Победителей не судят!

Вспомни, отступал ли ты, когда до победы оставался один шаг? Почему же мы нередко отступаем, когда победа совсем близко, проявляя непростительную слабость? Дело в том, что нас приучили не отстаивать свои права. Очень часто мы отказываемся конфликтовать там, где ущемляются наши интересы. В последнее время даже серьезных ограблений нет, – люди стали грабить лениво и трусливо. Раньше слушаешь криминальную хронику: бомбанули инкассаторов, кого-то застрелили и все отобрали. А сейчас людям даже преступления совершать лениво, а не трусливо, – вот до какой степени расслаблено общество. Что происходит? Народ не хочет отстаивать свои интересы! Отстаивание своих интересов у людей стало признаком нецелесообразности.

Возьмем собачью свору. Каждый псин готов отстаивать свои интересы. Попробуйте дать одной псине кусочек мяса, сразу подбегут другие псины и будут пытаться у него этот кусочек отобрать. И этот псин будет жестко отстаивать свои права, если имеет дело с низкоранговыми псинами, а псине более высокого ранга отдаст свой кусок тут же.

Я говорю о том, что те, кто готов отстаивать свои интересы в столкновении с низкоранговыми особями, очень часто оказываются не способны конфликтовать с высокоранговыми. Бывает и обратная картина. Высокоранговые не хотят отстаивать свои интересы и готовы уступать низкоранговым. Готовы уступать буквально все: место под солнцем, деньги, общение с привлекательными особями противоположного пола. Причем, эта низко– и высокоранговость очень специфична.

Уступки, отказ от конфликта и, самое главное, страх перед столкновением (не физическим, нет, об этом даже речь не идет), а перед конфликтом интересов, мелком и простом конфликте интересов, – даже здесь люди не могут отстаивать свои права. Людишки, как правило, взвешивают: сколько усилий стоит прилагать для достижения каких-то целей, а сколько не стоит, для чего имеет смысл напрягаться, а для чего – нет.

Возьмем, к примеру, месть. Месть – это священное, святое, прекрасное чувство. Это истинное чувство, это сила. Но нас приучали отказываться от мести, объясняли, что мстить нехорошо, что надо прощать, не надо цепляться за свое, надо отдавать. В общем, всем все отдай! У тебя, естественно, ни хрена не останется. Зато ты сможешь гордиться своим благородством. Меня это всегда ввергало в жуткое состояние непонимания. Начинало трясти! Мне все время казалось, что это я какой-то дефектный, потому что не хочу никому ничего отдавать и готов «бодаться» за свои интересы.

Когда-то в детстве я нашел железную фиговину. Почему-то она была очень ценной для меня. Дворовой главшпан у меня ее пытался отобрать. Я ему категорически ее не отдавал, в результате он у меня ее забрал, а я получил синяки. Родители же мои провели со мной политбеседу о том, что нужно уступать, потому что конфликты никогда ни к чему хорошему не приводят. Они мне с такими умными лицами это все рассказывали, а я сидел и не понимал, почему же я такой урод и дебил, что не понимаю, чего они хотят от меня. У меня хотят забрать что-то, а я должен отдавать! Меня клинило, и начинало казаться, что мир существует по другим законам.

Потом я понял, друг: да, мир действительно существует по другим законам! Потому что законы этого мира придумывали гады, сволочи и мерзавцы, которые заинтересованы только в том, чтобы мы были жидким говном!

Почему мы должны уходить откуда-то с чувством унижения? Почему мы должны уходить откуда-то с чувством, что мы задавлены и запрессованы? Мы должны уходить (как говорили в застойные годы) с чувством глубокого удовлетворения.