Тело и личные отношения.

Тело не отделяет вас от ближнего, а если вы полагаете, что отделяет, то вы безумны. «Курс на чудеса».

Наше подлинное «я» заключено не в теле, а в душе. «Курс на чудеса» учит: «Христос внутри тебя обитает не в теле». Точно так же и тело ближнего – это не сам человек, не его подлинная сущность. Тело – иллюзорная стена, которая разделяет нас. Оно – главная хитроумная ловушка «эго», которое пытается убедить нас в том, что мы отделены и от Бога, и друг от друга.

«Курс на чудеса» называет тело «главной фигурой в мировой иллюзии». Наш человеческий мир, где тела разговаривают и двигаются, страдают и умирают, – это иллюзия, которая заслоняет от нас мир истинный, Божье творение, лик Христов. Ближний может лгать, но он – не ложь. Ближние могут напасть, но они – не агрессия, а любовь.

«Курс на чудеса» гласит: «Сознания всех людей соединены, но тела существуют по отдельности». Тело само по себе – ничто. Оно не может прощать, прозревать, не может общаться и налаживать коммуникацию. «Курс» учит нас: «Если ты отождествляешь людей только с телесной оболочкой, ты видишь разобщенный мир отчуждения, полный бессмыслицы и лишенный связей. Когда сводишь себя только к телу, всегда будешь испытывать подавленность». То же самое происходит, если считаешь ближнего только телом и не видишь в нем душу. Один из способов, которым «эго» вызывает у нас тревогу и депрессию, – это секс без любви. Наши сексуальные импульсы – как чистый холст, на который мы проецируем или любовь, или страх, в зависимости от мировоззрения. Секс под покровительством Святого Духа, когда оба партнера находятся «в духе», – это не телесное совокупление, а глубокое общение. Секс под властью «эго» – лишь заменитель, эрзац коммуникации. Святой Дух с помощью секса исцеляет нас, «эго» же только сильнее ранит. Порой нас посещает мысль, что за счет секса можно укрепить отношения с другим человеком, но вместо этого секс порождает лишь новые иллюзии, тревогу и страхи еще сильнее, чем раньше. Только когда секс – способ духовного слияния, он полон любви и связывает нас с партнером в единое целое. Тогда секс превращается в священный акт.

Состояние освященности подразумевает, что у секса есть Божественная цель. Эта цель – любовь, и поэтому тело вполне может быть выражением святости. Многие духовные искатели хотели отринуть любые телесные проявления, тяготели к строгой аскезе. Но воздержание и аскеза способны быть столь же эгоистичными и трусливыми, как и чрезмерная зацикленность на телесном. Все, что выражает любовь и несет радость, – от Бога, это часть Его плана по спасению мира.

Когда мне было лет двадцать, я впервые пошла на свидание с мужчиной в костюме. Все мои предыдущие кавалеры заезжали ко мне домой в самом простом наряде – в джинсах да рубашке. Когда я открыла дверь и увидела красивого мужчину в деловом костюме и элегантном пальто, первой моей мыслью было: «А вдруг он мафиози?»

Тем не менее я пошла с ним на свидание, но весь вечер не могла смириться с его костюмом. Конечно, я не могла сказать, что меня отталкивает его шикарная одежда! Он был итальянцем, и я впервые увидела, как европеец ухаживает за женщиной. Прошли годы, а я до сих пор помню то, чему он меня научил.

Мы стали встречаться. Никогда раньше за мной так не ухаживали. Каждую нашу встречу он обставлял как торжественный выход в свет. Спрашивал меня, хочу ли я пойти в театр или в кино. В тот ресторан или в этот? В чем ему прийти на свидание? Меня поражало, что для него было важно, какую сорочку надеть – белую или голубую. Поначалу это меня раздражало, потому что я была из поколения шестидесятых и отрицала условности. Но в конечном итоге я поняла: главной его целью было доставить мне удовольствие. И тщательно выбирая элегантный наряд, он стремился меня порадовать, дать мне понять, как он ко мне неравнодушен.

Много лет спустя после этого романа я как-то ходила по универмагу с другим кавалером. Он присматривал себе пиджак – и присмотрел два, но никак не мог выбрать, который купить. Когда я сказала, какой мне больше нравится, кавалер разъярился и повел себя так, будто я была его мамашей. Он всячески демонстрировал мне, что мое мнение ему не указ и что он сам все решит. «Вот в чем между нами разница, – сказала я. – Если бы одежду покупала я, то твоя похвала была бы для меня весомым аргументом за, а не против. Какой смысл нам с тобой встречаться, если ты не вдохновляешь меня радовать тебя и стараться делать твою жизнь приятнее?»

В материальном мире у одежды, косметики, духов и прочего есть лишь одна цель и один смысл. Их назначение – не соблазнять, но добавлять удовольствие и радость, делать окружающий мир прекраснее для тех, кто вам симпатичен. Смысл вещей в том, чтобы сделать мир счастливее. Одежда ничем не отличается от произведений искусства. Если мы относимся к ней с любовью, она несет в мир радость и добрую энергию.

Все это – не нарциссизм, не самолюбование или тщеславие. Как раз наоборот, нарциссизм – это когда человеку все равно, понравится ли его внешний вид другу или подруге, мужу или жене. У меня было два приятеля, которые заявляли, что не желают видеть меня накрашенной, и точка, а были такие, которые столь же твердо требовали, чтобы я наносила макияж всегда. Для меня перемена заключалась не в том, с каким типом мужчин я встречаюсь, а в изменении своего мировоззрения. Если раньше моим девизом было: «Мне наплевать, что ему нравится», то теперь он стал таким: «Мне важно его порадовать». Первая часть сексуальной революции разрушила привычные шаблоны – женщины перестали повиноваться мужчинам и заискивать перед ними. Но важнее вторая часть: она подразумевает, что мы осознаем истину. А она в том, что единственная цель развития собственной индивидуальности – вверить ее чему-то высшему. А высшее – это наши отношения с людьми. Если живешь только для себя, то это не освобождение от оков, а лишь другая форма рабства. Человек – это не только тело, поэтому мы не существуем по отдельности. А если жить так, будто каждый существует отдельно, никогда не избавишься от страданий.