Знакомство.

Итак, вы прибыли в тюрьму под конвоем суровых охранников. Первое, что сделает администрация этого исправительного заведения, – поместит вас на несколько часов или дней в карантин. В самых простых тюрьмах в течение этого времени новичка исправно снабжают чаем и сигаретами. Отсутствие таких поставок может свидетельствовать в первую очередь о том, что вам радикально не повезло, потому что тюрьма, где вы оказались – «красная», или, выражаясь официальным языком, режимная.

Но как бы то ни было, уяснив для себя, что ситуация сложилась не очень хорошая, не следует падать духом и мастерить себе заточку для вскрытия вен или, наоборот, витать в облаках и мечтать о до-срочном освобождении или внезапном заступничестве могущественного покровителя. В тюрьме нет места как отчаянию, так и бесплодным надеждам. Чтобы выжить, необходимо рассчитывать только на свои силы.

Находясь в карантине, постарайтесь расспросить соседей о тюрьме, в которую попали, о жизни и порядках в ней. Помните, что вам могут солгать или утаить некоторые сведения, несмотря на вполне убедительный тон.

Карантин, пожалуй, можно назвать прихожей тюрьмы. Заключенные здесь находятся в крайне неопределенном состоянии, а по-настоящему первый день в тюрьме для заключенного начинается в тот момент, когда его переводят в камеру.

... «Шаг в хату был каким-то обморочным. Сравнение с баней верно: она и есть. Примерно 40 градусов воздух, 100 % влажность. В желтом горячем мареве стеной стоят в одних трусах и тапочках потные люди, покрытые сыпью и язвами, смотрят враждебно и чешутся…» («Все должно было быть не так», Алексей Павлов).

Итак, что же диктуют правила тюремного этикета новичку, первый раз в жизни входящему в камеру, которую ему придется делить с одним или несколькими товарищами по несчастью? Войдя в открытую охранником дверь в камеру, громко и отчетливо поздоровайтесь: «Здорово, пацаны!» или «Здорово, народ!».

Прежде чем вас проведут в камеру, вам выдадут матрас, на котором вы будете спать. Войдя, бросьте его на пол, но как можно дальше от унитаза.

Не протягивайте руку для рукопожатия, поскольку вам еще не известно, кому ее можно протягивать, а кому нет.

Ни в коем случае не понтуйте, не пытайтесь казаться матерым, все повидавшим зэком – все равно ваши беззащитность и неопытность будут очевидны.

Вежливо объясните соседям, что в тюрьме вы впервые, порядков не знаете, и почтительно поинтересуйтесь, с кем вам нужно побеседовать, чтобы узнать те правила, в соответствии с которыми надо вести себя в камере. Вас обязательно отправят к опытному уважаемому человеку – смотрящему, который спит на самой нижней койке, расположенной у окна.

Не следует брать за образец многочисленные кинофильмы про сильных и хитрых главных героев, попавших за решетку, наглостью и кулаками завоевавших уважение.

На самом деле так не бывает, а самые смелые и благородные в тюрьме долго не живут – климат не тот.

Разговаривая со смотрящим или другим опытным человеком, не пытайтесь казаться круче, чем есть, и тем более не врите. Наивные вопросы не заставят окружающих людей думать о вас хуже, наоборот, ими вы как бы покажете свое желание усваивать новое и вызовете симпатию. Даже если какие-то вещи вам хорошо знакомы, все равно поинтересуйтесь ими.

Если вы задаете вопрос по делу, а в ответ слышите нечто, не соответствующее настоящему положению вещей, обратитесь к более опытному человеку за разъяснениями. Этим человеком может оказаться смотрящий за всей тюрьмой или корпусом. Солгавший, а тем более представившийся авторитетом будет жестоко наказан.

... «От первого пробуждения на общаке можно сойти с ума. Впрочем, как от любого последующего. С новой силой на тебя обрушивается видение, перед которым хочется закрыть глаза. Первым делом стряхнуть с себя тараканов, закурить. Целиком выкурить сигарету не получается, тут же кто-то обращается: „Покурим?“ Ответов два. Или с кем-то уже курю, или положительный» (Алексей Павлов).

Когда вам начнут задавать вопросы о том, по какому обвинению вы попали в тюрьму, или просто о жизни, не врите – правда все равно рано или поздно станет известна, а ваша репутация будет сильно подмочена. Лгать рекомендуется, только если на свободе вы были работником милиции, служили в МВД или если получили срок за сексуальные извращения. Люди, служившие в армии, не считаются изгоями, но и не особо приветствуются. На вопросы об оральном сексе следует отвечать, что вы знаете о нем только от проституток, сами никогда не практиковали и не испытываете желания, к однополой любви относитесь резко отрицательно, а с гомосексуалистами никогда не встречались.

Вопросы экономики, политических взглядов и искусства в тюрьме открыты. На эти темы, если они ни в коей мере не затрагивают тюремную жизнь, можно говорить совершенно откровенно – вас никто не упрекнет и не осудит. Традиционно заключенные придерживаются идеи интернационализма. На вопрос, как вы это понимаете, нужно ответить, что часть названия «национал-», с вашей точки зрения, это не что иное, как духовная общность населения страны. Кстати, идеи расизма в тюрьме запретны.

Если другие заключенные спросят у вас, общались ли вы раньше с другими сидевшими людьми, ответьте правдиво, но не называя имен. При этом добавьте, что, хотя раньше не имели возможности изучить тюремные законы, теперь горите желанием сделать это как можно быстрее.

На вопрос «Ты кто по жизни?» или любой другой, похожий по смыслу, отвечать следует очень осторожно. Если вас посадили по политическим причинам – говорите, что вы «политический», если нет – скажите, что все еще обдумываете этот вопрос.

... Если заданный вопрос не касается вас лично, не отвечайте на него конкретно, достаточно уклончивого «не знаю».

Если вопрос задан относительно знакомого вам человека, вежливо поясните, что имеете право отвечать только за самого себя, а этот вопрос надо задать человеку, которого он непосредственно касается.

Если заданный вам вопрос неудобен и вы желали бы обойти его стороной, ответьте какой-нибудь шуткой, остроумие ценится в тюрьме.

Если с вами беседуют на отвлеченные темы, не думайте, что это делается для того, чтобы скоротать время, и старайтесь быть сдержаннее. Дело в том, что следствием любого неосторожного слова может быть создание у заключенных неверного мнения о вас, которое может навредить всем обитателям вашей камеры. Слова, сказанные в тюрьме, не имеют ничего общего со словами, сказанными на свободе в кругу друзей. Слово заключенного приравнивается к совершенному поступку и судится также сурово.

Тщательно соблюдайте правила личной гигиены, но ни в коем случае не справляйте нужду прилюдно или в то время, когда ваши соседи по камере сидят за столом, пьют чай или едят. Это считается не просто признаком дурного тона, но и оскорблением.

Всегда обязательно благодарите заключенного за любую услугу, даже самую маленькую, которую он оказал вам.

Если у вас есть просьба в пределах разумного, не стесняйтесь, обращайтесь с ней к человеку, который, по вашему мнению, сможет ее выполнить, но будьте готовы расплатиться за ее выполнение.

Слова «спасибо» и «пожалуйста» говорить в тюрьме совсем не обязательно. Первое можно заменить на «я очень признателен», а второе – «по возможности». Более подробно о том, что можно и чего нельзя говорить в тюрьме, будет рассказано ниже.

Вежливость среди сокамерников очень важна. Помните, что никакое доброе слово или поступок не останется незамеченным и обязательно вернется к вам с процентами.

... Тюремный этикет позволяет заключенным обращаться на «ты» даже к людям, которые намного авторитетнее и старше их.

Правила поведения, диктуемые тюремным этикетом, позволяют употреблять в общении прозвища и уменьшительные формы имен.

Если вам предлагают сыграть на интерес, вежливо, но твердо откажитесь даже в том случае, если на свободе вы считались одним из лучших игроков. Вашими противниками будут виртуозные шулеры, выиграть у которых, если вы не профессионал в той же области, невозможно. Возможно, в первый раз вам и дадут выиграть, но затем пощады ждать не придется. Дело в том, что, в отличие от джентльменских правил, тюремный этикет позволяет и даже приветствует обман в игре.

Объявить результат шулерской игры недействительным можно только в том случае, если вы продемонстрируете шулеру и свидетелям тот самый прием, с помощью которого вас обманули, но для этого надо разбираться в нечестных приемах лучше самого обманщика, а это практически нереально. Более подробно об играх будет рассказано ниже.

Никогда не берите из общака камеры больше, чем вы можете туда внести.

Не делайте звонков по сотовому телефону, если в этом нет крайней необходимости, ведь вам придется не только оплатить сам разговор, но и положить определенную сумму в общак.

Если вам предлагают попробовать наркотики, решительно, но вежливо откажитесь. Разумеется, читать поучительные лекции щедрому распространителю нельзя, это посчитают грубостью и откровенным «наездом».

Не берите ничего в долг. Согласно тюремному этикету единственным долгом, который можно признать, является игровой долг.

Никогда не давайте обещания внести в общак определенную сумму или конкретную вещь.

Обещать можно только то, что реально выполнимо. За невыполненные обещания так или иначе придется расплатиться.

... «Крик “хата, баланда!” вызывает голодный рефлекс, и скоро баланда перестает быть вонючей, и рыбкин суп кажется приемлемым. Хлеба совсем мало, белый часто не дают вовсе. Растянуть пайку на сутки не хватает терпения, она съедается сразу, чувство голода переносится легче, когда знаешь, что у тебя нет ни крошки» (Алексей Павлов).

Стукачи в тюрьме.

Попав в тюрьму, приложите все силы, чтобы научиться понимать людей и ладить с ними. Обязательно следует общаться с сокамерниками, ведь только в процессе разговора можно узнать друг друга, хотя, конечно, заключенные не столько слушают, сколько наблюдают за движениями людей, абсолютно верно считая это единственным способом действительно узнать человека.

Дело в том, что под маской матерого заключенного или неопытного новичка вполне может скрываться подосланный, которого на тюремном жаргоне принято называть стукачом или гадом. Он может скрываться и под личиной смотрящего в камере. Узнав о подсыле, следует подумать, как избавиться от него, ведь просто перейти в другую камеру вам не позволят охранники, да и сами заключенные без восторга отнесутся к такому переселению, особенно если не будут предоставлены доказательства, что в камере подсыл.

Подсыл, или, как его называют сами заключенные, стукач, необходим охране и милиции для того, чтобы быть в курсе разговоров арестантов. В первое время новички находятся в очень возбужденном состоянии, а потому говорят много, охотно и не всегда контролируют свою речь. Когда пройдет определенное время и человек освоится в новых условиях, разговорить его будет значительно труднее, чем в первые дни. Об этом красноречиво свидетельствует одна любопытная история, рассказанная Виталием Лозовским: «Однажды, в том же Калининграде к нам в камеру после карантина (как он сказал) закинули некоего типа, который гнул пальцы, все разводил по понятиям, рассказывал о том, как он круто провел время предыдущей ходки, как его на зоне уважали, как менты его ломали при приеме и т. д. Пробыл он у нас недолго, с неделю, прижился плохо – никто с ним нисколько не сблизился, никто его особо не слушал, малолетка разве что – плохонький был трепач. Потом исчез».

Обычно в тюрьме заключенные не исчезают просто так. Арестанты, с которыми им доводится контактировать, обычно знают, что случилось с их товарищем, и охотно делятся этой информацией. Однако тот заключенный, о котором пишет Лозовский, пропал, хотя на свободу его не должны были выпускать, а о переводе никто ничего не слышал. Но вскоре совершенно случайно сокамерникам пропавшего арестанта удалось пролить свет на непонятное исчезновение товарища: «В дни, когда он был у нас, он переписывался с кем-то, и уже позже, когда нашу хату раскидывали и мы собирали все свои шмотки, обнаружили потерянную маляву, которую он почему-то не вскрыл – видать получил, отложил на позже и потом потерял…».

При Екатерине II, которая вложила много сил в совершенствование уголовно-исполнительной системы, было создано множество тюрем. Часть из них используется и в настоящее время. Также при Екатерине II создали подробный и очень прогрессивный «Проект положения о тюрьмах».

Согласно правилам тюремного этикета, заключенные ни в коем случае не должны вскрывать чужую почту. Это считается самым тяжелым проступком из всех возможных в среде заключенных и наказывается очень жестоко. Почта считается личным и святым делом каждого человека. Если заключенного, которому пришло письмо, перевели из камеры или тюрьмы, его почту отправляют обратно. Если заключенный освобожден или отправлен на этап, а потому не имеет возможности получить почту, она уничтожается. «Но, в данном случае, внешнего листа с адресами не было – он его сорвал, и мы не знали, чья это малява, потому и вскрыли.

В этой самой маляве, ему адресованной, некто писал о том, что он недавно заехал на карантин, а перед этим праздновал неделю свадьбу, передавал приветы от каких-то общих знакомых, которые что-то хотели узнать у него, а еще перед этим вспоминал, как они тоже были на карантине вместе раньше, что-то уточнял. Писал, что скоро снова будет на воле и снова увидит этих самых общих знакомых, спрашивал, что им сказать.

То есть, из этой малявы однозначно стало понятно, что он периодически “садился” в тюрьму дней на 10–14 (на срок карантина), слушал, разговаривал, периодически его выводили типа анализы сдавать, отпечатки снять, сфотографироваться. В это время он сливал всю добытую информацию. Затем, к окончанию срока карантина, его забирали, как будто переводили в постоянную хату, и он исчезал – уходил в краткосрочный отпуск на срок, пока в карантине полностью не обновится контингент, т. е. на следующие 14 дней. Затем снова на “работу”… Мы маляву переслали смотрящему – арестантская солидарность все-таки. Что было дальше – не знаю. Вот такие бывают “блатные”. Так что еще раз в этой связи напомню принцип, по которому можно заподозрить такую курицу – чем больше заворачивает пальцы, чем больше пыли пускает, особенно при неадекватной наружности и поведении – тем вероятность больше».

... В 1802 году при Министерстве внутренних дел основали Департамент исполнительной полиции. На него возложили работу по управлению делами, связанными с тюремной организацией. Несмотря на это, тюрьмами все еще фактически управляли местные власти и губернаторы.

Как показывает практика, довольно часто заключенные точно знают, кто из их соседей является «курицей», но в силу некоторых причин ничего не предпринимают. Их логика в данном случае довольно проста: зачем наказывать стукача, если он уже сам извелся мыслью о неминуемом разоблачении? Страх очень быстро и качественно подтачивает как моральные, так и физические силы человека. Любая месть в таких обстоятельствах будет только излишней жестокостью, а заключенные, как правило, – люди справедливые и снисходительные. Да и вряд ли стукач согласился работать на милицию от хорошей жизни, скорее всего его не только запугали, но и избили. К тому же показать, что другим заключенным известен стукач, и выгнать его – значит ожидать вскоре прихода нового, которого узнать будет очень трудно. А когда знаешь, кто стучит, становиться легче, тем более что в одну камеру обычно вселяют только одного стукача, реже – двоих. Стукач в камере может даже оказаться полезным, если надо донести до сведения работников милиции какую-то информацию или дезинформацию.

О присутствии в камере стукача может быть известно далеко не всем его соседям. Однажды случилось так, что один из заключенных узнал, что его хлебник (сосед по камере, с которым он вынужден был делить еду и есть из одной тарелки) – стукач. Возмущение обманутого заключенного было огромным, тем более что остальные арестанты, зная о деятельности стукача, не сочли необходимым предупредить неудачливого арестанта.

Когда обиженный заключенный попытался предъявить претензии в связи с этим обстоятельствам несознательным соседям по камере, ему логично ответили, что, по негласным правилам, нельзя откровенно называть человека стукачом, если в этом нет абсолютной уверенности. Необходимо предоставить железобетонные доказательства, а это далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд.