Глава двадцать четвертая.

На миг все замерли. Щенки и люди остановились, раскрыв рты, как будто никто не мог поверить своим глазам — словно внезапное появление Мисси и Бетховена было иллюзией, обманом зрения.

Бетховен и Мисси смотрели на своих дорогих деток, радуясь тому, что те живы. Усталые, измазанные в грязи и оборванные, щенки тем не менее были целы и невредимы, а остальное не имело значения.

Варник, Вернон и Харви стояли, словно громом пораженные. Да, конечно, они уже встречались прежде с Бетховеном, и отнюдь не питали к нему любви — как и он к ним. Казалось, гигантский сенбернар сверлит Варника взглядом. Потом Бетховен плотоядно облизнулся, словно предвкушая то, что случится потом.

И тут оно случилось.

Только что все стояли неподвижно, словно в стоп-кадре, а долю секунды спустя пленку как будто пустили с удвоенной скоростью — такая завертелась неразбериха.

Едва осознав сложившуюся ситуацию, собаки и люди отреагировали на нее — но каждый по-своему.

Во-первых, щенки, охваченные восторгом при виде любимых родителей, высоко подпрыгнули и разом взвыли от радости, энтузиазма, счастья и облегчения!

Во-вторых, Варник, Вернон и Харви узрели в глазах Мисси и Бетховена чистую, беспримесную ярость, и осознали, что влипли глубоко, по самое дальше некуда.

В-третьих, издав леденящее кровь рычание, Бетховен и Мисси сорвались со своего насеста, взмыли в воздух и приземлились на грудь Вернону и Варнику, опрокинув обоих негодяев наземь.

В-четвертых, щенки — все четверо — обернулись к Харви и атаковали его.

Бетховен и Мисси трепали Вернона и Варника зубами и когтями, карая их за жестокое обращение со щенками. Беспомощные жертвы пытались отпихнуть собак, но и Мисси, и Бетховен весили под девяносто килограмм каждый и не собирались отпускать Варника и Вернона, пока не воздадут им по заслугам. Все трое мерзавцев катались и барахтались в пыли, визжа и взывая о помощи, однако никто не спешил выручить их.

Наконец Бетховен и Мисси отошли на несколько шагов и позволили Вернону и Варнику встать на ноги. Щенки, беря пример с родителей, отпустили потрепанного Харви.

— Ах вы, проклятые псы! — заорал Вернон.

— Я вам за это отомщу, уроды! — верещал Варник. — Я этого так не оставлю!

Низкий, раскатистый, угрожающий рык вырвался из глотки Бетховена. Он обнажил зубы и низко опустил голову, словно готовящийся к нападению бык.

— Ты меня не напугаешь! — фыркнул Варник. — Не родился еще тот пес, который меня испугает.

— Зато он напугал меня, — заявил Вернон.

— Меня тоже! А вы как знаете, босс! — поддержал Харви. С этими словами оба подручных Варника развернулись и задали деру.

Четверо щенков бросились за ними, покусывая за пятки, словно понуждая негодяев бежать еще быстрее.

Варник решил, что ему следует удалиться с достоинством.

— Наглые псы, — пробормотал он и попытался уйти в прогалины с высоко поднятой головой.

Но Бетховен и Мисси не желали позволить ему такой роскоши. Они зарычали, словно львы, и бросились за Варником. Их челюсти щелкнули, словно стальные капканы, в непосредственной близости от его многострадального зада.

— Караул! — взвыл Варник и помчался прочь, словно сумасшедший, поднимая огромные клубы пыли.

Когда он скрылся из виду, Мисси и Бетховен вернулись к своему выводку. Обнюхав и облизав щенков, оба взрослых сенбернара заверили их, что они теперь в безопасности — отныне и навсегда.

— Без них наш дом никогда не будет прежним, — со вздохом сказала Эмили. Долгая поездка подошла к концу, и до дома оставалось всего несколько миль.

— Постарайся не думать об этом, доченька, — попросила миссис Ньютон.

— Это не так-то просто, — возразила Райс.

— Верно, — согласился с ней Тэд.

— Может быть, вам просто следует отвлечься, — предположил мистер Ньютон. — Подумайте о каникулах, о которых я вам говорил. Подумайте о путешествии на яхте. Постарайтесь взглянуть на ситуацию с хорошей стороны.

Он свернул влево, на улицу, где стоял их дом, проехал квартал и повернул на подъездную дорожку. Остановив пикап, мистер Ньютон бросил взгляд на крыльцо дома. Глаза его полезли на лоб — он не мог поверить в то, что предстало его взору.

— Что за…?

Эмили выглянула в окно и разинула рот от изумления.

— Щеночки!

Они сидели на крыльце ровным рядком между Мисси и Бетховеном — все четыре щенка. Они были грязны и усталы, у них болели стертые лапы — но они наконец были дома.