История Джулии Томас.

В 2003 году я узнала, что у меня рак молочной железы. Тогда мне было 43 года, и я работала председателем детской благотворительной организации в Бристоле. Я только что сделала экстракорпоральное оплодотворение, была страшно рада беременности и чувствовала себя замечательно.

Между девятой и десятой неделями беременности я обнаружила у себя опухоль. Она находилась в правой груди, размером и жесткостью напоминая горошину. Я записалась на прием к терапевту. В тот момент я не очень волновалась, полагая, что это как-то связано с беременностью. Терапевт сказала, что ничего серьезного нет, но на всякий случай отправила меня в окружную больницу Херфорда, в отделение рака молочной железы. Мне повезло попасть туда в течение недели. Я пришла вместе с мужем, ожидая услышать, что у меня все в порядке, однако встретилась с хирургом, которая сделала мне биопсию. Процедура проходила под местной анестезией, поэтому больно не было, а результаты обещали подготовить через два дня. Когда я спросила мнения хирурга, врач сказала, что это на 90 % рак молочной железы – как и многие хирурги, она была довольно откровенна. Мы познакомились с медсестрой отделения, однако плохо слышали, что она нам говорит, поскольку пребывали в шоке.

Через два дня мы вернулись, и хирург подтвердила, что у меня рак. Мы договорились о дате операции – она должна была произойти не менее чем через двенадцать недель после начала беременности. Мы спросили медсестру, как я могу себе помочь. Она сказала, что никак, и не стоит обращать внимания на какие-то особые диеты. Такой ответ показался мне слишком негативным, совсем не тем, на который я рассчитывала. Я решила больше с ней не общаться.

Использовав свою частную страховку, я отправилась к другому хирургу. Он согласился, что лучше мне сделать ламп-эктомию, нежели мастэктомию. В то же время от своей золовки Кэтрин, работавшей в Империал-колледже, я узнала о ее коллеге профессоре Джейн Плант и написанных ею книгах «Ваша жизнь в ваших руках» и «Программа Плант», рассказывающих о раке молочной железы. Кэтрин прислала мне обе книги, я прочла их и решила взять эту диету на вооружение. Они показались мне интересными, хотя и немного сложными, особенно главы о науке, но мой муж Джон прочел их с большим энтузиазмом. Он получил возможность помогать мне и активно включился в борьбу с болезнью.

Прошло двенадцать недель, мне сделали лампэктомию и удалили лимфатические узлы. Хирург, полагаю, считал, что я не должна вынашивать ребенка. Я не хотела прерывать беременность, но Джон был намерен сделать так, как лучше для меня. Через десять дней после операции я вернулась к хирургу за результатами. Вежливо, но откровенно он сказал, что из тринадцати лимфатических узлов пораженными оказались шесть. По его мнению, есть лишь 20 % вероятности, что я проживу еще десять лет, и, кроме того, беременность надо прервать, поскольку мне следует немедленно начать химиотерапию.

Я была убита – ведь мне так хотелось ребенка! В тот же день мы встретились с онкологом и проговорили с ним час. Он согласился найти лучшее сочетание лекарств, чтобы защитить ребенка. Я встретилась со специалистом по медицине плода, который просканировал ребенка и сказал, что в данный момент с ним все в порядке. Через неделю онколог подобрал оптимальный курс лечения с учетом моей беременности. На шестнадцатой неделе я начала сеансы. Сперва у меня была негативная реакция на лекарство от тошноты и инфекция из-за снижения белых кровяных телец, однако я быстро поправилась. Мне сделали четыре сеанса химиотерапии, а на тридцать четвертой неделе, на шесть недель раньше срока, с помощью кесарева сечения родился Чарли. Я сделала двухнедельный перерыв и начала следующие четыре сеанса химиотерапии. Тогда же я узнала, что у меня HER-2 положительный рак. Онколог сказал, что это не очень хорошо.

Я невероятно расстроилась, но в это время Кэтрин решила познакомить меня с Джейн Плант. Поездка в Лондон и личная встреча с Джейн невероятно помогли мне. Одно то, что Джейн прекрасно выглядела, уже вселяло надежду. Она сказала: «А, HER-2 положительный… это ничего. Это просто другой фактор роста относительно обычного ИФР-1». Она знала женщин с таким типом рака, которые поправились благодаря ее диете. Если не считать невероятной усталости от химиотерапии, беременности и рождения Чарли, в остальном я чувствовала себя хорошо.

После химиотерапии я прошла пятнадцать сеансов радиотерапии, но они показались мне тяжелее – возможно, потому, что я очень устала. После этого я ввела в свою диету немного органического мяса, хотя к молочным продуктам не притрагивалась и вообще больше их не ем. Я привыкла постоянно пить чай с молоком, жевать бутерброды с сыром и съедать как минимум один йогурт в день. Но я не скучаю по этим продуктам. К концу лечения я узнала о новом лекарстве герцептине и обрадовалась тому, что мой страховщик согласился покрыть годовой курс лечения.

Недавно я прошла последнее полугодовое обследование, и сейчас у меня все в порядке. Мой онколог согласился с тем, что я должна рассказать свою историю. Я упомянула, что сижу на диете Джейн и собираюсь написать пару слов для ее новой книги. По его мнению, это была «замечательная идея».

Думаю, что диета Джейн помогла мне справиться с химиотерапией и беременностью, и это благодаря ей я чувствую себя здоровой. Я буду придерживаться ее до конца жизни, поскольку это нетрудно. Блюда очень вкусные, нам нравится готовить и есть их. Чарли сейчас шесть месяцев. Он – смысл жизни его мамы, папы и тети Кэтрин. Он родился с волосиками, и сейчас это совершенно нормальный, здоровый, замечательный малыш.

Не думаю, что я когда-нибудь заболею. Я никогда не чувствовала себя больной. Случившееся со мной кажется пугающим, но на самом деле это лишь то, без чего я вполне могла бы обойтись.

Диета Джейн не причинит вам никакого вреда, и я думаю, что люди, которые ее придерживаются, приобретут гораздо больше, чем потеряют.

(с) Джулия Томас, 2006 г.