1926 год.

(4, 7, 15).

"Что такое столовая?" - "Една'я. Где едят".

(*Йидна'я. Где' йидя'т*).

Разделив ложкой кашу на две части, заявил: "Отзаборил". Никак не может расколоть щипцами орех, и подходя ко мне, говорит: - Не хватает силы-то у меня, вот в чем драма-то. "Вот в чем драма-то" иногда в шутку говорит Вера. Во время игры говорит сам с собой от имени Толи: "У Жени есть бабушка, у Оли есть Капа, а у нас нет никого". Я спрашиваю: "Ты что говоришь?" - "Толя говорит, у меня есть бабушка, у Олечки Капа, а у них нет никого". Прямая речь здесь вполне правильно заменяется косвенной. "Папа, что', оттого, что топится паровоз, от этого едет?" "Папа, Армавир - деревня?" - "Нет, город" - "А что там много огородов? Это называется деревня. Где из сору домик сделан, это называется деревня" (В Армавире мы за городом видели огороды и мазанки).

"Папа, пароход бывает ничей?" - "Почему?" - "На пароходе и мы можем сесть, нас не выгонят!"

(4, 7, 16).

Даю ему орех-двойняшку и спрашиваю, почему он так называется. Он: "Потому что два срослись". Сегодня он говорил о тени, и обнаружилось, что это слово у него последовательно мужского рода. Так, употреблялись следующие формы и сочетания: *ве'рхний тень; тень упа'л; в теню' (ф тиню')*; при заменах местоимением: он, у него, в нем. На этих днях он тоже говорил о тени в мужском роде.

(4, 7, 20).

Сегодня опять спросил у меня, что такое кустарник. Я ему ответил, что он сам знает, и просил сказать его самого. Но он настойчиво повторял, что не знает, и спрашивал меня. Тогда я объяснил, что кустарником называют много кустов. Он с сомнением к этому сказал: "Кустарник это люди" - "Какие?" - "Которые много кустов режут". А затем прибавил, что когда в лесу много прутьев, это называется *прутенник*. Вера говорила, что ей некогда его ждать. Он ел и спокойно заявил: "Подождешь, не развалишься". Это ее выражение. На вопрос, когда же он съест свой суп, который перестал есть, ответил: "Со временем съем". Неожиданно: "Зачем, когда лошадей отпускают в поле гулять, им ноги связывают?" - "Чтобы они далеко не убежали" - "Сидеть около них можно". Подпол он называет *подполье*. "На базаре елок видимо-невидимо" - "А что такое "видимо-невидимо"?" - "Не знаю".

(4, 7, 21).

Утром, едва прибежал ко мне в постель, оживленно принялся говорить о своих впечатлениях от посещения музея. Между прочим говорил о земляных гнездах стрижа: "Они нацарапают кружок, потом сделают ямку. Как мячик". О музее он говорит чрезвычайно много. Он сообщил, что Христос ходит по водам. Были такие подробности: Он ходит по морю и не тонет. И где глубоко, ходит. До самого парохода. Он и по речке ходит, а ноги сухие. И по грязи ходит, а ноги сухие. Вот какой хитрый Христос! Как это он ходит?! Наверно, у него палка есть длинная. У него палка сучастая. Были и другие подробности, но я не запомнил. И это записано не дословно, но смысл верен. По-видимому, о хождении по водам ему рассказала Татьяна Северьяновна, но на мой вопрос, кто это ему говорил, он не ответил. "Вот здесь гриб большой нарисуй с большой толстой стоялкой". Получив от дедушки Саши книжки, фантазирует, как, став большим, будет сам печатать книжки, как купит краски, как будет прикладывать камень, как заложит книгами всю комнату, так что останется только "тропочка". Потом: "И на дворе будут лежать книги. Тогда прокнижеет вся улица". По дороге от Толи смотрит на звезды: Звезды больше дома, они очень большие. А небо очень высоко, они и видны маленькие.

(4, 7, 23).

Рисуя, говорит: "Вон какой дымище-то выходит из трубы как прутья гнутые. Во сколько дыму-то из дому вывалило. Дом хорошенько топится". Уходил со мной от Лены с елки. Она подарила ему пакет с гостинцами. Я велел ему поблагодарить.

(Он стоял спиной ко всем).

На повторное мое требование сказать спасибо, ответил: "Я благодарил, да за воротником-то не слышно". "От одной свечки такое светло?!" Спрашиваю его: - Кто - жена? - Жена - это сестра. - У меня есть жена? - Есть. - Кто? Он показывает на Веру. - А у тебя есть жена? - Я не женился. - А у дяди Жана кто жена? - Надя. - А у дяди Бори? - У него две жены. - Кто? - Сима и Капа.

(Капа - сестра Б.Н. и А.Н.Гвоздевых).

(4, 7, 24).

Говорит о Любе с Мишей: "Я их выгоню. Что они так долго зажились на Поповке. Там только попы живут". Это его собственная этимология. Утром, придя ко мне и недовольный, что я уже собираюсь вставать, говорит: "Я тебе хочу сон рассказать, а он очень длинный. На целый день хватит. Не успею рассказать". Я предлагаю рассказать. Он, явно затрудняясь, в нескольких фразах говорит, что Вера Бурелова выносила елку. И прибавляет: "Вот какой длинненький сон". Залпом выговаривает: "Мне вчера в пироге такое мягкое зерно попалось, такая мягкая скорлупа, что можно сожать руки и раздавить" "Сожать руки" = сжать.

(4, 7, 28).

"Кто всякую дрянь-то вывозит, тот куда выливает?" - "За городом" - "А то будет в городе вонять". Спрашивает об отражении в воде: - Когда плывут гуси, что (=почему).

в воде кажутся гуси? Они утонули, кажутся вверх ногами. - А ты где видел? - Вон.

(Показывает на картинку с плывущими лебедями, отражающимися в воде).

- А еще где? - В речке в воде кажутся гуси.

(4, 8).

Я упомянул о колодце, и он оживленно спросил: "Откуда там появляется вода? Откуда там берется вода?" - "Из земли" - "Это зимой из земли выпирает вода" - "А летом?" - "Летом дождик наливает". Связывает веревку и говорит: "Я так крепко умею связывать, даже и лев не развяжет. Никто. Даже и я не развяжу". "Папа, знаешь, как синюю краску делают: красную да зеленую, вот тебе и синяя". Смотри картинки в "Сорочьей родне" и видит на пне целую баранку, которая на одной из предыдущих картинок изображена с выкушенным краем: *Здесь целая, неотрызёная баранка*. Открыв предыдущую картинку: *А здесь отгрызёная. Какой-то дурачок нарисовал*. "На котором я стуле сидел, пододвинь к своему сто'лу письменному". Встречались формы: *огонём* - огнём; *огоню'* - огню; *огоня'* - огня.

(4, 8, 1).

Спрашивает, куда мы уходили ночью и зачем уходили. Я: Дед-мороз приходил и сказал, чтобы мы шли к Софье Исааковне. - Дед-мороза на самом деле не бывает. Просто мороз: когда в валенках ходят, когда лужи замерзают. - Кто же Толе ящик принес? - Это он так. Сам в лавке купил. Как ему принесет дедмороз; его на самом деле-то не бывает. Недавно Толе, Володе и Жене были от мени деда-мороза подарены пеналы, и казалось, они поверили: Женя сам несколько раз рассказывал, что у него пенал от деда-мороза.

(4, 8, 4).

Вера предлагает ему стричься, обещая за это повести его к Толе, но он не соглашается и говорит между прочим: - Остричь меня остриги, а только мне другое удовольствие доставь. - Мама, а как я в животике завелся? - Это надо тебя спросить. - Я не знаю. А как ты завелась? - Я не помню. - Нет, ты знаешь. Большие все знают. Бежит ко мне. - Папа, как ты в животике завелся? Молчу, пишу. Он еще повторяет и говорит, обращаясь к Вере: - Папа не говорит, он знает. Я перевожу разговор на лежащую на столе картинку, и он начинает интересоваться ею.

(4, 8, 5).

- Пап, барабан - эт музыка? - Да. А что? - Так. Спросить. Намешав много сахару в чаю: *Сластата'*. - Ты гудишь? *Гудю'*.

(4, 8, 6).

Примеры осмысления слов. Услышав слово "светлица", спросил, что это такое, и, получив ответ "домик", сказал: - В котором всегда светло и никогда не темнеет? Вчера, засыпая, слушал сказку, где упоминается "часовой", который стерег кладовую с деньгами от вора. Сегодня спрашивал, что такое "часовая". Сам сначала говорил, что это комната, где делают часы, потом, что это особенно большие часы, которые висят на улице и загораживают вход.

(4, 8, 7).

Вчера среди многих других сказок ему была прочитана сказка о том, как солдат варил кашу из топора. И сегодня он про себя шепчет: *- Топор еще не упрел*. Я спрашиваю: - Можно из топора кашу сварить? *- Нет, по правде нельзя. Нужно крупы скорей бежать покупать*. - А как же солдат сварил из топора? *- Не знай. Не знай сварил, не знай нет*. - А ведь они со старухой ели? *- Не знай уж как они со старухой ели. Топор никто не едят*.

(4, 8, 9).

Говорит: "Кто первый дом купит, тот наверху живет, а кто внизу живет, тот и платит". К этому прибавляет еще, что это бывает, когда дом высокий. Здесь обобщение, выведенное из отношений в нашем доме. Относительно других домов он едва ли знает, кто в них хозяин и кто "платит". Спрашивает, отчего было светло, когда мы вечером возвращались из гостей. Я: Луна светила. Он: Месяц идет и светит. Если загнешь, и он загнет. Рассказывает, как в гостях у Анатолия было две бабушки, что одна была очень старая: "старше моей бабушки, старше старухи" - "А где ты видел старуху?" - "В городе, в деревне. Вот они на базаре торгуют". Узнав, что у одного мальчика две бабушки, спрашивал, два ли у него папы.

(4, 8, 12).

Смотрит на лубок, имеющий форму желоба, и говорит: "Этой поджигой можно копыта делать. Взять и ставить в снег". "Поджигой" он вообще называет всякие остатки от рубки дров: щепы, лубок, бересту. Делал из обломков спиченых коробок елки, укреплял их на подставках. Потом расставлял на книге, изображая лес. "Выпускал" туда зайцев. Потом свалил "деревья", изображая рубку леса; переставлял елки в другое место - "на базар" - и открывал "торговлю". Рисует карандашами: - Я сейчас крашу по синему и делается зеленым. Кажется зеленым. - А чем красишь? - Желтым. Это уж всегда так бывает. Показывает мне: - Смотри, правда зеленое. Если захочу зеленым, выкрашу сначала синим, а потом зеленым (поправляется).

желтым, и будет зеленое. Когде не будет зеленого карандаша. Спрашивает: - Ты зачем в одеяло с головой прячешься? Чтоб во сне ничего не видел? - Почему же не увидишь? - Я был маленький, прятал в одеяло голову и ничего не видел. - Почему же не видел? - Спрячешь голову, голова заболит.

(4, 8, 13).

"Если бы меня не было, и на елку бы не ходили. И конфет у нас не было бы". У него и сейчас еще есть конфеты с елок. Ночью метелью закутало стоящую перед окном сосенку. Я одеваю его и пою: "Метель ей пела песенку..." Он: "Настоящая елка, она не мерзнет" и прибавляет, что если бы он был игрушечной елкой, то замерз бы. Накапав молоком на ручку ложки, говорит: "Как я намолочил ложку". Мечтая о будущем, он в последнее время выражает желание стать трубочистом, иногда - портным, рабочим. Перед этим часто изображал себя в будущем извозчиком, огородником и крестьянином-пахарем. Часто говорит и о "хождении" в школу, когда будет большим, т.е. об учительстве.

(4, 8, 14).

"В поезде ночью ходят воры. Если у кого много вещей, у того не воруют, а у кого мало вещей, у того воруют. У нас-то много вещей было, у нас и не воровали".

(4, 8, 15).

*Поче'нитый сту'л* (починенный).

Употребляет и форму *поче'нит*. Завязав ему шапку, Вера спросила: "Ну, что туго что ли я завязала?" - "Да сама уж растужилась" (=расслабилась).

(4, 8, 16).

Говорит о предстоящем фотографировании и между прочим заявляет: "Там нет никакой птички... В деревяшке этой..." "А кто тебе говорил?" - "Дядя, который снимает". В последний раз он был в фотографии в апреле 1924 года.

(4, 8, 18).

Я шутя хочу укусить ему руку, и он рассказывает Вере: "Папа мою руку запихал в рот". Я (в шутку): "Не запихал, а замял" - "Нет, запихал" - "Нет, замял". Наконец заявляет: "Будет тебе спорить. Запихал". Говорит о буравчике: "Тупой буравль". Я: "Что?" (как бы не расслышав).

- "Тебе не растолкуешь, что такое буравль".

(4, 8, 19).

Рассматривая инструменты, говорит: "У нас три долота'. Один большой доло'т". Вдруг заявляет: "У вива'рема есть змея" (в вивариуме).

Неожиданно: "Когда мы отошли далеко от фотографии, все объявили, что ко мне хотят. Одечка, Толя-Володя... Они бы тут разыгрались, избы и не вытащили". Оскабливая второй лубок: "А это как трудно оскабливать. Это, видно, не один и тот же вяз". "Помнишь в вагоне-то, один гармонил, гармонил, крышка-то и упала". Я спросил у него, сколько у нас троих щёк. Он принялся считать, глядя на Веру, а затем на меня; к своим щекам не притрагивался и не указывал на них. Потом я также спрашивал, сколько у нас ушей, глаз, рук и ног. Он каждый раз считал, но теперь уже не всегда глядел на нас, а как бы представлял себе нас. Отвечал все время верно - шесть, но даже при ответах на последние вопросы не называл сумму сразу, без счета. Считает правильно до 15 включительно.

(4, 8, 21).

*Ободру'* - обдеру; *разодру'* - раздеру, очевидно по аналогии с оборву от сновы прошедшего времени (оболр-а-ть, разодр-а-ть).

Стучит в дверь со двора, я отворяю форточку, и он, захлебываясь, восторженно говорит: - Еще в одном доме сидит снегирь! Сейчас в щелку видел! Поет, как наш! Только не уродничает, как наш! Скажи маме! И опять убегает в сад, откуда пришел.

(4, 8, 25).

"Папа, канада - что такое? Это толстые нитки? Мы видали с мамой толстые шпульки такие, и на них наматывают канады". Конечно, говорит о канатах. Недавно толстые изолированные провода лежали намотанные на огромных деревянных кругах.

(4, 8, 27).

Играя с Леной, говорит: "Я не такой сердитый, как ты, я серде'й".

(4, 8, 28).

"Кот котов выводит, а кошка котят".

(4, 8, 30).

В последние дни неожиданно заметил, что он переменил свое икающее произношение на умеренно-якающее. Произношение 'а (я).

после мягких перед твердыми обнаруживается очень резко, может быть на фоне его обычного прежнего иканья. Так вчера были отмечены *сьтякло'* (стекло), *чяво'* (чего), *птицало'ф (птицелов).

В нашей семье такое произношение отсутствует; несомненно, он заимствовал его от Толи с Володей, к которым в последние дни он ходит довольно часто. Особенно ясен источник заимствования в примере *вяшно'й*. Женя употребил эту форму, передавая Толины слова. У последнего, действительно, еще и сейчас иногда появляется ш вместо с. Прежнее произношение вчера и сегодня было отмечено мной только в одном слове *въдины'и* (водяные).

- краски. Сегодня утром новое произношение наблюдалось, когда Женя воображал себя играющим с Толей и Володей: *пяту'х* (петух), *пъляза'й* (полезай).

Мне это новое произношение чрезвычайно не нравится. Когда он сказал *взяла'*, я предложил ему произнести *взила'*, но он говорил по-прежнему, делая это вполне естественно и без оттенка какого-нибудь упрямства. Только после моих повторений он с видимыми усилиями говорил *взела', взила'*. И казалось, что такое произношение является для него необычным. На мой совет произносить и или е он заметил: "Ты мне подсказывай, я буду говорить". Вслед за этим сказал *в лясу'*. Я поправил: *в лису'*. Он убежденно и у неудовольствием: Так никто не говорит. Это как лиса. Я так не умею". Несмотря на мои повторения, он не произносил *в лису'*. Тогда я отвернулся от него (он был у меня на кровати), а он очень не любит, когда я поворачиваюсь к нему спиной, и повторяет: *в лису', в лису'...* Для наблюдения над тем, является ли новое произношение только в словах, которые встретились в их играх последних дней, или перенят сам фонетический принцип употребления 'а (я), укажу 1). еще примеры: *нъдъяда'ит* (надоедает), *сьмята'на* (сметана), *Фядо'таф* (Федотов - фамилия владельца игрушечного магазина, которого Толя и Володя, кажется, не знают); 2).

сказав *тяпло'*, он рядом произносит *ф тяпле'* (в тепле); вскоре же произнес даже *сяди'сь*, но сказал с явным колебанием (такого произношения нет у Толи и Володи).

и сразу поправился: *сиди'сь*. Факты эти показывают, что им как-то воспринята сама тенденция к употреблению а перед твердыми, тенденция, которую он еще не вполне усвоил. Отмечу, что натиску нового произношения он поддался, по-видимому, потому, что был одинок в своем икающем произношении: у нас перед твердыми произношение екающее, а там вся семья, - включая и взрослых, употребляет 'а (я).

(4, 9).

Еще об 'а (я) в первом предударном слоге.

Рассказывая сказку о лисе, говорит: *кълису'* (колесу) и замечает: "Лиса не знает, как говорить"; и исправляет: *кълясу'*. Я замечаю: "Ты сам так говорил, а теперь нехорошо говоришь". Он: "Я сам не хотел, это меня мальчишки научили, с Кузьминского двора, Толя, Володя" - "Как они научили?" "Стали говорить громко" - "Что говорили?" - "Я уже не помню". Но возможно, что он указывает этот источник с наших слов - разговор об этом был. Вслед за этим говорит: "Крава'ть - не хорошо?" - "Нет, хорошо" - "А как Толя? "Карава'ть" говорит?" - "Нет, тоже - "Крава'ть". Сказав *пъляжу'* (полежу), сразу поправляется *пълижу'*; начав *вы'гля...*, поправляется *вы'глину* (выгляну).

Опять 'а (я), выходящее за пределы умеренного яканья. Преобладает новое произношение, например: *ряка' Дон, пръзява'ли* (прозевали), *тяпло'* (тепло); но встречались и случаи со старым произношением: *пънису'* (понесу), *нъ бiригу'* (на берегу); однажды старое произношение исправлено на новое: *фстрiпину'лъсь - фстрипяну'лъсь* (встрепенулась).

Кроме того, появлялось то е, то 'а (я) в одном слове: *адява'юсь - адева'юсь* (одеваюсь), *чяво' - чево'* (чего); *пъвезу' - пъвязу'* (повезу).

У меня создалось впечатление, что 'а (я) появилось при громком, подчеркнутом произношении, но это могло зависеть от непривычности этого звука. Был еще такой необычный пример: *дiривя'нски* (деревенские).

Таким образом, разрушение обычного произношения захватило и ударный слог.

(4, 9, 1).

"Папа, гвозди вбивают в железный дом?" - "А где ты видел железный дом?" - "Кооператив железный, на Тамбовской железный. На Троицкой железный. Мясная у нас железная". Действительно, все эти дома обиты листовым железом. *Во'жу* (вожу'), рядом *во'зит* и *вази'ть*.

(4, 9, 4).

В связи с отъездом Любы в Сивинь спрашивает, почему я не поехал туда. Я ответил, что мне нужно ходить в школу. Он, очевидно, подумал, что затруднение в деньгах, и посоветовал: "Ты собери старые и новые копейки, вот и будет жалованье". Потом спрашивает: "Жалованье дают перед отъездом?" Отмеченное выше изменение произношения продолжает оставаться в прежнем состоянии: изредка встречается и или е, чаще 'а (я).

Мы воздействия не оказываем. Сейчас он читал наизусть давно выученного "Индюка", и наблюдалась та же двойственность: *дъжживо'въ чирьвяка'* (дождевого червяка), *ляхко', пету'х*. За последнее время он часто, импровизируя, "говорит стихи". Эти импровизации характеризуются главным образом стремлением к ритмическому строю стихов. И эта сторона удачно выдерживается. Наблюдаются и элементы поэтического словаря - часто встречаемые "красивые" слова и образы. Но цели эти достигаются в ущерб смыслу: фразы представляют собой часто простой набор слов, сохраняя только синтаксическую структуру, и то не всегда. Вот примеры коротких "стихотворений" этого рода из тех, что мне удалось записать: "И под солнцем что видно' Месяц засыхает Лужицы все сохнут". "Плотник дома строит. Под солнцем урожай. Ясный сокол пролетел". . . . . . . . . . . . В светлый рай придет зима. В конце лета нет". Вот пример образа: "Летом солнце золотое, Светится как жар".

Провожу испытания, предлагаемые афатикам Marie и не исполняемые ими. Даю три бумажки и предлагаю большую дать мне, маленькую взять себе, среднюю взять себе. Без колебаний дает мне большую. Берет среднюю и с сомнением спрашивает: "А эту?" - "Как я тебе сказал?" Кладет ее на стол и берет оттуда маленькую. "А эту?" - "Ну?" - "Бросить?" Нерешительно бросает. Ясно, что смысл действий ему непонятен. По-видимому, затруднения не в усвоении задания, а в бесцельности действий. Я объявляю это фокусом. Он требует другого фокуса. Предлагаю: "Встань, подойди к окну, постучи в него, обойди вокруг стола и сядь на стул". Он сидел на стуле; поспешно встал и, повернувшись к окнам, спросил: "К какому хочу?" - "Да". Лезет на сундук, где сешают игрушки и машина, поднимает занавеску, стучит; слезает и спрашивает: "Теперь обойти?" Не отвечаю. Быстро обходит стол и забирается на стул. Он требует продолжать, и я даю три, а затем четыре поручения: а).

три поручения. 1). принеси матрешку на стол (она лежит на другом столе); 2).

положи на тот стол (где лежит сейчас матрешка).

мячик; 3). затвори дверь. Исполняет быстро и без запинок. б). четыре поручения. 1).

Перенести салазки (игрушечные; они стоят на кровати).

на сундук (в другую комнату, дверь в которую затворена им); 2). матрешку (она на столе). - на кровать; 3). коня (он на кровати, куда нужно отнести матрешку).

на стул, где он сейчас сидит; 4). позвони в колокольчик. Салазки и матрешку относит верно. Взяв коня, спрашивает: "А коня куда? На сундук? Туда же?" Отвечаю "Да", хотя относить надо было на стул. Бежит звонить в колокольчик.

(4, 9, 5).

*Дай-ка пялу'-то* (пилу).

Повторяет много раз. Спрашиваю: "Как говорят?" - "Пила'".

(4, 9, 8).

*Вот такая мыха!" "Мыха" - образование от уменьшительного "мышка". "Кто в деревянных башмаках ходит, у того ноги дыря'веют", - говорит, вспомнив деревянные башмаки Юры.

(4, 9, 9).

Показывает маленькую кисть с почти вылезшей щетиной: *Како'й ма'лiнькъй ме'х-та!* *Ты пищишь по-самоварьему*,- говорит мне, когда я начал издавать звуки губами. "Мам, как овраг проовраживает землю?" Вспоминая о поездке по железной дороге, говорит: *Ты спросил ава'ньзын, а он сказал - гривенние. Что, он не понял?* Это во время поездки в Сивинь, когда подъехали к Хованщине, я спросил: "Хованщина?" А предлагавший малину мальчик, не расслышав, ответил: "Гривенник". Взрослые об этом уже забыли. Сообщает, что поезд в Туапсе приходит "В два часа девятого, половина восьмого".

(4, 9, 13).

"Возьми вот эту ложку!" - "Какую? Рыбьежирную?" (т.е. ту, которой он пьет рыбий жир).

(4, 9, 15).

Передразнивая Володю, теперь, кончая есть, говорит: "Спасибо на здоровье". Сейчас он сделал это несколько раз и заметил: "Вот я сколькЧо спасиб наздоровьев-то сказал!" Объев лимон, заявляет, что "обработал" его. Я спрашиваю: "А кто ты?" - "Обрабо'твальщик".

(4, 9, 17).

"Папа, что (=почему).

тети поменьше дядей?" - "А разве это всегда бывает?" - "Всегда". Он пристает, чтобы я играл с ним; я говорю, что другие папы и совсем не играют. "Да у нас никакого ребятенка-то нет. Днем-то я выбираю кой-какие игры, а сейчас-то уж не выберешь". Дело идет к вечеру - он из-за кашля не ходит гулять и скучает. Днем он, действительно, старался занять себя: играл в пожар, в морское плавание, рисовал. Улегшись в постель, выставляет мне ногу; я сжал ему пятку. Он (весело): "Не для этого совсем - чтоб поцеловать!"

(4, 9, 18).

*Дай другую ло'гу*, т.е. ложку. В произношении ясна была намеренность этого словообразования. См. аналогичное "мыха" (от "мышка").

Следугет отметить, что, образуя эти слова от форм с глухим ш, он правильно избрал для одного слова х, для другого - г. Это свидетельствует, что обе формы с ш ("мышка", "лошка").

находятся в ассоциации с формами, в которых в одном случае постоянно сохраняется ш, в другом - ш чередуется с ж (*ло'жък, ло'жъчька* и т.д.).

В последние дни, насколько я замечао, у него все время появляется 'а (я).

перед твердыми. Просится гулять, ноя не пускаю из-за кашля. Не столько обращаясь ко мне, сколько резонерствуя с собой, он заявляет: "Когда хочу, меня не пускают; когда не хочу, так выталкивают".

(4, 9, 20).

"Я в Сивини видел с раком раковинку. Недалеко в речке сидит рак в раковинке!" Очевидно, раковина представляется ему жилищем рака.

(4, 9, 25).

Уговаривая его вставать, говорю ему: "Смотри, какое солнце!" - "Уж и солнце, просто шёбол желтый повесили!"

(4, 10, 1).

Отмеченное около месяца назад появление яканья в первом предударном слоге теперь, кажется, исчезло; за последние дни я, правда, не следил за этим, но все же резкость этой особенности бросилась бы в глаза. Сегодня я наблюдал долго, и все случаи оказались с "е" и "и" (правда, их было очень мало: *ръзрехно'й но'ш* (разрезной нож).

*сьтена'* (стена), *в лесу', село', нъдива'й* (надевай), *чiрипо'к* (черепок).

Говоря о вянувшем луке, употреблял формы *вя'ли, вять, завя'ют*.

(4, 10, 2).

Забросал разворошенными газетами пол и назвал это "горами". Потом принялся их "ломать". На вопрос "Да кто ты?" отвечает "Го'рщик".

(4, 10, 21).

Я приехад из командировки в Ленинград, где пробыл больше двух недель. Он теперь часто говорит о Ленинграде и последовательно употребляет формы типа: *из Ле'нинъвъ гра'да* (из Лениного града); *в Ле'нинъм гра'ди* (в Лгенином граде).

"Твое полотенце висит на побо'льшем гвозде". "Повесь на поменьший гвоздь". "Черный хлеб не бывает. Черный хлеб - это коричневый. А называют черный". Говорит без повода, сам с собой.

(4, 10, 23).

На прогулке, когда мы возвращались домой и шли по ветру, Женя заявил: "Сейчас воздуха нет". Я: "А что такое воздух?" Он: "Когда воздух двигается быстро, бывает сильный ветер; когда тихо, маленький ветер".

(4, 10, 26).

"Однажды мама захотела птичьего молока. Это только говорят так, а на самом деле нет его" - "Почему нет?" "Птиц не доят".

(4, 10, 29).

"У нас есть книга Пушкина - памятник на лошади. А один идет, кулак показывает - думает едет". Говорит об иллюстрации в "Медном всаднике", которую он рассматривал самостоятельно (раньше).

"Я Фролова, говорю, мама позовет, а бабушка "хромого"?" Со смехом рассказывает об этой ослышке. Рассказывает: "Я у многих там видал на шляпах крылушки от птиц - от ястреба, от голубей". Говорит, что конфеты - плохой подарок, потому что их съешь и ничего не останется. Я замечаю, что и игрушки можно сломать. Он: "Их можно изломать, а изломки все равно останутся".

(4, 10, 30).

Просит меня сделать пароход. Я отвечаю, что это трудно. Он: "Чего трудного сделать! Я и то сумел бы, коль (*къль*).

меня научить". Неожиданно говорит сам с собой: "На свете всегда есть люди. Когда я умру, меня и следа не останется. И шага не останется. Захочет, например, Олечка ко мне прийти..." Он не договаривает. Спустя некоторое время продолжает опять с собой: "Другие люди у всех родятся. А когда нет ни одного человека, одна людинка откуда взялась?.. У кого есть дети, у кого нет..."

(4, 11).

Собирается рисовать "краски", т.е. палитру с красками. Я даю ему на пол-листа. Он: "Дал такой листище. На краски даже перехватит". "Перехватит", т.е. хватит с избытком, он употреблял за последнее время несколько раз. Пишу и говорю: "Вот промокашки нет". Женя: "Ее можно из красной бумаги вырезать".

(4, 11, 1).

"Мама, кто-нибудь с открытыми глазами умирают, а все равно ничего не видят?" - "Да" - "Им потом закроют глаза? Мертвого можно карябать". Очевидно, потому "можно", что он не чувствует. Чрезвычайно неприятно ему закапывание в нос; он ему сопротивляется изо всех сил. Сейчас после такого закапывания говорит: "Умрешь, тогда не будет течь из носу" - "Зачем умирать?" - "Все умирают. И ты умрешь. Живешь, живешь, старый станешь и умрешь". Вообще в последние дни он очень много говорит о смерти. Делает это с полным равнодушием. Ничего, кроме догадок о различных подробностях, в этих разговорах не замечается. Он как будто проектирует различные ситуации, неизбежные в будущем. Представляя, как он вырастет большой, заявляет, что я тогда уже умру. Еще. Просит купить лодку, я отказываюсь, а недавно как-то рассказывал, что Гвидон Романович собирается завести в Ленинграде лодку. Вот он и говорит: "Поедем в Ленинград, там лодку купим. И умрем там, а потом здесь на кладбище за пять верст".

(4, 11, 4).

Говорит о каком-то галчонке: "Хочуй насильно впихать траву. Хочу отравить" - "Чем же ты хочешь отравить?" - "Травой - чем отравляют?!" - "А что значит отравить?" - "Чтоб он сдох. Вот". Разговаривая об утонувших в Терновке: - *Гадо'вщик один их вытаскивал* - "Кто такой гадовщик?" - "Ну, угадывает, когда кто утонет".

(4, 11, 6).

Поперхаясь после закапывания ему в нос капель, говорит: "А в рот из носика дырка есть?" Как я уже упоминал, он очень сопротивляется закапыванию в нос капель; наоборот, к горчичнику относится с полным спокойствием, только требует, чтобы, пока его ставят, рассказывали сказки. Говорит, передавая слова доктора: "Держать, пока забеспокоится". А я совсем не буду беспокоиться. Хоть всю ночь держи" - "А почему?" - "Хочу привыкнуть". Горчичник ставится ему на спину. Перед сниманием его не раз спрашивают: "Что, надрало?" Он всякий раз с усмешкой отвечал: "Да отсюда не видно, посмотри".

(4, 11, 7).

"Оля Начаркина хочет меня застрелить. У ней ружья нет. Одной пулей хочет меня застрелить. Одной пулей разве застрелишь? Медведя и то не застрелишь".

(4, 11, 9).

Ему подарили чертика, и он говорит: "Знаешь, почему он так называется? Он чертит" - "Что же он чертит?" - "Бумагу".

(4, 11, 11).

Он показывает мне свой рисунок; я хвалю и одобрительно треплю его по задушке. Он: "Что ты так щиплешься? Сам хвалишь, а сам щиплешь? Кто хвалит, тот не щиплет".

(4, 11, 17).

Дней пять назад он ходил с Верой на Московскую и там требовал купить лодку, которая стоила 3 рубля. Так как ему было отказано, он капризничал и неутешно рыдал. И после все время требовал лодки. Ему указывалось на дороговизну, и он, желая опровергнуть это, говорил, что купил же папа орехи за 18 копеек: 18 больше трех. Никакие объяснения, что 18 копеек меньше 3 рублей на него не действовали. Он упорно приводил тот же довод и, по-видимому, не терял надежды нас переубедить. Так, нынче, заявив, что 18 больше трех, он принялся считать: "Раз, два, три..." И заявил: "Видищь, до 18-и-то не достало". Наслышанный от Татьяны Северьяновны о спасении души, спрашивает: "Возьмет ангельчик душу, а кости собакам отдаст, да?"

(4, 11, 29).

Просит меня: "Порисуй. Порисуй. Когда я хворал, мне мама каждый день удовольствие доставляла. Каждый вечер, каждое утро".

(5, 0, 2).

Вдруг говорит: "Кривдой-то лучше жить" - "Как?" - "Кто богатый" - "А как правдой?" - "Кто бедный. Лапти только наживет" - "А как мы живем - правдой или кривдой?" "Кривдой. Кривдой. А правда ходит в лаптях" - "А мы бедные или богатые?" - "Ну, у бедных-то лапти одни". Недавно я читал ему сказку о правде и кривде, где не раз говорилось, что правда ходит в лаптях, а кривда в сапогах.

(5, 0, 3).

В разговоре с Марией Николаевной заявил: "Когда старость пройдет, опять молодой будешь". Меня это удивило, потому что, кажется, он ниоткуда не мог услышать о такой трансформации. О распространении подобных представлений у английских детей я сам узнал несколько месяцев назад из какой-то английской работы (Селли?), и мне тогда показалось, что это связано с чисто английскими условиями (сказками? или чем-либо еще?).

В последнее время в связи с Вериным отъездом в Москву (она, как ему говорилось, должна пробыть там две недели).

он часто говорит, что в недели семь дней. Я думал, что он не отдает себе отчета в этом сроке. Вчера он спросил, когда приедет мама. Я ответил, что через шесть дней. Он сейчас же стал считать раз, два... и, досчитав до шести, радостно воскликнул: "Это меньше недели!" Он давно хорошо знает полочины и четвертины.

(5, 0, 4).

Спрашивает Татьяну Северьяновну, когда приедет мама. Она отвечает, что через пять дней, почти через неделю. Он заявляет, что это меньше недели; считает до пяти и объявляет, что на два дня меньше недели. Всякая специальная тренировка в счете, сложении и вычитании перед этим отсутствовала.

(5, 0, 16).

Ему подарили сказку про кукушонка, где рассказывается, как кукушка, не умея делать гнезда, кладет свои яйца в чужие гнезда. Утром он говорит: "Иногда есть простые, не дикие кукушки, умеют обращаться с птенцами, а эти еще не умеют". "Седая борода мягкая, ее бритвой нельзя брить, только ножницами можно резать".

(5, 0, 19).

- Папа, газ из чего? Дым это? Говорю неопределенно: "Да". - Который из печки вылетает? - Нет (тоже неопределенно).

- Пар это? (Как объяснить?).

(5, 0, 20).

Начинается дождь с громом. "Знаешь, папа, как делается гром? Она от электричества" - "Кто тебе говорил?" - "Мама". Оказывается, перед этим, возвращаясь вечером от Толи, он спрашивал ее и получил это объяснение. Дождь разошелся. Он смотрит на трубы соседнего дома: "В том доме трубы не закрыты. Злыщет прямо в турубу. В печи-то, наверно не наливается. Там задвигается. А после откроют трубу, там нельётся". Дождя не было давно, из водосточных труб течет грязная вода. Он: "В Сарове каждый день дождик идет - там чистыя вода течет". Проходившая молочница говорила, что из Терновки ходили в Саров и там давно идут дожди. Потом я спрашиваю его, что такое Саров, и он ответил "не знаю".

(5, 0, 21).

Ест колбасу и говорит: "Что-то загорчило" - "Это перец, наверно" - "Да глаза-то не ест".

(5, 0, 22).

- Папа, зачем злых людей убивают? - Тоже нехорошо делают. - Они сами злые люди. И убивают злых людей, и сами злые люди.

(5, 0, 23).

Указывая на талоны из кооператива: "Это домашние деньги. На которые дома покупают". После он, говоря о ценах на какие-то предметы, перечислял разные суммы в копейках, и при этом сообщия, что рубли все "на дома' берегут", и очень сожалел, что мы заплатили рубль за салазки. Он вообще (вслед за Верой).

мечтает иметь дом с садиком.

(5, 0, 24).

Надев туфли, говорит Володе: "Я буду в лаптях, а ты в сапогах. Я буду правдой жить, а ты кривдой. Кривда всегда в сапогах". Сейчас, когда Володи уже нет, записываю, я спрашиваю: "Что такое кривда?" Он, не задумываясь, спокойно: "Которая в сапогах ходит, в правда ходит в лаптях". За чаем говорит Володе: "Когда умирают, кости надо собакам бросать, а их зачем-то в землю зарывают". Володя, показывая на костяную ложку, которой пил чай, вполне серьезно: "Это из земли вырыли?" - "Да!" (говорит, по-видимому, явно желая обмануть).

(5, 0, 29).

"Когда переедем, если дом с садом купим, это значит разбогатели. Если без сада купим дом, это называется не разбогатели" - "А кто богатый?" - "Все богатые. У всех с садиками домики. На Попову переедем, туда никогда не дойдет вода. Там у всех с садиками домики".

(5, 1, 3).

"Знаешь, зачем бедные начинают торговать? Они продают, им за это деньги дают. Они тогда и могут купить хлеб. Понемножку и богатеют". Утром с увлечением излагал проекты, как сделать в его паровозе дырочку и напустить в него пар, отчего он должен был ходить. Дает мне нюхать жасмин и говорит: "Хорошо пахнут. Гляди-ка, духами пахнут". Неожиданно заявляет: "У Анюты Елену Николаевну зачем-то посадят в острог - она ничего и не крала". Так и не удалось выяснить, откуда он получил такие сведения.

(5, 1, 4).

Говорю Вере, что мне не понравилась книга. Он: "Чем не понравилась? Цветом? А словами понравилась". Услышав, что нынче "Духов день". - Пахнет что ли хорошо? Иль цветы продают?

(5, 1, 5).

Пришел от Марии Николаевны, которая, по-видимому, пугала его каким-то газетным сообщением о комете. Сначала говорит: "Что-то горячее, раскаленное летает". Я как-то догадываюсь назвать "комета". Он начинает воображать ее: не топят, а горячая; ее, наверно, кузнецы из железа сделали. Он побаивается кометы, и Вера догадалась сказать, что она упадет в Москве. Тогда он оживленно говорит: "Она будет падать только в Москве. Всех человек там подавит. Сколько поездов подавит! А пензенских-то не подавит!" Потом шли такие подробности: она ночью упадет, все будут спать, она всех передавит. Говорит о размерах и тяжести кометы: "А сколько-нибудь человек своротят комету! Если созвать всех человек с двух городов (до одного человека!).

И воров. Они ведь хитренькие, они разломают комету". Воображает, что будет с Москвой: "Все дома и фабрики подавит, тогда надо будет строить новую Москву. Все дома подавит, тогда можно будет поближе Москву строить". Еще упоминал, что нужно будет скорей растапливать (=разжигать).

паровозы, чтобы уехать от кометы. "А если в Пензе попадала, всех бы человек раздавила. Все бы раздавила. Меня бы раздавила. А Терновку бы не раздавила. Комета с нашу комнату, а хвост со столовую". "Мама, что (=почему).

все комета не падала, а теперь будет падать?" - "Не будет" - "А в Москве" - "И в Москве не будет" - "А в газетах писали?" - "Ну, мало ли что пишут" "Папа, а если бы она уж упала в Москве? Как это она держится, пока не падает: ни на чем не лужит, а сама не падает?" Хотя его и успокоили насчет кометы, все-таки мысль о ней у него твердо сидит в голове, и он начинает предлагать переехать на Поповку. Когда спрашиваем "почему?", о комете не упоминает, но очевидно - из-за боязни перед ее падением. "Бабушка Маня на колокольне была в Сарове. Я спросил, высоко еще до неба. - Только прыгнуть! Врет она. Высоко до неба".

(5, 1, 6).

"У Миши в школе много столиков стоят, а ребятишек нет". Это он был на службе у Миши. Он и сейчас еще склонен думать, что чуть ли не все знакомые взрослые занимаются в школе. Кричит со двора: "На соседний двор вор пришел, сейчас к нам придет! Настоящий вор! В лохмотьях!" После он удивился, услышав от меня, что настоящие воры одеваются хорошо.

(5, 1, 15).

Сивинь. Спрашивает: "Зачем баню поджигой покрыли?". Баня, где мы помещаемся, покрыта лубком. "Можно из Сивини в Пензу на лошадях доехать?"- "Можно" - "А сколько верст?" - "Двести". Виденных в гнезде птенцов называет *птенчата*. Глядя на костер, говорит: "Если бы вода была огонь, а огонь вода, тогда бы водой зажигали, а огнем тушили". Он ждет - не дождется, когда ему можно будет залить костер. Этими днями решал без наглядных пособий и без счета, начиная с единицы, такие задачи на сложение и вычитание, как: "У тебя было три ягоды, да еще тебе дали две. Сколько будет?" или "У тебя было пять ягод, ты две съел. Сколько осталось?". Верные ответы давал без размышлений. Считает безошибочно до 14 включительно. Спрашивал: "Дьякон - это дикий что ль человек?" Вопрос исключительно об этимологии слова, так как он знает, что дьякон - не дикий человек.

(5, 1, 26).

"Раньше больши'хова ужина", т.е. ужина больших, взрослых. Единичное образование. Ср. "всехный" у К.Чуковского.

(5, 3, 1).

По дороге в Пензу. С Рузаевки, одновременно с нами вышел поезд на Ташкент, и мы долго его наблюдали. Женя: "Если бы тот поезд был не ташкентский, а этот ташкентский, мы бы на том поехали". "Паровоз и без глаз, а не сходит с рельс, а лошадь с глазами, а чаще сходит". Действительно, по дороге на станцию довольно часто приходилось направлять лошадь на дорогу.

(5, 3, 2).

"День больше ночи. Мы Сазоновский лес проехали днем и приехали на станцию днем. Ночь меньше дня. Туда мы ночью только Сазоновский лес проехали". Совершенно правильный вывод из фактов: по дороге в Сивинь в июне вечером въехали в Сазоновский лес, а при выезде из него начинало светать. Теперь же, выехав около 12 часов дня, засветло были уже на станции. "Вора лучше ткнуть вилами или махать мечом. Пока заряжаешь ружье, вор уворует". "От болезней умирают?" - "Да" - "Без болезней умирают?" - "Нет" - "А когда старые станут?" - "Умирают" - "Я не хочу. - Когда все будут старые, тогда и город будет стары, и город будет селом". О превращении города в село говорилось еще и во время игры. Построив дом, он сказал: "Прежде здесь город был. Все дома-то каменные. А теперь село". - "Почему?" "Дома-то постарели".

(5, 3, 3).

"Я с волнения побежал на вокзале, у меня и оторвалась ремешок-то у сандалии". Женя взял яблоко, но ему не советуют есть. Он: "Съем завтра. А завтра будет нынче". В Сивини часто с неудовольствием спрашивал, зачем существуют разные неприятные вещи: крапива, репьи, комары, мухи и т.д.

(особенно после столкновения с ними).

Например: "Пчёлы мёд таскают, а зачем противные мухи живут?"

(5, 3, 5).

"Из такой далечины ничего не видно". "Вот он молоток-колоток". "Одно семено' вот какое". Говорит о семени, найденном в отцветшем цветке. "Вот тут есть вывеска (=вешалка).

одна, на которуя я шубу-то вешаю". Показывает на свой гвоздь в прихожей. Олеандр называет "цветущей ветлой" (сходны листья).

(5, 3, 6).

Я, показывая на разостланные на полу газеты: "Это что такое?" - "Кровать медве'дина" - "Что?" - "Кровать медвежья".

(5, 3, 9).

"Мама, день больше, чем ночь . Ночь вот какая только бывает: с Сазоновской лес только ехать, вот и ночь кончилась". Мастерит тележку, у которой должна поворачиваться ось. В разговорах употребляется "свертнулась" и "свёртовка". Так он обозначил гвоздь, который служит для поворачивания (штырь).

В Сивини Женя без каких-либо особых побуждений довольно часто и очень точно копировал Леночку. И теперь часто по собственному почину говорит с ее выговором, например: *аха'ка* (лошадка), *а'бика* (яблоко), *о'ть бума'хка* (вот бумажка), *дясьтя'нь па'ку* (достань палку).

*Мууы'к* (мужик).

Леночка говорит" Все эти случаи точно совпадают с Леночкиным произношением и могли быть повторены им памяти. Но *Ки'м* (Крым).

- результат его собственного творчества, но в ее "стиле". Такие случаи, как *хуп, мя'ха, выхахо'* (суп, мясо, высоко).

отличны от Леночкиного произношения: "с" у нее не заменяется "х". Но эти случаи показывают, что у него имеются 6общие представления о ее "говоре", но с преувеличением характерных особенностей этого говора.

(5, 3, 10).

Упрашивает зарядить ему ружье: "Заряди, честное слово, заряди!" В другом случае "честное слово": "Я больше не буду. Право, не буду. Честное слово, не буду". "Только и слышится: убери игрушки, убери игрушки!" Я сообщил ему, что "глаза" по-французски les yeux. Он: "Как называются? Вовсе и не похоже на глаза". "Копна - это по-деревенски, а стог - по-русски?" "Знаешь, отчего в водопроводе вода холодная?" "Отчего?" - "От труб. Трубы доб земляную воду холодятся, а вода от трубы". Без повода: "Самоед - как все равно сам себя ест".

(5, 3, 12).

Рассказывает, что один из дроворубов ("рубщик") говорил *шешнадцать*, и прибавляет: "Как шишка". "Новочадово! Как новое оно". Собачью конуру называет *саба'шник* (собачник).

(5, 3, 14).

"Как называют из луковицы цветы-то? Луквории что ль? Ты говоришь, так вроде пальмы-то? Похож, луквории". "Дежурить - это что такое?" - "Караулить" (Спрашивал об этом, вспоминая случай, где дежурство было в целях караула).

"А не эдак ширчать?" Он трет одна об другую копейки. Я: "Подбери!" - "Сам подбери! Тот подбирает, кто позволил сорить". Я разрешил ему резать бумагу, обрезки которой и велю подобрать. Укладывая его в кровать, говорю: "Денек прожили". Он прибавляет: "Неблагополучно" - "Чем же?" - "А я палец-то себе поджег". Он (не сильно) обварил себя палец из самовара. "Папа, а неженки не выходят зимой на улицу?" - "Кто?" "Неженки ведь любят теплое". Еще в Сивини, укладываясь в постель, он называл себя неженкой и говорил, что любит тепло. "Папа, что (=почему) шар воздушный только день целеет?" При повторении однажды было "целый", потом опять "целеет".

(5, 3, 16).

"Пламень - это дым?" - "Нет, огонь" - "И в печке пламень?" - "Да. Сильный огонь называется пламя". Играя в свой поезд, в котором за паровозом был почтовый, а потом пассажирский вагон, говорит: "Машинист захотел есть и поешл в пассажирский вагон через почтовый".

(5, 3, 17).

"Я хочу, чтобы у меня был тулупчик" - "Как тулупчик?" "Разве ты не знаешь - мех к человеку, кожей наружу. Какой тулупчик?!" Развернутые конфеты называет "голыми".

(5, 3, 21).

"Когда я вынимаю из носу козявки, говорят - палец сломаешь" - "Ну?" - "А я никогда не сломаю". Женя сам отрезал несколько кусочков от круглого бисквита, так что вырезанной оказалась только четверть; чейчас же заявляет: "Четверть отъели". Потом проводит ножом линию и говорит: "Половину отметил". Я спрашиваю: "А сколько четвертей осталось?" - "Три четверти".

(5, 3, 22).

Он несколько раз спрашивал, сколько верст от Сивини до Пензы. Я отвечал, что сто. Тогда он спросил, сколько верст, если ехать в поезде, а на лошади. Я повторил то же самое. Он решительно возражал, указывая, что лошадь быжит тише поезда. Женя и Володя, играя, изображали, что ожеребилась лошадь, и Женя сообщал, как лошадь подпрыгнет - и жеребенок станет на ноги, это даже слышно, если кто стоит около конюшни.

(5, 3, 23).

Смотрит на стоящую во дворе извозчичью лошадь и говорит сам с собой: - Эта лошадь не очень замучена. Извозчик тяжелые вещи возит, а лошадь у него не замучена. - А почему ты знаешь, замучена лошадь или нет? - Если голова нагнута, это замучена, а если не нагнута, не очень замучена.

(5, 3, 24).

- Весёловка - город или село? - Село. А чем город от села отличается? - Там каменные дома есть, и деревянные, досками укрытые. А там [очевидно, в селе] прямо как колодец [т.е. срубы тесом не обшиты]. Показываю на половину пирога и спрашиваю: "Какая часть?" - "Половина" - "Сколько в ней четвертей?" - "Две. В каждой половине по две четверти, всего четыре. Всем по четверти". Оживленно рассказывает, как он вырыл на дворе две ямки и в той, которая помельче, оказалась большая глиста, а в другой, более глубокой, "почему-то" глисты не оказалось. На вопрос, чем отличается химический карандаш от простого, отвечает, что простой рисует серым, а химический голубоватым цветом.

(5, 3, 30).

Ищет потерянный топорик и говорит: "Стараюсь все время шире глаза открывать, чтобы лучше видеть". Требует, чтобы я искал ему тетрадь: "Найди тетрадку! Сам сидит и глядит. Глаза что ль ищут?" "Что на войну не ездят с жеребятами?" - "Мешают" - "У кого и есть жеребенок, его не берут?" "Когда человека два, тогда живут в шалаше. А когда еще человека три получается, тогда уж делают дом они". Это один из штрихов его теории происхождения жилища, наличие которой сказывается во многих частностях в течение значительного срока. Так, он спрашивал, жил ли в шалаше тот человек, у которого в Сивине был куплен дом.

(5, 4).

Смотрит на щетку, на которой выделяется клок черной щетины: "Наверно, с черным пятном была свинья" - "Что?" "Вон волосы черные". *Лев встретил его с рычью*. "С рычью" = с рычанием. Вера: "Здесь шел "Броненосец Потемкин"?" Я: "Шел". Женя: "Как же он шел по мелкой реке?" "Сквер, как скверность?" - "А что такое скверность?" "Яма". Что называют сквером, ему хорошо известно.

(5, 4, 3).

*Ввинтова'ли* = ввинтили. Когда я написал ему ЖЕНЯ, он заявил: "Меня что... как таракашка пишут? и Жана?"

(5, 4, 5).

*Изло'мок* - обломок, кусок.

(5, 4, 6).

"Как только будут жить, когда на земле не будет больше соли?" - "Соль всегда будет" - "Что ж, она каждую ночь становится? И днем прибывает?". "Становится" = появляется, возникает.

(5, 4, 10).

Просит переменить ему старое пально на новое: "Я пойду на улицу, а том еня все за оборванца будут принимать. Я пошел раз в рваном пальто, меня чуть за оборванца не приняли". Спрашивает: "Мануфактура - это материя?" Ел деревянной ложкой и объявил, что деревянные ложки скоро гниют и поэтому они подходят деревенским, а городским не подходят, т.к. городские очень долго живут. На вопрос, почему же они подходят деревенским, ответил, что деревенские все старые и скоро умрут, молодой один Мишка (который вез нас на станцию).

Это новые подробности из не раз обнаружившегося взгляда его, что город, "старея", становится деревней.

(5, 4, 13).

Играет с Володей и говорит: "Воры придут, мы их откардачим". Володя, нисколько не задумываясь над необыкновенным словом: "Я первый откардачу". Я: "Что значит откардачить?" - "Убьем их". Через некоторое время он заявляет: "У меня ближе дом-то. Я скорее искардую, отдую". Рассказывает Володе: "М. себе домик пристроил. И садик новый. Как к бабушке Мане идти. Похож, он богатый. У него сто рублей денег. Да пятак. У него еще пятьсот. Он сам их делает. У него одна копейка денег-то. Он возьмет чайной бумаги и деолает их". "Чайная бумага" - свинец от чая.

(5, 4, 14).

Просит меня найти ему карандаш в его игрушках. Я предлагаю сделать это ему самому. Он: "У меня тут такая нагородка, у меня тут и не найдешь ничего". "Нагородка" образовалась благодаря часто употребляемому "Ну и нагорожено!" *Цепёй* (*цыпёй*) - цепью, творительный падеж. *На теню'* (*нъ тиню'*) - на тени.

(5, 4, 16).

Смотрит на картинку, на которой нарисованы дети в лодке, а гребцов нет. "Кто в ней пла'вит?" Я: "Что?" Он: "Веслом махает" ("плавит" = гребет).

Услышав название улицы "Козье болото" (На Козьем болоте), говорит: "Это значит болото непросы'хное". *Тверде'е* = тверже. Взял букетик иммортелей ("бессмертников").

и говорит: "Надо одну бабушке дать цветинку". Олечка обучила Женю игре в "пьяницы" (в карты).

Придя домой, он выпросил карты (раньше он ими не играл).

и стал обучать игре меня. Основные правила игры: 1).

что берет старшая карта и 2).

что в случае, когда обе карты одинаковы, бывает "спор" и дело решается следующей парой ("спор" он называл "драка", а Олечка, как выяснилось, говорила "спор").

Играли в карты от туза до десятки включительно. "Людей" он отложил. Женя непосредственно схватывал, на какой карте больше "пятен"; только раза два пересчитывал, когда попадались десятка и девятка.

(5, 4, 18).

"Моя хворна'я рюмка", поправляется: заразная.

(5, 4, 23).

*В баки'* - в бока. *Терпля' он* ("тирпля").

- терпеливый он.

(5, 4, 27).

"Я с своей с поменьшей лошадки сорвал шею".

(5, 4, 28).

Женя говорил о куриных потрохах. Заявляет: "Ведь курам-то люди бандиты. Режут они их. И я курам бандит". Как-то Женя приставал, чтобы его "аминины" были завтра.

(5, 4, 29).

"Вавара думает, что она не умрет. И без болезни все умрут. И я умру, а люди будут жить". Взяв бумагу, пишет дедушке письмо и обращается к Вере: "Прочитай" - "Сам прочитай" - "Я не умею". Вера говорит ему несколько фраз, изображая чтение. Он с удивлением: "Это я правда написал". Между прочим написанную строчку называет *струёй*. Рассказывает, что он видел, как на Московской привезли посуду (она была завернута в солому), и возчики бросили и разбили одну чашку, а потом положили в солому, чтобы показать, будто она разбилась "от трясения", но лавочник не поверил им, потому что от трясения она разбилась бы на две половинки. Обозначение "русский" у него противополагается слову "деревенский".

(5, 5, 3).

"Нынче ночью целыми кучами кашлял" "Заку'тывался" - бинт, которым Жене укрепляли горчичник. *Пересте'нок* - перегородка. Среди купленных цветных карандашей видит карандаш с лиловой окраской и спрашивает: "Это химический карандаш?" "Когда все постареют, тогда здесь будет село". - "Разве все постареют?" - Постареют. Ты постареешь, будешь лапти плести, грабли делать. Чего деньги-то терять! Когда здесь будет село, мы с папой будем в лаптях ходить". "Кто лучше из всех маленький рисует, тот вырастет художником". Он мечтает стать художником.

(5, 5, 4).

Показывает в учебнике по географии рикшу с плетеной тележкой: "Папа, погляди, это извозчиковая (*изво'щикъвая*).

коляска". Очевидно, прилагательным этим выражается не принадлежность, а назначение.

(5, 5, 5).

Неожиданно говорит про горчичник, после того как Вера заявила, что ей помог горчичник: "У него маленькие ноготки, он ими проковыривает дырки и ложечкой вытаскивает кашель".

(5, 5, 6).

*Дай мне пе'рьник*, при повторении - *пёрьник*. Указывает на кружку, где лежат ручки. Я: "А что это такое?" Он: "Где лежат перья". Говорит сам с собой: "Если бы я земля был, грязная, все бы по мне ходили. - Если бы я снег был... Я бы таял. Все бы дома сносил, на разливе". *Шесть озеро'в*, *много про'влоков* (много проволоки).

(5, 5, 8).

"Труба цела?" - "Она будет вот сколько целе'ть - сто месяцев". Обращаясь ко мне, говорит: *Чти!* (читай).

"Сочиские огурцы* - из Сочи.

(5, 5, 9).

Играя со своей лодкой, говорит сам с собой: "Подло'дник маленький". Я: "Что такое подлодник?" - "Внизу лодки".

(5, 5, 10).

"За все больше надо платить, а жалованье убавляют; да, папа? И дом не на что купить. Хорошо, что мои деньги целы". Еще о ценах и дороговизне. Когда Вера получила жалованье за полмесяца (7 рублей), то Женя сообщил об этом Володе, и тот, просчитав от 1 до 7, заявил, что это много. Недавно Женя очень требовал, чтобы ему купили автобус, который он видел в магазине. Я говорил, что нет денег, и он наказал мне, чтобы я только спросил цену. Когда я действительно узнал и сказал ему, что автобус стоит 8 р. 50 к. и что это больше маминого жалованья, он сразу отказался от его покупки и не раз резонерски заявил, что он стоит больше маминого жалованья. Смотрит мне в глаза и говорит: "Папа, ты ослепа'ешь" "Почему?" - "У тебя глаза почти закрыты".

(5, 5, 13).

"Мама, я сейчас не знаю, с чего радовался. Я два раза радовался". Процедура "радования" у него обычно состоит в том, что он прижимается ко мне, пищит и целует меня. Сейчас он бегал, пищал и смеялся (нарочито).

В комнате зажжены две лампы, и он говорит: "Если две лампы и ёлка будет, то два те'ня будет". По-видимому, сочетание "два теня" кажется ему ненормальным, потому что он тотчас же поправляется: *дво'е те'ня* и "два теней*. Видя, что я пишу короткими строчками, он замечает: "Ты много бумаги тратишь, потому что строишь маленькие линии". Когда ему поставили горчичник, он говорил о горчице: "Друнья какая!"

(5, 5, 17).

"Среди дня семь часов бывает?" - "А ты как думаешь?" "Нет" - "А когда же бывает?" - "Утром и вечером". "Семь часов" часто упоминается по утрам, так как в это время мы обычно встаем, и вечером: он ложится около восьми, а ужинает в семь.

(5, 5, 18).

*Расширо'чил* - расширил.

(5, 5, 20).

"Переле'стник" (*пiриле'сьник*).

- нарисованная им в горизонтальном направлении лестница - мостик с крыши одного дома на крышу другого. Во время мытья ног Женя замечает у себя волосы на ногах и спрашивает: "Мама, что (=почему) на моих ногах мех появился? Шерсть появилась?

(5, 5, 22).

Уже улегшись спать, неожиданно спрашивает: "Мама, почему вода на небе замерзнет и обратится в снег, а здесь замерзнет и обратится в лед?"

(5, 5, 24).

Рассматривает картинки в книге Пушкина. Смотрит иллюстрацию к дуэли Гринева со Швабриным: "Солдаты идут, а дяди поставили два укола" ("Уколами" он называет скрещенные шпаги).

По "Медному всаднику" (Евгений около памятника Петру): "Памятник стоит, а один идет и показал ему шиш". "Папа, солнце - это огонь?" - "Да" - "Почему же этот огонь всегда? Не потухнет?" - "Потому что его очень много" "Больше, чем в печке?" - "Да".

(5, 5, 26).

*Солоница стоит на ножу'* (на ноже).

Когда я при рассматривании картин сказал ему, что дикари боятся львов, он заявил: "Ишь, боюны какие!" Сегодня для его купанья затопили железную печьку, и она оказалой худой. Он говорит по этому поводу: "Печка стака как решено... Она ещё станет решетей. Мама говорит, она каждый день топила её, и прорешетела она" - "Что?" - переспрашиваю я, как бы не расслышав. Он: "И решетом стала она".

(5, 5, 28).

Просит щетку для головы: "Дай мне причесонку, я хочу причесаться". Даю ему щетку и спрашиваю, как она называется. Отвечает: "Щетка".

(5, 6).

Вера говорит, что надо починить зонт. Женя кричит: "Зонтарю еще платить?!"

(5, 6, 1).

Смотрит на дроворубов и говорит: "Они что-то не дровуют" - "Это что такое?" - "Не рубят. Дровами не занимаются".

(5, 6, 6).

Спрашивает: "Ты когда маленький был, слушался папу?" "Конечно" - "И плохо делал".

(5, 6, 7).

Играет со своими матросами и солдатиками, которых ему вчера вырезали. У солдатика для наклейки его на картон пришлось отрезать штык. Женя говорит про него: "Он не штыкнёт никого поди, у него штыка нет".

(5, 6, 11).

Стоит у этажерки с книгами и кричит оттуда: "Я там желтый труд нашел" - "А что такое труд?" - "Не знаю" - "А как ты угадываешь труд?" - "Потому что такой тоненький, не похожий на книжку. Вот как тебе труды-то присылают. Это и есть труд". Говорит сам с собой: "Почему мыло не едят? Оно горькое. А его ведь из сала делают!"

(5, 7).

В последнее время у Жени большой интерес к загадкам. С удовольствием слушает их, просит загадывать еще; более простые отгадывает сам, а трудные понимает, когда называешь отгадку; загадывает известные ему загадки другим; сам пытается сочинять загадки. У Жени с Володей часто бывает такая словесная игра: один говорит, во что он превратится, а другой указывает на ненадежность этого предполагаемого состояния. Например: "Я буду стаканом" - "А тебя разобьют" - "Я буду чаем" - "А тебя выпьют" - "Я буду деревом" - "А тебя срубят" - "Я буду дровами" - "А тебя сожгут" и т.д.

(5, 7, 1).

Сегодня заявляет, что Варвара, которая ходит к нам мыть полы, собираясь уходить, сказала *ити'ть*; а после шептал "вусейка", очевидно, тоже отмечая как бросившуюся ему в глаза особенность ее словаря. Эти наблюдения делал самостоятельно. Играя с Володей, говорит: "Домостройщик идет". Я: "Это кто?" - "Дома строит".

(5, 7, 4).

Рассказывая о том, как он ходио на Московскую, говорит, что видел там особенно красивый аэроплан: "Он дорого стоит. Его только буржуй может купить, а мы не можем купить" - "А что такое буржуй? " - "Не знаю" - "А кто тебе о них рассказывал?" - "Ирочка говорила - они богатые". С Ирочкой он играл (довольно редко).

в начале осени. "Олечка один раз сказала *прачла'ла*" - "А как же надо?" - *Пръчита'ла* (прочитала).

"Услышав фамилию "Горелов", говорит: "Горелов - это кто каждый день горит" (шутя).

Дает Вере тему для рисования: "Вот едет мужик..." Неожиданно оживляясь и подражая Леночке в интонациях: *Мууы'к е'дит* Он уже давно не копировал Леночку. Велит Вере разделить чертой пополам лист бумаги: "Перелини' пополм" ("перелинуй", "раздели").

(5, 7, 6).

Спрашивает меня: "Людей когда нет, как они водятся?" "Не знаю" - "Ты знаешь. Когда нет еще ни одного человека, как они водятся?" Я пишу и не отвечаю; он больше не настаивает.

(5, 7, 10).

*Начли'* = начали. Под влиянием "начну'; начнешь" и т.д.

(5, 7, 11).

Неожиданно спрашивает: "Зачем разбойникам много денег?" Чинит карандаш и говорит: "Один карандаш такой ломучий - зеленый". Услышав фамилию Ломоносов, сейчас же говорит: как бы про себя: "Ломает носы". "Что (=почему).

у птиц дяди красивей?" - "Какие дяди?" "Ну, папы!" Перед этим он говорил о селезне.

(5, 7, 13).

Рассматривает перед лампой листок, с обратной стороны которого просвечивает рисунок: "Папа, здесь нет ничего, а кажется". Дудит в бумажную трубочку и предлагает мне приложить к ней палец, что он и сам делал перед этим. Когда я прикладываю, он дудит, а потом спрашивает: "Что, нехорошо?" "Отчего это?" - "Это я дудю'". Говорит о дрожании бумаги, которое возникает при дудении.

(5, 7, 14).

Переводит сводные картинки. Наложив картинку, спрашивает: *Тре'ть, папа?* (Тереть, папа).

Взяв бумажку от картинки: "Какая клейная!" Прося разделить чертой страницу на две половинки: "Надо перелини'ть".