Собака на сцене Свердловского драматического театра — сцена из спектакля «Сильные духом».

Опыт Свердловского клуба нашел отражение в книге А. Мазовера «Племенное дело в служебном собаководстве», выпущенной издательством ДОСААФ СССР в 1954 году и переизданной в 1960 году.

Однако будет неверно сказать, что все в эти годы шло гладко.

Уход на пенсию по старости А. И. Рагозина и смена руководства клуба не прошли безболезненно и повлекли за собой, как это уже было однажды в прошлом, новый кризис в деятельности клуба. В среде собаководов, появились нездоровые тенденции, актив стали разъедать раздоры, многие старые активисты отшатнулись от клуба. Это сразу же отразилось на размахе работы: резко упало количество членов и состоящих на учете собак.

Нам думается, что этот кризис не преодолен полностью еще и сейчас (имеется в виду состояние на середину 1960 года), хотя известное оживление и упорядочение работы налицо. Главная задача — собрать воедино мощный актив, и здесь не должно быть места индивидуалистическим настроениям, групповщине, попыткам тянуть в свою сторону. К этому следует добавить, что условия работы с общественностью теперь уже не те, какие были раньше, требования поднялись, — нужно больше культуры, больше гибкости и широты.

Сильно выросли за послевоенный период все уральские клубы.

В Перми, например, к 1958 году количество собак, находящихся на учете, достигло полутора тысяч, при 448 членах клуба. К этому времени было проведено 13 выставок, на которых в среднем экспонировалось по сто, сто с лишним собак.

Клуб обзавелся крепким активом. Это — тт. Н. П. Шварц, председатель совета клуба в 1957–1958 годах, П. Т. Назаров, И. Ф. Васеха, А. А. Бирюков, Е. Н. Пантюхин, 3. И. Полнякова, одно время — начальник клуба. Д. В. Неустроев, В. И. Кочетков.

Д. В. Неустроев увлекся собаками еще в армии, на Дальнем Востоке; там сторожевые собаки охраняли артиллерийские позиции на границе; демобилизовавшись, он поспешил обзавестись собственной собакой. Он — активист с довоенных лет.

Володе Кочеткову было десять лет, когда он впервые познакомился с клубом. Уже тогда у него был свой щенок. Ревел, просил мать, чтобы разрешила держать, и — добился своего. Айва стала его первой собакой. Он тоже один из постоянных активистов Пермского клуба.

Из лучших собак, выращенных пермскими любителями, могут быть упомянуты: Чингай — Шварца (оценка на выставке «отлично» и «очень хорошо»), ведущий свою родословную через Пижона — Лури, от Абрека; Майкл (Артамонова), Ома (Казанцевой), Бина (Бирюкова) и др.

По линии кровного разведения любопытно отметить разновидность восточноевропейской овчарки, выведенную и продолжаемую культивироваться в Перми, — так называемых «лохмачей». Это необычно длинношерстная, даже просто мохнатая, крупная овчарка, с сильной гривастостью на шее и длинными очесами на ногах, с массивным костяком, мощная по сложению и несколько грубоватая. По утверждению местных старожилов, родоначальниками «лохмачей» явились длинношерстный клубный кобель Джульбарс, прозванный — Джульбарс-медведь, и кобель Грей, отличавшийся также сильно развитым шерстяным покровом, ростом 75 сантиметров, принадлежавший любителю Н. А. Миронычеву.

По другой версии «лохмачи» являются продуктом сведения немецкой овчарки с шотландской овчаркой колли, имевшейся в свое время в Перми, чуть ли не в Пермском угрозыске. Эта версия может быть правдоподобной, поскольку в результате долголетнего скрещивания метисов с немецкими овчарками задатки колли были вытеснены и поглощены немецкой овчаркой; остался лишь один признак — длинношерстная псовина.