Сознательное и бессознательное, рефлексы и инстинкты.

Слова «сознательное» и «бессознательное» давно вошли в обиход и из-за их чрезмерно частого употребления, причем не всегда правильного, превратились в трюизмы, лишенные четкого смысла банальности. Термин «сознание» в отечественной психиатрии и психологии традиционно обозначает совокупность психических процессов, позволяющих носителю сознания ориентироваться в действительности, времени и собственной личности, обеспечивает преемственность опыта, единство и многообразие поведения, непрерывность и последовательность психической деятельности. Так же традиционно в отечественной науке было принято называть сознание «высшей формой отражения действительности». Что, на наш взгляд, не соответствует реальному положению вещей, поскольку сознание не столько отражает (объективно, как идеальное зеркало), сколько отображает реальность (в силу искажения реальности ограничениями системы восприятия человека, субъективными оценками и произвольными интерпретациями). Бессознательное представляет собой совокупность психических явлений, процессов и состояний, не осознаваемых субъектом. Термин «бессознательное» прочно ассоциируется в массовом сознании с психоаналитической трактовкой психической сферы, в особенности с квазитопографическим выделением под– и надсознания (так называемые Ид, Эго и Суперэго). Психоаналитическая теория представляет интерес скорее с исторической точки зрения. Дело в том, что феномены, процессы и структуры, описываемые психоаналитиками, зачастую слабо согласуются с реальностью. Не только декларируемые достижения, но и сама история психоанализа, превращенного в торговый бренд, стали одним из красочных мифов, которых человечество за историю своего существования создало немало и, вероятно, создаст еще больше, потому что мифотворчество присуще исключительно Homo Sapiens (с некоторыми из обоснований наших критических суждений можно ознакомиться в приложении 1). В отечественной психологии и психиатрии термину «бессознательное» обоснованно противопоставляется понятие о неосознаваемых формах психической (высшей нервной) деятельности. Под терминами же сознательное и бессознательное следует рассматривать скорее условное обозначение двух уровней работы нашей психики, действующих параллельно. Упрощая, можно сказать:

1) уровень, используя который, мы, делая что-либо, отдаем себе в этом отчет, продумываем свои действия и сосредоточиваем внимание на их выполнении – сознательная сфера;

2) уровень, используя который, мы, делая что-либо, не сосредоточиваем на этом свое внимание и не размышляем над каждым отдельным действием, т. е. достигаем необходимого нам результата, но при этом думаем о чем-то своем, – сфера неосознанного (где можно выделить часть, не осознаваемую в данный момент, но потенциально информация из этой части доступна осознанию, и часть психики, которая в принципе не может быть осознана), чаще обозначаемая как бессознательная.

Информационная емкость бессознательной сферы гораздо больше емкости сознательной. Иногда для определения их соотношения используют метафору айсберга, в котором верхушка, видная над водой, – сознательная сфера, а основной массив, погруженный в воду и невидимый на поверхности, – бессознательная сфера.

В сознании осуществляются все операции, актуальные на данный момент времени: решение какой-нибудь текущей задачи, размышление над тем, какая приятная музыка звучит, восприятие происходящего, восприятие ощущений, звуков, запахов – всего, что окружает, но здесь непременное условие: это должно было сначало привлечь наше внимание. Дело в том, что не все воспринимаемое нашим мозгом мы осознаем. Осознается, т. е. становится сознательным психическим фактом, то, что превышает определенный «порог восприятия»: то, что вызывает интерес, является субъективно значимым в данной ситуации в соответствии с нашими приоритетами, т. е. привлекает внимание. И мы сознательно, активно направляем свое внимание на то, что осознается. Осознается нестандартная ситуация, требующая принятия новых решений и совершения новых действий. Контроль над выполнением всех действий, необходимость в которых возникла впервые, размышления о проблеме, которая нова и прежде не встречалась, – это прерогатива сознательной сферы. Кроме того, сознание, подобно лучу фонаря, «высвечивает» определенные воспоминания, информацию из соседней бессознательной сферы, делая ее осознаваемой.

В бессознательной сфере содержится практически весь жизненный опыт человека, вся информация в так называемом «подпоро-говом» состоянии. Бессознательное воспринимает многое из того, что происходит с человеком, внешним миром, но в «подпороговом» состоянии. Если информация не превышает «порога» осознания, то она воспринимается неосознаваемо. В бессознательном информация перерабатывается за пределами произвольно контролируемой деятельности, без регистрирующего и контролирующего действия сознания. Бессознательное подобно банку, в котором хранятся накопленные сбережения, извлекаемые при необходимости. Здесь и воспоминания, и давно усвоенная информация, и убеждения, сформированные в течение жизни, и система ценностей, т. е. все, что содержится в памяти. В бессознательном осуществляются и контролируются развитые и автоматизированные в течение жизни поведенческие и социальные навыки и способности, например походка, стиль общения и другие привычки. То есть все неосознаваемые мыс-леобразы, схемы и программы действий.

Биологические программы поведения человека, так называемые инстинкты, также неосознаваемы. Общий, универсальный для всех живых существ инстинкт – инстинкт самосохранения, который проявляется в разных формах. Под инстинктом подразумевается генетически обусловленная активность организма, конечной целью которой является сохранение «себя». Но «себя» не в единственном числе. Инстинкт есть стандартизированный способ сохранения генетического материала для будущих поколений: если особь не выживет сейчас, то как она сможет передать информацию о себе потомкам или обеспечить выживание еще не способным к самостоятельной жизни детям? А выживание организма возможно при удовлетворении всех его биологических потребностей. Удовлетворение базисных (физиологических) потребностей – это проявление работы инстинкта самосохранения. Обладающие чувством юмора англоязычные исследователи сформулировали четыре физиологических воплощения инстинкта самосохранения и обозначили их как 4 F:

fighting – борьба, или активное изменение проблемной ситуации;

fleeng – бегство, защита, или уход из опасной ситуации;

feeding – питание;

f…cking – непосредственное продолжение рода, т. е. репродуктивная функция.

Конечно, выделение этих вариантов весьма условно, однако основные направляющие линии поведения человека, определяющие его целостность как в настоящем, так и в будущем, обозначены. Эти варианты начинают реализовываться при определенных внешних воздействиях и при определенных биохимических изменениях в организме. Информация о внешнем факторе или биохимическом сдвиге в организме поступает в кору головного мозга и интерпретируется. В результате запускается определенная реакция, направленная на удовлетворение актуальной потребности. Например, если организм испытывает недостаток в питательных веществах, то развиваются физиологические изменения, формирующие чувство голода. Происходит это так: в организме снижается содержание жизненно необходимых веществ – и в кору головного мозга отправляется информация о необходимости новых поступлений этих веществ; субъективно человек начинает испытывать ощущения, которые неосознанно либо сознательно интерпретируются как голод, – и активируется механизм его устранения, т. е. добывания пищи.

Кстати говоря, в социальной сфере жизни инстинкт самосохранения проявляет себя очень даже неплохо. Просто времена изменились и, вместо того чтобы защищать свою пещеру от нападения саблезубого тигра или оберегать огонь в очаге от внезапного дождя, мы, люди, делаем следующее. Ищем себе достойную, высокооплачиваемую работу, стремимся вверх по карьерной лестнице, чтобы повысить все ту же зарплату или усилить свое влияние в обществе (читай – в племени), и вообще конкурируем друг с другом за лучшую жизнь. А сам инстинкт самосохранения никуда не исчез. Его проявления трансформировались и усложнились. Он, так сказать, социализировался, т. е. вошел в нашу общественную жизнь. И свое основное предназначение – сохранять нас – он выполняет по-прежнему, но уже в более многогранной форме. Дело в том, что некоторые прежние опасности, например нападение диких зверей, утратили свою актуальность, а на смену им пришли другие: например, опасность утратить социальный статус может восприниматься как угроза для жизни.

Но неизменной остается система оценки угрожающей опасности, от которой зависит эффективность нашей реакции, направленной на обеспечение выживания. Если нашего далекого предка в состояние боеготовности или бегства приводили незатейливые выводы о том «кто сильнее – я или тигр», то сейчас подобную активизацию организма вызывают вести о предстоящем увольнении или вызов к начальству. С тигром все было просто: если это «крупный экземпляр», то, следовательно, он сильнее и лучше ретироваться, а если «так себе тигренок», то шансы на победу и хороший коврик в пещеру высоки.

В современной жизни все не так просто. Предположим, ни с того ни с сего вызывает к себе высокостоящее руководство. И что там у него на уме – одному богу известно. И тут, при отсутствии очевидных причин этого «приглашения», наша система оценки может легкомысленно увлечься: например, допустить вероятность ну самого ужасного развития событий. Естественно, мы сразу начнем переживать по этому поводу. А после избыточных переживаний и стресс не за горами. Что же делать? Не переживать. Легко сказать. Но как это сделать действительно правильно? И ответ на этот вопрос можно найти не в произведении классика русской литературы. Он здесь – в «Антистресс-тренинге». Но прежде, чем мы расскажем, как преодолеть стресс или, что еще лучше, избежать его, продолжим повествование об его основных причинах и предпосылках. Зачем? Понятно, что «голова – предмет темный и обследованию не подлежит». Но… Не зная причины, невозможно качественно устранить следствие.

Психика новорожденного подобна белому листу. В течение жизни на нем отражается все, что происходит с человеком. Кое-что из этого сохраняется и записывается в виде стереотипных реакций (типичных выводов о том или ином событии, привычных поступков, действий) на определенные ситуации. Такое закрепление происходит в том случае, если совершенное действие принесло желаемый результат, причем желаемый не только для ребенка: поступки, одобренные его значимым социальным окружением (родителями, родными, друзьями, воспитателями, учителями), также закрепляются. Могут закрепляться демонстрируемые по телевидению модели поведения, поскольку ребенок, наблюдая на экране за сверстниками и взрослыми, перенимает их опыт. Это так называемое научение через наблюдение. Модели поведения, взятые с героев телеэкрана, будут демонстрироваться ребенком только в том случае, если произошло их подкрепление, т. е. если они привели к желаемому результату, вызвав при этом одобрение значимых людей. Кстати, не только дети копируют модели поведения экранных персонажей. Во взрослом возрасте этот механизм сохраняется: если воспринимаемая экранная модель поведения преподносится как успешная при достижении каких-либо целей, то она может быть привнесена в жизненный опыт для достижения реальных целей, идентичных экранным. Но для этого модель должна быть мысленно оценена как эффективная.

Если все эти условия были соблюдены, данная модель поведения будет повторяться в ситуациях, аналогичных первоначальной. Сформируется рефлекс: на определенный стимул (ситуацию), т. е. на поступление новой информации, последует определенная реакция. Реакция состоит из нескольких элементов:

1. Восприятие стимула рецепторным аппаратом анализаторов и отправка информации о нем в мозг.

2. Мысленная оценка (интерпретация) поступающей информации (стимула).

3. Ответ. Это может быть и физиологическая реакция, и эмоция, и речевое сообщение, и какое-либо действие. Или все вместе.

Если в новой, схожей с первой, ситуации прежняя реакция не принесет желаемого результата, то при дальнейшем ее неподкреплении, т. е. отсутствии нужного удовлетворения, она затухнет (или прекратит появляться) и заменится новой, более эффективной. Принцип прост: есть результат – фиксируем реакцию, нет результата – отказываемся от нее.

Таким образом, бессознательное представляет собой совокупность разнообразных рефлексов или, по высказыванию И. П. Павлова, «рефлекс рефлексов». То есть это некая матрица, вернее матрица матриц, по которой совершаются все наши, ставшие привычными, умозаключения и действия. И вся информация здесь содержится в виде представлений и убеждений, активирующих эмоциональные и моторные (двигательные) реакции при воздействии определенных стимулов (внешние влияния, изменения в состоянии организма). Практически у нас есть схема реагирования на любую жизненную ситуацию, которая уже когда-либо случалась с нами. Эта схема состоит из мысленной оценки, эмоциональной реакции и, при необходимости, двигательного ответа. Такие схемы формируются в течение жизни под влиянием окружающей среды, в том числе и социальной.

В повседневной реальности сознательный и бессознательный режимы, конечно же, переплетаются и взаимодополняются. Пережитые события, какая-либо информация при необходимости выделяются из памяти и оказываются в сфере сознания. Актуальные, личностно значимые факторы, явления, события осознаются.

Например, когда мы идем по улице, то вряд ли сознательно обращаем внимание на всех прохожих и все дома. Кто-то или что-то активно привлечет наше внимание в том случае, если будет личностно значимым для нас: знакомый человек или место, с которым связано нечто важное. Но само внимание постоянно независимо от нашего желания отмечает все то, что нас окружает, только мы сознательно не воспринимаем эту информацию – она воспринимается бессознательно. А если мы идем по улице и при этом разговариваем по мобильному телефону? Сознательное внимание направленно на беседу, а движение по улице обеспечивается бессознательным контролем.

Приведем другой пример. Одеваясь, мы вряд ли осознаем каждое совершаемое нами движение. Можно сказать, что делаем это автоматически, бессознательно. Это многокомпонентный процесс, состоящий из множества действий. Но если возникнет нестандартная ситуация, предположим «нога не лезет в ботинок», то этап, на котором она возникла, станет осознаваемым: необходимо выяснить, в чем же причина. В процессе изучения ноги и ботинка станет ясно, что, предположим, слишком сильно затянут шнурок. После устранения причины действия могут снова войти в автоматический режим.

Установка.

В ходе жизни наша психика подвергается влиянию множества ситуаций. Эти воздействия не исчезают бесследно, а, говоря образным языком, «записываются» и превращают ее в исчерченный множеством письмён манускрипт. И, как установил выдающийся грузинский психолог и философ Дмитрий Николаевич Узнадзе (18861950), в результате пережитого опыта в нашей психике создается так называемая установка, или готовность реагировать определенным образом в определенной ситуации. Впервые это понятие сформулировал немецкий психолог Л. Ланге в 1888 г., но современное общепринятое и признанное научным сообществом понятие установки появилось позднее в работах Узнадзе.[2]

Понятие «установка» прочно вошло в психологическую науку, так как оказалось, что явления установки пронизывают практически все сферы психической жизни человека. Состояние готовности, или установка, имеет принципиальное функциональное значение. Человек, подготовленный к определенному действию, имеет возможность осуществить его быстро и точно, т. е. более эффективно, чем неподготовленный. Однако установка может сработать ошибочно и вследствие этого быть неадекватной реальным обстоятельствам. В такой ситуации мы становимся заложниками наших установок.

Классическим примером, поясняющим понятие «установка», является один из экспериментов, проведенных Дмитрием Николаевичем. Он заключался в следующем. Испытуемый получал ряд латинских слов. В течение какого-то времени он читал их. Затем испытуемый получал ряд русских слов. Но продолжал читать их как латинские в течение некоторого времени. Например, вместо слова «топор» он читал «моноп». Анализируя эксперимент, Узнадзе пишет: «В процессе чтения латинских слов у испытуемого активировалась соответствующая установка – установка читать по-латыни, и, когда ему предлагают русское слово, т. е. слово на хорошо ему понятном языке, он читает его, как если бы оно было латинским. Только через некоторый промежуток времени испытуемый начнет замечать свою ошибку… Когда речь идет об установке, предполагается, что это определенное состояние, которое как бы предваряет решение задачи, как бы заранее включает в себя направление, в котором задача должна быть разрешена.»

Под неосознаваемыми автоматизмами подразумевают обычно действия, которые совершаются «сами собой», без участия сознания. Иногда говорят о «механической работе», о работе, при которой «голова остается свободной». «Свободная голова» и означает отсутствие сознательного контроля.

Анализ автоматических процессов показывает, что одни из них неосознаваемы по своей сути, а другие прошли через сознание и перестали осознаваться.

Первые составляют группу первичных автоматизмов, вторые – группу вторичных автоматизмов. Первые представляют собой автоматические действия, вторые – автоматизированные действия, или навыки.

В группу автоматических действий входят либо врожденные акты, либо те, которые формируются очень рано, часто в течение первого года жизни. Их примеры: сосательные движения губ, мигание, хождение и многие другие.

Группа автоматизированных действий, или навыков, существенно больше и представляет особенный интерес. Благодаря формированию навыка достигается двоякий эффект: во-первых, действие начинает осуществляться быстро и точно; во-вторых, происходит высвобождение сознания, которое теперь может быть направлено на освоение более сложного действия. Формирование навыков имеет очень большое значение для жизни каждого человека: оно лежит в основе развития всех наших умений и способностей.

Поле сознания имеет фокус, периферию и границу, за которой начинается область неосознаваемого. Наиболее актуальные и наиболее сложные компоненты действия оказываются в фокусе сознания; следующие – попадают на периферию сознания; наконец, самые простые и самые отработанные компоненты выходят за границу сознания.

Вспомните, как вы учились печатать на машинке или осваивали клавиатуру компьютера. Первое время на поиск нужной клавиши уходили в лучшем случае десятки секунд, если не минута. И каждому действию предшествовала технологическая пауза: нужно было пробежать взглядом по всей клавиатуре, чтобы отыскать необходимую клавишу. Все, что отвлекало от этого занятия – звучащая где-то музыка, шум, разговоры, – раздражало и приводило к множеству ошибок. Но вот прошло время. Теперь эти «первые шаги» остались в далеком прошлом и трудно поверить в то, что это было с вами, а не с кем-то другим. Вы уже не размышляете над тем, «когда какую клавишу нажимать». Все делается автоматически: пальцы будто обрели зрение – сами находят нужную клавишу и нажимают на нее. Благодаря тому что сложился так называемый «динамический стереотип» (т. е. действия отработаны и контролируются бессознательно), освободилось время для отвлечения на посторонние занятия (кофе, бутерброды, разговор с сотрудником, сидящим за соседним столом, и т. д.).

С одной стороны, неосознаваемость установок «разгружает голову» от регулярных рутинных дел, с другой – она может значительно нам осложнить жизнь, если вдруг включатся неподходящие к ситуации установки, например ставшие непригодными в силу изменившихся обстоятельств. Иногда мы сами бываем неприятно удивлены нашим поведением и размышляем над тем, почему оно вдруг стало необоснованным и неуправляемым. Причиной такого поведения могут быть ошибочные или используемые неадекватно установки.

КОЛДОВСТВО КАК ИСПОЛЬЗОВАНИЕ УСТАНОВКИ Одним из примеров воздействия установки на жизнь человека является удивительная эффективность колдовства в «колыбельных» цивилизациях. Западный антрополог, занятый полевой работой в австралийской пустыне, и окружающие его аборигены находятся, несмотря на пространственную близость, в совершенно разных мирах. Австралийские колдуны-аборигены носят с собой кости гигантских ящериц, выполняющие роль магического жезла. Стоит колдуну произнести смертный приговор и указать этим жезлом на кого-нибудь из своих соплеменников, у того молниеносно развивается состояние, соответствующее тяжелейшей депрессии. Настолько безгранична вера в могущество колдуна. Дело в том, что несчастный не может даже представить возможности другого развития событий, кроме как своей неизбежной смерти от воздействия колдуна. В его психике была сформирована установка, диктовавшая близкую гибель. У человека, который уверен в том, что обречен в самом скором времени на смерть, который знает о своем приговоре, начинаются физиологические изменения: стадии стресса быстро сменяют друг друга, процессы жизнедеятельности замедляются, наступает истощение. «Ошеломленный абориген глядит на роковую указку, подняв руки, словно чтобы остановить смертельную субстанцию, которая в его воображении проникает в тело. Его щеки бледнеют, а глаза приобретают стеклянный блеск; лицо ужасно искажается… он старается закричать, но обычный крик застревает у него в горле, а изо рта показывается пена. Его тело начинает содрогаться, он пятится и падает на землю, корчась, словно в смертельной агонии. Через некоторое время он становится очень спокоен и уползает в свое убежище. С этого момента он заболевает и чахнет, отказывается от пищи и не участвует в жизни племени.» Но если колдун попытается сделать то же самое с кем-нибудь из европейцев, хотя бы с тем же антропологом, вряд ли у него что-нибудь выйдет. Европеец просто не поймет значительности происходящего – он увидит перед собой невысокого голого человека, размахивающего звериной костью и бормочущего какие-то слова. Если бы дело обстояло иначе, австралийские колдуны давно правили бы миром. Австралийский абориген, попавший на сеанс Кашпировского с его «установкой на добро», вряд ли бы осознал значительность ситуации – скорее всего он увидел бы хмурого человека, бубнящего какие-то слова и пристально глядящего в зал. Иначе Кашпировский давно сумел бы стать главным шаманом австралийских аборигенов. К слову, сам феномен ритуалов вуду, или так называемой зомбифика-ции, легко объясним с научных позиций, в первую очередь исходя из понятия «установки» (подробнее см. приложение 2).

Установка – это общее название механизма, который управляет нашим поведением в частных ситуациях. Содержанием установки являются идеаторные, т. е. мысленные, процессы. Именно установка определяет готовность отреагировать в одной ситуации положительными эмоциями, а в другой – отрицательными. Установка выполняет задачу фильтрации и отбора поступающей информации. Она определяет устойчивый, целенаправленный характер деятельности, освобождает человека от необходимости сознательно принимать решение и произвольно контролировать деятельность в стандартных ситуациях. Однако в некоторых случаях установка может становиться фактором, провоцирующим стресс, снижающим качество жизни человека, обусловливая инертность, ригидность деятельности и затрудняя адекватное приспособление к новым ситуациям. В работах

Д. Н. Узнадзе и его учеников[3] показано, что установка может проявляться в трех вариантах:

1. Динамичная установка. Она обеспечивает быструю адаптацию к меняющимся условиям. Например, два человека решили расстаться друг с другом и пришли к соглашению не фиксироваться на негативных переживаниях, а сосредоточиться на создании новых отношений с новыми партнерами. Или, например, человек, осознав, что его прежнее поведение причиняло боль близкому человеку, начинает работать над собой, изменяет свое отношение и закрепляет с помощью регулярного применения новую конструктивную модель поведения.

2. Статичная установка. Ее действие отражает такой вариант поведения: после разрыва с партнером человек долго переживает происшедшее, постоянно возвращается к этому в мыслях, вспоминает проведенное вместе время. При такой установке человек в течение долгого периода не сможет установить близкий контакт с другим человеком. У него возникает внутрипсихический конфликт: «Ситуация изменилась, а я не могу измениться». В зависимости от склада характера человек будет либо предпринимать активные действия по восстановлению отношений, либо отойдет в сторону и будет наблюдать за бывшим партнером со стороны, ожидая подходящего момента для появления в его жизни.

3. Вариабельная установка. О том, что действует данная установка, можно говорить в случае, если поведение человека подчиняется импульсу, сиюминутному желанию. Например, человек стремится удовлетворить свои потребности, игнорируя возможные негативные последствия своих поступков, не оценивая их этическую сторону и то, каким образом они могут повлиять на других людей.

Таким образом, установки направляют поведение человека во всех сферах его жизни. Причем в личности одного человека могут сочетаться различные варианты установок. В зависимости от ситуации один из них реализуется: становится превалирующим и определяет ход мыслей, формирует эмоциональные переживания и побуждает к определенным действиям.

Еще один немаловажный момент, который необходимо осветить, – это взаимоотношения установки и доминанты, учение о которой развивал выдающийся русский ученый А.А.Ухтомский. Доминанта – понятие более физиологическое, чем психологическое. Она обозначает совокупность активированных для реализации единого действия нервных клеток, которые связаны в своем союзе одной целью. То есть это как бы почва, на которой произрастает установка. Доминанта – это биологическая основа установки. Друг без друга доминанта и установка существовать не могут. Где есть доминанта, там есть и установка, и наоборот. Установка – как руль в автомобиле, который направляет его движение, а доминанта – это двигатель, благодаря которому машина способна двигаться. То есть для того, чтобы очаги возбуждения в головном мозге собрались в единое целое и стали направлять работу этого же мозга в определенном направлении, им нужно задать это направление, что, собственно, и обеспечивает установка.

Между прочим, сам Алексей Алексеевич говорил: «Мы видим во встречном человеке преимущественно то, что по поводу встречи с ним поднимается в нас, но не то, что он есть. А то, как мы толкуем себе встречного человека (на свой аршин), предопределяет наше поведение в отношении его, а значит, и его поведение в отношение нас». Не предтеча ли, не видение ли будущего учения об установке скрывается в словах великого физиолога?

Резюмируя, можно сказать, что мы сами научились улыбаться в ответ на шутку и грустить по поводу расставания: сформировалось определенное убеждение, или мысленная конструкция, в определенной ситуации активирующаяся за доли секунды и приводящая к выводу о том, как и где реагировать. Процесс научения идентичен и при обретении ребенком способности ходить, и при получении новых убеждений, определяющих отношение к чему-либо, и при обучении работе на компьютере: при обретении навыка человеку необходимо сознавать свои действия, чтобы выполнить их, затем же, по мере совершенствования, навык становится неосознаваемым и может воспроизводиться автоматически.