День шестой.

Джалдетти решил проделать такой эксперимент. На целые сутки, начиная с восьми часов вечера, велено отключить электричество. Часы поставили в шкаф, под замок. По телефону говорить запрещено. Можно только время от времени поднимать трубку и сообщать: сейчас такой-то час. Дежурный делает запись и смотрит, насколько верно определено время.

Вечером мы с Гаро сочинили песню о нашем пребывании в подводном доме. Я взял микрофон. Сели поближе и запели. Гаро аккомпанирует на доске. Пели от радости. Оттого, что все идет благополучно. Что завтра вернемся на землю, увидим солнце. А в это время слышим, дежурный испуганно кричит:

— Джалдетти! Тревога! Началось!

Наш друг наверху подумал, что мы сошли с ума. Джалдетти послушал-послушал и рассмеялся.

После обеда мы увидели, что возле нас стал на якорь какой-то корабль. Узнаем, что это плавкран «Титан». Он собирается поднять нас до трех метров. Здесь в течение двенадцати часов мы должны пройти декомпрессию. Но мы отказываемся.

— Но вы, кажется, сказали Христову, что согласились, — растерянно говорит Джалдетти.

— А если котят лишить декомпрессии?

— Тоже заболеют.

Тогда я говорю:

— Отправляем котят. Если они будут здоровы, то завтра утром мы выходим без декомпрессии.

На том и порешили. В боксе фотоаппарата отправляем Хебри и Хебрику. Сверху через каждые полчаса звонят и сообщают: «Котята здоровы».

Я рассердился:

— Если они умрут, тогда и звоните! Мы-то знаем, что они здоровы.

А в это время прибывший из ЦК ДОСО врач Димитр Дорошев на всякий случай вызвал «Скорую помощь», военные моряки приготовили барокамеру, а в госпитале ждали сигнала врачи-реаниматоры.

Но все тревоги оказались напрасны.

Несколько недель спустя акванавты с огорчением узнали, что не они первыми, как думали Иван и Гаро, обошлись без декомпрессии, возвращаясь из подводного дома. Несколько раньше их это сделали, хотя и поневоле, англичане — экипаж подводного дома «Глокус», стоявшего на той же глубине, что и «Хеброс».