Слонихи-полководцы.

Очень опасными были исследования Иэна Дуглас-Гамильтона — английского биолога, ученика Н. Тинбергена. В 1963 году он приехал в Танзанию во время студенческих каникул, и это определило его судьбу. Основным делом его жизни стало изучение африканских слонов и борьба за их сохранение в Национальном парке Маньяра.

Дуглас-Гамильтон называл свои исследования «контактными», потому что, подобно ученым, изучавшим обезьян, он день за днем, год за годом проводил в наблюдениях за слонами. Для этого ему приходилось то пробираться по узким лесным тропам, то карабкаться по каменистым обрывам, то просиживать целые дни на каком-нибудь сторожевом пункте в кроне высокого дерева. Постепенно ученому (а потом и его читателям) открылся сложный мир сообщества слонов, разнообразие их характеров, их язык.

Благодаря его работам представления об этих животных были во многом пересмотрены. Так, он доказал, что в стадах слонов царит матриархат, как и у кабанов, и у некоторых других животных. Именно самки определяют маршрут передвижения группы, предупреждают об опасности, заботятся о слонятах.

Еще одно важное открытие касалось характера слонов и их отношения к людям. Если горилл люди ошибочно считали опасными и агрессивными, то в отношении слонов заблуждения были прямо противоположными. Считалось, что все слоны — это безобидные увальни (даже говорят иногда: «добродушный, как слон»). Однако оказалось, что слоны могут быть весьма агрессивными как друг к другу, так и по отношению к человеку, особенно если они уже подвергались преследованиям со стороны людей.

Однажды, когда ученый фотографировал группу слонов, он почувствовал, что одну самку в двухстах метрах от него явно раздражало присутствие автомобиля. Когда он приступил к панорамной съемке, слониха стала расхаживать взад и вперед, а затем застыла на месте и резко встряхнула головой, да так, что с ее ушей полетела пыль. Ее возбуждение росло, она стала проявлять явное недовольство, разгуливая перед стадом и не переставая глядеть в сторону фотографа. Заметив ее беспокойство, другие слоны тоже заволновались и сомкнулись в плотную группу позади нее. Они распустили уши и стали вращать хоботами. Малыши держались рядом.

Всего в этой группе оказалось около сорока слонов. Громадная самка боком медленно приближалась к фотографу, остальные следовали за ней, и намерения их были недвусмысленными. Они напоминали сплоченную фалангу древних воинов, идущую в бой за своим предводителем. Исследователь, однако, не испугался, решив выяснить, каковы же конкретные намерения слонов. Когда самка очутилась шагах в сорока от него, она остановилась и выпрямилась во весь рост. Остальные выстроились позади нее. Как только двигатель автомобиля был включен, слониха тут же бросилась в атаку, поджав скрученный хобот под бивни, словно взведенную пружину. Когда между ней и машиной осталось десять метров, ученому пришлось потихоньку двинуться с места, поддерживая неизменное расстояние между слонихой и машиной, дабы сохранить в ней уверенность, что она догонит машину. Ни малейших сомнений в серьезности намерений слонихи уже не оставалось. Метров через пятьдесят она остановилась, выпрямилась и издала пронзительный рев. Со стороны, вероятно, можно было подумать, что она позирует фотографу. Остальные животные сплоченной группой держались за ней. Самое странное, что так оно и было. Атака закончилась.

Дуглас-Гамильтон свидетельствует: «Выяснилось, что фотоаппарат — действенное средство защиты от слона! Однажды я охотился за одиноким самцом. Он заметил вспышку, задрал хобот и кинулся в атаку. На открытой местности не было ни малейшего укрытия. Бросить прибор и пуститься наутек? Ни в коем случае! В последнее мгновение я наклонил зеркало и направил солнечный лучик в глаз слону — тот уже был так близко, что не составило никакого труда нацелить отраженный луч в его окаймленный засохшей грязью глаз. Ничего не видя перед собой, он застыл на месте и попытался разглядеть меня вторым глазом, но ослеп и на него. Слон с недоумением потоптался на месте, повернулся и величественно отправился восвояси».

А вот другой случай. «К середине 1966 года я практически знал „в лицо“ всех толстокожих, облюбовавших открытую северную часть Национального парка, и не предполагал, что могу встретиться с новой группой. А потому однажды утром, завидев незнакомых слонов, спокойно пасшихся в высокой траве, тут же решил занести их в свою картотеку. Сильный ветер заглушал шум двигателя, и я довольно близко подъехал к животным. Но стоило мне выключить двигатель и усесться на крыше, как вся четверка развернулась, насторожив уши, словно радары ракетной установки. Одна из самок тряхнула головой, и без всякого рева или другого знака угрозы они ринулись на меня. Такое поведение нормально для слонов, и я спокойно сидел на крыше и ждал, когда они остановятся. Но они не останавливались! Когда первая слониха оказалась метрах в десяти от машины и продолжала нестись, я камнем рухнул через люк в крыше и вжался в самую дальнюю стенку. В последнюю секунду они все же остановились. Одна из слоних бивнями разнесла в куски сухую ветвь и, возвышаясь надо мной, издала во всю мощь легких душераздирающий рев, вложив в него все обуревавшие ее чувства».

Впрочем, не только слоны, но и другие звери тоже бывали временами очень свирепы. «Возвращаясь в сумерки в лагерь, — пишет Дуглас-Гамильтон, — мы проехали мимо громадного носорога, застывшего на обочине дороги, который тут же начал злобно сопеть. Мой спутник не заметил его, а я, решив показать ему нечто стоящее, остановил „лендровер“ и дал задний ход. Носорог оказался куда раздраженнее, чем мне показалось. Он кинулся к нам через кустарник и, прежде чем я успел определить его местонахождение, яростно сопевшая туша оказалась рядом. Не раздумывая, носорог два раза ткнул рогом в левую заднюю шину. Затем, словно домкрат, приподнял и поставил машину почти вертикально, а потом уронил ее и удалился».

Но подобные происшествия, как бы неожиданны и даже опасны они ни были, не остановили ученого. Благодаря ему мы имеем теперь не менее полное представление об инстинктах, привычках и поведении слонов, чем о жизни некоторых человекообразных обезьян. Свою книгу Дуглас-Гамильтон назвал «Жизнь среди слонов», что как нельзя лучше объясняет метод его работы.