Постановка фундаментальных вопросов.

Согласно Аристотелю, раскрытие данных первоосновных элементов и принципов осуществляется через анализ наших ощущений. Во "Второй аналитике" Аристотель дает частичное описание своего аналитического подхода. Как и его учитель и наставник Платон, Аристотель начинает с постановки фундаментальных вопросов. Очевидно, что характер вопросов определяет и характер ответов. Согласно Аристотелю:

"Виды искомого по числу равны видам знания. Искомого четыре вида: «что», «почему», "есть ли" и "что есть". В самом деле, когда вопрос касается сочетания [вещи и свойства] — вот такая ли [вещь] или такая, например затмевается ли Солнце или нет, тогда мы ищем, что [вещь] есть [такая-то]… Когда же мы знаем, что нечто есть [такое-то], тогда мы ищем [причину], почему оно [такое-то]. Например, когда мы знаем, что происходит затмение Солнца и что Земля колеблется, тогда мы ищем [причины], почему происходит затмение и почему колеблется Земля. Их мы ищем именно так. Но о некоторых вещах мы спрашиваем по-другому, например: есть ли кентавр или бог?… А когда мы уже знаем, что нечто есть, тогда мы спрашиваем о том, что именно оно есть, например: что же есть бог или что такое человек?" (Вторая аналитика, II 1, 89 b 21–35}

Итак, данные четыре вида искомого — суть четыре фундаментальных вопроса: 1) имеется ли на самом деле связь свойства с вещью? 2) что является причиной данной связи? 3) существует ли сама вещь? 4) какова природа вещи? В своей совокупности они представляют:

"… то, что мы ищем и что мы знаем после того, как мы его нашли, и его именно столько-то". (Op. cit., II 2, 89 b 36)

Для того чтобы применить стратегию Аристотеля к изучению гениальности, нам необходимо постоянно ставить эти четыре фундаментальных вопроса (в данном случае изучаемой нами «вещью» является "гениальность"). Слегка изменив приведенный у Аристотеля порядок, мы должны спросить следующее:

1. Действительно ли существует "гениальность"?

2. Если да, то в чем природа гениальности? Каковы ее "свойства"?

3. После того, как мы определились с тем, что есть «свойства» гениальности, нам следует спросить: "А в самом ли деле эти свойства связаны с "гениальностью"?"

4. Если это так, каковы причины или характер этой связи?

Цель Аристотеля не в том, чтобы на четыре данных вопроса получить четыре разных ответа, а в том, чтобы свести их к одному, то есть к "первоначалу".

Согласно Аристотелю, "знать, что именно есть, и знать, почему есть, означает… одно и то же." (Ор. cit, II 2, 90 а 31)

"…Очевидно, что вопрос "что есть" и вопрос "почему есть" — одно и то же. Что такое затмение Луны? Лишение Луны света вследствие загораживания ее Землей. Почему происходит затмение? Или: почему Луна затмевается? Потому что Луна лишается света загораживающей ее Землей". (Ор. cit., II 2, 90 а 14–18)

Данное утверждение подразумевает наличие прочной взаимосвязи между знанием и приложением в системе Аристотеля и показывает, что «свойства» и «причины» отчасти равнозначны. Другими словами, если мы утверждаем нечто вроде: "Гений умеет сосредоточиться на ключевых вопросах", — тогда мы должны быть вправе сказать: "Умение сосредоточиться на ключевых вопросах есть причина гениальности". Истинным «первоначалом» в таком случае является то, которое обладает такой двойственностью. Оно не только «научает», но и «оповещает». Иными словами, подобное «начало» не только позволяет нам понять нечто, но и указывает, откуда оно берется и чем определяется.

Данные основные элементы, служащие одновременно и «свойствами» и «причинами» чего-либо, и были тем, что Аристотель назвал «средним», то есть находящимся между общим и конкретным знанием. Хотя Аристотель утверждал, что мы должны "продвигаться от общего к частному", мы не можем просто остановиться на частностях. Как сформулировал Аристотель, "доказательство общего постигается умом, частного же — ограничено чувственным восприятием". Раз уж мы сумели расчленить нечто на частные составляющие, мы должны уметь соединить их обратно, чтобы найти «среднее». Согласно Аристотелю, "во всяком исследовании ищут среднее", которое и есть то, что соединяет «общее» с "частным".

"Таким образом, при всех таких поисках спрашивают, есть ли среднее или что оно есть, ибо среднее есть причина и именно его ищут во всех таких случаях, например:

затмевается ли [Луна]? Есть ли этому какая-то причина или нет? После этого, когда мы узнали, что есть какая-то причина, мы спрашиваем: что же именно она есть?" (Ор. cit., II 2, 90 а 5–9)

Из рассуждений Аристотеля следует, что вопрос: "Обладает ли Аристотель гениальностью?" — означает: "Существует ли причина, пробудившая гениальность в Аристотеле?" Если на первый вопрос мы ответим, что "Аристотель обладал гениальностью, потому что ставил фундаментальные вопросы", — мы одновременно будем подразумевать, что "постановка фундаментальных вопросов является причиной гениальности Аристотеля". «Причина» (постановка фундаментальных вопросов) является «средним» или связующим звеном между общим свойством «гениальность» и частным случаем «Аристотель». Выявление «первоначала» и является установлением такой причины.