11.05.92. Утро, сборы, дорога. 9.54 – Старт. Первые километры. Прощание, интервью. «Собачья тропа». Лисица. Бревно с зарубками. Обед. Американец Джеф. Клещи, необходимость осмотров. Первый бивак, ужин, воспоминания, мечты.

Будильник зазвонил в шесть. «Твою мать! – я только лег!» Вчера до полночи мы перекладывали мешки, утрамбовывая всякое дерьмо, которое нам может пригодиться в дороге. Вся комната была завалена скарбом. Одной фотопленки было столько, что нормальный человек, кроме неё больше ничего бы не взял. Одежда, одежда, посуда, снасти, палатка, медикаменты, жратва: банки, пакеты, свертки, мешочки, что-то ещё, ещё. Боже мой, как это всё уместить? Сковородка меня добила окончательно – куда ее запихнуть? – вообще выкинул!

Солнце слепит, заливая комнату пыльными лучами. Клен скребется в окно. Воробьи орут. Скрученная постель, каменными буграми упирается в спину. Будильник ни как не заткнется. «О! Господи!» Пора! Встаю! Часов в семь приедет Дима, нужно ещё за собакой заехать.

Наспех помывшись, глотнув чая, я навьючил мешок и поперся к Володе. Вова тоже уже не спал, тоже все утрамбовывал, на ходу отшучиваясь от нападок жены и матери. И та и другая недолюбливали меня, считая, что я вечно выдумаю какую-нибудь авантюру, а Вова, как дурак, не может мне отказать, и в конечном счете страдает. Теперь они почему-то решили, что он обязательно должен погибнуть. Что этот переход ему не по силам, что у него семья и нужно думать о ребенке (как он без отца?), а не заниматься какими-то глупостями. Насчет моей гибели что-то все молчали – этот вопрос никто не рассматривал, я был не в счет. Это даже немного огорчало. Вообще, мысль не отпускать Володю в переход у них зародилась не так давно, примерно месяц назад. Да раньше и не могла, так как наш план долгое время держался в тайне, а то что мы бегаем и тренируемся никто не воспринял за подготовку, все подумали, что мы о здоровье печемся. В начале, когда мы объявили о переходе, родственники решили, что это наша очередная шутка, но позже, прикинув полутора годовую подготовку, стоимость и количество закупленного снаряжения, даже испугались. Тут же Сережина мать стала Свете капать на мозги, что Вова не пройдет, обязательно погибнет где-нибудь в районе «Чертова моста» – дескать она геолог – те места знает, «ты потеряешь мужа, Ксюша – папу» и всякую такую чушь. И началось: Вову поедом ели несколько недель, и я уже было начал подумывать отпилить стволы у двустволки и облегчить другую ношу (всё равно пойду!), но Вовуня не сломался, и вот стоит утрамбовывает куль, глупо улыбаясь и успокаивая близких.

Нас накормили вкусным завтраком, объявили, что все равно через неделю мы вернемся (Света даже написала письмо, в котором она описала схему наших неудач и возвращения, и которое она даст Вове почитать через неделю, и тогда он поймет, как она была права). Похныкали, посидели, помолчав на дорожку, но все же стали провожать. Дима, как оголтелый сигналил под окном – разбудил все Постышево. Взвалив кули, мы стали спускаться.

Вместе с Димой приехал Миша Зусман – коллега Вовы по диспансеру и Женя Лоскутов – бывший мой коллега по Восточно-Сибирской студии кинохроники. Прихватили видеокамеру. Как мы влезли в этот старенький «403-й Москвич» с мешками и прибаутками, до сих пор загадка. Но влезли и отвалили от дома. Дамы махали с балкона!

Первым делом едем к Солдатову забрать лайку. Мы почему-то решили, что собака нам пригодиться в тайге: предупредит об опасности и в случае чего ее можно съесть. Однако, как и положено Солдатову – выпускнику охотфака ИСХИ, ни его, ни собаки дома не оказалось. Охотоведы народ угрюмый, душа у них темная, не спокойная – вырвать яйца у кабарги на продажу китайцам они могут, а за базар ответить или ближнему помочь – это у них не в чести. Особенно если учесть, что он с друзьями живет в доме, который мы с Вовой сняли на два года для подготовки к переходу, и бедного Солдатова запустили туда бесплатно пожить, как старого приятеля, то становится очевидно, что Солдатов – человек слова и собаку для друзей выделить, как два пальца об асфальт. Его дружок разводит руками и мычит, что ничего не знает. Ладно! Хорошо! Зачтётся. Мудак Солдатов. Хрен с ним – поехали без собаки.

Байкальский тракт – красота! Солнце, желтые сосны, морозный воздух, синее (именно синее) небо и ни одной машины! Настроение шальное. Уже всем ясно, что мы герои. Всё таки решились рвануть!

Дотянули до Листвянки и... вот Он – Даль необъятная! Байкал – огромный, могучий, опасный, в толстом панцире льда, завораживает, настораживает, предупреждает. Ворочается, дышит холодом из глубины, пытаясь взломать оковы и ударить волнами о скалы. Черная Ангара, придавленная камнем, осторожно выползает из щели, и бесшумно скользит меж холодных своих берегов. Пар, рваные облака и бездонное синее небо. Красиво и сурово!

Тормозим на смотровой площадке напротив Шаман-Камня.