Тома.

Маня — жадный богатей Стал хозяином полей, Завладел округой всей. Утром он коня седлает, Сам угодья объезжает, — Потравлены травы, Воды не хватает. Кто в речушке воду пил, Луговины потравил — Маня не узнал, Вора не поймал. "Ты ли, Тома старый, Со своей отарой Тут ходил, бродил, Травы потравил, Речку обмелил, Денег не платил?!" Тома не молчал, Сразу отвечал: "Сколько должен я кругом Заплачу тебе потом. А зима — в снегу, во льду Была людям на беду… Деньги где теперь найду? Ты — один, и я — один, — Чего нам тужить? Давай в мире жить! Ты — траву косить, А я — стричь овец… Денег, наконец, Нагребу ларец! Будь защитой мне, Как добрый отец!" Лучшие ковры Тома расстелил. Ставил пить и есть, Просил гостя сесть, Оказывал честь. Но задумал Маня злое: Томе лезвие стальное Он в живот всадил. Славно погостил, Добром отплатил, На коня вскочил И прочь ускакал. А Тома один остался… Как очнулся он, нагнулся, Кишки подобрал, В живот запихал; Ремнем затянул, За Маней погнал. Далеко настиг он Маню, Разглядел его в тумане — В заревом дыму; Закричал ему: "Стой ты, Маня недостойный! Ты убил меня разбойно — За что? Почему? Умру — не пойму!.. Что ж теперь дрожишь, Как заяц, бежишь, Погоди, постой! Разочтусь с тобой… Выходи на бой!" Тут они и взялись, Тут они сражались; В бурьяне катались Долгий летний день, А как солнце село И все потемнело, Тома одолел, Маня околел. Тома был крещеный, Маня — пес поганый! Тому схоронили, Добром помянули. На его могиле Флуер положили. Ветер выл тоскливо, Флуер пел уныло: "Очнись, Тома милый, Вставай из могилы! Солнышко смеется: Пришли твои овцы — Вся твоя отара, Прибежали сорок Золотистых ярок! И одна все плачет, Как сестра по брату. Очнись, Тома милый, Вставай из могилы! Пришли твои братья — Сорок чабанов, Сорок сыновей Четырех сестер! Прибежали сорок Ягнят твоих серых В звонких, золотых Бубенцах литых, На рожках витых! "Очнись, Тома милый, Вставай из могилы! Долиной пройди, Овец выводи! Пусть в лугах пасутся, Пусть воды напьются, А недруги-змеи Пускай пропадают!"