«Мы не хотим отставать».

Пока химик Хандке нарушал равновесие в Польше, физик Шляйкер пытался убедить страны участвовать в первом тесте PISA. Многие согласились, но не Польша.

У Польши был маленький опыт участия в международных экзаменах, и многие считали, что деньги лучше истратить на что-то другое. Тем не менее несколько руководителей, таких как Ежи Вишневский, советник министерства образования и бывший учитель математики, лоббировал участие Польши в этом эксперименте. Для них PISA представлял современность – рациональный и сложный метод для промышленно развитых стран.

– Единственная все еще отвергающая его развитая страна – Турция, – отметил Вишневский. – Но мы не хотим отставать.

1 сентября 1999 г. по всей Польше открыли двери 4000 новых школ. Преобразование началось.

Сработало давление со стороны остальных участников, и в 2000 г. 15-летние школьники Польши сдали тест PISA. Тогда никто этого не понимал, но время было выбрано прекрасно. PISA по стечению обстоятельств собрал данные о состоянии системы образования Польши до и после реформ.

Польские дети, сдававшие первый тест PISA в 2000 г., выросли при старой системе. Половина из них уже перешла в профессиональные училища, а половина в общеобразовательные школы. Они были, так сказать, контрольной группой.

Никто в Польше и не ожидал, что они станут первыми в мире, но результаты все равно приводили в уныние. Польские 15-летние дети стали 21-ми по чтению и 20-ми по математике, ниже США и ниже среднего результата для развитых стран. Если б студентов ПТУ оценивали отдельно, то неравенство было бы вопиющим. Более 2/3 школьников оказались на самом низком уровне грамотности.

В 2003-м тест PISA сдавала новая группа польских 15-летних школьников. Они провели годы начальной школы при старой системе, но к тому времени учились в новых гимназиях. В отличие от предшественников их еще не разделили на потоки. Они были экспериментальной группой.

Результаты снова шокировали. Польша, ставшая главным объектом шуток во всем мире, заняла 13-е место по чтению и 18-е по математике, чуть выше США по обоим предметам. За 3 года Польша догнала развитый мир!

Как им это удалось? Обычно долгие годы уходят на то, чтобы реформы дали результаты, а многие из них вообще не срабатывают. Но этот успех оказался стойким. К 2009 г. Польша превосходила США в математике и естественных науках, хотя тратила вполовину меньше денег на одного школьника. В чтении и математике самые бедные школьники Польши опережали самых бедных детей США. Это исключительное достижение, учитывая, что они были в худшем положении, чем беднейшие дети Америки.

Эти результаты предполагали конкретную возможность для остального мира: наверное, бедные дети могли учиться больше, чем они учились. Наверное, не все было потеряно. Более того, 85 % польских школьников в тот год окончили среднюю школу, в сравнении с 76 % в США.

За тот же период США провели свою реформу образования, включавшую увеличение количества тестов и общественное порицание слабых школ в соответствии с программой «Ни одного отстающего ребенка». Но все это время оценки американских детей в PISA оставались почти без изменений. США усилили давление на школы, но мало что сделали для того, чтобы ввести требовательность в систему образования, отсрочить деление школьников на потоки или дать независимость лучшим учителям.

Изучив данные, Вишневский понял, что показатели Польши улучшились в основном благодаря школьникам, поступившим в ПТУ. Их оценки взлетели вверх, повышая уровень всей страны. Польские школы тоже стали более сопоставимыми. Расхождение в оценках разных школ снизилось больше, чем в любой другой развитой стране. Детство в Польше вдруг стало на порядок лучше. И это улучшение случилось не за счет самых продвинутых детей, тоже повысивших свои оценки. Более 1/3 польских подростков поднялись на две высших ступени грамотности, превзойдя средний показатель стран развитого мира.

Что повлияло на ситуацию? Исследование, проведенное Вишневским и его коллегами, показало, что из всех реформ одна – отсрочка деления на потоки – была важнее всего. Дети, которые в других обстоятельствах были бы переведены в ПТУ, в 2000 г. набрали примерно на 100 баллов больше своих сверстников – тех, кто уже был переведен туда к этому моменту. Требования выросли, и дети им соответствовали.

4000 новых школ, как оказалось, дали такой импульс системе, какого никто не ожидал. Директора новых школ были, как правило, амбициозны, и им позволили самим подобрать себе учителей. Новая система отобрала самых талантливых, и новые школы стали престижными. Остальным образовательным учреждениям новые школы сигнализировали о том, что это настоящие реформы, а не очередная политическая потуга, которую можно игнорировать.

Хандке радовался, видя в результатах PISA поддержку своих реформ.

– Наша молодежь стала мыслить!

Но эти данные также вызывали и тревогу: ожидания могут снизиться так же быстро, как и выросли. В 2006 и 2009 годах Польша дала тест PISA выборке 16– и 17-летних подростков, чтобы узнать, что происходит, когда они заканчивают учебу в ПТУ. Невероятно, но успехов больше не было: разрыв в результатах из первого теста PISA вернулся через год. К 16 годам учащиеся училищ успевали гораздо хуже учащихся общеобразовательных школ. Реформы отсрочивали это расхождение, но не устраняли его.

Вишневский был озадачен. Как это прогресс мог так быстро сойти на нет?

– Видимо, дело в мотивации, – сказал он. – Нужно продолжать исследования. Но влияние ровесников очень важно.

Что-то случалось с детьми, когда они поступали в ПТУ, где были другие школьники и учителя. Они будто в один миг теряли свои способности, а может, стимул.