НАУЧНОЕ СООБЩЕСТВО.

Мировая пресса была заинтересована в том, каким образом сидение может вызывать полноту, но убеждения научного сообщества были большим вызовом. Первая конференция, где я зачитал свой доклад о причинах ожирения проходила в Атланте в 2000 году. Учёные слушали о наших исследованиях и лекционный зал был полон. Я осознавал, что болезнь сидения была новым понятием в науке и мне нужно было соответствующим образом представить это, чтобы раздвинуть традиционные рамки. Я одел беспроводной микрофон и начал читать свой доклад передвигаясь по залу. После заключения настало время вопросов из зала.

Один из самых авторитетных профессоров этой области (давайте назовём его Маленький мозг), встал и произнёс «Сидячая болезнь — это нонсенс». Он продолжал: «Как вы смеете утверждать, что сидение вредно для здоровья?» Больше 10 лет я читал и восхищался этим профессором, а теперь мой герой упрекал меня перед коллегами. Он не останавливался. В его припадке использовались такие слова как «позор», «стыдно». Больше я не помню.

Шельмование от научного сообщества только начиналось. Я вернулся к работе, но коллеги не отвечали на письма и мои выводы были ужасно раскритикованы.

Далее я поехал в Орландо, чтобы провести свою пленарную лекцию. Вскоре после возвращения я был вызван к своему боссу. Мой научный конкурент — назовём его Микромозг, — написал Мэйо, что по его мнению я был психически неуравновешен и дезориентирован. Он писал: «Я очень долго уважал то, что делает Джим, но последнее время мне кажется, что он съехал с катушек».

Мой начальник был взволнован и отправил меня к приём к психиатру. Он увидел письмо и понял, что это было на самом деле. В то время когда я сидел у него, он позвал пять моих коллег и спросил у них «Был ли доктор Левин благоразумным?». Больше ничего. Все мои коллеги согласились, что я был вполне вменяемым и я вернулся к работе. Неделю спустя я получил письмо от президента научного сообщества, где я давал последнюю лекцию, в котором он написал «Ваша работа революционна. Удачи!».

Но этот эпизод потряс меня. Допрос на вменяемость был странным. В науке, идеи — это воздух, которым мы дышим. Эти два учёных, что поставили под сомнения мои исследования и благоразумие немного выбили меня из колеи. Мои друзья сказали, что они просто завидуют. Но я понял больше. Это был заговор. Очевидно, главный Сидячий человек заплатил им за моё шельмование. Это не паранойя.

Пришло время вернуться к работе. Была основана новая ветвь науки.