу, танцы, актерское мастерство…

– А если голоса нет или рисовать не умеешь? – заинтересовался Рома. – Все равно?

– Все равно, – отрезал Петрович. – В этом и заключается суть эксперимента: доказать, что каждый, независимо от способностей, может освоить любой вид искусства.

– А зачем? – удивился Рома, но препод сказал:

– Вот приедете и сами увидите.

Поездка в Щербинку была назначена на ближайшую субботу, и Аля честно туда собиралась, но с самого утра в тот день поднялась метель, а ветер дул такой, что дрожали стекла в окнах. Полюбовавшись на все это великолепие, Аля поколебалась-поколебалась да и осталась дома. Это решение горячо одобрила мама, которой вовсе не улыбалось отпускать ее в неведомую Щербинку в такую шальную погоду.

Глава 3. Не такая, как все.

Двадцать третье февраля отмечали в актовом зале общешкольным концертом. К счастью, Алин класс отстрелялся на Новый год, и на остальные праздники их оставили в покое. Программы готовили другие параллели, а они сидели в зале и наслаждались приятной ролью простых зрителей.

Концерт закончился около семи вечера. Ребята вышли из актового зала последними, чтобы не толкаться в дверях, и нерешительно топтались в холле. Расходиться не хотелось.

– Может, в классе посидим? – наконец предложила Надя.

– А он открыт? – деловито осведомился Рома.

– Пойдем проверим. Если закрыт, я в учительскую сбегаю.

– Кто же тебе ключ даст? – поинтересовался он, но Надя только отмахнулась.

Бежать в учительскую не пришлось – кабинет оказался открыт. Пока они добрались до него, состав участников значительно поредел, тех, кто никуда не торопится, осталось всего несколько человек. Аля сначала тоже собиралась уйти, тем более мама позвонила, спросила, во сколько ее встречать. Но потом она представила свою комнату, любимый компьютер и… осталась. Впереди еще три выходных дня, успеет на все это налюбоваться.

– Нет, а мне кажется, Петрович не прав!

Аля обернулась – Рома сидел на парте и горячо размахивал руками.

– Почему? – отозвался облокотившийся на спинку стула Антон.

– Он ломает людей через колено, а это неправильно! Заставляет делать несвойственные им вещи. Надо искать то, что человеку близко, что у него уже есть внутри, пусть даже он об этом не подозревает, и помогать раскрыть!

– Но так человек не добьется ничего нового, – ленивые кошачьи интонации Антона резко контрастировали с эмоциональной речью Ромы. – Будет играть все время одно и то же – якобы свойственные ему вещи. А актер должен быть универсален.

– Тогда не актер получился, а моральный урод, – отрезал Рома. – Потерявший собственную личность!

– Правильно! – наконец слегка оживился Антон. – Актер и должен забывать собственную личность, когда он в образе. Мне, например, нравится над собой экспериментировать. И над другими тоже…

Аля, с интересом прислушивавшаяся к беседе, вдруг почувствовала чей-то взгляд в упор. Васька! Надо же, не обернулась сразу, а сначала поняла, что на нее смотрят. Есть, наверное, польза от Петровичевой муштры, хотя это выясняется таким странным образом.

«Вот свинья, – разозлилась Аля, сознавая, что назойливый взгляд с нее никак не сползает. – Неужели нельзя просто оставить меня в покое?» Она попыталась не реагировать, сосредоточиться на Роме с Антоном, которые продолжали спорить, но уже понимала: ее взгляд предательски заерзал и заметался с места на место. Муштровал-муштровал их Петрович, да, видимо, как в скороговорке, недовымуштровал. Надо перемуштровать да вымуштровать…

«Что такое!» – не выдержала Аля, повернулась и тоже уставилась на Ваську во все глаза. В самом начале осени они по заданию Ирины Юрьевны тоже сидели друг напротив друга и смотрели в глаза, пытаясь передать эмоции взглядом. С этих «гляделок» тогда все и началось… «А сейчас этим заканчивается», – внезапно подумала Аля.

Во взгляде Васьки читалась насмешка, а на губах играла издевательская улыбка. Аля пыталась изобразить такую же, но чувствовала – глаза ее выдают. Потом на них почему-то навернулись слезы…

Он не выдержал первым:

– Что ты на меня так смотришь?

– Всего лишь поддерживаю твою игру, – собравшись с мыслями, ответила Аля.

– Я хотел посмотреть твою реакцию на их спор, – пожал плечами Васька.

– А я хотела посмотреть твою реакцию на меня, – нашлась она.

– Кто выиграл? – услышала Аля вкрадчивый голос Антона и обнаружила, что мизансцена сменилась: теперь они с Васькой стали предметом пристального внимания недавних спорщиков.

Васька хмыкнул:

– Это любовь!

Аля не поняла, к чему он заговорил о любви, но сочла за лучшее промолчать. Воспользовавшись паузой, Васька подошел к Лиле с Надей, тихо разговаривавшим на последней парте, – странно, что он до сих пор этого не сделал! – и Аля осталась с Антоном. Он насмешливо смотрел на нее, а она от растерянности выпалила первое пришедшее в голову:

– Обидно, что мы этюды провалили, да?

– Да, – подтвердил он таким странным тоном, что Аля смутилась:

– Извини, если напоминаю…

– Аллушка, да ты же святой человек! – воскликнул Антон, обнимая ее за плечи.

Она вздрогнула и заозиралась по сторонам – не смотрят ли на них? Народ, если и смотрел, не подавал вида, что происходит нечто экстраординарное, но она все равно почувствовала себя весьма неуютно, и Антон, еле заметно усмехнувшись, убрал руку.

– Почему это? – спросила Аля.

Пауза и без того слишком затянулась.

– Ты не такая, как все, – таинственно сказал Антон, и эта банальная фраза прозвучала у него так, что Аля немедленно поверила – она не такая, как все.

– И ты очень изменилась после прихода в колледж, – продолжал он.

– Правда? – удивилась она.

Никаких особых изменений она за собой не замечала.

– Даже Вася сказал: какая Алечка пришла и какая она сейчас – две разные девушки, – доверительно сообщил Антон.

Вот это новость! С какой стати Васька с Антоном ее обсуждали, да еще в подобных выражениях?

Задать вопрос вслух она не успела – Надя вскочила и громко объявила:

– А что это мы так скучно сидим? Музыка, танцы!

– Где? – Рома оглянулся, видимо, ища музыкальный центр, но Надя легко решила эту проблему:

– Сейчас все будет! У меня в телефоне динамик громкий и куча прикольных фишек!

Она покопалась в меню, и по классу поплыла тягучая и гипнотизирующая мелодия «Одинокий пастух» Джеймса Ласта. Эта музыка страшно понравилась Але в фильме «Убить Билла», и она потом нашла ее в Интернете, только в телефон закачать не догадалась.

– Можно тебя пригласить? – церемонно проговорил Антон.

Аля не успела сообразить, что ответить – как-то глупо танцевать в классе под мелодию из телефона, тем более горит яркий свет и никто пока не подал примера, – но Антон взял ее за руку и потянул со стула. Пришлось подчиниться: не отбиваться же теперь на глазах у всех.

Вот, оказывается, как! Ты живешь себе, ни о чем не подозреваешь, а народ за твоей спиной тебя активно оценивает и обсуждает! Они с подругой Иркой тоже были не прочь перемыть косточки одноклассникам, но то, что этим активно занимаются другие, притом эти «другие» – парни, которые вроде бы должны презирать женские сплетни, – стало для Али открытием.

– А к чему вообще вы с Васькой обо мне говорили? – осторожно поинтересовалась она.

– Да мы обо всех говорили, – отозвался Антон. И, едва Аля успокоилась, снова огорошил: – Но о тебе больше всего.

– П-почему это? – от удивления она даже заикаться начала.

– Ты ни на кого не похожа, – с готовностью пояснил он.

У Али закружилась голова – то ли от разговора, то ли от танца. Она вдруг обнаружила, что Антон довольно сильно прижимает ее к себе, и совсем засмущалась. Почему мелодия такая длинная? Может быть, Надя медитирует в транспорте и записала ее несколько раз подряд?

Аля украдкой оглянулась. Васька танцевал с Лилей – конечно, как же иначе? – а Рома с Надей. Других Аля не разглядела: кто-то приглушил свет, оставив зажженной только лампу над доской. Да и не очень хотелось разглядывать…

На следующий день Аля заболела. Противно запершило в горле, нос опух и покраснел от насморка.

– Как ты умудрилась? – вздыхала мама.

– Долго ли умеючи, – с мрачной иронией отозвалась Аля.

– Где-то замерзла или промокла?

– Да вроде нет…

– Отчего ж тогда?

– Болеют не от холода, а от микробов.

– Микробы начинают развиваться, если организм не сопротивляется, – стояла на своем мама. – Значит, у тебя иммунитет слабый.

– Я витамины пью. Даже на сцене, – угрюмо добавила она.

– Надо закаляться.

– Водой холодной обливаться? – подхватила Аля. – Мам, какая разница, от чего? Это ничего не изменит.

Больше всего она переживала, что не сможет встретиться с Антоном. Нет, он ничего такого не предложил, но она была уверена, что обязательно позвонит и предложит – как же иначе, после вчерашнего волшебного вечера?

Правда, когда они собирались расходиться, Надя на весь класс завопила:

– Кто меня домой повезет?

Антон наклонился к Алиному уху и доверительно прошептал:

– Надо отсюда ноги делать. Проводы Нади в мои планы не входят.

Аля с готовностью хихикнула и подумала, что, возможно, в планы Антона входят проводы ее самой, но это оказалось не так.

Вчера она не придала значения, а сегодня вдруг озадачилась – значит, проводы Нади уже имели место? А иначе к чему все это? Впрочем, теперь неважно. Теперь Антон наверняка станет ее парнем!

Он не позвонил. Ни в праздники, ни потом – Аля провалялась дома целую неделю и с каждым днем становилась все мрачнее и мрачнее, несмотря на то что поправлялась. Как же так? Ведь он столько наговорил в тот вечер, а потом они танцевали…

«Я сама во всем виновата!» – внезапно поняла Аля. Придумала этюд, как болеет и ждет звонка от молодого человека. Накаркала! Вот только молодой человек не спешит повторять сценарий… Не иначе Иосиф Петрович сглазил!

Она хотела отправить Антону эсэмэску и поздравить с праздником, промучилась весь день, но так и не решилась – еще подумает, что она навязывается. Но почему он не позвонил? Не мог же не заметить ее отсутствия на уроках? Значит, ему все равно…

Додумавшись до этого, Аля встряхнула головой и зажмурилась, словно прячась от предательских мыслей. Нет, не может быть. Он, наверное, сам заболел. «Да, точно, – осенило ее. – Он заболел, тоже сидит дома и страдает от того, что она ему не звонит…» Повеселев, Аля окончательно успокоилась и стала с нетерпением ждать следующего понедельника.

Глава 4. Мафия в городе.

Идти в колледж было страшновато, как будто после каникул. Поймав эту мысль, Аля одернула себя: совсем она, что ли, с ума сошла? Думает, одноклассники ее за неделю забыли?

В классе она привычно плюхнулась на последнюю парту у окна и старательно заставляла себя не смотреть в сторону двери, поэтому пропустила момент, когда Антон уселся рядом и церемонно проговорил:

– Здравствуйте.

– Привет, – холодно отозвалась она.

– Как ваше здоровье? – продолжил он светскую беседу.

– Ничего, – невежливо буркнула Аля и отвернулась.

Значит, он все знал, просто не позвонил!

Больше они в тот день не разговаривали, а на следующий он пересел к Наде.

– Сегодня занятие по мировой художественной культуре будет выездным, – объявила Светлана Геннадьевна. – Мы идем на выставку.

По классу пронеслись невнятные возгласы. Мнения разделились: кто-то ныл, что идти неохота никуда вообще, а на выставку особенно, а кто-то, наоборот, радовался возможности сменить обстановку и вырваться из поднадоевших школьных стен. Аля склонна была согласиться со вторыми, тем более погода стояла самая замечательная – весело светило солнце, по ярко-голубому небу резво бежали мультяшно-нарисованные облака, с крыш капало. Настоящая весна!

– А какая выставка? – наконец сообразил спросить кто-то.

– Нади Рушевой, – сказала преподавательница. – Эта художница умерла в семнадцать лет, но остались ее замечательные рисунки, в том числе иллюстрации к различным произведениям. Особенно полезно будет посмотреть художникам, но и всем остальным тоже, чтобы понять, какой может быть своя трактовка известных книг.

Аля была равнодушна к живописи – картины, даже самые известные, не производили на нее сильного впечатления. Она вообще не понимала, как ими можно восхищаться. Музыка бывает хорошая – это понятно. С книгами вообще нельзя сравнить: любимые она перечитывала много раз, и они не надоедали. Красивые здания тоже привлекали ее внимание. А вот картины и скульптуры – другой разговор. Они казались Але совершенно безжизненными, она не понимала разницы между копиями и оригиналами, а также людей, которые часами стояли и тащились от какого-нибудь врубелевского «Демона».

Но эта выставка имела мало сходства с пафосной Третьяковкой или Пушкинским музеем. В небольших уютных залах залитой солнечным светом галереи висели, казалось, совсем простенькие рисунки, но только на первый взгляд – из тонких карандашных линий вырисовывались фигуры, наполненные движением и жизнью.

Особенно Але понравились иллюстрации к «Мастеру и Маргарите». Она недавно прочитала роман Булгакова и даже успела перечитать – книга ей страшно понравилась, и теперь она словно увидела оживших героев. То, что нарисовала их девушка, почти ее ровесница, делало рисунки еще ближе и понятнее. О смерти художницы думать не хотелось.

– Жалко, – услышала Аля, вздрогнула и обернулась – за ее спиной стоял Антон.

– Ты меня напугал, – возмутилась она, но он как ни в чем не бывало продолжал:

– Она уже ничего не нарисует…

Аля сразу сникла и съежилась – он словно читал ее мысли.

– Мне Маргарита понравилась, – сказала она, чтобы не развивать грустную тему.

– Мне тоже, – кивнул Антон. – Особенно ее встреча с Мастером. Так точно настроение передано…

Аля украдкой оглянулась – Антон увлеченно смотрел на рисунок, но стоял почти вплотную к ее плечу, и она незаметно сделала шажок в сторону, переместившись к следующему.

Выйдя на улицу, Аля зажмурилась от ударившего в глаза солнца. Она стянула с головы шапку и глубоко вдохнула весенний ветер, тут же растрепавший волосы.

– Образ Воланда у Булгакова перекликается с образом Сатаны в «Фаусте» Гете, – рассуждал Антон.

– Кстати, да, эта штука посильнее, чем «Фауст» Гете, – влез Васька, а Надя кокетливо протянула:

– Антон, ты слишком тонок, мне иногда тяжело с тобой общаться.

Аля удивленно взглянула на нее. Вдруг накатило беспричинное счастье – они сбежали из школы, посмотрели интересную выставку, на улице весна, и Антон для нее совсем не слишком тонок, они понимают друг друга с полуслова. Значит, все будет хорошо!

Словно в подтверждение Антон шел рядом с ней до самого метро, в скользких местах подхватывая за локоть, и Аля специально выбирала самые опасные участки дороги.

Когда они вернулись в колледж, чудеса продолжались. Выяснилось, что литераторша уехала на курсы повышения квалификации – хотя куда уж выше! – и у них появилось окно в целых два урока. Уйти было нельзя, после литературы по расписанию стояла великая и ужасная режиссура Иосифа Петровича, поэтому они устроились в классе, вяло перебрасываясь репликами.

– Может, в мафию сыграем? – предложил Рома.

– Да ну… – откликнулся Васька.

– А ты знаешь, что это такое? – немедленно вскинулся тот.

– Игра, все садятся и обсуждают, кто из них мафия, – лениво пояснила Ленка. – На компе еще можно по Сети играть.

– Если очень примитивно, то да… Но это не просто игра, – провозгласил Рома. – Я на курсы менеджмента ходил и там о ней узнал: она развивает умение разбираться в людях и принимать решения в сложных ситуациях.

– А в чем суть-то? – наконец заинтересовался Васька.

– Суть, – охотно принялся объяснять Рома, – в том, что среди игроков двое – мафия, а остальные – честные люди. И надо в процессе обсуждения выяснить, кто мафия.

– Ну, можно попробовать, – лениво согласился Васька и позвал: – Народ, давайте. Все равно делать нефиг.

Народ послушно собрался и под руководством Ромы расселся вокруг двух сдвинутых парт.

– Я буду ведущим, – заявил он. – Сейчас раздам карты – каждому по одной. Кому попадется красная – честный человек, кому черная – мафия. Так, все потихоньку посмотрели свою карту и закрыли глаза, – скомандовал он. – Только мафия открывает глаза и знакомится.

Аля, которой досталась красная карта, честно сидела с закрытыми глазами. Правила игры она пока уловила слабо, но надеялась разобраться по ходу. Гораздо больше ее волновала близость Антона, усевшегося рядом – случайно или нет, она не поняла.

– Мафия познакомилась и закрыла глаза, – подытожил Рома. – Итак, наступает день, все просыпаются и открывают глаза. Честные граждане города Рима! – провозгласил он. – У вас завелась мафия!

– Аля – мафия, – вдруг заявил Антон.

– Что? – возмутилась она.

– Почему ты так считаешь? – деловито спросил Рома.

– Мне кажется, – хмыкнул Антон. – У нее вид неуверенный.

– Я честный человек, – совершенно искренне возмутилась Аля.

– По правилам мы должны проголосовать и решить, убивать ли Алю, – объявил Рома. – Аля, твое последнее слово!

– Я честный человек, – растерялась она. «Убивать» ее собирались понарошку, но все равно стало как-то не по себе. – Я не мафия. А мафия… это Антон, – осенило ее. – Поэтому он и хочет от честного человека избавиться!

– Стрелки переводит, – хмыкнул Васька. – Точно мафия.

Аля послала ему испепеляющий взгляд. Они что, сговорились?

– Они сговорились! – выпалила она вслух. – Эти двое и есть мафия!

– Кто за то, чтобы убить Алю? – скучным голосом осведомился Рома.

Взметнулся лес рук.

– Аля, ты убита, – философски подвел он итог. – Открой свою карту.

Она с достоинством перевернула червового валета.

– Вы убили честного человека, – доложил Рома.

Аля фыркнула. Народ разочарованно вздохнул, лишь Антон загадочно улыбался.

– Наступает ночь, все закрывают глаза, – тем временем объявил Рома. – Просыпается мафия и делает свой выбор – убивает честного человека.

Не участвующая в игре Аля глаз не закрывала и прекрасно видела: мафия – это Славик и Надя, которые сейчас пытались жестами договориться, кого из честных людей им «убить». Ну Антон, нехороший человек! И Васька тоже. Неужели совсем недавно она сходила по нему с ума?

Аля перевела взгляд на Васькино лицо с плотно закрытыми глазами, и даже сейчас ей почудилось на нем какое-то особенно гнусное выражение. А вот Антон, казалось, спал по правде и выглядел совершенно безмятежно.

Мафия тем временем бесшумно указала на Ленку.

– Мафия сделала свой выбор и засыпает, – кивнул Рома. – А теперь просыпаются все. Честные граждане города Рима! – объявил он. – Этой ночью вы потеряли честного человека, – и он положил руку на Ленкино плечо.

В итоге победила мафия, что Алю нимало не огорчило. Так им и надо! Будут знать, как убивать честных людей! Игра и правда оказалась весьма захватывающей.

– Следующий тур! – объявил Рома, тасуя карты. – Запомнили правила? Тогда я тоже играю.

– А как же ведущий? – зашумели все.

– Я буду игрок и ведущий, – пояснил он. – Играющий комментатор, так сказать, – процитировал он Баб-Ягуна из «Тани Гроттер». – Я тоже играть хочу, – просто сказал он, остановившись между Алей и Антоном. – Ребят, подвиньтесь в стороны.

– Нет, я с Аллушкой, – дурашливо заявил Антон, уцепившись за ее руку повыше локтя.

Вокруг раздались невнятные и от этого еще более неприятные смешки. Аля почувствовала, что краснеет.

– Наступает ночь, все закрывают глаза, – объявил Рома и на всякий случай уточнил: – Я тоже закрываю. Просыпается мафия…

Але, горевшей жаждой мести, как назло опять досталась красная карта. Она сидела с закрытыми глазами, почти физически ощущая взгляды проснувшейся мафии и пытаясь ее вычислить.

– Никто не подглядывает, иначе игра не имеет смысла, – тем временем сказал Рома. – Думаю, мафии хватило времени познакомиться, она засыпает.

И тут Аля почувствовала нечто и в самом деле реальное – прикосновение к своей руке. Ее обдало ужасом, она замерла. Отстраниться бесшумно не получится, это ее выдаст. Кто-то – Антон? – осторожно сжал ее пальцы и отпустил ровно в тот момент, когда Рома проговорил:

– Наступает день, все открывают глаза. Честные граждане города Рима…

– Аля – мафия, – быстро сказал Антон, не дав ему договорить. – Смотрите, она даже покраснела!

Она – покраснела?!

Народ захихикал, а Васька ухмыльнулся:

– Антон уже помешался на Але.

– Я честный человек, – твердо проговорила Аля. – Вы что, хотите повторить свою ошибку?

Довод показался публике убедительным. На этот раз ей удалось доиграть до конца, и честные люди победили.

А в следующем туре мафией оказались они с Антоном! Они молча смотрели друг на друга, закрыв глаза в последний момент, когда Рома договаривал:

– …засыпает.

– Антон – мафия, – выпалила Аля, как только все открыли глаза.

– Ты что? – вполне искренне возмутился он, а народ грохнул хохотом.

– Они нашли друг друга, – ехидно проговорил Васька.

– Давайте убьем Антона, – с азартом предложила Аля.

– Антон, твое последнее слово, – развел руками Рома.

– Аля, как ты могла? – обиженно спросил тот.

Никто ничего не понял, но все, наверное, все сочли это частью какой-то другой игры и с энтузиазмом проголосовали против Антона. Так честные люди победили половину мафии, и Аля осталась против них в полном одиночестве. «Ночью» она избавилась от Ромы, который из-за большого опыта в игре мог разоблачить ее тактику, а на следующий «день» Васька подхватил эстафету и заявил:

– Аля – мафия.

Народ полег на парты. Смеяться уже не было сил.

– Стала бы я тогда Антона заваливать, – не моргнув глазом, заявила она и немедленно выдвинула встречное предложение: – Давайте убьем Васю. Он – мафия. А иначе почему он так на честных людей ополчился?

Этот тур Аля с блеском выиграла. Когда игра закончилась, рано убитый и отвлекшийся Рома заинтересовался:

– Кто выиграл?

– Алечка, – мрачно кивнул Васька.

– Круто! – восхитился Рома. – Вот это высший класс! Дай я пожму твою руку!

Они обменялись пафосным рукопожатием. Аля торжествовала. Чтобы не смазать эффект, играть она больше не хотела, и словно по заказу прозвенел звонок. Два урока пролетели как десять минут.

Аля не удивилась, когда Антон уселся за ее парту.

– Какая ты, оказывается, коварная, – помолчав, удивился он.

– Да, я такая.

– Не ожидал!

«Я сама не ожидала», – чуть не ляпнула Аля, но тут, на ее счастье, раздался звонок с перемены и в класс вошел никогда не опаздывавший Иосиф Петрович.

Аля была нисколько не рада его видеть, но все равно облегченно вздохнула. На уроке Петровича не поболтаешь, а развивать тему собственного коварства ей совсем не хотелось.

Урок он начал непривычно:

– Подавляющее большинство проигнорировало приглашение в школу искусств в Щербинке.

Странно, с тех пор прошло уже порядочно времени, к чему он сейчас об этом?

– Ребята готовились, ждали вас, но плохой погоды не испугались всего два человека.

Все заозирались в поисках этих отважных людей, а Иосиф Петрович раскрыл тайну:

– Антон, Василий, спасибо.

Аля чуть не подпрыгнула от досады. Там был Антон, а она не поехала? Испугалась, видите ли, ветра со снегом! Ну и кто она после этого?

– Надеюсь, последуют и другие приглашения, – продолжал тем временем Иосиф Петрович, – а в этот четверг я предлагаю вам пойти на отчетный концерт первокурсников Театрального училища имени Щукина. Думаю, вам будет полезно посмотреть.

Конечно, полезно, согласилась про себя Аля. Особенно если Антон тоже пойдет…

Глава 5. Сегодня все можно.

– Сегодня холодно, надевай теплую куртку, – сказала мама утром.

– Не хочу, она страшная, – воспротивилась Аля.

– Всю зиму ходила, была не страшная, а теперь вдруг стала страшная.

– Так то зима, а на улице давно весна.

– Одеваться надо не по календарю, а по погоде.

Аля опаздывала, поэтому натянула ненавистную теплую куртку, и не попрощавшись, выбежала из дома.

По дороге она всю голову сломала: как же выяснить, пойдет ли Антон на концерт? С выставкой все вышло естественно, на нее они ходили во время уроков, а концерт-то вечером. Почему-то простой способ – спросить у него – ей в голову даже не пришел, но все решилось само собой.

– У меня сегодня день рождения, – объявил Слава после уроков. – Приглашаю всех!

– Ой, как же!

– Что же ты не предупредил…

– Подарок… – загалдел народ.

Девчонки накинулись на него с поздравлениями и поцелуями. «Вот некоторые ничего не стесняются», – позавидовала Аля, наблюдая, как Надя виснет у Славы на шее.

– Да ничего не надо, – отмахнулся именинник. – Сейчас скинемся, в магазин зайдем и водички с чипсами купим.

– Кто ж нам здесь праздновать разрешит? – усомнился Рома.

– А зачем здесь? – удивился Слава. – Давайте в парк!

Конечно, был уже конец марта, но весна, проявившись во всей красе в день похода на выставку, снова спряталась до лучших времен – небо затянуло облаками, но не белыми и веселыми, а уныло-серыми, временами шел то ли снег, то ли дождь, а температура не поднималась выше плюс двух. Где-то на краю Алиного сознания мелькнула мыслишка, что погода не совсем подходящая для прогулок в парке, но ее заслонила другая, огромная, радостная – Антон! Она проведет с ним почти целый день! Ради этого она готова была отмечать день рождения Славы хоть на Северном полюсе.

Наведя изрядного шороха в магазине своей шумной компанией, они затарились колой, чипсами, печеньем и выступили по направлению к парку. Оказавшись рядом с виновником торжества, Аля неизвестно отчего смутилась, но пересилила себя и сказала:

– Слава, поздравляю тебя с днем рождения.

– Спасибо. Тронут, – в телеграфном стиле ответил тот и, повернувшись к ней, хитро спросил: – А поцеловать?

– Что? – растерялась она, но Слава ждал, и ей ничего не оставалось, как приподняться на цыпочки и чмокнуть его в щечку.

Слава довольно улыбнулся, и Аля утешила себя – эту сцену наверняка наблюдал Антон. Пусть знает!

В парке, как и следовало ожидать, было холодно и неуютно. Время от времени налетал резкий ветер, принося капли дождя вперемешку со снегом. Деревья грустно качали голыми ветками, сквозь которые серело низкое небо, но фонтан почему-то оказался заполненным водой – по ней плавали прошлогодние сухие листья. Людей почти не наблюдалось, в такую погоду гуляли только собачники да женщины с колясками.

– Вот эти скамейки сдвигаем, – оглядевшись, распорядился Слава.

Парни мигом исполнили пожелание именинника, а девчонки организовали импровизированный стол – выложили пакеты с печеньем и чипсами, разлили по одноразовым стаканчикам колу.

– Может, пивка возьмем? – предложил Сережа, видимо, не удовлетворившись этим натюрмортом.

– Так не продадут, – с готовностью откликнулся Рома.

– Да ерунда, мне продавали, – лениво отозвался тот.

– Кстати, да, – дурашливо подхватил Васька. – Или вина там, водочки…

Але стало не по себе. Куда она попала?

– Я вам покажу водочку, – сурово сказала Надя, и тема была закрыта.

После первого «тоста» за здоровье именинника общий разговор постепенно распался, и народ незаметно рассредоточился по парку. Васька с Сережей спорили, кто пройдет по перилам набережной и что будет, если этот «кто-то» упадет в воду, предприимчивая Надя беседовала с молодым человеком, одиноко сидевшим на соседней лавке, Слава в компании Ленки отправился проверять, какой памятник стоит в центре парка, Антон увязался с ними. Аля собралась пойти следом, но остановила себя, представив, как глупо будет выглядеть. Вместо этого она подошла к Ирке.

В прошлом полугодии они успели довольно близко подружиться, а после каникул почему-то отдалились друг от друга. Аля подозревала, что в этом виновата она – слишком углубилась в свои переживания! – и теперь чувствовала себя довольно неуверенно. Кроме того, Ира знала о ее страданиях по Ваське, и было как-то неловко сообщать, что Васька ей больше даром не нужен, а нужен кое-кто совсем другой… Аля словно увидела себя со стороны, и ей стало стыдно: до чего же глупо! Нет, рассказывать Ирке про Антона совершенно точно не стоит.

Ирка первая спросила:

– Где Антон?

– Не знаю, – вздохнула Аля, поймала проницательный взгляд подруги и убедилась: рассказывать ничего и не придется, все и так уже в курсе перипетий ее бурной личной жизни.

Колу она не любила и пила очень редко, и сейчас, на холоде, напиток подействовал на нее более чем странно: Аля все осознавала, но чувствовала, что в ней поселяется какая-то чужая безбашенность.

– У тебя глаза… мелькающие, – проговорила Ира, всмотревшись в ее лицо.

– Это все кола, – вздохнула Аля. И пояснила: – Там кофеин, а он на меня неадекватно действует. Никакого пивка не надо…

Последнее замечание было умозрительным: пива она еще не пробовала и в ближайшее время не собиралась.

– Ирка… – задумчиво протянула она. – А как ты думаешь, сколько надо выпить колы, чтобы не контролировать себя?

– Не знаю, – изумилась та. – А зачем тебе?

– Я хочу сказать одну вещь одному человеку…

Ирка ошарашенно молчала, и Алю несло дальше.

– Без колы я вряд ли смогу… – протянула она и без всякой логики спросила: – А как ты думаешь, кто это?

– Есть у меня кое-какие догадки, – хмыкнула Ирка, но Аля не отставала:

– Нет, скажи!

– Ну, я думаю, Антон?

– Вот ты и накололась, – торжествующе заметила Аля, и, невежливо повернувшись к Ирке спиной, направилась к лавочкам. Она заметила, что Антон вернулся и сидит там в гордом одиночестве.

– Антон, мне сказали, у меня глаза мелькающие… – проговорила она с запинкой, вглядываясь в темные стекла круглых, как у кота Базилио, очков, неизвестно откуда появившихся на его глазах.

– Что пила? – невозмутимо осведомился он.

– Колу, – ответила Аля и хотела возмутиться вопросом, но тут Антон поднялся, поднял очки на лоб, взял ее лицо в свои ладони и пристально посмотрел в глаза.

Слова где-то застряли, связь с реальностью стремительно терялась, но Антон вдруг с силой встряхнул ее за плечи.

– Что же ты делаешь? – вяло возмутилась Аля.

– Да нет, все нормально, – с улыбкой констатировал он.

– А сколько надо выпить колы, чтобы не контролировать себя? Мне надо сказать одну вещь одному человеку…

– Я думаю, для этого совсем не обязательно пить, – сразу посерьезнел Антон.

– Ты думаешь?

– Я уверен.

В полном противоречии со сказанным он взял стаканчик, плеснул туда пива – кто-то его все-таки купил! – и протянул ей. Аля взяла и машинально сделала глоток, не почувствовав вкуса.

Скрывая смущение, она обвела взглядом парк, словно искала того, кто и так был рядом, и опомнилась, только когда в ее ладони оказался крошечный медвежонок.

– Антон, это твой талисман?

– Ну да, – отчего-то неуверенно ответил тот.

– А ты всегда его носишь с собой?

– Практически да.

– Антон! – позвал Васька, балансировавший на перилах. – Мы поедем в Щукинское?

– Совсем дебилы? – возмутился он и быстрыми шагами направился к набережной.

Аля сжала ладонь и опустилась на скамейку, где к ней присоединился Слава.

– Что с Васей? – спросила она.

– Ох, Аля, не трогай Васю! – выразительно посмотрел на нее он.

– Несчастная любовь? – протянула она.

– Хорошо, что ты поняла, – покровительственно заметил Слава.

Значит, никакой взаимности Васька от художницы Лили так и не добился. Напрасно Аля ревновала все прошлое полугодие. Какое счастье, что больше это ее ни капли не волнует…

– Слав, мне надо сказать одну вещь одному человеку.

– А вот это лучше держать при себе, – наставительно заметил тот.

Вместо ответа Аля разжала кулак и показала ему медвежонка. Славик вгляделся и расплылся в хитрой улыбке:

– А-а, игрушка Антона!

Дождь прекратился, иногда проглядывало солнце, но толку от него не было никакого, и оно, словно понимая это, убиралось обратно. Аля окончательно замерзла – не помогали ни перчатки, ни теплый шарф, и она с ужасом смотрела на ноги Лили в тонких колготках: если ей холодно в джинсах, то каково той! Теплая куртка оказалась очень кстати, и Аля жестоко раскаивалась, что разозлилась на маму и убежала из дома, не попрощавшись.

– Антон, мне холодно, – капризно заявила Надя и подала ему руку.

Аля, не успев подумать, стянула перчатку и сделала то же самое. Антон невозмутимо взял их за руки.

– Я чувствую твой холод, – наконец сказал он Наде, а потом обернулся к Але: – И твое тепло…

– Так мы поедем в Щукинское? – некстати заорал кто-то.

– Конечно, поедем! – бодро ответили ему, хотя трудно было поверить, что они еще туда собираются.

В Але заговорили остатки совести – некрасиво отбирать у человека талисман! – и она подошла к Антону, держа на раскрытой ладони медвежонка:

– Антон, помнишь, ты мне дал?

Он поднял глаза и посмотрел на нее поверх очков:

– Да.

– Можно, я возьму до завтра?

Он кивнул.

– А если бы я завтра не отдала, ты бы не спросил?

– Нет.

Полный ноль эмоций! Что же он такой безразличный, ведь это его талисман!

– Нет… Это подарок.

Подарок? Ей? У Али не нашлось слов, и она просто зажала медвежонка в кулаке. Подарок! Разве талисманы дарят?

– Антон, я хочу тебе что-то сказать.

Он недоуменно посмотрел на нее:

– Пожалуйста.

– Прямо здесь? – занервничала она.

– Ну, можем отойти, – пожал он плечами и не двинулся с места.

– Я сейчас вижу только один твой глаз, – вдруг заметил он.

Аля нетерпеливо тряхнула волосами.

– Вот теперь оба. Ты видишь мои глаза?

Аля кивнула, не понимая, что происходит.

– А я вижу твои.

– Но, может, ты все-таки снимешь очки, чтобы тебе лучше видеть мои глаза, а мне твои? – уцепилась за эту мысль Аля, попутно поражаясь: какой бред, о чем они вообще говорят?

– Антон! – снова позвал слезший с перил Васька.

Он отвернулся, и Аля даже обрадовалась – ей нужен был небольшой тайм-аут.

– Смотри! – продолжал вопить Васька. – Меня Лиля научила вальс танцевать! Хочешь, и тебя научит!

На площадке у фонтана Лиля с Васькой топтались в подобии танца, и его с готовностью сменил Антон. Ему с ней совсем неинтересно…

К Але подлетела Ирка:

– Ну как, сказала?

Аля помотала головой и разжала кулак.

– Ой, какой хорошенький! Из кости?

– Наверно, – пожала плечами Аля, поймав себя на мысли, что даже не задумалась, из чего сделана игрушка.

– Откуда он у тебя?

– Подарил тот человек.

– А где он?

– Вон там, танцует.

Ирка вгляделась в неуклюжую пару у фонтана и оживилась:

– А, значит, это все-таки Антон!

Народ стал потихоньку расходиться. На Щукинское, похоже, все решили окончательно забить, но Аля никуда не собиралась уходить раньше Антона. Она даже хотела подойти, извиниться перед Лилей и продолжить начатый разговор, но смелости не хватало – несмотря на все, что она уже успела натворить.

– Это лишь праздник на один день, – пробормотала она. – Праздник под названием «Сегодня-все-можно». Можно пить пиво в парке, рассказывать всем встречным-поперечным о своих чувствах, первой признаваться в любви…

Антон вернулся и уселся рядом.

– Антон!

Он поднял голову.

– Помнишь, я хотела тебе что-то сказать?

– Да.

– Антон! – снова позвала она, и он повернулся к ней с немым вопросом в глазах.

Какая она идиотка! Не стоило вообще начинать говорить, раз такая трусиха!

Пробегавшая мимо Надя остановилась и внимательно уставилась на них. Аля молчала, Антон напряженно смотрел на нее, а Надя с веселым любопытством переводила взгляд с одного на другого. Наконец она изобразила на лице понимающую улыбку и понеслась дальше.

– Антон… Антон, я хочу сказать, что ты мне очень нравишься.

– Я это понимаю, – проговорил он и отвернулся.

Глава 6. Арбат и шнурки.

– Народ, уже шесть! – заорал Васька. – Поехали в Щукинское!

И они все-таки поехали.

Последний раз оглянувшись на гостеприимный скверик, Аля догнала Антона.

– Извини, я тебе много глупостей наговорила… – скороговоркой пробормотала она. – Ты на меня не обижаешься?

Он снисходительно посмотрел на нее:

– Я на женщин вообще не обижаюсь.

Когда они вышли из метро, Аля, решив, что терять уже нечего, взяла Антона под руку. Он никак не отреагировал, и она проговорила:

– У меня праздник, мне сегодня все можно.

– Какой праздник? – не расслышал он и усмехнулся: – День рождения Славика, что ли?

– Сегодня все можно, – повторила она.

– Смотря кому, – хмыкнул он.

– Мне! – пояснила Аля, обидевшись на его непонятливость.

– А-а… – неопределенно протянул Антон.

– Можно взять тебя под руку…

– Ну это, так сказать, не было для меня экстраординарным!

– А что сейчас было бы для тебя экстраординарным? – с вызовом спросила Аля, устав от недомолвок.

– Аль…

Она замерла в ожидании ответа, но он лишь перехватил ее руку:

– Пойдем, а то мы отстали.

Они ступили на мощеную улицу со старинными особнячками и уютно светившими фонарями. В голове что-то мелькало, но кусочки никак не складывались в картинку, и Аля простодушно спросила:

– Где мы?

Антон удивленно посмотрел на нее, но все-таки ответил:

– Мы на Арбате.

– Правда? На Арбате? – смутилась она, ругая себя последними словами. Не узнала самую знаменитую московскую улицу! – Давненько я тут не была…

Антон, тактично сделав вид, что не заметил ее бормотания, ударился в воспоминания:

– Вот здесь мы с ребятами из старой школы тусовались. А вот в эту кафешку с парнями со двора ходили…

– А куда ты водил свою девушку? – дрожащим голосом поинтересовалась Аля.

Он усмехнулся:

– Нет, девушек я сюда не водил.

«Девушек!» Значит, их было много… Кто ее только за язык тянул!

Аля вдруг заметила волочащиеся по земле концы своих шнурков и флегматично заметила:

– Антон, у меня шнурок развязался.

Он замедлил шаг:

– Ну, завяжи.

– Ты думаешь, стоит?

Они остановились, Аля отдала ему сумку и попыталась завязать узел, но у нее плохо получалось – шелковая ткань скользила, замерзшие пальцы не слушались, к тому же мешал медвежонок, которого она не выпускала из рук. Кое-как затянув шнурок, Аля поднялась, и они продолжили путь, однако через несколько шагов она заметила, что слабый узел расползся, и снова позвала:

– Антон, ты знаешь, у меня шнурок опять развязался…

Они остановились, и он, ничего не говоря, опустился на корточки и взялся за ее шнурок.

На них оглядывались даже на многое повидавшем Арбате. Але стоило огромного труда не отводить глаза, но радость все же пересилила неловкость, и она гордо смотрела по сторонам. Жаль, весь их народ ушел далеко вперед и не застал эту картину маслом.

Антон поднялся и потянул ее:

– Пошли скорее.

Аля послушно прибавила шаг. Видимо, Антон постарался затянуть узел как следует – край ботинка врезался в ногу, ступать было больно, и она проговорила, задыхаясь:

– Антон, я не могу так быстро.

Он оглянулся и осуждающе заметил:

– Но нас же ждут!

Из-за возни со шнурками они в самом деле сильно отстали и потеряли из вида своих.

– Знаешь, куда идти? – спросила она.

– Нет, – коротко отозвался Антон.

«Странно, ты же тут завсегдатай», – собралась съязвить она, но тут из какого-то переулка вывернула Надя. Видимо, народ нашел Щукинское училище.

– Ну где вы ходите! – набросилась она на них и потащила за собой.

Перед концертом Аля хотела позвонить домой, но у нее разрядился телефон. А она радовалась, что мама ни разу не позвонила, думала, та наконец-то перестала следить за ней как за маленькой! В принципе, она сказала про концерт в Щукинском, но не уточнила, что не зайдет перед этим домой. Из автомата позвонить? Аля огляделась, но никаких автоматов, естественно, поблизости не обнаружила. Ладно, она же предупредила. Мама не должна волноваться.

На входе их встретил Иосиф Петрович и провел без билетов, но толку от этого было мало – Але с Иркой не хватило мест, и они притулились в проходе. Зато Антон с Ромой сидели буквально в двух шагах, Ирка даже сунула на колени Ромы свою сумку. Аля хотела ее одернуть – стоит ли так унижаться! – но передумала. Каждому свое.

Ирка держалась молодцом: хлопала, делилась впечатлениями от происходящего на сцене. Аля словно ничего не видела и не слышала. В ее голове не укладывалось, что так поступает не кто-нибудь, а ее драгоценный Антон, всегда внимательный, вежливый, учтивый – всплыло вдруг в памяти старинное слово.

Какая тяжелая сумка… Не выдержав, Аля бросила ее на пол и без сил прислонилась к стене. Еще немного, и она бы села на пол, но первое действие, к счастью, закончилось. А ко второму свободные места чудесным образом появились: кого-то настолько не вдохновило творчество студентов знаменитой «Щуки», что народ решил уйти.

Аля сидела и разрабатывала планы мести. Как он мог? Да она теперь разговаривать с ним не будет. Что там разговаривать – и не подойдет к нему!

Не подойдет? У нее есть щит с крупно выведенными буквами «Мне сегодня все можно», и глупо потратить такой вечер на дурацкую обиду. Она обязательно припомнит ему все завтра, послезавтра, послепослезавтра, но только не сегодня… Никогда не припомнит, обреченно поняла она, сжала медвежонка так, что ладони стало больно, и, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, стала смотреть на сцену.

– Вот это этюды, да? – восхищалась Ирка, когда они одевались. – Не чета нашим.

Аля, так и не сумевшая сосредоточиться даже на втором действии, не могла поддержать разговор и лишь согласно кивнула. Она охотно верила, что этюды первокурсников «Щуки» рядом не лежали с их доморощенным творчеством, и если Иосиф Петрович хотел продемонстрировать именно это, то своей цели он добился.

Когда они вышли на улицу, было совсем темно. Нет, мама, наверное, точно волнуется, ведь Аля ушла из дома в десять утра, а сейчас почти десять вечера. Телефон у нее не отвечает, и мама может подумать невесть что… Аля снова оглянулась в поисках автомата и, не найдя, успокоила себя: зачем теперь звонить, скоро она сама дома будет.

Они шли по вечернему Арбату. Сейчас они дойдут до метро, и все кончится… Впереди толпился народ, слушавший одну из выступавших на Арбате групп, и они, подойдя поближе, тоже остановились. Кто-то танцевал, бились пустые бутылки, на булыжники мостовой летели горсти монет – словом, было весело.

Але вдруг стало очень неуютно, и она машинально обернулась, ища взглядом Антона. Он стоял рядом и явно чувствовал себя в своей стихии. А она чужая на этом празднике жизни…

Он наклонился к ее уху и тихо спросил:

– Аль, ты домой позвонила?

– Нет… – ошарашенно протянула она.

Откуда он узнал?

Антон вытащил из кармана телефон:

– Звони.

Господи, а она искала автомат и даже не догадалась просто попросить у кого-нибудь телефон! Вечно она все усложняет там, где вопрос не стоит выеденного яйца.

Руки были заняты сумкой, и Аля хотела попросить Антона подержать медвежонка, но потом испугалась, что он не отдаст его обратно, и положила игрушку в карман. Мамин мобильный, как и домашний, оказались заняты. Уж не ее ли разыскивают с собаками?

– Ничего, мне сегодня все можно, – проговорила Аля, возвращая трубку.

Антон лишь улыбнулся в ответ.

– А я сегодня утром с мамой поругалась, – внезапно сказала она.

– По поводу?

– Из-за куртки… – начала Аля, но ее слова заглушила музыка:

– Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать,

Этот поезд в огне…

– И нам некуда больше бежать… – услышала она тихий голос Антона.

Але была смутно знакома эта песня, но спрашивать она не решилась, чтобы снова не опозориться.

– Антон, я тебе говорила, что мне сегодня все можно? – проговорила она и тут же обругала себя – сказала пару минут назад!

Он кивнул с легкой полуулыбкой.

– Тогда потанцуем? – выговорила она дрожащим голосом.

Он коротко засмеялся. Повисла напряженная пауза.

– Понимаешь, на Арбате не танцуют.

– Почему?

– Это не принято.

– Почему?..

Он начал терять терпение:

– Ну можешь считать, что мне нельзя… Танцуют, если заказывают песню.

– Пойдем закажем…

Алю толкнул какой-то парень и начал витиевато извиняться. Она несколько раз ответила: «Ничего страшного», – но он все продолжал однообразно просить прощения. Наконец, заметив рядом Антона, он словно обрадовался, что нашел новый объект:

– Извини, брат!

Аля горько усмехнулась – хоть кто-то считает ее его девушкой!

Она уже ничего не чувствовала, навалились усталость и апатия. Группа объявила последнюю песню, и она обрадовалась – наконец-то можно будет уйти. Зазвучали первые аккорды «Yesterday».

– Я не знаю, почему она ушла… – услышала Аля тихий перевод Антона.

Она смотрела ему в глаза – сейчас она отлично видела их сквозь темные очки, – а он грустно улыбался в ответ.

– Наш концерт окончен. Просим всех расходиться, приходите завтра…

Терять Але было нечего, и она снова взяла Антона под руку.

– Я сегодня веду себя ужасно, – пожаловалась она.

– Ну почему же? Может быть, это свобода.

– Свобода! – повторила она. – На один день?

Он ничего не ответил, и она спросила:

– Антон, а можно всегда делать, что захочешь?

– Да… – начал он и запнулся, – но существуют моральные запреты, которые человек считает своим долгом соблюдать…

– А в один прекрасный момент обнаруживается: никаких запретов нет и можно делать, что захочешь, – проговорила Аля и сама удивилась, как будто от ее имени говорил кто-то другой.

Переходя дорогу, они чуть не попали под машину – она ехала, а они шли, и Але было совершенно все равно. Лишь ступив на тротуар, она перевела дыхание и нервно рассмеялась:

– Никогда так не переходила дорогу…

– Боишься машин?

– С тобой – нет.

Его голос сорвался:

– Машины – это слишком ничтожная часть нашей жизни, чтобы обращать на них внимание.

На концерте Аля согрелась, но пока они стояли на Арбате, успела замерзнуть по новой и теперь дрожала от холода.

– Аль, да не мерзни ты, – встряхнул ее Антон.

– Откуда ты знаешь? – смутилась она.

– Ну что же я, ничего не чувствую?

– Может, я не от холода… – совсем смешалась Аля.

– А от чего? – заинтересовался он.

– Все тебе скажи… – еле слышно пробормотала она.

Когда они вошли в метро, Антон спросил:

– Аль, карточка есть?

– Карточка? – она полезла в карман, но он сунул ей в руку карту:

– Держи.

На эскалаторе Надя вдруг во все горло закричала:

– Антон, ты проводишь Алю домой?

Аля чуть не свалилась со ступенек, а Антон послал Наде убийственный взгляд. Не хотела бы Аля, чтобы он когда-нибудь на нее так посмотрел! Но почему она молчит, ведь надо сказать, надо обязательно что-нибудь сказать…

В центре зала они остановились, но Надя не унималась:

– Антон, что ты стоишь?

– Смотрю, как мне ехать, – спокойно ответил он.

– Ты поедешь до Курской, потом до Павелецкой… В общем, с Алей!

Он подошел к ней и тихо сказал:

– Аль, ты не обидишься, если я не поеду тебя провожать? Мне просто сегодня надо…

Она заметила подъезжающий поезд, не дослушав, бросила:

– Пока! – и быстрыми шагами направилась к вагону.

Праздник кончился.

Глава 7. Октябрята – дружные ребята.

Следующим утром Аля отыскала свои солнечные очки и положила в сумку. Довольно глупо надевать их в марте, но другие же ходят, и ничего. Медвежонка она по-прежнему таскала в руке, словно боялась, что он куда-нибудь пропадет из кармана.

Аля не чувствовала неловкости из-за вчерашнего дня. Кажется, для Антона не стало сюрпризом ее программное заявление. Поэтому он никак не отреагировал, словно она не в любви ему призналась, а попросила домашку списать… Впрочем, а что она ожидала – он бросится ей на шею с объятиями, поцелуями и криками: «Да-да-да, ты мне тоже ужасно нравишься вот уже целых два дня»?

Не два дня, конечно. Два месяца. Ну да, все началось как раз после каникул. Причем внезапно! Что же случилось? Почему Антон вдруг так щедро одарил ее своими ухаживаниями, а она доверчиво растаяла, как забытое на блюдце мороженое?

До Нового года она не обращала на Антона ровным счетом никакого внимания – ну, болтается в ее команде странноватый оператор. Жаль, после каникул их команды по рекламе расформировали, ведь они проводили столько времени вместе… И все это время она страдала по их режиссеру Ваське, не особенно скрывая свои чувства. Антон тем временем охмурял других девчонок…

Стоп. Ничего подобного Аля припомнить не могла, как ни старалась. Но кого она тогда видела, кроме Васьки? Никаким Антоном она и близко не интересовалась, едва замечая его существование. Видимо, самолюбивого мальчика это задело – самая «не такая, как все» девчонка класса его игнорирует! – и он решил исправить положение. Вот и поехало: сначала концерт на двадцать третье февраля…

«Мне нравится экспериментировать над собой», – всплыли в памяти слова Антона, сказанные на той самой вечеринке. – «И над другими…»

Она – объект нового эксперимента? План сработал на все сто – она даже не дала себе труда задуматься, что это «ж-ж-ж» неспроста, как говаривал Винни-Пух. Радостно клюнула, причем на совершенно пустой крючок. Даже подсекать не пришлось!

Наверное, он не ожидал, что будет так просто. И, добившись моментального успеха, потерял к ней интерес. И она позволит ему наслаждаться победой? Нет уж, насладился вчера, и хватит. Теперь она на эту удочку не попадется… Что-то ее на теме рыбалки конкретно заклинило. Да и хватит уже самокопаться, действовать надо. Нет, наоборот, лучше бездействовать.

Ее решительного настроя хватило ровно до двери в класс – увидев Антона, она поняла, что бездействовать выше ее сил. Может, он приворот на нее сделал?

Аля прошла к парте и только там, почувствовав себя увереннее на своей территории, оглядела класс. Антон о чем-то увлеченно беседовал с Надей, словно и не метал вчера на нее испепеляющие взгляды в ответ на предложение «проводить Алю»… Аля сжала кулак, и медвежонок больно впился в ладонь. Почувствовав ее взгляд, Антон обернулся. Она отвела глаза, вспомнив, что забыла надеть очки, и успев заметить странный значок, приколотый к его куртке.

– Ребята из школы искусств в Щербинке снова приглашают вас в гости, – сказал в конце занятия Иосиф Петрович. – Надеюсь, в этот раз будет больше желающих.

Конечно, больше, заволновалась Аля. Если поедет Антон, то она на край света готова, не то что в Щербинку – знать бы еще, где она находится.

– И еще меня попросили передать, что последнего урока у вас не будет, – на прощание заявил Петрович.

Последним уроком была литература, и кто-то язвительно поинтересовался:

– Опять Марина Станиславовна на курсы повышаться отправилась?

– Не имею информации, – сухо заметил препод.

Собирая книги в портфель, Иосиф Петрович вдруг спросил проходившего мимо Антона:

– Вы что, решили поступить в октябрята?

– Ага, – с удовольствием подтвердил тот.

– Вам подходит, – хмыкнул препод.

Аля, незаметно оказавшаяся рядом, не пропустила из этого диалога ни слова и осталась в сильном недоумении.

После ухода Петровича никто не спешил расходиться. Народ рассредоточился по классу, вяло переговариваясь и строя планы.

– Пойдемте гулять! – звонко предложила Надя.

Погода со вчерашнего дня нисколько не улучшилась, поэтому гулять никто желания не выразил.

– Вчера погуляли уже, – мрачно заметил Васька. – Вы только посмотрите на Алю!

Все послушно перевели взгляды на Алю, которая все-таки нацепила темные очки, но она нимало не смутилась. Кажется, она начала понимать, зачем Антон их таскает – за темными стеклами очень удобно прятаться. Впрочем, если бы не очки, и прятаться бы не пришлось…

– Может, в мафию? – предложил Рома.

– В мафию? – встрепенулась Аля.

Мафия – это хорошо, в мафию она согласна!

– Да ну твою мафию, – забраковал Васька и эту идею. – В прошлый раз наигрались до одури.

Так ничего и не придумав, народ стал потихоньку расходиться. Аля для вида покопалась в сумке и, убедившись, что Антон вышел из класса, тоже направилась к выходу. Ушел народ недалеко – на лестнице она увидела Ирку и Антона. Ревновать к подруге она не собиралась, тем более та, завидев ее, поинтересовалась:

– Аль, какие планы?

– А пойдемте ко мне, – неожиданно для себя сказала она. – Я тут живу недалеко…

Она замерла – сейчас Антон скажет, что не может, и все кончится плачем Ирке в жилетку.

– Пойдемте, – отозвался он.

Аля, как будто и не ожидала другого ответа, кивнула. Она так измучилась от переживаний, что ничего не почувствовала.

– Подождите, я сумку возьму, – сказала Ира и вернулась в класс.

Они остались на лестнице вдвоем. Повисла неловкая пауза. Чтобы хоть чем-то ее заполнить, Аля спросила:

– Антон, а о чем Петрович говорил? – и, поймав его недоуменный взгляд, пояснила: – Ну про значок твой? При чем тут октябрята?

– Это октябрятский значок, – снисходительно пояснил Антон и принялся рассказывать: – Октябрята – детская организация для младших школьников в советское время. Они носили вот такие пятиконечные значки с портретом Ленина. А потом октябрят принимали в пионеры.

– Молодец, хорошо историю учил, – похвалила Аля, внимательно прослушав лекцию.

Антон смешался, а она возликовала – наконец-то она его хоть в чем-то уела!

– Только ты-то тут при чем? Первый раз в первый класс?

– Мама вещи старые разбирала и свой значок в шкатулке нашла, – пояснил Антон прежним самоуверенным тоном. – Я смотрю: клевый такой, ну и взял поносить. Она еще рассказала, у них всякие прикольные девизы были, типа: «Октябрята – дружные ребята», «Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут»…

– Да, – невозмутимо кивнула Аля и констатировала: – Петрович прав.

Снова повисла пауза, а потом Антон обескураженно спросил:

– Аль, а в чем Петрович прав?

– Да прав он, – не расслышав, подтвердила она.

– Нет, ну а в чем прав? – не отставал он.

Аля смущенно хихикнула, думая, как бы необидно объяснить, что он ведет себя как избалованный ребенок: получил одну игрушку, и она тут же стала ему не нужна, захотелось новую. Странно, что это просек Петрович, но, видимо, он со своим нехилым актерским опытом уже видит людей насквозь.

Молчание затянулось, но положение спасла вышедшая из класса Ира.

– Ой, вы знаете, я с вами не смогу, – озабоченно заявила она, уставившись в экран телефона. – Мама написала, чтобы я срочно домой ехала и с братом посидела.

– Подожди… – растерялась Аля.

– В другой раз как-нибудь, – пожала плечами подружка.

Она не подмигивала, хитро не улыбалась, не посылала ей заговорщицких взглядов, но Аля все поняла и грустно усмехнулась: на какие ухищрения приходится идти!

– Так что? – переспросил Антон.

– Идем, – вздохнула Аля.

Она не чувствовала никакой радости, добившись цели слишком легко, притом с неожиданной посторонней помощью. Теперь ей казалось, что ничего сверхъестественного не произошло. Ну идет Антон к ней в гости, подумаешь!

На улице оказалось не так уж и холодно. Могли бы и погулять, машинально отметила про себя Аля. А вслух сказала:

– Ты не возьмешь мою сумку?

Антон послушно постарался привесить ее на плечо, но не удержал и уронил.

– Так я и знала, – грустно проговорила она, наблюдая, как он поднимает сумку и отряхивает от пыли – к счастью, снег на тротуаре уже убрали, и было сухо.

– Переноской кирпичей подрабатываешь? – вяло огрызнулся он.

– Это Библия, – с достоинством отозвалась Аля.

– Что? – изумился Антон.

– По литре задавали, – снисходительно пояснила она. – Не слышал?

– Э-э-э… Ну, слышал… А разве надо с собой приносить?

– Надо, – подтвердила Аля.

– Видишь, какой я молодец, – расплылся в улыбке Антон. – Чувствовал, что литературы сегодня не будет!

– Да уж, ты молодец, – протянула Аля и испугалась: не примет ли он это за намек?

Вспоминать вчерашний день совершенно не хотелось, гораздо проще сделать вид, что ничего не было сказано и сделано. Похоже, Антон придерживался того же мнения, и разговаривали они без неловкости и недомолвок.

– А у тебя дома есть кто? – поинтересовался он, когда они зашли в подъезд.

– Мама, – с удовольствием ответила Аля.

Если он на что-то рассчитывал – на поцелуйчики там какие-нибудь, – то извините. Облом-с.

Она тут же одернула себя: какие поцелуйчики, ведь он даже не ответил, когда она сказала, что он ей нравится! Аля вдруг особенно отчетливо ощутила себя подопытным кроликом. Зачем он вообще согласился пойти к ней – для продолжения эксперимента? Ну уж нет, больше она не позволит…

Двери лифта закрылись, но он остался стоять на месте.

– Сломался? – занервничала Аля.

Не хватало только застрять! Вот тебе и «есть кто дома»…

– Нет, – хмыкнул Антон. – Просто ты на кнопку не нажала, а я не знаю, какой этаж.

Нет, положительно пора спускаться на землю, иначе перспектива забыть где-нибудь голову, регулярно озвучиваемая бабушкой, имеет все шансы стать реальностью!

Скрывая смущение, Аля нажала на кнопку с цифрами «16».

– Высоко, – присвистнул Антон.

И далеко, мысленно добавила Аля. Подъем на предпоследний этаж и правда занимал много времени, что было особенно заметно, когда в лифте встречался кто-то из соседей. Разговаривать с малознакомыми людьми Аля не любила, поэтому повисало неловкое – по крайней мере, так ей казалось – молчание, и она начинала рыться в сумке, доставать ключи, расстегивать куртку, чтобы как-то избавиться от этого тягостного ощущения. Она сознавала, что страдает этими глюками в одиночестве, остальным плевать, но ничего не могла с собой поделать.

Вот и сейчас Аля испытывала сходное чувство. Она стесняется Антона? Нет, просто вдруг пропали все темы разговоров, и он тоже не спешил завязать светскую беседу.

Антон взял ее за плечи и наклонился к лицу, но Аля опустила голову и отстранилась, не успев ничего сообразить. Когда же до нее дошло, она обрадовалась: правильно сделала, не хватало еще пошлых поцелуев в лифте! Антон, видимо, тоже все понял – еле заметно усмехнулся и сделал вид, что ничего не произошло.

Глава 8. Воспитанники папы Карло.

Поездка в Щербинку вновь была назначена на субботу, и на этот раз Аля даже не подумала отказываться, тем более в отличие от прошлого раза погода располагала к прогулкам – апрель выдался необыкновенно теплым, днем температура поднималась чуть ли не до двадцати градусов. Деревья, обычно только к майским праздникам начинавшие покрываться зеленым пушком, уже стояли с листочками, а на клумбах вовсю цвели тюльпаны и нарциссы.

– Мам, а у тебя случайно не сохранился октябрятский значок? – вспомнила Аля перед выходом из дома.

– Да вроде где-то валяется, – усмехнулась мама. – А зачем тебе?

– У нас флеш-моб, – на ходу сочинила она. – Акция такая. Все спрашивают у родителей октябрятские значки и приходят с ними в колледж.

– Я, конечно, могу поискать, но не гарантирую, – с сомнением сказала мама. – Прямо сейчас, боюсь, не найду.

– Да не надо, я пошутила, – вздохнула Аля и пробормотала: – Хватит с меня одного октябренка.

Мама внимательно посмотрела на нее, но от комментариев воздержалась. Она в самом деле была дома, когда они заявились с Антоном, поэтому наверняка догадалась, о каком октябренке идет речь.

Встретиться договорились в центре зала метро «Царицыно» – дальше надо было ехать на электричке. Аля ожидала увидеть толпу знакомого народа, но около колонны стояли лишь Васька с Надей.

– Больше никого? – с надеждой спросила она, поздоровавшись.

Может, Антон куда-нибудь отошел, водички там купить или еще чего-нибудь…

– Как видишь, – развел руками Васька и посмотрел на часы. – Вообще пора, а то опоздаем. Можем в перерыв электричек попасть.

– Подождите, – испугалась Аля. – Может…

– Что может? – пристально посмотрел на нее Васька.

«Еще кто-то придет», – хотела ответить Аля, но сразу стало бы понятно, кого именно она ждет, поэтому она просто сказала:

– Ничего.

Все и так давно понятно, зачем лишний раз позориться. Без Антона поездка стремительно теряла смысл, хоть разворачивайся и возвращайся.

Они проехали пять остановок в полупустой электричке и оказались в тихом подмосковном городке. Школу искусств нашли быстро – от станции до нее было несколько минут пешком. Войдя в скромное двухэтажное здание, они замешкались на пороге, но к ним уже спешил смешной человечек с растрепанными седыми кудрями, удивительно похожий на папу Карло.

– Вы из киноколледжа? Очень приятно, проходите, Иосиф Петрович о вас рассказывал! Я директор школы…

Он представился, но Аля тут же забыла его имя и отчество, запомнив директора как «папу Карло».

– Проходите в зал, – тем временем продолжал он, – ребята там для вас угощение приготовили и концерт.

Угощение и концерт? Аля думала, они просто познакомятся с учениками и посмотрят их работы, а тут все серьезно. И правда, дураки они – в первый раз не поехали, не подумав, что народ ждал и готовился. Но ничего, главное – вовремя исправиться.

Зал оказался обычным классом со сдвинутыми к стенам партами. Папа Карло усадил их за стол, где стояли чайник, чашки, вазочки с печеньем и конфетами, фрукты.

– Мы как арабские шейхи, – усмехнулся Васька. – Будем есть, а перед нами артисты выступать.

Они и правда чувствовали себя неловко, будто какая-нибудь приемная комиссия.

За дверью послышался шум, она распахнулась, и на пороге появился… Антон в окружении незнакомых девчонок. Болтая и смеясь, они вошли в класс. Девчонки ускользнули за ширму, видимо, готовиться к выступлению, а Антон начал прикручивать к штативу видеокамеру.

Аля онемела от неожиданности, а Надя не растерялась и позвала громким шепотом:

– Антон!

Он обернулся и удивленно посмотрел на них:

– Вы как здесь оказались?

– Нас вообще-то всех пригласили… – начала Надя, но Аля не выдержала и перебила:

– А ты как здесь оказался?

– Я здесь часто бываю, – пожал плечами Антон. – Снимаю выступления, ну и ребятам помогаю.

– Что же ты…

«Ничего не сказал», – хотела спросить Аля, но он прервал ее:

– Сейчас выступление начнется, а мне еще камеру настроить надо.

Он возился со штативом, Васька с Надей наливали себе чай, а Аля сидела словно в ступоре. Как же так? Что он забыл в этой Щербинке? Зачем сюда ездит?

– А строит из себя! – против воли вырвалось у нее.

– Да нет, просто собирается снимать, – пожал плечами Вася.

К Антону подбежала девчонка и стала что-то горячо шептать ему на ухо.

Аля чуть не свалилась со стула, разглядывая незнакомку, а Надя заметила:

– Антон, похоже, стал любимцем публики.

– Это его проблемы, – невозмутимо отозвался Васька, а Аля, кажется, начала понимать, что Антон забыл в Щербинке.

– Вась, – тихо позвала она. – Хорошо бы на электричку опоздать…

– Элементарно, – нисколько не удивился тот.

Антон подошел к ним и заговорщицким тоном сказал:

– Обратите внимание на этюд Кати и Димы. Это шокирует!

– Кто такая Катя? – не удержалась Аля.

– Сейчас ко мне подходила, – пояснил Антон и вернулся к камере.

Концерт тем временем начался. Полненькая девушка со скрученными в старушечий пучок волосами спела романс низким грудным голосом. Слушать ее почему-то было неловко, а уж когда дело дошло до строки: «Сквозь ажурные перила ножку дивную продень», – Аля с трудом сдержала смешок. Васька с Надей тоже низко склонились к столу, явно скрывая улыбки.

Потом ребята играли на пианино, танцевали и даже спели хором знаменитое «О, фортуна» из кантаты «Кармина Бурана»[2]. Аля с нетерпением ждала, когда же дело наконец дойдет до разрекламированного Антоном шокирующего этюда, но его, как хит сезона, поставили последним номером.

Этюд оказался сценой из пьесы Александра Вампилова «Прощание в июне». Парень Дима играл студента Колосова, которого выгнали из института, и он по этому поводу устроился работать сторожем в саду, а Катя – его девушку Таню, дочку ректора. Ректор угрожал не дать Колосову закончить институт, если тот не бросит Таню, и студент никак не мог сделать трудный выбор. Разыгрывалась сцена в саду, куда Таня прибежала на свидание к Колосову: он вышел босой и растрепанный, а она навела на него снятую с гвоздя винтовку. Сначала герои вели полный иносказаний разговор о своих отношениях, а закончилось все откровенным поцелуем в губы.

Аля недоумевала. И что, по мнению Антона, здесь должно было потрясти их до глубины души?

Щелкнув крышечкой объектива, Антон соизволил подойти к ним:

– Ну как?

Он светился от гордости, будто сам сыграл в этюде, а не просто снял его на камеру.

– Да что особенного-то? – спросил Васька.

– Ну… поцелуй.

Девчонки пожали плечами.

– У нас в колледже ничего подобного и близко не было, – обиделся Антон.

– Вот если бы вы с Алечкой показали такой этюд, он стал бы самым крутым в нашем колледже, – заметил Васька.

Аля поперхнулась воздухом, а Антон промолчал.

После концерта они познакомились с ребятами, но те все равно общались главным образом с Антоном.

– Круто, конечно, – сказал Васька, – но зачем вам это нужно? Кем дальше работать собираетесь? Или еще не решили?

– Решили, – с достоинством кивнула Таня, певшая романс. – Мы останемся здесь, в школе, и станем преподавателями.

Аля переглянулась с Надей и Васей. Ответить было нечего.

Попрощавшись с новыми знакомыми, они немного подождали на крыльце, но Антон, кажется, не собирался возвращаться, и они грустно побрели к станции – совсем как герои «Бременских музыкантов», когда Трубадур бросил их, оставшись во дворце с принцессой.

– Слышали? – спросил Васька. – Они собираются стать преподавателями! А дальше что? Такими темпами у них через пару выпусков преподавателей больше, чем учащихся, будет!

– Производство средств производства, – поддакнула Аля. – Недаром их директор на папу Карло похож. Настоящие марионетки!

– Подождите! – вдруг раздался сзади душераздирающий вопль.

Они не оглянулись и пошли дальше, словно ничего не слышали.

– Ну говорю же, подождите! – наконец догнал их запыхавшийся Антон.

– А, все-таки домой собрался, – ехидно заметила Аля. – Что ты, кстати, туда-сюда мотаешься, оставался бы ночевать.

– Да мне уже предлагали, – не менее ехидно отозвался Антон.

– Ну и что? – заинтересовался Вася.

– И я иногда остаюсь.

– А иногда – тоже остаюсь, да? – не остался в долгу тот.

Антон ничего не ответил, но Аля не унималась:

– Антон, ты еще пару недель тут повертишься и, глядишь, сам на пианино играть научишься?

– А тебе что? – напряженно улыбнулся он.

Аля возликовала – наконец-то ей удалось вывести его из себя! – а вслух сдержанно ответила:

– Ничего. Рада за тебя.

– Спасибо.

– Не за что.

Аля забралась на рельс и пошла по нему, балансируя руками.

– Осторожно, – сказал Антон и протянул ей руку.

Она помедлила секунду, но помощь приняла.

Надя с Васей ушли далеко вперед, и Аля окончательно потеряла связь с реальностью – казалось, мир замкнулся на ней с Антоном и уходящих в бесконечность рельсах.

– Между прочим, это стрелки, – заметил Антон. – Если нога туда попадет, будет очень плохо. А они передвигаются автоматически…

– Ты же меня поймаешь? – легкомысленно отозвалась Аля, не имевшая ни малейшего представления о механизме действия стрелок.

– Ни за что, – усмехнулся Антон.

– Тогда я дерну тебя за собой!

– А не поможет. Смотри, там, где сейчас твоя правая нога, рельсы начинают передвигаться…

– Ты так говоришь, как будто этого хочешь, – обиженно перебила она.

– Чтобы твоя нога попала в стрелки?

– Да ну тебя, – наконец-то испугалась Аля.

Они поравнялись с перроном, но она не остановилась, и Антон придержал ее за руку.

– Антон, пойдем дальше!

– Да вот же станция, мы и так ее прошли.

А если бы он согласился, внезапно поняла Аля, она пошла бы. Хоть до самой Москвы.

Они поднялись по ступенькам, и Аля вдруг спросила:

– Антон, хочешь, я угадаю твое самое большое желание?

– Попробуй.

– Больше всего на свете ты хочешь, чтобы я отпустила твою руку.

– Нет, – мягко улыбнулся он.

– Нет? – растерялась Аля, словно ожидала другого ответа.

Завидев их, Васька засмеялся:

– Не будем им мешать, – и демонстративно отвернулся к Наде: – Не мешайте нам!

Послышался шум приближающегося поезда.

– Ребят, а давайте не поедем на этой электричке! – сказала Аля.

Антон внимательно посмотрел на нее:

– Она последняя.

– В том-то и дело!

– Давайте голосовать, – предложил Васька. – Надь, ты «за»?

– Нет.

– Антон?

– Конечно, «против!»

– А я воздержался. Алечка, ты одна «за».

Когда поезд остановился и они направились к вагону, Антон взял ее под руку:

– А то еще останешься.

– Антон, я же не ребенок, – усмехнулась она.

– Ну, если тебе в голову приходят такие идеи…

– Антон, кто тебе там из девушек понравился? – поинтересовался Вася, когда они устроились на сиденьях.

Аля мысленно поблагодарила его и приготовилась внимательно слушать. Она с удивлением заметила: после того, как ее чувства к Ваське прошли, он стал ей почти другом.

– А почему тебя это волнует?

– Да просто интересно. Или ты сюда мотаешься исключительно ради совершенствования своего операторского мастерства?

– Именно ради этого, – согласился Антон.

– Ребят, давайте сменим тему, – поморщившись, попросила Надя.

– Нет, подожди, – остановил ее Вася. – Надо же разобраться, почему наш товарищ изменяет нам с недружественным учебным заведением.

– Почему недружественным? – возмутился Антон. – Здесь тоже Иосиф Петрович преподает, так что это, можно сказать, наши коллеги.

– Да уж, коллеги по несчастью, – фыркнула Аля.

– Они хотят снять фильм о своей школе, – наконец снизошел до пояснений Антон. – Вот и пригласили меня помочь, я же на операторском учусь. Мы к этому не имеем отношения, – сказал он и тут же поправился: – Вы к этому не имеете отношения.

– А ты, значит, имеешь? – прищурилась Аля.

– Как видишь.

– Ну а все-таки, кто? – не отставал Васька. – Катя? Или эта, полненькая, как ее, Таня?

– Да тебе-то что? – начал раздражаться Антон.

– Правда глаза колет, – не выдержала Аля.

Антон внимательно посмотрел на нее и спокойно ответил:

– Может быть, и колет.

На конечной Антон вышел из электрички первым и попытался поддержать Алю за локоть, но она выдернула руку и отвернулась. Васька с Надей ускакали вперед, а Аля беспомощно затормозила перед огромной лужей у входа в метро.

– Антон, я много чего наговорила тебе сегодня… Я понимаю, что не должна была…

Антон шагнул вперед и подал ей руку. Когда они спускались в переход, он обнял ее за плечи:

– Ты начала говорить…

– Да, – смешалась Аля. – Я, наверное, много раз обидела тебя сегодня…

– Нет.

– Нет?

– Потому что я не обидчивый.

Они зашли в полупустой вагон и устроились на сиденье.

– Антон, ты придешь завтра в колледж? – спросила Аля, перекрикивая шум поезда.

Он пожал плечами.

– А в Щербинку?

– Обязательно.

– Можно с тобой?

– Это зависит от тебя.

– Так можно?

– Понимаешь, – начал терпеливо объяснять он, – я брошу тебя одну в зале, и тебе будет скучно. Ты можешь поехать, но чисто по своей инициативе, приглашать тебя я не могу. Ты же хочешь поехать не на концерт, а со мной…

– Нет! – вспыхнула Аля.

Она словно посмотрела на себя со стороны и ужаснулась: до чего она докатилась! Парень открытым текстом сообщает, что читает мысли в ее голове, словно в распечатке… Конечно, она для него уже отработанный материал. Как она могла так легко поддаться на его ухаживания и безоглядно влюбиться? Самое противное, что он все знает и теперь наблюдает за ней, словно она микроб на стекле микроскопа…

– Антон! – снова позвала Аля и, когда он оглянулся, высказала все, что думала: – Ты жестокий, мстительный человек, тебе нравится издеваться над людьми!

– Спасибо.

Сидевший напротив парень с усмешкой наблюдал за ними, но Але было все равно:

– Я хотела поехать на концерт, а не с тобой!

– Я тебя так понял.

– Ты меня неправильно понял!

– Ну извини.

– Не извиняйся.

– Можешь не прощать!

– Антон, о чем вы разговариваете? – вмешалась Надя. – Мне Алю не слышно, только тебя…

– О Вампилове, – спокойно отозвался он.

– О Вампилове?

Когда они прощались, Надя вдруг сказала:

– Аля, тебе так идет улыбаться. Улыбайся почаще.

Аля бросила на нее злой взгляд и ничего не ответила.

Глава 9. Подсчет ворон.

– Следующее домашнее задание – подготовка парного этюда, – сказал Иосиф Петрович в конце урока. – Принцип тот же – вы должны выстроить его лишь до центрального события, а дальше этюд развивается непредсказуемо.

– А кто с кем играет? – поднял руку Славик.

– Это вы должны решить сами. Когда придумаете завязку этюда, выберите, кто из одноклассников лучше всего подходит. Во избежание недоразумений сразу предупреждаю – никто не имеет права отказываться.

Услышав это, Аля приуныла. Одно дело – рассчитывать только на себя. И совсем другое – зависеть от партнера по этюду, которого вдобавок еще надо найти. На словах, конечно, никто не посмеет отказаться, но ведь можно так согласиться, что это будет хуже отказа…

– Как я знаю, мало кто принял новое приглашение и посетил школу искусств в Щербинке, – в заключение добавил препод. – Что ж, очень жаль. У ребят интересные этюды, вам не помешало бы посмотреть и поучиться.

Класс подавленно молчал.

– По крайней мере, от тех, кто там побывал, я жду чего-то принципиально нового.

Аля кивнула сама себе. Чем хуже событие, тем лучше? Что-то принципиально новое? Кажется, она придумала как раз такой сюжет – мало не покажется! Теперь никто не сможет сказать, что событие не меняет состояние героев! Осталось только уговорить Антона сыграть в ее этюде.

Она несколько раз порывалась поговорить с ним, но никак не могла решиться. Лишь на последней перемене, заметив, что он стоит у окна, она подошла, заранее не готовя себя ни к чему хорошему – после вчерашнего-то! – но он окликнул ее первым:

– Смотри!

Аля перевела взгляд за окно и ахнула:

– Ничего себе!

На ветке огромного старого дерева, прямо на уровне их этажа, к потрескавшемуся стволу приткнулось воронье гнездо. Аля, конечно, и раньше их видела, но только издалека и пустые, а вот это оказалось густо заселенным: кроме вороны-мамы там копошились серые лохматые птенцы.

– Сколько их?

– Пытаюсь посчитать и все время сбиваюсь, – отозвался Антон. – Они шустрые такие! Четыре или пять, но может быть, и шесть.

Наблюдая за птицами, Аля совсем забыла, зачем подошла к Антону, опомнилась лишь, когда прозвенел звонок, а после уроков он убежал – наверняка торопился в свою Щербинку. Значит, не судьба…

А вечером ей позвонил Васька.

– Привет! – сказал он. – Придумала этюд?

– Придумала, – ответила она и вкратце изложила свою идею.

– Круто! – одобрил Вася. – Мне нравится. Я даже знаю, какое у меня будет действие…

Аля чуть не выронила трубку – Васька решил, что она предлагает сыграть ему! Ну и ладно, ну к лучшему, сразу успокоилась она. Не придется снова лезть со всякими глупостями к Антону, который, наверное, уже видеть ее не может после всех выкрутасов. Впрочем, ворон они считали вполне мирно…

А что он хотел, неожиданно разозлилась Аля. Сам все подстроил, сам пусть теперь и расхлебывает. Или он ожидал иного развития событий? А какие, собственно, возможны варианты – она бы не поддалась на его чары? Да, это, скорее всего, его бы по-настоящему задело. Вот как надо было себя вести. Глупая она!

– Аль, не зависай! – услышала она в трубке голос Васьки и очнулась.

Опять она размечталась и забыла обо всем на свете!

Договорившись завтра еще разок все обсудить, она попрощалась с Васькой и пошла готовиться к этюду – главным образом морально, потому что никакого особенного реквизита на этот раз не требовалось.

В колледже ее встретило пренеприятнейшее известие.

– Актовый зал закрывается на ремонт, – объявил Иосиф Петрович. – Поэтому занимаемся сегодня в классе.

– Значит, этюдов не будет? – с надеждой спросил кто-то.

– Почему? В классе можно прекрасно показывать этюды, те, кто ездил в Щербинку, не дадут соврать.

И ведь правда, ребята выступали в обычном классе без всякой сцены! Вот тебе и этюд – все против нее. Аля не сильно рвалась на сцену, просто в зале существовала граница между зрителями и выступающими – пафосно называть их артистами Аля не решалась.

Но оказалось, это не все новости.

– Аль, я что-то себя плохо чувствую, – подошел к ней Васька. – Боюсь, не смогу с тобой сыграть. Попроси кого-нибудь другого.

Аля только кивнула. Ясно, почему он вдруг почувствовал себя плохо и кого «другого» она должна попросить – Васька, кажется, решил сделать доброе дело, о котором его никто не просил. Значит, все-таки судьба? На счастье бросив взгляд за окно, на милых серых птичек, она отправилась это проверить.

– Антон, сыграешь со мной в этюде? – как можно небрежнее поинтересовалась Аля.

– Каком?

Аля послушно начала рассказывать, чувствуя себя весьма неуютно. Почему бы сразу не ответить? Она сейчас все доложит, а он возьмет и не согласится. Вот это будет судьба!

Выговорив самое сложное, она замолчала. Антон тоже с ответом не торопился.

– Ладно, давай, – наконец сказал он таким тоном, что Аля уже сама готова была отказаться.

– Мы с тобой учимся в институте, – сделав над собой усилие, как ни в чем не бывало уточнила она. – И встречаемся после лекций в пустой аудитории.

Антон кивнул и, услышав призыв препода подвинуть парты, отправился помогать. Когда пространство у доски было расчищено под «сцену», он подошел к ней и тихо сказал:

– Аль, придумай что-нибудь другое.

– Другое? – пролепетала она.

Прозвенел звонок, и Иосиф Петрович, которого она успела предупредить об этюде, сказал:

– Аля, если вам надо с Антоном что-то обсудить, можете выйти.

Она кивнула и в сомнамбулическом состоянии шагнула в коридор. Что тут еще можно обсуждать?

Антон аккуратно прикрыл дверь в класс и прислонился к двери:

– Ну как, Аль?

– Давай не будем показывать, – убитым голосом отозвалась она.

– Почему не будем? Ты просто придумай другое место действия, а то мне в аудитории делать нечего. Помнишь, что к событию должно привести действие?

Аля не выдержала и всхлипнула. Он всего лишь имел в виду другое место действия!

Антон подошел к ней близко-близко:

– Аль, что с тобой?

Она вздохнула и вытерла глаза:

– Ничего.

– Давай мы встретимся в раздевалке.

– Мужской?

– А это моя личная раздевалка.

– Я первый раз там? – включилась Аля.

– Знаешь, для раздевалки я должен быть в надлежащем виде… – засомневался Антон. – Лучше ты ко мне домой придешь. С утра, а я еще сплю.

– Но у нас же нет реквизита для дома!

– Ну и ладно. Вон у Ромы тоже для ботанического сада реквизита нет.

– Как скажешь, – устало отозвалась Аля. – А что ты будешь делать до моего «прихода»?

– Это уже моя забота, ты для себя придумывай действие.

– Мне кажется, в такой ситуации действия могут быть только нервные, судорожные. Например, открывать и закрывать зонт…

– Ты сумасшедшая?

– В тот момент, возможно, да.

– А с чего ты взяла, что должна нервничать?

– Ну знаешь, думаю, я бы нервничала! – обиделась Аля.

– Готовы? – послышался из класса голос Иосифа Петровича.

– Давай, ни пуха, – проговорила Аля и подала ему руку.

Антон осторожно пожал ее и задержал в своей.

– И тебе, – не по правилам ответил он и взялся за ручку двери.

– Антон, попробуйте еще раз, – услышала Аля через минуту.

Антон вышел, глубоко вдохнул и снова шагнул в класс.

– Не то… Зайдите еще раз.

– Петрович все-таки свинья. Я его убью когда-нибудь, – выдал он, выйдя за дверь.

– Мы вместе его убьем, – успокоила Аля. – Потом. А сейчас закрой глаза.

Антон послушно зажмурился, кивнул в знак того, что уловил состояние, и в очередной раз шагнул в класс.

Звонок – на этот раз в дверь – давал Иосиф Петрович, и, услышав его, Аля наконец вошла, первым делом машинально бросив взгляд за окно, на воронье гнездо.

– Привет, – обрадованно поспешил к ней Антон и наклонился, чтобы поцеловать, но она машинально отшатнулась, совсем как тогда в лифте.

Только в лифте зрителей не было, успела подумать она, услышав смех в «зале».

Антон тем временем помог ей снять куртку, усадил на стул и сам уселся рядом.

– Так что ты хотела мне сказать, только не по телефону?

– Знаешь, Антон… – проговорила она, – у меня будет ребенок.

Со зрительской половины донесся изумленный вздох, а Антон успел спросить:

– Мой? – перед тем, как Иосиф Петрович крикнул:

– Стоп!

Все, провал, успело промелькнуть в голове. Аля закрыла глаза, но, вспомнив, что она на «сцене», тут же открыла их снова, боясь смотреть в сторону зрителей.

– Вам рано играть такой этюд, – отрезал препод. – Вы совершенно не «взяли» отношения, эти «взрослые» проблемы для вас чистой воды абстракция, вы не можете применить их к себе.

– Почему? – звонко возмутилась Надя. – А я, например, поверила, как Аля это сказала!

– Мало ли, что вы поверили, – даже не посмотрев в ее сторону, отозвался препод. – Вот Антон до прихода Али вполне достойно смотрелся…

– А я недостойна с тобой в одном этюде играть, – с горечью прошептала она и услышала, как Надя, сидевшая с краю, тихо говорит Ваське:

– Нет, они правда хорошо вместе смотрятся!

– Если уж вы хотите играть любовь, – продолжал Иосиф Петрович, – то начните с чего-нибудь попроще, возьмите близкую вам жизненную ситуацию. Чтобы настроиться, представьте: вы едете в автобусе и только познакомились. Антон, решите про себя, что вам нравится в Але.

– Внешне? – поинтересовался Антон.

Зрители радостно засмеялись, а Аля остро пожалела, что затеяла этот провокационный этюд. Надо же было так подставиться!

– Внешне и внутренне, – невозмутимо кивнул Петрович. – И вы, Александра. Не просто Антон, а что именно. И не надо поворачиваться! – прикрикнул он, заметив, как она машинально обернулась к Антону.

Избегая смотреть друг на друга, они несколько секунд сидели молча.

– Решили?

Ничего она, конечно, не решила – было совершенно невозможно продуктивно соображать в такой обстановке, – но кивнула. Антон тоже.

– Хорошо, тогда другая сцена. Вы едете в электричке – выходные провели у Антона на даче и теперь возвращаетесь. Аля устала, ей хочется спать, она замерзла.

Из зрительской половины донеслись невнятные возгласы, но Але уже было все равно, потому что Антон обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Аля может туфли снять…

– Я не снимаю туфли в электричках, – резко отозвалась она.

Смешки становились все громче, пока на класс не прикрикнул Иосиф Петрович. Воспользовавшись тем, что они на минуту перестали быть объектом всеобщего внимания, Антон поудобнее устроил Алю у себя на плече.

– Антон, прости, я не виновата, – прошептала она, а он тихо протянул:

– Не-е-ет, виновата! – и вдруг начал ее укачивать.

– Антон, я же не ребенок! – слабо возмутилась она.

– Нет, ребенок!

– Не разговаривать! – прикрикнул препод, и они затаились, как два перепуганных птенца в вороньем гнезде.

Стало совсем тихо. Антон повернулся, Аля распахнула глаза, и в этот момент он коснулся ее губ своими.

Ей показалось, что зрительская половина взорвалась, но это всего лишь Иосиф Петрович снова крикнул:

– Стоп! – И тут очень кстати раздался звонок.

Препода пулей смыло из класса, а они остались сидеть у доски, оглушенные, ошарашенные, потерянные. Их окружили одноклассники.

– Вы что такие загруженные? – весело поинтересовалась Надя.

– Загрузили, вот и загруженные, – еле слышно ответила Аля.

– Антон!

– Да? – отозвался он таким тоном, что никто не рискнул его о чем-то спрашивать.

Это был последний урок, и они толпой вывалились на улицу.

– Антон, да не грузись ты, – не отставала Надя. – Вы, правда, классно сыграли!

Он не ответил, и Надя дурашливо продолжала:

– Ну хочешь, мы тебе купим пирожок?

– Да, да! – подхватили все.

– А мне кто купит пирожок? – обиделась Аля.

– Тебе мы купим торт!

– Нет, мы им купим пеленки, – влез Васька.

Школьный двор сотряс жизнерадостный хохот.

– Вася, я тебе зубы выбью, – наконец отмер Антон, но Васька ответил на это издевательским смехом:

– Я же говорил, что ваш этюд станет самым крутым в нашем колледже!

Он говорил несколько другое, но уточнять не имело смысла.

Домой Аля не шла, а летела – неуверенно, как вороний птенец, только ставший на крыло. Антон поцеловал ее при всех, прямо на сцене! Это что-то значит! Не может не значить. Это не просто этюд, а самая настоящая судьба, как она и предполагала. Теперь все обязательно изменится и будет хорошо.

Глава 10. Поцелуй с продолжением.

Аля с грустью думала, что больше им в Щербинке делать нечего и других приглашений не последует, но Иосиф Петрович развеял ее опасения:

– Учебный год заканчивается, и ученики школы искусств подготовили концерт для зачета по специальности. Вам есть на что посмотреть! К тому же концерт снимается на камеру для фильма о школе, и ребята будут стараться вдвойне.

Услышав про фильм, Аля оглянулась на Антона, ожидая, что Петрович непременно поставит его в пример, но препод промолчал. Сам он тоже никак не отреагировал на это заявление, даже не подняв голову от экрана телефона, на котором что-то увлеченно строчил стилусом.

Конец учебного года! Конечно, Аля была в курсе, что уже начало июня и до каникул рукой подать, но старалась об этом не думать – как будто если не думать, то они сразу перейдут в одиннадцатый класс и не будет разлуки с Антоном на два с лишним месяца…

После явного успеха этюда Антона и Али, посетивших Щербинку и набравшихся бесценного опыта, туда собрались поехать почти все. Тем более у них самих в киноколледже никакого отчетного концерта и прочих издевательств над учениками не намечалось – ребят оставили в покое до следующего года, справедливо решив, что они сполна развлекутся, сдавая ЕГЭ, – и насладиться зрелищем, как другие сдают зачет, было особенно приятно. Как известно, можно бесконечно смотреть на три вещи: воду, огонь и как работает другой человек.

Собираться-то народ собирался, но в середине зала метро «Царицыно» Аля обнаружила прежний состав участников. Впрочем, нет, это ей только издалека показалось: никого из девчонок не было вообще, а рядом с Антоном болтался невзрачный парнишка.

– Миша, – представил его Антон. – Мой друг.

Аля неприятно удивилась. Какой еще друг, зачем? Но, видимо, именно из-за друга Антон поехал сегодня с ними, и это немного примирило Алю с его присутствием.

Когда они уже сидели в электричке, Аля вдруг задумалась. Антон мотается в эту дурацкую Щербинку из-за съемок фильма. Еще, наверное, из-за девчонок, но об этом лучше не думать. Она – из-за Антона. А вот что, интересно, там забыл Васька? Неужели так страдает от несчастной любви к Лиле, что ему просто некуда себя деть?

В Алиной голове мелькнула безумная мысль: может, им объединиться на почве неразделенной любви? Будут друг друга утешать, подбадривать, давать советы. Васька уже делает для нее что-то в этом роде и, как Аля с удивлением поняла, стал ей почти другом. А потом у них, будто в комедии, завяжется роман… О, нет, только не это. Сюжеты комедий пусть остаются в комедиях!

Отчетный концерт не представлял из себя ничего нового – со всеми номерами Аля успела ознакомиться в прошлый раз. Даже этюд с поцелуем был сыгран точно так же и не произвел никакого шокирующего впечатления. Только после него случилось кое-что новенькое: отыграв этюд, Катя с Димой сошли со сцены, но недалеко – остановились у стены и продолжили целоваться. На них косились и одноклассники, и Алины спутники, все хихикали и перешептывались, пока наконец папа Карло не навел порядок: подойдя к сладкой парочке, он что-то строго сказал им. Аля думала, они смутятся и куда-нибудь скроются, но те лишь отстранились друг от друга и остались там же, у стеночки.

Антон вертелся под сценой с камерой, и Аля угрюмо сверлила взглядом его спину. Несмотря на этюд и блистательный поцелуй на сцене, в их отношениях ровным счетом ничего не изменилось, он вел себя с ней так, словно ничего этого и не было. А ничего и не было – с горечью поняла Аля. Обычный этюд. Послушал, как Петрович щербинцев нахваливает, и решил выпендриться, повторить успех. А что, поцелуй – беспроигрышный вариант! Она опять просто подвернулась ему под руку, и он использовал ее в своих целях. Как он может так жестоко с ней поступать? Видит же, что она давно уже не в себе и безумно влюблена в него, причем он сам хладнокровно этого добился. Или он так не считает? Конечно, будь у нее побольше опыта, она, может, и сообразила бы, что к чему. Почему же ей так не повезло влюбиться? И почему она все прекрасно понимает, но сделать ничего не может? Как там у Грибоедова: «Ум с сердцем не в ладу?» Или он это по другому поводу написал…

Задумавшись, Аля не заметила, как концерт закончился, и их пригласили на чаепитие – на этот раз прием пищи с приобщением к прекрасному решили не совмещать. На нее вдруг напало безразличие ко всему, Аля даже не стала стараться сесть рядом с Антоном, и ее соседом оказался Дима, тот самый парень, блистательно целовавшийся с Катей. Они почему-то тоже не пожелали воссоединиться за столом, Катя вообще сидела напротив, и Аля наконец смогла без помех разглядеть соперницу. Соперницу?..

Она бы не назвала Катю красавицей, но в ее внешности было что-то болезненно-притягательное – высокие скулы, высокомерно прищуренные глаза, короткие вьющиеся волосы, небрежно уложенные в прическу. Да, самокритично подумала Аля, не стоит и стараться. С этой девчонкой ей не тягаться.

Катя, наверное, почувствовала оценивающий ее взгляд и подняла глаза. Аля отвернулась и, скрывая неловкость, обратилась к Диме:

– Классно в этюде сыграл.

Она думала, тот степенно кивнет – наверняка уже наслушался всевозможных похвал! – но он вдруг смутился:

– Да ладно, ничего особенного… Ты не подумай, у нас с Катькой ничего нет…

Аля изумилась – она ничего подобного и не думала, но с чего бы в таком случае им самозабвенно целоваться в углу?

– Это она меня подбила, – почему-то продолжал объясняться Дима. – Давай, говорит, приколемся…

Аля кивнула:

– Хорошо прикололись. Достоверно очень.

Дима смутился еще больше, и Але стало стыдно. Откуда у нее взялся такой циничный тон? Скоро она с этим Антоном совсем связь с реальностью потеряет… Чтобы сгладить неловкость, она задала первый пришедший в голову вопрос:

– А как тебе здесь вообще? – и, заметив непонимающий взгляд собеседника, уточнила: – Нравится учиться?

И опять Дима не оправдал ее ожиданий – он вовсе не начал рассыпаться в комплиментах своей замечательной школе, а просто пожал плечами:

– Да так.

– Зачем же ты сюда пошел? – удивилась Аля.

– Предки запихнули, – пояснил Дима. – А я мелкий был, мне и пофиг. Зато сейчас…

Он замолчал, и Аля уточнила:

– Что сейчас?

– Сейчас не знаю, что я тут забыл. Куда я после этой байды поступать буду?

– А разве ты не останешься работать здесь преподавателем? – припомнила она их первую встречу со щербинцами.

Дима так выразительно передернул плечами, что все стало понятно без слов.

– Ну я не знаю… В театральное училище можно, – задумалась Аля. – Или там в музыкальное… Ты ведь поешь?

– Пою, – скривился Дима. – И играю.

– На чем?

– На нервах.

Аля хмыкнула, но невозмутимо продолжала:

– А рисуешь? Тогда в художественное…

– Хорош глумиться, – перебил ее Дима, и она прикусила язык.

Как-то она чересчур вольно разговаривает с незнакомым парнем! Аля украдкой оглядела собеседника. В отличие от Кати, тот не мог похвастаться выдающейся внешностью: самое обыкновенное мальчишеское лицо, не глупое, не противное, но и ничем не примечательное. Может, это и к лучшему? Мужчине, как известно, достаточно быть чуть красивее обезьяны. К тому же парень явно не дурак, и с чувством юмора порядок.

– Я нахожу Таню очень симпатичной девушкой, – вдруг услышала она вкрадчивый голос Антона и словно вынырнула из глубины, захлебнувшись воздухом.

– Знал бы ты, сколько времени она на это тратит, – язвительно отозвалась Катя.

Вот Антон дает, поразилась про себя Аля. Продолжает свои манипуляторские штучки, сталкивая людей лбами! Утешало и одновременно огорчало одно: значит, он со всеми так. Она – просто одна из его игрушек…

– Дашь свой телефон? – громко обратилась Аля к Диме. – Если соберусь на прослушивание в театральный, я тебе позвоню.

Разговор за столом прекратился, а Дима с готовностью полез за трубкой:

– Лучше скажи свой, а я потом тебя наберу.

– А почему мы не танцуем? – не осталась в долгу Катя и вскочила со стула. – Сейчас музыку организуем…

Аля не удивилась, что «организовала» Катя медляк и немедленно – каламбур! – пригласила Антона. Девушка явно без комплексов и белого танца ждать не собирается!

Не выдержав этого душераздирающего зрелища, Аля поднялась и направилась к выходу. Несмотря на поздний вечер, было светло и совсем тепло, как летом. Впрочем, о чем она, уже и так лето – начало июня. Вот бы отмотать время на пару месяцев назад! Как бы она была умна, как правильно вела бы себя с Антоном… Ведь он потерял к ней интерес сразу, как только заметил, что она доверчиво поддалась на его ухаживания. Видимо, надо было ломаться и кривляться. Но почему нельзя просто, по-честному? Разве не такой должна быть настоящая любовь?

Видимо, не такой. Ценится то, что трудно достается. Она досталась ему безо всяких усилий. Но как же «мы в ответе за тех, кого приручили»? Похоже, Антон не читал «Маленького принца»…

– Гуляешь? – вывернул из-за угла Васька.

– Хорошо бы нам на электричку опоздать, – вместо ответа меланхолично отозвалась Аля.

– Опять? – весело возмутился он. – Не рассталась с этой идеей?

Аля покачала головой.

– Да запросто, – пожал он плечами и вошел внутрь.

Аля вытащила телефон, написала маме эсэмэску, что в щербинской школе дискотека на всю ночь в честь начала каникул, и с чувством выполненного долга вернулась в зал.

Там было темно, горело лишь несколько свечей, расставленных на рояле. Девчонки оживленно болтали, в глубине зала скучал друг Миша, а одинокая пара переминалась с ноги на ногу в танце. Долговязую фигуру Антона она узнала сразу, а девушка – это наверняка Катя, кому еще с ним танцевать. Аля прошла в зал, уселась на стул и от нечего делать стала разглядывать болтающих девчонок. Стоп, но вот она, Катя! С кем же он тогда танцует?

С Таней, присмотревшись, поняла Аля. Недаром во время чаепития он прилюдно объявил, какой девушкой ее находит. А она-то не поняла, почему Катя так резко отреагировала на его слова!

Их класс казался Але дружным и сплоченным, она и мысли не допускала, что девчонки банально завидуют и ревнуют. Как и она сама… Некстати вспомнился вечер перед двадцать третьим февраля. Они так же сидели в пустом классе, а потом танцевали. С этого и началась странная любовь… Она честно пыталась, но никак не могла уложить в голове: зачем Антон все это затеял? Что ему было от нее нужно?

Поток мрачных мыслей нарушил Васька: он пригласил танцевать Катю, немножко потоптался с ней, что-то сказал Антону, и они поменялись партнершами. Суть этого демарша Аля не уловила. Чего Васька добивается? Выходит, никакой он ей не друг? Конечно, о какой дружбе может идти речь, если он парень. Все равно он по другую сторону баррикад!

Аля подняла глаза: перед ней стоял Дима. Он вопросительно посмотрел на нее и протянул руку, но она отрицательно покачала головой. Он тоже оттуда, из вражеского лагеря.

Глава 11. «Я вас догоню».

Дискотека закончилась в двенадцатом часу, и щербинцы – те, кто еще не разошелся по домам, – отправились провожать их на станцию.

– Я вас догоню, – вдруг сказал Антон и свернул в переулок с Катей.

Аля меланхолично посмотрела им вслед. Антону совершенно наплевать на нее вместе с ее чувствами… Ничего. Все обойдется. Надо как-то держаться.

Вдалеке показался переезд через пути, когда послышался шум приближающегося поезда.

– Это последняя электричка! – не своим голосом завопил Мишка. – Давайте ей помашем!

Аля вздрогнула и подозрительно покосилась на Ваську: он что, поделился с этим чудиком их грандиозным планом? С него станется – парни такие ненадежные.

Это была не электричка. Мимо станции со страшным грохотом пронесся товарный поезд, и снова стало тихо.

– Ребят, вы что, совсем опоздать не боитесь? – с тревогой поинтересовалась Таня.

– А что нам, панкам! – весело откликнулся Мишка.

Электричка подошла, когда ребята поднимались на мост. Они стояли на площадке лестницы, махали руками и кричали:

– Пока, электричка!

– Счастливо доехать!

– Привет!

– Чокнутые, – пробормотала Таня себе под нос.

Аля услышала, но не обиделась – а кто они, в самом деле, если не чокнутые?

Когда они спустились на платформу, девчонки пошли посмотреть расписание, а Аля, Вася и Мишка остановились под раскидистыми ветками тополя, словно это их вообще не касалось. Девчонки вернулись с изменившимися лицами, и Таня трагически сообщила:

– Ребят, это последняя была.

– Ура! – закричал Васька.

Мишка просто издал радостный вопль, а Аля захлопала в ладоши.

Девчонки посмотрели на них как на помешанных:

– Дураки, чему вы радуетесь?

В начале первого ночи они пошли провожать девчонок – торопиться теперь было некуда.

– Как же вы? – все спрашивала Таня, явно обеспокоенная их судьбой гораздо больше них самих.

– Да ничего, прорвемся, – грубовато успокаивал ее Мишка. – Не могли же мы без Антохи уехать?

Повисло напряженное молчание – это тему явно никому обсуждать не хотелось.

Распрощавшись с девчонками и еще раз заверив их, что они не пропадут, Аля, Вася и Мишка снова поднялись на мост. Аля словно посмотрела на себя со стороны – что она делает ночью на пустой станции, притом в такой странной компании? Было пока не холодно, но все равно неуютно – время от времени налетал ветер, колыхал ветки, и от этого свет редких фонарей мелькал и прерывался, вызывая безотчетную тревогу.

Мишка озабоченно похлопал себя по карманам:

– Черт, знал бы, что останемся, побольше бы печенья прихватил!

Значит, Васька ему все-таки ничего не рассказывал, это просто совпадение? Ну правильно, у дураков мысли одинаковые. А Мишка, конечно, хорош – натаскал со стола печенья! Скажи мне, кто твой друг…

– Что ж ты так? – лениво откликнулся Вася.

– Да понимаешь, скромность вдруг напала, – с досадой ответил Мишка. – Неудобно как-то стало… Держите, – он выдал им по печенинке.

Аля хотела отказаться от сомнительного дара, но не решилась. Как говорится, дают – бери.

– Пойдемте вниз, – предложила она. – Что мы тут забыли?

– Нет, – посмотрел через перила Мишка. – Там менты.

Аля тоже посмотрела в указанном направлении – по платформе и правда прогуливались два милиционера.

– Вась, а у тебя есть с собой паспорт? – вдруг спросила она.

– Есть.

– Миш, а у тебя?

– Да.

– А у меня нет…

– Он у тебя вообще-то есть? – усмехнулся Мишка.

– Четырнадцать мне уже исполнилось, если ты об этом, – обиделась Аля.

Милиционеры поднялись на мост, подозрительно оглядели их, но ничего не сказали и прошли мимо. Аля облегченно вздохнула и немного огорчилась:

– Ну вот, не захотели они у нас документы проверять. Даже обидно…

Следом за ними на мост вскарабкалась маленькая облезлая собачка с висящими ушами и жалобно заскулила.

– Миш, дай ей печенья из моей доли, – сказал Вася.

Собака мигом проглотила печенье, дружелюбно помахала хвостом и улеглась неподалеку, положив голову на лапы.

– Ну вот где он?

Когда Мишка наконец задал этот вопрос вслух, стало немного легче, хотя продолжение все равно не порадовало:

– Может, у Кати ночевать остался?

– Нет, девчонки говорили, у нее папа строгий, – возразил Васька. – Да и не мог он, ведь знает же, что мы без него не уедем.

Мишка выдал им по конфете, видимо, тоже прихваченной со стола, и вытащил мобильник. И как им раньше не пришла в голову простая мысль позвонить? Впрочем, парни, может быть, не хотели мешать, а Алю никакая сила не заставила бы позвонить ему сейчас.

– Не отвечает, – с досадой сказал Мишка. – Пойду тогда посмотрю.

Было непонятно, где он собрался смотреть, но никто его не остановил. Аля облокотилась на перила, посмотрела вниз, на рельсы, и вдруг подумала о том, что будет, если спрыгнуть вниз. Залезть на перила и прыгнуть. Тогда станет неважно, где и с кем Антон…

Внизу проносился поезд. Мост задрожал у них под ногами, собака испуганно вскочила. Аля смотрела на пролетающие под ними крыши вагонов и вертела в пальцах фантик.

– Вась, ты умеешь делать галочки? – спросила она, когда шум поезда стих.

Вася, облокотившийся на перила в паре шагов от нее, повернул голову:

– Какие?

– Которые летают.

Вспомнилась школа – не колледж, а еще старая – и порхающие по классу бумажные самолетики.

– Нет.

– Вася, ну почему все так?

– Как?

Аля смутилась:

– Да я не про электричку, фиг с ней…

Васька подошел ближе:

– Алечка, ты за дурака меня держишь? Я с тобой про электричку, что ли, говорю?

Повисла пауза.

– Ну так что ты хотела сказать?

– Только тех, кто любит труд, октябрятами зовут, – пробормотала она.

– Что? – не расслышал он.

– Я говорю, только тех, кто любит труд…

Васька отвернулся и снова облокотился на перила:

– Понятно, замяли.

Вскоре вернулся Мишка.

– Слушайте, а ведь тут мафия местная есть, помните, девчонки говорили? Что, если Длинный лежит сейчас где-нибудь избитый…

Повисло молчание.

Аля присела на корточки и погладила собачку, которая норовила лизнуть ей руку.

– По-моему, уже пора дать ей имя, – заметил Вася.

– Назовем ее в честь… – усмехнулась Аля, – то есть в память…

– В чью память? – вскинулся он.

Аля поднялась и отошла к противоположным перилам:

– Нет, Антон все-таки свинья!

Вася повернулся к ней и осуждающе проговорил:

– Алечка, если он лежит сейчас где-нибудь избитый, то он не свинья, а если мертвый, то о мертвых плохо не говорят!

Несмотря на трагический пафос его речи, Аля засмеялась.

– Мне плевать, где он и что с ним, – почти закричал Мишка. – Но у него осталась зажигалка!

Антон курит? Вот это сюрприз! Впрочем, нет, он же говорил, что зажигалка может понадобиться много для чего… Похоже, для таких замечательных друзей, как Мишка!

Аля подняла голову:

– Небо серое, мертвое… Смотреть страшно…

Парни угрюмо молчали, и она продолжала:

– Но мне все равно безумно нравится!

Мишка снисходительно посмотрел на нее:

– Аль, ты который раз ночуешь не дома? Первый, да?

– Ну… – растерялась она.

– Кстати, да. Ну, не у знакомых, – с готовностью подстал Васька. – Первый ведь?

Аля вынужденно кивнула. Вдруг она хихикнула – в сцене из пьесы «Прощание в июне» был похожий монолог, она запомнила:

«Колесов. Итак, дома ты не ночевала… В первый раз?

Таня. Да, в первый раз.

Колесов. Ну что ж. В конце концов, не все же тебе ночевать дома».

– Алечка, а не все так здорово, как кажется, – нравоучительно заметил Васька.

Аля с трудом очнулась от своих мыслей, а он тем временем зловеще продолжал:

– Еще неизвестно, что с Антоном… И вообще – посмотрю я на тебя через три часа!

Его мрачные пророчества не произвели на нее никакого впечатления, Аля снова засмеялась.

– Слушайте, а может, он заблудился? – выдвинула она новую версию.

– Антон-то? – недоверчиво переспросил Вася.

– Да он же Октябренок! С его простотой…

– Алечка, не такой уж он и простой!

Аля только хмыкнула – кому об этом знать, как не ей! У простого парня так виртуозно манипулировать девчонками не получилось бы. Где, где был ее мозг? Она никогда не считала себя дурой, а тут так глупо попалась…

Впрочем, объяснение простое: она и предполагать не могла, что кто-то развлекается подобным образом, наивно принимая все за чистую монету. Если бы она действительно понравилась ему, а потом разонравилась, было бы честнее. А может, она действительно сначала понравилась ему по-настоящему? Нет, нельзя об этом думать. Так она возвращается к исходной точке…

Не дождавшись ответа, Васька заявил, что теперь он пойдет на разведку. Оставшись с Мишкой, Аля решила воспользоваться ситуацией и навести справки:

– Миш, а ты давно Антона знаешь?

– Лет десять.

– Со школы?

– Ну да, с первого класса за одной партой, – доложил он и недобро прищурился: – А ты знаешь, что его за два месяца до окончания девятого класса из школы выгнали? Он поэтому в ваш колледж и пошел.

– Н-нет… – от удивления Аля даже начала заикаться. – А за что?

– Ну, за что из школы выгоняют? – пожал плечами Мишка.

Аля не знала, но на всякий случай не стала уточнять.

Вернулся Вася и встревоженно затараторил:

– Слушайте, там две тачки и куча каких-то гопников! Антон мог и не пробиться… Короче, надо идти Кучерявого искать!

– Лучше разделиться и пойти в разные стороны, – сразу сориентировался Мишка.

– Миша пойдет в одну сторону, а мы с Васей – в другую, – предложила Аля.

Вася скептически посмотрел на нее:

– Нет, Алечка, а ты останешься на станции.

– Как? – опешила она.

– Ну, если мы с тобой нарвемся на кого-нибудь, я махаться не буду… Я-то убегу, а ты что будешь делать?

Аля подавленно замолчала. Нет, она определенно ошибалась, когда подумала, что Васька стал ей другом!

– Я уже сказал, все намного серьезнее, чем тебе кажется!

– Отличная идея, – не выдержала она. – Значит, вы идете спасать Антона, а меня бросаете одну на станции? Ну спасибо!

– Пить хочется, – заозирался Васька. – Интересно, где тут можно водички купить?

– Все ларьки, наверно, уже закрыты, – откликнулся Мишка. – Да и денег нет… А пойдемте к дежурной по станции! – осенило его.

Собачка встала и пошла за ними. По дороге к домику дежурной Васька снова попытался убедить Алю остаться на станции:

– Алечка, там же никого нет!

– Вот именно! – возмутилась она. – Вы что, совсем дураки? Я не останусь!

На лавочке возле переезда сидел незнакомый парень.

– Извините, вы тут не видели парня, такого длинного, кучерявого, в джинсовке? – подскочил к нему Мишка.

Тот отрицательно покачал головой:

– А если увижу, что передать?

– Передайте, что по морде получит! – сквозь зубы пробурчал Мишка.

Глава 12. Женские чары.

Дежурная по станции стояла на крылечке своего домика и разговаривала с мужчиной в спецовке. Васька пошел просить у нее воды, а Аля с Мишкой остановились у переезда.

– Аль, отойди, – вдруг сказал он.

Она недоуменно посмотрела на него, и Мишка дернул ее за рукав:

– Да отойди же!

Когда они шагнули в тень деревьев, он презрительно проговорил:

– Аль, ты очень наивная, не знаешь жизни, ее подноготной… Не видишь, что ли, там люди!

Она действительно заметила две машины по ту сторону переезда и рядом с ними нескольких граждан весьма подозрительного вида. Там, где они стояли раньше, их было хорошо видно в свете фонаря, особенно Аля отлично просматривалась в своей белой куртке.

Вернулся Васька:

– Мих, мы идем?

– Я не останусь на станции! – почти закричала Аля.

– Подожди! – Мишка рванулся к дежурной и что-то горячо заговорил.

– Можно, мы у вас девушку оставим? – услышала она.

Васька подтолкнул Алю вперед, и дежурная оглядела ее с головы до ног:

– Пожалуйста.

И зачем только она вырядилась в короткую юбку и туфли на каблуках? Хотела потрясти воображение Антона! Теперь радует глаз местных гопников и дежурной по станции…

– Но вы хоть зайдете за мной? – оглянулась она на своих «рыцарей».

– Конечно! – заверили они.

Дежурная попрощалась со своим собеседником и открыла дверь в домик:

– Заходи.

Перед тем как войти, Аля заметила, что их собачка устроилась на коврике в углу крыльца. Значит, она не бездомная. Хотя бы с ней все хорошо!

– Садись, – улыбнулась дежурная.

Аля только сейчас разглядела ее: это была молодая женщина с черными короткими волосами, одетая в ярко-оранжевый стеганый жилет. Аля опустилась на стул и сразу уставилась в окно. Проводив взглядом отважных спасателей, скрывшихся в темноте, она обвела взглядом комнату. Та оказалась маленькой, но уютной: на окнах цветастые занавески, на подоконнике горшки с красной геранью, на покрытом клеенкой столе книга с закладкой. Мерно гудел холодильник, было сухо и тепло, и Але вдруг захотелось тут остаться – особенно после пустой холодной станции.

На столе, за которым она сидела, стояло несколько телефонов, а на стене висел список номеров: справочная, пожарная, милиция, «Скорая помощь»… А ведь если с Антоном и правда что-то случилось, «Скорая» может понадобиться! Она представила, как Мишка с Васей приносят его раненого, без сознания… Нет, лучше в сознании – он посмотрит на нее, попытается улыбнуться, а она возьмет его за руку…

Аля посмотрела на часы – десять минут второго. И почему она не догадалась запомнить, во сколько они ушли?

Раздался какой-то звонок. Дежурная закрыла книгу, взяла фонарь и вышла на улицу. В домик ворвался холодный ночной ветер, а мимо окна с грохотом пронесся поезд. Вернувшись, дежурная посмотрела на Алю от двери, и та улыбнулась ей вымученной улыбкой. Надо было, наверное, завести какой-нибудь разговор, но Аля никак не могла придумать тему, а дежурная тоже не спешила начинать беседу. Она открыла книгу, но раздался новый звонок, и она опять пошла на улицу.

Аля увидела в окно, как машина пытается проскочить перед поездом.

– Стой, стой! – замахала руками дежурная, пытаясь перекричать шум приближающегося поезда.

Машина остановилась, но Аля, сколько ни всматривалась, не смогла понять, ее ли они недавно видели с Мишкой.

– Жить надоело? – закричала дежурная, когда шум поезда стих и машина миновала переезд.

Потом наступило затишье – ни звонков, ни поездов. Дежурная читала книгу, а Аля не отрываясь смотрела в окно. Вскоре она увидела возвращающихся Мишку с Васькой. Она пригляделась внимательнее – нет, одни. Парни поднялись на платформу и скрылись из вида. Аля занервничала: они ее окончательно бросили? И что теперь делать – бежать за ними? Но в этом домике она чувствовала себя гораздо лучше и увереннее, поэтому решила никуда пока не бежать.

Прошло еще минут десять. Аля по-прежнему не отводила взгляда от окна и даже подумала, что ей мерещится, когда на переезде показалась знакомая долговязая фигура. Антон!

Она рванулась с места:

– Ой, вы знаете, мне надо идти! Спасибо! До свидания!

Дежурная попыталась что-то сказать ей вслед, но Аля уже вылетела на улицу. После теплого уютного домика снова оказаться на пустой холодной станции было не очень приятно, но она отметила это лишь краем сознания, несясь к нему прямо через рельсы и спотыкаясь на каждом шагу. Антон тоже заметил ее и шел навстречу.

– Антон, ты придурок! – закричала она. – За такие дела…

Он виновато посмотрел на нее:

– А я… заблудился.

– Заблудился? Ну, знаешь! Мы помахали последней электричке…

– Что же вы на ней не уехали?

– Уехали? – возмутилась она. – Ты думаешь, мы могли тебя бросить?

– Пойдем? – вместо ответа тихо сказал он.

Они направились к платформе. По дороге Аля немного опомнилась:

– Антон, прости, я сорвалась…

– Да ничего, я понимаю.

– Просто мы бог знает что думали… что ты лежишь где-нибудь избитый или вообще…

Он усмехнулся, а она продолжала:

– Эти два дурака меня бросили…

– Как бросили? – удивился он, и тут они заметили Мишку и Васю, которые спрыгнули с платформы и неслись к ним, перепрыгивая через рельсы.

– Ну, сейчас тебе будет! – злорадно заметила Аля.

– Только не по лицу! – закричал Антон и спрятался за ее спину.

– Ах, ты!.. – завопили подбежавшие парни, и далее последовала непереводимая игра слов.

Мишка радостно обнял друга:

– Антошка!..

Тот смущенно улыбался, ошеломленный бурной встречей. Когда первая радость улеглась, парни потребовали отчета:

– Так где ты болтался полтора часа?

– Я заблудился, – повторил Антон.

– Заблудился?! – возмутился Мишка. – Девчонки сказали, Катя живет в пяти минутах ходьбы от школы!

– Не в пяти, а в десяти!

– Ты, когда целуешься, дорогу запоминай! – сердито закричал Васька.

Аля слушала и не верила своим ушам. Они что, совсем забыли о ее присутствии? Конечно, весьма любопытно послушать, как парни общаются между собой, но чувствовать себя мебелью ей совершенно не нравилось.

Антон тем временем выговаривал Мишке:

– А ты почему меня так легко отпустил?

Тот встрепенулся:

– Да! Я же знаю, что тебя нельзя никуда одного отпускать… Помнишь, я еще рванулся за тобой: «Ты куда?»

– Ты меня отпустил, вот я и ушел! – заявил Антон.

– Я же говорила – заблудился, – решила напомнить о себе Аля, но тут же пожалела об этом, потому что Антон со вздохом ответил:

– Женские чары…

Они наконец поднялись с путей на платформу, и Антон предложил:

– Ребят, пойдемте голосовать!

– А деньги? – осведомилась Аля.

– Да без денег!

– Нет, – оглядел их Вася. – Нас слишком много.

– С девушкой – возьмут, – уверенно заявил Антон.

– Ха! – оглянулся на Алю Мишка. – Девушка! Может, у нее черный пояс!

– Да, – усмехнулся Васька. – Аля голосует, машина останавливается, и она говорит, что с ней еще…

– Ага, еще трое придурков, – зло бросила Аля, устав слушать, как о ней говорят в третьем лице.

Это помогло – тема голосования увяла сама собой.

– Давайте посидим, – предложил Антон. – А то я сейчас идти никуда не могу, у меня ноги болят, я ведь в ботинках, а не в кроссовках.

Мишка вытащил сигареты:

– Мне было все равно, где ты шляешься, но ты ушел с зажигалкой!

Антон засмеялся, они с Мишкой закурили. Значит, он все-таки курит! А ей плел какую-то чушь, что носит зажигалку на всякий случай… За последние несколько часов она узнала об Антоне больше, чем за весь учебный год, и нельзя сказать, чтобы ее сильно радовали эти новости. Впрочем, ее давно уже не радовало ничего, что с ним связано. Одни неприятности и страдания, зачем ей эта бессмысленная любовь? Насильно мил не будешь. Но и немил, к сожалению, тоже. Тяжелее всего любить человека, сознавая, что он этого недостоин…

Радость от встречи померкла, Аля сидела в стороне, опустив голову и полузакрыв лицо руками. Уже не обращая ни на кого внимания, она скинула туфли – так холоднее, зато ноги немного отдохнут.

– Вась, скажи, что ты там затеял с Таней? – услышала она голос Антона.

Васька ухмыльнулся:

– А ты что затеял с Катей?

– А мне, может, Таня намного больше, чем Катя, нравится!

Аля не могла понять, говорится ли это всерьез, но у нее появилось стойкое ощущение, что про нее никто не забыл и весь этот дурацкий разговор – чистой воды работа на публику. В ее лице.

– Так все-таки? – не отставал Антон.

– А тебе какое дело? – совсем развеселился Васька.

Мишка покровительственно похлопал Антона по плечу:

– Я, конечно, не подстрекатель, но на твоем месте я бы с Васей…

– С ним? – усмехнулся Антон.

– Да он меня боится, – отмахнулся Васька.

– Вась, она же тебя старше, – не унимался Антон.

– А сколько ей?

– Шестнадцать.

– Ну и что, мне тоже в этом году шестнадцать будет.

– Ни фига! – возразил Мишка. – Одной моей девушке вообще было двадцать!

– Кстати, да. Я встречался с девушкой на год старше… – начал Васька, но Мишка перебил:

– Тош, ты помнишь, сколько у меня было девушек?

«У этого придурка уже было несколько девушек?» – удивилась Аля. Слушать «мужские разговоры за жизнь» оказалось настолько интересно, что она даже перестала чувствовать себя уязвленной.

– Ты улыбаешься, – продолжал Мишка. – Знаете, бывают такие: отец-бизнесмен, машина крутая, дача… Вроде Ольги.

– Моей? – отозвался Антон.

– Да.

«У него еще какая-то Ольга имеется?» – машинально отметила Аля.

– Ну вот, – продолжал выступать Мишка. – Одна такая сказала мне: «Мы с тобой встречаемся, но ты прекращаешь старые знакомства и вообще общаешься только с теми, с кем я скажу. А когда мы поженимся, папа тебе поможет, и у тебя все будет». Я ей ответил… – от избытка чувств он вскочил с лавки. – «Пошла ты! Я друзей на бутерброд с килькой не променяю!»

– Нет, когда-нибудь жениться я не против… – задумчиво проговорил Васька.

– Смотря на ком! – снова встрял Мишка.

Васька тоже начал горячиться:

– Но я же не на второй день знакомства и не на третий!..

– А я считаю, можно иметь жену, – вкрадчивым голосом добавил Антон, – и столько знакомств, сколько нужно.

– Изменять жене? – быстро спросил Васька.

В этот драматический момент Мишка некстати вспомнил об Але:

– Аля такая расстроенная… Никто с тобой не потанцевал сегодня…

После этого пассажа замолчал даже Васька. Аля могла бы ответить, но лень было связываться с придурком. Она чувствовала мрачную радость от того, что Антон и танцевал, и где-то болтался полночи не с ней. Какая она умница, что не целовалась с ним в лифте! Хотя бы это он не сможет записать себе в актив. Поцелуй во время этюда не в счет…

Пусть теперь Катя страдает. Или она такая же, как Антон, и для нее это просто игра? Судя по рассказу Димы, так оно и есть. Что ж, значит, они нашли друг друга…

Первым опомнился Антон:

– Что же ты… не танцевал?

– Не люблю я этого, – зло ответил Мишка.

– А зря, – Антон расслабленно откинулся на спинку лавки. – Это такой кайф…

– Васька! – позвал Мишка.

– Что?

– Ты чего мышей не ловишь?

– Отстань, – лениво откликнулся тот, а Антон тяжело вздохнул:

– Знаете, ребят, у меня знакомый один в лагерь вожатым едет и попросил помочь ему детей принять. Так что завтра мне к десяти утра… – он посмотрел на часы и поправился: – Уже сегодня.

– А мне утром в поликлинику надо, – встрепенулся Мишка. – Больничный закрыть. Классуха требует, иначе прогулы поставят и в одиннадцатый не переведут.

– Больничный многое объясняет, – хмыкнула Аля, но Мишка ее не услышал, продолжая разглагольствовать:

– Эх, девчонка моя допрос устроит – где это я был целую ночь…

– Что будем делать? – резко сменил тему Васька.

– Интересно, а тут дрезины нигде нет? – с любопытством посмотрел на рельсы Антон. – А то мы бы сейчас на ней… Доезжаем до Москвы, Вась, ты провожаешь Алю…

– Нет уж, Алю лучше проводишь ты!

– Мы вместе провожаем Алю, – согласился Антон. – А потом…

– Антон, а у тебя есть с собой паспорт? – вспомнила Аля.

Он кивнул.

– Ну вот… – расстроилась она.

– У меня есть ключи, – остервенело проговорил Мишка. – Дайте мне машину, и я открою ее!

Аля истерически засмеялась.

– До Москвы доедем, а там… – мечтательно продолжал Мишка. – Можно даже денег на бензин оставить: мол, мы не какие-нибудь вам… Только денег нет, – вздохнул он.

– До года условно, – поддакнул Васька.

Аля никак не могла перестать веселиться, и Мишка повернулся к ней:

– А ты что смеешься? Ты соучастницей будешь!

«С Антоном – хоть кем», – подумала Аля, еле удержавшись, чтобы не сказать это вслух.

– Нет уж, – вздохнул Антон. – Не хватало еще нам в милицию попасть!

Але, напротив, эта идея очень понравилась. Настоящее приключение!

– А вообще, ребят, если что случится, я один за все отвечаю, – вдруг проговорил Антон.

– Почему? – повернулся к нему Мишка. – Ты же всего на два месяца меня старше!

– Не в этом дело… – вздохнул тот.

Мишку тем временем понесло:

– А можно лавку на рельсы сбросить…

– Нет, дежурная сразу милицию… мы и шагу не сделаем, – печально возразил Антон. – А вообще, Миш, гони прочь дурные мысли!

Он сказал это серьезно, словно в самом деле поверил, что Мишка на такое способен, и Але захотелось чего-то этакого – приключение так приключение!

– Ребят, – поднял голову Антон. – А пойдемте в лес! Костер разожжем! Глупо тратить такую ночь…

– Пойдемте, – поддержала Аля.

Но Мишка с Васькой не оценили его идеи, а Васька в свою очередь предложил:

– Может, до следующей станции?

– Зачем? – возмутился Антон.

– Пить снова хочется, – помотал головой он. – Давайте сейчас вы по последней сигарете, потом идем к дежурной за водой, а потом до следующей станции.

– Зачем? – продолжал сопротивляться Антон. – Лучше тут посидим… Аль, ты там у дежурной телефона не видела? – спросил он.

Аля усмехнулась, вспомнив, о чем думала, глядя на эти телефоны, и ответила вопросом:

– А куда ты звонить собираешься?

– Домой, – вздохнул он.

– Позвони с моего, – хором предложили Мишка с Васькой, а Антон вдруг озабоченно поинтересовался:

– Аль, тебя на ночь отпустили?

Она хмыкнула – какая трогательная забота! – и коротко отозвалась:

– Да.

– Кстати, ты почему трубку не брал? – вспомнил Мишка. – Мы тебе звонили-звонили…

– Не слышал, – пожал плечами Антон.

Никто не стал уточнять, чем он был так занят, только Мишка вздохнул:

– Вечно с тобой так.

– Пошли! – скомандовал Васька.

– А по последней?

– По дороге покурите.

– По последней, что ли? – спросил Мишка и выдал им по конфете.

Аля снова не выбросила фантик и вертела его в пальцах, пока они шли к краю платформы.

Вниз вела неустойчивая железная лесенка. Антон спустился первым и протянул ей руку. Аля вспомнила, как, выходя из электрички после предыдущей поездки в Щербинку, она гордо отказалась от его помощи. Но сегодня она не будет такой дурой!

Аля зажала фантик в левой руке и торжественно, как на балу, подала Антону правую. Странно, она вроде бы не замерзла, но тогда почему ее рука настолько холоднее, чем у него?.. Она надеялась, что они и дальше пойдут, держась за руки, однако, когда она спустилась, его пальцы мягко, но настойчиво выскользнули из ее ладони.

Глава 13. Женщина на корабле.

Было около половины третьего ночи, когда они вновь направились к домику дежурной через пути. Аля пошла по рельсу, едва сохраняя равновесие и поминутно соскальзывая с него на своих каблуках.

– Сейчас она нам выдаст много добрых слов, – сказала она, представив, как обрадуется дежурная их новому явлению.

– Нет, это она мне выдаст много добрых слов, – с улыбкой проговорил Антон. – Вас она уже видела, а тут скажет: «Еще одного привели!»

Парни ушли далеко вперед. Мишка с Васей неслись не оборачиваясь, лишь Антон изредка обеспокоенно оглядывался на Алю. Дойдя до переезда, они остановились, дожидаясь ее, но она упорно не слезала с рельса.

– Алечка, ходить по рельсам опасно! – ехидно сообщил Васька.

Дежурная встретила их на удивление приветливо – видимо, все же соскучилась в одиночестве. Парни по очереди попили воды из большой кружки, которую она вынесла из домика – Але тоже предложили, но она отказалась, – а потом Васька спросил:

– У вас дрезины нет?

– Нет, – засмеялась дежурная, с любопытством разглядывая их пеструю компанию. – Ребят, а у вас все в порядке? – вдруг запоздало озаботилась она. – Дома-то знают, где вы? Может, вам позвонить надо?

Они заверили, что знают и не надо, попрощались с доброй женщиной и отправились в обратный путь. «Только дождя не хватает», – вдруг подумала Аля.

– Ну вот, дождь! – донесся до нее недовольный голос Антона.

Значит, ей все-таки не показалось.

– Ерунда, он через пятнадцать минут кончится! – оптимистично предсказал Васька.

Аля снова пошла по рельсу, все больше отставая от парней. Внезапно ее нога соскользнула и попала в какие-то сложные конструкции. Стрелки? Испугавшись, она взмахнула руками, вскрикнула, и только тогда парни оглянулись.

– Женщина на корабле, – вздохнул Васька.

Антон вернулся, подал ей руку, помогая выбраться, и с озабоченным видом наклонился над рельсами:

– Они не сдвинулись?

Все-таки стрелки, поняла Аля, вслух беспечно ответив:

– Не знаю!

Сам же говорил – они передвигаются автоматически, значит, нет повода для беспокойства.

– Вроде нет, – постановил он, и они отправились догонять Мишку с Васей.

Несмотря на Васькины прогнозы, дождь кончаться не собирался. Парни постояли под мостом, посмотрели на лавочку на бетонных опорах, оставшуюся снаружи, и с трудом перетащили ее под навес.

– А вообще, я где-то читал, – задумчиво проговорил Антон, когда они уселись, – нам в нашем возрасте положено говорить только о девочках.

Васька, которому не сиделось, расхаживал перед ними, размахивая руками:

– Буду я тебе при Алечке говорить о девочках!

– Особенно при Алечке! – хмыкнула она.

Они уже успели обсудить не только «девочек», но и мифических будущих жен, а теперь отчего-то застеснялись!

Аля, оказавшаяся с краю, заметила, что на нее летят мокрые холодные капли, и поежилась – июнь, а ночи все равно не жаркие. В другое время она бы промолчала, но сейчас чувствовала, что тормоза постепенно отпускают ее в свободное плавание. Может быть, постепенно отпустят и от Антона?

Она решительно встала:

– Антон, давай с тобой местами поменяемся, а то на меня капает.

Он безропотно подчинился. Стало намного теплее и уютнее, и Аля тихонечко придвинулась к его рукаву.

Дождь, похоже, усиливался, и Васька, высунув голову из-под моста, саркастически заметил:

– Для полного счастья нам не хватает урагана, метели, града и мороза в сорок градусов!

– Ага, и Аля в колготках! – подхватил Мишка, критически разглядывая ее ноги.

Але уже было настолько все равно, что она даже не подумала смутиться.

– Васька! – с характерной звательно-кошачьей интонацией позвал Мишка.

– Да иди ты, – не поддался тот.

Послышался отдаленный шум, и вскоре показался пассажирский поезд. Он с грохотом проносился мимо станции, Аля смотрела на темные окна, замечала в них людей – не спится им в два часа ночи! – и успевала ловить удивленные взгляды. Она представила, как они выглядят оттуда: три парня и девушка, жмущиеся друг к другу на лавочке под мостом на пустой холодной станции ночью под дождем, и ей стало совсем грустно.

Послышался шум приближающегося поезда. Мишка вскочил:

– Это товарняк! Мы запросто сможем запрыгнуть!

– А Аля? – осведомился Антон.

– Аля? – с досадой посмотрел на нее Мишка. – А что, если двое из нас залезут, мы ее тоже втащим…

Аля представила, как она в короткой юбке карабкается на поезд, и даже не стала комментировать это предложение.

Мишка проводил поезд тоскливым взглядом, а Васька вышел из-под моста и поднял голову:

– Пойдемте, дождь кончился!

– Зачем? – снова запротестовал Антон. – Посидим тут, дождемся первой электрички…

– Нет, сидя ты замерзнешь, – поддержал Ваську Миша.

Он встал, и теперь они нависали над Алей с Антоном.

– Алечка, а ты как? – вдруг спросил Васька.

– А я как все, – тихо проговорила она.

– А что это ты как все? – так же тихо спросил Антон.

– Кстати, да, – встрял Васька. – Надо иметь свое мнение!

«Дураки», – разозлилась Аля. Не могла же она прямо сказать: как Антон!

– Пошли, – Мишка резко дернул Антона за руку, и тот нехотя поднялся.

– Аль? – позвал Мишка.

Аля тоже подала ему руку, и он без особой нежности помог ей встать.

Они дошли до конца платформы и обнаружили, что до земли около метра, а лесенки нет и в помине. Аля задумалась, как она будет спускаться на каблуках, но парни спрыгнули вниз, и Мишка с Антоном подали ей руки.

Когда она приземлилась, Антон тихо спросил:

– Все в порядке?

– Да, – ответила она, осторожно выпрямляясь.

Ну наконец-то они идут по путям! Але очень хотелось пойти по рельсу, но она понимала, что снова отстанет. Если только кто-нибудь подержит ее за руку… Мишка с Васей ушли далеко вперед, да и просить их не хотелось. Она украдкой посмотрела на шагавшего рядом Антона и тоже не решилась лезть к нему с глупостями. Ладно, обойдется и без рельсов, одними шпалами.

– Вась, не беги! – недовольно крикнул Антон.

Тот нехотя оглянулся:

– Что?

– Рядом с путями обычно есть шоссе, давайте лучше по шоссе пойдем.

– Зачем? – возмутился Васька. – Вот прямая дорога!

– Вася, тебе хорошо говорить, ты в кроссовках, – начал злиться Антон. – А я в ботинках, и Аля на каблуках. К тому же, если вы не забыли, тут иногда чисто случайно поезда ходят.

– И что?

– И ничего.

– Зачем нам куда-то лезть, если мы прекрасно можем дойти по рельсам, – не вняв этому доводу, заявил Васька, и они с Мишкой унеслись вперед.

– Аля не может идти на каблуках! – прокричал Антон им вслед, но парни его уже не слышали.

Аля удивилась – она же не жаловалась на каблуки и вообще не испытывала от путешествия никаких неудобств, зачем Антон ею прикрывается?

– Дураки! – в сердцах высказался Антон и направился к краю путей.

Аля не хотела никуда сворачивать, однако не раздумывая позвала:

– Подожди, я с тобой.

Он послушно остановился, и она поплелась следом.

– Антон! – вспомнила она. – А тебя правда из школы выгнали?

– Что? – обернулся он.

– Мишка сказал, тебя из школы выгнали за два месяца до окончания девятого класса.

– А, – усмехнулся он. – Не бери в голову, это Миха тебя пугал. Хотели выгнать, но передумали. А потом я сам ушел.

Аля молчала, размышляя о том, зачем Михе понадобилось ее пугать. Неужели он думал, что после этой сногсшибательной информации Антон ей резко разонравится? Зря старается. Больше, чем сам Антон, ее вряд ли что-то способно разочаровать…

Дойдя до края путей, они обнаружили, что вместо шоссе параллельно им тянется глухая бетонная стена, и пошли по насыпи рядом с рельсами.

– Антон, можно я за тебя подержусь? – попросила Аля, цепляясь за его руку. – А то я здесь все ноги переломаю…

– Да я и сам-то… – криво усмехнулся Антон и вдруг спросил: – Что ты смеешься?

И Аля действительно поймала себя на ненормальном смехе, который в ее старой школе назывался «историческим».

– Это нервы, – вздохнула она.

– Лучше забудь о нервах, – устало посоветовал Антон.

– Знаешь, Вася такой странный, – решила пожаловаться Аля. – Он все ждет, когда мне станет плохо.

– Как это?

– «Подожди, говорит, Алечка, посмотрю я на тебя через три часа». А уже прошло три часа, ну и что? Я не устала, не замерзла, не хочу пить…

Антон ее не слушал:

– Смотри!

Стена кончилась, и, возможно, параллельно путям действительно шла дорога, но перебраться на нее они не могли – в овраге под насыпью стояла вода.

– Может, получится как-нибудь перейти? – спросила Аля, хотя ей было все равно.

– Вброд, – усмехнулся Антон.

– Пошли вброд!

– Подожди, я сейчас, – сказал он и начал спускаться по еле заметной тропинке, хватаясь руками за ветки.

Аля подошла к краю и тут же услышала его недовольный голос:

– Аль, только не иди, пока я не спущусь!

– Я никуда и не иду, – обиделась она.

Через секунду Мишка с Васей стояли рядом с ней. И чего прибежали, с досадой подумала Аля, топали бы себе по шпалам! Мишка сломя голову запрыгал вниз, а Антон прокричал:

– Вася, спускайся и подстрахуй Аллушку!

Опять он назвал ее так по-дурацки! К Васькиной ехидной «Алечке» она уже успела привыкнуть, а вот «Аллушку» до сих пор не воспринимала. Аля хмыкнула и посторонилась:

– Давай, Вась, вперед, за родину.

– Не указывай мне! – резко отозвался он и протянул ей руку:

– Давай!

Аля отступила назад:

– Не надо!

– Ну как хочешь, – бросил Васька и направился вниз.

Подождав немного, Аля стала спускаться самостоятельно. Ничего страшного в этом не было – спуск оказался почти пологим, – но она обрадовалась, услышав раздраженный голос Антона:

– Вася, я же тебе сказал – подстрахуй Аллушку!

– Она не захотела.

– Он сказал, чтобы я ему не указывала, – наябедничала Аля, когда Антон поймал ее внизу.

– Я только сказал: давай руку!

– Ага, а перед этим еще кое-что сказал!

Васька повернулся к ней и зло прищурился:

– Что?

Она не ответила, и Антон подвел итог:

– Просто Васе вдруг вздумалось выпендриваться.

Васька хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и пошел вперед.

Глава 14. Под ночным дождем.

Ровная дорога радовала их недолго, вскоре они оказались среди полуразрушенных сараев и заброшенных гаражей. Под ногами была грязь и нечто напоминающее свалку.

– Куда мы залезли? – ругался Мишка.

Васька презрительно махнул рукой:

– Ну если она не может идти на каблуках…

– Вась, не говори «она», я еще не умерла! – обиделась Аля.

Васька повернулся и уничижительно посмотрел на нее:

– А «она» говорят не только про тех, кто умер!

Аля не стала отвечать, сочтя это ниже своего достоинства. Антон опять ее подставил! Она совсем не устала, у нее не болели ноги, а идти по рельсам ей, наоборот, нравилось. Но в итоге именно она оказалась во всем виновата!

Так и не найдя продолжения дороги, они наткнулись на заброшенные пути, шедшие параллельно основным, и решили подняться на них. Аля только фыркнула: стоило сворачивать с прямой дороги для того, чтобы засвиниться по уши и пойти по другим путям! Вслух она этого, конечно, не сказала, молча созерцая высокую песчаную насыпь. Мишка с Васей быстро забрались наверх, а они с Антоном застопорились внизу.

– Иди, – кивнул он ей.

– Нет, лучше ты иди вперед и подай мне руку, – попросила Аля.

Антон недовольно вздохнул, но спорить не стал. Они поднялись без особого труда и снова пошли по рельсам. Видимо, никуда им от них не деться!

– Черт! – выругался Васька и остановился.

На путях неподвижно стоял товарный поезд, и обойти его не было никакой возможности – с обеих сторон вниз уходила крутая насыпь. Мишка с Васей полезли вперед, а Аля остановилась и беспомощно оглянулась на Антона.

– Мне пойти вперед или?..

Не дослушав, она отвернулась и отважно отправилась обходить поезд, хватаясь руками за выступающие детали. Мелькнула паническая мысль: «Если он сейчас поедет…» И тут же следующая: «Что будет с моей белой курткой?»

Внизу показались рельсы, с которых они неразумно свернули.

– Спускаемся? – спросил Васька и, не дождавшись ответа, поскакал вниз.

Мишка последовал за ним.

– Видишь, куда ступать? – спросил Антон.

Аля кивнула.

– Тогда иди за мной.

Не успев осознать этот парадоксальный вывод, Аля протянула руку, но он уже отвернулся и начал спускаться. Она на секунду онемела, оставшись стоять с протянутой рукой, но быстро опомнилась и позвала:

– Антон!

Оглянулся почему-то Васька, на его лице промелькнула злая усмешка.

– Антон, дай же мне руку!

Он с досадой посмотрел на нее и вернулся:

– Моя рука тебе здесь не поможет…

Аля собралась было поставить ногу на песчаный выступ, но замерла от укоризненного возгласа Антона:

– Аль, не надо!

И правда – песок посыпался вниз до того, как она туда ступила. А он еще предлагал ей спускаться самостоятельно!

Антон вначале пытался выбирать дорогу поровнее, но вскоре махнул рукой:

– Все равно полные туфли песка.

Когда они наконец спустились, он задержал ее:

– Аль, вытряхнуть не хочешь?

Они остановились и, цепляясь друг за друга, вытрясли из обуви песок. Впереди показалась лужа с перекинутой через нее доской, и Антон, не дожидаясь просьб, снова взял ее за руку.

– Извини, у меня руки грязные, – смущенно пробормотала она.

– У меня не чище, – усмехнулся он.

Когда они миновали лужу, он сжал ее руку в своей. Аля почувствовала, как в ладонь впились песчинки, и ее пронзила острая тоска – еще пара часов, и они расстанутся. Как же она дальше будет без Антона? Сколько она ни настраивала себя против него, помогало пока плохо.

Они опять шли по рельсам вместе с дождиком, который потерялся было, но решил снова составить им компанию.

– Это все Вася! – ругался Антон. – Ты же говорил, что он через пятнадцать минут кончится!

– А он и кончился через пятнадцать минут. Это новый дождик, а про новый я ничего не говорил, – не оглядываясь, беспечно отозвался Васька.

Они с Мишкой по привычке ускакали вперед. Аля с Антоном плелись сзади, безуспешно пытаясь подстроить шаги под ширину шпал.

– Аль, как ты думаешь, это приключение? – вдруг спросил он.

– Конечно, – убежденно проговорила она. – Самое лучшее приключение на свете! Идти по рельсам – это круто!

– Нет, – поморщился он. – Когда идешь по рельсам, заранее знаешь, что тебя ждет впереди, и это действует на психику. Я поэтому и предложил свернуть, а то я ведь, собственно, никогда раньше не ходил по рельсам… – его голос вдруг отчего-то мечтательно потеплел.

– Да я тоже, – откликнулась Аля. – Но если долго идешь, рельсы просто не замечаешь.

– Как их можно не замечать, когда они на каждом шагу причиняют неудобства? – с досадой возразил Антон. – И вообще эта ходьба по рельсам еще скажется!

«Что же у него за ботинки, если он так исстрадался и ожидает страшных последствий?» – удивилась про себя Аля, но задавать этот вопрос, естественно, не стала, тем более Антон вдруг дернул ее за руку:

– Осторожно!

Она оглянулась – приближался поезд.

– Ребят, спускаемся! – крикнул он Мишке с Васей и, не дождавшись ответа, потянул Алю вниз по склону насыпи.

Теперь они шагали вдоль рельс по узкой тропинке. Пути остались где-то сверху и сбоку, и они оказались словно на дне оврага: с одной стороны шелестели блестящими от дождя листьями высокие кусты, а с другой тянулся пологий склон насыпи, покрытый ярко-зеленой молодой травой.

– Слушайте, а ведь уже светает, – заметил Васька.

И правда – небо из темно-непроницаемого стало серым, подернутым пеленой дождя. «Неужели рассвет? – запаниковала Аля. – Так скоро?» Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, она размечталась вслух:

– Ребят, вы только посмотрите, как здорово! Мы идем по тропинке под дождем, деревья расцветают, птичка поет почти что блюз… Если не замечать телеграфных столбов, можно представить, что мы в лесу…

«Ребята» угрюмо молчали. Пение неизвестной птицы становилось все громче, несколько мгновений оно оглушительно звучало совсем рядом, но вскоре осталось где-то позади. Тропинка вдруг резко завернула вверх по склону, и они, послушно следуя за ней, снова поднялись на пути. Парни присели на рельсы, Антон с Мишкой закурили. Не решившись сесть, Аля опустилась на рельсы коленками. Холодный мокрый металл обжег кожу, но подниматься не хотелось. Отсюда было видно, что дальше тропинка уходит в глубь леса. Антон сходил на разведку и, вернувшись, закричал снизу:

– Пойдемте, она идет параллельно путям!

– Пошли! – Аля легко вскочила и сбежала вниз по тропинке.

– Зачем?.. – начал возмущаться Васька, но, видимо, понял, что бесполезно, вздохнул и тоже поплелся вниз.

Скоро тропинка потерялась в высокой траве, доходившей им до колена. Мягко шелестел дождь, и можно было считать себя полностью оторванными от цивилизации, если бы за стеной леса, только казавшейся плотной, не раздавался время от времени стук проходящих поездов. Аля морщилась: туфли не защищали от грязи, и колготки давно промокли, но по ногам продолжала хлестать трава, каждый раз заставляя ее вздрагивать от обжигающе-холодных прикосновений.

– Алечка, как тебе в туфлях? – раздался сзади сочувствующе-ехидный голос Васьки.

– А как ты думаешь?

– Думаю, что не очень.

– Зачем тогда спрашиваешь?

Он не ответил, и Аля предложила:

– Ребят, давайте споем!

Слова повисли в воздухе, а Мишка оглянулся и посмотрел на нее так, словно она сказала несусветную глупость. Теперь Антон шагал во главе их небольшого отряда, а Васька комментировал сзади:

– Антон у нас как д’Артаньян: «Приключения продолжаются!»

– В моей любимой книжке «Подземелье ведьм» была фраза «Приключения смертельно надоели», – задумчиво проговорила Аля.

Впереди показался белый заборчик, нарушавший девственный пейзаж. Земля под ногами стала мягко пружинить, уходя вниз при каждом шаге. Неужели болото? Для полного счастья им осталось только куда-нибудь провалиться.

Когда они подошли поближе, Аля ужаснулась:

– Господи, только кладбища нам не хватало!

– А, ерунда, – махнул рукой Васька. – Сейчас четыре утра, петухи уже пропели, наверное… Вот если бы в полночь!

– Нет уж, не надо, – поморщился Мишка. – Нечисть всякая…

– Нечисть… – задумчиво повторил Антон. – Миш, разве тебе не интересно – какая она, настоящая нечисть?

Мишка проигнорировал его вопрос, и они с Васькой снова унеслись вперед. Аля облегченно вздохнула – все-таки их присутствие здорово ее напрягало.

– Нечисть… – повторила она. – Была такая игрушка древняя для компа, помнишь?

– «Нечисть»? – задумался Антон. – С чудиками смешными?..

– Ага, – радостно кивнула она. – И если проигрываешь, надпись во весь экран: «Вы шляпа!» У нас классная в старой школе информатику вела и иногда нам ее ставила. Игрушка примитивная, но затягивала!

– Как обычно, – улыбнулся он. – Сидишь с совершенно тупой игрой часами…

– Точно! – засмеялась Аля и некстати разоткровенничалась: – А еще классная постоянно говорила, что у меня замедленная реакция.

– Она права, – невозмутимо заметил Антон.

– Права? – возмутилась она.

– У многих поначалу за компом замедленная реакция, – пояснил Антон. – Потом это проходит.

Аля облегченно вздохнула:

– Ах, за компом! Я думала – по жизни… Кстати, я так и не поняла: она имела в виду за компом или по жизни?.. – вслух задумалась Аля и тут же спохватилась – зачем она ему такое про себя рассказывает?

– Что же ты не спросила у нее?

Аля фыркнула, представив подобную беседу с бывшей классной:

– Знаешь, она сказала это при всех, да и вообще как-то неохота было спрашивать.

– Ну вот, – подытожил он. – А когда научишься спрашивать, никаких проблем не будет.

– Кстати, да, – задумчиво проговорила она, тут же спохватилась: – Дурацкая фраза, – и добавила с неожиданной злостью: – Васина…

Антон засмеялся:

– Аль, а у меня есть какие-нибудь фразы, которые я часто употребляю?

– Ну есть… – отчего-то смутилась она.

– А какие?

– Не скажу!

– Почему?

– Вдруг ты перестанешь их употреблять.

– Ну если это мои фразы…

– Ладно, – устала спорить она. – Твои коронные слова: «Понимаешь…»

Тут Аля заметила белеющие в траве неизвестные цветы и совсем по-детски обрадованно протянула:

– Ой, цветочки!..

Через несколько шагов она все же не удержалась и сорвала один.

– Это цветущая крапива, – пояснил Антон.

– А разве такая бывает? – удивилась Аля.

Он взял цветок из ее рук и остановился:

– Видишь, у нее листья, как у крапивы, только не жгутся, а на стеблях – шипы маленькие?

Аля слушала и кивала, как чокнутый юный натуралист. Пусть где-то там есть Катя, Таня и неведомая Ольга, но сейчас-то рядом с Антоном она! Это она не бросила его в трудную минуту и теперь таскается с ним по лесам, по полям под ночным дождем…

Аля подняла глаза и коснулась его руки с зажатым в ней цветком. Антон споткнулся на полуслове и ответил ей глубоким грустным взглядом. Але показалось, что она оглохла от тишины, а потом Антон осторожно сказал:

– Аль, пойдем быстрее, а то они далеко вперед ушли.

Глава 15. Они еще встретятся.

Впереди показалась заветная следующая станция. Путь к ней был таким долгим, и Аля даже удивилась, что она существует на самом деле. Когда они поднимались по шаткой узкой лесенке, Антон взял ее за руку, но не за кончики пальцев, как раньше, а сжал всей ладонью. У Али перехватило дыхание, она думала – секунда, и все закончится, но они не разжали рук даже когда шли по мокрой платформе, с облегчением ступая по ровной поверхности.

Мишка с Васькой, перетаскивавшие под мост лавочку, остановились, не донеся ее до земли, и, недоверчиво ухмыляясь, смотрели, как они шагают, взявшись за руки. Але хотелось летать.

Когда они наконец приблизились, Антон решил им помочь, и Аля почувствовала, что его пальцы медленно разжались. Следующим жестом он выбросил на рельсы сорванный ею цветок. У Али мелькнула мысль подобрать его, но она представила, как это будет выглядеть, и отказалась от безумной идеи. Спрыгнуть-то она спрыгнет, но как потом обратно на платформу забираться?

Они снова уселись на лавочку, словно ради этого и был проделан весь долгий путь. Станция оказалась близнецом предыдущей, но что-то неуловимое в ней было свое и как будто чужое. Аля опять очутилась с краю и потихоньку начала замерзать: они перестали двигаться, к тому же порядочно вымокли. Говорить ни о чем не хотелось, но Васька вдруг завелся:

– Вот скажите, зачем нас носило куда-то в сторону, когда мы спокойно могли дойти по рельсам?

Ему никто не ответил, и он продолжал:

– Дошли бы минут за сорок, а вместо этого тащились… – он посмотрел на часы, – почти час двадцать. И промокли бы меньше, и ноги были бы сухие…

– Вась, ну так же интереснее. Все по рельсам да по рельсам – это скучно, – примирительно сказала Аля.

Мишка усмехнулся:

– Ты еще скажи спасибо, что здесь перегон между станциями километра три-четыре. А ведь бывают и по семь-восемь!

Васька вскочил с лавки:

– Давайте я вам расскажу басню!

– Вася!.. – в один голос простонали Антон с Мишкой, но тот уже начал:

– У одного мужика под пупком была замочная скважина…

– Где? – не разобрала Аля.

– Под пупком, – повторил он.

– Где-где?

– Под пупком! – Васька прищурился и повернулся к ней: – Знаешь, что такое пупок?

– Я просто не расслышала, – спокойно отозвалась Аля. – Продолжай.

Но он уже продолжал без ее разрешения:

– Он ходил и у всех спрашивал, зачем она ему. Врачи ему ничего не сказали, и кто-то отправил его к бабке-знахарке. Та дала ему ключ. Взял его мужик, пришел домой, сидит думает: «Надо открывать». Вставил ключ, повернул: бац! – задница отвалилась.

Васька многозначительно помолчал и закончил:

– Мораль сей басни такова – не ищи на свою задницу приключений.

Аля коротко засмеялась. Антон с Мишкой неодобрительно молчали.

Васька повертелся по сторонам и, заметив на противоположной стороне платформы колонку, сказал:

– Я хочу пить. Кто со мной?

Все устало помотали головами. Васька потоптался на месте, вздохнул и направился к мосту, хотя можно было просто спрыгнуть с платформы, перейти пути и влезть на соседнюю.

– И охота ему через мост тащиться, – проговорила Аля, глядя ему вслед.

– Действительно, – оживился Антон и ехидно добавил: – Но он потом скажет, что это приключение!

– Через рельсы же намного короче, – недоумевала она.

– Если бы я хотел пить, – задумчиво проговорил Антон, – я бы пошел через рельсы. Даже если бы нельзя было, все равно бы пошел!

Васька тем временем добрался до колонки, и он подытожил:

– Я бы на месте колонки отключился!

Мишка встал, спрыгнул с платформы и, перейдя пути, остановился, дожидаясь, когда Васька поможет ему залезть наверх. Наконец Васька протянул ему руку, но Мишка сорвался. Под дружный смех Али с Антоном он пробовал еще и еще – с тем же результатом. Когда он наконец забрался, Аля поаплодировала, а Антон ухмыльнулся:

– Я буду в два раза медленнее вытягивать!

Послышался шум поезда, и Антон заорал:

– Парни, блин, электричка!

Мишка с Васькой оглянулись, но вернуться по мосту они никак не успевали, а бежать через рельсы было слишком опасно. Так они и стояли на противоположных сторонах, пока поезд не приблизился, и они не убедились – это всего лишь очередной пассажирский. Люди в вагонах уже поднялись и потихоньку копошились, собираясь к выходу и не глядя в окна, за что Аля от души их поблагодарила.

– Откуда этот поезд? – спросил Антон, когда шум поезда стих.

– Краснодар, – ответила Аля, удивившись про себя: он сам не смог прочитать надписи на табличках, висевших на каждом вагоне?

Мишка с Васькой вернулись, с помощью Антона поднялись – Аля так и не поняла, сдержал ли он свое обещание вытягивать в два раза медленнее, – и снова устроились на лавочке. Скоро Але совсем надоело мерзнуть, и она встала:

– Ребят, мне холодно. Можно, я между вами сяду?

Мишка, сидевший между Антоном и Васей, повернулся к нему:

– Двигайся.

Тот помотал головой:

– Ни за что!

– Вася, заткнись, – посоветовал ему Антон.

– Не буду я двигаться, – со злостью сказал Васька, но Мишка со всей силы толкнул его локтем, и тот отлетел на конец лавки.

Аля села, попробовала откинуться назад, но тут же отказалась от этой идеи:

– Стена холодная…

– Не прислоняйся, – посоветовал Антон, и тогда она положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Сквозь дрему она слышала, как станция начинает наполняться людьми. Очарование, которым, несмотря ни на что, была наполнена эта ночь, постепенно исчезало. Интересно, зачем они все встали так рано?

Рядом с ними кто-то остановился и озабоченно поинтересовался:

– Вы не знаете, электричка четыре сорок четыре еще не проходила?

Парни отозвались отрицательным мычанием, а Аля засмеялась, не открывая глаз. Он что, издевается? Разве они похожи на людей, пропустивших электричку? Или как раз похожи…

Наконец подошел долгожданный поезд.

– Ну что, ребят, помахали последней электричке, помашем и первой? – вскочил Васька.

– Давайте, – откликнулась Аля.

– Нет уж, – решительно встал Антон.

Але сразу стало холодно, и она тоже нехотя поднялась.

Немногочисленные пассажиры с большим интересом рассматривали их живописную компанию, но Аля не обратила на это внимания. А раньше распереживалась бы, не зная, куда спрятаться от назойливых взглядов… Антон пропустил ее к окну и сам сел рядом, а Мишка с Васькой устроились напротив.

– Черта с два я сегодня пойду в поликлинику! – ожесточенно заявил Мишка, словно кто-то его заставлял.

– Антон! – нехорошо улыбнулся Вася. – Скажи, так где ты был? Все равно никто не поверил, что ты заблудился…

Аля замерла. Она хотела и боялась услышать ответ на этот вопрос.

– Вась, помолчи, – устало попросил Антон и кивнул на Мишку: – Вот Михалычу потом расскажу, может быть…

– Значит, все-таки есть что рассказывать? – зло прищурился Васька.

Мишка тем временем отобрал у него рюкзак, устроил его на коленях и лег, как на подушку. Не дождавшись ответа, Васька устало прислонился к стене. Антон, наоборот, откинулся на спинку сиденья, а Аля снова положила голову ему на плечо – подобные мелочи уже перестали ее смущать.

– Нет, а Катя все-таки двинутая, – еле слышно пробормотал Антон.

Аля возликовала, но оказалось, его слова услышала не только она.

– Двинутая? – моментально встрепенулся Васька. – В каком смысле?

Антон не ответил, и Аля поспешила заполнить неловкую паузу, обведя глазами их усталую компанию:

– Ребят, а нас не ограбят?

– Да что у нас брать? – посмотрел на нее Мишка.

– Украдут Васин рюкзак…

– Желательно вместе с Васей, – буркнул Антон.

Все затихли, но вскоре снова раздался сонный голос Мишки:

– Васька!

– Чего тебе?

– Ты чего мышей не ловишь?

– Ну я же не кот, – так же сонно ответил Васька и отобрал у Мишки свой рюкзак.

Тот, лишившись «подушки», со стоном завалился за Васькину спину.

– Нам сейчас только контролеров не хватало, – мстительно добавила Аля.

– Алечка! – возмутился Васька.

Все так устали, что продолжения тема не имела, и она тихо позвала:

– Антон…

Он не ответил, и она повторила:

– Антон!

– Алечка, он уже спит, – ехидно отозвался Васька.

Аля не стала настаивать и, решив последовать примеру Антона, скинула туфли с уставших ног. В вагоне выключили свет, и стало совсем хорошо. Сквозь дрему Аля заметила, что сидит, уткнувшись носом в куртку Антона. Он пошевелился, и Аля поняла, что он гладит ее по голове, по влажным спутанным волосам. В этом нехитром жесте было столько нежности, и она не променяла бы его ни на какие поцелуи…

Аля заметила, что они давно проехали станцию Царицыно, но промолчала. Она готова была ехать еще долго, до бесконечности… Парни спали и тем более ничего не поняли. После пары остановок вагон стал наполняться людьми, и все они смотрели на них с нескрываемым удивлением и любопытством. Аля, в свою очередь, наблюдала за пассажирами сквозь опущенные ресницы, делая вид, что тоже спит.

Она не знала, сколько прошло времени, когда Антон наконец зашевелился.

– Аль? – позвал он, обнял ее и прижал к себе.

Она блаженно зажмурилась, не понимая, зачем он будит Мишку с Васей.

Они приближались к какой-то станции, и Антон наклонился к ней:

– Аллушка!

Дальше делать вид, что она спит, не имело смысла. Аля медленно села и с усилием надела туфли. Приключение закончилось.

– Ничего себе! – ужаснулся Васька, когда они вышли из вагона. – Рижский вокзал? Вот нас занесло!

Они остановились возле расписания и уставились в него, словно собирались ехать дальше.

– Антон, знаешь, а я Иосифа Петровича обманула, – рассеянно проговорила Аля.

– Как? – удивился он.

– Когда мы показывали этюд, я сказала, что не снимаю туфли в электричках. Оказывается, снимаю…

Антон отстраненно улыбнулся и вдруг опомнился:

– Что мы тут зависли? Вон указатель к метро, надо только по мосту на ту сторону перейти.

Когда они шли по мосту, всех ощутимо заносило, и Аля снова взяла Антона под руку.

– Аль, сколько времени? – устало поинтересовался Мишка.

– Пять пятьдесят, – отозвалась она, посмотрев на часы, и удивилась – ей казалось, что уже намного больше. – Почему же так холодно? – пожаловалась она.

– У нас одежда мокрая, а мы только что из теплой электрички, – терпеливо пояснил Антон и через несколько шагов встряхнул ее: – Не мерзни!

Аля безвольно, как кукла, дернулась за ним, и он заметил:

– Аль, ты так дрожишь, что я тоже дрожать начинаю.

– А я разве дрожу? – удивилась она.

Совсем рассвело, и Аля засмотрелась на свои ноги:

– Какой ужас!

Туфли были покрыты грязью, а мокрые колготки забрызганы почти до колена.

Шедшие впереди Мишка с Васей тоже с недоумением оглядывали свои кроссовки и концы штанин.

– Где мы лазили? – возмущался Васька, выразительно глядя на Антона, но тот ответил ему величественным молчанием.

Люди, стоявшие на автобусной остановке, смотрели на них удивленно и подозрительно, как пассажиры электрички. Антон тихо усмехнулся:

– А люди думают: откуда молодежь идет?..

– Слушайте, а нас в метро пустят? – внезапно испугалась Аля.

Проходя мимо остановки, она попыталась поймать свое отражение, но решила этого не делать, чтобы не потерять уверенности в себе, которой у нее хоть и прибавилось, но не слишком значительно.

– Аль, у тебя карточка есть? – спросил Антон – совсем как тогда, после Арбата.

– Есть, – бодро ответила она.

– Доставай, – бросил он и пошел вперед.

В метро выяснилось, что Мишка с Антоном нисколько не прогадали – они жили у метро «ВДНХ», и им надо было проехать всего пару остановок. Мишка ускакал на платформу, даже не попрощавшись, а Антон остановился с Алей и Васькой. Аля почувствовала стремительно накатывающую панику – сейчас они расстанутся? Она вспомнила, что утром он собирался помогать другу принимать детей и уже в полном отчаянии спросила:

– Антон, ты едешь в лагерь?

Он кивнул:

– Только домой зайду, переодеться.

– А где это? – спросила Аля, совсем перестав соображать.

– Ну… в общем, от завода, так не объяснишь, – усмехнулся он.

– Хочешь составить компанию? – встрял Васька.

Раздался шум поезда, и Аля недовольно поморщилась – опять эти поезда!

– Я бы не взял на себя такой ответственности, – с улыбкой покачал головой Антон, и почему-то именно эти слова особенно отчетливо врезались Але в душу.

Все, это точно конец. Но, по крайней мере, не придется жалеть, что она не использовала шансы до конца. Конечно, понятно было давно, но раз она такая тугодумка, вот, пожалуйста – в лицо открытым текстом. Он не хочет брать на себя ответственность – отвечать за того, кого приручил…

Они с Васькой доехали до кольцевой, холодно попрощались и разошлись в разные стороны. Трудно было поверить, что совсем недавно он значил для нее так много. Неужели она когда-нибудь с таким же равнодушием будет думать об Антоне? Поскорей бы! Аля вдруг вспомнила, что кто-то там собирался ее провожать, и невесело усмехнулась – видимо, любезное предложение действовало только в ночное время. Сидевший напротив парень с любопытством рассматривал ее, и Аля постаралась поглубже задвинуть ноги под сиденье.

В квартире было тихо – все еще спали. Аля на цыпочках прокралась в свою комнату и наконец посмотрела в зеркало. Ну да, вид всклокоченный и в целом довольно безумный, но все не так плохо, как она воображала.

Антон поиграл с ней, заставил участвовать в его эксперименте в роли подопытного кролика и сполна насладился результатом? Что ж, она сделает из этого выводы. Дураки учатся на своих ошибках, а умные – на чужих. Получается, она не слишком умная? Ну и ладно, отрицательный опыт – тоже опыт. Теперь она не попадется в подобную ловушку…

Стоп, но каким образом? Станет всех подозревать и устраивать испытательный срок на искренность? Но чем она тогда будет отличаться от Антона? Что же он с ней сделал… Впрочем, сейчас уже неважно. Она подумает об этом как-нибудь потом.

Аля чувствовала, что совсем не устала – у нее словно открылось второе дыхание. Правило мало знать, надо уметь его применять, как часто говорила их учительница по русскому в старой школе. Вот она и применит. Они ведь с Димой обменялись телефонами? Почему бы и правда не предложить ему вместе сходить на разведку в театральное училище? Поступать им только на следующий год, но на первое прослушивание никаких документов подавать не надо.

Ее взгляд упал на медвежонка из слоновой кости, важно восседавшего в мягком креслице, специально сшитом для него из новой прихватки. Талисман-то она так и не вернула, все откладывала, на что-то надеялась… Ладно. Еще вернет. Все равно они еще встретятся.

Аля вытащила мобильник, нашла номер Димы и уже собралась звонить, но заметила на экране время – десять минут восьмого. Пожалуй, рановато, они еще не настолько близко знакомы… Позвонит ему попозже.

Примечания.

1.

Подробнее читайте об этом в книге Анны Антоновой «Звезда новогодней ночи» («Гадание на снежинке»), издательство «Эксмо».

2.

«Кармина Бурана» – сценическое вокальное произведение немецкого композитора Карла Орфа, написанное на основе сборника средневековой поэзии.

Роман со вкусом капучино.

Глава 1. Ты не веришь в чудеса.

Арбат был как Арбат. Кричащие витрины магазинов, вычурные вывески кафе, длинный забор плавно перемещающейся вдоль улицы стройки, мостовая, по которой страшно неудобно шагать на каблуках… Она идет поступать в театральное училище.

Аля тряхнула головой, словно только сейчас поняла, где и почему находится, немедленно попала каблуком в ямку и оступилась.

– Саш, осторожнее. – Дима попытался подхватить ее под локоть, но она непроизвольно отшатнулась.

– Предпочитаю, чтобы меня называли Алей, – холоднее, чем рассчитывала, ответила она.

– Извини… – смешался тот. – Просто я подумал, если Александра…

– Саша – мужское имя, – отрезала Аля. – А я – девушка.

– И очень красивая, – тут же ввернул Дима.

Аля поморщилась – комплимент не доставил никакой радости. Она уже остро жалела, что связалась с этим парнем.

Познакомились они в школе искусств подмосковного города Щербинки – Алю и ее одноклассников по киноколледжу привез туда на годовой отчетный концерт их общий преподаватель по актерскому мастерству Иосиф Петрович. Аля тогда пребывала в расстроенных чувствах – ее одноклассник Антон добился того, чтобы она в него влюбилась, а потом самым свинским образом сделал вид, что между ними ничего нет, не было и не предвидится[1]. После концерта щербинцы устроили чаепитие, на котором Антон без зазрения совести ухаживал за местной роковой красоткой Катей. Ошалевшая от его предательства Аля демонстративно обменялась с Димой телефонами и договорилась вместе пойти поступать в театральное училище.

Они пока окончили только десятый класс, но на первом прослушивании никаких документов не спрашивали. Конечно – при конкурсе больше двухсот человек на место нереально регистрировать всех желающих! Сначала три отборочных тура творческого испытания, и только у тех, кто его пройдет, попросят документы и результаты ЕГЭ, будь оно неладно.

Она собиралась позвонить Диме назло Антону, но тот опередил ее: сам позвонил прямо на следующий день после знакомства. Аля взяла трубку, не посмотрев на определитель, и очень удивилась, услышав незнакомый голос.

– Привет, это Дима, – запинаясь, проговорил он. – Мы вчера в Щербинке познакомились.

– Я помню, – коротко отозвалась Аля.

После предательства Антона любезничать с парнями она не собиралась.

– Мы договаривались в театральное училище… – начал было он, не договорил и умолк.

Аля не хотела ему помогать, но пауза затягивалась, и она все-таки спросила:

– Ты что-нибудь узнал?

– Да, – обрадовался Дима. – Посмотрел на сайте. Десятого июня первое прослушивание по предварительной записи. Могу съездить нас записать.

– Запиши, – пожала плечами Аля, хотя собеседник не мог видеть этого жеста.

В голове мелькнуло, что съездить в училище ей было бы гораздо проще – она живет в Москве, а Диме придется тащиться из Щербинки, – но предлагать свои услуги Аля не стала. Хватит уже церемониться с этими недалекими созданиями мужского пола! Месть Антону доставила бы ей больше удовлетворения, но за неимением его под рукой она отыгрывалась на новом знакомом.

– А что нужно для прослушивания? – спохватилась она.

– Подготовить чтецкую программу – несколько стихотворений, отрывок из прозы и две-три басни, одну обязательно Крылова, – как по писаному доложил Дима.

– А еще чью можно? – хмыкнула она. – Лафонтена? Или этого, как там его, Эзопа?

– Сергей Михалков вроде писал басни, – неуверенно предположил Дима.

– Про дядю Степу?

– Нет, про дядю Степу это же не… – на полном серьезе начал объяснять он, но Аля перебила:

– Я пошутила. Ладно, найдем. – И вздохнула: – Опять что-то учить…

– А ты думала, – непринужденно отозвался Дима. – Представляешь, каково актерам, у которых главная роль в спектакле?

– Не представляю, – буркнула она. – Это все или еще что-то нужно?

Разговор по мобильному затягивался, но Диминых денег ей было не жалко.

– Ты не поверишь, – хмыкнул он. – Могут попросить продемонстрировать дополнительные способности: пение, танец…

– Слушай, а может, ну его… – испугалась Аля, но Дима успокоил ее:

– Вы разве спектаклей никаких не ставили? Сбацаешь что-нибудь оттуда.

– Песнопений у нас не было, – засомневалась Аля.

– Да ладно, вряд ли до этого дойдет, – «успокоил» он.

– А это все? – с подозрением поинтересовалась она.

– Ну… Еще могут попросить по заданию комиссии исполнить несложный этюд, – смешался Дима и тут же бодро затараторил: – Ну это совсем просто – этюды-то у вас точно были?

– Да, – мрачно подтвердила Аля.

Конечно, красиво было на глазах у всех непринужденно договориться с незнакомым парнем пойти поступать в театральное училище. Но теперь, когда выяснились подробности этого мероприятия, оно перестало казаться легкомысленной забавой. Теперь придется готовиться, учить стихи и прозу, а потом позориться перед комиссией… В последнем Аля почему-то не сомневалась, несмотря на то, что год проучилась в киноколледже, сыграла в двух спектаклях и несчетном количестве этюдов.

И не отступишь теперь – и ее, и Димины однокласснички непременно поинтересуются их успехами. Пускай уже начались каникулы – наверняка никто не забудет этой волнующей темы. Да и не факт, что они не встретятся до осени…

Дима в тот же вечер отчитался, что записал их на прослушивание, и Аля принялась рыться по книгам и Интернету. С басней было проще всего – берешь сборник Крылова и выбираешь. Стихотворение она взяла тематическое, как нельзя более подходящее к ее теперешнему настроению – «Сжала руки под темной вуалью» Анны Ахматовой. Разучивая его, Аля представляла, что речь идет об Антоне, и это здорово помогало настроиться на нужный лад:

Сжала руки под темной вуалью… «Отчего ты сегодня бледна?» – Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна.

Было в этих внешне простых строчках что-то завораживающее и волнующее.

В качестве отрывка из прозы она выучила кусочек из любимого романа «Мастер и Маргарита», начинавшийся со слов «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…»

Книга «Мастер и Маргарита» напомнила об Антоне: зимой они всем классом ходили на выставку Нади Рушевой, художницы, которая умерла в семнадцать лет, и вместе восхищались ее иллюстрациями к роману Булгакова… Аля потрясла головой, прогоняя неуместные воспоминания, и снова раскрыла книгу на нужном месте. Несмотря на ритмичность и красоту слога, учился отрывок тяжеловато.

И вот Арбат как Арбат, кричащие витрины магазинов, вычурные вывески кафе… И никто не догадывается, что они не просто гуляют, а идут поступать в театральное училище. Совсем недавно, в апреле, они были тут с Антоном – тоже шли в Щукинское, на отчетный концерт первокурсников по приглашению Иосифа Петровича…

Хватит уже думать об Антоне! – одернула себя Аля. А что делать, если все, ну буквально все о нем напоминает! От того, что сейчас рядом с ней совсем не Антон, Аля злилась на Диму еще сильнее. На нее какое-то помрачение нашло, когда она договорилась встретиться с этим совершенно чужим ей парнем!

– А что будем делать, если поступим? – как ни в чем не бывало весело поинтересовался Дима.

– Ты поступи сначала.

– А что такого? Бывают же чудеса. Всякие актеры известные любят рассказывать, как пришли поступать в театральный на спор или за компанию…

– И совершенно случайно знали несколько стихотворений, отрывок из прозы и басню Эзопа, – подхватила Аля.

– Это уже мелочи жизни, – отмахнулся Дима. – Ты что, не помнила никакого стиха наизусть? Или басни про сыр?

– Кстати, о сыре и известных актерах, – задумчиво отозвалась Аля. – Слышала я интервью какого-то профессора театрального института – чуть ли «Щуки», кстати. Его спросили, интересно ли принимать вступительные экзамены. А он ответил: «Помилуйте, что ж тут может быть интересного – с утра до вечера слушать, как вороне бог послал кусочек сыра…»

Дима хихикнул:

– Ну мы-то не будем рассказывать про кусочек сыра. Или… – Он с тревогой посмотрел на нее, и Аля поспешила успокоить напарника:

– Не будем. Я нашла самую неизвестную басню Крылова.

– Какую?

– Называется «Лещи».

– А про что там?

– Ты разве приемная комиссия? – неожиданно смутилась она.

– Да ладно, порепетируешь.

– А у тебя какая басня? – сменила тему Аля.

– Тоже самая неизвестная.

– А как называется?

– Ты разве приемная комиссия?

– Ладно, – вздохнула Аля. – Замяли. Репетировать не будем. Поздно уже. Прибережем наш пыл до экзаменаторов.

– Угу, – поддакнул Дима. – Не стоит раньше времени распылять вдохновение. – И без перехода спросил:

– А ты когда-нибудь мечтала стать актрисой?

Аля смутилась и неожиданно честно ответила:

– Да. Иначе зачем бы я в киноколледж пошла? А ты?

– И я, – с потешно виноватым видом развел руками Дима. – Иначе зачем бы я в школу искусств пошел?

Они одновременно рассмеялись, и Аля впервые со дня их знакомства подумала, что Дима не так уж плох, как она себе вообразила.

– Кстати, там еще ограничение по возрасту есть, – неожиданно сказал он.

– Ты же говорил, документы на прослушивании не спрашивают, – смутилась Аля. – На нас ведь не написано, что мы еще школу не окончили?

– Да нет, – засмеялся Дима. – По верхней границе. Девушек принимают до двадцати двух лет, юношей – до двадцати пяти.

– Ничего себе! – возмутилась она. – Что за дискриминация?

– Дефицит, как везде, – усмехнулся Дима.

Аля искоса взглянула на него и благоразумно решила не уточнять, где еще дефицит парней.

– А если кто-то пройдет три тура, а потом выяснится, что он старше? – вместо этого поинтересовалась она.

– Тогда не знаю.

– Нам на литературе рассказывали, – не унималась она, – что Шукшин в двадцать пять лет в театральное поступил и там над ним все смеялись.

– Таких, как Шукшин, или Ломоносов какой-нибудь, единицы, – философски заметил Дима. – Нелепо полагать, что это наш случай.

– Не веришь ты в чудеса, – вздохнула Аля.

– А ты как будто веришь, – отозвался Дима, и она не нашла что возразить.

Глава 2. Море обаяния.

Они свернули с Арбата, и их словно невидимой стеной отрезало от шумной пешеходной улицы.

– Староколенный переулок, – прочитала Аля и хихикнула, пытаясь представить неведомые «старые колена».

В этом уютном месте со старинными особнячками мало что напоминало о современности.

– Будто в другом веке оказались, – прочитал ее мысли Дима.

Аля с подозрением покосилась на него – к чему бы эта телепатия? – но решила списать на банальное совпадение и штампы сознания.

Когда они вошли во двор училища, толпившаяся там публика подозрительно оглядела вновь прибывших.

– Ничего себе, – присвистнул Дима, разглядывая народ. – Как нас много…

– Конкурс – двести человек на место, – напомнила Аля. – И мы портим статистику.

– Да ладно, знаешь, сколько тут таких!

– Думаешь, кто-то еще развлекается поступанием в театральное? – с сомнением протянула она, но Дима уже не слушал:

– Пойду проверю, есть ли мы в списке.

– Ты же нас записал.

– Ну мало ли. А то прождем, как дураки, и уйдем ни с чем.

«Ну и хорошо», – чуть было не ляпнула Аля.

Идея пойти поступать в театральное училище внезапно перестала ее радовать. Ох, не оберутся они позора! Хотя…

Аля скептически оглядела других претендентов – неужели они хуже всех? Да не может этого быть. Все-таки не совсем дилетанты – она год в киноколледже отучилась, а Дима вообще кучу лет в своей школе искусств болтается. Значит, у него и шансов больше? Вот будет прикол, если он пройдет, а она нет…

– А что, и правда петь просят? – услышала Аля и обернулась: рядом стояли девчонки в угрожающе коротких юбках, размалеванные как куклы.

Ничего себе, девочки пришли в театральное поступать! Интересно, они ни с каким другим заведением «Щуку» не перепутали?

– На прослушивании – почти никогда, – отозвалась вторая. – Это уже потом, на втором-третьем туре.

«Ну и славно», – порадовалась про себя Аля. Пение и танцы ей толком не давались. То есть ни ухо, ни ногу ей медведь не отдавил, но и особыми талантами она в этих сферах не блистала. Могла, конечно, и спеть, и сплясать, но сама понимала – средненько получается, не сказать, что гениально.

– Все равно это не главное, – продолжала первая девица, и Аля против воли начала прислушиваться к разговору – все равно абитуриентов во дворе толкалось так много, что отходить было некуда. – Пение и танец для актера – таланты второстепенные. На прослушивании важно спеть с душой, а попадаешь ли в ноты или нет – дело десятое. Есть даже термин – актерский вокал. Андрей Миронов так пел, или, там, Харатьян. Голос и слух средние, зато обаяния море!

«Ох, ничего себе!» – приуныла Аля. Девицы, несмотря на дурацкий внешний вид, неплохо подготовились! Может, так и надо было одеваться?

– Кстати, девушкам на прослушивание желательно приходить в юбке, – заметив Алин интерес и окинув ее оценивающим взглядом, заметила вторая девица.

Ну вот, а она специально надела джинсы, чтобы не выпендириваться и не отвлекать внимание комиссии!

– Да, – вмешался в беседу какой-то парень, – но длина юбки должна просматриваться где-то в районе колена, а не…

– А парню желательно быть высокого роста, – отбрила первая девица, не дав ему закончить волнующую фразу.

– Ой, да ладно, – отмахнулся парень. – Много у нас высоких актеров!

Аля слушала и поражалась – и все эти люди хотят стать актерами. Высокие отношения!

Вернулся Дима:

– Все о'кей, мы в списке есть.

– Круто, – хмуро отозвалась Аля. Настроение успело совсем испортиться. – И что теперь?

– Теперь ждать, – вздохнул он.

– Долго?

– Пока не вызовут.

Словно услышав его, на крыльцо взбежал парень с футбольным мячом под мышкой, развернул какую-то бумажку и позвал:

– Товарищи абитуриенты!

Шум, как по команде, смолк, все повернулись на голос.

– Сейчас я буду вызывать по десять человек. Те, кого я назову, выходят на крыльцо, а потом идут за мной.

И парень начал громко выкликать фамилии. Пока собиралась первая десятка, во дворе стояла тишина – все боялись пропустить свою фамилию, – но как только парень увел испуганную стайку, резко зашумели голоса, будто у телевизора включился звук.

– Из десятки обычно один кто-нибудь проходит…

– И это еще хорошо, чаще всего – ни одного!

– А там хоть слушают или сразу обрывают?

– Да когда как – чаще всего долго слушают.

– А в ГИТИСе…

– Какой ГИТИС, он давно уже РАТИ называется, деревня! Российская академия театрального искусства!

– Какая разница! Так вот, в ГИТИСе на первом же прослушивании спеть просят.

– А ты там прошел?

– Только прослушивание. На втором туре срезался…

У Али голова пошла кругом. Она почувствовала себя совсем не в своей тарелке – люди готовятся, собирают информацию, ходят на прослушивания во все театральные подряд, а они пришли дурака валять! Да их гнать отсюда надо, чтобы не тратили время занятых людей…

Аля покосилась на Диму: будь она одна, давно ушла бы. Но нельзя – что скажут и ее, и его одноклассники, узнав, что они струсили? Аля усмехнулась: а что они скажут, узнав, что они дружно провалились?

– Весело? – заметил ее улыбку Дима.

Аля хотела по привычке отбояриться, что-нибудь придумать на ходу, но потом решила: хватит уже стараться непонятно для кого и строить из себя то, чем она не является! Не нравится какая есть – ну и до свиданья! И она, недолго думая, изложила весь извилистый ход своих мыслей.

Как ни странно, Дима вовсе не начал морщиться и зевать от скуки – выслушал вполне внимательно, с серьезной миной. Але даже шальная мысль в голову постучалась: а вдруг? – но она решительно захлопнула перед ней дверь. Хватит с нее неудачных романов!

– Ну и что, – не подозревая о ее метаниях, безмятежно отозвался Дима. – Скажем: просто на разведку ходили – что и как. Чтобы в следующем году быть во всеоружии. Кстати, тут, говорят, осенью подготовительные курсы начинаются. Там актерское мастерство преподают, сценическую речь, движение и все такое. Можно будет пойти.

– Что, мы уже всерьез поступаем в театральный? – изумилась Аля.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Дима. – Ты думала, куда после киноколледжа пойдешь?

– Я… э… – замялась Аля.

Думать-то она, конечно, думала, но обсуждать свои планы с малознакомым парнем была пока не готова.

– Почему бы и не в театральный, – по-своему расценил ее замешательство он.

– Да, – собралась с мыслями Аля. – И правда. Тем более это ничему не помешает – прослушивания в июне, документы вообще в последнюю очередь подают… Можно, кстати, и на курсы походить.

Она пыталась скрыть за многословием вдруг напавшее на нее смущение, но Дима, казалось, ничего не замечал:

– Ну да, они по субботам-воскресеньям, значит, учебе не помешают.

– Помогут, – мрачно кивнула Аля.

Из дверей тем временем начали выходить абитуриенты первой десятки. Их тут же обступили, забросали вопросами:

– Ну как там? Комиссия не злая?

– Долго слушают?

– Вы прошли?

Смущенные парни и девчонки отделывались односложными ответами и явно спешили поскорее скрыться с глаз долой.

– Неужели и мы так же улепетывать будем, только чтобы не объяснять, что не прошли? – вслух задумалась Аля.

– Да ладно, Алька, не парься, – неожиданно фамильярно отозвался Дима. – Все нормально будет.

Она грустно усмехнулась – что и требовалось доказать. Он такой же, как все.

Глава 3. «Мой милый, что тебе я сделала…».

Ожидание измотало до предела. Прошло почти три часа, а они по-прежнему сидели на низеньком заборчике, как курицы на насесте. Их все не вызывали и не вызывали.

– Степанец, – выкликал парень с крыльца – они уже успели узнать, что это студент, помогающий приемной комиссии.

– Степанец!

Загадочный Степанец не отзывался, и таких было немало – видимо, народ не выдерживал ожидания в нервозной обстановке и разбредался по окрестностям. Или уходил совсем.

– Пойти, что ли, – вяло среагировал сидевший рядом парень.

– А ты Степанец? – оживился Дима. – Чего ж не идешь?

– Да нет, – пояснил тот. – Но на прослушивании представляешься сам, а списки никто не сверяет. Многие так делают – идут вместо тех, кого не оказывается на месте.

– А как же они потом? – заинтересовалась Аля.

– Кто не успел, тот опоздал, – пожал плечами парень, который, однако, так и не пошел прослушиваться вместо неведомого Степанца.

Студент тем временем набрал очередную десятку и увел ее внутрь.

– Да что ж такое, – возмутилась Аля, снова не услышав своей фамилии. – Сколько можно ждать?

– Целый день, – авторитетно отозвался парень.

– Что? – в один голос поразились Аля с Димой.

Тот прищурился и оценивающе посмотрел на них:

– Первый раз, что ли?

И, когда они кивнули, снисходительно заметил:

– Понятно. Все опытные люди знают, что на прослушивание целый день нужен.

– А ты опытный? – заинтересовалась Аля.

– Я уже во ВГИКе был, в Школе-студии МХАТ, в «Щепке»…

– И как успехи?

– Пока нигде не прошел, – сразу сник парень. – Вот теперь в «Щуке» решил попробовать.

И вскинулся, заметив ироничную Алину ухмылку:

– Все равно у парней шансов больше! Девиц куча поступает, а нас мало!

Аля фыркнула и покосилась на Диму – он тоже говорил что-то в этом роде. Тот лишь пожал плечами – мол, видишь, не соврал я тебе.

– Ну и ладно, – вскочила Аля, но тут мимо них пробежал знакомый студент, на ходу вытаскивая из заднего кармана брюк смятую бумажку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся списком. Поднявшись на крыльцо, он развернул его и выкрикнул:

– Голубева!

Она остановилась и беспомощно посмотрела на Диму.

– Что? – не понял он, и до Али дошло – он не знает ее фамилии.

Ничего не ответив, она отвернулась, выпрямилась и направилась к крыльцу, успев услышать в спину:

– Ни пуха!

Стоя на крыльце, она гордо смотрела сверху вниз на внушительную толпу ожидающих, как будто уже приобщилась к чему-то высокому. Сердце против воли наполнилось радостным волнением.

Студент пересчитал их по головам и махнул рукой:

– Пошли.

Аля успела заметить: несмотря на женоненавистнические прогнозы Димы и незнакомого парнишки, представителей мужского пола в их десятке оказалось примерно столько же, сколько и девчонок. Когда они гуськом вошли в просторный вестибюль, парни, расталкивая девчонок, кинулись к большому зеркалу. Аля хмыкнула – настоящие мужчины хотят стать актерами!

– Пошли, – подгонял студент, которому Аля вдруг остро позавидовала – он уже здесь учится!

И ведь наверняка не ценит своего счастья, забыл, как сам томился во дворе, ожидая очереди на прослушивание…

– Не отставайте, – поторопил парень.

Аля, очнувшись, тряхнула головой, выгоняя несвоевременные мысли, и поспешила за остальными. Ощущение восторга не проходило – будто она уже сюда поступила!

Их завели в помещение, которое почему-то хотелось назвать камерой, и рассадили на стоящие вдоль стен скамьи и стулья.

– Ой! – какая-то девчонка вскрикнула, едва не свалившись на пол – у стула подломилась ножка.

Один из парней все-таки вспомнил о своей принадлежности к мужскому полу и уступил ей место, а сам осторожно устроился на краешке трехногого стула.

– Ждите, – бросил сопровождавший их студент и вышел.

Все разом выдохнули, словно по команде «Вольно» на физре. «Как будто кого-то сюда палкой загоняли», – удивилась про себя Аля. Сама она не то чтобы не волновалась… Просто трезво оценивала свои шансы и мало рассчитывала на пресловутое чудо. Строго говоря, она вообще явилась сюда, преследуя иные цели, и вот их-то как раз достигла – Дима болтается где-то там, во дворе. Намерения относительно нее самой пока неясны, но факт его присутствия говорит о многом.

Дверь открылась, и все мигом подобрались. В класс вошла сгорбленная старушка, а следом за ней лысый молодой человек. Они сдержанно поздоровались – абитуриенты ответили нестройным хором. Комиссия уселась за стол, и старуха скрипучим голосом объявила:

– Сейчас вы будете по одному выходить на середину, громко и четко объявлять свою фамилию-имя-отчество, возраст, город и произведение, с которого хотели бы начать. Ясно?

Все подавленно кивнули – куда уж яснее. Аля испугалась: что ей говорить про возраст? Во сколько там народ школу обычно оканчивает, в семнадцать? Впрочем, у нее день рождения в июле, значит, если бы она сейчас окончила не десятый, а одиннадцатый класс, ей было бы шестнадцать… Решено, скажет, что шестнадцать. Всего-то на жалких полтора месяца приемную комиссию обманет.

– Кто хочет начать?

Начинать никто не хотел, и старуха прикрикнула:

– Так, вы зачем вообще сюда пришли?

И тогда девчонка в ядовито-розовом платье неуверенно поднялась и вышла на середину.

– Город Воткинск, – представившись, проговорила она.

– Какой? – поднял голову лысый, старательно конспектировавший ее данные.

– Воткинск, – повторила та и с достоинством пояснила: – Родина Петра Ильича Чайковского.

– Думаете, мы не знаем, где родился Чайковский? – высокомерно осведомилась старуха. И, не дожидаясь ответа, поинтересовалась: – С какого произведения хотели бы начать?

– Марина Цветаева, «Мой милый, что тебе я сделала?»

Старуха кивнула, и девчонка начала.

Жить приучил в самом огне, Сам бросил – в степь заледенелую! Вот, что ты, милый, сделал – мне. Мой милый, что тебе я сделала? —

надрывалась она.

И хотя исполнение было ужасным, Аля поневоле прониклась стихами – настолько созвучны они оказались ее собственному отношению к Антону.

– Достаточно, – проскрипела старуха. – Басню.

Девчонка похлопала мелкими глазками на густо накрашенном плоском лице, неуверенно проговорила:

– Сергей Михалков, «Колос и Василек», – и умолкла.

– Ну же, читайте, – поторопила ее старуха.

– Однажды Колос умирал от жажды… – начала она и опять беспомощно замолчала.

– Не помните? – зловеще протянула старуха. – Зачем тогда явились? Я понимаю, вы волнуетесь, но надо приходить подготовленными! Уж если идете поступать, все должны знать назубок!

Девчонка подавленно молчала и уже не делала попыток читать басню.

– Садитесь, – махнула рукой старуха. – Следующий.

Девчонка села, не зная, куда деваться от смущения – Аля ей даже посочувствовала. Не хотела бы она оказаться на ее месте! Но выучить стих наизусть – это же самое простое. Конечно, ходят всякие байки про актеров, которые вдруг забыли текст, но это явно не тот случай. На середину тем временем вышел следующий.

Слушая выступления, Аля успела заскучать: все читали примерно одинаково, никто не поразил ее воображения, и она поверила, что из десятки чаще всего не проходит никто.

Очередь наконец дошла до нее. Аля, почти не волнуясь, вышла на середину, дружелюбно уставилась на приемную комиссию и уверенно сказала:

– Голубева Александра Игоревна, шестнадцать лет, Москва. Анна Ахматова, «Сжала руки под темной вуалью…» – И без промедления начала:

Сжала руки под темной вуалью…

– Подождите, – остановила ее старуха – лысый не успел записать. Когда он наконец оторвался от ведомости, Аля снова начала читать.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка Все, что было. Уйдешь, я умру». Улыбнулся спокойно и жутко И сказал мне: «Не стой на ветру», —

закончила она и поняла, что читала не плохо и не хорошо – так, как на уроке литературы. А этого явно недостаточно.

– Басню, пожалуйста, – попросила старушенция.

– «Лещи», – объявила Аля.

Басню про лещей она тоже прочитала до конца, благо та была недлинная.

– «С чего ты взял, что я охотник до лещей?» – закруглилась она, и ее, поблагодарив, попросили садиться.

Вернувшись на свое место, Аля вдруг поняла, что с ней все понятно и кончено – она не пройдет. На этом она успокоилась и стала смотреть выступление последнего из десятки.

– Калашников Андрей Сергеевич, семнадцать лет, коренной москвич, – объявил он.

Старухе его спич не понравился.

– Это еще что такое? – недовольно заметила она. – Надо же, коренной москвич! Вот я про себя могу сказать, что я коренная москвичка!

– Город Москва, – покорно исправился парень.

– Другое дело, – кивнула она. – Что будете читать?

– Заболоцкий, «Можжевеловый куст», – объявил парень.

Я увидел во сне можжевеловый куст. Я услышал во тьме металлический хруст… Аметистовых ягод услышал я звон, И во сне, в тишине мне понравился он…

Стихи Але запомнились – было в них что-то завораживающее – и она решила на досуге почитать Заболоцкого.

– Прозу, пожалуйста.

– Мне кое-какой реквизит потребуется, – сказал парень, метнулся к своему месту, вытащил из-под стула дипломат, поставил на середину и уселся на него боком.

– Михаил Зощенко, «Верная примета».

И начал, искоса хитро поглядывая на приемную комиссию:

– В приметы во всякие я, товарищи, не верю. Ерунда это…

– Что-то вы слишком разыгрались, – недовольно заметила старушенция, прослушав от силы абзац. – Всем спасибо, подождите снаружи.

Они выкатились в коридор и в изнеможении распластались по стенам. На лестнице тем временем слышался топот – приближалась следующая группа.

– Ну как? – спросил у Али незнакомый парень.

Она вяло отмахнулась:

– Не знаю.

– Ну хоть слушали?

– Да слушать-то слушали…

– Ну что? – доносилось со всех сторон. Это вновь прибывшие теребили уже прослушанных. – Как там вообще?

– Сейчас сами узнаете, – отзывались они.

Из двери высунулся лысый, и все мигом умолкли.

– Господа, всем спасибо, – объявил он и заглянул в бумажку: – Калашников, останьтесь.

Счастливый обладатель дипломата недоверчиво улыбнулся и шагнул внутрь. Остальные загомонили и почему-то не тронулись с места. Аля, ни на кого не глядя, быстро направилась к лестнице.

Она шла, глубоко погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу заметила, что местность вокруг изменилась. Вынырнув из глубины души, она заозиралась по сторонам и не узнала дорогу, которой они пришли к классу. Прекрасно, она еще и заблудилась! Не в лесу, конечно, но все равно неприятно.

– Девушка, что-то ищете? – вдруг окликнули ее.

Она обернулась – на подоконнике сидели два парня и с любопытством рассматривали ее.

– Выход ищу, – на автомате сообщила она.

– Выход из положения? – ехидно осведомился один.

– Нет, – огрызнулась Аля. – Из этого здания.

Она прибавила хода. От раздражения – вот придурки, а еще в театральном учатся! – у нее прояснилось в голове, и обратный путь вспомнился сам собой. Но когда она собиралась толкнуть тяжелую дверь, ее снова окликнули:

– Девушка!

Она обернулась и узрела парня с подоконника – к счастью, не того, который искрометно шутил про выход.

– А вы что в нашем институте делали? Поступать хотите?

Аля неопределенно пожала плечами – а что еще тут можно делать во время прослушивания.

– И как?

– Никак.

– Первый раз пробовали?

Она снова кивнула.

– Тогда ничего удивительного, с первого раза и без подготовки никто не проходит, – уверил тот. – Вот я… – начал было он, но спохватился: – Сейчас, к сожалению, нет времени рассказывать, мы экзамен сдаем. Может, встретимся как-нибудь?

Аля медлила с ответом – парень ей не очень понравился. Как ни странно, он был совсем не симпатичным: редкие светлые волосики, круглые очки, мелкие черты лица – он напоминал Шурика, героя старинной комедии про «Операцию Ы». «Для таких ролей и нужны подобные персонажи», – осенило Алю. Она еще раз оглядела студента: встречаться с ним не хотелось, но, с другой стороны, как она выкинет из головы Антона? Говорят, клин клином вышибают…

– Хорошо, давайте.

– Ты что, на «вы» меня назвала? – искренне развеселился парень. – Можно без китайских церемоний. Встретимся завтра здесь же… скажем, в пять. Придешь?

– Приду, – со вздохом подтвердила Аля и, когда он уже убежал, запоздало сообразила, что они даже не познакомились. Видимо, так у них, актеров, принято.

Решив не заморачиваться на этом, Аля вышла на крыльцо. Все, кто ждал своей очереди, обернулись, и она, не желая становиться объектом очередных расспросов, слетела с крыльца и понеслась к выходу со двора. Вслед ей послышалось удивленное:

– Она что, прошла?

Глава 4. Двойной капучино.

Вылетев за ворота, Аля притормозила. Куда она разбежалась, а Дима? В следующей десятке его не оказалось, значит, он еще ждет… Возвращаться во двор не хотелось, но и просто так уйти было бы свинством, поэтому она нерешительно переминалась с ногу на ногу. Дима сам разрешил ее сомнения, выйдя на улицу.

– Ну как? – задал он стандартный вопрос.

Аля пожала плечами:

– Никак.

– Ну и ладно, пошли отсюда, – неожиданно отреагировал он.

– Почему? – удивилась она. – А ты?

– Да ну, – отмахнулся Дима. – Мне это на фиг не нужно.

– Зачем же тогда пошел? – с возрастающим удивлением поинтересовалась Аля.

– Чтобы с тобой увидеться, – бесхитростно пояснил он, и Аля замерла с открытым ртом.

Второй парень за сегодняшний день приглашает ее на свидание! Чем объяснить такую бешеную популярность? Что в ней вдруг изменилось, если от поклонников не стало отбоя – неужели несчастная любовь к Антону так ее переколбасила, что она стала чем-то привлекать парней?

Дима расценил ее молчание как знак согласия:

– Куда пойдем?

– Подожди, – наконец опомнилась Аля. – Мы вообще-то уже пришли. В театральное училище, вот куда!

– Да, ну а теперь мы оттуда ушли, – бесстрастно заметил Дима. – Куда теперь, гулять? Или, может, в кафе сходим? Выпьем кофе – надо же тебе стресс снять…

– Нет, подожди! – повторила Аля. Смысл происходящего доходил до нее медленно, но верно: – Так ты специально все это подстроил? Ни в какое театральное поступать не собирался, а просто выманил меня на встречу? Ты, наверное, вообще не готовился, не учил ничего? – все больше распалялась она.

– Я учил! – возмутился Дима, словно она была учительницей, уличившей его в несделанном домашнем задании.

– Ты даже не сказал, какие произведения подготовил!

– Александр Сергеевич Пушкин, – вместо ответа громко объявил Дима. И сразу начал:

Простишь ли мне ревнивые мечты, Моей любви безумное волненье? Ты мне верна: зачем же любишь ты Всегда пугать мое воображенье?

– Все, верю, – попыталась остановить его Аля, но он невозмутимо продолжал читать длинное и страстное стихотворение:

Окружена поклонников толпой, Зачем для всех казаться хочешь милой, И всех дарит надеждою пустой Твой чудный взор, то нежный, то унылый?

Аля поневоле хмыкнула – это она-то окружена поклонников толпой?

Терзаюсь я досадой одинокой; Ни слова мне, ни взгляда… друг жестокой! Хочу ль бежать: с боязнью и мольбой Твои глаза не следуют за мной.

Прохожих в переулке было мало, но она все равно не знала, куда деваться от стыда. Развернуться и уйти? Но ведь сама виновата – упрекала, что он ничего не выучил… Притом читал Дима хорошо – на месте приемной комиссии Аля без вопросов пропустила бы его в следующий тур. Так и пришлось дослушать Пушкина – а стих чем дальше, тем сильнее приобретал совсем уж интимный оттенок.

– Мой милый друг, не мучь меня, молю: Не знаешь ты, как сильно я люблю, Не знаешь ты, как тяжко я страдаю, —

закончил Дима.

Из-за забора училища раздались аплодисменты.

– Ты принят! – заорал кто-то.

Не вынеся этого цирка, Аля схватила его за руку:

– Пошли отсюда.

Они миновали переулок и вышли на Арбат.

– Ну что, куда? – снова спросил Дима.

Аля пожала плечами.

– Пойдем в музей-квартиру Пушкина? – удивил он.

– Продолжить тему? – усмехнулась Аля. – Извини, что-то нет настроения просвещаться. К тому же там почти нет подлинных вещей, принадлежавших поэту, – блеснула осведомленностью она.

– Откуда ты знаешь?

– Статью читала.

На это Дима не нашел, что возразить, и вернулся к первоначальному варианту:

– Тогда в кафе?

– Давай, – махнула рукой Аля.

Ей, честно говоря, было уже все равно – прослушивание и правда вымотало, убив изрядное количество нервных клеток.

– Есть хочешь? – спросил Дима, когда они вошли в кафе самообслуживания.

Аля покачала головой – она так переволновалась, что хотела только пить.

– А я бы навернул чего-нибудь, хоть и не выступал, – словно спрашивая разрешения, проговорил Дима.

Аля пожала плечами – она разве против. Поэтому Дима взял себе салат «Мимоза» и картошку с мясом, а она – капучино и банановый торт.

Ели молча. Аля быстро заглотала кофе и теперь лениво ковыряла ложечкой сладкое – и зачем только взяла, всухомятку совсем невкусно.

– Еще кофе? – заметил ее манипуляции Дима и, не дождавшись ответа, подхватился к барной стойке.

Аля благодарно кивнула ему вслед, лениво подумав: еще недавно смутилась бы, заверила, что все о'кей, или, в крайнем случае, отправилась за кофе сама. А теперь сидит, как принцесса, и ждет, когда его принесут. Неужели она и в самом деле начала меняться? Нет, не стала обольщаться Аля, просто ее нисколько не волнует сей Дима, поэтому ей плевать, что он подумает и какое она на него произведет впечатление. Дима ей не нравился, а вот это новое настроение – очень. Значит, секрет прост: для того чтобы чувствовать себя в обществе парня комфортно, надо не быть в него влюбленной? М-да. Это было бы идеально, если бы не было так скучно…

Дима вернулся в самый драматический момент ее рассуждений, но Аля нашла в себе силы благодарно улыбнуться. Он-то ни в чем не виноват.

Аля словно посмотрела на себя со стороны: она сидит с молодым человеком в кафе – первый раз, между прочим! – и нисколько не удивляется этому факту. Даже не радуется! А все потому, что сидеть здесь она хотела бы совсем не с Димой… И почему мы не можем влюбляться по желанию? Присмотрел приличного человека, который вроде неплохо к тебе относится, раз – и влюбился. А что, удобно. Никаких страданий-переживаний, все счастливы…

– Аль, о чем задумалась? – услышала она и очнулась от своих мыслей.

Дима испытующе смотрел на нее, и она не стала ничего придумывать:

– О любви.

– О любви! – оживился он. – Интересно. И что же ты думаешь о любви?

– Да все думаю – почему люди вечно не в тех, в кого надо, влюбляются, – решила идти до конца Аля, понимая, что ее начинает колбасить от крепкого кофе.

– А в кого надо?

– Ну не в тех, кому они нравятся, в тех, кто наоборот, – путано объяснила она, но Дима, кажется, понял.

– Если бы люди влюблялись по каким-то законам, то любовь и существовать бы перестала, – задумался он. – Когда ты управляешь своим чувством, значит, уже не отдаешься ему без остатка, а все время себя контролируешь. Какая же это любовь?

– А я читала в книге одного психолога, что это очень хорошо и правильно. Первобытные страсти человека вовсе не украшают.

– А холодный расчет украшает?

– Всего должно быть в меру, – проговорила Аля. – Те, кто кончает с собой из-за несчастной любви, явно отдавались ей без остатка!

– Ну мы же клинические случаи не рассматриваем, – усмехнулся Дима. – Разве можно их в пример приводить?

– А какие можно?

– Да вот хотя бы наш, – вдруг сказал он, проникновенно посмотрел ей в глаза и положил ладонь поверх ее руки.

Аля смутилась. Прикосновение не было неприятно, но ее красноречие внезапно иссякло.

– Да не пугайся ты так, – усмехнулся Дима и убрал руку. – Я же для примера.

Аля устыдилась – у нее что, все на лице написано крупными буквами? Когда же она научится владеть собой?

– Ты мне нравишься, – тем временем запросто объявил Дима.

– Извини, не могу ответить тем же, – пробормотала она, на чем свет стоит кляня себя за то, что затеяла этот провокационный разговор.

– Я знаю, – спокойно отозвался он. – И, заметь, не спрашиваю об этом. Но раз ты со мной встретилась, пошла на дурацкое прослушивание и сидишь сейчас в кафе, значит, я тебе не совсем неприятен.

– Ну да… – промямлила Аля, не зная, куда деваться.

– Уж не знаю, кому и что ты хочешь доказать, но подозреваю, что в первую очередь самой себе.

Аля испугалась, что ее уличили в обмане, и поторопилась объяснить:

– Нет, я не…

– Ничего, я не в обиде, – остановил ее Дима. – Не бойся, у меня нет чувства, что меня используют. Ты такая милая и непосредственная, за тобой забавно наблюдать…

– Что? – вскинулась Аля.

Ну надо же, очередной урод-манипулятор! Спасибо, она уже проходила это с Антоном! Вот только сейчас, к счастью, все по-другому: и Дима ей нисколько не нравится, и сам он оказался более порядочным – сразу свои карты раскрыл, – да и она теперь кое-что понимает в колбасных обрезках… Но этот фарс тоже пора заканчивать.

– Спасибо, все было очень, – скороговоркой выпалила она и вскочила из-за стола.

– Постой, – подхватился Дима, – я провожу…

Но Аля не слушала. Только бы не увязался следом, горячо просила она про себя. Только бы не увязался и не вышла безобразная сцена…

И высшие силы ее услышали.

Глава 5. Свидание со студентом.

А на следующий день Аля снова топала к Щукинскому училищу. Вчера вечером Дима оборвал ей телефон, пришлось в конце концов его отключить. Сам виноват – надо думать, что говоришь!

Идти на свидание со студентом ей тоже не сильно хотелось и, в общем, ничто не мешало этого не делать – они даже именами не обменялись, не то что телефонами! – но Аля твердо решила измениться. А для этого надо ломать себя, иначе никак. Иначе она опять забьется в свою норку и будет там страдать в одиночестве. И пусть она не ждет от этой встречи ничего хорошего: отрицательный опыт – тоже опыт.

Так она настраивала себя по дороге, но, уже подходя к училищу, вдруг запаниковала. Не повернуть ли обратно, пока не поздно?.. Преодолев себя, она вошла в ворота и тут же увидела студента в компании каких-то незнакомых парней. «Он меня даже не ждет!» – расстроилась Аля. А она навоображала себе невесть что…

Почувствовав ее пристальный взгляд, студент обернулся, попрощался с друзьями и подошел к ней.

– Привет, – бросил он словно старой знакомой. – Пошли?

И они пошли. Алю охватило дежавю – они, как и вчера с Димой, вышли из переулка и оказались на Арбате. О чем говорить с новым знакомым, она не очень представляла, справедливо полагая, что это он должен завязывать разговор.

– Давай наконец познакомимся, – весело предложил парень. – Меня Саша зовут.

Аля хмыкнула – его и зовут как киношного Шурика! – и представилась в ответ:

– Аля.

– Аня? – не расслышал Саша.

– Нет, не Аня, – рассердилась она на его непонятливость. – Аля. Александра!

– А, понял, – не смутился тот. – Александра. Мы с тобой, получается, тезки, – засмеялся он. – А почему тогда не Саша?

– Мне так больше нравится, – с достоинством пояснила она. – Саша – мужское имя.

– А ты прикольная, – одобрительно заметил студент, и Аля закусила губу – опять! Второй день подряд парни ей говорят одно и то же! Как бы уже перестать быть прикольной, а стать просто привлекательной девушкой?

Конечно, демонстрировать новому знакомому свое неудовольствие она не решилась, но заметку в голове сделала. Надо как следует поработать над образом!

– А мы куда? – поинтересовалась она.

– Эээ… – задумался Саша, оглядев Арбат. – Ты в квартире Пушкина была?

Аля незаметно вздохнула – никакой фантазии! А еще в театральном учится… Впрочем, не в театр же идти среди бела дня.

– Нет, не была.

– Тогда пошли, – энергично кивнул он.

«Значит, это судьба, – нервно хихикнула про себя Аля. – Все же придется просветиться и повысить культурный уровень».

В будний летний день в музее почти никого не было, и они бродили по комнатам чуть ли не в полном одиночестве.

– Любишь Пушкина? – завел светский разговор Саша.

– Люблю, – вежливо отозвалась Аля.

– А что именно? – не отставал он.

– Монолог Татьяны Онегину. «Я плачу, если вашей Тани вы не узнали до сих пор, то знайте: колкость вашей брани, холодный строгий разговор, когда в моей лишь было власти, я предпочла б обидной страсти…» и далее по тексту.

– Неплохо, – одобрил Саша. – Ты не это на прослушивании читала?

Аля поморщилась – упоминание прослушивания ей не понравилось – и коротко ответила:

– Нет.

– А что? – не отставал он.

– Да так… – замялась она.

– Не стесняйся, – снисходительно заметил студент. – Я же помочь хочу. Может, посоветую чего…

– А мне не надо, – неожиданно нахально ответила Аля. – Я вообще-то поступать и не собиралась, на спор пришла. Я только десятый класс закончила.

– Так ты маленькая совсем, – разочарованно протянул он.

– Представь себе, – перестала стесняться Аля. – А ты уже большой?

– О да, – картинно вздохнул парень. – Я стар. Я суперстар. Мне двадцать пять.

Аля неприятно удивилась. Действительно – суперстар. А с виду и не скажешь. Она-то думала, он примерно ее ровесник, от силы года на два-три старше, а он, оказывается, на целых десять! Она даже растерялась – совсем перестала представлять, как вести себя с таким взрослым парнем.

Саша, кажется, почувствовал смену ее настроения и дружелюбно заговорил:

– Нам преподаватель по литературе рассказывал: дескать, Пушкин так тонко понял душу русской женщины – Татьяна не бросила мужа и не сбежала с Онегиным, как страстная испанка, а «я другому отдана и буду век ему верна». И спрашивает: правда, девушки?

– А они что?

– А наши девчонки сказали: нет, ни фига не правда, – усмехнулся Саша. – Любовь важнее всего.

– Ну сбежала бы она с ним, и что? – задумалась Аля. – Все бы ее осудили, из высшего света выгнали – разводов в те времена не признавали. Они бы стали скитаться и вскоре от такой хорошей жизни разлюбили друг друга…

– Да ты философ, – удивился Саша.

– Что, не ожидал? – усмехнулась Аля.

Рассуждать о любви и литературе – по отдельности или вместе взятых – она могла бесконечно, но редко находились желающие ее слушать. Она и помалкивала, чтобы не распугать потенциальных поклонников. И вот ее понесло – что вчера, что сегодня. А все потому, что эти молодые люди были ей безразличны, и она намеренно отменила внутреннюю цензуру, говоря все, что приходит в голову. Отпугнет их – ну и ладно, невелика беда. Обычно все отпугивались…

Но, Саша, видимо, был не из таких.

– Удивительно подобные рассуждения от девоч… девушки слышать, – вовремя поправился он.

– А ты думал – малолетка дура дурой? – подколола Аля.

– Нет, ты очень забавная, – уважительно удивился Саша, и сейчас это ее даже не обидело.

– А что ваш препод сказал про Анну Каренину, которая как раз сделала то, на что не решилась Татьяна? – решила поразить его глубиной знаний Аля. – Она что, ненастоящая русская женщина? Или Толстой неправильно понял ее душу?

– Ого, ты «Анну Каренину» читала, – присвистнул он.

– А ты нет?

– Я, каюсь, нет, – засмеялся Саша. – Только в кратком пересказе.

– А еще в театральном учишься, – осудила Аля.

– Ну извиняй, – развел руками он. – Буду там играть, обязательно прочитаю.

«Кого?» – чуть не спросила Аля, но вовремя удержалась.

– А я еще часто думаю, – вместо этого сказала она. – В разных книжках и фильмах влюбленным вечно что-то мешает быть вместе – война там какая-нибудь, родители, светские условности, деньги… Но ведь в реальности все не так! В реальности людям мешают быть вместе только они сами… И неизвестно, что бы стало с этими влюбленными, если бы не было никаких препятствий. Может, их только трудности и объединяли?

Саша только что не зевал, и Аля обрадовалась – вот так вот! Пусть знает, кого на свидания звать. А то, наверное, подумал: абитуриентка, легкая добыча…

И тут у нее очень кстати зазвонил телефон. Аля взглянула на дисплей – Дима. Ну что ж, теперь можно ему и ответить. Она коротко извинилась, отошла в сторонку и нажала на «прием».

Дима, похоже, уже не ждал ответа и набирал номер просто так – в трубке царило молчание.

– Алло, – нетерпеливо повторила Аля.

– Аль? – неуверенно спросили на том конце провода.

Она хмыкнула – видимо, Дима решил, что ошибся номером, – но вслух терпеливо ответила:

– Да, я слушаю.

– Привет! – наконец опомнился он.

– Привет, – поддержала содержательную беседу она.

– Я извиниться хотел, – наконец собрался с мыслями Дима. – За вчерашнее.

– Ну извиняйся, – совсем развеселилась Аля.

На фоне странноватого студента Саши Дима показался ей таким милым и родным, что все обиды мигом забылись.

– Я… Ну… Извини, в общем, – путано пробормотал он.

– Ладно, извиняю, – снисходительно отозвалась она.

– Правда? – обрадовался он. – Здорово! А… – он помедлил, но все же спросил: – А ты сейчас где?

– Не поверишь, – вздохнула Аля. – На Арбате.

– Может, встретимся?

– Э-э… – Она задумалась и покосилась на скучавшего над экспонатами студента: бежать с одного свидания на другое – все-таки перебор. – Извини, сегодня не смогу.

Попрощавшись с Димой, она вернулась к Саше, еще раз извинилась и сказала:

– Ну как, мы все посмотрели? Может быть, пойдем?

Он кивнул и, взяв ее под руку, повел к выходу, словно она была какой-нибудь Натальей Гончаровой.

Студент порывался ее провожать, но у метро Аля решительно с ним распрощалась, сделав вид, что не расслышала просьбу дать телефон. Отрицательный опыт, конечно, тоже опыт, но процесс его обретения ей не очень понравился. Лучше быть одной, чем быть с кем попало.

Глава 6. Последнее свободное лето.

Вечером Аля сидела дома и наслаждалась одиночеством. Подумать только, а раньше страдала, когда некуда пойти и не с кем встретиться! Сейчас же так утомилась на свиданиях, что приходится от них отдыхать. Рассказать кому – не поймут…

Только она об этом подумала, немедленно появилась возможность кому-нибудь рассказать – позвонила подружка по киноколледжу Ирка.

– Приветик, как делишки? – задала она стандартный вопрос и, не дожидаясь ответа, затараторила: – А мне поручили всех обзвонить и сказать: у нас в колледже что-то вроде летнего лагеря организуют в июне, всех приглашают.

– Лагерь? – удивилась Аля. – Мы вроде уже не малыши… Что, будем строем в кино ходить и аппликации клеить?

– Да какие аппликации! Заниматься будем.

– Уроки? – ужаснулась Аля. – Нет, уж лучше аппликации…

– Не уроки, балда! Актерское мастерство, режиссура… специальность, короче. Так ты придешь?

– Приду, – согласилась Аля. И спохватилась: – А это вообще на сколько? Я все лето в городе проводить не собираюсь!

– Только в июне, – утешила Ира. – На все три месяца я бы сама не согласилась – это ведь наше последнее свободное лето!

– Точно… – вспомнила Аля и расстроилась: – На следующее надо будет ЕГЭ сдавать, потом поступать… Поступишь – не легче: сессии…

– Ладно тебе, – весело возмутилась Ира. – Это только через год, зачем заранее голову забивать? Давай подходи завтра к десяти.

– Спасибо, что не к восьми, – вздохнула Аля и, попрощавшись с подругой, повесила трубку.

Ею овладели противоречивые чувства. С одной стороны, она уже попрощалась с колледжем до осени и вновь впрягаться в учебу не сильно хотелось, пусть даже без алгебры и прочей физики. Притом она почти убедила себя, что разлюбила Антона, и до осени у нее было бы достаточно времени, чтобы поверить в это окончательно. Теперь же, когда они снова будут регулярно видеться, неизвестно, чем все обернется…

С другой стороны, на июнь у нее особенных планов не имелось, родители собирались в отпуск только в августе, и перспектива скучать в летнем городе тоже не казалась особенно соблазнительной.

Последнее свободное лето… Аля и раньше слышала это зловещее словосочетание, но как-то не вдумывалась в его смысл и не придавала значения. Теперь же ее словно обожгло: а ведь действительно последнее! И дело не только в том, что потом надо всякие тесты и экзамены сдавать – этого добра и в школе навалом. А в том, что детство, за которое она так отчаянно цеплялась, совсем скоро помашет им ручкой.

Аля отчаянно не хотела взрослеть, причем с самого детства. Ей казалось, что время проходит слишком быстро, она почти физически ощущала, как пролетают секунды. Раз – и все, этот миг миновал и никогда больше не повторится. А время не остановить и не замедлить…

Впрочем, ладно. Что это она расклеилась? Если лагерь, значит, так должно было случиться. Правда, ее, скорее всего, спросят, как поступление в театральный… Ладно. Отвертится как-нибудь. Может, и не спросят.

Напрасно она на это надеялась! Первый же вопрос, который, поздоровавшись, задал Васька, был на эту тему:

– Ну как, тебя можно поздравить?

Аля почувствовала подвох, но не подала вида:

– С чем?

– Поступила в театральный?

Она сделала вид, что только вспомнила:

– А, ты об этом… Нет, мы с Димой решили – некрасиво отрывать от работы занятых людей. Вот подготовимся как следует и на следующий год пойдем. А пока все условия узнали и, возможно, осенью на подготовительные курсы запишемся.

– И какие там условия? – немедленно заинтересовался Васька.

– Сходи да узнай, – пожала плечами Аля, довольная, что ей удалось переключить его внимание. – Или в Интернете посмотри. Много, знаешь ли, интересного.

Тут она очень кстати заметила Ирку и, кивнув Ваське, подошла к подруге:

– Привет! Я смотрю, много наших собралось?

– Почти все, – кивнула та. – Кроме…

Она замялась, и Аля, беспечно озиравшаяся по сторонам, замерла на месте, услышав:

– Антона.

От ее напускной уверенности не осталось и следа, она растерянно пробормотала:

– Почему?

Только сейчас она поняла, что все это время, не отдавая себе отчета, напряженно высматривала его в толпе одноклассников.

– А он вообще больше с нами учиться не будет, – огорошила ее Ирка. – Он в школу искусств в Щербинке перевелся.

– Зачем? – изумилась Аля.

– Понравилось ему там, – хмыкнула подруга.

– Что там может нравиться? – все сильнее изумлялась она. – Помимо всего прочего, еще и ездить надо каждый день черт знает куда!

– Аль, не знаю, – развела руками Ирка. – Он мне вчера по телефону так сказал.

Аля и сама поняла, что зря наседает на нее. Ну вот, подготовилась к встрече! И она вдруг отчаянно позавидовала подруге, еще вчера запросто разговаривавшей с Антоном.

– Ладно, пошли в зал, – потянула Ирка, словно не заметив ее терзаний.

– А почему в зал? – удивилась Аля. – Опять, что ли, собрание?

– Не знаю. В объявлении написано: «Сбор в актовом зале».

Аля не ошиблась – когда они расселись, на сцене появилась директриса Тамара Львовна и сказала короткую, но прочувствованную речь о том, как много они, молодцы, сделали в этом учебном году. Но в следующем предстоит сделать еще больше, поэтому весьма неплохо будет позаниматься и летом, вместо того чтобы маяться бездельем и бездумно болтаться по улицам. Последний пассаж она могла бы и не добавлять, но все пропустили это мимо ушей как часть обязательной программы.

– А сейчас на сцену приглашается преподаватель режиссуры и актерского мастерства Василиса Александровна, – пафосно закончила Тамара Львовна, и все, не сговариваясь, оглушительно захлопали.

Директриса еле заметно покривилась – ревнует, что ли, ко всеобщей любимице Василисе – и с достоинством спустилась со сцены.

– Здравствуйте, – энергично сказала сменившая ее Василиса. – Очень рада снова всех видеть, надеюсь, что и вы тоже.

Ее горячо заверили, что так оно и есть.

– Мы с вами продолжим заниматься режиссурой и актерским мастерством, но на более серьезном уровне, углубленно. Итак, актер на сцене не просто так ходит и что-то там говорит…

– Что, мы уже начали? – удивился Васька.

– Нет, это еще собрание, – передразнила его Василиса. – Я понимаю – каникулы, но все же соберитесь! Как я вам рассказывала, актер не просто ходит по сцене и что-то вещает, он взаимодействует со зрителем.

– Это когда в зал что-то бросают? – не угомонился Васька. – Или бегают по проходу?

– Точно, – поддержала его художница Надя. – Я недавно в театр Вахтангова ходила, смотрела спектакль «За двумя зайцами» – очень прикольно, кстати, всем рекомендую. Там все время актеры по залу бродили!

– Так, – потеряла терпение Василиса, – я вижу, у вас все же еще каникулы. Вася, на сцену!

– А что сразу Вася! – возмутился тот. – Это все Надя!

– Он первый начал, – не осталась в долгу Надя.

– Павлищев! – повысила голос преподавательница.

– Да иду я, – пробурчал тот, поднялся и нехотя поплелся на сцену.

– Актеры взаимодействуют со зрителями на энергетическом уровне, – продолжала тем временем Василиса.

– На каком? – замер поднимавшийся по лесенке Васька.

– Устанавливают с залом невербальный контакт, – пояснила она, но тот продолжал дурачиться:

– Какой-какой контакт?

– Бессловесный, – пробасил из глубины зала Славик.

– Правильно, – кивнула Василиса. – И сейчас мы с вами будем учиться это делать.

– Но вы даже ничего не объяснили, – пожаловался Васька.

– А это сложно объяснить на словах, – вполне миролюбиво ответила Василиса, спускаясь со сцены и уступая ему место.

– Что, объяснение тоже невербальное? – пробурчал он.

Преподавательница тем временем устроилась в середине зала и скомандовала:

– Закрой глаза.

По Васькиному лицу легко можно было прочитать, что он обо всем этом думает, но пререкаться он не стал и выполнил требуемое.

– А теперь начинай глубоко дышать, представляя, что с каждым выдохом ты посылаешь в зал волну своей энергии. В момент, когда почувствуешь, что энергия начинает иссякать, задерживаешь дыхание на выдохе и на медленном вдохе потихонечку начинаешь тянуть ее обратно.

Вася стоял на сцене и старательно дышал. Народ не оценил торжественности момента – по залу носились смешки и перешептывания.

– Ну давай, гони волну! – наконец пробасил Славик.

– Нет, я так не могу, – возмутился Васька, открывая глаза. – Невозможно сосредоточиться!

– Слава, хочешь на его место? – ласково осведомилась Василиса.

Тот мигом умолк, угомонились и остальные. Васька снова закрыл глаза. В полной тишине прошла минута, другая…

– Вот! – вдруг сказала Василиса. – Есть! Вася, ты запомнил этот момент?

Васька ошалело посмотрел в зал и неопределенно пожал плечами.

– А вы? – преподавательница обвела взглядом зал. – Почувствовали?

Класс возбужденно загалдел, но никто не решился ответить. Аля старательно пыталась разобраться в себе, но так и не поняла, уловила она что-нибудь или нет.

– Ясно, – выдохнула Василиса. – Еще работать и работать. Вася, спускайся. Следующий.

Когда очередь дошла до Али, она поднялась на сцену и неловко замерла посередине. И что она так смущается, ведь совсем недавно спокойненько выступала перед приемной комиссией! Это потому, поняла она, что там не было знакомых… Невозможно представить, как бы она читала, окажись они с Димой в одной десятке!

Вот и сейчас стоять на сцене, ощущая на себе множество любопытных взглядов, было более чем неуютно. Ей немедленно начало казаться, что у нее размазалась тушь, разошлась молния на бриджах, расстегнулись босоножки… Хорошо, что нет Антона, внезапно поняла она. Такое испытание она вряд ли вынесла бы.

– Давай, – сказала Василиса и ободряюще улыбнулась.

Аля закрыла глаза, уверенная, что у нее ничего не получится, и осторожно задышала. Почувствовав, что силы на пределе, она задержала дыхание…

– Есть! – услышала она голос Василисы. – Запомнила?

Аля кивнула, неуверенная, что сможет это повторить, и медленно спустилась в зал. Ощущение было настолько неуловимым, что не поддавалось никакому описанию и тем более объяснению. Оставалось полагаться исключительно на интуицию.

– Кто следующий? – оглядела класс Василиса и вдруг церемонно обратилась к кому-то: – Молодой человек, я вас вижу впервые. Представьтесь, пожалуйста.

– Алешин Дмитрий, школа искусств города Щербинки, – услышала Аля, поворачиваясь посмотреть, кто это забрел к ним на огонек, и чуть не свалилась с кресла. А он что тут делает?

Преподавательницу, видимо, посетил тот же вопрос: она удивленно вскинула брови, и Дима важно пояснил:

– Я у вас по культурному обмену между школами.

Василиса слегка пожала плечами, как бы говоря: воля директора – закон, и поинтересовалась:

– Вы у нас с инспекцией или заниматься тоже будете?

– Конечно, буду, – возмутился Дима и, не дожидаясь приглашения, направился к сцене.

Он остановился посередине и дружелюбно уставился в зал.

– Закрой глаза, – напомнила Василиса.

– Нет, я хочу так попробовать, – возразил Дима и направил в зал пронизывающий, пробирающий до дрожи в позвоночнике взгляд.

Аля до боли в пальцах сжала подлокотники – ей показалось, что ее укачивает.

– Так у тебя ничего не получится, – возразила преподавательница. – С открытыми глазами тяжело.

– Но ведь актеры во время спектакля не застывают посреди сцены, закрыв глаза? – тут же влез Васька.

– Профессионалы вообще делают это на автопилоте, – пояснила она. – А мы с вами пока только учимся.

Дима послушно закрыл глаза, и Аля машинально сделала то же самое. Случилось то, о чем она всегда мечтала, – время сбилось со счета. И совершенно неожиданно для себя она одновременно с Василисой воскликнула:

– Есть!

По залу пронеслась волна перешептываний и хихиканья, но Василиса это быстро пресекла:

– Молодец, Аля! Похоже, ты единственная, кто понял, чем мы вообще занимаемся.

Смех смолк, но Аля совсем не обрадовалась похвале, наоборот, она покраснела и от досады готова была откусить себе палец. Черт, черт, черт! Почему ей не сидится смирно, не привлекая к себе внимания? Мало того, что она таскалась за Антоном, как консервная банка, привязанная к кошачьему хвосту. Теперь все решат, что она ищет ему замену и бегает за новым парнем…

Она намеренно выбирала самые обидные сравнения, чтобы привести себя в сознание. Умом Аля понимала, что это приступ паранойи и никому нет до нее большого дела, но все же громко спросила нейтральным голосом, чтобы перебить впечатление:

– Что же, актер весь спектакль этим занимается? А когда играть?

– Конечно, нет, – усмехнулась Василиса. – Это делается один раз в самом начале, при первом выходе. А потом актер просто «держит» зал.

– А если почувствует, что сорвалось? – на Алино счастье, заинтересовался Васька. – Тогда все по новой?

– Тогда по новой, – согласилась преподавательница. – Но надо стараться с самого начала устанавливать контакт так, чтобы не срывалось.

Аля кивнула себе – вот это высший пилотаж. Вот как надо было «цеплять» приемную комиссию! Оказывается, существуют приемы, о которых она не имела представления. Да если она освоит всю эту энергетику, она такое сможет! Кто сказал, что ее можно применять только на сцене?

Глава 7. Одно прикольное местечко.

В честь открытия лагеря это было единственное на сегодня занятие, и, как только Василиса всех отпустила, Аля вскочила с места и быстро направилась к выходу. Никого видеть и тем более разговаривать не хотелось – новую порцию общения с одноклассниками надо было принимать дозированно. Да и беседовать с Димой она сильного желания не испытывала.

Она вылетела на школьное крыльцо и бодрым строевым шагом направилась к воротам, но кто-то вдруг схватил ее за рукав:

– Привет!

Аля вздрогнула и обернулась: рядом с ней улыбался во весь рот Дима.

– Привет, – смущенно пробормотала она, как будто они только что увиделись.

Молчание затягивалось, и он словно между делом пояснил:

– А я тут мимо проходил, ну и решил заглянуть.

– Угу, – язвительно усмехнулась Аля. – Мимо проходил и решил немножко поучиться актерскому мастерству!

Дима безмятежно улыбался, явно не собираясь ничего доказывать, и мысли заметались в Алиной голове с бешеной скоростью: он специально приехал из-за нее! Да, но откуда он узнал, ведь ей самой Ирка позвонила только вчера…

– Откуда ты узнал, что у нас занятия? – без затей задала она свой вопрос вслух – церемониться с этим парнем она по-прежнему не собиралась.

– Антон сказал, – безмятежно пояснил Дима.

«Антон! Они же теперь вместе учатся в Щербинке!» – запоздало догадалась Аля. Ирка позвонила Антону позвать его в летний лагерь, узнала, что он теперь учится в Щербинке, а он, не мудрствуя лукаво, сообщил это радостное известие новым одноклассникам. И один из них решил благородно заткнуть амбразуру своим телом…

Все эти догадки вихрем пронеслись в Алиной голове, а Дима, с любопытством наблюдая за ее лицом, невозмутимо поинтересовался:

– Это ведь он?

– Кто – он? – пробормотала она, а Дима безжалостно назвал все своими именами:

– Тот парень, по которому ты сохнешь.

Она хотела по старой школьной привычке от всего отказаться, но вспомнила, что решила говорить Диме всю правду, и подтвердила:

– Да, он, – и внимательно уставилась на него, изучая реакцию.

Реакции не последовало, и Аля уточнила:

– Он теперь у вас будет учиться, я правильно понимаю?

– Да, – подтвердил Дима. – На радость Кате и другим девчонкам.

Аля закусила губу – это был запрещенный прием, – но быстро нашлась с ответом:

– А ты тогда к нам переводись для синхронности. – На радость… – начала она, но намеренно не договорила.

– Кому? – повелся Дима.

– Ну порадуется кто-нибудь, – напустила тумана она, окончательно заинтриговав парня – это было заметно по загадочной улыбке, бродившей по его лицу.

Аля мысленно поаплодировала себе – кажется, у нее получается весьма продуктивно кокетничать. Нет, она все-таки не ошиблась – отрабатывать навыки обольщения надо именно на том, кто тебе безразличен. Только в этом случае тебя интересует не результат, а сам процесс, ты не психуешь, не теряешь голову, а спокойно наблюдаешь за реакцией объекта, анализируя свои и его действия. Жаль только, что искомое спокойствие достигается только в общении с тем, к кому ты равнодушна!

Внезапно ее посетила мысль, от которой Аля выпала из времени и пространства – как же она теперь вернет Антону его подарок? Вернее, не подарок даже, а так, недоразумение… В апреле, когда они отмечали день рождения Славика, он то ли показал ей, то ли подарил маленького медвежонка из кости[2]. Зверек остался у нее, и теперь Але не терпелось вернуть его хозяину. Не то чтобы ее мучила совесть. Просто казалось – пока медвежонок у нее, их что-то связывает. Выбросить игрушку Аля тоже не могла – ей чудилось в этом что-то неправильное.

– Пойдем? – тем временем позвал Дима, и Аля машинально отметила, что это становится его коронной фразой.

И она послушно пошла с ним, поняв, что они направляются не к трамвайной остановке, а пешком к метро. Аля думала о том, что еще никто и никогда не делал ей таких сюрпризов. Ведь надо было решиться, наплевать на то, что можешь выглядеть в глазах окружающих полным дураком…

Стоп. Опять она другим свои мысли приписывает! Это же она сама все время боится выглядеть глупо и всеми силами старается избегать подобных ситуаций. А уж если попадает в них, то сразу теряет волю, как слон при звуках дудки, перестает соображать и начинает говорить и делать такое, что потом ужасно неприятно вспоминать…

А все нормальные люди – и Дима наверняка в их числе! – не страдают подобной фигней. Просто делают то, что считают нужным, ни на кого не оглядываясь… Как бы и ей освоить этот нехитрую манеру поведения?

– А мы вообще куда? – спохватилась она, вынырнув из глубин своих невеселых размышлений.

– В одно прикольное местечко, – подмигнул Дима.

– Мне уже страшно, – вздохнула Аля, но больше ничего спрашивать не стала. Кажется, сюрпризы на сегодня не закончились, и от этого на душе было одновременно тревожно и радостно.

Дойдя до следующей остановки, они все-таки подождали трамвая, потому что идти до метро пешком было слишком долго. Аля предпочла бы пройтись – погода стояла по-настоящему летняя, – но Дима объявил, что погулять они успеют.

В середине буднего дня трамвай оказался полупустым, и они, пройдя в конец салона, устроились на задних сиденьях. Рядом оживленно болтали две девчонки.

– Я тут недавно книжку читала, – рассказывала одна. – Ошо.

– Что? – переспросила вторая.

– Не что, а кто! Ошо – это писатель индийский, вернее, не писатель, а философ, с ним беседы записаны. Там говорится, что нельзя стесняться. Это значит, что ты не уважаешь самого себя, считаешь недостойным чего-то, а это совершенно неправильно. Если так думать, то никогда не достигнешь духовной гармонии.

Аля поймала себя на том, что внимательно прислушивается к разговору. Какая правильная и своевременная идея! Неспроста она услышала это именно сейчас, решила она, расправила плечи и даже как будто почувствовала себя увереннее.

Они доехали до метро «Щелковская», пересели на пригородный автобус до Монино, а там, в свою очередь, на раздолбанный местный автобус. Дима по-прежнему не говорил, куда они едут, но Аля не спрашивала – если он хочет сюрприз, пусть будет сюрприз. Доехали они со свистом – как же все-таки приятно путешествовать в середине рабочего дня – и вышли на остановке посередине леса, по крайней мере, так показалось Але. Когда они перешли дорогу и оказались у кованых чугунных ворот, она вслух прочитала:

– Санаторий «Монино», – и вопросительно посмотрела на Диму.

– Спокойствие, только спокойствие, – загадочно проговорил он, взял ее за руку и повел куда-то в сторону от центрального входа.

Они обошли огороженную территорию и сошли с асфальтовой дорожки на узкую тропинку. Это был пока еще не настоящий лес, а лесопарк, но Аля уже понимала, что этим дело не кончится, и недовольно проговорила:

– Ты бы хоть предупредил, что в поход пойдем. А то я, как бы получше выразиться, не совсем для этого одета.

Конечно, на ней были не вечернее платье и туфли на шпильках, а легкая маечка, бриджи и босоножки, но на лесную прогулку она бы предпочла надеть джинсы с кроссовками, прихватить на всякий случай ветровку и взять рюкзачок, а не сумку. Кстати, она только сейчас обратила внимание, что на Димином плече болтался именно рюкзак. Заранее готовился к походу?

Аля решила ничего не спрашивать, раз уж он нагнал столько таинственности, и молча шла следом – по тропинке можно было идти только гуськом. Солнечные лучи проникали сквозь густую листву и давали приятное неяркое тепло, воздух посвежел, будто кто-то включил гигантский небесный кондиционер, ветерок лениво шевелил ветви деревьев, и Аля сделала глубокий вдох, неожиданно почувствовав себя легко и свободно. Оказывается, все так просто – стоит только выехать за город!

Лес неожиданно кончился. Они вышли к небольшому старинному особнячку, прятавшемуся среди деревьев, и Аля ахнула:

– Какая красота!

– Нравится? – скромно спросил Дима.

– Не то слово! – радостно вздохнула она, словно ей не хватало воздуха для осмысления раскинувшейся вокруг красоты. – Что это?

– Давай подойдем, сама увидишь, – до последнего не хотел нарушать таинственность Дима.

– «Усадьба «Глинки», построена в 1727–1735 годах сподвижником Петра I генералом-фельдмаршалом Брюсом», – прочитала Аля на памятной доске, такой ветхой, что можно было подумать – она висит здесь со времен постройки усадьбы.

– Главный дом, – пояснил Дима. – Кроме него сохранился только флигель, где сейчас музей.

– Музей? – встрепенулась Аля, среагировав на слово-раздражитель. – Опять?

Нет, какая все-таки у ее кавалеров бедная фантазия – и один, и второй ее в музеи тянут. Она что, производит впечатление необразованной девушки, которую надо немедленно просветить? Или, наоборот, хотят блеснуть собственной образованностью и глубиной исторических познаний? Вот и Дима туда же – не удалось затащить ее к Пушкину, так он обманом завез в другой музей, притом к черту на кулички, откуда ей даже не выбраться самостоятельно. Ничего себе свидание!

– Почему опять? – осведомился Дима. – Мы вроде бы в музее с тобой еще не были.

Аля осеклась, поняв, что проговорилась, а он продолжал, не заметив этого или просто сделав вид:

– И не пойдем, он все равно только до двух работает.

– А что будем делать? – поостыла Аля.

Правда, что она распсиховалась? Парень старался, в глушь ее завез, чтобы старинный особнячок показать, а она не оценила. Для этого богатая фантазия нужна, это тебе не в кафе сходить!

– Мы будем искать клад, – тем временем сообщил Дима.

– Что? – переспросила Аля, поморщившись.

– Клад будем искать, – медленно и громко повторил он и, схватив ее за руку, утащил за деревья, так как на дорожке появились медленно фланирующие люди в спортивных костюмах.

– Тут вообще-то теперь санаторий, – шепотом пояснил он, хотя гуляющие были далеко и все равно не могли их слышать. – С восемнадцатого века мало что осталось. Считается, что это самая старая усадьба в Подмосковье.

– Мы в Подмосковье заехали? – успела удивиться Аля, а Дима продолжал, словно не слыша:

– Построен в стиле барокко. Башенка на крыше сооружена специально для астрономических наблюдений Брюса. Знаешь, кто такой Брюс?

Аля была вынуждена признать, что не знает.

– Эх, ты, – попенял Дима. – Что, плохо историю учила?

– По истории такого не проходят, – возмутилась она, но Дима уже рассказывал:

– Яков Вилимович Брюс – потомок древнего шотландского рода, но родился в Москве и был верным сподвижником Петра I. Между прочим, слыл колдуном и чернокнижником!

Аля поежилась – несмотря на белый день, вдруг стало жутковато:

– Ну давай тогда пройдемся, посмотрим, что от усадьбы осталось. Не запрещено же здесь находиться, раз табличка висит и даже музей есть.

– Не запрещено, – согласился Дима, словно сожалея, что она своими словами разрушила всю таинственность.

Они вернулись на цивилизованную дорожку и подошли к зданию усадьбы. Оно оказалось совсем небольшим, но уютным и симпатичным, если это определение вообще можно применить к особняку восемнадцатого века.

– Какие милые наличники, – восхитилась Аля, но, присмотревшись, вздрогнула: – Ну и рожи! Настоящие монстры!

– По легенде, так Брюс изобразил своих соперников, – усмехнулся Дима.

– Может, он их самих в камень превратил? – ворчливо заметила Аля. – Раз колдуном был.

– Все может быть, – легко согласился он и, оглянувшись, опять потянул ее куда-то в сторону леса.

– Да подожди ты, – отбивалась Аля. – Давай тут все посмотрим, раз уж притащились в такую даль. Видишь, никто нас выгонять не собирается.

Действительно, хоть они и не слишком походили на постояльцев санатория, никто на них особенного внимания не обращал, видимо, редкие туристы, такие же безумные, как они сами, изредка сюда все же забирались.

– Только музей у них зря до двух работает, – вслух продолжила свою мысль Аля. – Чтобы сюда доехать и в музей попасть, надо с вечера выезжать!

– В темноте клад неудобно искать, – заметил Дима.

Аля недовольно отмахнулась:

– Опять ты про клад? Не смешно уже.

– А я серьезно, – неожиданно заявил парень. – Это игра такая, геокэшинг. Одни люди делают тайники и сообщают их координаты на специальном сайте, а другие потом ищут.

– Что? – Аля остановилась от неожиданности, едва не впечатавшись носом в дерево. – Какая-какая игра?

– Геокэшинг, – повторил Дима. – От греческого «гео» – «земля», и английского «кэш» – тайник.

– Знаю, – буркнула Аля. – Географию и английский учила. Так ты не шутишь?

– Какие шутки, – возразил Дима и вытащил из кармана мятую распечатку. – Вот описание тайника и координаты.

– К-координаты? – Аля даже заикаться начала от удивления.

– Ну да, с помощью gps-навигатора устанавливаются, – словно неразумному дитяти, втолковывал ей Дима. – Слыхала о такой штукенции?

– Слыхала, – кивнула Аля, все еще отказываясь верить, что это с ней происходит на самом деле. Старинная усадьба, клад, координаты – это приключенческий роман какой-то, а не реальная жизнь!

– Но вживую не видала, – закончила она уже более уверенно, решив, что ей нечего стесняться – она девчонка и вовсе не обязана разбираться во всех технических новинках. Тем более индийский мудрец – или кто он там – проповедовал, что стесняться вредно. Стыдно не не знать, а не стремиться узнать, как сказал кто-то еще.

Успокоив себя умными изречениями, она уставилась на приборчик размером с мобильник, который Дима вытащил из рюкзака.

– Смотри, – важно начал он, включая устройство. – Gps-навигатор устанавливает координаты через спутник. А если загрузить карты, можно с его помощью на машине ездить или просто пешком ходить – задаешь маршрут, и он тебе говорит, куда ехать.

– Что, прямо говорит? – не поверила Аля.

– Ну да, как автоответчик. Слов, указывающих направление, не так много.

– Налево-направо, направо-налево, – задумчиво процитировала Аля мультик про поросенка Фунтика.

– Примерно, – кивнул Дима. – Но нам сейчас нужно найти место по координатам.

Он ввел цифры, сверяясь с листочком, пощелкал кнопочками и уверенно показал куда-то в лес:

– Туда.

Глава 8. Там.

– Хотя нет, стоп. – Дима вдруг резко остановился, глядя в распечатку, и Аля с размаху врезалась в его спину.

– Предупреждать надо! – возмутилась она, но он ее даже не слышал:

– Сначала надо сосчитать окна на фронтоне главного дома.

– Зачем?

– Это количество шагов на север от старого дерева с дуплом, – с серьезным видом поведал Дима, и Аля еле удержалась от смеха.

– Ты же сам сказал – координаты есть, – напомнила она, стараясь не хихикать.

– Думаешь, координаты указывают место с точностью до миллиметра?

– Конечно, – веселилась Аля. – Воткнули же палку точно в Северный полюс.

– Ага, и медведи трутся об нее спиной, – подхватил Дима.

– Вертят земную ось, – закончили они хором и рассмеялись.

– Координаты указывают не точное место, а в радиусе нескольких метров. Поэтому нужны дополнительные ориентиры. Поэтому мы идем сейчас считать колонны, – пояснил Дима, и они зашагали обратно к усадьбе.

– Там – восемь, – сосчитал он спаренные колонны, украшавшие лоджию второго этажа, и задумался: – А эти нижние надо считать, интересно? Вроде похожи на колонны, но только наполовину…

– Называется – пилястры, – сообщила Аля, довольная, что хоть что-то знает лучше Димы. – Что, плохо историю учил?

– А этого по истории не проходят, – передразнил он. – Так считать или нет?

– Думаю, нет. Вообще дай посмотреть, что там пишут.

Не дожидаясь разрешения, Аля взяла из его рук распечатку. «Количество шагов на север от старого дерева с дуплом равняется числу колонн на фронтоне главного дома…» Только сейчас, когда она прочитала описание тайника своими глазами, до нее начала доходить реальность игры.

– А это точно не розыгрыш? – все-таки усомнилась она. – Ты уверен, что там клад лежит?

– Всегда есть вероятность, что тайник разграблен, – пожал плечами Дима. – Но этого, к сожалению, нельзя предусмотреть.

– Особенно на территории санатория, – подхватила Аля. – Отдыхающим заняться нечем, вот они и шарятся по лесу с лопатой наперевес…

– Зря издеваешься, – не обиделся он. – Эта игра во всем мире популярна.

– Да я не издеваюсь, – смутилась Аля. – Просто необычно очень. Никогда не слышала.

– Сам случайно в Интернете наткнулся. Так что там дальше?

Аля стала читать и вскоре воскликнула:

– О, смотри, тут дальше как раз про пилястры! «Сосчитайте количество пилястр на одном углу главного дома – это число шагов на северо-запад».

– Где-где пилястры? – удивился Дима, заглядывая в листок.

– Слона-то я и не приметил? – хихикнула Аля. – Что-то ты плоховато подготовился к поиску клада!

– Ладно, идем, – деловито сказал он, словно не услышав ее последней реплики.

– А пилястры считать?

– Да четыре их, я уже посмотрел.

Не поверив на слово, Аля завернула за угол особнячка, старинный облик которого здорово портила большая синяя вывеска «Корпус 1», и убедилась, что пилястр в самом деле четыре.

Они еще немного полюбовались заброшенным фонтаном и заросшим парком и двинулись в глубь леса, следуя указаниям навигатора.

– Не понимаю, как здесь можно было санаторий устраивать, – недоумевала Аля по дороге.

– Надо сказать спасибо, – заметил Дима. – Благодаря этому тут хоть что-то сохранилось.

– Ладно, в свое время благодаря этому сохранилось. Но сейчас-то разве нельзя полностью музей сделать? – удивлялась она, забыв, что совсем недавно не могла спокойно слышать слово «музей».

– А деньги откуда? Благодаря санаторию все по крайней мере дальше не разрушается. Знаешь, сколько в Подмосковье заброшенных усадеб?

– Там тоже делают тайники? – усмехнулась Аля, но Дима неожиданно серьезно кивнул:

– Ну да. Тайник должен быть не просто в лесу под корягой, а в каком-нибудь интересном месте, имеющем культурное или историческое значение, – пояснил он.

– Оригинальное у тебя хобби, – с уважением протянула Аля. – И много ты уже тайников нашел?

– Да нашел несколько, – небрежно отмахнулся Дима, но чувствовалось, что поведать о своих успехах ему приятно.

– А свои делал?

– Нет, до своих еще не дошел. Обдумываю пока.

– А с кем обычно ездишь? – допытывалась Аля, надеясь услышать правду: возил ли он искать клады других девчонок или только она удостоилась такой чести.

– Один или с друзьями. Вот тебя решил пригласить. Сама понимаешь – кому попало об этом не расскажешь.

Ответа на свой незаданный вопрос Аля так и не получила, пришлось довольствоваться тем, что она в его иерархии не входит в число «кого попало».

Они вышли на залитую солнцем полянку, и Дима кивнул:

– Кажется, здесь.

– Где же старое дерево с дуплом? – с любопытством огляделась Аля.

Она поймала себя на том, что ее охватил нешуточный азарт. Ей, конечно, в жизни не приходилось искать никаких кладов, она даже не мечтала об этом в детстве, читая «Остров сокровищ» и прочие пиратские книжки. И сейчас Аля, кажется, начинала понимать, что движет людьми, придумавшими эту игру!

Они начали обходить полянку по периметру, внимательно осматривая деревья. Почти все они подпадали под определение «старые», но дупла пока обнаружить не удавалось.

– Проверь еще раз координаты, – попросила Аля, и Дима послушно полез за навигатором.

– Да нет, все точно, – подтвердил он, и поиски дупла продолжились.

– Давай в разные стороны разойдемся, что мы друг за другом ходим, – предложила Аля.

Но стоило ей чуть углубиться в лес и поднять голову, как она услышала приглушенные чертыхания.

– Нашел? – воскликнула она и бросилась обратно, удивляясь, почему отважный искатель кладов так странно реагирует на находку.

Дима сидел под елкой, как большая новогодняя игрушка, и, сморщившись, потирал левую ногу.

– Что случилось? – подлетела к нему Аля, на ходу соображая, что она будет делать с раненым – во время поиска клада хотелось называть Диму именно так! – посреди леса.

Правда, рядом санаторий, в крайнем случае срочную медицинскую помощь окажут, но до него надо еще добраться, а вдруг он идти не может. Придется одной бежать, а потом возвращаться с врачами, только как она без посторонней помощи полянку найдет? Надо будет брать навигатор…

Все эти бредовые мысли бодрым табуном пронеслись в голове, а Дима тем временем просто сказал:

– Не заметил корень и споткнулся. С ногой что-то.

– Подвернул?

Он осторожно пошевелил ступней:

– Вроде бы нет.

– А что тогда?

Дима беспомощно посмотрел на нее, словно это Аля должна была знать, что с его ногой. Правильно во всяких статьях пишут, что заболевшие мужчины хуже маленьких детей!

– Закатывай штанину, – велела она.

Дима с сомнением посмотрел на нее, страдальчески морщась, и она поторопила:

– Закатывай, говорю. А если бы ты в шортах был?

Нехитрый аргумент подействовал, Дима выполнил требуемое. На его лодыжке красовалась глубокая ссадина, а кожа вокруг припухла, обещая превратиться во внушительный синяк.

– Жить будешь, – пообещала Аля, у которой отлегло от сердца – не придется бежать за врачами! – и полезла в сумку.

– Ты что, аптечку с собой носишь? – мужественно пошутил он.

– Ага, на случай внезапных поисков кладов, – в тон ему отозвалась Аля. – Кстати, почему ты аптечкой не озаботился?

Дима пожал плечами, а она вытащила упаковку влажных салфеток и лейкопластырь:

– Аптечки, конечно, не держим-с, но кое-что из средств первой помощи имеется.

Протерев место ушиба салфеткой и выслушав жалостное ойканье, она заклеила ссадину пластырем и сама опустила штанину:

– Вот и все, а ты боялся.

Дима хихикнул, видимо, вспомнив продолжение не совсем приличного детского стишка, и осторожно поднялся на ноги.

– Идти сможешь? – больше для проформы поинтересовалась Аля – и так было понятно, что сможет.

Дима попробовал сделать шаг и кивнул.

Аля сделала глубокий вдох, отпуская напряжение – все-таки переволновалась, как ни уговаривала себя! – и вдруг заметила на елке, об корень которой споткнулся Дима, небольшое углубление в стволе:

– Смотри!

Он тоже поднял глаза и нервно хихикнул:

– Клад сам нашел меня!

– Что там дальше? – нетерпеливо спросила Аля, чувствуя, что мания кладоискательства овладевает ею уже не на шутку.

– В дупле должен компас лежать, – сказал Дима и виновато посмотрел на нее.

– Так, – сразу догадалась она. – Я правильно понимаю – лезть на елку придется мне?

Он смутился:

– Ну, в принципе…

– Ладно. – Она отряхнула руки, вытерла их об штаны и примерилась к стволу.

– Тебе вообще приходилось по деревьям лазать? – некстати поинтересовался Дима.

– Нет, и что? – раздраженно поинтересовалась она. – Все в жизни когда-то приходится делать в первый раз.

Никак не отреагировав на это глубокомысленное замечание, Дима предложил:

– Я подсажу, – и опустился на одно колено.

Аля хмыкнула – вместо того чтобы сделать признание в любви, парень встает перед ней на колени, чтобы подсадить на дерево! – и нерешительно пробормотала:

– Босоножки снять?

– Не надо, как ты потом-то?

Мысленно согласившись с ним, она ухватилась рукой за нижнюю ветку и, ступив на его колено, подтянулась и перехватилась за следующую. Сразу стало понятно, что елка совсем не предназначена для того, чтобы по ней лазали. Аля вообще удивлялась, как на этом специфическом дереве появилось дупло, но вполне могло статься, его продолбили специально, чтобы игра не показалась слишком простой. Еле дотянувшись до дупла, она пошарила там, хотя совать руку в неизвестную темноту было страшновато, и объявила:

– Тут ничего нет.

– Сперли? – огорчился Дима.

– Подожди… – она разгребла слой сухих иголок и наконец нащупала какой-то твердый предмет.

– Есть, – доложила она и, сунув находку в карман, попросила: – А теперь сними меня отсюда!

Дима подал ей обе руки, и она, по очереди отпустив ветки, за которые держалась, аккуратно спрыгнула вниз. Она приземлилась рядом с ним, едва не наступив на больную ногу, и запоздало испугалась:

– Нормально нога?

– Нормально, – хрипловато ответил Дима, не отпуская ее липкие от смолы руки.

– А не похоже, – пробормотала Аля, чувствуя напряжение, пробегающее между ними, словно искры между двумя электродами.

Сейчас они будут целоваться, обреченно подумала она. Отважные кладоискатели преодолели опасность и обязаны отметить это в лучших традициях приключенческих фильмов…

Она почти физически ощущала, как тикают секунды, но ничего не происходило. Дима наконец разжал руки и, отвернувшись, проговорил по-прежнему не своим голосом:

– Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал.

Облегченно вздохнув – неужели пронесло? – Аля весело отозвалась:

– Ничего бы не случилось. Ты на меня отвлекся, расслабился, вот и результат.

– Не говори ерунды, – поморщился он.

Аля вытащила из кармана компас, отряхнула его от сухих иголок и протянула ему:

– Держи, капитан. Я все равно им пользоваться не умею.

– Думаешь, я умею?

– Кстати, зачем вообще нужен компас? – вдруг осенило ее. – Разве твоя умная машинка стороны света определять не умеет?

– Умеет, – согласился Дима. – Но только в движении, а направление надо определять строго из определенного места. Кроме того, деревья могут помехи создавать.

– Понятно, – вздохнула Аля. – А что, раньше квестов с компасом не попадалось?

– Представь себе, нет. Так что я, как и ты, знаю только, что стрелка должна указывать на север.

– Ну посмотрим, – вздохнула Аля, уже понимая, что дальше ей придется все делать самой.

Она положила компас на раскрытую ладонь и внимательно уставилась на вращающуюся стрелку.

– Ну, кажется, вон туда, – неуверенно предположила она, когда стрелка остановилась.

И первой пошла в указанном направлении, вслух отсчитывая шаги. Она дошла до края полянки:

– Куда там дальше-то?

– Четыре шага на северо-запад, – подсказал Дима, сверившись с распечаткой.

– Где же этот северо-запад? – пробормотала Аля, снова уставившись на экран.

Туда стрелка не указывала, и ей пришлось воскресить в памяти географическую карту:

– Если стоять лицом к северу, то сзади будет юг, справа восток, а слева запад! Значит, северо-запад – это по диагонали туда! – махнула она, довольная своими познаниями, и, не дожидаясь ответа, пошла вперед.

Через четыре шага она уперлась в огромный валун и беспомощно оглянулась:

– Это и есть ваш клад?

– Может быть, – неожиданно согласился Дима. – Надо камень осмотреть.

Аля послушно обошла его кругом и наконец заметила углубление, похожее на небольшую пещеру, а под ней – выемку в земле.

– Кажется, здесь? – вопросительно посмотрела она на Диму, который уже доставал из рюкзака складную лопату.

Она протянула руку:

– Давай.

Но он отрицательно качнул головой:

– Копать я в состоянии. – И, опустившись на колени, начал аккуратно отгребать землю в сторону.

Аля наблюдала за его действиями, не чувствуя никакого волнения – видимо, в организме есть его лимит, и он успел исчерпаться.

Через несколько взмахов лопатка, как принято писать в романах, уткнулась во что-то твердое. Дима обернулся, счастливо улыбнулся ей и заработал с удвоенной силой. Наконец он извлек из земли пластиковый контейнер, до боли похожий на тот, в котором мама хранила котлеты в холодильнике.

– Ну что, что там? – заволновалась Аля.

Открыв плотно закрытую крышку, Дима аккуратно выложил на нее содержимое: карандаш, блокнот, брелок в виде плюшевого зайца, свечку-снеговичка, отвертку и диск «Черноморское побережье Кавказа».

– Что, и это все? – разочарованно протянула она. – А где же сокровища?

– Вот! – Дима поднял на нее абсолютно счастливые глаза. – Нашли!

– Ну да, нашли, – отозвалась Аля. – И зачем нам вся эта ерунда?

– Я тебе больше скажу – мы не имеем права ничего отсюда брать. Можно взять какой-то один предмет, но в этом случае его надо заменить подобным или более ценным. Таковы правила игры.

С этими словами он вытащил из рюкзака модель машинки и положил ее в контейнер, забрав оттуда брелок с зайцем и протянув его Але:

– Держи на память.

– Нет, я все-таки не поняла, – не унималась она. – Мы все это проделали для того, чтобы получить брелок с зайцем?

– А ты хотела найти золото и бриллианты? – усмехнулся Дима. – Не забывай, тайники обычные люди оставляют, такие же, как мы с тобой. И смысл игры не в том, чтобы обогатиться, а чтобы узнать и увидеть что-то новое и интересное.

– И что нового и интересного мы узнали? – буркнула Аля. Никакие сокровища ей, конечно, не были нужны, просто вдруг накатило разочарование, что сейчас все закончится. – Навыки оказания первой помощи?

– Ты, например, не знала, кто такой Брюс, – пропустив «первую помощь» мимо ушей, сказал Дима. – А про его усадьбу – тем более.

– О да. Эти знания неимоверно меня обогатили.

Но Дима не поддался и на эту провокацию. Усевшись прямо на землю по-турецки, он открыл найденный в тайнике блокнот и взял в руку карандаш.

– Что ты делаешь? – против воли заинтересовалась Аля.

– Тебе же все равно, – не удержался от подколки он.

– Да ладно тебе, – сказала она, усаживаясь рядом с ним спиной к нагретому солнцем камню и заглядывая в блокнотик. После беготни по лесу и лазания по деревьям о чистоте наряда можно было уже не беспокоиться.

В блокнотике значились даты, имена и краткие комментарии о том пути, который они только что проделали сами.

– Отметиться надо? – догадалась Аля. – «Киса и Ося были тут»?

Дима кивнул и начал что-то выводить на чистой странице.

– А почему карандашом? – удивилась Аля. – Ручкой же удобнее.

– Паста может застыть на морозе или вытечь от жары, – пояснил Дима. – Вообще в тайники положено класть предметы, с которыми ничего не случится в течение долгого времени. Представь, что за радость найти коробку, залитую чернилами?

Аля согласилась, что радости никакой, и отвлеклась на зачирикавшую на соседнем дереве птичку. Когда она снова посмотрела в блокнот, исписана была целая страница.

– Ты что, полную летопись похода решил изложить? – поинтересовалась она. – «Боян бо вещий»? – порывшись в памяти, воспроизвела она цитату из «Слова о полку Игореве».

Дима сделал вид, что не поразился ее эрудиции, и тогда Аля уже без всякого стеснения заглянула в блокнот.

– Что? – возмутилась она, вчитавшись в неровные карандашные строчки. – «Прекрасная принцесса Александра и ее верный рыцарь Димитрий…»?

– А что тебе не нравится? – хмыкнул Дима, забирая у нее блокнот.

Аля молча наблюдала, как он аккуратно складывает сокровища в контейнер, закрывает его и закапывает обратно. Наконец он разровнял землю и притоптал ее здоровой ногой, пояснив:

– Это чтобы другим не слишком просто искать было.

– Посади сверху дерево, – посоветовала Аля. – А еще лучше – передвинь камень.

– Ценю твое чувство юмора, – отозвался Дима и, полюбовавшись плодами своих трудов, подытожил: – Ну вот и все.

– Нет, не все, – возразила она и разжала кулак: – А с этим что делать?

Дима задумчиво посмотрел на компас:

– По идее, надо обратно положить…

– Я больше на дерево не полезу! – испугалась она. – Может, просто в коробочку положим? И в блокнотике напишем: так, мол, и так…

– Чисто женская логика, – вздохнул Дима. – Положить компас в коробочку, который нужен для того, чтобы найти эту самую коробочку.

– Ну блесни мужской логикой, – надулась Аля.

– Может, так забросим, снизу? – нашелся он.

– Ты чемпион мира по баскетболу? – язвительно поинтересовалась Аля.

– Ну чемпион не чемпион… – самодовольно начал Дима, но она перебила:

– А ты уверен, что он после этого не превратится в компас Джека Воробья?

– Он не указывает на север, – сказали они хором и рассмеялись.

– Ладно уж, давай, – вздохнула Аля. – Повторим смертельный трюк.

Аккуратно положив компас обратно, она спрыгнула на землю и отряхнула руки. Дима оглядел место раскопок и подытожил:

– Вот теперь и правда все.

Глава 9. Самый больной в мире Карлсон.

– Слушай, а у тебя водички нет? – вдруг спросила Аля. – Эти поиски сокровищ, оказывается, ужасно утомляют…

– Извини, не запасся.

– Это не входит в набор юного следопыта?

– У входа есть киоск, видимо, для отдыхающих, – сказал Дима, опять не отреагировав на колкость. – Будем выходить, купим.

Аля надулась, потеряв желание острить – какой смысл, если все равно реакции ноль, – и до выхода они шли молча. Идя за Димой, Аля заметила, что он прихрамывает – значит, все-таки повредил ногу сильнее, чем сказал, – и ей стало стыдно. Человек взял ее на такое приключение, при этом пострадал, а она еще имеет претензии!

Санаторские отдыхающие подозрительно оглядывали их помятую одежду и многозначительно ухмылялись, но Але было уже все равно, а Дима, похоже, вообще ничего не замечал.

Когда они вышли из ворот, он остановился у киоска и спросил:

– Сладкую или минералку?

– Минералку, – помедлив, отозвалась Аля.

– С газом, без газа?

– Без, – выдавила она, почему-то с трудом перенося его учтивость.

Попив водички, она почувствовала некоторое облегчение, но ноги все равно ужасно гудели, солнце к середине дня начало жарить, а удобные, казалось бы, босоножки натерли ноги.

– Сейчас опять добираться на двух автобусах… – простонала она.

Ничего не ответив, Дима вышел на обочину и поднял руку.

– Зачем? – испугалась Аля. – Не надо…

Но около него уже притормозила машина. Забравшись на заднее сиденье, Аля надулась больше прежнего и отвернулась к окну. Она чувствовала себя ужасно неловко – еще никто не катал ее ни на каких машинах – а тут она, считай, сама напросилась. Нет, она ни на чем не настаивала, просто пожаловалась вслух, но Дима почему-то понял ее именно так!

Впрочем, она же ни о чем не просила, он сам захотел. А если ведет себя, будто действительно нашел золото-бриллианты, это его дело.

Словно прочитав ее мысли, Дима осторожно тронул ее за локоть:

– Все нормально?

Аля повернулась к нему и улыбнулась.

– Да, спасибо. А как твоя нога? – вспомнила она, успокаиваясь: может, они поехали на машине из-за его больной ноги, а не ее нытья?

– Жить буду, – ответил Дима ее же словами и тоже улыбнулся.

Але не понравилось выражение его лица, и она строго спросила:

– Ты уж скажи честно – все-таки вывихнул?

– Да не знаю я, – с досадой отозвался он.

– Но болит?

– Болит, – коротко ответил он и поморщился.

– Все ясно, – твердо сказала она и обратилась к водителю: – Отвезите нас в травмпункт, пожалуйста.

– Нет, – возмутился Дима, но Аля перебила:

– Не нет, а да! Если вывих, его вправлять надо.

Дима побелел, видимо, вообразив эту процедуру, но спорить перестал, наверное, проникся. Водитель, с ухмылкой наблюдавший за ними в зеркало, спросил:

– Что случилось-то?

– С ногой что-то, – первой ответила Аля. – Сначала вроде ничего, а теперь болит сильно. Лучше врачу показать.

– Так всегда, – кивнул водитель. – Вот я, помнится, когда поскользнулся и ногу сломал, сгоряча встал и домой пошел. А оттуда уже «Скорую» вызывали.

У Димы дернулся уголок губ, и Аля поспешила возразить:

– У нас не перелом. Вы знаете, где травмпункт?

– Знаю-знаю, довезу в лучшем виде, – заверил он.

И водитель не обманул – высадил их у заведения с красным крестом недалеко от Щелковской. Внутри их встретил неприятный сюрприз в виде очереди. Диме к тому времени совсем поплохело – он с трудом наступал на больную ногу, опираясь на Алин локоть. Чувствуя себя сестрой милосердия, она усадила парня на свободный стул и пошла разбираться, что к чему. Удивительное дело – для себя ничего никогда не могла узнать, а тут разошлась – и с водителем нормально поговорила, и медсестру не побоялась спросить, что делать.

– Ждите, девушка, – устало ответила та. – Видите, какая очередь?

– Но у него, возможно, перелом, – вспомнила она слова таксиста.

– У всех, возможно, перелом, – гениально ответила медсестра, и Аля поняла, что больше ничего от нее не добьется.

– Надо ждать, – сообщила она, вернувшись к Диме. – Тут все со срочными случаями.

И они стали ждать. Время, пролетевшее так быстро, пока они искали тайник, теперь тянулось, словно стрелки не отсчитывали минуты, а каждый раз возвращались на место. Аля подумала, что в детстве мечтала именно об этом, и грустно усмехнулась: желания, как обычно, сбываются, когда тебе это меньше всего нужно.

Прошло два часа. Она вся извелась, а Дима, наоборот, попросил его не тормошить и откинулся на спинку, закрыв глаза. Аля чувствовала, что давно пора не только попить, но и поесть, но отлучаться не решалась. Вдруг очередь без нее подойдет? Хотя в кабинет она с Димой не пойдет, все-таки он не малыш, а она не его мама…

Когда очередь наконец подошла, Аля, вконец одурев, подумала, что скоро ее саму впору будет показывать врачу. Дима скрылся за дверью, а она стекла по спинке стула и по его примеру закрыла глаза.

Все оказалось не так плохо: Диме сделали рентген, сказали, что перелома нет, наложили мазь, тугую повязку и велели не беспокоить ногу хотя бы несколько дней.

– Видишь, все в порядке, – первым делом заявил он, когда они вышли на улицу. – Можно было не ходить.

– Можно, но не нужно, – устало отозвалась Аля, на этот раз сама поднимая руку.

– Зачем? На метро доеду, – воспротивился Дима.

– На каком еще метро? – возмутилась она. – Сказано – не беспокоить ногу, значит, не беспокоить.

По иронии судьбы, к ним подъехал тот же таксист, видимо так и не нашедший за все это время новых клиентов.

– Ну как дела, молодежь? – весело поинтересовался он.

– Да все о'кей, – неожиданно бодро ответил Дима. – Перелома нет, вывиха тоже, а растяжение через несколько дней пройдет. Домой вот еду, – доложил он и назвал свой адрес в Щербинке.

– А девушку куда отвезти? – уточнил водитель.

Аля собралась ответить, что ее можно высадить у любого метро, но Дима опередил.

– И девушку, – сказал он, – туда же.

– И что это было? – прошипела Аля, когда они выбрались из такси. Как и в первый раз, Дима расплатился сам, не дав ей даже слова вставить на эту тему.

– Что? – то ли сделал вид, то ли правда не понял он. – Я считаю, что парень должен платить, а ты разве нет?

– Я не об этом, – не дала сбить себя с мысли Аля. – То есть и об этом тоже… В общем, ты зачем меня к себе домой притащил, притом в такую даль? У меня свой есть!

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Дима. – Не ехала бы, кто тебя заставлял.

– Ах ты… – От возмущения Аля не сразу подобрала слова. – Это же ты… Ты сам…

– Сказала бы, что не хочешь, – невозмутимо заметил он.

– Я не хотела устраивать сцены перед таксистом, – надулась она и язвительно заметила: – Вижу, нога у тебя не очень-то болит, значит, я свой долг перед родиной выполнила. Можно мне уже идти?

– Да ладно тебе, – снова повис на ее локте Дима. – Я самый больной в мире Карлсон. И кто-то просто обязан стать мне родной матерью.

– Время позднее, твоя мама наверняка давно дома, – буркнула Аля.

– Она по сменам работает, – не уступил Дима, но и она не хотела быстро сдаваться:

– Тогда папа.

– А папы у нас нет, – обезоруживающе заметил он, и Аля, не найдя что ответить, послушно пошла с ним к дому.

– Здорово, Димон, – окликнули «самого больного в мире Карлсона» какие-то парни, курившие у подъезда.

Аля трепыхнулась было, но Дима крепко сжал ее локоть и невозмутимо отозвался:

– Здорово, пацаны, – и как ни в чем не бывало прошествовал мимо.

Аля вжала голову в плечи, ожидая естественных человеческих вопросов и комментариев на тему, откуда это они в таком виде и, главное, куда, но их почему-то не последовало.

– Часто девушек домой приводишь? – спросила Аля, пока они ждали лифта.

– С чего ты взяла?

– Да дружбаны твои не выразили удивления, – пояснила она. – Значит, привыкли?

– Меня умиляет эта женская манера все истолковывать самым дурацким образом, – устало удивился Дима, но это только дало повод новым вопросам:

– А откуда ты так хорошо женские манеры знаешь?

– Книжки умные читаю, – отрезал Дима.

– По кладоискательству?

– Угу. Именно там про женские манеры пишут, – кивнул он. – А друзья у меня очень вежливые и тактичные. Да и не друзья они мне, просто знакомые. У нас же тут как в деревне, все всех знают.

За непринужденной беседой они поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру.

– Ну я пойду? – взялась за ручку Аля, но Дима аккуратно отцепил ее пальцы:

– Да сколько ж можно тебя отлавливать! Так и норовишь смыться.

– Ну домой я тебя доставила, – заявила она. – Что теперь – в кроватку уложить?

– Можно, – хмыкнул Дима. – Но давай в другой раз, когда мама в ночную смену уйдет.

– Ах ты!.. – замахнулась она, но он уже отступил, дурашливо подняв руки:

– Все, все, признаю – неудачно пошутил!

Аля подергала ручку, но она не поддавалась. Дима с любопытством наблюдал за ней, прислонившись к косяку и вертя на пальце ключи.

– Все? – наконец спросил он, когда она отвернулась от двери и с бешенством посмотрела на него. – А то я бы и правда прилег. Разогрей, пожалуйста, суп, а то жрать… ой, извините, есть ужасно хочется. Кастрюля в холодильнике.

И он не оглядываясь ушел в комнату. Аля постояла немного, послушала тишину и наклонилась расстегнуть босоножки.

Глава 10. Парни все такие.

Первым делом она направилась в ванную, а ни в какой не в холодильник, и только там смогла оценить урон, нанесенный ее внешности во время поиска сокровищ. Он оказался не очень велик – немнущиеся бриджи удачно сочетались цветом с травой, футболочка тоже была в тон, поэтому Аля лишь вытряхнула из волос сухие еловые иголки, некстати напомнившие о Новом годе, и умылась. Хотелось принять душ, но лезть в ванну в гостях у парня было слишком. А если бы в это время его мама вернулась с работы – вообще красотища…

Поверхностно приведя себя в порядок, она сочла, что готова к ответственному разогреванию еды, и наконец направилась к холодильнику. Хозяйничать на чужой кухне было неловко, но что еще остается – надо же накормить больного! Конечно, в глубине души Аля догадывалась, что не так уж Дима беспомощен и вполне в состоянии самостоятельно налить себе тарелку супа, но ухаживать за ним оказалось неожиданно приятно.

Поймав себя на этой мысли, Аля даже головой помотала, чтобы вытрясти ее оттуда. У нее что, проснулся синдром родной матери самого больного в мире Карлсона?

Достав из холодильника кастрюлю, она приоткрыла ее – суп оказался борщом – и включила плиту. Так, чем тут еще Карлсонов кормят? Аля нарезала хлеб, помыла овощи и после недолгих размышлений сделала салатик. Когда все было готово, она вошла в комнату:

– Эй, Карлсон, вставай с постели, блины пос… пели, – закончила она шепотом.

Ей открылось неожиданное зрелище – Дима мирно спал на диване, неловко подвернув под себя больную ногу.

Как ему только это удалось? – застучала в голове совершенно неуместная мысль, но ее быстро прогнали более актуальные: и что теперь делать? Искать ключ и потихоньку сматываться? Но тогда квартиру придется оставлять открытой, да и вообще некрасиво как-то… А красиво засыпать при гостях? – сердито возразила Аля и тут же одернула себя: человеку же плохо! Ладно, решили, не уходим. А что делаем – едим суп? Принимаем душ? Решаем кроссворды?

В этот момент за входной дверью раздались шаги и в замке заскрипел ключ. Воры – первым делом испугалась Аля и только потом сообразила: все наоборот, это она неизвестно что делает в чужой квартире!

Дверь открылась, и в прихожую вошла симпатичная женщина, на которую Дима почему-то не очень походил – его внешность была самой обычной, а мама оказалась настоящей красавицей.

– Здрасте, – затараторила Аля. – Меня Аля зовут, а Дима ногу подвернул и теперь спит, а я…

– Так, – с улыбкой посмотрела на нее женщина. – Раз Дима спит, давай закроем дверь и не будем ему мешать, а сами на кухню пойдем.

Аля ожидала, что при ее известии Димина мама поднимает крик и кинется проверять, все ли на месте у ее дорогого сыночка. А эта – на кухню! Ой, она же там хозяйничала, будто у себя дома. Вот бред-то, господи, как только ее угораздило так попасть?

– Может, я лучше пойду? – робко спросила Аля. – Я, собственно…

– Кто же мне все расскажет, если он спит? – резонно возразила мама и, надев тапочки, направилась в кухню.

Аля плелась сзади, обреченно лепеча:

– Там Дима попросил суп разогреть, а сам не стал…

– Значит, мы с тобой поедим, – решила она. – Извини, устала, сразу не представилась: – Александра Сергеевна.

– Ой, вы тоже Александра? – обрадовалась Аля, а та увидела накрытый стол и удивилась:

– Да ты молодец! Передай своей маме, что из тебя отличная хозяйка выйдет. – И вздохнула: – Мне бы Димку хоть чуть-чуть к порядку приучить.

– Парни все такие, – поддакнула Аля и тут же спохватилась: – Ой, извините, я не хотела…

– Ты права, – махнула рукой ее взрослая тезка. – Садись, а я пока руки помою.

Оставшись одна, Аля сделала глубокий вдох. Все хорошо, ничего страшного не происходит, никто ее не ест, наоборот…

– Ну рассказывай, что там у вас случилось, – сказала Александра Сергеевна, когда они сели за стол.

– Да ничего страшного, перелома нет, вывиха тоже, растяжение просто…

И Аля сбивчиво изложила заключительную часть их одиссеи, опустив все, что этому предшествовало. Димина мама сама спросила:

– Наверно, клады опять искали?

Аля поперхнулась воздухом и, закашлявшись, кивнула. Александра Сергеевна постучала ее по спине:

– Совсем свихнулся на этой игре. Целыми днями в Интернете сидит, а потом срывается и мчится куда-то. Приезжает вечно грязный, усталый, а привозит какую-нибудь ерунду. Что сегодня добыли?

– Брелочек с зайцем, – пробормотала Аля.

– Значит, теперь он и тебя к этой беготне привлек?

Аля хотела наябедничать, что ее мнения никто не спрашивал, в последний момент спохватившись, что его маме сообщать об этом вовсе не обязательно, но та, похоже, сама догадалась:

– Да, с моим Димой не соскучишься.

– Я вот только не знаю… – торопливо заговорила Аля. – Ему врач сказал ногу несколько дней не беспокоить, но Дима же вряд ли согласится дома сидеть…

– Я прослежу, – кивнула его мама. – И ногу еще раз осмотрю, когда повязку менять буду.

Поймав Алин недоумевающий взгляд, она уточнила:

– Я врач-травматолог.

– Что? – поперхнулась воздухом Аля. – Он мне ничего не сказал! Зачем же мы тогда…

Димина мама спрятала улыбку.

– Я иногда совсем поздно с дежурства прихожу, – она попыталась оправдать безобразное поведение сыночка, но Аля уже не слушала.

Вот это предательство! Он таскал ее по травмам, талантливо изображая умирающего лебедя, в то время как надо было просто отправиться домой и дождаться маму! А еще лучше – поехать к ней на работу. Ну врун! Да она ему после этого такой клад покажет…

– Я, пожалуй, пойду, – угрюмо заметила Аля. – Поздно, а мне ехать далеко.

– Ты в Москве живешь? – догадалась Димина мама.

Аля кивнула и пояснила:

– Я в киноколледже учусь, у нас с Диминой школой искусств общий преподаватель по режиссуре. Так и познакомились.

– Тогда дожидаться пробуждения спящего красавца не стоит, – решила Александра Сергеевна. – Я вызываю такси.

– Не надо, я и так…

«Сегодня на них накаталась», – хотела возразить Аля, но в последний момент спохватилась: вряд ли мама обрадуется, что ее Димочка тратит деньги на какую-то девчонку.

Аля, еле волоча ноги, поднималась по лестнице, предвкушая объяснение со своей собственной мамой – то, что она до сих пор не позвонила, еще ни о чем не говорит, – когда мобильник завибрировал в сумке. Ну вот, пожалуйста!

Звонила не мама – на экране высветилось «Дима». Аля вздохнула и, поколебавшись, нажала на прием:

– Да.

– Алька, – завопил тот прямо ей в ухо. – У тебя все в порядке? А то я проснулся – тебя нет, а мама говорит, ты на такси уехала. Я ее так ругал – разве можно красивой девушке вечером одной на такси ездить!

– А что это ты проснулся на ночь глядя? – язвительно поинтересовалась она, сделав вид, что пропустила мимо ушей вторую часть тирады.

– Что?.. – сбился он. – А… От голода. Я же так и не поел…

– Нет, ты не Карлсон, – резюмировала Аля. – Ты просто Винни-Пух какой-то! Тот тоже все время ел.

– Аль! – возопил Дима, и Аля коварно усмехнулась – она еще и не так может голову заморочить. – Скажи – ты нормально на такси одна доехала?

– А ты предпочел бы, чтобы красивая девушка вечером одна ехала на электричке? – передразнила она.

– Нет, то есть… Могла у нас ночевать остаться! – выдал Дима.

– Так мама не в ночную смену, – ехидно напомнила она и, воспользовавшись повисшей паузой, наконец высказала все, что хотела:

– Ты почему скрыл от меня, что у тебя мама травматолог? Зачем мы, спрашивается, в самого больного в мире Карлсона играли и по травмам таскались, когда могли просто домой поехать?

– Но у нас же дома нет рентгена… – неуверенно возразил Дима. – И гипса тоже, если бы вдруг понадобилось…

– Гипс бы тебе понадобился, если бы ты сейчас в пределах моей досягаемости оказался, – перебила Аля. – На работе у твоей мамы что, нет рентгена?

В трубке повисло такое глухое молчание, что Аля даже посмотрела на экран – убедиться, что звонок не сорвался.

Опять они ведут километровые разговоры по мобильному, некстати подумала она, но тут же об этом забыла, услышав:

– А мне понравилось, как ты меня спасала!

– Что? – задохнулась она. – Тебе понравилось? Это что, обязательная часть развлекательной программы – на поиски клада приглашается медсестра?

– А тебе что, не понравилось? – со смешком осведомился он и, не дождавшись ответа, уже серьезно спросил:

– Блин, скажи толком, ты дома?

– Почти. Буду через полэтажа, – буркнула Аля и, не попрощавшись, нажала на отбой.

Умом она понимала, что это глупо и, в конце концов, элементарно невежливо, но пересилить себя не могла. Этот бесконечный день так ее вымотал, что продолжать бессмысленный разговор просто не было физических сил.

Против ожиданий, мама не стала ее ругать – лишь посмотрела внимательно и весело заметила:

– Гуляй, пока молодой!

Аля так разозлилась на Диму, что решила позвонить Антону, – казалось, этим вечером ее ничто не в состоянии расстроить – и бестрепетно нажала на «вызов». Мобильный оказался заблокирован, и тогда она набрала домашний номер. Ответила женщина. Везет ей сегодня на мам!

– Здравствуйте, позовите Антона, пожалуйста.

– А его нет… Передайте что-нибудь! – неожиданно предложила собеседница. Именно так: не спросила, что передать, а предложила.

Аля на миг растерялась, но потом бодро отрапортовала:

– Передайте, пожалуйста, что звонила Аля. Пусть он мне перезвонит.

– Аля? – переспросили на том конце провода.

– Да, – дрогнувшим голосом подтвердила она, мигом вообразив, сколько девиц звонит ее драгоценному Антону. Немудрено и запутаться!

– Хорошо…

– Спасибо. Извините за беспокойство. До свидания, – в телеграфном стиле попрощалась она и повесила трубку.

Глава 11. Самая печальная повесть на свете.

Наутро Аля снова отправилась в киноколледж, витая мыслями во вчерашнем дне. Теперь, когда все закончилось, к ней вернулась способность здраво рассуждать и оценивать ситуацию, и вдруг стало остро жаль, что все это уже позади. Сейчас ей, как никогда, хотелось вернуться в лес при усадьбе Глинки… Не стоит обольщаться – несмотря на все свои признания, вряд ли Дима еще возьмет ее на поиски кладов. Поразил воображение девчонки и, наверное, счел, что она теперь его навсегда…

Войдя на школьный двор, Аля замерла от неожиданности – первым, кого она увидела, был Дима.

– Ты что тут делаешь? – закричала она, даже не поздоровавшись.

Он удивленно посмотрел на нее:

– А что? Антон к нам перешел учиться, а я договорился, чтобы, наоборот, к вам… Так что не бойся, я тут на вполне законных основаниях! – надулся он.

– Да я не об этом, – сразу сбавила обороты Аля, хотя «об этом» она бы тоже с удовольствием поговорила. – Тебе же сказано было – несколько дней ногу не беспокоить!

– Ой, да ладно, – отмахнулся Дима. – Врачи вечно все преувеличивают. Смотри, я почти не хромаю!

И он, демонстрируя, как врачи все преувеличивают, прошелся перед ней туда-сюда, заметно прихрамывая.

– Перестань, – испугалась Аля. – Не надо мне ничего показывать. Раз ты уже тут, хотя бы стой спокойно!

Дима послушно остановился, старательно пряча улыбку.

– А тебя мама отпустила?

– А я не спрашивал, – сообщил он.

Прикалывается над ней, поняла Аля, но почему-то не обиделась.

– Рассказывай уж, – вздохнула она. – Что за обмен заложниками?

– Это ты хорошо подметила, – хмыкнул Дима. – Ваш Антон решил к нам сбежать, «в деревню, в глушь», как Чацкий. А я вот, наоборот, надумал поближе к цивилизации перебраться. Преподы сочли это забавным – передача бесценного опыта и все такое! – и разрешили творческий обмен.

– Круто, – уныло заметила Аля тоном, полностью противоречащим словам.

Несмотря на внятное и вполне правдоподобное объяснение, ей чудился во всей этой истории какой-то подвох. Но ведь не от нее же Антон, который, кстати, так и не перезвонил, сбежал! И не к ней прибежал Дима…

Она с сомнением посмотрела на него и покачала головой, полностью уйдя в свои мысли. А если все-таки к ней?

– Теперь, когда мы мало-мальски понимаем, о чем речь, попробуем применить энергетический посыл на практике, – обрадовала их Василиса. – То есть узнаем, как это делается непосредственно во время выступления на сцене.

– Что, прямо сразу? – испугался Васька.

– Конечно, нет, – успокоила та. – Мы начнем с живых картин – отдельных мизансцен, своего рода театральных стоп-кадров. Так проще отрабатывать контакт с залом. А потом вы будете устанавливать его просто на автомате.

Аля сильно в этом сомневалась, но неугомонного Ваську интересовал другой вопрос:

– А откуда сцены?

– Откуда? – задумалась Василиса. – Думаю, современные произведения брать не стоит – не удастся создать яркий антураж и будет сложнее настроиться на нужный лад. Лучше начать с чего-нибудь более эффектного – костюмы и обстановка помогут вам проникнуться нужным настроением.

– Костюмы и обстановка? – с подозрением переспросила Аля.

– Стопроцентного соответствия я требовать не буду, – успокоила преподавательница. – Но хотя бы в первом приближении должно быть похоже.

– Опять… – пронеслись по залу горестные вздохи.

Видимо, не одна Аля вспомнила, что зимой у них уже был такой опыт: они играли этюды в максимально реалистичной обстановке, сумками таская из дома всякое барахло. А теперь придется заморочиться еще и историческим антуражем?

– Так какие произведения-то брать? – пробасил обстоятельный Славик.

– А вы предлагайте сами, – хитро улыбнулась Василиса.

– «Охота на ведьм», – вылез Васька. – А что, очень эффектную сцену можно сделать – допросы, пытки, костры инквизиции…

– Особенно костры, – невозмутимо кивнула преподавательница. – Я бы все же попросила что-нибудь более реалистичное!

– «Собор Парижской Богоматери», – веско обронил Славик. – Очень эффектная сцена, когда Квазимодо умирает с телом Эсмеральды на руках.

– Чур я буду Эсмеральдой! – воскликнула восторженная художница Надя.

– Думаю, мы долго будем искать Квазимодо, – хмыкнул Васька.

– Я согласен, – вдруг выступил Дима.

Все, кроме Али, повернулись на его голос. Она продолжала смотреть прямо перед собой, чувствуя в сердце неприятную горечь.

– Какие еще предложения? – и бровью не повела Василиса.

– Жанна д'Арк… – начала было Надина подружка Лиля, и тут преподавательница не выдержала:

– Вы что, все это проходите по литературе?

– По истории, – скромно заметила Надя. – А что такого? Очень эффектные сцены…

– Очень, – кивнула Василиса. – Высокие отношения у вас в коллективе – только бы пытать и мучить! Что-то я за вами раньше этого не замечала!

– Теперь мы в одиннадцатый класс перешли, – глубокомысленно заметил Васька, но та уже не слушала:

– Я бы попросила выбрать что-нибудь менее экстремальное и членовредительское. Разве трудно вспомнить красивую романтическую сцену? Или я сама вам придумаю…

– Не надо! – хором испугался класс, а Дима неожиданно сказал:

– «Ромео и Джульетта».

– Ну наконец-то слышу здравые речи, – заметила Василиса.

«Это-то чем лучше?» – чуть было не возмутилась Аля вслух, но вовремя спохватилась – не стоит светиться, а то народ подумает, что у нее какой-то личный интерес.

– Новенький жжет! – выдал кто-то, но преподавательница продолжала:

– На этом и остановимся. Ваша задача – продумать антураж и костюмы, чтобы органично существовать в предлагаемых обстоятельствах. Настолько органично, чтобы установить энергетический контакт.

– А сцена-то какая? – не понял Славик.

– А сцена любая, – хитро прищурилась Василиса. – На ваш выбор.

Следующим занятием была история фольклора.

– Так как у вас все-таки каникулы, я не буду вас сильно загружать, – сказала Марина Витальевна. – Поэтому сегодня мы с вами поговорим о сказках. Русские народные сказки бывают трех видов: бытовые, сказки о животных и волшебные. В бытовых сказках не происходит ничего сверхъестественного, в них действуют обычные люди – дед и баба, мачеха и падчерица, младшие и старшие братья – и утверждаются некие моральные ценности. Сказки о животных обычно аллегорические – каждое животное выражает какую-либо человеческую черту: лиса – хитрость, заяц – простодушие, волк – жадность. Но самое интересное – волшебные сказки. Они всегда строились по определенным канонам: там есть путешествие, похищение и поиск, животные-помощники, волшебные предметы…

Аля с увлечением строчила в тетради – она и не думала, что со сказками все так непросто!

– И, наконец, домашнее задание, – сказала Марина Витальевна в конце занятия. – Написать сказку.

По классу пронесся изумленный вздох.

– Да-да, – невозмутимо кивнула она. – Любого из перечисленных типов.

– А я не понял, – выступил Вася. – Пересказать какую-нибудь сказку своими словами?

– Нет, – разочаровала его преподавательница. – Написать свою собственную, но по классическим канонам.

После урока Аля не спешила уходить – деловито копалась в сумке, пока Дима наконец не прихромал к ней.

– Будешь писать сказку?

– Конечно, – пожала плечами она. – А ты разве не будешь?

Дима неопределенно хмыкнул:

– А как насчет Джульетты?

– Вот еще, – фыркнула Аля, с нетерпением ожидавшая этого вопроса, чтобы отказать.

– Но почему… – растерялся явно не ожидавший такого ответа Дима. – Я же только из-за тебя…

– А я не просила, – гордо отозвалась она.

– Нет, но почему? – растерялся он. – Я подумал: ты меня спасала, а теперь я тебя…

– Спасешь? – иронически хмыкнула она, вспомнив финал самой печальной повести на свете.

– Не обязательно грустную сцену… – смешался Дима.

Не удостоив его ответом, Аля дернула молнию на сумке, небрежным жестом закинула ее на плечо и, не торопясь, вышла из зала.

Она втайне надеялась, что Дима догонит ее в коридоре, но этого не произошло, и она ушла, не позволив себе оглянуться.

Во дворе толпились одноклассники – никто не спешил расходиться.

– Сцена под балконом, – услышала Аля убежденный голос Нади.

– И как ты балкон на сцене устроишь? – хмыкнул Васька.

– Да, правда… – расстроилась та. – Тогда на балу, когда они первый раз встретились.

– А там-то что интересного?

– Придумай другое! – огрызнулась Надя, но тут Васька заметил Алю:

– О, Алечка! Придумала сцену? С новеньким играть будешь?

– Нет, с тобой, – буркнула она.

– А что, я согласен! – сразу согласился он. – Сцену, когда Ромео уже помер, а Джульетта его целует.

– Хватит с меня поцелуев, – недовольно отозвалась Аля, вспомнив, как весной Антон поцеловал ее прямо на сцене во время этюда.

– Народ, хорош прикалываться, – вмешался Славик. – Давайте лучше о реквизите подумаем.

– Распределим, кто что принесет, – предложила Надина подружка Лиля. – И будем минимально варьировать антураж в зависимости от эпизода.

– Здраво, – одобрил Славик. – У меня книга старинная есть, могу притаранить.

– У меня – ваза, – отозвалась Надя.

– Можно подумать, у кого-то дома нет вазы, – хмыкнул Васька.

– У меня – под старину, – обиделась Надя и в свою очередь спросила: – А ты что принесешь?

– Покрывало, – важно ответил тот и, предвосхитив вопрос, добавил: – Вылитая старина!

– А ты, Алечка? – повернулся к ней Васька.

– Я канделябр могу принести, – уныло отозвалась она – перспектива тащить в колледж тяжеленную штуковину да еще и участвовать в дурацкой сцене все меньше ее прельщала. Может, отказаться, пока не поздно? Это же лагерь, а не обязательные уроки…

– А я свечи принесу, – таинственно произнес незаметно подошедший сзади Дима.

Аля вздрогнула, резко обернулась и услышала возмущенный вопль:

– А-а, тише, больно же!

– Я тебе на ногу наступила? – испугалась она, глядя на его сморщенную физиономию.

Дима ничего не ответил, и Аля проворчала себе под нос:

– А туда же – в Ромео играть!

Про сказки почему-то никто не упоминал – то ли все сочли, что обсуждать тут нечего, то ли никто еще ничего не придумал.

Придя домой, Аля распахнула шкаф и задумалась, что бы ей приспособить под наряд Джульетты, напрочь забыв, что пару часов назад она решительно отказалась играть эту роль. Как они там в своих Средних веках одевались-то?

Посмотрев картинки в Интернете и внимательно прошерстив гардероб, она отложила длинную юбку, блузку с пышными рукавами и корсет. Не очень средневеково, конечно, но издалека сойдет. А точного соответствия от них и не требовали.

Отобрав вещи, она аккуратно сложила их в пакет и посмотрела на экран мобильника: пропущенных вызовов не было. Номер Антона по-прежнему не отвечал.

– Мам, мне никто не звонил? – крикнула она в сторону кухни и, получив отрицательный ответ, снова набрала его домашний номер.

Ответила опять мама.

– Здравствуйте, позовите Антона, пожалуйста, – скороговоркой выдала она знакомую фразу.

– А его нет… Передайте что-нибудь.

– Передайте, пожалуйста, что звонила Аля… – на автомате начала она и спохватилась: дежавю! – Понимаете, мне надо ему вернуть его вещь, – пояснила она.

– Вернуть? – удивилась мама.

– Да.

– А его по вечерам не бывает, – неожиданно ответила она. – Звоните лучше с утра.

– А с утра – это во сколько? – решив идти до победного, уточнила Аля.

– Ну-у… Чем раньше, тем лучше!

– Он ведь теперь в Щербинке учится, да? – проявила осведомленность она.

– Да, а еще работает. Приходит часам к двенадцати.

– Но он вроде не любит, когда звонят с утра? – вспомнила Аля, что Антон все время просыпал и опаздывал.

– Ну если вам надо застать, – резонно возразила мама.

– Кстати, а что у него с мобильным? – поинтересовалась Аля. – Все время отключен.

– Звоните с утра, – ушла от ответа ее собеседница. – А он знает ваш номер?

– Д-да… – отозвалась Аля, ошалев от этого безумного разговора в духе «Алисы в стране чудес».

– Ну так я ему передам.

– Спасибо, – нерадостно отозвалась уже слышавшая это Аля и, попрощавшись, повесила трубку.

Она даже не переживала – ее больше не волновало, что о ней подумает Антон. Она вбила себе в голову, что не избавится от этой болезненной привязанности, пока медвежонок у нее, и задалась спортивной целью во что бы то ни стало вернуть его владельцу.

Глава 12. Сказка.

Следующим утром Аля позвонила Антону перед тем, как идти в колледж.

– А его нет… Передайте что-нибудь.

Аля скрипнула зубами, но вежливо ответила:

– Это Аля. Простите, пожалуйста, что я вам надоедаю, но мне очень нужно вернуть ему одну вещь.

– Какую? – заинтересовалась мама.

– Да он подарил однажды… В общем, это неважно, – оборвала себя она. Не хватало жаловаться на Антона его маме. – Значит, он уже ушел?

– Да. Я передам, что вы звонили.

Сколько можно! – чуть не взвыла Аля, но вслух вежливо сказала:

– Вы разрешите, я еще позвоню?

– Да, конечно.

– Ничего, если рано?

– Но ведь вам надо его застать…

Аля что есть силы нажала на кнопку отбоя, словно аппарат был в чем-то виноват. Завтра она позвонит ему в шесть утра!

Все притащились в колледж груженые, как караван верблюдов, которые потерялись в пустыне и наконец радостно воссоединились, не растеряв при этом поклажу.

Когда Аля вошла в зал, народ уже возился на сцене, наводя средневековый антураж. Аля внесла свою лепту в виде канделябра, с трудом вытряхнув его из сумки, и пошла в каморку за сценой – переодеваться. Выйдя оттуда, она сразу же наткнулась на Диму.

– Ты что, следишь за мной? – вместо приветствия поинтересовалась она.

– Была нужда, – пожал плечами тот. – Лучше подумай о мизанцене – ты на чем лежать будешь?

– Л…лежать? – заикнулась от удивления Аля.

– Ну да, когда все думали, что Джульетта умерла, а Ромео пришел к ней в склеп, – невозмутимо пояснил он.

Она же отказалась играть с ним эту сцену, а теперь он запросто уточняет подробности, будто они обо всем договорились! Аля хотела было запротестовать, но почему-то не сделала этого, только возмутилась:

– Какой еще склеп? Там вообще-то антураж дома народ делает! Кстати… – вдруг осенило ее, – ты колготки принес?

Настала Димина очередь заикаться:

– К…какие колготки?

– Которые мужчины тогда носили, – с удовольствием пояснила Аля.

– А у меня нога болит, – нашелся Дима. – Колготки плохо смотреться будут.

– Отмазался, – вздохнула Аля и только тут вспомнила, что она уже в костюме, а Дима никак не реагирует! Выходит, зря старалась? Или это месть за то, что она вчера выпендивалась и отказывалась?

Когда пришла их очередь показывать этюд, Аля аккуратно улеглась на сдвинутые стулья, покрытые старинным Васькиным покрывалом, радуясь, что у нее длинная юбка. Дима встал на колени и горестно склонился над ней, и в таком живописном виде они предстали взору Василисы.

Лежать на жестких сиденьях оказалось дико неудобно, притом Аля не учла, что ее наряд мало подходит для лета – ей было ужасно жарко. И как они в своих Италиях, где гораздо жарче, в таком виде все время ходили?

Спохватившись, что думает не о том, Аля отогнала несвоевременные мысли и сосредоточилась на энергетическом посыле. Она усердно дышала с закрытыми глазами, как их учила Василиса, и вдруг почувствовала на своей щеке прохладные Димины пальцы. Аля подскочила, как ошпаренная, услышав громкий смех в зале.

– Джульетта ожила, – прокомментировал кто-то.

– Энергии действительно больше всего исходило от Али, – с серьезным видом сообщила Василиса. – Хотя она там вроде бы без сознания.

– Зато кое-кто очень даже в сознании, – буркнула Аля, угрюмо покосившись на Диму.

Тот лишь безмятежно улыбался.

Придя домой, Аля со спокойной душой уселась сочинять сказку. Сначала она, конечно же, решила написать волшебную. Потом бытовую. Потом переключилась на животных. В итоге получилось нечто ни на что не похожее…

«Жили-были проблемы. Маленькие и большие. Большие проблемы постоянно важничали, надувались и задирали нос, потому что они большие, а маленькие были такими маленькими, что большие их просто не замечали. Маленькие проблемы обижались и прятались, боясь, как бы большие не споткнулись о них и не раздавили ненароком.

Маленькие проблемы сидели по углам, перешептывались, настороженно оглядываясь, пересказывали друг другу старые сплетни про большие проблемы и придумывали новые – это было их главным развлечением.

Большие проблемы сидели за большим круглым деревянным столом, стоявшим посреди комнаты, наливали в большие чашки чай из большого электрического самовара и степенно переговаривались, помешивая чай ложечками и неторопливо отхлебывая из блюдец. По ночам, когда большие проблемы уходили спать, маленькие выползали из углов, вскарабкивались на стулья вокруг стола, тихо, чтобы не проснулись большие, подогревали самовар и тоже пили чай, размышляя о своей невеселой жизни.

Когда маленьким проблемам становилось совсем скучно, они начинали баловаться – протягивали веревочку, чтобы большие проблемы утром споткнулись и упали, наливали самовар доверху водой, чтобы те облились, или придумывали еще какую-нибудь ловушку. Однако все их шутки были довольно однообразными, поэтому большие проблемы редко попадались на них и даже не злились, потому что привыкли. Но иногда все же их терпению приходил конец – они брали веник и начинали гонять по углам маленькие проблемы. Те жалобно пищали и забивались в щели в полу. Тогда большие проблемы бросали веник и, немного передохнув, садились к столу пить свой обычный чай.

Но одна маленькая проблема – по имени «Я Без Тебя Не Могу» – отличалась от остальных. Это имя было слишком длинным и грустным, поэтому его сокращенно называли Теня. Он никогда не участвовал в глупых шалостях маленьких проблем и не интересовался сплетнями. В закутке за печкой он соорудил себе что-то вроде маленького домика – мебель ему подарил гном, с которым Теня давно дружил. Летом в его уголке было прохладно, а зимой тепло от уютно гудевшей печки.

Теня любил зиму больше, чем лето. Темными зимними вечерами, когда снежинки за окном кружились в беспорядочном танце, деревья шумели, а ветер завывал в трубе, он придвигал подаренный гномом половичок поближе к печке, ставил на пол лампу, садился поудобнее и, прижимаясь к теплому боку, читал книжки, рассматривал свои любимые рисунки или просто мечтал о чем-нибудь. Иногда Теня писал стихи, грустные-грустные, которые показывал только гному, а тот переписывал их в специальную тетрадочку.

А летом он тихонько, чтобы никого не разбудить, ходил встречать восходы и провожать закаты, гулял по лесу, любуясь цветами, травами и грибами, а иногда вечерком заходил к гости к своему другу гному, и они пили чай на крылечке его домика, ведь чай у гнома так отличался от чая у проблем! Чай гнома пах мятой и другими травами, названий которых Теня не знал, а проблемный чай, казалось, еще секунда – и покроется плесенью.

– Зачем ты живешь с этими проблемами? – недоумевал гном. – Перебирайся лучше ко мне, ведь они же скоро тебя испортят! Будешь, как они, сплетничать по углам и ставить глупые ловушки!

Но Теня лишь мечтательно улыбался:

– Да куда ж я от них! Пропадут ведь без меня!

Гном лишь укоризненно качал головой.

«Я без тебя не могу-у!..» – раздается в ночи вопль измученной души, и тут же Теня просыпается, зажигает лампу и начинает шепотом читать свои стихи. Он искренне верит, что они помогут и ему, и тому несчастному существу, которое никак не может уснуть. И действительно, тоска отступает перед светлыми строчками и если не исчезает совсем, то становится легкой, прозрачной, и вот это уже и не тоска вовсе, а тихая грусть, и ты вдруг понимаешь, что безмерно счастлив. Тогда Теня гасит свет и снова ложится в постель, успокоенный и тоже счастливый. Счастливый от того, что… А впрочем, какая разница, от чего?»

Когда Аля закончила читать, в классе повисло молчание.

– Ну что ж, поблагодарим Алю за то, что она не побоялась быть первой, – сказала Марина Витальевна, и все вяло похлопали. – А теперь обсуждаем.

Все по-прежнему молчали, и она задала наводящий вопрос:

– Какой вид сказки?

– Про животных? – предположил Васька.

Аля нервно хихикнула. Она и сама не знала, какой у нее получился вид сказки.

– Вроде бытовая, – рассудил Славик, – но с вымышленными существами.

– А это новый вид сказки, – высказался Дима. – Она же не народная, а авторская. Поэтому в классификацию не укладывается.

– Правильно, – неожиданно поддержала его преподавательница. – Аля – молодец, вышла за рамки канонов.

– А если задание было написать именно по канону? – обиженно протянул Васька.

– Смысл творчества в том, чтобы выходить за рамки, – ответила Марина Витальевна, и больше возражений не последовало.

– Кто следующий? – спросила она, и Дима поднял руку:

– Давайте я.

Аля сразу почувствовала недоброе, и неспроста – начал Дима так:

– «В некотором царстве, в некотором государстве был зарыт чудесный клад. И шла о нем слава по всей земле: кто клад найдет, тот полцарства получит и царскую дочь в жены возьмет. Много добрых молодцев пробовали, но никто не мог клад найти. Иван, крестьянский сын, тоже решил попробовать. Все над ним смеялись: «Куда ты лезешь? Сколько принцев и королевичей пробовало – никто не нашел». Иван ничего не отвечал, знай себе собирался. Отправился он в путь, да не куда-нибудь, а прямиком во дворец. Зашел с черного хода, разыскал царевну и говорит: «Нравишься ты мне. Хочу на тебе жениться. Поехали вместе клад искать». Царевна удивилась – все клад искали, чтобы полцарства получить, а ею никто не интересовался – и отправилась с ним. Оседлала в конюшне свою любимую лошадь и за Иваном поскакала. «Только как же, – говорит она, – мы с тобой клад будем искать? Сколько принцев заморских и королевичей искало – никто не нашел». «Есть у меня секрет один, – отвечает Иван. – Платочек чудесный, на нем точные следы клада указаны». «Откуда ж, – спрашивает царевна, – у тебя этот платочек?» «В магазине волшебных предметов купил, – отвечает Иван, – его кот ученый открыл». Приехали они в место, которое платочек указывал, и сразу нашли клад. Только Иван торопился очень, оступился, упал с коня и ногу сильно повредил. «Бросай меня, – говорит он царевне, – и возвращайся во дворец. А клад отдай тому, кто твоему сердцу мил». «Не брошу я тебя, – отвечает она, – ты моему сердцу мил. За тебя замуж хочу». Посадила Ивана на своего коня и поехала во дворец. Там она представила отцу Ивана, нашедшего клад, и вышла за него замуж. Тут и сказке конец».

Аля сидела, боясь поднять глаза. Умом она понимала, что никто не знает об их историческом походе за кладом, но ей упорно казалось, что все догадываются, о какой царевне идет речь.

– Это волшебная сказка, – не дожидаясь вопроса, доложил Слава.

– Непонятно, почему имя царевны не названо, – прищурился Васька.

Алю обдало ужасом – вот, началось! Ну и Дима – опять выставил ее в дурацком свете. Хорошо, что в самом деле имя не назвал, а то с него бы сталось.

– Ну как тебе сказка? – подошел к ней после урока Дима.

– Замечательно, – буркнула она. – Спасибо, что имя царевны не назвал.

Он прикинулся, что ничего не понял:

– Какое имя?

– Такое! Будто ты не знаешь?

– А ты, кстати, классную сказку написала, – ушел от ответа он. – Нет, правда понравилось. На личном опыте основано?

– Нет, на опыте коллективного бессознательного, – не смутилась Аля. – На личном опыте у нас специализируется кое-кто другой.

Он покачал головой:

– Зря ты. Я старался, чтобы тебе понравилось.

– Так надо было посвящение в начале вставить, чтобы никто не сомневался, что это для меня, – съязвила она.

– Точно! Как я сам не догадался! В письменном виде буду сдавать, обязательно вставлю.

– Только попробуй! – испугалась Аля, но заметила его хитрую улыбку и сердито отмахнулась: – Вечно ты со своими шуточками.

Но на душе стало неожиданно тепло – ей еще никто ничего не посвящал.

Глава 13. Учительница первая моя.

В шесть утра она, конечно, Антону не позвонила. Позвонила в восемь – специально переставила будильник, чтобы встать пораньше, в полубессознательном состоянии добралась до телефона и набрала номер, который уже успела выучить наизусть.

– Здравствуйте, позовите Антона, пожалуйста, – выговорила она привычную фразу.

– Доброе утро, – ответили ей после паузы.

Аля вздрогнула и наконец-то проснулась. Опять шуточки Антона, обожающего ставить людей в дурацкое положение – нет бы просто ответить: «Это я», как все нормальные люди!

– Привет, это Аля, – собралась с мыслями она. И залепетала совсем не то, что планировала сказать: – Извини, что так рано, я тебя не разбудила?

– Разбудила.

– Да? Ну извини, пожалуйста, я не хотела… – растерялась она.

– Ты позвонила ни свет ни заря, чтобы разбудить меня и извиниться за это?

Его слова привели Алю в чувство:

– Я никак не могла до тебя дозвониться.

– Я тоже, – отозвался Антон.

– Что «тоже»?

– Не мог до тебя дозвониться.

– Да ты что, – саркастически отозвалась Аля. – Не может быть. Кстати, что у тебя с мобильником?

– А у нас в школе флеш-моб, – пояснил он, зевнув. – Неделя без мобильного.

И надо же было ей озаботиться возращением мишки именно в эту неделю!

– «У нас в школе», – передразнила она. – Уже прижился там, да?

Антон невнятно хмыкнул, и Аля наконец-то перешла к делу:

– У меня твоя вещь, и я хочу ее вернуть.

– Какая? – заинтересовался он.

– Ты даже не помнишь?

– Боюсь, я сейчас не в состоянии решать головоломки.

– Просто давай встретимся.

– Ну давай…

– Метро «Добрынинская», конец зала, сегодня в восемь, – отчеканила она.

– Утра?

– Сейчас восемь утра, – ехидно заметила она. – Ладно, до встречи вечером.

– Аль… А ты-то как живешь? – вдруг спросил он, и от ее делового тона мигом не осталось и следа:

– Аль… А ты-то как живешь? – вдруг спросил он, и от ее делового тона мигом не осталось и следа.

– Я?.. Ничего, все нормально… А ты?

– А я вот в Щербинку перешел, – сообщил он, словно это еще было для кого-то новостью.

– Сегодня мы с вами поедем на экскурсию во ВГИК, – объявила Василиса.

– Куда? – не расслышал Васька.

– Всероссийский государственный институт кинематографии, – чуть ли не по слогам расшифровала преподавательница и добавила: – Возможно, некоторые из вас будут там учиться.

– Почему только некоторые? – обиделся Васька, приняв ее слова на свой счет.

– Очень сложно поступить, – невозмутимо пояснила Василиса. – Конкурс большой, особенно на актерский факультет.

Аля против воли посмотрела в сторону Димы – им ли не знать, какой конкурс на актерский факультет!

– Поэтому я хочу показать вам все изнутри, чтобы вы сейчас определялись с выбором и начинали готовиться к поступлению, – вдруг нетипично менторским тоном сказала преподавательница. – Потому что вам наверняка кажется, что все это будет еще нескоро, всего лишь через год… А этот год очень быстро пролетит, поверьте!

Подобные речи Аля слышала миллион раз – от родителей, соседей, учителей – и уже просто отказывалась их воспринимать. Да знают они, что время пролетит быстро и к поступлению в вуз надо начинать готовиться сейчас. Но зачем так часто напоминать, что детства осталось совсем мало, ведь от этого его остается еще меньше!

Они дружной толпой вывалились из дверей школы, и Аля зажмурилась от ударившего в глаза яркого солнца. Надо было брать очки! Но кто же знал, что они пойдут гулять. А на улице-то настоящее лето, несмотря на то, что июнь обычно не радует хорошей погодой. Аля вспомнила, как в третьем классе ездила в июне в лагерь и всю смену проходила в куртке и чуть ли не в шапке…

– О чем мечтаешь?

Аля вздрогнула от неожиданности, скосила глаза на вдруг оказавшегося рядом Диму и буркнула:

– О погоде.

– И почему же прекрасную леди занимает столь прозаическая тема?

– Никто не предлагает более поэтических, – отозвалась она.

– Осенняя пора, очей очарованье, – немедленно выдал он.

Аля фыркнула от смеха:

– Не очень-то в тему!

– Зато про войну!

Аля против воли улыбнулась – умеет Дима поднять настроение! И пусть он не вызывает у нее фейерверка эмоций, как Антон, – так даже лучше. Она, честно говоря, уже устала от душераздирающих страстей.

– А зачем мы туда идем? – тем временем рассуждал вслух неугомонный Васька. – Аудитории и коридоры посмотреть – проникнуться духом? Или там знаменитые актеры косяками ходят?

– Там есть учебная киностудия, – снизошла до ответа Василиса. – Съемочные площадки, монтажный цех, костюмерная, гримерная…

– Все, все! – поднял руки Васька. – Вопросов больше не имею!

Когда они вышли из метро «Ботанический сад», Васька вслух прочитал:

– Улица Вильгельма Пика, – и немедленно поинтересовался:

– А кто такой Вильгельм Пик? Режиссер?

– Немецкий политический деятель, – отозвалась Василиса.

– А почему не режиссер? – огорчился тот. – Почему на его улице стоит сам ВГИК, а он не режиссер?

– Вася, – не выдержала преподавательница. – Почему нас зовут одинаково, но ты задаешь глупые вопросы, а я на них отвечаю?

Класс грохнул хохотом, а Васька наконец-то смутился и замолчал.

Когда они подошли к проходной, Василису поприветствовал высокий симпатичный парень:

– О, какие люди без охраны! – и без всякого смущения чмокнул ее в щеку.

Тут уже смутилась она сама, а Славик пробасил:

– Почему без охраны?

– Вот, учеников своих привела, – сообщила она. – На экскурсию.

– Ну веди своих учеников, учительница, – хмыкнул парень, и она опять отвела глаза.

Надо же, оказывается, и у учителей есть личная жизнь, – неожиданно сделала открытие Аля. Кто бы мог подумать!

– Тихо, – предупредила Василиса, когда они приблизились к съемочному павильону.

Они на цыпочках прокрались друг за другом в приоткрытую Василисой дверь, как крысы за дудочкой Нильса, и почтительно выстроились вдоль стеночки. Декорации в павильоне представляли собой комнату обычной квартиры. Сюжет, насколько поняла Аля, был такой: парень с девушкой встречались у нее дома, а потом заявлялся другой ее поклонник, и вспыхивала ссора.

– Как оригинально! – не удержавшись, шепотом фыркнула она.

– Зато жизненно, – тоже шепотом возразил стоявший рядом Дима, и она умолкла, как вор, на котором горит шапка. Он что, читает ее мысли? Откуда-то узнал, что она хочет встретиться с Антоном?

Хотя, собственно, в чем она виновата? Она никому ничего не обещала! С кем хочет, с тем и встречается.

– Пойдемте, – шепотом позвала Василиса. – Нам еще много посмотреть надо.

Они с неохотой покинули павильон, где как раз начиналось самое интересное: режиссер закончил давать актерам указания, и все ждали начала съемки.

– Присутствие на съемочной площадке посторонних нежелательно, – пояснила преподавательница в коридоре. – Мешает актерам сосредоточиться.

– А это настоящие актеры? – спросила Лиля.

– Будущие. Здесь снимают учебные фильмы студенты.

– Сами? – не поверил Васька, видимо, представив, что бы они наснимали, запусти их на съемочную площадку.

– Конечно, под руководством преподавателя, – развеяла его надежды Василиса. – А сейчас я вас разбросаю по разным цехам, а то всей толпой мы в них не поместимся. Потом будем меняться.

Алю и незаметно прибившегося к ней Диму «разбросало» в гримерный цех, который оказался вовсе не цехом, а крошечной комнаткой с большим зеркалом и столиком, заставленным косметическими принадлежностями.

– Ну садись, я тебя буду гримировать, – с ходу объявила Аля.

– Почему сразу ты? – воспротивился Дима. – Давай я тебя!

– А ты разве умеешь? – с подозрением поинтересовалась она.

– А ты?

– Ну краситься доводилось, – с вызовом объявила Аля.

– Это никакого отношения к профессиональному гриму не имеет, – возразил он и поторопил: – Садись давай. Нечего тут разводить дискриминацию по половому признаку!

Эта фраза окончательно деморализовала Алю: она безропотно позволила усадить себя в кресло и закрыла глаза, стараясь не думать о том, что увидит, когда их откроет. В нарушение всех правил Дима сначала прошелся по ее лицу пуховкой, а потом Аля ощутила тепло его дыхания на своей щеке…

С грохотом распахнулась дверь, и Васька громко объявил:

– Все, народ, наша очередь! А вы давайте…

Аля распахнула глаза и вскочила из кресла, врезавшись в стоявшего рядом Диму.

– …в монтажную, – ехидно закончил Васька, хитро глядя на них из-под челки.

– Уже бежим, – буркнул Дима, пропуская не поднимавшую глаз Алю в дверях.

Глава 14. Возвращение блудного медведя.

В восемь вечера Аля стояла в конце зала метро «Добрынинская» и с волнением всматривалась в толпу прохожих. Они тоже не обделяли ее вниманием, поневоле цепляясь взглядом за ультракороткую юбку и босоножки на шпильках. Она не менее часа проторчала перед зеркалом, сознавая, что чувство меры ей явно изменяет – девушке должны говорить, что она хорошо выглядит, а не красиво оделась и накрасилась, – но остановить себя уже не могла. Антон не должен ничего пропустить!

Она взглянула на экран мобильника: десять минут девятого. Антон всегда опаздывает, наверняка так будет и в этот раз… Аля заметила, что по соседству с ней появилась девушка, тоже очень симпатичная и нарядная, которая нервно посматривала на наручные часики, и усмехнулась: не одна она такая!

Прошло пятнадцать минут, и Аля заметила, что ее бьет нервная дрожь. Куда он запропастился? Опаздывать на полчаса уже просто неприлично! А может, он станцию перепутал и все это время ждет ее на радиальной «Серпуховской»? С него станется…

Аля снова посмотрела на часы и подошла к подруге по ожиданию, которая вытащила из сумки книжку про очередных вампиров, с дурацким вопросом:

– Извините, а вы еще долго будете тут стоять?

Та удивленно подняла глаза:

– Не знаю. Как муж придет…

«Муж!» – охнула про себя Аля. А ей показалось, что девчонка ее ровесница!

– Пожалуйста, если придет парень, высокий и кудрявый, скажите, чтобы никуда не уходил. А я сбегаю на радиальную – вдруг перепутал. Он у меня такой… – выговорила Аля, путаясь и смущаясь.

Девушка кивнула, и она понеслась в переход, еле сохраняя равновесие на высоких каблуках. Она, конечно, не верила, что он перепутал станции. Гораздо более вероятным казалось сорокаминутное опоздание!

Когда она, вернулась, девушка отрицательно покачала головой и смущенно улыбнулась, словно чувствовала себя виноватой в том, что Антон так и не пришел.

К Але подошел мужчина в спортивном костюме, волоча за собой сумку на колесиках:

– Не подскажете, сколько времени?

– Без пяти девять, – ответила она, посмотрев на экран, и удивилась: когда успел пройти почти час?

Умом она понимала, что ждать давно уже нечего, надо убираться отсюда, но что-то останавливало ее, удерживало на месте. Может быть, то, что ее соседка тоже никуда не уходила, а пыталась читать, нервно оглядываясь, то и дело набирая номер на мобильнике и периодически порываясь куда-то идти. Аля тоже схватилась было за мобильник, но вовремя вспомнила, что у Антона какой-то дурацкий флеш-моб. Нашел время!

Рядом с Алей остановилась аккуратная старушка:

– Девушка, как пройти к Малому театру?

Аля объяснила, удивляясь про себя, зачем ей театр – все спектакли начинаются в семь, а сейчас почти половина десятого.

Наконец-то появился блудный муж, и девушка накинулась на него чуть ли не с кулаками. Парень виновато оправдывался, потом обнял ее, и они удалились возлюбленной парой.

– Девушка, а вы верите в бога?

Аля засмотрелась на воссоединившуюся семью и не заметила, как рядом с ней нарисовалась девчушка в платочке.

– Меня это не интересует, – наконец ответила она.

– Что? – не поняла девчонка.

– То, что вы хотите мне предложить.

– Но ведь я еще ничего не сказала!

– Вот и не говорите.

– На всякий случай: мы с друзьями встречаемся завтра в пять в центре зала на «Красных Воротах».

Аля кивнула, торопясь поскорее от нее отделаться, но место проповедницы тут же занял какой-то парень.

– Девушка, вы почему такая грустная?

Ох, сказала бы она ему почему!

– Такая красивая и такая грустная, – вздохнул он, немного потоптался рядом и, не дождавшись ответа, ушел на платформу.

Минут через пять Аля заметила, что парень по-прежнему болтается под аркой. Прошло несколько поездов, а он до сих пор не уехал! Только этого ей не хватало.

– Девушка, а вы кого ждете? – снова подошел он, заметив ее взгляд. – Подругу?

Аля посмотрела на экран мобильника и едва не рассмеялась в голос – неужели подругу можно ждать в метро почти два часа?

– Нет, не подругу, – отозвалась она и решительным шагом направилась к эскалатору.

Торчать в метро одной в таком виде становилось элементарно небезопасно.

На следующий день Аля не пошла на занятия – видеть кого-то было выше ее сил. Впрочем, зачем она себя обманывает: не абстрактного «кого-то», а вполне определенного человека… Вчера она в сердцах хотела выкинуть медвежонка Антона в первую попавшуюся урну, но не сделала этого и теперь мучилась, гадая, не довести ли свою мысль до помойного ведра.

Она весь день провалялась перед телевизором в домашнем халатике, лениво щелкая пультом, и очень удивилась, когда мама, отправившись открывать входную дверь, вернулась в комнату и сообщила:

– Аля, к тебе пришли.

– Кто? – отозвалась она, досадуя, что ее отрывают от блаженного ничегонеделания, сползла с дивана и побрела в прихожую.

Там стоял Антон. Аля остолбенела и чуть слышно пролепетала:

– Ой, привет…

От вчерашней злости не осталось и следа, она смотрела на него и не верила своим глазам. Как же она, оказывается, по нему соскучилась!

– Извини, пожалуйста, вчера никак не получилось… Долго ждала?

– Не очень… Разувайся, проходи, – спохватилась она.

Вот она, ирония судьбы! Вчера она как дура проторчала в метро расфуфыренная по самое не балуйся, а встретилась с Антоном в домашней одежде. И не переодеваться же теперь – это будет выглядеть слишком демонстративно.

– Откуда у тебя мой адрес? – спросила она, когда они устроились за кухонным столом.

– Мы же приходили к тебе перед Новым годом, – напомнил Антон. – Когда задание по режиссуре делали.

– А, точно! – вспомнила Аля. – И ты нашел?

– Да я все думал, где сворачивать, – засмеялся он. – В каждом переулке налево тянуло, но чувствовал – не туда!

Аля засмеялась – вечно его тянет налево. На душе все пело и плясало – Антон сам к ней пришел! Значит, она не совсем ему безразлична, значит, совесть замучила, что он вчера жестоко ее прокатил. Она больше не помнила никаких обид, ведь Антон вот он, сидит напротив!

– Ой, что ж я сижу-то, как в гостях, – спохватилась Аля. – Ты есть будешь? Или только чай?

– Честно говоря, поел бы, – признался Антон.

Аля достала из холодильника сковородку с курицей и поставила на плиту, ловя себя на дежавю – недавно она разогревала еду для другого парня… «Ну и что, ничего общего», – сердито возразила она себе и полезла в шкафчик за хлебом.

– Ну как там у вас в колледже дела? – спросил Антон, когда она разложила еду по тарелкам и снова уселась напротив него.

– Хорошо, – ответила она, даже не съязвив по поводу «у вас в колледже». – Сейчас занятия в летнем лагере. Вчера на экскурсии во ВГИКе были. А у вас, – она выделила это слово, – как дела?

– У нас, – тоже подчеркнул он, – тоже дополнительные занятия в летнем лагере. А еще я на работу устроился.

– Здорово, – восхитилась Аля. Она-то ни за что не променяла бы последнее лето детства на какие-то презренные деньги. – А кем?

– Не хотелось бы рассказывать, – таинственно проговорил Антон.

Аля почувствовала разочарование – в этом он весь! Вечная скрытность на пустом месте – наверняка бегает где-нибудь курьером, вот и не хочет рассказывать о столь малопрестижной карьере. Впрочем, как можно работать курьером без мобильника? Опять Антон заморочил ей голову…

Вспомнив, чему их учила Василиса, Аля попыталась сосредоточиться и установить контакт на энергетическом уровне, но во время разговора, да еще с открытыми глазами, получилось плохо, и она бросила эту затею – видимо, подобным штучкам и правда место только на сцене.

Поев, они перебрались в Алину комнату и долго болтали, смеялись, вспоминая приколы киноколледжа, слушали музыку, что-то смотрели в Интернете… Але было легко и весело – они общались как старые друзья, без малейшего намека на романтику.

В одиннадцать Антон спохватился, что уже совсем поздно, а ему завтра рано вставать.

– Рано – это во сколько? – подколола Аля. – В восемь ты спал, как младенец!

– Да ты на минуту раньше будильника позвонила, – засмеялся Антон.

– Ах, вот как? Почему же ты сказал, что я тебя разбудила?

– Но ты же меня разбудила!

– Ах ты!.. – весело возмутилась Аля, но махнула рукой: – Что с тебя взять, всегда отмажешься!

– Не отмажусь, а найду логичное объяснение, – наставительно заметил Антон.

– Тебя не переспоришь, – вздохнула Аля, а он вдруг предложил:

– Пойдем пройдемся?

– Пойдем, – обрадовалась Аля.

Она уже одурела от сидения дома, притом дневная жара спала, уступив место прохладному вечеру.

– Подожди, пожалуйста, в прихожей, – попросила она, радуясь, что наконец-то есть повод переодеться.

Они шли по ночной улице, вдыхая посвежевший вечерний воздух. Аля сжимала в кармане куртки медвежонка и думала, когда же наступит благоприятный момент его отдать – ей все казалось, что еще не пора. Как ни странно, он тоже не напоминал о том, что она собиралась ему что-то вернуть… Алю вдруг будто жаром окатило. Неужели он думает, что это всего лишь неуклюжий предлог встретиться? Это давно было не так, но как теперь докажешь?

Когда они поднялись на мост через небольшую речку, их с шумом догнала поливальная машина. Аля с визгом отскочила к перилам, Антон, улыбаясь, шагнул к ней и заслонил от брызг. «Если бы это был фильм, сейчас бы случился поцелуй», – отстраненно подумала Аля. Хорошо, что они не в кино…

Антон посмотрел на часы:

– Давай я тебя обратно провожу, а то поздно уже, метро скоро закроется.

И Аля, незаметно вздохнув, повернула к дому.

– Ну ладно, Аль… – начал прощаться он у подъезда, и она наконец решилась:

– Антон, я хотела…

Она замялась, сжав в кармане медвежонка, но Антон, заметно нервничая, снова посмотрел на часы.

– Слушай, мне надо бежать, а то метро закроется. Давай в другой раз? Ну все, пока, не скучай! – торопливо бросил он, и его долговязая, чуть сутулая фигура скрылась за поворотом к метро.

Аля наконец вытащила из кармана медвежоночка и грустно посмотрела него: нечего сказать, молодец, дотянула до последнего и не сделала того, ради чего все затевалось! Она смотрела на угол дома, словно веря, что Антон вернется, и одновременно понимая, что никакого другого раза не будет. Но нельзя сказать, чтобы ее это сильно печалило.

Глава 15. Подарок индюка.

На следующий день Аля ходила сама не своя. Не слушая преподавателей, она вопреки пожеланию Антона скучала на занятиях, глубоко погрузившись в свои мысли. Она думала о том, почему все так странно: совсем недавно она сходила по Антону с ума, и вот теперь думает о нем совершенно бестрепетно, и даже странно представить, какие сильные чувства она к нему тогда испытывала. Она пыталась вспомнить их, всколыхнуть что-то в душе… и не могла. Что же получается – любовь ничего не стоит, если не поддается управлению? Когда захочет – приходит, когда захочет – уходит, и человек ничего не в силах сделать? Нет, Антон, конечно, приложил массу усилий, чтобы оттолкнуть ее от себя, но все же…

Кто-то потряс ее за плечо. Аля недовольно обернулась, но ей просто сунули в руки записку. Что за детский сад, недовольно вздохнула она. Кажется, они давно вышли из начальной школы, впрочем, и средней тоже…

Аля развернула записку, догадываясь, от кого она, и вчиталась в непонятные строчки компьютерной распечатки с уже знакомого сайта: «Воробьевы горы, мини-зоопарк, три шага от изнанки клетки индюков, если встать к ней спиной». Далее следовал краеведческий экскурс в историю Воробьевых гор. Аля пробежала его глазами, запомнив только, что это один из семи холмов, на которых стоит Москва.

Очень хотелось смять листок и выбросить, но Аля сдержалась – все бы заметили, а привлекать лишнее внимание желания не было. Что на этот раз отчудил Дима? Он хочет, чтобы она поехала туда и одна занялась сомнительным кладоискательством? Специально нашел для нее облегченный вариант – без координат, в черте города, возле индюшачьей клетки… Смех на палочке! Конечно же, она никуда не поедет, а массовику-затейнику выскажет после занятия все, что она по этому поводу думает.

Еле дотерпев до конца урока – к счастью, сегодня Василиса рассказывала им теорию и на сцену никого не выгоняла, – Аля поторопилась в числе первых выйти из зала и встала неподалеку от выхода, чтобы не пропустить кладоискателя. Но вот уже вышли последние, а Димы все не было. Когда все разошлись, Аля заглянула в зал, где Василиса собирала свои записи.

– Ищешь кого-то? – подняла голову преподавательница.

– А Алешин сегодня был? – спросила Аля.

– Был в начале – отпросился у меня и куда-то убежал.

– Спасибо, – поблагодарила она, поняв, что Дима ее перехитрил, и собралась уходить, но Василиса ее остановила:

– Аля, как у тебя дела?

– Нормально, – отозвалась она и неожиданно для себя доложила: – В театральное ходила поступать.

– О, молодец! – обрадовалась Василиса. – Прошла?

– Нет, что вы.

– Ну ничего страшного, – успокоила та. – Главное, посмотрела, поняла, что там к чему, знаешь теперь, как готовиться.

Аля кивнула, а Василиса вдруг предложила:

– Хочешь, я с тобой дополнительно позанимаюсь?

– Конечно! – обрадовалась Аля. – Только… я не одна приду, можно? – неожиданно для самой себя выпалила она.

– Приходи, – усмехнулась Василиса, и окрыленная Аля вприпрыжку побежала вниз по лестнице.

На ходу она набрала Димин номер, но он не взял трубку. Поиграть, значит, с ней решил? Ну ничего, еще посмотрим, кто кого переиграет! И она поехала на один из семи холмов Москвы.

Про станцию «Воробьевы горы» Аля знала только, что она долго была на ремонте и открылась совсем недавно. Ни про какой мини-зоопарк она слыхом не слыхивала и всю дорогу гадала, где же будет его искать.

Когда Аля вышла из вагона, у нее дух захватило от открывшейся красоты. Станцию не зря так долго ремонтировали: оказывается, она находилась прямо на мосту через реку. Стены были прозрачными, и в обе стороны простирался удивительный вид. Теперь Аля начинала понимать, почему Дима спрятал клад именно в этом месте.

Сориентировавшись, Аля вышла в сторону парка и начал подниматься по ступенькам. Она быстро убедилась, что «Воробьевы горы» – не просто название: карабкаться пришлось высоко. Она запыхалась идти вверх, поэтому периодически останавливалась, обнаруживая по дороге массу занимательных вещей: то кормушку для птиц, то затянутое зеленоватой тиной озерцо, то стенд с образцами растений, совсем как в кабинете биологии. Особенно ее удивила нашедшаяся в кустах стела юным революционерам Герцену и Огареву, которые на этом самом месте дали клятву бороться с царизмом. Аля проходила этих товарищей и по истории, и по литературе, и они всегда представлялись ей занудными старцами, писавшими скучнейшие статьи. А они, оказывается, были молодыми и давали клятвы! Как романтично…

Аля увидела указатель «экологический маршрут» и, недолго думая, свернула на деревянную тропинку. Никаких следов зоопарка пока не обнаруживалось, и она решила хотя бы пройтись, раз уж приехала. Так неожиданно для себя она и вышла к искомому пункту.

Конечно, Дима погорячился, назвав это зоопарком, пусть даже «мини» – там было всего несколько вольеров. Зато в них сидели удивительные птицы! Забыв о своей цели, Аля ходила от клетки к клетке и с восторгом рассматривала фазанов, павлинов, индеек… А вот и индюки! Какие же они прикольные – важные, надутые, с мощными лапами, маленькими глазками, пышными хвостами, почти как у павлина, и сморщенной красной шеей.

Индюк, внимание которого настойчиво пытался привлечь какой-то ребенок, вдруг заорал дурным голосом. Аля вздрогнула и очнулась: надо же клад искать! Интересно, как она начнет рыться в земле на глазах у всех, а, главное – чем? И как попасть за клетку?

Аля обошла зоопарк и убедилась, что предчувствия ее не обманули: за вольерами начинался неухоженный лес, нисколько не напоминающий парк. Она чертыхнулась, зачем-то оглянулась и отважно шагнула вперед. Три шага привели ее прямиком в заросли каких-то кустов. Помедлив секунду, Аля решительно полезла в чащу. К счастью, глубоко забуриваться не пришлось: на связку воздушных шаров она наткнулась сразу. Они оказались привязаны к ветке, а к веревочке была приколота бумажка со стрелкой, указывавшей вниз. Аля присела на корточки и обрадовалась, что копаться в земле не придется: контейнер стоял прямо в зарослях. Она открыла его и среди знакомых мелочей сразу выцепила открытку с сердечком. «Я тебя люблю», – прочитала она и чуть не выронила ее из рук. Сердце трепыхнулось и забыло, как надо биться. Еще никто никогда не признавался ей в любви так романтично… Впрочем, о чем это она – еще никто и никак не признавался! Руки задрожали, открытка упала за землю. Зазвонил телефон, и Аля не глядя ответила.

– Алька! – радостно завопил Дима. – Все в порядке?

– Да, спасибо, – сдержанно поблагодарила она, чудом выговорив это ровным голосом.

– Тогда жду тебя у стелы Герцена и Огарева! – выпалил он и отключился.

Где находится стела, Аля уже знала, но перед тем, как идти туда, оставалось кое-что сделать. Она подняла открытку, отряхнула ее, благо земля была сухой, и бережно положила в сумку. Потом достала из кармана медвежонка, положила в контейнер, плотно закрыла крышку и замаскировала ее сверху веточками – чтобы другим было не слишком просто искать. И напоследок аккуратно отцепила от ветки шарики.

Дима ждал ее на площадке у родника, уютно расположившегося под стелой.

– Привет, – как ни в чем не бывало сказал он.

– Привет, – в тон отозвалась Аля.

– Пойдем?

Аля кивнула, ничего не спрашивая. Они вышли на край крутого обрыва, откуда открывался бесподобный вид на реку и город с птичьего полета. Впереди кружком от пирамидки лежал стадион «Лужники», справа поднимались башни «Москва-сити».

– Отсюда и высотки видно! – восхитилась Аля.

– Целых пять, – ответил Дима и шепнул ей на ухо, прямо в развеваемые ветром волосы:

– Прочитала мою открытку?

– Д-да… – запнулась Аля и непроизвольно разжала руку.

Шарики взмыли в небо, ветер понес их в сторону реки. Она проводила связку взглядом и проговорила:

– Извини, пока не могу ответить…

– И не надо, – успокоил Дима, касаясь губами ее щеки.

Аля вздрогнула, но не отстранилась. Тогда он провел пальцами по ее лицу, слегка поворачивая к себе, и поцеловал в губы.

Ей приходилось целоваться с Антоном, но тогда она не чувствовала ничего, кроме его холодного интереса. Сейчас желание все анализировать и держать под контролем улетучивалось, как сухой лед на солнце, Алю захватывали новые ощущения, непонятные, но от этого не менее волнующие.

– Я тебе потом отвечу, – наконец выговорила она, когда Дима чуть отстранился.

Он вопросительно посмотрел на нее, словно забыл, о чем спрашивал.

– Обязательно, – сказала Аля и уткнулась в его волосы, пахнущие хвоей и свежим речным ветром.

Примечания.

1.

Подробнее читайте об этом в книге Анны Антоновой «Блюз ночного дождя».

2.

Читайте об этом в повести Анны Антоновой «Звезда новогодней ночи»/«Гадание на снежинке».