Символы, святыни и награды Российской державы.

Лабарум и знамена в Византии.

В литературе нередко отсчет существования государственных знамен начинается с лабарума, который трактуется как «государственное знамя Рима, затем Византии». Западноевропейские энциклопедии ХХ века интерпретируют лабарум и как императорский штандарт, но чаще всего – как религиозное знамя, не являющееся каким-либо военным знаком. Лабарум оставался в употреблении в Византии на всем протяжении ее существования. Его изображения на византийских монетах и печатях показывают, что в поздневизантийское время он имел форму креста, тогда как на ранних этапах – форму век-силлума. Подробнее остановиться на этом памятнике вексиллологии необходимо потому, что он напоминает по своей форме известный на Руси стяг – хоругвь.

Лабарум ввел римский император Константин I Великий (306–337), в правление которого была признана христианская церковь и сделаны первые шаги на пути превращения христианства в государственную религию. Поворот Константина Великого к христианству произошел в период его борьбы против императора Максенция, над которым он одержал победу в 312 году в битве у Мильвиева моста близ Рима. Перед началом битвы Константину якобы было видение в виде креста, предсказавшее победу. Рассказ об этом видении существует в нескольких вариантах. В одном случае Константин, отправляясь на битву с императором Максенцием и сомневаясь в своей победе, задумался: у кого просить помощи – у богов или у Бога? И вдруг в полдень на ясном небе появились крест и надпись: «Сим знаменем победишь». Эту надпись увидел не только император Константин, но и все его войско. На следующую ночь императору явился Спаситель и повелел приготовить знамя с увиденным изображением креста.[24]

Лабарум и знамена в Византии. ГЛАВА III. История российского флага. Часть первая. Символы, святыни и награды Российской державы.

Хоругвь. Россия. Нач. XX в.

По другой версии Константину, прибывшему под стены Рима, во сне велено было поместить божественный знак на щитах своих воинов. Подобные изображения на воинских щитах можно видеть в мозаике, представляющей императора Юстиниана I со стражей (VI в.).

Как результат благосклонности императора Константина к христианству появилось знамя, несущее изображение имени Иисуса Христа в виде его монограммы. Византийский хронист Феофан Исповедник, живший в VIII – середине IX века, сообщает, что реликвия Константина Великого хранилась во дворце византийских императоров в Константинополе еще в IХ веке.

Отсутствие подлинных лабарумов компенсируется их многочисленными изображениями на медальонах и монетах многих византийских императоров, а некоторые византийские авторы и описывают их. По дошедшим до наших дней описаниям лабарум состоял из вертикального древка, к которому сверху прикреплялась горизонтальная планка, а от нее вниз спускалось квадратное полотнище из красного шелка или пурпурного сукна с бахромой, богато украшенное золотом и драгоценными камнями. Навершие древка представляло собой золотой венок, в котором помещались первые буквы имени Божьего, ХР – греческие буквы Х и Р (хи и ро). Детали лабарума на протяжении столетий не оставались неизменными, например, император Юлиан Отступник (361–363) снял с него монограмму Иисуса Христа. Затем она была восстановлена, а позднее монограмму стали вышивать на полотнище.

Византийские военные трактаты, а также сообщения о коронации императоров содержат сведения об употреблении воинских знамен в различные периоды существования Византийской империи. В ранневизантийской истории военные знамена участвовали в церемонии восшествия на престол императора. Когда командир военного отряда передавал свой шейный обруч поднятому на щите императору, войска поднимали опущенные к земле знамена и громко произносили славословия в его честь. Это означало признание и провозглашение войском и народом нового императора.

В IX–X веках в Византии наблюдается упорядочение предназначения, формы и названий военных стягов. В это же время в византийскую иконографию широко проникают образы святых воинов, так как военное сословие, роль которого в Византии в IX–X веках очень возросла, нуждалось в своих небесных заступниках-патронах. Святым покровителям воинства придавались все земные воинские атрибуты. Изображения святых воинов украшали в это время воинские знамена. Большое значение в войске византийцев играла легкая конница, поэтому и святые воины чаще всего стали изображаться конными. Первенствовал среди них Георгий Победоносец, который сделался патроном особенно прославившихся военными подвигами византийских императоров. В воинском снаряжении, с мечом, щитом и копьем святой Георгий изображается и на монетах и печатях Византии. Помимо Георгия почитались и другие святые воины: Федор Тирон, Димитрий Солунский, Федор Стратилат.

Но особенно чтили византийцы Пресвятую Богородицу. Она казалась им олицетворением материнства, более человечной и доступной простым смертным, чем ее всемогущий Сын. Богородицу византийцы считали своей защитницей и в жизни, и в военных делах, причем не только простые люди, но и императоры относились к ней с величайшим почтением. Обычно они брали с собой в поход икону с образом Божьей Матери, ибо считали, что ни один человек, который берет ее с собой в бой, не потерпит поражения: она являлась предводительницей и хранительницей всего войска. Исторические источники повествуют, что Иоанну I Цимисхию (императору Византии в 969–976 годах) после завершения успешного похода в Болгарию была устроена пышная встреча, но он отказался сесть в колесницу, украшенную золотом, пурпуровыми одеждами и коронами болгарских царей, а поставил на нее икону Богоматери, сам же следовал позади. Цимисхий тем самым подчеркивал, что главным в победе византийцев было не проявленное ими военное искусство, а исключительно Божья милость.

Своеобразным знаменем была и накидка Богоматери (омофор), хранившаяся во Влахернском храме в Константинополе. В моменты наибольшей опасности эта накидка в торжественной процессии проносилась по городу.

В VI веке появляются известия о военных знаменах, называемых византийцами «бандон», связываемых с небольшими военными соединениями. Исследователи предполагают, что в кавалерии использовались штандарты, идентичные римским вексиллумам. К VII веку относятся более подробные сведения о легких и небольших бандонах, цвет полотнищ которых был одинаковым для знамен различных воинских частей, но они отличались вышитыми на полотнищах знаками. В коннице появляются фламмулы – флажки треугольной формы, прикрепляемые к древку копья. Перед боем знамена освящались. В бою им отводилось определенное место (речь идет прежде всего о бандонах военачальника) между первым и вторым боевыми рядами; кроме того, бандоны указывали место сбора. После боя знамена помещались для большей сохранности в особые футляры. Еще император Юстиниан I (527–565) приказал построить для знамен специальное хранилище рядом с храмом.

Цветовая гамма византийских знамен не выделялась из общих цветовых соотношений, выработанных в Византии уже в V–VI веках и основанных на небольшом числе значимых цветов. Византийский цветовой канон составляли пурпурный, белый, желтый (золотой), зеленый, синий (голубой) и черный цвета. Пурпурный цвет (соединение красного с синим) – это прежде всего императорский цвет. Только василевс восседал на пурпурном троне, подписывал грамоты пурпурными чернилами, имел пурпурную одежду – багряницу. Известно, что в евангельском эпизоде «Поругание Христа» римские воины, издеваясь над Христом, надели на него багряницу и кричали: «Радуйся, царь Иудейский!». С тех пор багряница (пурпурная одежда иерарха) стала для христиан символом истинного «царства Христова», знаком его мученичества, вошла и в церковный культ.

В византийской цветовой символике пурпур объединял вечное небесное (синее, голубое) с земным (красным). За пределы иерархической власти в византийском искусстве пурпур практически не вышел. В обыденной жизни пурпур заменили составляющие его цвета – красный и синий, воплотившие в себе различный символический смысл. Красный цвет воспринимался как цвет пламенности, огня, животворного тепла и был символом жизни. В то же время он – цвет крови Христовой и знак истинности Его пришествия и спасения рода человеческого. В эмблематике красный цвет трактуется как цвет и богов солнца, и богов войны, как символ власти в целом.

Красному цвету в византийском изобразительном искусстве противостоит обычно белый цвет, означающий светоносность и еще со времен античности символизировавший чистоту и отрешенность от земного. На иконах и в росписях многие святые и праведники изображены в белой одежде, белыми пеленами было обвито тело новорожденного Христа, одежды его также белые, светоносные. Темно-синий цвет, как указывалось выше, воспринимался византийцами как символ неба, поэтому он считался нематериальным, условным и ассоциировался с божественной истиной. Более приземленными были черный цвет – завершение любого явления, цвет конца, смерти и зеленый – цвет травы и листвы, символизировавший юность и цветение и считавшийся предельно материальным и близким человеку.

Хоругвь. Россия. Нач. XX в. Лабарум и знамена в Византии. ГЛАВА III. История российского флага. Часть первая. Символы, святыни и награды Российской державы.

Хоругвь. Россия. Нач. XX в. Иоанн Богослов и св. Преподобная Мария.

Желтое воспринималось византийцами как «златовидное», а золото – как «световидное». Блеск золота с глубокой древности воспринимался как застывший солнечный свет, солнце же – царь и бог для каждого человека. Однако золото с древнейших времен – это и богатство, а следовательно, и власть, поэтому оно, золото, высоко ценилось светской и духовной властью Византии. Из золота и позолоченных материалов изготовлялось множество украшений для храмов и дворцов, золотом расшивались императорские и патриаршие одежды, множество золотых декоративных изделий украшало храм Святой Софии. Широко применялось золото и в иконописи.

В византийских мозаиках, книжных миниатюрах, а также и в иконописи все эти цвета гармонично сочетались. Церковный культ и дворцовый церемониал были пронизаны светом, золотом и яркими красками, что производило неизгладимое впечатление на посещавших храмы.

В «Повести временных лет» рассказывается о принятии великим князем Киевским Владимиром христианства. Послал он, как сообщает «Повесть временных лет», мужей своих в разные земли, чтобы те посмотрели, «кто как служит Богу». Были они и у мусульман, и у христиан, и у иудеев, но «красоты не видели никакой». А в «Греческой земле, – рассказывали Владимировы посланцы, – когда ввели нас туда, где служат они Богу своему, – не знали – на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом, знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах».

Потрясение, которое испытала Русь на заре своей государственности от пышности и блеска византийского православия со всеми присущими ему художественными атрибутами, прежде всего иконами, на долгие столетия повернуло ее в сторону именно этой христианской страны, заставило следовать многим византийским канонам, заимствовать различные изобразительные формы и их художественную интерпретацию. На византийский манер чеканились первые русские монеты (по крайней мере златники); в изобразительном искусстве, прежде всего в живописи (иконописи), на протяжении многих столетий утвердился византийский канон.

И наши знамена до определенного периода могли следовать византийской изобразительной сюжетике, а роль божественных образов, религиозного церемониала в русском войске напоминали византийские обычаи.