Глава 11. Повторение пройденного материала.

Утром мы встретились с Ваней возле детской площадки, где расстались, когда возвращались из кино, и вместе отправились в школу.

– Как спалось? – поинтересовался Ваня.

– Прекрасно, – искренне ответила я. – Так ты что, поговорил с Анжелой? А что ты ей сказал?

– Правду! Сказал, что я все знаю, что она шантажировала тебя голубем. Высказал ей все по этому поводу.

– А она что?

– Сказала, что я все не так понял, и это неправда.

– А ты что?

– Я взял и показал ей фотографию Гули в клетке.

– А она что?

– Сказала, что не имеет к этому никакого отношения, что это монтаж и ты ее оклеветала.

– А ты что?

– Я сказал, чтобы она не вмешивалась в наши отношения.

Когда мы вошли в класс, я сразу поняла, что происходит что-то не то.

Анжела сидела за партой и с самодовольной улыбкой смотрела на меня. Одноклассники искоса бросали взгляды в мою сторону и о чем-то перешептывались.

– Всем привет! – как обычно сказала я.

Но со мной никто не поздоровался. Все почему-то засуетились и стали заниматься своими делами – кто-то срочно полез в сумку, кто-то стал завязывать шнурки, кто-то принялся поправлять тетрадки или звонить по телефону. Все прятали от меня глаза.

– Всем привет, – настороженно повторила я.

Анжела скептически посмотрела на меня. Она даже не скрывала своего взгляда, и мне показалось, что вела себя как-то демонстративно.

– У нас в классе эпидемия глухоты? – спросила я, обведя взглядом класс.

– Нет, – как ни в чем не бывало звонко ответила Анжела. – Просто весь класс знает, что ты школьная лохушка!

Я замерла. Перехватило дыхание.

– Что? – отозвалась я.

– Что слышала! – усмехнулась Анжела и противно хлопнула пузырем жвачки. – Весь класс в курсе, что ты школьное посмешище, лохушка… Хочешь, подберу еще синонимы, или и так понятно?

У меня задрожали коленки и пересохло в горле.

– Что за бред? – я постаралась отозваться как можно спокойнее. – Ты в очередной раз сошла с ума?

– Нет, не сошла, – покачала головой Анжела. – Просто я считаю, что класс должен знать, кто ты такая.

– А кто я такая?

– Я тебе уже сказала – ты лохушка, – повторила Анжела и принялась красить губы перед зеркальцем. – Класс, я права?

– Да, – нестройным хором отозвались одноклассники.

– Что ты вообще несешь? – грубо спросил у нее Ваня. – Что за чушь?

– А пусть она сама тебе расскажет, – усмехнулась Анжела.

Трудно описать, что со мной происходило. Стало жарко, душно, хотелось куда-то убежать, исчезнуть, хотелось, чтобы все это было сном.

Но я не убегала и не исчезала. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем решительным шагом направилась к Анжеле и сделала то, чего с ней еще никто никогда не делал. Я схватила ее за шкирку, как котенка, решительно вытянула из-за парты и потащила в коридор.

– Отпусти! – визжала она, пытаясь вырваться. – Кофточку порвешь!

Но я неумолимо тянула ее в коридор.

Когда мы оказались за пределами кабинета, я отпустила ее и прошипела:

– И что все это значит?

Анжела поправила кофточку и сузила глаза:

– А ты что, думала, что со мной можно так поступать? Нет, милая моя, ты еще не знаешь, кому перешла дорогу! Хорошо, с Ваней я не буду… В принципе, он мне триста лет не нужен, он такая размазня… Но если ты думаешь, что останешься безнаказанной за все это, то ты очень глубоко ошибаешься! Я не буду с Ваней, но и ты здесь тоже не будешь! Я устроила тебе сладкую жизнь! Получай по заслугам!

– Что конкретно ты сделала? – допытывалась я.

– Рассказала людям правду, – презрительно посмотрела на меня Анжела. – Помнишь, весной я приходила к тебе в гости, мы вместе делали школьную газету?

– Помню.

– Ты как раз наводила дома порядок. Лежала гора всяких тетрадей и блокнотов.

– Ну?.. – я не могла понять, при чем тут это. – Я собрала весь мусор, чтобы выбросить.

– На самом верху лежал блокнот, разрисованный разными цветочками. Пока ты вышла из комнаты, я просто ради интереса взяла его, открыла, хотела посмотреть, что это… И… прочитала…

Этой фразой Анжела потрясла меня. Все стало ясно.

– Как я поняла, это был твой дневник, – продолжила Анжела. – В нем ты рассказывала все, что происходило с тобой в школе № 19. И я поняла, что ты перешла в нашу школу потому, что в прежней была ничтожеством.

– И ты все это рассказала одноклассникам? – пересохшими губами прошептала я.

– Да, – улыбаясь, кивнула Анжела. – Теперь они всё знают. Но ты не думай, что я такая злая… Если бы ты не оскорбила меня этим поступком с Ваней, то я никогда бы не сказала тебе, что знаю о твоей прежней школе. Но ты сама вынудила это сделать.

Анжела виновато посмотрела на меня, ободряюще подмигнула и вернулась в класс.

Сумка выпала из моих рук. Пол под ногами закачался волнами. Возникло ощущение, будто я стою на плоту в открытом море, и внезапно бревна начали расходиться в стороны.

Я подняла сумку и помчалась прочь из школы.

Я сидела на берегу пруда в дубовой роще. Выключила телефон, чтобы никто не тревожил.

По воде плавали осенние листья, камыши печально склонили метелки над водой и словно внимательно слушали меня.

Если Анжела могла как-то по-настоящему насолить, то сейчас она это сделала. Она докопалась до того, о чем не должна была знать, разворошила то, что я так тщательно скрывала, и в полном объеме всем это разболтала.

До настоящего момента со мной не случалось ничего хуже того, что случилось в прежней школе. Там унижали, вытирали об меня ноги, насмехались. В новой школе я раскрылась, стала общительной, веселой, заняла лидирующую позицию в классе и со временем забыла, какой мрак окружал меня прежде. За все время, что учусь в новой школе, боль притупилась, и я уже даже не вспоминала, что в старой школе было так плохо.

И вот теперь Анжела рассказала всё одноклассникам. Она рассказала, что в старой школе я была посмешищем. Теперь одноклассники знают всю мою биографию. Знают то, что было до моего прихода в их класс, знают истинную причину, по которой я перешла в новую школу.

Пожалуй, даже в самом страшном сне я не могла представить, что может случиться такое!

Анжела права – весной она приходила ко мне в гости делать стенгазету, а я как раз наводила порядок – выбрасывала ненужные тетради, блокноты. Среди всего этого оказался мой дневник, который я вела, когда училась в старой школе. Я хотела сжечь его, чтобы больше ничего не напоминало о неприятностях. Но пришла Анжела и застала меня за уборкой.

Хорошо помню момент, когда Анжела, как я теперь понимаю, прочитала записи в дневнике. Я ушла на кухню готовить чай и оставила ее одну. Меня не было, наверное, минут десять, и этого было достаточно.

Стало не по себе. Оказывается, уже несколько месяцев Анжела знала мою страшную тайну. Она общалась со мной и знала, что лежит у меня на душе. Надо отдать ей должное, она молчала и никак не выдавала себя. А сейчас, видимо, она не нашла другого способа досадить, как рассказать всем об этом…

Теперь со мной не общается весь класс. Теперь меня игнорируют и даже не здороваются. Я стала в классе лидером, а теперь опустилась на самое дно. Я словно упала с большой высоты. Будто шла-шла по десятому этажу, но внезапно провалилась, пролетела все этажи и очутилась в темном и сыром подвале.

Ну и как теперь из этого подвала выбираться?

Я не знаю.

Я посмотрела на склонившиеся к воде камыши. Как бы хотелось быть этими камышами – расти в пруду, безмятежно качаться на легком ветерке, наблюдать за цаплями, которые вьют гнезда в этих самых камышах, утками, которые плавают по пруду… У камышей нет никаких проблем. Их не предают, не читают их блокноты и не рассказывают всему классу об их прошлом…

Но я понимала, что я не камыш. Все вернулось. Я снова школьное посмешище.

От этой мысли меня всю затрясло.

«Нет, я не хочу так снова, – с ужасом подумала я. – Я не хочу, чтобы класс опять меня игнорировал. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись…»

Меня задавят. Как я им объясню, что я не лохушка? Как их попросить, чтобы они не смеялись надо мной? Если соберу их всех и скажу: «Пожалуйста, не смейтесь надо мной», скорее всего, это раззадорит их еще больше.

Мир вокруг рухнул. Рухнули отношения с классом, которые я так тщательно выстраивала весь предыдущий год. А Анжела сидела и улыбалась. Наслаждалась произведенным эффектом.

– Ну что, можно считать, что Анжела выиграла, – глядя на камыши, сказала я. – Ваню получить она не смогла, но в долгу не осталась.

Я не представляла, что делать и как дальше себя вести.

Чувствовала себя убитой и обессиленной.

Я встала с пожухлой осенней травы, отряхнула юбку и медленно побрела домой.

Когда свернула к себе на улицу, то увидела, что возле дома стоит Ваня. Он нервно переминался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам.

Как только я его увидела, то хотела быстро развернуться и уйти, но он меня заметил.

– Слава! – крикнул он.

Ничего не оставалось, кроме как продолжить путь. К тому же я здесь живу. Куда еще бежать?

Я направилась к дому, а Ваня пошел ко мне навстречу.

– Что случилось? – взволнованно спросил он, когда мы приблизились друг к другу. – В классе что-то происходит. Что такое? В чем дело? Я пытался выяснить, но так толком ничего и не понял. Все говорят какой-то бред про тебя!

– Это не бред, – бесцветным голосом отозвалась я. – Это правда.

– В конце-то концов, хоть ты мне можешь толком рассказать, что случилось?! – взорвался Ваня.

Я задумалась. Стоит ли рассказывать ему все? И то, что было в прежней школе, и то, почему перешла в эту? Впрочем, а почему бы и не рассказать, если всем и так уже все известно?

– В этой школе я учусь год, а раньше училась в другой, – сказала я. – В старой школе у меня была лучшая подруга Ира. Она была в классе, да и во всей школе, авторитетом.

– Ира? Это та, которая не отправила мне фотографии?

– Да.

– Ну? – нетерпеливо поторопил Ваня. – И что она сделала в школе?

– Однажды мы с ней поссорились, и она настроила против меня весь класс! – отчаянно прокричала я. – Я стала посмешищем в своем классе!

Ваня с неверием посмотрел на меня.

– Да-да, – подтвердила я. – Слушай дальше…

Я подробно рассказала события последних двух лет.

– …И здесь, в этой школе, я сразу стала строить правильные отношения с одноклассниками – со всеми подружилась, к каждому нашла подход, я стала одним из лидеров, – вздохнула я.

– Да, я это заметил, что ты в классе одна из главных, – согласился Ваня.

– Я была счастлива, что теперь могу ходить в школу и не бояться, что меня будут унижать! – продолжила я изливать накопившееся в сердце. – Наконец-то одноклассники стали моими друзьями! Я каждый день скучала по классу. Я так всех полюбила, ты себе не представляешь… Когда я ложилась спать, то хотела, чтобы ночь поскорее прошла и можно было снова пойти в школу… Наконец-то я получила то, о чем так долго мечтала… – с болью сказала я. И безапелляционным тоном констатировала: – Но сейчас все рухнуло. Анжела всем рассказала, что в старой школе я была посмешищем. Если она могла сделать что-то, что просто меня раздавит, то она это сделала.

Ваня молча смотрел на меня. Видимо, он усваивал новую информацию, пытался войти в положение и представить, что я сейчас переживаю.

– Может, не так все плохо? – постарался он сказать как можно бодрее. – Ну и что, что они узнали? Мало ли что было в жизни каждого из нас!

– «Не так все плохо»? Ты смеешься? – удивилась я. – Теперь весь класс со мной не общается! Они знают всю правду обо мне!

– Про какую еще правду ты говоришь? Что значит «правду» о тебе? Мало ли что было в старой школе! Ты же не серийный убийца какой-то, который скрывает свое прошлое! Ты просто человек!

– Ваня, очнись! – попыталась я до него достучаться. – Я сегодня пришла в школу, и весь класс со мной даже не поздоровался! Хотя еще вчера я была их лучшим другом! Ты понимаешь, что теперь я снова… посмешище? – спросила я, тоже пытаясь вникнуть в страшный смысл этой фразы. – Ты понимаешь, что теперь меня ожидает? Теперь я снова буду терпеть унижения!

– Ну уж нет! – отрезал Ваня. – Теперь такого не будет! Раньше у тебя не было меня, а теперь у тебя есть я! Я не позволю, чтобы класс над тобой смеялся! Эта… Анжела… она как Карабас-Барабас какой-то, которого все боятся! Почему все ее слушают? Нет, так нельзя! Нужно сломать ее власть над людьми! Я тебе помогу!

От этих слов стало тепло, но все равно я не понимала, как Ваня может помочь.

– А что ты сделаешь?

Ваня вдохнул воздух, чтобы ответить, и осекся.

– Пока не знаю, – виновато произнес он. – Но как-нибудь обязательно помогу.

Он опустил глаза.

Было предельно ясно, что Ваня тоже не представляет, что можно сделать в этой ситуации.