Глава 13. Улыбка без Джоконды.

Ехать на экскурсию нам так никто и не запретил, и следующим утром мы с Денисом как ни в чем не бывало вместе со всеми вышли из гостиницы и стали ждать автобус. Галина Андреевна задерживалась, и я обоснованно опасалась: увидев наши незамутненные раскаянием лица, она вспомнит свое грозное обещание и отправит нас обратно по номерам, опозорив при всем честном народе. Но, как мы помним, что не запрещено, то разрешено!

Ко входу подъехал туристический автобус и любезно распахнул двери. Все, не дожидаясь отмашки, полезли внутрь, и мы, конечно, тоже. Почему-то мне казалось, что из автобуса нас будет выгнать сложнее! Мелькнула даже безумная мысль спрятаться где-нибудь под задним сиденьем…

Естественно, я не стала озвучивать ее Денису, мы с ним просто зашли и, не сговариваясь, пробрались на последние места. Все хотели сидеть поближе, битва развернулась за первые сиденья, и конкурентов у нас не наблюдалось.

– Так, все здесь? – раздался зычный голос куратора, отлично слышный сзади без всякого микрофона.

Я внутренне сжалась – сейчас нас разоблачат и выкинут отсюда, как нашкодивших котят, которыми мы, образно говоря, и являлись. Галина Андреевна пошла по проходу, считая экскурсантов по головам, и я со страхом ждала, когда она доберется до нас.

– Тридцать два, тридцать три, – закончила она, скользнув по нам равнодушным взглядом, развернулась и пошла обратно.

Я облегченно выдохнула – кажется, пронесло! По дороге она точно никого выкидывать не станет, она же за нас отвечает… Я усмехнулась про себя: да у меня двойные стандарты! Уезжая без разрешения, я об этом не думала.

– Козленок нас считает, – стандартно пошутил Денис.

Судя по его беззаботному виду, он не подозревал о моих опасениях и не собирался переживать по такому ничтожному поводу. Он, наверное, не особенно бы расстроился, даже пропустив эту экскурсию. Говорил же, что Лувр тот же Эрмитаж…

– Что ты там бормочешь? – спросил Денис.

Я спохватилась – с ума сойти, я уже вслух сама с собой разговариваю.

– Да ничего, – небрежно бросила я. – Думаю, что круче, Лувр или Эрмитаж.

– Ты была в Эрмитаже?

– Нет, – смешалась я. – Когда в Питер ездили, то только в Русский музей успели сходить…

– А я был, – гордо заметил Денис.

Он замолчал, словно мне полагалось проникнуться величием момента. Ну был, и что? Мало ли кто где побывал, главное – что ты оттуда вынес… Так, стоп, снова я разговариваю сама с собой? Надо срочно завязывать, а то и до раздвоения личности недалеко.

– А что тебе там больше всего понравилось? – небрежно спросила я.

Я надеялась посадить Дениса в лужу – наверняка ничего не помнит! – но он неожиданно ответил:

– Египетские саркофаги с мумиями. Вот это реально круто!

Я посрамленно молчала. Интересно, здесь мы пойдем в зал саркофагов и мумий? Наверняка они в Лувре представлены, раз у них даже на главной площади египетский обелиск стоит.

В проходе вновь показалась Галина Андреевна.

– Тридцать один, тридцать два, – сосредоточенно бормотала она. – Опять сбилась!

– А можно нам поехать? – устав от неопределенности, брякнула я.

Она удивленно взглянула на нас:

– Конечно, почему нет? А, ты о том разговоре, – догадалась куратор, взглянув в мое опрокинутое лицо, и великодушно махнула рукой: – Ладно, считайте, что я все забыла! Я бы тоже на вашем месте так поступила, – вдруг тихо добавила она, приложив палец к губам.

Я ошарашенно смотрела на нее, не зная, что ответить, а Галина Андреевна вдруг с досадой воскликнула:

– Опять вы меня сбили, придется заново начинать! Один, два, три…

– Ура, – шепотом сказала я.

– Что «ура»? – не понял Денис.

– Она не будет нас наказывать! И вообще, оказывается, мировая тетка!

– А, вот ты о чем, – наконец догадался он. – Ну ты совсем как маленькая: «Она не будет нас наказывать»!

– А ты что, этого не боялся?

– Конечно, нет. Это ты у нас трусишка.

– А ты… А ты…

Я хватала ртом воздух, как рыба на суше, не в состоянии дать достойный ответ. В конце концов, так ничего и не придумав, я обиженно отвернулась. Больше до въезда в город мы не разговаривали. Никакого экскурсовода в автобусе не оказалось, видимо, нам должны были выдать его непосредственно в музее, и ничто не мешало добрать ночную норму сна – выехали мы довольно рано.

Однако сколько я ни вертелась, пытаясь поудобнее устроиться в кресле и закрыть глаза, задремать все равно не удалось, и я, смирившись, стала смотреть в окно. Вот уже замелькали малосимпатичные окраинные районы Парижа: с грязными рынками, бездомными, разнообразными сомнительными личностями и, что меня особенно поразило, огромными кучами мусора, которые никто не торопился убирать.

Впрочем, бездомных мы видели и в самом центре Парижа еще во время обзорной экскурсии: мы приехали рано утром, и они, спасаясь от дождя, как раз собирали свои пожитки из-под витрин роскошных бутиков прямо в центре города, на тротуарах возле огромного универмага Галери Лафайет.

Мусора там тоже было достаточно, который убирали весьма оригинальным образом – пуская вдоль дорог потоки воды. Кто-то из нашей группы заинтересовался загадочным явлением, и экскурсовод пояснила:

– Мусор в Париже убирают тем же способом, что и в Средневековье.

Мы, наблюдая, как бездомные моют в этом мутном потоке ноги, удивлялись молча. Париж, город мечты, что тут скажешь!

Сегодня мы приехали позже, и город уже предстал перед нами во всей красе. Очень скоро то в одних, то в других окнах автобуса стали показываться купола базилики Сакре-Кёр на Монмартре и наша любимая Эйфелева башня. Я вдруг осознала, что напрасно искала в Париже какой-то особенный дух и пыталась разгадать, в чем его очарование. Оно складывается из мелочей: мелькнувший над крышами купол, далекий силуэт башни, круассаны на завтрак, вода, бегущая вдоль тротуаров, – все это и есть Париж…

– О чем задумалась? – вдруг спросил Денис, словно прочитав мои мысли.

– Я поняла, в чем шарм Парижа, – радостно доложила я.

– Поделишься тайным знанием? – хмыкнул он.

– Нет! – надулась я. – Ты опять все опошлишь!

– Ну и не надо!

– Ты все равно не поймешь! – заявила я, и в самом деле не зная, как выразить словами свои мысли так, чтобы до него дошло.

Денис ничего не ответил, и я вдруг почувствовала себя неловко, хотя вроде бы должна была торжествовать – в кои-то веки последнее слово осталось за мной.

Наконец мы въехали на уже знакомую площадь Согласия и остановились у ворот сада Тюильри.

– Нам надо пройти во внутренний двор Лувра, – объявила Галина Андреевна. – Там будет ждать экскурсовод у конной статуи пирамиды Лувра.

– У какой статуи? – захихикали мы.

– Так в памятке написано, – смутившись, пояснила она.

Тюильри, несмотря на красивое и знакомое по романам Дюма название, не произвел на меня сильного впечатления, как и Люксембургский сад. Просто парк: подстриженные деревья, неяркие клумбы и фонтан с расставленными вокруг стульями… Стоп. Все-таки Денис крепко заразил меня своим нигилизмом! Хватит подвергать все сомнению и осмеянию, а то я и Лувр непроизвольно начну сравнивать с Эрмитажем, в котором ни разу не была!

При ярком солнечном свете Лувр заиграл совсем другими красками, нежели под проливным дождем. Обруганная всеми, кому не лень, стеклянная пирамида во внутреннем дворе изящно вписалась и вовсе не портила антураж.

– Мы с вами войдем именно через пирамиду, – сказала уже знакомая нам экскурсовод Елена. – Именно для этого она и была сооружена: чтобы не занимать под кассы, холл и гардероб залы дворца, а разместить там экспозиции. Теперь все служебные помещения находятся на подземном ярусе.

Именно туда мы и направились, спустившись по эскалаторам. На входе мы по очереди вставили в турникет электронные билеты и наконец оказались в святая святых. Где-то здесь королева Марго встречалась со своим возлюбленным Ла Молем, а Анна Австрийская подарила герцогу Бекингему алмазные подвески…

Нет, умом я, естественно, понимала – ничего подобного тут не сохранилось даже в качестве музея, чтобы посмотреть на королевские интерьеры, надо ехать в Версаль, но воображение у меня работало как следует, и представить знаменитые сцены не составляло труда.

– Мы с вами увидим три главных шедевра, которыми гордится Лувр, – провозгласила тем временем Елена. – Это Венера Милосская, Ника Самофракийская и конечно – «Джоконда».

– Всего три? – разочаровалась Оксана.

– Осмотрим и другие экспонаты, – успокоила ее гид. – Но, естественно, не весь дворец – на это понадобилось бы несколько лет. Мой опыт показывает, что в музее целесообразно проводить не более двух часов – дальше мозг просто перестает усваивать информацию. Были у меня индивидуальные туристы, сами искусствоведы, – неожиданно предалась воспоминаниям Елена. – Они попросили экскурсию подлиннее, часов на пять, но уже на четвертом выдохлись и предложили пойти попить кофе!

Я была с ней целиком и полностью согласна – больше двух часов я тоже ни в одном музее не выдерживала. А задачей обойти весь Лувр за один день мог задаться только полный безумец!

– Итак, перед нами прославленная Венера Милосская, – рассказывала гид, когда мы столпились возле знаменитой скульптуры. – Статуя богини любви Афродиты, найденная в девятнадцатом веке на острове Милос, от которого она и получила свое название…

– А почему Венера, если Афродита? – шепотом спросил Денис.

– Это одно и то же, – шепотом пояснила я. – Просто Афродита – греческое название, а Венера – римское…

– Я знаю, не дурак, – вдруг обиделся он.

Я не успела уточнить, в чем тогда суть вопроса, неожиданно заинтересовавшись продолжением рассказа:

– Руки были утрачены уже после нахождения, как и постамент.

– Надо же! – шепотом поразилась я. – Ну и люди! Нашли Венеру Милосскую и отломали ей руки! Да еще и потеряли!

– У Ники Самофракийской, к которой мы перемещаемся, отсутствуют не только руки, но и голова, – «утешила» нас Елена.

– Тоже, когда нашли, оторвали? – простодушно уточнил Мишка Зубков.

Елена не удостоила ответом его дурацкий вопрос, и мы направились к лестнице, обозревать знаменитую богиню. Ника, несмотря на отсутствие головы и верхних конечностей, понравилась мне больше Венеры – образ безрукой богини был уже настолько растиражирован, что мозг просто отказывался воспринимать оригинал.

– Сейчас мы с вами направимся к «Джоконде», но по пути я буду рассказывать вам и про другие знаменитые полотна, – проанонсировала Елена.

Я внимательно разглядывала картины, слушала рассказ гида и убеждалась: похоже, я совсем нечувствительна к высокому искусству. Она так и сыпала великими именами: Рафаэль, Микеланджело, Леонардо да Винчи, но я почему-то никак не могла проникнуться величием их произведений.

– Еще Донателло не хватает, – шепнул мне на ухо Денис.

– Кого? – не сразу поняла я.

– Четвертой черепашки ниндзя, – пояснил он. – Рафаэля, Микеланджело и Леонардо видели, остался Донателло!

– Как ты можешь! – возмутилась я. – Мы смотрим в Лувре великие картины, а ты про черепашек!

– А я с первого класса не люблю, когда поясняют, что хотел сказать художник, – уже серьезно ответил Денис. – И еще сочинение по картине заставляли писать! Откуда кто знает, что хотел сказать художник, кроме него самого?

Аргументов, чтобы возразить ему, у меня не нашлось, я лишь заметила:

– В первом классе не пишут сочинения по картинам.

Однако на этот раз Денис не позволил, чтобы последнее слово осталось за мной:

– Мы не писали, а сейчас первоклашки на макбуках работают. Что уж говорить про какие-то сочинения!

Наконец мы добрались до «Джоконды». Она располагалась одна в целом зале, а вокруг были развешаны таблички на разных языках, призывающие остерегаться карманных воров.

– И тут воруют? – удивилась я.

– Конечно, уставишься ты на картину и обо всем забудешь, а у тебя в это время кошелек вытащат, – заявил Денис. – Смотри, даже на русском объявление есть!

Я испуганно схватилась за сумку – к счастью, кошелек был на месте. Крепко придерживая ее, я стала рассматривать картину. О том, что «Джоконда» небольшого размера, я знала, не ожидала только увидеть ее за стеклом.

– Картина помещена под пуленепробиваемое стекло после нескольких попыток ее повредить, – словно услышала мой вопрос Елена. – С шестнадцатого века технология живописи непрерывно развивалась, но до сих пор никому не удалось так передать улыбку и взгляд, как это сделал Леонардо да Винчи. Пройдите по залу и убедитесь – где бы вы ни находились, Джоконда будет смотреть на вас.

Мы послушно прошли и убедились – взгляд Джоконды, и правда, неотступно следовал за тобой.

– Ну и ничего особенного, – опять сказал Денис. – Просто она самая известная, вот все и прутся. Картина как картина, тут таких еще сотни висят.

– А почему она самая известная? – поинтересовалась я. – Почему ты про нее знаешь, а про остальные сотни – нет?

Честно говоря, в глубине души я была с ним согласна – моих познаний в живописи явно не хватало, чтобы оценить все величие «Джоконды». Если бы я ничего не слышала о ней раньше, то не обратила бы внимания в ряду других картин.

– Ребята, пойдемте, – позвала Елена. – Время нашей экскурсии заканчивается.

Уже покидая зал с «Моной Лизой», я вдруг заметила в дальнем от картины углу Оксану с Олегом. Выказывая знаменитому полотну восхитительное пренебрежение, они самозабвенно целовались. Значит, все же определились в своих отношениях, чего нельзя сказать о нас с Денисом… Эта песня хороша, начинай сначала!

Как ни раздражала меня Оксана раньше, сейчас я вдруг поняла, что злости на нее больше не чувствую. Ведь в любви, если верить служанке миледи Кэтти, каждый за себя. Ясное дело, Оксану нервировало, что Олег вдруг стал оказывать мне знаки внимания. Как я сама взбесилась, когда она в отместку начала кокетничать с Денисом прямо у меня на глазах… Но сейчас я понимала, что за этим не стояло ничего, кроме желания отомстить Олегу и заставить его ревновать. Понимать я все понимала, но в глубине души была рада, что мне самой не пришло бы в голову воспользоваться подобным средством.

Забавно, кстати, получилось: Олег неуклюже заигрывал со мной, чтобы добиться расположения Оксаны, а она, увидев это, стала отвечать тем же, строя глазки Денису, и мы с ним невольно оказались втянуты в их разборки! Воистину, сильнее всего любви мешает взаимное непонимание…

– На этом наше первое знакомство с коллекцией Лувра завершается, – объявила Елена. – Но вы, если хотите, еще можете самостоятельно походить тут со своим куратором.

– Не, хватит, – на разные голоса отозвались все, подтверждая ее теорию о двух часах в музее.

– Первое знакомство? – ужаснулся Зубков. – А что, еще и второе будет?

– Не в этот раз, – с усмешкой утешила его гид.

Я тоже чувствовала, что хорошего понемножку – больше высокого искусства в моей голове просто не поместится. Ну посмотрю я на еще десяток картин и скульптур, что от этого изменится? Достаточно того, что главные сокровища Лувра я все же увидела… Пока я рассуждала таким образом, мы поднялись по эскалаторам и, вновь оказавшись внутри стеклянной пирамиды, вышли через нее на улицу.

Внутренний двор Лувра был залит ярким солнечным светом и заполнен гомонящими туристами, на толпы которых взирал с высоты своей конной статуи «король-солнце» Людовик Четырнадцатый.

Все увлеченно фотографировались – перед экскурсией у нас не было на это времени – и я тоже полезла за фотоаппаратом.

– Щелкни меня, – попросила я Дениса, отходя к пирамиде.

– Не понимаю, зачем всем нужны собственные корявые фотки известных мест, – не преминул заметить он, возвращая мне фотик, – когда в Сети есть масса профессиональных. А фоткаться на фоне достопримечательностей вообще тупо.

– Ну и не фоткайся, – отозвалась я.

Умеет же он испортить настроение!

– Да ладно уж, щелкни меня тоже, – снисходительно разрешил Денис.

– Не буду, – надулась я.

– Ты что, обиделась? – искренне удивился он.

– Конечно! Только от тебя и слышишь: тупо да тупо!

– Да ладно, не обижайся! – вдруг светло улыбнулся Денис. – Я же любя.

– Любя? – недоверчиво переспросила я. – Опять твои дурацкие шуточки?

– Никаких шуток! – торжественно пообещал он, обнимая меня прямо при всех.

– А потом не передумаешь? – упрямо допытывалась я.

– Слово мушкетера!

Я уткнулась носом в куртку Дениса, наблюдая из-за его плеча четкий силуэт Эйфелевой башни.

– Кажется, я понял, в чем дух Парижа, – вдруг проговорил он.

И сейчас я почему-то была уверена, что он все понял правильно.