В Ленинграде, у подъезда института, в котором прошла значительная часть жизни И. П. Павлова, великий ученый поставил памятник Собаке — другу и помощнику Человека.

О том, насколько современный человек привязан к собаке, любит это животное, могут дать некоторое представление следующие цифры. В Америке одна собака приходится на девять человек, в Англии — на 3,5 человека. Нюрнберг накануне второй мировой войны называли «текельштадтом» — таксиным городом: там на каждого жителя приходилось полторы таксы. Их там держали вместо кошек. Очень развито собаководство в странах социалистического лагеря — в Чехословакии, Венгрии, Румынии, Польше.

Собака тесно вошла в наш быт. И отсюда понятно то столь распространенное среди людей стремление иметь подле себя этого четвероногого друга, — стремление, ради которого и вы, мой читатель, взяли в руки эту книжку, и которое отвечает не только вашим личным потребностям и вкусам, но и интересам государства.

История оставила нам немало примеров удивительной сообразительности и поистине безграничной преданности собаки.

Помню, как, еще в детстве, поразил мое воображение вычитанный где-то рассказ об истинном происшествии, имевшем место в начале прошлого века.

У одного французского солдата была маленькая собачка по кличке Моффино. Вместе с армией Наполеона солдат отправился в поход в Россию. Собачка сопровождала его. Во время панического бегства из России, после разгрома наполеоновских армий, при переправе через реку Березину, Моффино потерялся. Солдат вернулся домой. Преждевременно постаревший, по милости императора ставший инвалидом, он горевал не столько о своих ранах, сколько о том, что лишился своего маленького товарища.

Прошел год. И вот однажды, когда солдат сидел на улице в окружении односельчан, к его ногам подползло какое-то невыразимо грязное, в клочьях облезшей шерсти, жалкое существо. Солдат брезгливо оттолкнул животное ногой. Маленькая бродяжка жалобно завизжала, и только тогда солдат узнал ее, схватил на руки и принялся ласкать. Это был Моффино. Чтобы вернуться к любимому человеку, ему потребовалось пересечь из конца в конец всю Польшу, Германию, часть Франции. Он сделал это и нашел хозяина.

Помимо необыкновенной силы привязанности, в этом случае ярко проявилась способность верного животного находить дом хозяина. Эта способность собаки также совершенно изумительна.

Мне рассказывали о дворняжке, самостоятельно прибежавшей за хозяином — добровольцем-комсомольцем — на целину. Он уехал ранее. Она последовала за ним, покрыв за трое суток по степи расстояние в двести с лишним километров.

Каждый английский школьник знает книгу о «Лесси, которая вернулась домой». Повесть о Лесси в Англии стала хрестоматийным чтением, ее проходят в школах так же, как произведения классиков.

Шотландская овчарка колли по кличке Лесси принадлежала бедной трудовой семье. Нужда заставила бедняков расстаться со своим единственным сокровищем — Лесси. Они продали ее одному богачу, а тот увез собаку далеко на север Англии. Но ровно через год она прибежала домой с обрывком ремня на шее. Лачуга бедняков, где ее и кормили-то не каждый день досыта, но где она выросла, где ее любили и ласкали, оказалась для нее дороже всего. Писатель Эрик Найт рассказал эту историю с большой трогательностью.

Умение собаки не потеряться в чужой местности, найти дорогу даже за сотни километров от дома приводит в изумление многих ученых и по сию пору является загадкой. Наука не может дать ответа, по каким ориентирам или с помощью каких чувствительных приборов, данных ей природой, собака находит нужное направление.

В старых хрестоматиях для чтения можно встретить рассказ о сенбернаре Барри, занимавшейся спасением заблудившихся людей в Альпах. В метель Барри выходила в горы на поиски сбившихся с пути, неся на себе небольшой запас вина, пищи. Найдя погибающего, она давала ему подкрепиться, а затем приводила к нему помощь.

Барри за свою жизнь спасла сорок человек. Чучело Барри по сию пору хранится в Бернском музее, в Швейцарии.

Можно вспомнить также вожака упряжки Фрама, любимую собаку выдающегося русского исследователя Севера Георгия Седова. После смерти Седова, далеко за Полярным кругом, Фрам остался на его могиле. Никакие принуждения не могли заставить его сдвинуться с места. Он остался тосковать около тела человека, которого любил, которому был предан, заживо похоронив себя среди ледяной пустыни.

Образ Фрама мог бы стать олицетворением верности собаки.

А «итальянец» Верный, история которого, сообщенная многими журналами и газетами, облетела в наши дни весь мир?

Рабочий Карло Сориани из итальянского селения Луко — близ города Борго Сан-Лоренцо — возвращался вечером домой и услышал жалобный вой. В ближней канаве, наполнившейся водой после недавних дождей, барахталась довольно крупная, белая с отметинами, собака.

Собака тонула. Сориани вытащил ее. Благодарный пес последовал за своим спасителем и с тех пор стал жить у него. Пес любил всех членов семьи — жену, детей хозяина, но больше всего — его, Карло. Он так привязался к нему, что ежевечерне, исключая воскресные дни и праздники, когда Карло был дома, ходил встречать его к автобусной остановке, ни разу не ошибившись в часе. За это Карло стал звать его Верным.

В дни войны фугасная бомба оборвала жизнь Карло Сориани. Но Верный по-прежнему продолжал приходить на остановку, где когда-то приветствовал появление хозяина радостным повизгиванием. Он ходил так пять лет, десять, двенадцать, четырнадцать, — изо дня в день, всегда в один и тот же час…

Такая преданность не прошла незамеченной. Жители окрестных селений решили увековечить Верного. Дряхлеющего пса наградили золотой медалью, а в Борго в честь его соорудили памятник, и с того времени изваянный скульптором Верный всегда стоит там…

Ни одно животное не платит человеку такой привязанностью, как собака, которая, по выражению Бальзака, и во сне видит и слышит своего хозяина. Посмотрите, как она радуется вашему приходу, как ловит каждое ваше движение, каждый взгляд. Попробуйте бросить на пол лакомство, а сами ласкайте собаку; она не отойдет от вас, не бросится за куском, пока вы не отняли руки (если, конечно, она не голодна и не привыкла попрошайничать), — ласка для нее дороже.

Вы подошли быстро к окну — и пес бросился к окну же, опережая вас: не случилось ли чего? Идет кто-нибудь из близких знакомых — собака увидит, услышит его раньше вас и кинется навстречу с радостным визгом, распахнув дверь. Вы вернулись домой — она, отдав должное прыжкам и ласкам, тут же займется и деловым осмотром: вынюхает и вас, и ваше пальто, которое вы сняли с себя: где вы были? Все-то ей нужно знать… Пошли из дому — закручинится: даже минута разлуки для нее тяжела.

А как тонко чувствует она состояние вашего духа! У хозяина дурное настроение — и Джекки сразу притих, убрался на место и оттуда поглядывает выжидательно, положив голову на вытянутые передние лапы, двигая вопросительно-озабоченно надбровными мускулами. Вы заговорили весело — мигом вскочил, подбросился к вам, враз преображенный, сияющий от радости, именно — сияющий…

А как собака служит вам: спит всегда урывками, в любой момент готова вскочить и броситься на защиту хозяина, его дома…

Чуткое, необычно остро реагирующее на все окружающее и всегда бдительное существо — такова собака, друг вашей семьи, друг человека.

Собака является ближайшим родственником волка. Это подтверждается в частности возможностью их скрещивания, не говоря уже о большой общности в строении тела. Однако доказано, что собака произошла не от одного какого-либо вида ископаемого хищника, а от нескольких. Так, к числу прародителей европейских и азиатских собак относится первобытный шакал.

Приручение, или, точнее, одомашнение, собаки произошло в глубокой древности, в эпоху, которую мы называем ранним неолитом, несколько десятков тысяч лет назад. Неолит обозначает один из периодов каменного века. Таким образом, когда человек обрел каменное копье, тогда же у него появилась и собака. Вот с каких пор она начала служить ему. Это было первое домашнее животное. К числу предков современных собак относят собаку Иностранцева[4] кости которой были найдены на территории нашей Родины, в районе Ладожского озера, и так называемую торфяную собаку.

Как собака стала домашним животным?

Вероятно, существовала разновидность волка, вернее сказать, дикой собаки, которая держалась вблизи от жилища человека и питалась отбросами его пищи. При появлении крупных хищников эти первобытные собаки поднимали лаем тревогу, тем самым предупреждая об опасности и человека. Поняв выгоду, которую могла дать их близость, он не стал отгонять их от своего жилья, а, наоборот, начал умышленно подкармливать, приучать к себе.

Может быть, так же, однажды человек захватил на охоте щенков дикой собаки; выросши, они не убежали в лес, а продолжали жить около него, играя с его детьми и исполняя обязанности добровольных и чутких сторожей, — и они-то явились родоначальниками славного животного, чьи потомки служат нам и поныне.

Очевидно, приручение это шло одновременно в разных местах. «Большинство фактов, — говорит по этому поводу Ч. Дарвин, — заставляет нас склониться в пользу мнения о происхождении домашних собак от многих диких видов». Трудно представить, чтобы люди, распространившись по всей земле, ограничились приручением лишь одного вида так легко одомашнивающихся и таких полезных животных, как разные виды диких собак. Не следует также забывать, что различные породы собак появились очень давно и что домашние собаки разных стран обнаруживают большое сходство с местными дикими видами.

Подтверждением этого положения можно считать также и то обстоятельство, что, если другие домашние животные — лошадь, корова, овца, свинья — проявляют далеко не одинаковую способность жить и размножаться в разных уголках земли, и есть места, где их нет совсем, то собака имеется положительно у всех народов и племен, населяющих нашу планету.

Так или иначе человек приобрел помощника и друга, обладающего необычайно тонким слухом и изумительным чутьем — природными качествами, равных которым нет больше ни у одного из наших домашних четвероногих и которыми не располагает и сам человек.

Ведь факт, что собака слышит звуки, которых мы не слышим, обоняет запахи, которых мы не обоняем. Именно на этом обстоятельстве основано устройство «неслышных» свистков, применяемых в практике уголовного розыска некоторых стран. Для уха преступника такой свисток не доступен, а собака различает его хорошо. Можно издали подавать ей сигналы, не опасаясь спугнуть человека, за которым ведется преследование[5].

Примечательное свидетельство успешного использования этих качеств собаки первобытными народами в борьбе за существование в уже позднейшие времена мы находим у Дарвина в книге «Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Он приводит эпизод выселения англичанами коренного населения острова Тасмании. Чтобы покончить все разом, была задумана чудовищная облава: войска шеренгой выстраиваются поперек острова и, наступая, постепенно загоняют всех туземцев от мала до велика в «мешок» на одной из оконечностей Тасмании. Но в одну из ночей все, казалось, уже окруженные, тасманийцы исчезли. Помощь островитянам в их сопротивлении колонизаторам оказали… собаки. Жители взяли животных на привязь, и те, руководствуясь своим никогда не обманывающим чутьем, проявив, кроме того, в этом необычайном состязании и совершенно поразительную осторожность, помогли людям избегнуть ловушки и незамеченными просочиться сквозь линию врагов.

Нечто вроде этого мы видим теперь при использовании собаки для службы боевого охранения и разведки: беззвучно оповещая о сближении с противником, она помогает вожатому и сопровождающим его людям остаться необнаруженными.

Но вернемся к истории приручения и использования собаки.

Итак, человек обзавелся первым другом из мира живых существ, окружающих его. Это приобретение имело для первобытного нашего пращура колоссальное значение.

Теперь он не должен был постоянно напрягать свои слух, зрение, обоняние, чтобы вовремя узнать о приближении врагов: собака делала это за него. Он перестал быть на положении вечно преследуемого, все спасение которого зависит от быстроты его ног. Не надо трепетать от страха в своей пещере при каждом шорохе, раздавшемся в ночной тиши: у него появился союзник, который дал ему спокойный, глубокий сон и большую веру в свои силы. Его органы чувств, направленные на цели самообороны, освободились для других функций. Он враз поднялся на ступень по отношению к окружающему; его внимание отныне могло больше сосредоточиться на другом, мысль обратилась на поиски новых открытий, стала более пытливой. По-новому взглянул он и на других обитателей леса, степи. Первая смутная догадка превратилась в сознательное действие, он стал не только убивать, но и ловить живьем, и, в конце концов, заполучил лошадь и корову, овцу и свинью, козу и домашнюю птицу, — то есть начал не только ходить, но и ездить, приобрел запас всегда свежего мяса, молока и яиц для пищи, овчину и шерсть для одежды. Можно с уверенностью утверждать, что эта находка — первое домашнее животное — явилась для него источником многих последующих благ, которые быстро изменили все его существование и поставили господином над миром животных. И недаром крупнейший зоолог, русский ученый Модест Богданов, анализируя роль и значение одомашнения собаки в процессе развития человека, заявил, что «собака вывела человека в люди». Это выражение не раз цитировал Павлов.

«Кабы волк заодно с собакой, так бы человеку и житья не было», — гласит народная поговорка. И, бесспорно, она перекликается с этим высказыванием ученого.

Если вначале человек усмотрел пользу от собаки только в том, что она, спасая себя, одновременно сигнализировала об опасности и ему, то с течением времени он стал использовать ее и по-другому. Используя ловчий инстинкт, он приучил ее помогать ему на охоте: искать добычу, неслышно подкрадываться к ней, убитую приносить охотнику. В периоды вынужденных голодовок она могла сама послужить кормовым животным[6].

И не только охотой на зверей помогала древняя собака древнему жителю бороться с извечным врагом — голодом. В старинных африканских преданиях сохранилась история собаки, которая спасла от погибели целое племя страндлооперов — «жителей побережья», ныне вымерших.

Когда-то страндлооперы жили там, где «встречаются два океана» — в районе мыса Доброй Надежды. Гонимые нуждой, они перекочевали на север, но там оказалось еще хуже, еще голоднее. И совсем бы пропадать беднягам, да выручила собака. Она отыскала в русле высохшей реки и стала есть какое-то растение. Это оказался дикий огурец, пригодный в пищу людям, и он позволил страндлооперам насытиться.

Когда человек занялся скотоводством, он заставил собаку охранять стада при пастьбе. Постепенно он добился того, что собака совершенно свыклась с его образом жизни, стала повсюду следовать за ним.

Менялась собака и внешне. Сообразно требованиям и привычкам хозяина, климатическим условиям, хозяйственному укладу, создавались различные виды, группы собак, давшие впоследствии целый ряд разнообразных пород.

Не надо думать, что породы появились сразу готовыми. Нет, они возникли как результат определенных усилий со стороны человека[7].

Со временем человек применил собаку и в своих войнах. Сперва она просто защищала становище своего хозяина при нападении на него людей враждебного племени. Потом, оценив ее боевые качества, он начал брать ее с собой в набеги, и она стала помогать ему как в обороне, так и в наступлении. Ее злобность и крепкие, как железо, челюсти служили не хуже, чем копье и стрелы, а выносливостью и силой она могла поспорить с воином.