Коммерческие интересы: преодоление рыночных барьеров.

Хотя налтрексон можно приобрести только по рецепту, этот препарат не следует принимать по какому-либо графику, он безопасен, не вызывает привыкания и не имеет побочных эффектов. Но в 1995 г., когда фирма «Дюпон» начала его реализацию, торговые агенты фирмы действовали с предельной осторожностью. На ярлыке упаковки с налтрексоном было указано, что это лишь один из многочисленных факторов, от которых зависит успех лечения алкогольной зависимости, не более чем дополнение к комплексной программе лечения алкоголизма. Во-первых, тем самым рекламирование налтрексона затормозилось, т. к. его можно было рекламировать только для узких специалистов, а не для семейных врачей и врачей первичного звена, т. е. заведомо отсекалась большая часть врачей и больных. Во-вторых, из-за боязни медицинских ошибок и судебных преследований врачи не рисковали выписывать своим пациентам налтрексон. Это опасение ушло в мае 2006 г, после публикации результатов проекта КОМБАЙН в Journal of the American medical Association. В третьих, в упаковках был вкладыш, предупреждавший о том, что препарат может вызвать разрушение печени. Если принимаемая доза превышала 300 мг, т. е. в 6 (!) раз больше рекомендованных 50 мг, то в печени наблюдалось превышение ферментов. Мысль о том, что налтрексон может привести к разрушению печени, была ещё одним барьером на его пути к больным. Семейные врачи имели дополнительные основания избегать налтрексона, хотя рекомендуемая доза была абсолютно безопасна для здоровья. Несмотря на обзор литературы и утверждение «Дюпоном» об отсутствии у препарата побочных эффектов при приёме рекомендованных доз, в упаковке налтрексона по-прежнему есть предупреждающий ярлык. Кто же захочет выписывать или принимать препарат, который излечивает алкоголизм, но при этом разрушает печень? Более того, это предупреждение порождало требование сдавать кровь на анализ состояния печени перед началом курса налтрексон, а это повышало его стоимость и тормозило принятие в качестве лекарственного препарата. По сути дела, одним из преимуществ лечения алкоголиков налтрексоном является улучшение функционирования их печени, о чём свидетельствуют результаты тех же самых анализов крови.

«Дюпон» стал продавать налтрексон под маркой ReVia™, но при этом возникли дополнительные трудности продвижения препарата на рынке. Не известно, было ли компании известно о том, что налтрексон эффективен только при активном потреблении алкоголя. Но даже если компания знала это, она не получила официального разрешения заявить об этом. Поэтому когда людям выписывали налтрексон, им не говорили о необходимости продолжать пить. При соблюдении полученных инструкций они не видели никаких улучшений – потребность пить и объёмы выпитого не уменьшались, и на этом основании люди прекращали курс лечения. А для врачей это было чем-то вроде «уловки-22». Они могли прописывать налтрексон в специализированных условиях, например, клиниках лечения зависимостей. Кроме того, им запрещалось давать пациентам необходимые рекомендации – принимать препарат за час до выпивки. Тем самым у «Дюпона» руки были полностью связаны и нормально продавать налтрексон компания была не в состоянии. Таня Грейвс, представитель Медицинской Ассоциации Аризоны, заявила: «Страховые компании часто не разрешают лечащим врачам выписывать налтрексон. Бытует мнение, что проблемы аддикции должны решать узкие специалисты». Некоторые страховые компании вообще отвергают этот препарат. Так, сеть лечебных центров в Калифорнии, применявших налтрексон в качестве основного средства лечения алкоголизма, была вынуждены приостановить свою деятельность уже через полгода после начала работы, т. к. медицинская страховка не покрывала этот вид лечения. Фармакологическое отвыкание не привлекает внимания реабилитационной индустрии, стоимость которой оценивается в 6,2 миллиарда долларов. Её представители приводят «идеологические» доводы против налтрексона: «Единственный путь – это воздержание» и «Мы не верим в то, что алкоголиков можно лечить лекарственными препаратами». Но всё дело в том, что метод Синклера не может принести фармацевтической и реабилитационной индустриям прибылей, которые они хотели бы получить. Фармацевтическая промышленность имеет 39,4 % возврата капитала, что в 5,5 раз выгоднее, чем в среднем имеют компании, которые входят в число «Форбс 500». Частные заведения, например, основанные на Миннесотской модели абстиненции («Хейзелден», «Бетти Форд», «Коттонвуд де Таксон»), содержатся на доходы, поступающие от новых и повторных больных.

Процент неудач, к сожалению для пациентов, высок, а для заведения это означает большое число возвращающихся больных.

В США реабилитационный центр обычно берёт от 30 до 42 тыс. долл. За 28 дней (например, «Хейзелден», «Бетти Форд», «Коттонвуд де Таксон»), В Англии – 36 тыс. долл. (например, «Прайори Груп»). Этот бизнес настолько перспективен, что голландский банк «АБН Амро» купил в 2005 г. британскую «Прайори Груп» за 1,5 млрд. долл. Реабилитационная клиника, обслуживающая 400 пациентов в год, может рассчитывать на получение ежегодного дохода как минимум 10 млн. долл. Годовой валовой доход клиники «Бетти Форд», рассчитанной на 800 больных, составляет 20 млн. долл!

Подобные учреждения сильно проиграют, если простой, надёжный и недорогой амбулаторный метод лечения – метод Синклера, для которого требуется один визит к врачу и по возможности – несколько визитов к обученному консультанту, вытеснит традиционные модели лечения, которые длятся 28 дней и предполагают детоксикацию и абстиненцию. Я ни в коем случае не нападаю на истинных профессионалов, искренне желающих помочь своим больным. Это просто описание современной инфраструктуры лечения алкоголизма.

В связи с тем, что пациенты постепенно уменьшают объём выпитого, метод Синклера устраняет необходимость в обычной «ударной» стационарной детоксикации, которая сама по себе разрушает мозг.

Метод Синклера приносит пользу больным, но не клиникам, ориентированных на получение прибыли. Если бы он был повсеместно принятым методом лечения алкогольной зависимости, метод Синклера с его 80 %-м успехом преобразили бы фармакологию как индустрию. Миллионы людей, страдающих зависимостью, могли бы излечиться без всякой абстиненции и волевых усилий. Но это означало бы также, что кроме закрытия частных реабилитационных центров и потери прибыли, тысячи специалистов по алкогольной зависимости и клиник останутся вне бизнеса. Может ли это хотя бы частично объяснить, почему метод Синклера до сих пор не принят на правительственном уровне, кроме Финляндии? Именно потому, что метод Синклера не является привлекательным для большого бизнеса, больные лишены доступа к нему.

Но потери бизнеса детоксикации не объясняют, почему было ограничено лечение опиатной зависимости методом отвыкания. Главное отличие между алкогольной и опиатной зависимостями состоит в том, что для лечения людей, физиологически зависящих от опиатов, необходима предварительная детоксикация. Тем не менее, использование физиологического отвыкания с помощью налтрексона тоже не получило широкого признания для лечения опиатной зависимости. После того как налтрексон впервые был официально одобрен в США, мало было известно о механизме его действия и эффективности, чтобы этот препарат получил широкую огласку. «Дюпон», изготовитель препарата, не обеспечил его должной огласки в виде пресс-релизов.