Глава 6 Прыг-скок, с пятки на носок. Позиции и техника перемещений.

Не косись пугливым оком,

Ног на воздух не мечи,

В поле гладком и широком

Своенравно не скачи.

(А.С. Пушкин)

Лев Абалкин сделал движение,

и вдруг сразу оказался возле стола…

(А. Стругацкий, Б. Стругацкий, «Жук в муравейнике»)

Это мы, дети машинного мира, едва обучившись нехитрой науке переставления ног, считаем программу исчерпанной и всю оставшуюся жизнь просто эксплуатируем примитивные навыки, шагая из дома в магазин или с работы домой, так как в действительности ничего большего от нас не требуется. Но, между прочим, исторические записи гласят, что отпрысков дворянского сословия во времена оны довольно скрупулезно и придирчиво обучали, наряду со многими иными дисциплинами, также искусству передвижений, в том числе ходьбы, дабы не выглядело чадо ни чересчур скованным, ни расхлябанным. Само собой, есть индивиды, от рождения наделенные Небом кошачьей грацией, но таких мало. Всем остальным приходится либо постигать сие искусство самостоятельно, либо оставаться, как есть. Однако если в очереди в кассу можно стоять по-всякому, то вряд ли это допустимо, когда на тебя несется громадный пьяный детина с ломом наперевес. Кстати, здесь любопытным образом смыкается круг, поскольку истинный мастер в щекотливой ситуации назревающей битвы как раз и будет стоять (чисто внешне) как ни в чем не бывало, новичок же непременно опустится в какую-нибудь «стойку дракона» и зашипит паровозом.

Каждая школа и стиль предполагают свой собственный рисунок скачек по ристалищу, вытекающий из общей концепции и арсенала используемых техник. Самые характерные построения такого рода – преобладание круговых (айкидо, багуа-чжан) или прямолинейных (синьи-цюань, каратэ) движений, работа руками или, наоборот, ногами, и так далее. Но какие бы изыски и выкрутасы ни оставили нам в наследство отцы-основатели, порядок обучения мастерству перемещения бренного тела в пространстве остается одним и тем же для всех действительно старых школ. Вначале следует научиться стоять, а уж потом – ходить, бегать и прыгать. В традициях, где счет ведется, как и века назад, не месяцами, но годами и десятилетиями, а усердно отзанимавшиеся три-пять лет считаются лишь подступившими к вратам учения, все эти года безропотные абитуриенты проводят, в основном, в различных статических позах, закладывая основу основ, без которой дальнейшая работа над собой лишена смысла. Разумеется, спортивные направления не могут позволить себе такой роскоши, поэтому уже на второй тренировке доблестные гладиаторы вовсю носятся, сражаясь с тенями и друг с другом. Очень может быть, что для светлого ринга с единственным противником и массой прочих льгот и запретов вполне достаточно уметь подпрыгивать, будто мячик, легко смещаясь вправо-влево и вперед-назад. Но традиционные стили изначально ориентированы на предполагаемый бой со многими вооруженными противниками, окружившими со всех сторон и нападающими одновременно. В такой ситуации «попрыгунчик» будет убит в мгновение ока в спину, и его смятенная душа понесется ввысь, горюя, что не пришлось вовремя научиться подлинному многотрудному искусству передвижений вместо того, чтобы набивать кулаки и доводить растяжки до стадии «шпагатов».

Реально одна большая задача освоения принципов перемещения может быть методически разбита на несколько вполне отчетливых последовательных этапов. Хотя на деле их изучение и допускает известную «надвижку» друг на друга и параллельность, в полной мере окунаться в стихию последующего можно, лишь с блеском впитав предыдущий.

Вот эти этапы:

1. Искусство стоек.

А. Овладение прямизной позвоночника.

Б. Сохранение и восстановление равновесия.

В. Овладение хара, тандэном и «точкой»

2. Искусство шагов, поворотов и прыжков.

А. Движения вперед-назад, вправо-влево и наискось.

Б. Прыжки, подскоки, провалы и прочее.

В. Повороты на месте и в движении.

3. Превращение искусства в безыскусность, внешних форм – во внутренние.

Возможно, я что-то упустил или позволил себе вольную трактовку методики, но в целом последовательность такова, и дает терпеливому ученику все карты в руки, чтобы изрядно поднять свой уровень на новые горизонты. Приступим по порядку:

1 Искусство стоек

А. Несомненно, где-нибудь в дебрях до сих пор загадочного Востока найдется целый ряд стилей, исповедующих преимущество кривой спины над прямою, и согбенных позиций – над всеми прочими. Но мы, грешные, всё же постараемся придерживаться определенных общепринятых норм постановки тела, каковые для абсолютного большинства школ подразумевают прямизну позвоночника в качестве наиважнейшего отправного пункта всех дальнейших действий. Здесь сразу следует четко оговориться, что прямизна спины вовсе не означает её непременную и постоянную вертикальность, хотя в девяти случаях из десяти так оно и есть. Мы вольны наклоняться вперед, вбок или откидываться назад, но – сохраняя (по возможности) ровный позвоночник. Это достигается не прогибом оного дугой, а использование поясничной степени свободы в качестве шарнира. К счастью, подобные изыски редки, и основную долю времени наш спинной хребет надлежит располагать не только прямо, но и строго вертикально, как будто мы подвешены за макушку на невидимом тросе. Новичкам поначалу требуется неусыпное внимание в слежке за собою, но этот этап короток, и скоро нарабатывается устойчивая и необратимая привычка держаться прямо в любых ситуациях. Как правило, «изнутри» такой переход отмечается как внезапное обретение приятной легкой раскрепощенности, при которой походка становится быстрой и невесомой, а повороты завершаются быстрее, чем успеваешь это осознать. Если внимательно поглядеть на фотографии, запечатлевшие для нас поучительный облик известных мастеров, то первой бросается в глаза именно прямизна спины, и именно она чаще всего позволяет с первого взгляда отличить специалиста от замаскированных дилетантов. Однако заметим, что выгнутая колесом грудь и распахнутые плечищи совсем не означают искомой прямизны, напротив, этого следует всячески избегать как другой стороны той же медали, не меньшего извращения, чем сутулость, просто с иным знаком.

Формула прямизны позвоночника простая и ясная: для достижения идеала поясницу необходимо слегка подать назад, а бедра сдвинуть вперед, под себя, словно «поджимая хвост». Этим мы ликвидируем поясничный лордоз. Затем (опять же слегка) нужно сдвинуть лопатки друг к другу, выдавив тем самым среднюю зону позвоночного столба вперед и убрав грудной кифоз. Напоследок несильно притяните подбородок на себя, будто вы макушкой собрались подпереть небо. Таким едва уловимым «сбычиванием» низводится к нулю шейный лордоз. Если вдобавок ко всей этой занимательной анатомии вам удастся задействовать образ подвески за макушку, то ваш хребет станет прямым, как струна, подарив вам в награду неведомую дотоле легкость и поворотливость в движениях.

Разумеется, так выглядит лишь элементарная, упрощенная схема, на деле имеющая гораздо большее число всевозможных нюансов, требующих шлифовки и соблюдения. Но даже этого более чем достаточно для плодотворной и благодарной работы на многие годы. Те же, кто жаждет копать глубоко и самостоятельно, могут обратиться к литературе по тайцзи-цюань, список которой приведен в конце книги, поскольку отчего-то все прочие авторы, пишущие о разных направлениях (в основном – японских) бу-дзюцу, считают проблему позвоночника как бы несуществующей и не стоящей внимания.

Начинать, несомненно, лучше всего с твердокаменной статики, проводя в каждой из своих базовых стилевых стоек не менее 5-10 минут в абсолютной неподвижности, сканируя при этом мысленным взором геометрию тела на предмет соответствия идеалу, и концентрируя свой прыгучий ум если не в тандэн, то хотя бы на область хара вообще. В этой работе неоценимую услугу окажет большое стенное зеркало, отражающее фигуру целиком, от головы до пят, что позволит легко корректировать неизбежные ошибки, ибо внутренний взор дает, как правило, картинку, разительно не похожую на реальность. Только не увлекайтесь использованием зеркал, чтобы вовсе не потерять свой «автопилот», поскольку летать-то предстоит как раз на нем.

После того, как вы достигнете успеха в статике, переплюнув всех шаолиньских монахов вместе с их наставниками, переходите к шагам и поворотам, имея главной и единственной (до поры) задачей одну только прямизну спины. Когда вы станете перемещаться в любых направлениях и любым способом, постоянно ощущая вертикальную ось хребта как иглу, на которой свободно вращается компасная стрелка тела, можете поздравить себя с маленькой победой и, как в компьютерных играх, переходить на следующий уровень.

Б. Если под воздействием какой-либо неодолимой внешней силы (или не справившись с собственной инерцией) вы начинаете терять равновесие и чувствуете, что вот-вот рухнете наземь, то спасение возможно получить двумя разными способами.

Первый положен в основу тайцзи-цюань, айкидо, большинства школ дзю-дзюцу и прочих «непротивленческих» систем. Его суть состоит в несопротивлении атакующей силе, каковая может являться в двух ипостасях – толкающей и тянущей. Здесь, опять же, возможны варианты. Так, я могу полностью отдаться во власть стихии, в какую бы сторону она меня ни несла, и попросту уйти на укэми, что и проделывают миролюбивые айкидоки, навлекая на себя подозрения в игре в «поддавки». На самом деле человеку, поднаторевшему в искусстве кувырков, гораздо проще улететь мягким кубарем далеко в сторону и начать игру снова, заняв оборонительную позицию и внеся соответствующие поправки. Обычно так поступают при мощных рывках и протяжках, ибо, строго говоря, лучшего выхода тут не существует. Толчки также можно воспринимать как своеобразную помощь для разгона перед укэми, но можно и пропустить мимо себя в пустоту путем легкого поворота на месте или отшага вбок – сочетаний и вариаций предостаточно. Именно такая игра в Инь-Ян характерна для прикладного тайцзи-цюань, когда атакующий противник внезапно обнаруживает бездонную яму там, где только что стояла каменная стена. Но что делать, когда вы цепко схвачены за одежду, и вас начинают заламывать вперед, назад или куда угодно, либо вы сами попались на толчке с перспективой неконтролируемого полета?

Второй вариант восстановления утраченной стабильности предполагает активные действия, я бы даже рискнул сказать – противодействие, хотя ни о какой борьбе «сила на силу» речи быть не может. Коль скоро между вами и противником сложился плотный контакт, то не только ему позволено воздействовать на ваш центр тяжести, но и вам -на его, что и следует немедленно реализовать. В подавляющем большинстве случаев агрессивное усилие направлено параллельно земле, а потому мы можем легко изменить вектор, внеся вертикальную составляющую, направленную либо вверх, либо вниз. При этом равнодействующая сила, как и положено, рванет нападавшего наискосок в ту же сторону.

Запускать усилие вверх выгодно не всегда, а лишь в тех случаях, когда вы подверглись резкому воздействию без образования жесткого захвата. То есть речь идет о коротком толчке или рывке, после которого противник предоставляет вам полную свободу падения. Ваш ответ при этом является обыкновенным подскоком – вы мягко приземляетесь на новом месте, словно подброшенная кошка, и начинаете люто мстить.

Гораздо чаще приходится обретать потерянное равновесие посредством просадки вниз в любую из широких устойчивых стоек. Данный маневр способен выручить, если обыкновенный сильный человек (о монстрах речи нет) крепко ухватил нас за одежду или даже за горло, и хочет начать борьбу. Неважно, тянет он при этом, толкает или крутит -главным здесь является неразрывный контакт, на обеспечение которого именно он затрачивает часть своих сил и внимания. Вам остается в этой ситуации лишь неожиданно и глубоко просесть вниз, как он тут же неминуемо потеряет устойчивость, ибо удержать на вытянутых руках все ваши десятки килограммов веса не сможет никто, разве что исчадие ада во плоти. Если же вы одновременно с просадкой скользнете немного вбок или добавите вращательный момент, то песенка его спета окончательно, но – лишь на доли секунды, за которые вам предстоит надежно нейтрализовать агрессивный запал любым доступным способом, в полном соответствии со своей квалификацией и моралью.

К сказанному могу добавить только то, что вам незачем устраивать проверку эффективности предлагаемых действий – они испытаны множество раз и замечательно работают в самых неблагоприятных условиях, ввергая противника в вашу власть казнить либо миловать. Кстати, если вас сгребли за грудки, то можно искренне порадоваться удачному повороту событий, поскольку в этом случае хвататель совершенно беспомощен и открыт для любых неотразимых (ручки-то заняты) и действенных контрмер с неограниченной степенью поражения, от мягкого дружеского пинка до смертельного удара в жизненно важную зону.

Итак, подводя краткий итог, можно сформулировать закон восстановления равновесия следующим образом:

Любые сбивающие горизонтальные усилия нейтрализуются своевременно приложенными вертикальными, а всякая неожиданная горизонтальная подвижка гасится и преобразуется подъемом или опусканием центра тяжести, чаще всего – резким прыжком вверх или расслабленным сбросом вниз.

Строго говоря, упомянутый «сброс» является краеугольным камнем правильного водворения в ту или иную стойку, когда движение на какое-то время сменяется тихой статикой. Ведь мы не всегда крутимся и катаемся, будто ртуть по столу, и как раз в момент остановки необходимо расслабленно и автоматически «сбрасывать» свой вес в слегка обмякшие ноги, обретая тем самым дивную устойчивость и получая мимолетную передышку. Это элементарно проверяется на практике, стоит лишь попросить приятеля внезапно и сильно толкнуть вас в спину или грудь. Если вы одеревенеете в самой стабильной и низкой стойке, изо всех сил вцепившись в земную твердь, то вас ждет конфуз: даже средний толчок низвергнет «статую Командора», опрокинув напряженное тело, как вырванный бурей дуб. Когда же вы расслабите нижнюю часть вашей тленной оболочки от пояса до ступней, позволив ногам слегка «поплыть» под весом и «укорениться», то потуги толкача пропадут всуе, как будто он задумал опрокинуть громадную, тяжеленную, подтаявшую снежную бабу.

Каждый без труда может повалить стоящую бутылку или даже основательную широкую скамью, прочно утвердившуюся на расставленных ногах. Не особенно сильный маэ-гери сносит прочь кряжистого гимнастического коня, который падает с грохотом на пол, бесстыдно задрав к небу стальные копыта. Но еще никому не удалось опрокинуть брошенную комом мокрую тряпку или домашнюю любимицу Мурку, вполне подобную своей мягкой уступчивостью той же тряпке. Кошка – вот идеальный объект для наблюдения и подражания. В пучинах её непротивления вязнет и глохнет абсолютно любое внешнее усилие, но очень многие знают, с какой пугающей быстротой сонная уступчивость превращается в слиток железных мышц, зубов и когтей. Поиграйте с кошкой, потолкайте её так и эдак, и вы воочию увидите идеал, к которому надо стремиться.

У одного моего приятеля был старый огромный кот поводы «Бирманский крысолов», вполне похожий на сиамца, только раза в два крупнее. Это ужасное животное больше всего любило отдыхать на перекладине оконной рамы при раскрытой форточке. Он умудрялся развесить свое мясистое тело на узкой рейке так основательно и уютно, что мог часами спать в этом положений с полным комфортом. Будучи мастером айкидо, приятель одно время ставил над своим любимцем коварные опыты на предмет определения пределов кошачьей цепкости. Подкараулив Альфошу спящим на окне, он подкрадывался и тихонько пихал его в бок, надеясь радикально нарушить абсолютно неустойчивое с виду равновесие. Какое там! С таким же успехом можно было бы толкать прилипший ком смолы или саму оконную раму. В ответ на посягательства глинобитное чудовище, мгновенно убившее однажды не в меру наглого соседского добермана, приоткрывало глаз и тихим урчанием извещало хозяина, что тот услышан, но сладкие грёзы сна милее. В то же самое время наш герой панически боялся пылесоса. Стоило неожиданно включить адский агрегат, как беспробудно спящий зверь в неуловимую долю секунды единым махом взлетал на шифоньер (стоящий у противоположной стены) и ненавидящими глазами жег проклятую машину.

Бросив мимолетный взгляд на то, как гордый носитель соответствующего пояса принимает самую элементарную исходную позицию, скажем, перед исполнением ката, можно рассказать почти все о его прошлом, настоящем и, отчасти, будущем на избранном поприще. Коль скоро наш «первый Кю» утвердился в сидзен-тай на прямых деревянных ногах, будто некий циркуль, то не стоит тратить нервы на просмотр его дальнейшего выступления, а самое время, как говориться, «сдирать лычки», низводя его в ранг новичков, в пучину желтых и оранжевых поясов. Естественность и расслабленность (прежде всего в ногах) должны стать вторым «Я» каждого серьезного ученика буквально с первых же шагов, будь он каратэкой, ушуистом или статным «меченосцем» в хакама.

Напряженный человек постоянно борется с самим собою, его «сгибатели» при каждом движении вынуждены преодолевать усилия «разгибателей», а в результате он подобен мухе, попавшей в липкую паутину собственных мышц. Поэтому, не научившись расслабляться, не стоит двигаться далее по технике и формам, чтобы не превратиться в итоге в очередного карикатурного «мастера» с грацией Буратино.

Помимо чисто внешней, мышечной расслабленности, куда важнее культивировать в себе расслабленность внутреннюю. Это отнюдь не какое-то сонное состояние, как могли бы подумать слишком прямолинейные натуры. Это скорее образ расслабленности, отсутствие шальных порывов и бесконтрольных эмоциональных всплесков, непременно влияющих также и на внешнее обрамление, заставляя дергаться и скакать в такт подобным же выкрутасам противника. Упоминаемый «сброс» предполагает, помимо физического расслабления ног и вообще низа тела, также мощную ментальную составляющую. Необходимо всем своим нутром ощутить мягкую волну, идущую от макушки до ступней и дальше в землю, в результате чего то, что выше пояса, остается легким и быстрым, а от пояса и ниже – тяжелым и устойчивым, но не закостенелым. Это не гранит или чугун, а словно пузырь со ртутью, неподъемной и одновременно отзывчивой на любое воздействие.

Кроме того, в большинстве традиционных стилей ушу используется термин «укоренение», означающий именно это самое. Неотступно преследуя образ того, что ваши ступни не просто касаются поверхности земли, но буквально прорастают в её глубины сотнями и тысячами цепких корней, вы рано или поздно стяжаете-таки немыслимую ранее устойчивость, при которой противнику будет казаться, что он имеет дело с кряжистым деревом, не поддающимся никаким налетам и атакам. Излишне уточнять, что такое укоренение отнюдь не предполагает древовидной же неподвижности. Это всего лишь некое мимолетное состояние, стоп-кадр, сменяемый в следующую секунду фривольной легкостью стрекозы.

Вплотную к сказанному примыкает также формула, именуемая «погружением». Сие означает, что ваш вес никогда не должен распределяться абсолютно равномерно на обе ноги, за исключением каких-то специальных и осознанно допускаемых моментов, наподобие «стояния столбом» или скоротечных мгновений усадки в стойки типа «всадник». Собственно «погружение» есть то, о чем говорилось выше – мысленное «стекание» веса в ноги для обретения стабильности.

На деле происходит постоянная игра в «пустое-полное», при которой ваш вес наполняет поочередно то одну, то другую ногу, хотя центр тяжести располагается посередине, и его проекция никогда не должна выходить за площадку стояния ступни. Поскольку ЦТ практически совпадает с тем, что именуется сэйка-но-иттэн или просто «точкой», самое время перейти к рассмотрению этого фундаментальнейшего аспекта всех боевых искусств, к какому бы направлению они ни относились.

В. Прежде всего необходимо еще раз уточнить термины, так как довольно часто приходится сталкиваться с путаницей в вопросе, где никакая двусмысленность совершенно недопустима.

Итак, словом хара принято называть живот вообще, хотя реально все же имеется в виду его нижняя часть. Известная всему миру процедура «харакири», являющаяся частным случаем «сэппуку», то есть ритуального самоубийства, переводится просто как «рассечение живота». Таким образом, «харакири» есть один из вариантов выполнения «сэппуку».

Собственно нижняя часть живота именуется искаженным китайским словом тандэн, которое у себя на родине известно как даньтянь, точнее, нижний даньтянь, поскольку есть еще его средний и верхний собратья. Однако к подобным тонкостям простые окинавские и японские парни не воспаряют.

Самым центром тандэна является весьма иллюзорная точка сэйка-но-иттэн («одна точка»), которую не следует путать с акупунктурной точкой Ци-хай, лежащей на линии переднесрединного меридиана Жень-май, на 1,5 индивидуального цуня ниже пупка. Хотя её название и переводится как «море энергии», она находится на поверхности тела, а гипотетическая сэйка-но-иттэн гнездится в его глубинах, прямо-таки в недрах, примерно посередине между кожным покровом и позвоночником. Можно сказать, что она является проекцией Ци-хай вовнутрь и неразрывно с нею связана.

Что же такого чудесного кроется во всех этих точках и зонах, что заставляет считать владение «животом» поистине альфой и омегой боевых техник, да и вообще любых перемещений тела в пространстве? Конечно, даже ничегошеньки не зная ни о каких «хара», добры молодцы вполне способны на впечатляющие демонстрации своей удали, но кто скажет, каких бы высот они достигли, обратив взор на эти туманные понятия? Несомненно, что все легендарные витязи прошлого и настоящего, а также великолепные олимпийские герои попросту применяют соответствующие механизмы, даже не подозревая об их существовании, иначе они никогда бы не достигли сколько-нибудь заметных успехов на избранном поприще.

В этой связи вспоминается примечательная беседа, имевшая место давным-давно на Кавказе, в Чегемском ущелье. Мы возвращались с прогулки к леднику Шаурту, и по дороге нагнали интересного мужичка. Путь предстоял еще долгий, поэтому сам собою завязался увлекательный разговор, поскольку наш попутчик оказался старшим тренером сборной по дзюдо, уж не помню, какого, но весьма значительного уровня, типа республиканского или поболе. И я был несказанно поражен, когда выяснилось, что специалист высочайшего класса в сугубо японском виде единоборств понятия не имеет ни о каких «точках» и «животах». Я не стал развивать скользкую тему, но до сих пор не понимаю, как можно реально достичь успехов в дзюдо, формально практикуя его чисто внешние составляющие. Вот это, очевидно, и есть самое настоящее, рафинированное вырождение.

Собственно практика стяжания «точки» не имеет физического начала. Невозможно сказать ученикам, чтобы они двигались так-то и так-то, и вот тогда наступит вожделенное состояние цельности и устойчивой легкости. Уловить «точку» можно лишь путем неустанной, ежеминутной и ежедневной концентрации на ней разума. Существует также словесная формула, применяемая в айкидо. Мысленно выделив и сумев почувствовать в теле искомую зону, следует постоянно повторять: «Это – центр моего разума». Безусловно, поначалу придется преодолевать неимоверные трудности по удержанию верткого, скользкого и прыгучего, как намыленная обезьяна, сознания в нужном месте. Но постепенно капризная мартышка присмиреет и тихо усядется там, куда вы ей все время указываете. Словесная оболочка как бы сама по себе истает, обнажив голую суть, и вместо повторения надоевшей фразы вы станете просто «думать» её, создавая мгновенный смысловой образ. Незаметно для себя вы вдруг обнаружите, что вся эта скучная работа ушла куда-то на подсознательные горизонты, исподволь продолжая свою тайную шпионскую деятельность, в результате чего вы постоянно и безо всяких усилий сможете удерживать разум в тандэне, осознавая свои перемещения как перемещения «точки», независимо от всяких там тридесятых рук и ног. Любое направленное на вас усилие

также будет восприниматься как направленное непосредственно в «точку», хотя чисто внешне речь может идти о захвате, скажем, пальцев или толчке в плечо. Более того, привыкнув ощущать себя в окружающем мире через «точку», вы и с другими людьми станете автоматически поступать аналогичным образом. Применительно к ситуации схватки это означает то, что эффективность ваших атак и защит возрастет многократно, поскольку все ресурсы будут направлены в самую суть процесса, минуя внешнее обрамление, недостоверное и обманчивое. Но самым первым, зримым и приятным сюрпризом по обуздании «точки» будет ощущение замечательной устойчивости, уверенности, что никакие силы не заставят вас принять горизонтальное положение помимо вашей воли.

Наиболее расхожим образом для трансформации самосознания учеников является образ шара, точнее – упругого шара. Но это лишь начальный этап, первая фаза. Следующим, более продвинутым шагом, должен стать образ такого же упругого, но слегка обмякшего шара, словно погрузившегося в свое собственное основание. Каждый из нас хотя бы раз в жизни видел эту форму – именно так выглядит лежащая на гладкой поверхности крупная капля ртути. По сути дела, такова капля любой жидкости, сфотографированная за миг до того, как эффект смачивания заставит её растечься маленькой лужей. Но ртуть не смачивает стола, а легко и стремительно катается по его плоскости при малейшем внешнем усилии.

Если вообразить, что наша капля покрыта невероятно тонкой, прочной и эластичной пленкой, по всем свойствам, кроме стойкости, идентичной пленке поверхностного натяжения, то мы получим идеальный образ для подражания. Это будет некое пространственное образование колоссального веса, но вполне живое и подвижное, с центром тяжести, положение которого не меняется никогда, какие бы внешние силы ни направляли в него свои стрелы. Оно имеет идеально центрированную, оптимальную форму. Любое агрессивное воздействие может быть либо пропущено по касательной в пустоту, либо воспринято и отражено в обратную сторону упругостью поверхности. Такой и только такой образ культивировался на протяжении веков традиционными школами самурайского дзю-дзюцу и родственными им окинавскими стилями тэ (не путать с каратэ), поскольку лишь он давал шансы выйти живым из схватки с несколькими вооруженными противниками. Скольжения и повороты – вот формула успеха! Разумеется, это никак не подходит для современных спортивных «прыгунов» на их ярко освещенных рингах, где иным является решительно все, от целей и методов до конкретных техник.

Французская пословица гласит: «Если будешь бить молотом, станешь кузнецом». Для нас это означает, что если неустанно и ежедневно концентрироваться на тандэне, то рано или поздно обретешь «точку», и все попутные вопросы и неясности отпадут сами собой. Но берегитесь – процесс нельзя форсировать. Упорство и постоянство вовсе не означают необходимости прилагать чрезмерные психические усилия, доводя концентрацию до появления навязчивых галлюцинаций. Такой подход будет опасной и бесперспективной гонкой событий, коим надлежит протекать естественно и неторопливо. Китайцы, имеющие в данном тренинге тысячелетний опыт и знающие о нем всё, однозначно рекомендуют держаться на грани «то ли есть, то ли нет», не бить лбом в стену, которая сама пропустит вас в свой час, дать себе время на изменения. Законом жизни является эволюция, постепенность, а быстротечные революции – всегда катастрофы. Знак эволюции – созидание, революции – разрушение. Тот, кто изо всех сил рвется к цели, никогда её не достигнет, отталкивая цель все дальше и дальше бешенством своего напора. Волшебный блуждающий огонек нельзя догнать и схватить, как трофей безумной охоты. Можно лишь тихо сесть и дождаться, когда он сам зажжется у самых ног.

Вдоль горного ручья, поросшего соснами,

Пройдись в одиночестве с посохом в руке.

Замрешь и почувствуешь -

Облака наполнили складки халата!

Подремли с книгой у окна, заросшего бамбуком.

Проснешься и увидишь -

Луна забралась в истертое одеяло!

(Хун Цзычен, «Вкус корней»)

· · ·

Недеянием небо достигает чистоты,

Недеянием земля достигает покоя.

(Даосский афоризм)

Прежде, чем перейти к вопросу о собственно перемещениях, нужно немного подробнее остановиться на формах стоек, а точнее – на их «открытых» и «закрытых» разновидностях, чего не только не преподают, но зачастую и сами не знают большинство инструкторов, взлелеявших свое мастерство в современных спортивных секциях. Между тем вопрос это тонкий и немаловажный. Слишком многие, даже очень хорошие специалисты, применяют и учат применять те или иные позиции, даже не задумываясь о целесообразности выбора. И это отнюдь не святая безыскусность великих мастеров, вернувшихся по витку спирали к полному растворению стилевой геометрии в естестве обыденных движений. Это простое невежество.

Если попытаться разделить все многообразие позиций по некоему общему принципу, то, помимо оборонительных и наступательных (что, кстати, спорно), каждую конкретную стойку можно назвать либо открытой, либо закрытой. Быть ей той или иной зависит от расположения ступней по отношению к фронтальной плоскости тела. Проще говоря, если ступни развернуты носками вовне, то такая позиция будет открытой, и наоборот. В чистом виде примерами обеих групп могут служить, соответственно, шико-дачи и санчин-дачи. Жесткая и силовая, санчин завернута сама на себя, словно плотный цветочный бутон, а устойчивая и низкая шико распахнута навстречу миру и войне, как майская роза. Но основная масса стоек не так откровенно демонстрируют свою открытость либо закрытость. Позиции типа зенкутсу- или кокутсу-дачи определяются положением передней ступни по отношению к линии, соединяющей центры – наш и противника. Доворачивая ступню вовнутрь, я слегка закрываю позицию, и наоборот.

И тот, и другой варианты имеют свои плюсы и минусы. Закрытые стойки прочны и основательны, в них всегда присутствует тенденция к мышечной концентрации, желание принять атаку на себя и отбросить её прочь превосходством своей силы. Победить или умереть, не сходя с места -вот девиз закрытых позиций.

Открытые стойки уязвимы, зато предоставляют возможность легко и быстро перемещаться, особенно – крутясь и поворачиваясь. Классическая открытая позиция ханми, являющаяся базовой в айкидо, кэн-дзюцу и дзю-дзюцу, как раз и служит для стремительных скольжений и поворотов, своим внешним рисунком олицетворяя словно некую визитную карточку упомянутых направлений. Строго говоря, ханми не есть конкретная стойка, предполагающая такие-то положения рук и форму постановки ног. Это просто принцип разворота передней ступни вовне относительно центральной линии (дословно – «пол-оборота»), а прочие составляющие не имеют существенного значения. «Луна за облаками – та же самая луна», и даже карикатурно широкая ханми останется собой при наличии породного признака – разворота ступни и корпуса. Некоторые специалисты, говоря о подобных вещах, имеют в виду не ступни, а направленность коленей. Вероятно, это справедливо, поскольку колени «главнее» стоп, и именно они определяют в конечном итоге тип стойки.

Другим немаловажным фактором, влияющим на подвижность, является высота стойки. Даже неподготовленному человеку понятно, что из неимоверно устойчивой позиции «всадника» довольно непросто перейти во что-либо иное или даже сместиться в каком-то направлении. То есть сместиться-то можно, но для этого потребуется совершить изрядную мускульную работу, поэтому низкие и широкие положения считаются энергоемкими. Попробуйте сами хотя бы пять минут походить в утрированно глубоких позициях -ваше дыхание немедленно сообщит вам, что это «не есть гут». Низкие стелющиеся стойки не дают своему хозяину никаких особенных преимуществ, кроме возможности легко выполнять круговые подсечки да работать в непривычном для противника нижнем уровне. При стремительной мощной атаке растянутый над самой землей «дракон» будет вынужден либо искать спасения в кувырке, либо заставить свои бедные ноги отчаянным толчком катапультировать тело ввысь. Кроме того, выставленные далеко вперед конечности представляют собой лакомую приманку и цель для нападения, а кто даст гарантию, что вы успеете выдернуть драгоценную часть тела из-под сокрушительного «фумикоми»?

В схватках с использованием оружия и вовсе нет резона широко раскидываться в пространстве. Если даже противник не раздробит или не отрежет вашу ногу, то это вполне можете проделать вы сами, слишком лихо махнув мечом или цепом. Печальных примеров имеется великое I множество.

Внимательный любитель Востока наверняка замечал, что работа в низких позициях характерна для людей молодого возраста. Сила мышц и гибкость суставов здесь ни при чем – просто опыт и мастерство делают такие экстремальные вещи излишними. Пресловутым «дедушкам» нет нужды выстилаться, будто ночной туман над землей, поскольку все задачи они успешно решают из естественных высоких позиций. Это нормальная и общепризнанная тенденция – рост мастерства всегда сопровождается стиранием стилевой геометрии, которая никуда не исчезает, а просто уходит вглубь. На деле легкая высокая стойка, весьма отдаленно напоминающая классическую зенкутсу-дачи в исполнении, скажем, мэтра Канадзавы, ничуть не хуже своей моложавой канонической сестры, выполненной каким-нибудь «первым даном».

Также необходимо сказать пару слов о так называемых «одноногих» позициях, к которым в японской традиции относятся сагиаши-дачи, цуруаши-дачи и ганкаку-дачи. Разумеется, все они являются перепевами или просто репликами соответствующих китайских аналогов. Никаким особым потенциалом они не обладают, разве что дают возможность сходу задействовать для ударов свободно поднятую ногу одновременно с работой рук. Их ценность гораздо нагляднее проявляется в ходе тренировочного процесса, когда требуется основательно пошлифовать умение держать равновесие, так как в данном случае требования к центровке и мастерству владения «точкой» находят свое наиболее яркое воплощение. Довольно часто кратковременные выходы в эти позиции используются при действиях с тонфа и нунчаку, когда мы убираем из-под атаки противника свою ногу, но не тратим времени на её постановку, а сразу наносим оружием удар по вражеской конечности. Чаще же всего «одноногие» стойки собственно «стойками» не являются, а просто используются в качестве обькновенной переходной фазы между какими-то перемещениями. Как отмечалось ранее, именно присутствие оформленных таким образом переходов и отличает рисунок движений мастера от скачков дилетанта, хотя сами по себе они могут и не нести реальной боевой нагрузки.

Помимо открытых и закрытых форм стоек наиболее очевидное их различие состоит в степени разворота по отношению к противнику. Реально существует лишь три вида позиций – фронтальная, правая и левая, причем две. последние как раз и являются воплощением принципа ханми, то есть положения «вполоборота». Неважно, как именно мы при этом стоим – высоко или низко, широко или узко, на двух ногах или уподобясь цапле. Если не принимать в расчет крайние изощренные формы ориентации чисто боком или задом к неприятелю, то все многообразие мира стоек укладывается в обозначенный алгоритм. Естественно, за каждым пунктом притаились свои плюсы и минусы. Немногие рискнут стоять прямо, лицом к опасному субъекту, хотя такое положение и позволяет одинаково ловко задействовать весь спектр техник, без размышлений о правом и левом. Подобную вольность могут позволить себе только исключительно хладнокровные и опытные мастера с мгновенной реакцией, да и то лишь тогда, когда опасность не слишком серьезна и реальна. На деле мы почти всегда принимаем либо правостороннюю, либо левостороннюю ханми, выводя вперед соответствующую руку. Хотя при этом и возникает некоторая асимметрия в выборе ответных действий, но она слишком незначительна, и при качественной подготовке вообще не должна приниматься в расчет. Зато налицо известные преимущества в смысле защищенности большинства внутренних органов и уязвимых зон тела (пах, горло, солнечное сплетение), которые в данном ракурсе малодоступны для непосредственных атак противника. Но во всем есть разумная мера, а новичкам как раз свойственно хватать через край в деле разворота, превращая лаконичную ханми в излишне растянутую стойку, когда противник оказывается где-то сбоку, перед неестественно и далеко выставленной напряженной рукой. Я знавал одного товарища, который заканчивал большинство жестких принципиальных спаррингов, так сказать, «детским матом» уже на первых секундах боя, пребольно ударяя по выставленной вперед руке.

И последнее, на что требуется обращать самое пристальное внимание: если позиция, насколько хороша она бы ни была, хоть чуть-чуть мешает легкости перемещений, значит нужно срочно искать затаившуюся ошибку, так как отнюдь не статика, а динамика тела в пространстве несет своему обладателю либо победу, либо поражение. Позиции – лишь мимолетные фазы в вечно живой круговерти разнообразных движений.

Искусство шагов, прыжков и поворотов

А. Возможно, для того, чтобы совершать шпацир по бульвару, и не требуется ничего большего, чем умение неторопливо переставлять ноги да не наступать на пальцы своей подружки. Но когда перед тобою располагается отпетый и умелый противник, то невольно хочется чего-то поэффективнее. Когда джентльменов несколько, а руки их отягощены холодным оружием, планка требований к собственному поведению и вовсе взлетает в поднебесье.

Придерживаясь японской терминологии, подавляющее большинство наших передвижений может быть отнесено к одной из следующих категорий:

Аюми-аши… обыкновенный шаг типа «нога за ногу»

Цуги-аши… приставной шаг с подтягиванием ноги

Тенкай, шенкан… повороты

Тоби… прыжки, подскоки

Сколь хитро бы мы ни переставляли наши ноги, паря над грешной землей или прилипая к ней, будто ящер, мы всегда используем какую-то из данных техник. Самая повсеместная и распространенная из них – первая. В стиле аюмиаши движется все дееспособное человечество, от зеленого ада тропиков до безмолвия полярных пустынь. Но то, что хорошо для лесов и полей, не всегда подходит для боя. Будучи одинаковыми по форме, техники цивильного и военного шага в корне отличаются внутренним содержанием и механикой исполнения. Именно поэтому так трудно, но абсолютно необходимо в самом начале занятий раз и навсегда переучивать каждого новичка, прививая ему устойчивый навык осознанной ходьбы перед лицом опасности, который с течением времени плавно и незаметно пропитывает вообще все двигательные рефлексы, переводя человека в некое новое качество. После пересечения этой незримой границы наш прежде неуклюжий и угловатый воспитанник приобретает легкость вышколенной балерины в сочетании с кошачьими повадками. При этом решительно невозможно сказать, что именно переменилось в его поведении. Так, все автомобили движутся вроде бы одинаково, но «Мерседес» отличается-таки от «Запорожца», а чем – неясно.

На самом деле, запрятанный вглубь технический принцип, делающий возможными эти волшебные преобразования, не столь сложен, и вполне может быть сформулирован обычными словами и отработан в чистом виде. Суть в том, что все наши движения, в первую очередь – ног, должны совершаться пустой (!) конечностью. То есть, категорически нельзя двигать ногу, находящуюся под весом тела или переносить на неё вес до того, как ступня (или её часть) коснется поверхности земли. Посмотрите, как ходят по улицам окружающие люди: их центр тяжести будто плывет над дорогой, только успевай переставлять под него то одну, то другую ногу. Стоит возникнуть какому-либо неожиданному препятствию – камню, веточке, некстати метнувшейся поперек дороги кошке – как наш герой уже летит вниз головой, так как центр неодолимо тянет его вперед, а предательские ноги остались где-то позади. Вся беда в том, что вливание веса тела в вынесенную ногу начинается еще до её контакта с землей. Этот вес уже имеет вектор и скорость, хотя никто пока не гарантировал качественного завершения постановки ноги. Мы тем самым опережаем события, посчитав незаконченный шаг сбывшимся фактом. Малейший сбой на этой фазе приводит к почти неминуемому падению, разве что ловкий господин умудрится сохранить лицо, извернувшись в воздухе не хуже той самой роковой кошки.

Выход из мнимого тупика найден достаточно давно, несколько тысячелетий тому назад, естественно, в Китае. Не берусь утверждать, сами они додумались до такого или подсмотрели что-то у хитроумных индусов, но нам мало дела до авторских прав. Шаг должен осуществляться исключительно пустой ногой, так, чтобы вы могли отдернуть её или изменить положение ступни даже в самый последний момент. Каждый, кто хорошо владеет техникой подсечек и не раз применял их на практике, знает, что лучше всего выбивать ногу в момент её постановки, в краткий миг касания земли, когда вес на неё уже пошел, а плотного контакта еще нет. Самонадеянный удалец, застигнутый такой подсечкой, мешком валится прямо в ваше распоряжение.

Совершенно иная картина возникает, когда шаг пустой. Нога уже там, в его обороне, и перемещение потенциально как бы свершилось, но при этом никакое воздействие на нахальную ногу ни к чему не приведет. Самая лихая подсечка пропадет впустую, словно пытались подбить свободно висящий канат. Нога легко пропустит ужасное движение и благополучно возвратится на свое место. Недаром наиболее катастрофическими по своим последствиям считаются подсечки опорной (то есть полностью нагруженной) ноги. При хорошо сконцентрированном ударе здесь возможны два варианта – либо ломается кость, либо противник вонзается в землю в перевернутом вниз головою виде. Немудрено, что подобная работа строго запрещена в спортивных стилях.

Манере посылать вес в еще не утвердившуюся ногу очень способствует привычка работать в излишне широких стойках, поскольку иначе-то их и не примешь.

Кстати, нужно отчетливо различать понятия глубины и ширины стойки. Глубина – это степень просадки вниз. Даже при достаточно узком разведении ног можно опуститься хоть до земли. Ширина стойки подразумевает расстояние между ступнями, и чем оно больше, тем, соответственно, шире позиция. Как правило, на практике широкие стойки являются одновременно и низкими, а узкие – высокими.

Техника пустого шага предполагает достаточно умеренный вынос ноги, который может быть слегка увеличен за счет небольшой просадки вниз, но несильно. Сама по себе геометрия пустого шага представляет собой обыкновенный маятник, имеющий несколько шарниров, или центров вращения. Основных два – коленный и тазобедренный суставы. Дополнительно выполняется небольшой горизонтальный доворот в пояснице. Абсолютно расслабленная, как веревка, нога должна качнуться вперед в тазобедренном шарнире, но – за счет предварительного поясничного толчка. Когда это движение начинает угасать, эстафету подхватывает колено, затем ступня. Потянув носок на себя, мы касаемся земли пяткой, выигрывая еще сантиметров пять. Общее правило таково: при шагах вперед (прямо и по диагоналям) касание происходит пяткой, а при шагах только вбок и назад (прямо и по диагоналям) -оттянутым носком, самыми пальцами. Осознав, что продолжение шага не грозит неприятностями, мы плавно вливаем нужную долю веса в эту ногу, переходя в следующую позицию и фазу боя либо ката. При этом плавность не означает замедленности. Кошкин шаг фантастически мягок, но молниеносность кошачьего племени известна всем.

Разумеется, существует масса.приверженцев принципиально иных способов передвижения, но если присмотреться к представителям самых древних, практичных и уважаемых школ, то окажется, что за несущественными внешними особенностями кроется та же самая чудесная вышеописанная схема. В рафинированном виде данную технику шага мы наблюдаем во всех «внутренних» стилях ушу, особенно в тайцзи-цюань, что само по себе говорит в пользу её достоверности. Перемещаясь подобным образом, мы оказываемся на нужном месте еще до того, как наступает осознание этого факта противником, в полном соответствии с |древним афоризмом:

Прежде, чем сделать первый шаг, ты уже у цели.

Прежде, чем открыть рот, ты уже все сказал.

(Умэнь)

Возможно, описание выглядит на бумаге слишком длинным, но это обычная история. То, что практически укладывается в десяток секунд, не умещается порой и в страницу Убористого текста. Реальное же применение техники «пустого шага» чрезвычайно просто, приятно и молниеносно, вы поистине движетесь, будто гонимые ветром струи тумана.

Существует некий принципиальный момент, соблюдать который надлежит неукоснительно и ежесекундно. Речь идет о точке приложения внимания, о том, как мы осознаем (если вообще осознаем) свои ноги, точнее, ступни. Только зеле-¦ые новички да великие мастера могут позволить себе роскошь не уделять часть внимания ногам. Для первых это *ще пустой звук и никчемные мелочи, для вторых – естественным образом пройденный этап, растаявший извне и >/шедший вглубь. При этом фиксация есть, но она не видна и машинальна, словно дыхание, с каковым, кстати, происходит точно такая же эволюция. Говоря о фиксации, не следует понимать её как некую привязку текучего и живого разума к чему бы то ни было. О ступнях достаточно помнить, знать, что они есть, и ощущать их как часть тела, но не вообще, а как бы одной точкой. Эти точки, именуемые Юнъ-цюань, располагаются в центре подошвы, чуть ближе к пальцам, примерно на одной трети длины стопы. Они соответствуют ладонным точкам Лао-гун, являясь вместе с ними четырьмя из пяти «ворот», через которые возможен забор и вынос энергии. Пятые «ворота» – лицо (в целом).

Когда ступня прилегает к земле всей поверхностью, то мы должны ощущать этот контакт через точки Юнь-цю-ань. Если форма шага предполагает поднятую пятку, носок или всю ногу, то такой контакт сохраняется в нашем воображении, а значит, он реально существует. Как общее положение тела в пространстве мы обязаны осознавать исключительно как положение «точки», тандэна, так и ступни мы осознаем описанным образом. Если этого нет, мы не в праве говорить о качественных перемещениях или стойках, насколько красивыми и геометрически правильными они бы ни казались со стороны.

Между тем любые толчки, передающие энергию земли в противника посредством нашего тела, должны осуществляются пяткой и только пяткой. Излюбленная и трудновыводимая ошибка всех новичков – постановка толкающей ¦ноги на носок и отрыв пятки, что создает в итоге слабое звено в жесткой механической цепочке передачи усилия. (Отрывая пятку, мы просто подрессориваем ногу, получая упругую подвижную связку, не способную к полной передаче толчка от земли к противнику. Поэтому на первых [этапах обучения аспекту плотной постановки пятки следует отводить достаточное количество тренировочного времени и самое пристальное внимание. Передняя часть ступени при этом должна быть разгружена, но не оторвана от ^поверхности, сохраняя мягкий контакт и то самое ментальное родство точки Юнь-цюань с землей. Особенно явно и метко пяточный толчок дает себя знать в зенкутсу-дачи, однозначно определяя её качественность либо ущербность, и именно в данной позиции все огрехи и неточности проявляются со всей очевидностью. Вопрос же полного или неполного выпрямления колена в момент собственно толчка есть вопрос второстепенный, имеющий чисто стилевой Характер и почти не влияющий на мощь выпада. В различных традициях эта проблема решается своими специфическими методами, дающими в итоге практически одинаковый Результат. Тогда как в каратэ-до предполагается идеальная прямизна и напряженность задней (толчковой) ноги, в тайцзи-цюань подобная жесткость приведет лишь к неестественности и угловатости движений, а потому нога до конца не выпрямляется.

Относительно доворота таза в момент выноса ноги также следует подчеркнуть, что мало кто до конца понимает важность этого элемента и огромный вклад, вносимый в качество шага. Поскольку позвоночник является нашей вертикальной осью, а ноги соединяются с ним как бы через поперечину таза, то самый незначительный её дово-рот выносит бедренный шарнир вперед на соответствующее расстояние, иногда до десяти сантиметров. Согласитесь, неплохая добавка к длине шага, но главное – задаром! Увы, почти никто не спешит использовать заветный источник скорости и легкости. Практически все двуногие прямоходящие (во всяком случае, городская их часть) при движении гордо несут свой таз над землею абсолютно неподвижно.

Закоренелым скептикам я предлагаю проделать нехитрый эксперимент над собой. Когда вам случится достаточно долго и равномерно шагать по гладкой дороге, постарайтесь сознательным усилием добавить к каждому шагу фазу поворота в талии. Это вовсе не будет вилянием задом, и со стороны ваша походка никак не изменится, но вы вдруг заметите, что окружающий пейзаж полетит назад, будто сорвавшись с цепи. То есть, ваша скорость безо всяких видимых причин и усилий внезапно возрастет процентов на двадцать-тридцать. Лично я постоянно применяю этот волшебный прием, когда требуется долго и быстро идти куда-то пешком. Стоит поймать необходимый ритм поворотов, как тотчас возникает интересное ощущение полета, и при тех же самых, отнюдь не размашистых, шагах дома и деревья так и мелькают по сторонам.

Хорошенько натренировавшись в выносах бедра на прямых перегонах по гладкому асфальту, вы без труда сможете включать этот полезный механизм где угодно, легко дозируя степень выноса в зависимости от конкретной ситуации, шагая хоть по ледниковым моренам, хоть по болоту.

Итак, еще раз:

вынос ноги производится «пустым маятником», маховым движением в тазобедренном и коленном суставах, плюс три добавки – за счет просадки (10 см), за счет доворота таза (10 см) и за счет активного посыла пятки путем «взятия» носка на себя (около 5 см).

В итоге мы имеем легкий, быстрый и малозаметный шаг изрядной длины, притом совершенно пустой, а потому безопасный. Малозаметность же его вытекает из кажущейся неподвижности тандэна, корпуса в целом. Там, где статный европеец отважно ринется грудью вперед, напугав противника и заставив его изготовиться к обороне (если не сразу же нанести упреждающий удар), хитрый китаец словно невзначай качнет расслабленной ногой – и горе самонадеянному грубияну, не обратившему внимания на фактически состоявшийся шаг.

Разумеется, при обычной повседневной ходьбе все эти составляющие как бы свернуты до минимума, и мы вовсе не приседаем на каждом шагу, крутя бедрами и выставляя пятки. Но перед противником нет нужды соблюдать видимость обычной походки, поэтому наши ноги должны двигаться в соответствии с ситуацией и опытом. Хотя все вышесказанное и относится в равной мере к любым типам перемещений, наиболее ярко и зримо оно применяется и проявляется как раз в аюми-аши. Но именно данный тип шага менее всего используется в круговерти реального боя в своем классическом виде. Перед лицом атакующего противника чаще происходит слияние и взаимопроникновение форм шага и поворота. Когда же нам требуется отступить или быстро догнать убегающего врага, то проделать такие маневры гораздо лучше позволяет не аюми-, а цуги-аши. Эта форма весьма редко употребляется в повседневной жизни, зато сторицей искупает подобную нелюбовь в бою, где без неё практически невозможно достичь каких-либо успехов ни в погоне, ни в бегстве.

Техника цуги-аши проста и естественна. Подчиняясь псе тому же поясничному маятнику, скажем, вперед, передняя нога делает подшаг примерно на длину ступни. Само собой разумеется, этот подшаг совершенно «пустой». После касания земли пяткой следует мягкий посыл «точки» и переливание веса. Опустевшей задней ноге не остается ничего другого, как подтянуться вслед за «точкой» и завершить формирование той же самой стойки, но уже на новом месте. Хотя описание заняло невесть сколько места и времени, па деле такой шаг совершается легко и молниеносно, без малейших затрат энергии. Из-за того, что его воплощение достигается без привлечения широких амплитудных движений, он зачастую не «прочитывается» противником вовремя, позволяя нам без помех сократить дистанцию. Отход назад производится по той же схеме, только наоборот. Он выручает нас в тех неприятных случаях, когда нужно срочно ретироваться или просто дать себе простор, например, для последующего удара нунчаку. Цепочка последовательных цуги-аши может быть сколь угодно длинной (в разумных пределах) как в ту, так и в другую сторону, позволяя стремительно преследовать либо проворно убегать без потери контроля и устойчивости. Аюми-аши вовлекает тело в излишне мощное инерционное движение, а с остатками неиспользованной инерции приходится бороться. Техника цуги-аши лишена подобного недостатка, оставляя нам свободу стабилизации в любой удобный момент. Именно поэтому незамысловатый подшаг является основной формой перемещений в таких бесприкословно практичных и древних разновидностях искусства, как дзю-дзюцу и кэн-дзюцу.

Особенное значение форма цуги-аши имеет для работы с оружием, любым оружием, будь то меч, цепь, финка или садовые грабли. Никакие тычковые удары, хоть палкой, хоть копьем, невозможны без любимого «маятника». Только он вовлекает в движение всю массу тела, сосредоточенную в центре тяжести, и посылает её через оружие в противника. Самого перемещения ног при этом может почти не быть, но решительно все необходимые фазы и компоненты цуги-аши должны присутствовать. Без них ваш удар останется пустым и безопасным толчком, с ними – поистине пронзит гору!

Б. По глубинной сути и технике исполнения к форме цуги-аши вплотную примыкает тоби-коми, перемещение подскоком. Это не прыжок на месте и не прыжок куда-либо. Это именно подскок, имеющий свою специфическую технику исполнения, простую и тонкую одновременно. Я так и не смог до конца понять, отчего новичкам не сразу удается освоить, казалось бы, элементарное действие. В нем заложены те же инерционные и маятниковые механизмы, только порядок ног обратный. Если в случае цуги-аши пер' вой трогается с места нога, являющаяся «передней» с точки зрения направления движения (вперед – передняя, назад -задняя), то в тоби-коми все происходит наоборот. Например, если я стою в левой позиции и собираюсь сместиться вперед, то моя правая (задняя) нога, подчинившись поясничному импульсу, должна буквально «выбить» левую с точки её стояния и занять её место. Бездомная, как изгнанный лисою заяц, левая нога проскакивает вперед, формируя ту же позицию. В отличие от мягкого вкрадчивого цуги-аши, энергичный тоби-коми однозначно заявляет о ваших намерениях, но противнику от этого не легче. По сути дела, это есть та самая «А», после которой вы обязаны произнести «Б», и так далее. Так как подскок мгновенно разгружает переднюю ногу, грешно было бы просто поставить её на землю вместо того, чтобы нанести отменный удар любого типа, вложив в него всю живую инерцию тела без остатка. Это же самое проделывается и с оружием в руках. Факт) чески тоби-коми чаще всего и используется как первая фаза мощной атаки, решительной и безапелляционной. При отходе данным способом мы имеем все то же самое за вычетом массы тела, зато можем чрезвычайно резко и внезапно пригвоздить ринувшегося в погоню неприятеля.

Хотя техника цуги-аши и тоби-коми вполне элементарна, новички склонны допускать в её исполнении обычную ошибку, а именно – чрезмерно напрягаться, скача упруго и жестко, как литой резиновый шар. Эта напасть берет свое начало, опять-таки, в непонятном пристрастии к боксерскому «попрыгунчеству», пустившему глубокие ядовитые корни в спортивных направлениях восточных единоборств. Но что хорошо для бокса на ринге, в настоящей схватке непременно подложит свинью. Прыгающий, словно резиновая бомба из анекдота, человек никогда не задействует всей полноты своих ресурсов, заодно лишая себя возможности применения огромного числа прекрасных техник, попросту невыполнимых в режиме «прыг-скока». Но выход, к счастью, есть. Наглядно увидеть искомую модель поведения помогут образы живых существ, давным-давно сделавшие её нормой в борьбе за существование.

Итак: передвигаясь в цуги-аши, мы должны мягко и расслабленно катиться и скользить по поверхности, как ядовитый змей, который умудряется совмещать неразрывную связь с землей с подчас ошеломляющей скоростью. Цуги-аши. есть скользящий шаг, и пусть светлый образ холодной рептилии освещает наш тренировочный путь. Если же вам более по душе кролики, чем удавы, тогда забудьте о цуги-аши, а заодно и о большей части традиционных стилей и школ.

Говоря о тоби-коми, нам следует тотчас представить себе прекрасную речную лягушку, сильную и бодрую. Как известно, лучшие представители этих земноводных способны на удивительно быстрые и дальние прыжки, часто «многосерийные», но еще никто не встречал лягушку, которая бы упруго отскакивала от земли, словно теннисный мячик. В движении наша царевна – сама легкость и скорость, по приземлении же – воплощение устойчивости и основательности. Так же обязаны поступать и мы с вами, если хотим преуспеть в тоби-коми. Лишь расслабленная «погруженность» в фазе между двумя скачками предоставляет максимально благоприятные возможности бить, блокировать или смещаться в сторону. Завершение одного прыжка отнюдь не предполагает начало следующего. Может быть, я вообще вынужден буду совершить кувырок, спасаясь от чего-то нежданного и опасного. Хотя движения и переходят одно в другое без перерыва, как череда облаков, тем не менее каждая предыдущая фаза должна однозначно «умереть», прежде чем обернуться новой формой. Нельзя позволять нашей инерции (в том числе ментальной) катиться и катиться бильярдным шаром, безостановочно и автономно. Рано или поздно такая вольная гулянка будет учуяна и подхвачена внимательным противником, а использована, соответственно, не в нашу пользу. Пусть нить вашей Ци струится непрерывно и бесконечно, но – внутренне! Со стороны «танцы» должны иметь точки разрыва и мнимой неподвижности, как у сидящей лягушки или застывшего на одной ноге петуха. В жизни такие разрывы внешней формы ставят прозорливого «вычислителя» в тупик, лишая возможности прогнозировать дальнейшее развитие событий. «Попрыгун» предсказуем, будто отбойный молоток, но кто скажет, что вы учудите в следующий момент, если вы и сами этого не знаете?

Что касается боковых и диагональных ракурсов в перемещениях, то решительно все перечисленные аспекты остаются в силе и тут. С точки зрения техники, подвижки наискосок, а тем более вбок, предполагают использование всех вариантов позиции «всадника» как наиболее устойчивой и мощной. Именно просадкой в эти позиции достигается высвобождение максимальных энергетических ресурсов и, как следствие, нанесение самых действенных, поистине сногсшибательных ударов, вертикальных и горизонтальных.

Сами по себе прыжки в чистом виде не могут претендовать на главенство в обширной семье перемещений, а изначально обречены играть вспомогательные роли. То,;что в спортивном каратэ или (особенно) таэквондо приносит скорый и блестящий успех, в бою против вооруженного хотя бы палкой недруга принесет столь же скорую гибель, так как в свободном полете мы не в состоянии, подобно летучим тварям, подруливать и менять траекторию. Даже видя, что навстречу двинулся роковой клинок, нам остается наскоро попрощаться с зеленым миром и бодро вступить в царство теней. Речь идет, повторяю, о высоких и далеких прыжках. Вышеописанный тоби-коми в счет не идет, поскольку там практически нет потери контакта с землей, а сам «полет» слишком короток и непредсказуем заранее.

Даже всем известное порхание шаолиньских монахов в китайских фильмах есть не более чем увлекательный трюк. Реальная братия, работающая в.традиционной манере, предпочитает без особой нужды не отрываться от земной тверди и не рисковать бритыми головами.

Если оставить эффектные тоби-гери с разбиванием дощечек лишь для показательных выступлений, то из «чистых» прыжков оправданным можно считать только подскок на месте для того, чтобы пропустить под собою круговой удар по ногам или длинную подсечку. Но как раз в случае с подсечками вариант подскока вызывает большие сомнения. Пока вы будете приземляться, стремительный противник успеет, пожалуй, не прерывая движения, зайти на второй круг и встретить вас хорошим звонким ура-мава-ши, вобравшим в себя скорость и силу несостоявшейся подсечки. Дело, как вы понимаете, только в его удали, а мне доводилось наблюдать мастеров крутить «вертушки».

Спасение от подсечек настолько же примитивно технически, насколько красиво и сокрушительно по результа-

там, и остается удивляться, отчего его так редко применяют на тех же чемпионатах, ибо нехитрое действие при всей свой безопасности способно принести мгновенный и бесспорный «иппон». Все просто: когда нога противника двинулась на круговое подсекающее движение, вам только и нужно, что коротким расслабленным цуги-аши вовремя (!) подшагнуть прямо в центр его круга, где окаянная конечность не имеет скорости и силы. Занятый мыслями о собственной железной ноге, противник вряд ли сумеет качественно отреагировать на возникшую вдруг опасность. Такова наша падшая натура – чем страшнее и могущественнее собственная атака, тем крепче мы верим (пусть безотчетно) в то, что жертва непременно пустится наутек или хотя бы отскочит. Только опытный и коварный боец, искушенный во всяких нестандартных ситуациях, сумеет встретить ваш проход чем-либо малоприятным. Но, как правило, вам ничего не грозит, и чем ниже вытянется неприятель, надеясь подкосить вас своей длинной ногой, тем легче пригвоздить его сверху обыкновеннейшим цуки.

Иное дело – оружие. Скорости боевых деревяшек таковы, что чисто вписываться в их круги, мягко говоря, затруднительно. Поэтому, если природа-мать была столь великодушна, что наградила вас рессорами вместо ног, при всякой круговой (и не только круговой) атаке «по низам» лучше подпрыгнуть, подобрав повыше «шасси». Независимо от того, в каких отношениях вы со своей энергетикой, в момент прыжка следует переместить фокус внимания с дань-тяня на макушку. Это способствует легкости и помогает на краткий миг ослабить путы земного тяготения. Так же точно мы опускаем разум вниз, когда хотим обрести устойчивость. Собственно, мгновенные «провалы» в низкие глубокие позиции есть своего рода антитеза прыжкам как по технике исполнения, так и по результатам.

Возможно, мастер к-ого-нибудь «прыгучего» стиля порассказал бы еще много интересного о полетах по воздуху, причем в более поэтических тонах, но для реальных оружейных техник и этого вполне достаточно, даже слишком. Всякий, кто желает на собственном опыте убедиться и достоверности рекомендаций, может пригласить приятеля, изять в руки палки и всласть попрактиковаться для того, чтобы в следующий раз отказаться от изобретения велосипедов.

В. Всеобщая беда любителей спортивных единоборств состоит в том, что они занимаются именно «единоборствами», то есть борьбой с единственным противником. При этом не требуется уметь ловко поворачиваться, поскольку соперник всегда находится перед лицом, а все его маневры, имеющие коварную цель выхода вам в тылы, легко компенсируются минимальными доворотами на 3-5 градусов. Уж совершенно фантастический его трюк может заставить вас развернуться под прямым углом, не более.

Когда нападающих двое и действуют они одновременно, вам неизбежно придется вертеться, как сороке на колу, оберегая спину. Если их трое, четверо, да с оружием, то ринговые наработки неизбежно принесут скорую, хотя и небезболезненную кончину под градом ударов. Увы, в наши дни разве что приверженцы айкидо практикуют на своих тренировках вращательные перемещения, справедливо предполагая наличие где-то сбоку и сзади нескольких противников, пусть и воображаемых. Даже в адрес кэндо трудно сказать несколько хвалебных слов, так как здесь, в отличие от старого доброго кэн-дзюцу, задействован единственный персональный противник, опутанный многими нелепыми ограничениями и вовсе не склонный к хитрым проходам в тыл.

С технической точки зрения все разнообразие поворотов укладывается в три базовые группы. В наиболее ходовом японском варианте они называются: тэнкай, тэнкан и тай-сабаки (ирими-тэнкан). Строго говоря, под тай-сабаки подразумевается вообще любое движение с поворотом и уходом с линии атаки, но мы не станем вдаваться в терминологические изыскания, поскольку четко сформулированное наименование приема отнюдь не прибавляет ему эффективности, к тому же в различных школах одни и те же формы носят порой удивительно непохожие имена. Итак:

* тэнкай есть поворот на месте без движения ног относительно друг друга. При этом ступни поворачиваются на нужный угол, а стойка естественно и автоматически меняется на противоположную;

* тэнкан отличается заносом задней ноги вокруг опорной передней, чаще всего – широким круговым движением. Стойка при этом остается той же самой, правая – правой, а левая – левой;

* таи-сабаки образуется посредством прибавления поворота (тэнкан) к предварительному шагу вперед (прими), что и позволяет именовать данную форму «ирими-тэнкан». Это свободное, широкое, летящее движение, дающее возможность единым махом сместиться на значительное расстояние, да еще и с разворотом.

Все три типа маневра предполагают поворот на 90-180 градусов, так как для меньших углов никакая особая техника вообще не требуется, а пируэты в 270 градусов и более есть либо никчемное баловство, либо редкостная жестокая необходимость, говорящая о том, что ваша песенка все равно спета. Прыжки с полным оборотом и всяческие «вертушки» на одной ноге имеют в оружейной работе столь ничтожное представительство, что без особой натяжки их можно отнести к упомянутому баловству. Любой выпускник балетного класса или циркового училища даст в этом вопросе сто очков вперед завзятому буси, но дивное искусство не принесет, случись что, удачи, и жизни не спасет.

Для всех без исключения поворотов, в каком бы стиле они ни выполнялись, незыблемым остается следующее правило, покрытое паутиной веков: движение зарождается в ступнях, проявляется и обретает силу в пояснице и бедрах, а реализуется с помощью рук или тех же ног. Мы никогда не имеем права действовать конечностями, оставаясь неподвижными в талии и ступнях, будто проштрафившийся гангстер, зацементированный собратьями в тазик с бетоном. Посылая руку вперед, мы одновременно направляем равноценный толчок ногой в землю, получая от неё обратный импульс. Вы можете об этом не догадываться и ничегошеньки не чувствовать, но это так. И тот, кто не хочет осознавать и использовать физику процесса, просто обкрадывает самого себя.

До того, как начать разворот хотя бы на сантиметр или градус, в тандэне должен возникнуть мгновенный образ искомого действия, его пространственный трехмерный скелет, который и будет отработан послушным телом. Старинное, тысячекратно испытанное правило гласит, что ни одна часть тела не может пребывать в покое, пока не обездвижено все тело (или наоборот), и ни одна часть тела не смеет даже пошевелиться, если все тело не пришло в движение.

Иными словами, мы либо движемся целиком, от пяток до макушки, либо стоим, как мраморный идол. Под словом «движение» следует понимать не только поступательные или вертикальные смещения, но вообще всякую динамику – круговую, вибрационную и т. д.

На деле полная неподвижность допустима только при выполнении комплексов статического цигун, при котором качество работы напрямую зависит, прежде всего прочего, от глубины расслабления и «зависания» всех мышц, включая глазные и мимические. В бою нельзя допускать и секунды подобной глухой статики. Как бы твердокаменно мы не водворились в позицию, внутри хара продолжается движение Ци, а в такт ему слегка «плавают» бедра и поясница. Кто хоть раз выталкивал из ямы застрявший автомобиль, хорошо знают, что труднее всего сдвинуть его с мертвой точки. Когда же упрямый агрегат приобретает хоть малейшее движение, управиться с ним гораздо легче. Главное – поддерживать минимальную инерцию и не давать махине приостановиться даже на миг.

Абсолютно то же самое происходит и с нашей массой. Если позволить ей обрести стопроцентный покой, то сорвать её с места будет затруднительно, а лишняя доля секунды равноценна жизни. Поэтому не позволяйте вашей «точке» замереть во сне, пусть она легонько колышется над землей, отзываясь на каждое дуновение мысли, словно стрелка компаса, уравновешенная на острие иглы. Она может казаться неподвижной, но при внимательном рассмотрении становятся заметны едва уловимые живые токи и колебания, пронзающие чуткую систему.

Также существует один чрезвычайно важный аспект или технический элемент, заметно ускоряющий и сглаживающий выполнение поворотов. Строго говоря, без него вообще немыслимо качественное воплощение их классических форм. Речь в данном случае идет о том, что передняя ступня должна поворачиваться в ту сторону, куда направлен сам поворот, притом еще в начале движения, как бы возлагая на себя роль некой путеводной звезды, за которой последует остальное тело. На самом же деле приоритеты расставлены в обратном порядке, и наша ступня попросту первой начинает реализацию того внутреннего чертежа или образа поворота, который мгновенно возникает в глубинах тандэн. Это особенно заметно при совмещении форм шага и поворота, то есть в ирими-тэнкан. Пустая нога, находясь в полете вперед, должна загодя принять то положение, которое ей следует обрести по завершении разворота. Попросту говоря, нужно завернуть ступню, насколько возможно, до её постановки на землю, чтобы не проделывать это под нагрузкой. Ступня при этом как бы повторяет очертания воображаемого круга, вписываясь в его кривизну. Всякий, кто хоть раз наблюдал движения адептов стиля Багуа-чжан, отлично поймут, о чем идет речь, так как именно приверженцы этой системы наиболее полно и отчетливо придерживаются правильной горизонтальной окружности, а их ступни неотрывно следуют заданной траектории. Благодаря этому ни одна школа не может состязаться с Багуа в живости круговых перемещений и разворотов, даже построенное на аналогичных принципах айкидо.

То же самое происходит в формах тэнкай и тэнкан -формирование направления ступни осуществляется до переноса на неё веса тела, после чего нам остается лишь довернуть поясницу и принять новое положение. Если при этом учесть, что малозаметные повороты ступни не пугают противника, а зачастую и вовсе проходят мимо его восприятия, то неудивительно, что последующий разгром застает его врасплох.

· · ·

О превращении искусства в безыскусность трудно сказать что-либо определенное. Не существует методик и техник перехода из одного состояния в другое, и человек обычно не замечает этого момента, поскольку такового попросту нет. Если во всех прочих случаях постепенное накопление материала рано или поздно дает прорыв, скачок, мгновенное превращение количества в качество, когда неуклюжее еще вчера движение внезапно обретает чеканность новой монеты, то с перемещениями и позициями дело обстоит совершенно иначе. Здесь мы имеем процесс в самом прямом смысле этого слова, и ни о каких революционных переменах говорить не приходится. Как мглистый северный день постепенно сменяется сумерками, а те, в свою очередь, незаметно переходят в ночь, так необходимость и желание выполнять стилевые формы стоек и перемещений вытаивает незримо и тихо, словно кусочек льда в стакане воды. Просто в какой-то момент вы осознаете, что для успешной реализации той или иной техники вам абсолютно незачем принимать специальную позицию или приводить руки и ноги в соответствующую камаэ. Перед лицом грозного противника вы становитесь свободно и спокойно, но никто не сможет определить вашей стойки, потому что вы и сами этого не знаете:

Встречаюсь с ним, но не знаю, кто он.

Говорю с ним, но не знаю его имени.

Вся наработанная с таким трудом боевая геометрия тела никуда не исчезает и не забывается наглухо, а лишь погружается в глубину обычных житейских движений, наполняя их своим светом и содержанием. Естественно, что чисто внешне неопытный глаз нипочем не отличит одно от другого:

В гуще белых облаков

Не видно белых облаков.

В журчании ручья не слышно,

Как журчит ручей.

Всякий круг обязательно должен замкнуться, и всё, что двигалось этим путем, возвращается к истокам. Хитроумная техника становится безыскусной, и необычайно красивые экзотические движения и приемы постепенно утрачивают мишурный блеск и становятся с виду примитивными и неуклюжими, повергая неискушенного зрителя в пучину скепсиса. Но поскольку туманные чаньские изречения наподобие приведенных выше могут показаться не вполне убедительными, то логично подкрепить наши рассуждения примерами, абсолютно понятными каждому, кто не раз убивал свое время просмотром боевиков (автор, увы, преуспел в этом не хуже остальных). В призрачном мире кино существуют два замечательно показательных образа, идеально воплотивших обе стороны медали – мыльный пузырь внешних форм с одной стороны, и полнейший приоритет внутреннего и действительно эффективного – с другой. Речь идет о сногсшибательно красивой, зримой, размашистой, броской (и столь же пустой) кинотехнике блестящего Ж.-К. Ван Дамма с его поперечными шпагатами и «вертушками», в сравнении с неуловимыми и наполненными движениями Стивена Сигала, добравшегося на сегодняшний день, если я не ошибаюсь, уже до седьмого дана в айкидо. Говорили, что в начале съемок первого фильма у него даже были проблемы с режиссером, считавшим его технику слишком простой, малозаметной и непонятной зрителям. Сегодня студенты театральных училищ в обязательном порядке изучают технику сценического фехтования, и в огнях рампы оно выглядит просто блестяще, но доблестного шевалье Д'Артаньяна подобные упражнения наверняка повеселили бы от души. Поистине искусство и жизнь – вещи диаметрально противоположные.

Разумеется, чтобы слегка озадачить или ввести в заблуждение противника, совсем не вредно припасть к земле, скрючить пальцы куриной лапой и зашипеть, как мартовский кот. Вы можете даже закатить глаза, поднатужиться и ухнуть филином, но все эти актерские трюки никак не должны касаться мира внутреннего, а тем более влиять на него. Только покой, тишина и великая Пустота (не путать с просто пустотой) допущены в сокровенные чертоги души, а остальное пусть безнадежно стучит г запертые двери. В противном случае вам нипочем не высветить своей интуицией мрачных приготовлений неприятеля, и любое его действие станет для вас неприятным (если не финальным) сюрпризом:

Облака плывут

И птицы кружат в пустоте небес.

Благодаря пустоте

Превращения могут совершаться без конца,

(из «Гуань инь-цзы»)

На самом деле никакая исходная стойка не плоха и не хороша для последующих перемещений, атак и защит, но при условии, что весь многотрудный путь от самых низов ученичества пройден усердно и заложен в двигательные рефлексы основательно. Кто-то из великих сказал: «Не тот мастер, кто способен проделать нечто, не свойственное другим – может, те просто никогда не пробовали. Настоящий мастер тот, кто может повторить все, что могут другие». Понятно, речь идет не о физических извращениях наподобие тысячекратных приседаний, подтягиваний на перекладине или поднятия рекордного олимпийского веса. Но что касается всяких мудреных техник, приемов и позиций, то здесь наличие качественного внутреннего «багажа» позволяет с легкостью продемонстрировать на вполне пристойном уровне дотоле совершенно неведомые элементы. Проще говоря, мастер каратэ пятого-шестого дана может без труда выполнить любое из наиболее утонченных построений хапкидо или танлан-цюань, даже при условии полнейшего предварительного незнакомства с ними, а специалист по работе с китайским цзянем успешно разберется в хитросплетениях кэн-дзюцу. Пусть он не прорисует все детали и мелочи, но основа формы будет схвачена верно, без искажений и накладок. Когда в наличии есть замечательный, прочный и обширный фундамент, то возведение на нем чего угодно – от камышовой хижины до Тадж-Махала – не составляет проблемы. Исходная школа не играет никакой роли, и настоящий мастер в чем-то одном является, фактически, не меньшим мастером всего многообразия единой боевой традиции. Подлинная внутренняя полнота не нуждается во внешних проявлениях и, уж во всяком случае, в их геометрическом воплощении:

Воды реки бегут,

Не останавливаясь ни на миг,

А на берегу не слышно ни звука.

(Хун Цзычен, «Вкус корней»)

Но, как уже говорилось, нет методики приобретения «внутреннего», минуя «внешнее», и нам предстоит перелопатить горы пустой породы в поисках горсти золотого песка, а самородки крайне редки, да и относится это понятие, в нашем случае, не к благодатному прииску, а только к личности старателя. И как тут не вспомнить слова основателя Шотокан каратэ-до Гичина Фунакоши, которые стоило бы написать пылающими буквами над входом в каждый додзё:

«Самое главное – регулярность занятий. Иного пути овладеть тем или иным искусством боя не существует. День за днем, месяц за месяцем, год за годом – тот же зал, те же люди, те же упражнения. Бывают моменты, когда хочется все бросить. Такие минуты посещают всех без исключения. Но мы так же хорошо знаем, что однообразие это кажущееся, и жизни без него не мыслим».