О названиях.

В своей книге я постарался, насколько это возможно, пользоваться польскими названиями и терминами. Однако поскольку сегодня много сведений о ножах содержится в англоязычной литературе или в публикациях на сайтах в Интернете (тоже преимущественно англоязычных), я решил сопровождать наиболее часто встречающиеся термины их английскими аналогами. Когда же польского варианта английского термина нет или мне не удалось его подобрать, я привожу английский, выделяя его курсивом. Скажем, названия механизмов, блокирующих складные ножи, и других частей ножей — особенно запатентованные авторами или фирмами — приводятся, как правило, в оригинальном написании, то есть так, как их назвал проектировщик, независимо от того, на каком языке опубликована информация. Или вот в немецкой, французской, венгерской, чешской, русской литературе названия back lock или liner lock не переводятся; ну и я не вижу смысла переводить их на польский. То же относится и к форме клинка — например drop point или clip point — эти термины встречаются во всех известных мне публикациях о ножах, и я тоже не стал их переводить.

Само собой, велико искушение попробовать называть по-польски различные части сабель или других видов холодного оружия, как частенько делают некоторые авторы. Однако я не вижу в этом никого смысла. Ложное лезвие на обухе клинка превратится тогда в «обоюдоострое перо». Но оно ведь тупое, оно ничего не в состоянии разрезать, — так что такое определение неверно. Если же обратиться к складным ножам, употребление вводящих в заблуждение терминов может оказаться крайне опасным делом, поскольку попытка воспользоваться «обоюдоострым пером», как о том пишут, грозит обладателю ножа утратой пальцев…

Нельзя допускать, чтобы перевод терминов на польский затемнял их подлинный смысл. Иначе, прочитав чрезмерно «ополяченное» описание ножа, вы не сможете воспользоваться им, когда возьмете нож в руки, а тем более, когда увидите его на снимке.

Что же касается режущей части холодного оружия (по-польски gtownia), то синонимами в польском языке служат слова клинок и полотно, хотя последний термин, когда речь заходит о ножах, употребляется редко. Выбор дался мне непросто. Как помнят читатели моих статей, печатавшихся в разных газетах, я по большей части пользовался термином клинок, что вызвало большие споры. Ни один из моих оппонентов не смог обосновать неправильность употребления слова клинок, ибо оно есть в любом толковом словаре. Однако диспутанты в большинстве своем предпочитали слово gtownia, у которого польские корни, а вот слово клинок, мол, происходит от из немецкого Klinge. Звучит и в самом деле похоже, но это еще не безупречное доказательство его немецкого происхождения. Слово клинок с тем же успехом можно вывести из исконно польского (по крайней мере, славянского) слова клин. Подтверждения тому можно найти в других славянских языках, например, в русском: клинок — это маленький клин. Тем я, однако, и завершил свои этимологические изыскания; ведь терминология, в конце-то концов, и существует для того, чтобы понимать друг друга, а не спорить о чистоте или породистости слова. Но раз читатели предпочитают слово gtownia, пусть уж и будет gtownia.[4]

Споры вызвало и определение черенок ножа, которое я иногда употреблял в своих статьях. Я совершенно не согласен, что это неправильно. Эфес (рукоять, черенок) сабли или классического кинжала состоит из чашки эфеса (гарда), рукоятки и головки.[5] Но у эфеса большинства современных ножей нет ни гарда, ни головки, он представляет собой одну только рукоять, а в экземплярах маленького размера — черенок. К рукоятке склонил меня довод, не столько убедительный, сколько сформулированный так, что он заслуживает внимания: дескать, термин черенок совершенно правилен, но он ассоциируется с черенком лопаты, звучит простецки и потому не нравится. Ладно, пусть уж будет тогда «рукоятка», хотя когда речь заходит о миниатюрных ножичках, это звучит довольно смешно, особенно если на такой «рукоятке» умещаются лишь три пальца.

Куда важнее, на мой взгляд, хотя и это не столь уж существенно, условиться об определении позиций и направлений, чтобы всегда точно знать, например, о какой стороне клинка идет речь. В своей книге я пользуюсь следующими определениями. Если мы возьмем нож в руки так, как берем его, когда собираемся резать хлеб на доске, то:

• Острие клинка — это перед, а конец рукоятки — зад.

• Все, что находится по правую стороне, будь то оправа рукоятки или плоская сторона клинка, — справа, все на противоположной стороне — слева.

• Лезвие, разумеется, внизу, а обух ножа — наверху.

При перемене позиции ножа все определения остаются в силе. Если, к примеру, мы перехватим нож таким образом, что его клинок окажется направленным к нижнему краю ладони, острием вперед, толевая сторона клинка будет теперь справа, а правая — слева, однако названия их останутся прежними.

На илл. 10 я постарался показать все существующие части ножа с неподвижным клинком, хотя такие ножи встречаются сейчас и нечасто. Приведу тут краткое описание каждой из этих частей.

• Вершина (кончик) клинка — это точка, в которой сходятся линии лезвия и обуха клинка; она служит для нанесения удара в борьбе либо для тонкого, осторожного рассечения поверхности, когда мы используем нож как инструмент. Кончик необязательно должен быть острым, проникающим. Закругленный, не способный пробить поверхность кончик бывает у ножей спасателей.

• Лезвие — линия, в которой сходятся боковые поверхности шлифов клинка, точнее говоря, узкие, заточенные его грани. Служит для разрезания, а у больших ножей и для разрубания, хотя рубка ножом, даже большим, считается делом недопустимым.

• Само собой понятно, что ни кончик, ни лезвие не могут существовать без клинка (или полотна).

• Противоположная лезвию, тупая сторона клинка — это обух.

• Шлиф (заточенная грань) клинка сводит почти на нет толщину клинка по направлению к его кончику и лезвию.

• Ложным лезвием называется шлиф на обухе клинка либо его части, который, однако, не завершается настоящим лезвием. Вопреки довольно распространенному мнению, ложное лезвие не очень-то сильно влияет на способность кончика ножа пробивать поверхность (проникать вглубь). Основное его предназначение — уменьшение массы клинка и перенесение назад центра тяжести всего ножа.

• Желобок, вопреки ходячим вздорным представлениям, вовсе не служит для «стекания крови из распоротого брюха». Он нужен для того же, что и ложное лезвие, — уменьшить массу стали в наименее функционально важных частях клинка и отодвинуть назад центр тяжести ножа. У маленьких и средних ножей, с клинками короче 120 мм, ни желобки, ни ложные лезвия с технической точки зрения совсем не нужны, они служат исключительно для украшения. Ведь любой проектировщик всегда стремится создать нож, какого до него еще не было…

• Перо — это передняя, сразу же за кончиком, часть клинка. Нередко в этом месте клинка лезвие закруглено более всего, это так называемое брюхо.

• Пята — задняя, тут же перед рукояткой, часть клинка, здесь нет ни лезвия, ни даже шлифа, здесь клинок чаще всего имеет форму прямоугольника.

• Рукоятка — за нее нож держат. У классических образцов ножей, сейчас встречающихся редко, она состоит из головки, черенка и гарда. Рукоятки безусловного большинства современных ножей — это всего лишь черенок.

• Гард[6] — главное его назначение в том, чтобы во время фехтования защитить запястье и ладонь от скользящего вдоль клинка оружия соперника. В прошлом гард служил еще и для того, чтобы «схватить» (заблокировать) клинок противника в расчете вырвать или выбить у него из руки оружие, а может, и сломать его клинок. И только в последнюю очередь гард предназначен для того, чтобы защитить ладонь, держащую нож, не позволить ей соскользнуть на лезвие собственного ножа в момент нанесения удара или в процессе работы. Сейчас драки холодным оружием встречаются только в исторических или детективных кинофильмах, так что две свои основные функции гард утратил окончательно. Вот почему современные ножи, даже боевые, если и оснащают гардом, то чаще всего лишь символическим.

• Головка — утолщенное, обычно металлическое окончание рукоятки. Главное ее назначение в том, чтобы не позволить черенку выскользнуть из руки, когда приходится делать резкие движения ножом. Еще одна функция массивной металлической головки состояла в давние времена в том, чтобы передвинуть назад, на эфес, центр тяжести оружия, у которого был длинный клинок. Поскольку большинство современных ножей не предназначены ни для поединков, ни для рубки, головка, как и гард, свое значение утратила.

• Черенок эфеса — это часть между гардом и головкой, ее охватывает ладонь берущего в руки нож. Так как у современных ножей нет ни гарда, ни головки, эфес и состоит практически из одной только рукоятки (черенка у маленького ножа). Украшение передней части эфеса миниатюрным псевдогардом, а задней — также миниатюрной псевдоголовкой дела не меняет: эфес состоит только и исключительно из рукоятки.

На этом мне хотелось бы завершить свои терминологические и лингвистические изыскания. Я вовсе не собирался писать учебник, а потому и не придавал чрезмерного значения научной точности терминов, которыми пользуюсь; меня больше заботит, чтобы они были понятными.

Характерные свойства ножа.

Балансировка ножа, вопреки довольно распространенному мнению, не имеет ничего общего с его метанием. Как и у всякого предмета на этом свете, у ножа есть центр тяжести. Насколько удобно будет им пользоваться в самых различных обстоятельствах, в решающей мере зависит от того, где располагается центр тяжести по отношению к различным частям ножа и руке, его держащей. Нейтральным принято считать такое положение, когда центр тяжести находится на рукоятке, в том месте, где к ней прижимается указательный палец держащей нож руки. Подобная балансировка наиболее распространена и желательна для подавляющего большинства ножей обычного пользования.

Рукоятки большинства полноразмерных ножей примерно одинаковой величины, ведь тут все определяют размеры человеческой ладони. А вот длина клинка может колебаться довольно значительно. Если клинок покороче, а стало быть, и полегче, центр тяжести, естественно, отодвигается по рукоятке дальше назад. Сбалансированным таким образом ножом можно выполнять работу, требующую точности, запястье устает при этом меньше, что имеет существенное значение, когда речь идет о маленьких ножах. Если нож нужен нам для боя, то сбалансированный нейтрально либо имеющий легкий клинок и тяжелую рукоятку нож более быстр и точен. Когда клинок удлиняют, делают шире или толще, само собой разумеется, что центр тяжести ножа передвигается вперед. Если клинок длиннее 130мм, а к томуже чуть шире и толще обычного, центр тяжести с рукоятки перемещается на клинок. Таким ножом легче резать сверху вниз, поскольку вес клинка увеличивается за счет усилия руки. Таким ножом можно также рубить, а в бою наносить мощные рассекающие удары; замах руки ускоряет движение тяжелого клинка. А вот резание складывается из множества мелких движений, которые сами по себе не требуют больших усилий, и пользоваться тут ножом с тяжелым клинком весьма утомительно, потому что после каждого движения нужно останавливаться и возвращать клинок в исходную позицию. Тяжелый клинок не благоприятствует ни точности, ни скорости движения. Сторонники употреблять нож лишь для режущих ударов не без доли презрения называют такой нож «мачете». Настоящий предназначенный для рубки нож — мачете — как раз и должен иметь тяжелый клинок, но это совсем другой инструмент. Но значит ли это, что нож с длинным клинком непременно обретает свойства мачете или же, по крайней мере, очень на него похож? Вовсе нет, существует множество способов, позволяющих перенести центр тяжести даже весьма больших ножей в нейтральную позицию. Утяжеление рукоятки массивной металлической головкой — прием не из лучших, поскольку увеличивается общий вес ножа. Так предпочитают поступать любители таскать без особой нужды чрезмерные тяжести, я к ним не принадлежу. И лучшим решением мне кажется искусственное уменьшение веса клинка за счет снятия лишней стали; этого можно добиться, скажем, украшая клинок желобками или ложным лезвием. Разумеется, исключение составляют ножи, которым фантазия проектировщиков придает черты эдакого псевдомачете.

Удобство пользования ножом обычно делает его приятным, эффективным, а порой и безопасным инструментом при выполнении работ, для которых он, собственно, и предназначен. Нет ножей, удобных для всех и для всякой работы. Маленький нож, который мы постоянно носим в кармане на случай, если понадобится справиться с простенькой работой — распечатать конверт или открыть посылку, очинить карандаш или почистить грушу, — может оказаться не совсем удобным, если потребуется, к примеру, вскрыть сверток, запакованный в ткань из искусственного волокна и перевязанный широкими и толстыми лентами из пластика. Перерезать таким ножом дюймовый шнур или несколько листов гофрированного картона хотя и можно, но, конечно же, довольно трудно. Ведь чем короче клинок, тем меньше и длина лезвия, а это уже и само по себе ухудшает режущие свойства ножа; к тому же небольшая, элегантная, легкая рукоятка, которая позволяет постоянно носить нож с собой, слишком мала, чтобы приложить силу, достаточную для такой работы.

Однако же большой нож, который идеально подходит для резких рассечений и даже для рубки, способен доставить много хлопот при работе, требующей большого числа легких, точных срезов и разрезов, как, к примеру, при очинке карандашей или разделке звериной туши на охоте. Ведь после каждого среза или разреза тяжелый нож нужно остановить и вернуть в исходную позицию. Его более солидная масса и устойчивость, которые были нашими союзниками при рубке или резке, превращаются в наших противников. Естественно, не стоит утверждать, что большим и тяжелым ножом выживания с 6—8-дюймовым клинком[7] нельзя очинить карандаш или выпотрошить пойманную рыбу, но он, без сомнения, неудобен для подобных операций. Не скажу также, что длинный нож нельзя носить постоянно, изо дня в день, — можно, но куда менее приятно, чем маленький, аккуратненький ножичек, а ведь это тоже входит в понятие удобства.

Личные пристрастия, привычки, а нередко попросту и фантазии оказывают огромное воздействие на мнение разных людей об удобстве или неудобстве пользования ножом. Если, скажем, кто-то внушит себе, что в целях самообороны он не должен ни на минуту расставаться с самым большим из всех ножей, какие только есть, то он может внушить себе и то, что такой нож удобнее других и, скажем, для очинки карандаша или нарезания булки к завтраку.

Острота, вопреки тому, что иногда думают, вовсе не что-то само собой разумеющееся и однозначное, и не надо руководствоваться правилом: чем острее, тем лучше. Об искусстве заточки ножа можно написать специальную книгу, чем я и собираюсь вскоре заняться. А потому ограничусь тут всего несколькими соображениями общего характера. Острота бритвы отличается от остроты топора; толщина создающего лезвие клина, как и тщательность обработки режущего края, существенным образом влияют на секущие возможности ножа. Толстое лезвие, создающие поверхности которого сходятся под большим углом, естественно, режет хуже тонкого, чьи поверхности сходятся под острым углом. Зато толстое лезвие не так легко гнется или крошится, испытывая сильное давление с боков, которого не избежать при резании твердых предметов, а тем более при рубке. Следует помнить, что само лезвие — это тонюсенькая полоска стали, которую несравненно легче повредить, чем сам клинок. Если не верите, попробуйте с высоты всего 3–5 см бросить клинок самого лучшего ножа так, чтобы лезвие опустилось на края стакана или фарфоровой чашки. Повреждение лезвия, если посмотреть на него прямо вдоль поверхности клинка, будет видно отчетливо — светлое, блестящее пятнышко.

Доведение до блеска режущего края на мелкозернистом бруске необходимо не для каждого ножа. Да, такое лезвие хорошо режет, когда строгаешь, например, дерево, но шершавое, заточенное на грубом бруске лезвие режет более агрессивно и лучше справляется с материалами волокнистыми (веревки, ткани) или теми, у которых поверхность твердая и гладкая (пластик).

Чаще всего мерой остроты считают способность ножа сбрить волосы на предплечье. Не всегда этот критерий достоверен, так как нож, который сбривает волосы, не обязательно будет хорош для разрезания толстого предмета. Мне попадались ножи, которыми можно было сбрить волосы на предплечье, но не удавалось разрезать чуть более толстую, чем волос, веревку. Но и напротив: то, что ножом не побреешься, не значит, что он не справится с работой, к которой приспособлен. Добавлю еще, что пробуя остроту ножа на частях своего тела, мы упорно искушаем судьбу, которая прямо-таки обожает подобные ситуации. А вот простейший, рабочий способ проверки остроты ножа: если нож режет (как, скажем, помидоры) листок бумаги, который мы держим за уголок в воздухе, его острота достаточна для выполнения большинства обычных операций; если нож состругивает (лезвие не надо оттягивать назад) край того же листка, — это действительно очень острый нож. Человек, который способен постоянно так затачивать нож, мастерски овладел искусством заточки, и ему незачем покупать мою книгу на эту тему.

Лезвие гладкое или зубчатое? Вопрос этот часто поднимается и в дискуссиях, ведущихся в Интернете, и в статьях, посвященных ножам. Однозначного ответа на него нет. Какое из лезвий лучше — это смотря для чего. Но сначала хочу пояснить, в чем разница. Представим себе лезвие в форме полукруга; такими бывают серп или огородный нож. Когда мы медленным движением рассекаем таким ножом какой-нибудь материал, лезвие атакует его под постоянно и мягко увеличивающимся углом, не позволяя тем самым разрезаемому материалу «удирать» от рассечения. Когда мы режем волокнистый материал (например веревку) или же гладкую поверхность (скажем, пластмассовую трубку), это заметным образом облегчает дело. А теперь давайте представим себе множество подобного рода маленьких полукруглых дуг, поочередно атакующих разрезаемый материал. Сначала на него напирает острие между двумя соседними полукругами, оно оказывает максимально возможный нажим на самую маленькую по площади поверхность, что позволяет ему легко проникнуть в материал. Затем вогнутый полукруг углубляет разрез, и тут же в игру вступает очередное острие между полукругами. Подобное рассечение ничуть не похоже на пиление: достаточно приглядеться к зубьям пилы, чтобы понять, что они работают по совершенно иным правилам. Разрезание зубчатым лезвием — это, скорее, повторяющиеся короткие, мелкие сечения, каждое под разным углом. Но когда мы пытаемся надрезать трубку из твердого пластика, разве мы, сами того не сознавая, не действуем как раз подобным образом?

Есть простой способ убедиться в эффективности резания зубчатым лезвием — разрезать автомобильный ремень безопасности ножом с клинком длиною в 7–8 см. Рассечь ремень одним движением ножа можно, если мы сперва «вцепимся» в его край, дальше все пойдет легко. Если же мы начнем с плоской части, то лезвие даже очень острого ножа будет только скользить по поверхности ткани, не причиняя ей большого вреда, а не очень острый нож будет не в состоянии даже надрезать ремень. А вот зубчатое лезвие той же самой длины разрежет ремень независимо от того, как мы приступим к делу, можем начать даже и с плоской его поверхности. Все дело в том, что каждое острие между полукругами лезвия с максимальной силой нажимает на минимально малую поверхность и потому легко ее рассекает; иными словами, каждое из них делает то, что стараемся сделать мы, решив резать ремень с края. Если двумя ножами с одинаковыми клинками (длина, сталь, твердость закалки и т. д.) мы попробуем разрезать на части, например, конопляную веревку, то зубчатое лезвие будет еще долго справляться со своей задачей и после того, как гладкое начнет скользить по поверхности веревки без особого толку. Короче говоря, зубчатое лезвие — инструмент, способный резать лучше, особенно в руке слабой или неумелой.

Недостаток же зубчатого лезвия состоит в том, что оно не отличается точностью рассечения и пригодно не во всех случаях; им, к примеру, нельзя строгать. Для человека малоопытного весьма существенно и то, что когда такое лезвие затупится, наточить его непросто, а уж вы мне поверьте: рано или поздно оно непременно затупится. И потому зубчатые лезвия применяют тогда, когда требуется что-то попросту разрезать, необязательно очень уж точно — лишь бы побыстрее, наверняка, не прилагая больших усилий. Характерным примером могут тут послужить ножи, предназначенные для спасательных работ. И все-таки я считаю, что ножи для каждодневного пользования должны обладать гладкими лезвиями. Считаю так еще и потому, что умею их затачивать: они у меня и с волокнистыми материалами работают лишь чуть хуже ножей с обычными зубчатыми лезвиями, но режут-то они куда точнее.

Существуют лезвия комбинированные, которые пытаются совместить в себе и эффективность, и точность резания. Задняя, меньшая, его часть (от четверти до половины длины) — зубчатая, а передняя — гладкая. Разрезание веревки, трубки или ремня мы начнем, естественно, используя заднюю, зубчатую часть, которая легко справится со своей задачей. А потом продолжим резать уже обычным, гладким лезвием. Как и всякое универсальное решение, такое тоже вобрало в себя не только достоинства обоих типов лезвий, но и их недостатки. Если нам, например, надо аккуратно очинить карандаш, мы делаем это задней частью лезвия, которая ближе к рукоятке, поскольку ее проще контролировать. А тут-то как раз зубчики! Когда же нам потребуется что-то разрезать, зубчатая часть, как правило, оказывается слишком коротка, чтобы легко справиться с задачей. Иначе говоря — ничего нового, как это обычно и бывает с универсальными инструментами: то они оправдывают себя, то нет.

Еще одна попытка совместить в одном ноже разные достоинства — ножи с двумя лезвиями, гладким и зубчатым. И тут пришлось пойти на компромисс: нож с двумя лезвиями или большим их количеством держать в руке куда менее удобно. Похоже, наилучшее решение состоит в том, чтобы хорошенько обдумать, для чего нож нам нужен, и уж потом, не идя ни на какие компромиссы, сделать правильный выбор.

Несколько лет назад один мой читатель, человек нрава горячего, доказывал, будто все достоинства зубчатых лезвий суть сплошная выдумка. Обосновывал он все это выдержкой из моей же статьи, в которой я написал, что можно дюймовую веревку разрезать одним движением ножа с гладким лезвием. Все верно, только у ножа этого — сколько помню, речь шла о Fällkniven A1 — клинок был длиною почти в 170 мм. Добиться того же результата при клинке вдвое короче удалось бы только ножом с зубчатым лезвием. Ну и еще одна, может быть, даже самая главная и важная проблема — кто режет? То, что я легко перережу ножом с гладким лезвием, моя жена, скорее всего, сумеет сделать лишь ножом с зубчатым лезвием.

В заключение несколько слов о типах зубчатых лезвий. Самым лучшим пока остается такое лезвие, на котором чередуются один вогнутый полукруг побольше с двумя поменьше. Его на основании многих опытов разработала и выпустила на рынок более 20 лет назад фирма Spyderco. Затем, более или менее точно следуя этому образцу, ножи с такими лезвиями стали выпускать и многие другие производители, в чем легко убедиться на приведенных в книгах снимках. Время от времени на рынке появляются и другие типы зубчатых лезвий, но, как правило, они уступают ставшему уже классическим образцу. Зубчики покрупнее режут лучше, но менее точно, да и сил при резании приходится прилагать больше. Зубчики помельче требуют при резании меньше усилий, но и режут они похуже.