«Война мышей и лягушек».

Прощаться с прошлым можно в слезах, а можно с улыбкой. Последним прощанием греков с царством сказки была улыбка. Самым полным итогом мифологического века были поэмы Гомера, и вот на поэмы Гомера была сочинена веселая пародия под заглавием «Война мышей и лягушек», по-гречески— «Батрахомиомахия». Она вся состоит из привычных гомеровских строк и оборотов, только имена и предметы названы в них совсем не героические, потому что воюют не ахейцы с троянцами, а мыши с лягушками. Греки уверяли, что сочинил эту поэму сам Гомер в веселую минуту.

В жаркий летний полдень мышиный царевич Крохобор пил воду из болотца и встретил там лягушиного царя Вздуломорда. Тот обратился к нему с теми же словами, с какими не раз обращались к скитальцу Одиссею:

Странник, ты кто? из какого ты рода? и прибыл откуда?

Слово за слово, они познакомились, лягушка посадила мышь себе на спину и повезла показывать чудеса земноводного царства. Плыли мирно, как вдруг лягушонок увидел впереди водяную змею, пришел в ужас и нырнул в воду из-под товарища. Несчастный мышонок утонул, но успел произнести страшное проклятие:

…Грозного не избежишь ты возмездья от рати мышиной!

И действительно, мыши, узнав о смерти своего царевича, взволновались. Царь Хлебогрыз произнес трогательную речь:

Други, хотя и один я теперь претерпел от лягушек, Лютая может беда приключиться внезапно со всяким! Жалкий, несчастный родитель, троих сыновей я лишился: Первого сына сгубила, свирепо похитив из норки, Нашему роду враждебная, неукротимая кошка. Сына второго жестокие люди на смерть натолкнули, С необычайным искусством из дерева хитрость устроив, — Эту пагубу нашу ловушкой они называют. Третий же сын, был и мой он любимец и матери нежной, — Ах, и его погубил Вздуломорд, сманивши в пучину! Но ополчимся, друзья, и грянем в поход на лягушек, Тело, как должно, свое облачив в боевые доспехи!…

Мыши вооружаются по всем эпическим правилам:

Прежде всего облекли они ноги и гибкие бедра, Ловко для этого стручья зеленых бобов приспособив, — Их же в течение ночи немало они понагрызли. А с камышей прибережных сняв шкуру растерзанной кошки, Мыши, ее разодравши, искусно сготовили латы. Вместо щита был блестящий кружочек светильни, а иглы (Всякою медью владеет Арес!) им как копья служили. Шлемом надежным для них оказалась скорлупка ореха. Во всеоружье таком на войну ополчились мышата.

Лягушки — тоже:

Голени прежде всего они листьями мальвы покрыли, Крепкие панцири соорудили из свеклы зеленой, А для щитов подобрали искусно капустные листья. Вместо копья был тростник у них длинный и остроконечный. Шлем же для них заменяла улитки открытой ракушка. Так на высоком прибрежье стояли, сомкнувшись, лягушки, Копьями все потрясали, и каждый был полон отваги.

Зевс, как в «Илиаде», созывает богов и предлагает им помогать, кто кому хочет. Но боги осторожны. «Не люблю я ни мышей, ни лягушек, — говорит Афина, — мыши грызут мои ткани и вводят в расходы на починку, а лягушки кваканьем мешают мне спать;

Да и зачем вообще помогать нам мышам, иль лягушкам? Острой стрелою, поди, и бессмертного могут поранить! Бой у них ожесточенный, пощады и богу не будет; Лучше, пожалуй, нам издали распрей чужой наслаждаться».

А на берегу болота уже начинается битва и уже гибнут (в безукоризненно гомеровских выражениях) первые герои:

Первым Квакун Сластолиза (тот в передних рядах подвизался) Метким копьем поражает в самую печень по чреву: С грохотом страшным он пал, и доспехи на нем зазвенели. Этому вслед Норолаз поражает копьем Грязевого Прямо в могучую грудь: отлетела от мертвого тела Живо душа, и упавшего черная смерть осеняет… Соне Болотному смерть причинил Блюдолиз безупречный, Дротик свой бросив, — и тьма ему взоры навеки покрыла. Это увидел Чесночник и, за ноги труп расторопно Крепкой рукою схвативши, в болото Болотного бросил. Тут за убитого друга герой Крохоед заступился — Ранил жестоко Чесночника в печень, под самое чрево: Тело простерлось бессильно, душа же в Аид отлетела…

Мыши одолевают. Особенно среди них отличается

…Славный герой Блюдоцап, знаменитого сын Хлебоскреба.

Сам Зевс, глядя на его подвиги, говорит, «головой сокрушенно качая»:

Боги! великое диво я вижу своими глазами — Скоро, пожалуй, побьет и меня самого сей разбойник…

Зевс бросает с небес молнию — мыши и лягушки содрогаются, но не перестают воевать. Приходится применить другое средство:

Вдруг появились создания странные: кривоклешневы, В латы закованы, винтообразны, с походкой кривою, Рот — словно ножницы, кожа — как кости, а плечи лоснятся, Станом искривлены, спины горбаты, глядят из-под груди, Рук у них нет, зато восьмеро ног, и к тому ж двухголовы. Раками их называют… И тотчас они начинают Мышьи хвосты отгрызать, а с хвостами и ноги и руки. Струсили жалкие мыши и, копья назад повернувши, — В бегство пустились постыдное… Солнце меж тем закатилось, И однодневной войне волей Зевса конец наступает.