ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА.

Создатели Конституции Соединенных Штатов прекрасно понимали, что такая проблема может возникнуть в будущем. Поэтому ими была создана не демократия в полном смысле этого слова, а республика: граждане демократическим путем избирают своих представителей, а те — как следует полагать, мыслящая элита, люди кристальной честности, — принимают обоснованные решения, исходя из того, что будет лучше всего для страны.

И что же случилось с этими принципами? В результате эволюции мемов государственное правление в нашей стране было подчинено прямым выборам, и в результате вся полнота власти была сконцентрирована в руках народа. В 1913 году, — как всегда, из «высочайших побуждений», — была отменена еще одна статья Конституции, которая наделяла законодательные собрания штатов правом избирать сенаторов. Теперь сенаторов избирают сами граждане. Тогда как создатели Конституции специально ввели это разграничение: в рамках двухпалатной системы палата представителей была голосом народа, а сенат — голосом штатов.

Раньше сенаторы выдвигались после «закулисных переговоров» на собраниях правящей в штате партии. Постепенно эта форма назначения уступила место прямым выборам. Теперь любой кандидат, который хочет добиться успеха, должен научиться втискивать свой «месидж» в небольшое рекламное сообщение, которое «нажимало» бы на одну или на несколько чувствительных точек его или ее избирателей. В последнее время все громче звучат голоса тех, кто требует ввести прямые общенациональные выборы — ликвидировать коллегию выборщиков, этот последний рубеж, на котором сегодня еще держится власть отдельных штатов, позволяющая им влиять на результат президентских выборов.

Здесь я не хотел бы отстаивать тезис, что эволюция государственного правления в сторону большей централизации сама по себе плоха, — хотя она безусловно плоха для тех, кто хотел бы распоряжаться собственной жизнью, — я всего лишь хочу показать очередной пример «автоматической» эволюции системы, в рамках которой сильное становится еще сильнее. Чем больше власти у какого-либо института, тем эффективнее он может распространять свои мемы. Чем более эффективно он их распространяет, тем больше он получает власти.

В Соединенных Штатах всей полнотой власти пользуется большинство избирателей. Вследствие этого мы постепенно движемся в сторону того, что можно назвать тиранией большинства: большинство навязывает свои мемы меньшинству. Статья I, Раздел 3 В состав сената входят по два сенатора от каждого штата, избираемых народом штата на шесть лет; каждый сенатор имеет один голос. XVII Поправка (1913) Не допускается обложение подушной податью или иными прямыми налогами иначе как сообразно с переписью или упомянутым выше исчислением населения. · · · Статья I, Раздел 9 XVI Поправка (1913) Конгресс имеет право устанавливать и взимать налоги с доходов, из какого бы источника они ни происходили, вне зависимости от их распределения между отдельными штатами и безотносительно к каким-либо переписям или исчислениям населения.

Ограничения власти федерального правительства, изначально заложенные в Конститугаги США, постепенно были устранены. Федеральная власть и большинство избирателей получили в свои руки больше власти, тогда как властные полномочия членов законодательных органов и отдельных штатов были ограничены.

Основное предназначение «Билля о правах», первых десяти Поправок к Конституции США, заключалось в том, чтобы сделать такого рода тиранию невозможной. Ни одна из десяти Поправок не была отменена или изменена, однако порядок их исполнения и интерпретация мало-помалу меняются: свободы и права отнимают у частных лиц, и власть передается в руки большинства.

Для того чтобы отнять у кого-нибудь власть, всегда можно найти веские причины. Например, право отдельных людей нанимать кого-либо на работу или сдавать помещения внаем кому-либо были ущемлены в результате принятия законов, направленных против расизма и сексизма. В краткосрочной перспективе эти нововведения дают «хороший» результат: женщины и меньшинства не притесняются, как прежде, и это очень позитивно воспринимается большей частью избирателей. Однако в долгосрочной перспективе усиление государственного контроля над нашей жизнью сложно было бы назвать заманчивой и привлекательной возможностью.

Одно из самых ценных прав, которое позволяет американцам называть свою страну «свободной», — «надлежащая правовая процедура», которая препятствует аресту чьей-либо собственности без решения суда. Сегодня государственная политика такова: у подозреваемых в торговле наркотиками можно арестовывать автомобили, суда и строения, если они использовались при совершении преступлений и в наркоторговле. Подозреваемый даже не привлекается к суду и ему не предъявляется обвинение. Что это: мудрое политическое решение или очередной пример случайной реакции централизованной власти на краткосрочный кризис?

ПРИЧИНЫ ТУПИКА.

Коррупция государственных учреждений редко является следствием сознательного злого умысла лиц, находящихся у власти. Если таковые намерения движут каким-либо чиновником, если он злоупотребляет оказанным ему доверием и совершает противоправные действия, то мы легко можем обнаружить проблему и определить наказание по обнаружении факта преступления. Гораздо сложнее справиться с тем явлением, которое все чаще встречается в разных странах мира: политическая культура постепенно заражается мемами, подменяющими собой цели, ради которых эта власть создавалась.

Хороший пример — конгресс Соединенных Штатов. Изначальное предназначение этого органа заключалось в том, чтобы работающие в нем мудрые люди принимали обдуманные решения по государственным вопросам нашей тогда еще молодой страны. Конгрессмены определяли размер налогообложения, объем государственного бюджета и его структуру, а также выдвигали законопроекты.

Однако в тот момент, когда был учрежден этот властный орган, он стал объектом атаки со стороны психических вирусов.

Любые мемы, инфицирующие законодателей и меняющие систему их ценностей, могут рассчитывать на собственное усиление и большое распространение. Политики — это не только «люди у власти», которые могут действовать исходя из этих мемов и идей, они также записные болтуны, которые попытаются распространить свои любимые идеи в речах и посредством других доступных им средств.

Раньше законодатели усваивали идеи, читая газеты, слушая других и болтая со знакомыми в разных социальных кругах. Они усваивают, однако, те политические взгляды, которые основаны на лучших мемах, то есть представляются законодателям более привлекательными по той или иной причине. Это может быть наличие мема кризиса, помощи детям, осмысленности или какой-либо другой «персональной кнопки» данного конгрессмена. Однако вскоре все эти мемы начинают жужжать в ушах законодателя — между ними разгорается жесткая конкуренция за его внимание.

Вне зависимости от своей ценности мемы должны поступать во все более мощных «упаковках», чтобы законодатель их заметил. Одной из самых мощных «упаковок» являются деньги: раз в два года законодатель нуждается в новых взносах в свою избирательную кампанию, чтобы быть переизбранным. Намного проще уделять более пристальное внимание мемам той группы, которая платит, чем мемам той группы, которая не платит. Внимание — это первый шаг мема, который пытается проникнуть через защитные механизмы данного законодателя. Даже если законодатель абсолютно честен, мемы жертвователя не могут не произвести своего «всепроникающего» действия.

Корпоративный лоббист или «группы с особыми интересами» (корпорации или организации, добивающиеся привилегий), выдвигая свое требование повторно, в третий и четвертый раз, используют методику повторения для того, чтобы обеспечить усвоение мемов законодателями. Сегодня законодателей осаждают самые разные лоббисты, люди, чья единственная задача заключается в передаче законодателям определенных мемов — в обработке их психики и программировании их сознания этими мемами! В свою очередь законодатели нанимают огромный аппарат помощников, в обязанности которых входит сортировка и отслеживание всей поступающей информации. Эта ситуация вынуждает лоббистов искать новые пути, чтобы обойти новые препятствия и достичь своей цели в той своеобразной гонке вооружений, которая разворачивается вокруг конгресса США.

Конечно, многие сказали бы, что этот способ законодательной работы не очень эффективен, но в нем нет ничего порочного. Однако следует помнить, что работа законодателей заключается вовсе не в том, чтобы отбирать лучшие идеи из числа предложений «групп с особыми интересами» — их работа заключается в принятии решений, которые нужны для страны! Подавляющее большинство мемов, бомбардирующих сознание конгрессменов, это — требования, выполнение которых прямо или косвенно служит чьим-то интересам. В этих условиях законодатели не в состоянии вырваться из порочного круга «решения чьих-либо вопросов» и заняться тем, что действительно важно для государства.

ХОРОШИЕ ЛЮДИ И ПЛОХИЕ МЕМЫ.

Если принять во внимание, как настойчиво «группы с особыми интересами» бомбардируют своими мемами будущих и действующих конгрессменов, а также особенности нашей политической системы, мы легко можем прийти к выводу, что усвоение мемов, принадлежащих «группам с особыми интересами», есть необходимое условие вступления кандидата в конгресс. Это вовсе не означает, что эти люди плохие или злонамеренные. Просто так действует меметическая эволюция.

Предположим, что какой-нибудь политик попытается тем или иным образом укрыться от атаки мемов и посвятить свою деятельность исключительно интересам государства. Однако если политик не «переведет» свои высокие цели на язык мемов, которые будут привлекательны для избирателей, у него не будет никаких шансов на победу в борьбе со своим политическим оппонентом, который ударит по самым чувствительным на данный момент точкам большей части избирателей. Не заботясь о том, насколько полезной будет его программа для страны.

Уже вскоре мы сможем увидеть, что у власти будут находиться только те политики, которые «транслируют» мемы, нажимающие на «кнопки» избирателей. И произойдет это вовсе не по чьему-либо злому умыслу, не из-за намерения бесчестных лиц обманывать избирателей или манипулировать их голосами, а в результате естественной меметической эволюции.

Победа политика на выборах определяется единственным фактором: его привлекательностью для избирателя; иными словами, политик должен произносить только «хорошие» мемы.

Целью выборных органов власти является отбор таких политиков, которые будут говорить то, что людям хочется слышать. Чем важнее значение для политической рекламы приобретает телевидение, тем меньше связан этот новый телевизионный политический образ с реальным человеком. Сегодня только безрассудный или беззаботный кандидат в президенты отважится появиться на телеэкранах, не воспользовавшись рекомендациями имиджмейкера — консультанта, который инструктирует его, каким образом произвести наилучшее впечатление на своих избирателей.

РОСТ ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА.

Согласно известному высказыванию Томаса Джефферсона, правительство правит тем лучше, чем оно правит меньше. Однако демократическая политическая система постепенно приобретает такую форму, в рамках которой правительство правит все больше. Направление этой эволюции определяют мемы, возбуждающие интерес избирателей.

Люди склонны уделять особое внимание мему вознаграждения — голосовать за тех политиков, которые поднимают вопросы, в решении которых избиратели лично заинтересованы. Когда я был студентом, активисты из штабов уговаривали нас голосовать за тех кандидатов, которые обещали увеличить бюджетные расходы на образование и на кредиты студентам. Конгрессмены не просто так возят «лакомые куски» в свои округа, они получают за это дополнительные голоса. В то же время эта практика приводит к увеличению бюджетных ассигнований и дальнейшей централизации федеральной власти.

Чтобы занять место действующего законодателя (президента и т. д.), кандидат должен обратиться к избирателям, использовав более привлекательные мемы, чем его конкурент. Нередко результатом реализации предвыборных обещаний становится дальнейшее разрастание государственных структур и увеличение расходов на их содержание. Общая тенденция такова: федеральные власти растут, жиреют и требуют больше денег, в то же время становясь все менее дееспособными, тогда как мемы, используемые в избирательных кампаниях, становятся все менее изысканными и все более мощными.

Впрочем, довольно сложно предсказывать, в каком направлении будет развиваться меметическая эволюция. На выборах

1994 года республиканцы, задействовав мемы миссии и опасности, получили большинство мест в палате представителей и в сенате. Они «обыграли» демократов, предвыборное обращение которых гласило: «мы на верном пути!» Республиканцы кричали: «Мы стоим на пороге кризиса! И мы можем справиться с этим опасным положением!» Их программа на выборах во многом напоминала того «троянского коня», с помощью которого в 1992 году демократы «нажимали на кнопки избирателей», обещая решить проблемы в сфере здравоохранения. О здравоохранении, впрочем, теперь мало кто вспоминает.

Чем искуснее политики бьют по чувствительным точкам избирателей, тем меньше результат выборов зависит от их реальных планов.

Как выглядела бы наша политическая жизнь, если бы большая часть избирателей овладела основами меметики? Мне кажется, что предвыборные кампании изменились бы в лучшую сторону, а правительственные чиновники, быть может, стали бы немного честнее.