Глава 8. Вечер в школе.

В семь часов вечера я закончила делать уроки, отложила учебники и полезла в сумку за записками. Весь день я с нетерпением ждала, когда смогу закончить все важные дела, чтобы начать отвечать на письма.

Вдруг я замерла с сумкой в руках, потому что вспомнила, что забыла записки в Олином кабинете.

«Ладно, и так помню все, что там написано, – подумала я. Но в следующее мгновение передумала: – Нет, надо еще раз все перечитать. А вдруг я что-то забыла? Завтра зайду к Оле и заберу их».

Я попыталась заняться чем-нибудь другим, но голова была занята мыслями об Анжеле. Да и Мистеру Икс тоже надо ответить. Я уже настроилась сделать это сегодня и не могла терпеть до завтра!

В конце концов я позвонила Ольге.

– Оля! Я забыла записки в твоем кабинете! Я очень хочу ответить на них прямо сейчас! – призналась я.

Ольга рассмеялась и сказала:

– Если хочешь, можешь прямо сейчас сходить в школу. Я позвоню вахтерше, предупрежу, что ты придешь, и она даст ключи от кабинета.

– Отлично! – обрадовалась я.

Уже через десять минут я шла к школе, срываясь время от времени на бег.

Уроки давно закончились, и, наверное, школа сейчас пустая.

И вот наконец показалось здание школы. В школьном дворе никого не было, кроме нескольких мамочек, которые гуляли там со своими детьми.

Я поднялась по ступенькам и вошла внутрь.

Было очень неправильно находиться в школе поздним вечером. Днем здесь стоит крик, бурлит жизнь, а вечером непривычно тихо, и почему-то возникает чувство некоей опасности.

«Так, и где вахтерша? – подумала я, осматриваясь по сторонам. – Наверное, куда-то ушла. А, вечером же школу моет баба Люба! Наверное, они с вахтершей где-то болтают!»

Я направилась к лестнице на второй этаж.

Вдруг за поворотом я услышала резкий металлический звук. Я вздрогнула от неожиданности. Но в следующую секунду поняла, что баба Люба просто гремит ведром.

«Надеюсь, она не испугается, когда увидит тут меня», – подумала я, поворачивая в коридор.

Я увидела уборщицу, точнее, мне показалось, что я увидела именно ее.

Но приглядевшись, я резко остановилась.

Полы мыла не уборщица, а… Ваня.

Он стоял ко мне спиной и не видел меня.

– Бабуль! Ну все, я здесь уже домыл, – услышав мои шаги, сказал он.

Я не знала, что делать.

«Он сказал «бабуль»? – шокированно подумала я. – Какую еще бабулю он имеет в виду?»

В голове промелькнула догадка, и она потрясла меня.

– Ба! Я сейчас воду поменяю и еще помою на первом этаже, – сказал Ваня, орудуя шваброй. – Там остался один недомытый участок возле лестницы.

Я по-прежнему молчала и стояла как вкопанная.

Ваня разогнулся, устало выпрямил спину, уперевшись рукой в поясницу.

И в этот момент он увидел меня.

Его глаза стали такими большими, что буквально вылезли из орбит.

Он молчал. И я молчала.

– Ты?.. – Ваня отреагировал первым.

– Мне… я пришла по одному делу… – пробормотала я.

– Понятно, – кивнул Ваня.

Я не знала, как продолжить разговор.

– Ладно, я пойду… – растерянно сказала я. – Мне на третий этаж.

Я развернулась и направилась к лестнице. Взялась за перила.

– Подожди! – крикнул Ваня.

Я остановилась. Но не развернулась. Рука замерла над перилами.

Ваня обогнал меня и стал на ступеньку передо мной.

– Я не думал, что увижу тебя здесь.

– Ну да, я ведь пришла в полвосьмого, – ответила я.

– Моя бабушка работает в школе уборщицей, и я помогаю ей мыть полы. У нее больная спина, и ей тяжело наклоняться. Поэтому по вечерам я мою нашу школу.

Возникло чувство, что все это сон. Настолько слова Вани были нереальными. Я ни в коем случае не считаю, что работа уборщицы – это плохая работа. Просто я не ожидала, что увижу здесь именно Ваню.

– То есть твоя бабушка – уборщица? – уточнила я. – Баба Люба?..

– Да, – кивнул Ваня.

Я вспомнила, как недавно возмущалась в раздевалке, что новая уборщица плохо моет полы. Мне стало очень стыдно.

– Я не знала… Когда тогда говорила в раздевалке, я не знала… – путано проговорила я.

– Да ладно, не волнуйся, – улыбнулся Ваня. – Я тогда и вправду плохо помыл полы. Просто накануне вечером по телику начинался футбольный матч, и я решил побыстрее уйти домой…

Я слушала его и не могла поверить своим ушам. Мне было стыдно за себя, хотелось сквозь землю провалиться. Только сейчас я поняла, что, критикуя уборщицу, я критиковала… Ваню!

– Ты извини, что я пришла так не вовремя, – проговорила я. – Если бы я знала…

– Ничего страшного, – пожал плечами Ваня и с достоинством ответил: – Я и не скрываю, что мою полы. Я просто об этом не говорю, вот и все. А так я не вижу в этом ничего плохого.

В этот момент я вспомнила об Анжеле, которая смеялась надо мной, что я колхозница. Знала бы она, что объект ее любви моет полы в нашей школе!

Помимо воли вырвался смешок.

– Тебе смешно? – насторожился Ваня.

– Нет! – поспешила я его заверить. – Я не над тобой смеюсь, а просто вспомнила один прикол.

– Ну да… – недоверчиво протянул он.

Я поняла, что он мне не верит, поэтому пришлось рассказать всю правду:

– Да я серьезно! Просто я люблю копаться в огороде… А Анжела из нашего класса смеется надо мной из-за этого.

– Ой, эта Анжела… – выразительно скривился Ваня, а затем, видимо, догадался: – А, я понял… Над тобой Анжела смеется из-за огорода, но она липнет ко мне, не зная, что я мою полы в школе?

– Вроде того, – согласилась я.

– Да мне по барабану эта Анжела, – сказал Ваня и пристально посмотрел на меня. – Слушай, а почему ты постоянно меня избегаешь?

Этот вопрос застал меня врасплох.

– В смысле? – спросила я, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

– У меня такое впечатление, что ты стараешься не общаться со мной…

– Нет, тебе просто так показалось, – произнесла я как можно более убедительней.

– Да? – откликнулся Ваня. – Ну ладно, значит, показалось…

Чтобы сменить тему, я придумала нейтральный вопрос и поинтересовалась:

– А почему ты перешел в нашу школу? Ведь осталось учиться всего год.

Мой «нейтральный» вопрос сильно подействовал на Ваню. Он глубоко вздохнул и очень серьезно сказал:

– Так получилось по семейным обстоятельствам. Мне удобней жить в этом районе.

Было заметно, что Ваня колеблется. Мне показалось, что ему и хочется ответить, и одновременно не хочется.

Это меня заинтриговало, и я решила копнуть поглубже.

– А почему тебе удобнее жить в этом районе? – спросила я, глядя на него снизу вверх, потому что он стоял на ступеньке выше. – Как-то странно менять школу в одиннадцатом классе…

Ваня устало провел ладонью по лицу:

– Тебе действительно хочется знать?

– Да, – твердо ответила я.

Ваня молчал. Было видно, что он собирается с мыслями. Через несколько секунд напряженных раздумий он попросил:

– Только пообещай, что никому не скажешь.

– Обещаю.

– Два года назад в моей семье случилось несчастье. Папа с мамой ехали в машине, и в них врезался грузовик… После этого они оба стали инвалидами. Вся наша жизнь рухнула в одну секунду. Теперь родители сидят дома, у них надомная работа, потому что они не могут передвигаться… Они постоянно лечатся… В этом году мы решили переехать в этот район, к бабушке, потому что здесь находится хорошая больница, и родителям удобнее до нее добираться. На лечение постоянно нужны деньги… Их очень не хватает… Бабушка пенсионерка, но она устроилась в школу уборщицей, чтобы хоть что-то заработать. Ну а я ей помогаю…

Слова Вани настолько потрясли меня, что я прямо онемела.

– Когда все это случилось, моя жизнь тоже переменилась, – продолжал Ваня. – Больше не осталось времени на друзей, общение… Конечно, уже прошло два года, и все наладилось, мы привыкли к такому положению. Но тогда, в первое время, морально было очень тяжело.

У меня в голове что-то щелкнуло, и пронеслись мысли: «Случилось два года назад? Нет времени на общение с друзьями?»

– А когда именно все это случилось? – осипшим голосом спросила я, заранее зная ответ.

– Десятого ноября две тысячи девятого года, – вздохнул Ваня.

«А мы с ним хотели встретиться у памятника Пушкину именно десятого ноября две тысячи девятого года», – подумала я. Все стало ясно.

– Ты держись, – рассеянно пробормотала я.

– Ты только не подумай, я ни на что не жалуюсь. Родители и бабушка – самое дорогое, что у меня есть. И поэтому я считаю, что это мой долг – их поддерживать. Только ты никому в классе не рассказывай, ладно? А то все станут меня жалеть. А мне жалость не нужна.

– Я никому не скажу, – твердо пообещала я.

Я больше не могла находиться с ним рядом. Срочно требовалось побыть одной, чтобы собраться с мыслями.

– Ваня, мне уже пора, – сказала я, спускаясь вниз. – Завтра увидимся.

– Ты куда? – удивился он. – Ты же шла на третий этаж!

– А, ну да, – я снова развернулась. – Я забыла…

– Спасибо, что выслушала, – поблагодарил Ваня. – Я еще никому никогда не рассказывал так откровенно о том, что произошло…

Даже с виду было заметно, что ему стало легче.

«У него наступила эмоциональная разрядка, – подумала я. – Так это называется в психологии. Человеку очень важно выговориться, сбросить груз, который лежит на сердце. Значит, я стала первым человеком, кому Ваня все рассказал?.. Это дорогого стоит…»

Я неловко улыбнулась и поднялась наверх, к кабинету психолога.

Ваня постоял мгновение, а затем спустился вниз.

Я услышала плеск воды – он выжимал тряпку.

Через десять минут я вышла из школы через другой выход, чтобы вновь не пересекаться с Ваней.

Я шла и ничего не видела перед собой.

Уже начало смеркаться. Я села на лавочку в школьном дворе.

Еще час назад я не могла и предположить, что скоро все так переменится. Час назад я ненавидела Ваню и радовалась, что отомстила ему, наслаждаясь моментом, когда он растерянно стоял на Речном вокзале. А сейчас… сейчас я поняла, какую подлость совершила!

После рассказа Вани все стало ясно.

Он не пришел потому, что в тот самый день с его родителями случилось несчастье. Он был потрясен, весь мир вокруг него рухнул. Перед Ваней встала только одна задача – он должен был справиться с внезапно пришедшей бедой.

Именно поэтому он тогда кратко, без лишних объяснений ответил мне «Нет». Именно поэтому он удалил свою анкету. Ему стало не до девушки по переписке.

Я даже представить себе не могу, что пережил Ваня, когда в семье случилось такое. Наверное, он постоянно ходил в больницу к родителям, пытался как-то им помочь, держался, крепился и помогал крепиться им… Весь его мир сузился до пределов больницы.

А я в это же самое время думала, что он не пришел на свидание потому, что я не понравилась ему на фотографии. Я копила в себе боль и долго культивировала обиду…

Только сейчас, два года спустя, открылась правда.

Значит, Ваня ни в чем не виноват.

После этой мысли, будто подводящей итог всем событиям двухлетней давности, я очнулась и заметила, что на улице уже стемнело. Я поднялась с лавочки, отряхнула юбку, бросила взгляд на светящиеся окна в вестибюле школы, где наверняка мыли полы Ваня со своей бабушкой, и направилась домой.

Была середина сентября, начинали опадать листья, и по вечерам уже становилось прохладно. Я поежилась.

«Выходит, Ваня ни в чем не виноват, – думала я, идя по улицам, освещенным фонарями. – Это значит, что я отомстила ему за то, чего он не делал?»

Только сейчас я осознала, чтонатворила. Убрала грамоты Вани из общей стопки. Соврала, что время плавания на теплоходе переносится.

А он ни в чем не виноват!

По телу прошла волна жара. Я поняла, какие ужасные подлости совершила. Ваня и так в свои шестнадцать лет многое перенес, а я еще больше добавила ему боли!

Какая же я дура!

Я остановилась. На улице было тихо, пустынно, не видно ни одного человека, и не слышно ни одного звука. Почему-то в такой обстановке я еще больше ощутила всю тяжесть того, что натворила. Хотелось убежать от самой себя.

Но… это невозможно, потому что все совершенные гадости останутся со мной. Все, что я сделала, пронизывало каждую мою клеточку. Я буквально физически ощущала, что окутана своей подлостью. Эта подлость была тяжелая, липкая, и она камнем лежала на сердце.

«Ну и что мне теперь делать?» – вздохнула я.

И, подумав, сама себе ответила: «Не знаю».

Следующим утром я долго собиралась в школу. Я не представляла, как буду смотреть Ване в глаза. Он видит во мне друга, одноклассницу, которой откровенно рассказал о своих бедах, и не знает, что эта самая одноклассница делала ему подлости!

И как после всего этого я могу с ним общаться?

Я долго думала над этим вопросом и в итоге решила – что не должна его избегать. Нужно общаться. Ведь теперь я знаю, что он не хотел меня тогда обидеть. Вполне возможно, что потом, может, через год, может, через полтора, когда он отошел от своего горя, Ваня вспомнил обо мне и пытался как-то связаться, но я уже была недоступна. На сайте не осталось моей анкеты, а номер телефона я сменила.

А сейчас мы снова встретились. Вот только он не знает, что я – та самая Ярослава с сайта знакомств.

В этот момент меня будто током пронзило. Со вчерашнего вечера я думала только о том, что незаслуженно обидела человека, сейчас поняла еще кое-что. Если мы с Ваней снова общаемся и если он хороший, значит… Значит, наша история не закончилась тогда, два года назад, а всего лишь взяла паузу? Получается, у нас все-таки может сложиться дружба?..

Я была настолько поражена этой мыслью, что долго не могла прийти в себя.

Целых два года я думала, что он меня обидел. Много раз представляла, как все ему высказываю, и даже в итоге сумела отомстить. Мне казалось, что Ваня – самый ужасный человек на свете. А теперь снова появилась возможность быть с ним рядом.

Но хочу ли я этого?

Я задумалась. При мысли о Ване у меня начинает учащенно биться сердце, в груди становится тепло, а на губах появляется улыбка. Хочется взять Ваню за руку, почувствовать его прикосновение, хочется гулять с ним по вечерам, смеяться и каждую ночь с нетерпением ждать утра, чтобы написать ему «Доброе утро» и снова с ним встретиться.

Значит, во мне не угасли чувства, которые я к нему тогда испытывала…

От осознания этого закружилась голова.

Я поняла – да, я хочу с ним дружить. Весь негатив, который к нему испытывала, был придуман мной самой и, как выяснилось, он не имеет никакого отношения к реальности. Поэтому нужно постараться забыть все, что я надумала себе за эти два года, и постараться воспринимать Ваню так, будто этих двух лет и не было.

Надо же, какая у нас произошла встреча со второго дубля! В первый раз не получилось, но зато вышло во второй!

«Все это хорошо, – думала я, собирая сумку в школу, – но как быть с тем, что я его обидела?»

Наверное, нужно рассказать Ване всю правду. Но сейчас я к этому не готова. Нужно собраться с мыслями. Кроме того, я не знаю, говорить ли ему вообще, что я – та самая Ярослава из Интернета? Можно сделать вид, будто мы познакомились тогда, когда столкнулись в магазине… Можно сделать так, чтобы Ваня думал, что точка отсчета нашего знакомства – именно тот день.

Я не знаю, стоит ли вообще ворошить прошлое, вспоминать общение в Интернете, разговаривать о свидании, которое тогда не состоялось? Если я расскажу об этом Ване, ему станет стыдно, он будет оправдываться…

И я решила: пожалуй, не надо ничего говорить! Пусть он думает, что мы познакомились только полтора месяца назад, в августе, когда он налетел на меня в магазине!

После этого решения поднялось настроение, стало легко и беззаботно.

Но через мгновение я услышала голос своей совести. Она укоризненно произнесла: «Ярослава, кого ты обманываешь? Себя? Меня? Ты посмотри, какая заботливая нашлась! Ты переживаешь, что Ване станет стыдно, что он тогда не пришел на свидание? И поэтому не хочешь все ему рассказывать?.. – спросила совесть. – Хватить выкручиваться! Не надо строить из себя добренькую! На самом деле ты не хочешь ему ничего рассказывать потому, что если расскажешь про свидание, то тебе придется рассказать и о подлостях, которые ты сделала! Ты заботишься не о нем, а о себе! Но запомни, дорогая моя, – пообещала совесть. – Я от тебя так просто не отстану! Я всегда буду напоминать о твоей подлости! Я заставлю тебя во всем признаться Ване! Этот парень столько перенес в жизни, а ты еще больше добавила ему неприятностей!»

Я раздраженно швырнула сумку на диван. Я сколько угодно могу себя выгораживать, но совесть права – я не о Ване думаю, а о самой себе!

«Послушай, девочка моя, – ласково произнесла совесть. – Я ведь только добра тебе желаю. Я нужна тебе для того, чтобы оберегать от неправильных поступков, которые нанесут вред».

– А какой вред мне может принести то, что я скрою от Вани правду? – спросила я у совести.

«Дружба не должна строиться на обмане, – объяснила совесть. – Люди должны быть честны друг с другом. Они не должны друг от друга ничего скрывать. Правда всегда выплывает наружу. И поэтому чем скорее ты расскажешь все Ване, тем лучше будет и тебе, и ему. Когда вы откровенно поговорите, то еще больше сблизитесь. Он поймет тебя, а ты поймешь его – и вы будете прекрасно общаться. Вот поставь себя на его место. Если бы он что-то от тебя скрывал – тебе бы было приятно? Нет, не было бы! Запомни раз и навсегда – если человек любит другого человека, то он не должен даже втайне от него делать то, что ему неприятно. Если ты кого-то любишь, но втихаря делаешь ему гадости, то не надо успокаивать себя тем, что он ничего не узнает! Гадость всегда является гадостью, а ложь всегда является ложью».

Я поняла, что совесть права. Нужно во всем признаться Ване. И я обязательно это сделаю! Вот только выберу подходящий момент.

Вечером я все-таки собралась с мыслями и написала ответ на записки Анжелы и Мистера Икс, и сегодня перед уроками заглянула к Оле, чтобы отдать ей их. Оля внимательно прочитала и похвалила:

– Молодец! Написала все, как надо. Мне даже добавить нечего. Я бы написала то же самое.

– Я надеюсь, Самой-Самой и Мистеру Икс это поможет, – ответила я.

– Я тоже надеюсь. Вот, посмотри, – сказала Оля, взяв с пола рулон ватмана. – Я сделала плакат. Написала здесь все про «Тайный ящик» и про то, как можно получить ответы. Назначила время, когда можно за ними приходить. Ну и вообще кратко рассказала о смысле общения с психологом. Этот плакат будет как памятка.

Я посмотрела на плакат.

– Оля, вы так подробно все объяснили! Я уверена, что школьники перестанут стесняться психолога!

– Мне тут еще надо кое-что дописать, и через пару часов повешу его возле кабинета.

– Я обязательно приду и посмотрю, – пообещала я и отправилась на уроки.

Сегодня я впервые не избегала Вани. И ему, и мне было понятно, что после вчерашнего разговора мы сблизились. Теперь он то и дело старался подойти ко мне и заговорить. А я не убегала от него, как прежде, а с удовольствием общалась.

Мне было очень приятно разговаривать с Ваней, но за эти два года у меня выработался какой-то рефлекс, и я все еще ловила себя на том, что общаюсь с некоей настороженностью, опаской.

Надо сказать, что я сидела за партой одна. В нашем классе много пустых парт, и поэтому некоторым можно было садиться поодиночке. Ваня тоже сидел один.

Перед третьим уроком он подошел ко мне и нерешительно предложил:

– Может, будем сидеть вместе?.. А то ты одна, и я один… А я не хочу быть один…

«Такая многозначительная фраза, – подумала я. – И она мне нравится…»

– Добро пожаловать, – улыбнулась я и убрала свою сумку со свободного стула.

Мне не верилось в реальность происходящего. Неужели мы будем сидеть вместе с Ваней – парнем, который так понравился мне два года назад? Будем сидеть бок о бок, перешептываться, касаться друг друга локтями… Меня необычайно тянуло к Ване. Правильно он сказал еще на сборах – между нами много общего. Кстати, он, как и я, тоже любит орехи!

До конца перемены еще оставалось время, и я решила сходить к кабинету Оли, посмотреть, повесила ли она плакат.

Я вышла в коридор.

– Эй, Слава, подожди! – окликнула меня Анжела. Она выскочила из кабинета следом за мной.

Я остановилась и вопросительно посмотрела на нее.

Довольно необычно – стоять рядом с человеком, который и не подозревает, что ты знаешь, что он на самом деле о тебе думает.

– Я не поняла, это что такое сейчас вообще было? – спросила Анжела. На ее лице отразилось удивление.

– Что именно? – я тоже не понимала, о чем она говорит.

– Почему к тебе сел Ваня?

Я удивилась:

– А что тут такого? Захотел и сел.

– Послушай, Слава, мне это все не нравится, – строго сказала Анжела. – Я не хочу, чтобы ты с ним общалась. С ним хочу общаться я!

Эта фраза изумила меня.

– Анжел, ты вообще о чем? Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?

– Какую еще палку? – вспылила Анжела. – Этот парень мне нравится! И я хочу, чтобы он общался со мной!

– Да мне как-то все равно, что ты хочешь! – не выдержала я.

– Ты мне мешаешь с ним общаться, – Анжела больно ткнула в меня накладными ногтем. – Я не понимаю, почему он ходит за тобой как привязанный?!

Я смотрела на Анжелу, пылая негодованием. Наверное, она сейчас мысленно называет меня колхозницей.

Если еще вчера мне было все равно, общается Анжела с Ваней или нет, то сейчас все изменилось. Мне с ним интересно, и ему со мной тоже. Но Анжела, кажется, считает, что он ее собственность, и ему должно быть интересно с тем, с кем она разрешит.

– Я не привязывала его к себе, – ответила я. – Просто ему нравится со мной. Что тут такого? И вообще, я не понимаю, почему я должна отчитываться перед тобой?

– Потому что передо мной в классе отчитываются все! – заявила Анжела. – Я здесь учусь одиннадцать лет, а ты всего лишь год!

– И что из этого? Мне надо писать тебе объяснительные, почему и с кем я общаюсь?

– Да, было бы неплохо!

– У меня такое ощущение, что тебя заносит, – высказала я напрямую свои чувства. – Послушай себя со стороны! Перед тобой все отчитываются? А кто ты вообще такая, чтобы перед тобой кто-то отчитывался?

Анжела было открыла рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказала.

Может, она впервые в жизни подумала: «Действительно, а кто я такая, чтобы передо мной отчитывались?»

– Если ты считаешь себя какой-то суперкрутой, то это не дает тебе права полагать, что всё кругом принадлежит тебе, – продолжила я. – Ты привыкла считать, что всё в мире твое, потому что ни в чем не знаешь нужды. Но люди тебе не принадлежат, понимаешь? Смотри на мир реально, а не через свои наманикюренные ногти! – не сдержалась я.

Глаза Анжелы сузились, и она прошипела:

– Ах, так? Хорошо… Значит, так ты заговорила… – и вдруг она истерически закричала: – Запомни – вы с ним все равно дружить не будете! Я так сказала! Значит, так и будет! Ты меня поняла?

От крика Анжелы я вздрогнула.

– Нет, не поняла! – ответила я.

– Это твое право. Но ты меня еще вспомнишь и горько об этом пожалеешь. Пастушка! Тебе только коров да гусей пасти!

Сказав это, Анжела ухмыльнулась, резко развернулась и, гордо расправив плечи, направилась в сторону столовой.

«Я никогда не видела таких людей, – пораженно подумала я. – Она действительно верит в то, что ей все принадлежит, и люди в том числе. По-моему, это какая-то патология».

В прошлом году мы довольно нормально общались с Анжелой. Но она изменилась до неузнаваемости после того, как появился Ваня. Он стал обращать внимание на меня, а ее игнорировал. И это ее злило.

Раньше Анжела была нормальной девчонкой, но сейчас она словно вывернулась наизнанку, показывала все свои самые плохие качества.

Если честно, после ее криков стало даже немного тревожно. Анжелу будто подменили. Кажется, она думает, что если она влюбилась в Ваню, значит, он тоже обязан ее любить.

– Чего это ты такая бледная? – вдруг услышала я голос Вани. – А что тут Анжела кричала?

Я очнулась от своих мыслей.

– Да так, просто…

– Понятно… Я вот подумал, а ты не хочешь сходить в кино? – предложил Ваня. – Сегодня премьера фильма.

– С удовольствием! – с радостью согласилась я.

– Правда? – удивился Ваня.

– Правда, – ответила я. – Спасибо, что пригласил.

Ваня улыбнулся. Потом увидел, что я заметила эту счастливую улыбку, и попытался ее скрыть. Но губы настойчиво растягивались. И я улыбнулась в ответ.

Сейчас наконец-то я могу открыто, а не украдкой, смотреть в красивые Ванины глаза, а он может смотреть в мои. И нам обоим это нравится.

Тогда я еще не знала, что ожидает меня после премьеры фильма.

· · ·

Сегодня у нас был длинный день – семь уроков. На перемене перед последним уроком мы с одноклассницами сидели на подоконнике напротив кабинета истории. Людей в школе было много, потому что уже началась вторая смена. Надя Рогозина спросила:

– Девчонки! Ну что, кто-нибудь из вас обращался к психологу?

– Я обращалась! – ответила Анжела. – Написала ей записку, был у меня один вопрос… Я, кстати, только что прочитала ответ, она их выдает с часу до полвторого. Она мне такую чушь написала, вы себе не представляете! Удивляюсь, чего ее вообще взяли работать в нашу школу! Она ничего не понимает в жизни!

«Тебе просто было неприятно читать правду о себе», – подумала я.

– Не пишите ей ничего! Она непрофессионал! – продолжала Анжела.

Я не могла этого стерпеть:

– Ольга Владимировна прекрасный психолог! Моя мама говорит, что она отличный специалист! Может, она написала что-то неприятное для тебя? Но это совсем не значит, что она плохая.

– А тебя я вообще не спрашивала, – ответила Анжела и демонстративно ушла в кабинет.

Хоть Анжеле и писала ответ я, но Оля говорила, что написала бы то же самое. Поэтому мне было обидно за Олю.

– Н-да, – отреагировали девчонки. – Наверно, Ольга Владимировна дала не такой ответ, какой хотела слышать Анжела. А вы же знаете Анжелу, она любит, когда все происходит так, как хочет она.

– Так что, ты говоришь, что Ольга Владимировна хороший психолог? – обратилась ко мне Надя.

– Да, хороший!

– Значит, напишу ей записку…

Я одобрительно кивнула и улыбнулась. Анжела пыталась очернить Ольгу Владимировну, но у нее ничего не вышло.