Женя-Женечка…

Если бы вы спросили русского человека XVIII века, какие могут быть уменьшительные формы для имени Евгений, вы, скорее всего, услышали бы что-нибудь вроде Геня или Евгешка. Женя? Собеседник сказал бы, что такого имени и не слыхал.

Откуда же взялось имя Женя?

Оно, если так можно выразиться, представляет собой смесь французского языка с нижегородским. В начале XIX века во Франции стали модными имена Эжен и Эжени, и мы не будем здесь вдаваться в подробности, почему они вдруг стали модными, потому что сейчас речь идет о другом. Достаточно сказать, что и русским эти имена понравились. Понравились им также имена Женни, сокращение от Женевьева, и Дженни, которое в английском языке вы можете образовать как от Дженовеффы – Дженевры – Женевьевы (одно и то же имя в разных написаниях), так и от Джейн – Джен – Дженет (тоже формы одного имени). Имя Дженни, если вы помните, Александр Пушкин использовал в своей «шотландской» балладе.

Естественно, что у русских сразу возникло желание называть своих детей такими красивыми и модными именами – проблема лишь в том, что имя ребенку они могли давать только по православным святцам. А есть ли в святцах имя, аналогичное французским Эжен и Эжени?

Представьте, есть, и сразу поняли бы это, если бы эти имена были написаны по-французски. Эжен, а также английское Юджин, немецкое Ойген, испанское Эухенио произошли от греческого слова eugenes — благородный. Первая часть этого слова эу – (ев-) как раз и означает хороший, добрый, добротный. Количество греческих имен с такой приставкой очень велико, но современными русскими людьми большинство из них забыто. А вторая часть этого слова родственна слову генетика и означает род, происхождение.

Несмотря на свое «благородное» происхождение, до начала XIX века имя Евгений ни в высших слоях, ни среди простонародья популярностью не пользовалось. Оно считалось «монашеским» – то есть обычно детям его не давали, и только в монастырях какой-нибудь Евдоким менял свое имя на Евгений. В принципе, эта непопулярность и пошла имени на пользу. Имя не казалось «холопским, деревенским», как, например, имя Евстигней.

Таким образом, русское дворянство без всяких затруднений начало давать имя Евгений или Евгения своим детям. Этому способствовало и то, что русские писатели начали называть Евгениями своих героев. А. Пушкин в «Евгении Онегине» и «Медном всаднике», М. Лермонтов в «Маскараде» были далеко не единственными.

А детишек стали ласково называть Женни. Ничего удивительного, ведь называли же в те времена Петра – Пьер и Машу – Мэри.

А русский язык уже совершенно естественно преобразовал Женни в Женю.