Глава 7. Где взять хорошего мужа? Его надо сотворить своей любовью!

Прочитав много женских писем я убедилась, что сильными, умными, удачливыми, здоровыми и красивыми женщину делает любящий мужчина. Но где его взять? Его надо сотворить своей любовью!

Об этом письма в этой главе. «Была бомжем, а стала любимой!», «Я подставила свои плечи, и семья выстояла!» – уже в этих заголовках писем ответ на этот очень важный вопрос.

Ты подарил мне жизнь!

Интеллигентная девушка из Одессы познакомилась по переписке с человеком, сидевшем в колонии строгого режима, который оказался ее Судьбой. 350 писем друг другу за восемь месяцев, затем венчание в колонии и, наконец, долгожданная свобода, а затем рождение сына-первенца и счастливая жизнь сегодня.

Перед вами письмо Евгении, подлинной героини этой непростой истории рождения семьи.

Нашей семье сколько? Пять месяцев, если семья начинается с общей кухни. Или год с небольшим, если отсчитывать с момента, когда появление штампа в паспорте отмечает свое рождение перед законом? А может быть, полтора или даже два года, ведь именно столько прошло с тех пор, как мы обменялись первыми неуверенными письмами и потом впервые взглянули друг другу в глаза… и стали на всю жизнь существовать друг в друге – перед Богом… Жила-была девочка из стандартной советской интеллигентной семьи (врач + инженер, и еще наличествуют в семье кандидат наук и воспоминание о покойном профессоре). Впрочем, девочкой ее, пожалуй, не назовешь – 25 лет. Жила довольно благополучно, получив интеллигентски-старомодное воспитание.

· · ·

Однажды навалилось вместе одиночество, усталость и плохое настроение. В один из серых осенних дней я пришла в рекламу с объявлением: «Ищу человека, способного стать добрым другом и надежным главой семьи». Почему я там оказалась? Не знаю, ей-богу, и до сих пор. Ведь, признаюсь, совершенно искренне не верила в «рекламный» способ знакомства. Не знаю даже, верила ли во что-нибудь вообще. И все-таки я оказалась там, в этой маленькой комнатушке на пятом этаже, с двумя приветливыми женщинами и неумолкающим телефоном. Через неделю мой «крик души» увидел свет, а еще через две я уже спускалась по лестнице, растерянно прижимая к себе сумку с первой партией из 65 писем.

Наверное, с этого дня и начинается мое признание в любви. Итак, 65 (а потом еще 70 или чуть больше) писем. И мои размышления о том, зачем же мне все это было нужно. Но тем не менее я увлеклась, и с кем-то завязалась переписка, по каким-то телефонам я позвонила, с кем-то встретилась – с неизбежными походами в кино, прогулками по городу и (не менее неизбежными) приглашениями на чаепитие. «С кем-то» – так сказала, но, пожалуй, это правда, потому что теперь не осталось уже в памяти ни лиц, ни голосов. И еще потому, что началась эта история в ноябре, а уже к февралю, непонятно и необъяснимо, из всего захлестнувшего меня потока самых разных отношений с самыми разными людьми остались только эти письма – с невероятными ошибками и зловещим обратным адресом «КС…».

Мы переписывались восемь месяцев, прежде чем впервые увидели друг друга.

· · ·

Для меня «тот мир» был чужим и страшным. Так нам объясняли газеты и голубой экран. Нормальным людям было там не место. И бывший там, уже никогда не мог стать нормальным человеком. Все это я с детства усвоила твердо. Переступить через эти представления было трудно. Но в конце концов именно эти письма со «страшным» обратным адресом из колонии, даже не общего – строгого! – режима, стали в моей жизни единственным лучиком доброты, тепла и понимания.

Говорю еще раз, я не знаю почему. Может быть, потому, что (я поняла это не так давно) в каждом человеке есть главное и не главное. Как ни парадоксально, но «не главным» в этой истории для меня оказалась именно вся основная часть его биографии – бурная и не слишком «святая» молодость, в которой все-таки не было места подлости, и годы, потерянные навсегда в местах, не столь отдаленных. А главным… главным было то, что я нашла в нем (и безуспешно искала все эти годы до него) ВРОЖДЕННУЮ, как говорится, БОГОМ ДАННУЮ ПОРЯДОЧНОСТЬ, ЧЕСТНОСТЬ И НЕКОТОРОЕ ДАЖЕ СТАРОМОДНОЕ РЫЦАРСТВО, А ЕЩЕ УМ И ДОБРОТУ… и… но всего не объяснишь. Впрочем, все это я поняла не сразу. Конечно, было и недоверие. И осторожничанье – три месяца его письма шли все в ту же «Службу семьи», на безымянный номер абонента, и еще полгода потом – на столь же неясный адрес: «до востребования». Сергей все понимал и не просил ничего иного. Может быть, именно это молчаливое понимание и привлекло меня поначалу.

Через пять месяцев переписки он впервые попросил о встрече, но еще три месяца я не решалась, а может, попросту кокетничала, мучая уже не только его, но и себя, и наконец мы увиделись. Это был уже 89-й год. Признаться честно, я была просто насмерть напугана: лязг железной двери, суровый военный с журналом, допрашивающий «кто вы ему такая?» (а кто я такая? И «невеста», и «знакомая» – все звучало одинаково двусмысленно). Страшные и непонятные «родственники осужденных», собравшиеся кто на свидание, кто для передачи и учившие меня «бежать к замполиту и просить»… Четыре часа ожидания. И наконец, его лицо через два слоя пыльного стекла и решетки в тусклом свете казенных ламп, неработающая телефонная трубка и табуретка, привинченная к полу.

· · ·

Увиделись мы впервые в полном смысле слова – у него моей фотографии не было вовсе, у меня же лишь не очень умело сделанный кем-то из его друзей рисунок, его портрет. Говорили два часа бог знает о чем, только не о том, что было важным для нас. Но что было важным, мы и сами не знали. Наверное, именно на этом первом и не очень удачном свидании мы и влюбились по-настоящему друг в друга.

Во всяком случае, мы расстались со странной уверенностью, что мы уже вместе, что это серьезно и, по-видимому, навсегда и что будет наша жизнь хороша или плоха, но прожить ее нам уже суждено вместе.

Через пять дней ожидания и все того же тумана я получила от него коротенькое (первый раз у него не нашлось слов) письмо: «Я не знаю, что со мной, я уже извел кучу бумаги, и у меня ничего не получается. Выходи за меня замуж». Был ясный летний день, и солнышко отражалось в черном бабушкином пианино с бронзовыми подсвечниками, а на уголке пианино лежало его письмо, и я бродила по комнате, растерянно на него поглядывая. О замужестве не могло быть и речи – это ясно было как день, мы абсолютно разные люди, я его совершенно, в конце концов, не знаю, и мама, мама же никогда… достаточно было посмотреть на брезгливую гримасу, появлявшуюся на ее лице, если по ТВ случайно проскальзывала передача об «этих»… все это было ясно…

· · ·

И через два дня, вернувшись с комком в горле от начальника колонии, у которого я пыталась вымолить «внеочередное краткосрочное свидание» (этим терминам я выучилась быстро), я написала Сереже: «Я согласна», потому что не знала, как буду жить без него. Разных дорог у нас уже просто не было.

О чем рассказывать дальше? Нам пришлось нелегко. Сергей и хотел, и не хотел этой свадьбы. Он хотел для меня белого платья, а не решеток и конвоя. Он не имел права даже подарить мне цветы. Я понимала его, но мне же ничего не было нужно, кроме одного: быть вместе, – и в сердце моем была одна только нежность и благодарность за эти его хмурость и растерянность, появлявшиеся, когда речь заходила о предстоящей свадьбе. А я… Я скрыла свое замужество ото всех, и прежде всего от родных.

· · ·

Как бы там ни было, 21 декабря 1989 года мы поженились, и день «тайного венчания» с последующими тремя днями стали самыми счастливыми в моей жизни.

Было все: любовь, и удивительное узнавание друг друга, и неожиданное открытие для себя потрясающего запаса нежности, ласки, доброты в человеке, от которого меньше всего можно было бы этого ожидать. И – назло всему! – был даже свадебный букет, его принес тайком поздно вечером по Сережиной просьбе дежурный офицер, оказавшийся умнее и милосерднее самого закона.

Сейчас-то можно уже признаться, как следует я узнала Сергея только после нашей «тюремно-подконвойной» свадьбы и короткого «свадебного путешествия» в комнате с зарешеченными окнами, через которые всю ночь доносились вой собак и сонная перекличка солдат. ТОГДА ЭТОТ ЧЕЛОВЕК СТАЛ МНЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ РОДНЫМ, близким навсегда.

Хотя мне до сих пор кажется, что так, как я люблю его и как привязана к нему сегодня, именно в этот день, так не было еще никогда. Можно ли сказать, что с каждым днем я люблю его сильнее? Не знаю. Вряд ли есть мерки у любви. Просто каждый день дарит мне в нем что-то новое, и я с изумлением вновь и вновь убеждаюсь, что этот человек – НЕ ПРОСТО ЛЮБИМЫЙ, НО И МОЙ.

…А потом, потом потянулись дни ожидания, все тот же туман (в котором я оказываюсь и по сей день, стоит мне услышать его голос или щелчок его ключа в замке), сумасшедшие письма, «нелегальные» телефонные звонки.

В феврале нам удалось провести вместе еще три дня, и потом мы были обречены жить, не замечая ничего окружающего, считая дни, перечитывая по сотне раз письма, писавшиеся утром, вечером и ночью, вымаливая, выклянчивая все те же «внеочередные краткосрочные», жалкие пятнадцатиминутные встречи, но такие счастливые! (Вконец измученный нами замполит сказал, что такого за всю многолетнюю службу он еще не встречал.) Сейчас, когда я оглядываюсь назад, мне просто не верится, что можно было все это пережить и не умереть от тоски и одиночества. 341 письмо – 168 его и 173 моих – отсчитывают дни нашей разлуки. В нашей горькой любви были праздники – год до освобождения, потом двести дней, чуть позже – «сто дней до приказа», так мы шутили; еще был месяц после свадьбы, и два, и три, и годовщина первого письма и первого свидания, и даже первой передачи.

· · ·

И вот пять месяцев мы вместе. Пять месяцев у нас «настоящая семья», в которой есть все, что положено настоящим семьям: в меру ссор, множество ошибок и великое множество любви.

…О чем еще рассказать? О том, как мама, узнав обо всем, кричала мне в трубку: «Я все равно не дам тебе жить в этом городе!» Или о том, как бабушка, поначалу отнесшаяся вроде бы с пониманием, узнав, что я жду ребенка, приветствовала будущего правнука словами: «А не проще ли сделать аборт?» Или еще о том, как Сергей, когда я заболела, пять дней мотался по незнакомому городу, отыскивая для меня лекарства, потому что мои родные, известные в городе медики, отказались от меня, узнав, как я их «опозорила»?

· · ·

Кроме Сережи, у меня не осталось ни одного близкого человека. Весь мир для меня замкнулся в нем. Каждый день и каждый час в каждом дне он превращает в маленький праздник – для меня. В самые трудные времена меня спасают его улыбка и его плечо.

Может быть, этот рассказ вызовет недоверие – нашей семье, как и любви, еще так мало лет, можно ли с уверенностью говорить о чем-то? Но мы пережили вместе столько плохого и тяжелого, что есть все-таки маленькая надежда – с хорошим мы справимся…

И если только может быть женщина благодарна мужчине за его любовь, за веру, за то, что он оказался настоящим мужчиной, – значит, это мое письмо и есть самое искреннее и настоящее признание в любви. И БЛАГОДАРНОСТЬ – ЗА ПОДАРЕННУЮ МНЕ ЖИЗНЬ.

Евгения и Сергей

Я была бомжом, а стала любимой!

Жизнь моя до встречи с ним была запрограммирована на обычную схему несчастных женщин. Первый брак – крушение иллюзий. Рождение дочки, скандалы, измены. И самое страшное – мой уход из дома. Ушла в никуда. Бесцельно ездила по городам – отдыхала душой. Двухлетняя дочь в это время была у родственников. С родителями я почти не имела связи. Не могла – у нас конфронтация. Попытки зацепиться за жизнь. В это время вокруг меня был беспросветно-черный туман. Бомж, перебивающаяся случайным заработком, ночующая где придется. Только случайно не стала проституткой – мордашкой не вышла.

И вдруг словно толкнули под руку. Пробираясь через толпу, почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась – неброско одетый парнишка курил и смотрел на меня. Надо сказать, что вид я держала. На вокзалах, в общагах мылась, стирала одежду, даже красилась. Стало, однако, интересно, что он нашел в этой бабе не самой первой молодости, да и не королеве красоты. Подошла, попросила сигарету. И в этот момент точно в сердце кольнуло – было в этом пареньке что-то располагающее. Вот так посмотрела я ему в глаза и поняла – это он.

· · ·

Стендаль назвал эту фазу «вторичной кристаллизацией». Я назову – узнаванием. Разговоры, рассказы друг о друге. Он моложе меня на четыре года. Совсем пацан. И я не совсем юная, не очень свежая, пережившая брак, да еще с ребенком. Но парадоксально, это была любовь с первого взгляда.

Не стану рассказывать, как Он тянул меня из того болота, где я в то время находилась. Как я жила в Его комнате в общежитии, где жили еще трое. Но никто не смел даже оскорбительно отозваться обо мне. Так, можно сказать, появился наш неофициальный союз.

Но я скучала по дочери и однажды решила уехать. Он не стал меня удерживать, хотя в глазах у него стояли слезы. «Я очень люблю тебя, – сказал Он, – и я приеду к тебе».

Можно представить, как встречали блудную дочь. Упитанного тельца не резали. Угощали выговорами и нотациями, а это хоть и полезно, да не очень питательно. На мою голову свалилась куча проблем: развод, раздел, размен. Помощи ждать было неоткуда. Не в силах справиться с трудностями, я думала о Нем. И – словно чудо – Он приехал! Разыскал меня в нашем городе и своим присутствием помогал мне.

Его письма, словно пропитанные любовью, шли мне каждый день. Телеграммы на цветных бланках, переводы, посылки. Иногда Он приезжал. Никто, кроме нас двоих, не знал о Его приездах. Но самое трогательное было то, что Витя, сам выросший в многодетной семье, привязался к моей дочурке. Ей слал подарки на Новый год, на Восьмое марта, на день рождения. Однажды тайна раскрылась. Родители облили меня грязью, оскорбили самое святое. Виктор немедленно приехал, несмотря на протесты моих родителей, и увез нас с Катей к себе.

· · ·

Сейчас я повторно замужем. Родители Виктора меня не приняли, мы живем отдельно. Я не работаю. Катя ходит в детский сад. Витя вечером приходит с работы, по дороге забирает дочку, и они вместе идут домой, обсуждая какие-то свои проблемы. В нашей комнате всегда стоят свежие цветы.

Я полдня сидела в читальном зале и сегодня порадую свою маленькую семью чем-то новеньким. Вот раздается звонок в дверь. Катя въезжает на папиных плечах, протягивая мне букет гвоздик и огромный кулек с жареным арахисом. В коридоре веселая возня. Я в это время накрываю на стол. «Спасибо, любимая!» – целует меня Витя. Как здорово сидеть за столом вот так, втроем! За окном тихо стелется снег. Я смотрю на Виктора. Его ровесники – совсем пацаны, горластые и шумные. А Виктор… Я не чувствую себя старше его.

Подходит вечер. Спит Катенька. А мы с Витей, убрав все, перед сном сидим тихо и о чем-то говорим. Разве это не прекрасно?! Может, я не умею красиво рассказать – я простая женщина и ценю свое маленькое счастье.

Алена

Я подставила свои плечи, и семья выстояла

Замуж я вышла рано. Не скажу, что это был брак по великой любви. Сейчас-то я понимаю, что любви-то как раз между нами не было. Мой муж – интересный, веселый, общительный человек. А я была тогда совсем девчонка. Мне казалось, что я его люблю и что мы будем счастливы всегда-всегда. В общем, вскружил он мне голову, и я стала его женой. Первое время у нас все было хорошо, мы действительно были счастливы. Иметь свой дом, делать его уютным и светлым, ждать мужа с работы, приготовить для него его любимые пельмени – в этом была радость. Но шли месяцы, и я понимала, что для счастья нам не хватает лишь одного – ЛЮБВИ. Как этого мало! И как этого много! Я понимала, что без этого рано или поздно наступит крах. Муж не хотел развода. Он долго уговаривал меня, приводил пример своих друзей, убеждал, что и без любви люди живут семьей. Но во мне уже жил малыш, мое маленькое солнышко, мой мягкий, нежный комочек, моя ЛЮБОВЬ.

· · ·

Да, ребенка еще не было на свете, но я уже любила его. Может, это трудно представить, но, я думаю, меня все-таки поймут женщины, страстно желающие иметь малыша и вдруг ощутившие, что он уже существует внутри тебя. Я любила каждую его клеточку. Помню необъяснимое чувство, которое вдруг завладело мной, как затрепетало сердце, как все во мне дрогнуло, когда я впервые ощутила движения своего малыша. Я хорошо помню тот летний день, каким теплым и солнечным он был, когда мое счастье забилось во мне. Я лежала и боялась вспугнуть это первое движение моего малыша. Но оно повторилось еще и еще. Потом еще, еще и еще раз, еще много-много-много-много раз. И с каждым днем я любила его все сильнее и сильнее. Вот теперь поймите, почему я даже представить себе не могла, чтобы мой ребенок родился в доме, где между папой и мамой нет любви. Разве будет он счастлив? Разве сможет он сам на учиться любить, если между родителями любви нет?

И я делала все, чтобы в нашем доме жили любовь и взаимопонимание. Сколько детей глубоко несчастны! Начальник на работе говорит: «Не надо колебать воздух! Это бессмыслие! Живи для себя и радуйся!» У меня так не получается. И не получилось, пока я не сообразила подставить плечи и взвалить на себя все заботы. Муж сначала смотрел за моими действиями, потом, шаг за шагом, стал помогать. Я видела, как в нем просыпается чувство сопричастности и любовь ко мне, малышке, даже нашему дому. Это было начало нашей новой жизни, куда я привела мужа своим примером.

Я не подписываюсь. Боюсь сглаза!

С детства все за него решала мама

Я долго не решалась написать вам. Все читала письма о счастливой любви и боялась, что мое письмо не поймут. Так простите и не судите меня за то, что я все же решилась написать о своей любви.

· · ·

Познакомились мы 25 апреля, когда мне было восемнадцать, а ему двадцать три. Игорь был женат… и за несколько дней до нашего знакомства его сыну исполнилось пять лет.

Господи! Уже прошло три года, а я все чувствую вину на себе, как крест, который придется мне нести до конца своих дней. Саша!.. О том, что Игорь женат, он сказал мне сразу, и о последующих встречах должна была думать только я. На протяжении двух лет, пока мы встречались, Игорь успокаивал меня, что, мол, в разводе не я виновата. Они все равно разошлись бы. Жили они плохо, расходились и сходились и снова ссорились.

И вот наше с Игорем первое лето: три дня на Азовском море, три счастливых дня, потом побывали у друга в Москве, и я самая-самая счастливая, что мы так далеко от Запорожья, что можно по городу ходить смело и он только мой. Потом снова море, и мы только вместе. Я ЛЮБИЛА ТАК, КАК НЕЛЬЗЯ БЫЛО. То ли по молодости и чистоте души, но я не скрывала своих чувств, Я БЫЛА СЧАСТЛИВА. Во всем стараясь угодить ему, я совершала глупость, но это я понимаю сейчас. Родственники говорили моей маме: «Вера, ты посмотри на нее! Ведь так любить, как она, нельзя…» Наверное, они были правы.

По воле судьбы моя первая беременность была мне не нужна. Игорь на своей машине вез меня в больницу, а я плакала и просила прощения у своего ребенка за то, что я, мать, должна его предать, отказаться.

· · ·

Выбрать: или Игорь, или малыш. Игорь не хотел ребенка, да и я понимала, что он только развелся, что надо нам для себя пожить. Вот и решилась.

Прошло несколько месяцев, я забеременела еще раз. Игорь опять настаивал на аборте, а я, боясь его потерять и боясь скандала в семье, снова пошла на это. Только сейчас я понимаю, что для него я была всего лишь женщина, а он был для меня любимым. Наверно, это и есть любовь – умение прощать и жертвовать. Игорь со своей мамой жили вдвоем, и она любила его, как и я. Только не материнской любовью, а странной. Она желала ему счастья по-своему. Тогда я думала, что она не любила меня за то, что дорогу им перебежала, развела его с женой, а сейчас я знаю, что не только меня, а любую другую она будет не замечать лишь только потому, что ревнует Игоря. Спрашивала я Игоря: «Почему мама ко мне так относится?», а он сказал: «А что ты сделала для того, чтобы она относилась хорошо?»

А я вот и думаю, что же я сделала плохого? Как-то, сев впереди, я заняла ее место в машине, а она тут же мне место указала на это: мол, хозяйка впереди ездить должна, та, Лена, пять лет сзади сидела, и ты не лезь. Я молчала, и Игорь молчал.

Зимой, забежав к Игорю погреться, она снова высказала свое негодование: «Почему весь вечер не звонил, где ты? Увлекся чем-то?!»

Я и супа уже не захотела, к горлу подступала горечь. Игорь молчал, я видела его безразличное лицо.

· · ·

Предательство Игоря, боль и унижение съедали меня. Как в первый, так и в последний раз я бежала к нему на свидание на одном дыхании. Как бы там ни было, я благодарна судьбе за то, что ты был. Я познала любовь, это святое и чистое чувство. Пусть только два года, но я была счастлива.

Что потом? Прошел год, и… снова я жду ребенка, и… снова Игорь его не ждет. Сколько колких слов и унижений я выслушала, сколько слез пролила, одному только Богу известно. Я РЕШИЛА СОХРАНИТЬ РЕБЕНКА И РОДИТЬ, ПУСТЬ ДАЖЕ БЕЗ ОТЦА, НО ОТ ЛЮБИМОГО. Да! Да! И, пройдя все это, я любила его, конечно же не все плохое было в наших встречах, за что-то же я его любила. В памяти осталось кое-что и святое, о чем знаем только мы. Так шло время, а о замужестве ни слова.

· · ·

В результате Игорь отказался от меня. Я плакала и ненавидела жизнь, себя, а его продолжала любить. Стала раздражительной и замкнутой. Окунулась в свой маленький мир, никого не замечая. Часами могла просидеть в своей комнате.

Отец с мамой понимали меня, и не было у нас никаких скандалов, того, чего я больше всего боялась. По моей вине у отца стало пошаливать сердце, а мама, прячась от всех, тихо плакала. Отец сразу настоял, что ребенка я должна сохранить. Спасибо вам, родные! Но не судьба, и я снова оказалась в больнице. Я отняла Игоря у его первой жены, а как говорят: отнятое впрок не пойдет. Поделом мне!..

Не судите строго Игоря. Просто с детства за него все решала мама. Думаю, что какие-то чувства у него ко мне были, и, может, именно сейчас он изменится. Когда Игорь захотел свадьбы, ее уже не захотела я. И вопреки всему, я живу и верю, что будет со мной рядом человек, который поймет меня такой, какой я стала, не предаст и что будет у нас маленькая дочь. Я буду смотреть на свою дочь и верить в то, что у нее будет не так, как у меня, что БУДЕТ У НЕЕ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ПОСЛЕДНЕЙ.

Елена, Запорожье

Свое счастье будем строить сами!

· · ·

В будущего мужа своего я влюбилась в десятом классе, поженились мы спустя пять лет.

Сначала было как у всех: жили с родителями, работали, муж выпивал, потом родились двое сыновей. Хорошо с родителями жить, легко, нет проблем с продуктами, есть кому с детьми посидеть. Надо только иметь немного терпения, чтобы в такой большой семье сдерживать свои эмоции и прощать чужие недостатки.

· · ·

Я думала, что надо пожить одним, попробовать, справимся ли, да и мужу некогда будет с друзьями развлекаться, работы и ответственности прибавится. Когда младшему исполнился год, а старшему два стукнуло, наша жизнь круто изменилась: мы купили дом, поставили его в деревне и приехали сюда жить навсегда.

Какая здесь природа! Сама-то деревня – в километре от нас, а здесь лес, березовая роща под окном, грибы у крыльца и речка под мостом студеная. Живем, как в Берендеевом царстве.

Той же осенью зарегистрировали крестьянское хозяйство и открыли свое дело.

Муж преобразился, оказывается, он очень ответственный, работящий, умница, и еще много хороших качеств я открыла в нем как в хозяине. Я тоже официальная крестьянка – занимаюсь детьми, ухаживаю за животными, хлопочу в огороде. В магазин хожу редко, только чтобы купить продукты и хлеба на несколько дней (а свежим мы делаем его в своей печи). У меня не бывает недовольства тем, что не хватило в магазине дефицитных продуктов или модной одежды. Не скандалю с продавцом, что не могу без очереди купить холодильник, стиральную машину, не говоря уже о швейной или телевизоре. Все это будет со временем, а пока мы обходились и без этого. Конечно, в деревне жить нелегко. Зимой – заготовка дров, летом – сенокос, осенью и весной – огороды. Отпусков не бывает. Дети везде с нами, помогают посильно, они не боятся работы, ведь это для них жизнь. Сейчас им три и четыре года. В будущем собираемся облегчить быт – провести водопровод. Сейчас воду носим с речки. На трех коров немало притащить надо, а к зиме пополнение будет: шесть – восемь голов, да еще гуси, куры, кролики. Но любая черная работа приятна, когда думаешь о конечном результате, о вкладе в общее, семейное дело. Это и крепит нашу семью – общее дело.

Я ЛЮБИЛА, ЛЮБЛЮ И БУДУ ЛЮБИТЬ СВОЕГО МУЖА, ПОТОМУ ЧТО ЗНАЮ, ЧТО ТАКОГО БОЛЬШЕ НЕТ. Признательна ему за то, что смог оставить свою любимую работу (девять лет работал шофером) ради благополучия своей семьи. Вот уже пять лет живем вместе, вместе переживаем неудачи, радуемся успехам, и я верю в него, верю, что в любую минуту поддержит меня, не оставит родителей и всегда будет помогать детям. Муж – моя опора в жизни и часть моего сердца.

Люблю наших детей, своих наследников, с их любознательными взглядами, забавными рассуждениями. Они – наше будущее, и я уверена, что они умело и грамотно продолжат наше дело – ведение крестьянского хозяйства. Люблю милую свекровь мою с золотым сердцем и характером. Создать семью легко, сохранить трудно. Тысячу раз благодарю свою вторую маму и целую ее за то, что всеми силами помогла нам крепить нашу молодую семью (в первый год очень трудно учиться).

Люблю забавного черноглазого крольчонка, размером с ладонь, и влажные красивые глаза коровы. Люблю первые весенние цветы и сказочную рождественскую ночь с голубым лунным светом. Люблю наши неповторимые северные закаты и белых гусей на темном зеркале речки.

Люблю сажать цветы, кустарники и деревья, потому что знаю, вырастут они и порадуют людей своими красками, украсят буйной зеленью нашу оголенную землю.

Отчего все это? Отчего эта волнующая радость? От любви к мужу, а может, наоборот? Если случится какая-то неприятность в семье, выйду на крыльцо, вдохну чистый, свежий воздух, обниму взглядом стройную пихту или березку-сестрицу – И ЧУВСТВУЮ, НАСКОЛЬКО НИЧТОЖНЫ ССОРЫ И РАЗМОЛВКИ ПЕРЕД ЭТИМ ПРЕКРАСНЫМ И ОГРОМНЫМ МИРОМ! И не стоит нервничать и злиться, ведь в природе все совершенно!

Не хотелось бы называть свое имя, потому что вокруг нас много зависти. У нас уже было такое несчастье. Привезли мы из Ярославля трех племенных красавцев-гусей. Гордые, белоснежные птицы плавали в заводи. Но однажды, средь бела дня, на глазах детей их расстреляли из кустов. Это было чудовищно! Ведь гуси домашние, беззащитные. Мы плакали от обиды и боли, от жестокости! Но мы снова купили гусей, и люди будут любоваться ими. В нашем районе их не разводят почему-то.

А счастье свое будем строить сами, своей семьей, ведь государству сейчас и без того трудно. Одни требуют подачек, не стремясь сделать что-то своими руками. Другие – беззастенчиво обворовывают его. А мы выбрали третий путь. Думаю, что крестьянский труд – надежный, обогащает человека и духовно и физически. Может, кто-то еще последует за нами. Не надо бояться молодости, опыт и навык придут (мне всего 26 лет, мужу – 28, и всего два года, как мы фермеры).

Ольга Синицкая, Архангельская область

Мы воспитываем друг друга

Расскажу о своей любви. Ее возраст 32 года, и прошла она через многие испытания.

· · ·

Сначала это было испытание расставанием, потом временем, потом бедой. Но любовь выжила. Декабрь – самый счастливый месяц в году для нашей семьи. В декабре я познакомилась со своим мужем, влюбилась сразу и навсегда. Именно с этого дня, дня нашего знакомства, ведется отсчет нашей семейной жизни. В декабре следующего года родился наш единственный сын. И пока единственная внучка родилась тоже в первый день декабря.

Замуж я вышла на 4-м курсе медицинского института. Мне предстояло еще два года учебы в одном городе, муж – военнослужащий – служил в другом городе, потому родившийся через год сынок жил с бабушкой в третьем городе. Правда, я виделась с ним каждую субботу и воскресенье. Затем было испытание расстоянием. Мужа направили далеко, и два года мы постоянно писали друг другу. ПИСЕМ МОИХ СОБРАЛОСЬ ПОЧТИ ТРИСТА! Все они сейчас хранятся в заветной папочке, и на каждом стоят номер и дата.

Муж говорит, что это пока его единственная личная собственность, причем бесценная. Мы встречались тогда только на моих каникулах (два раза в год). Но я до мелочей помню эти встречи, хотя прошло столько лет. В своих письмах я писала обо всем: о сыне, об учебе, о друзьях – словом, раскрывала всю свою душу. В ответ я получала столь же часто письма от него, узнавала его характер, мысли, чувства. Наша любовь крепла день ото дня.

Закончив институт, я получила свободный диплом, приехала к мужу, перевезла маму с сыном, и наконец наша семья воссоединилась. Началась нормальная семейная жизнь. У меня было все: любимый и любящий муж, хороший сын, любимая работа, – и мне казалось, что я летаю над землей. Все везде ладилось. Сын вырос порядочным человеком, отслужил армию, поступил в институт, женился на хорошей девушке. Мы везде, где бы ни жили, считались самой дружной семейной парой.

Вот уже и серебряную свадьбу отметили с друзьями и уже собирались стать дедушкой и бабушкой, когда в наш дом пришла беда.

· · ·

Я тяжело заболела. Пришлось перенести операцию. Но мое письмо не об этом, а о всепобеждающей силе любви. Первое, что я увидела, очнувшись от наркоза, были любимые глаза мужа. А потом началось постепенное возвращение к жизни. Все пришлось начинать сначала, даже учиться заново ходить. Муж все эти три месяца моего пребывания в клинике приходил ко мне утром перед работой и вечером после работы.

Потом он мне рассказывал, что, не увидев меня утром хотя бы спящей, не мог начинать рабочий день, да и вообще он жил и работал как во сне. Как же я могла уйти из жизни, если У МЕНЯ ТАКОЙ МУЖ – МОЙ ЛЮБИМЫЙ, МОЙ ДРУГ, МОЯ ОПОРА!

Правда, под прежней жизнью пришлось подвести черту. Я вышла из круга, потеряла работоспособность, нам пришлось поменять город, чтобы ничто не напоминало мне о прошлом. Надо было не только жить в новых условиях, но и сохранить свою любовь, а не просто семью. Я стала особенно тщательно следить за собой: познакомилась с модной портнихой, сшила себе такие наряды, каких никогда не было в молодости из-за отсутствия денег, а потом – из-за отсутствия времени (быть врачом – это значит не иметь времени). Каждую неделю – парикмахерская. Дома – уют, вкусный обед. Я начала самозабвенно заниматься кухней и нашла в этом огромное удовольствие. Всегда улыбка на лице, я – вся забота и внимание, много читаю, люблю ходить в кино, стараюсь ни на что не жаловаться. И я победила! Я по-прежнему любима и желанна, мной гордится муж, он любит со мной гулять, слушать мои рассказы, ему нравятся мои блюда – и ЖИЗНЬ СНОВА ПРЕКРАСНА!

А теперь у нас есть еще одна общая радость – наша внучка. Мы ее обожаем, и это нас еще больше объединяет. В нашей семье все делается вместе. Не бывает так, чтобы муж читал газету, а я готовила обед. Если он дома, то все делается вместе: вместе готовим, вместе стираем, вместе читаем, вместе гуляем. Это и есть счастье!

Алена

Учимся у родителей

· · ·

Многие говорят, что любви настоящей не существует. Вранье все это. Кто так говорит, тот сам никогда не любил. Более того, любовь прекрасна, даже если она бывает безответной. Ведь если сам любишь, значит, желаешь счастья своему любимому, и если у него все хорошо, то и тебе становится легко и прекрасно.

Папе шел 22-й год, когда он встретил маму. А маме только-только исполнилось 18 лет. Встретились они в домашней обстановке, когда мама сидела на сундуке и мечтала. А папа пришел по приглашению своего друга – маминого двоюродного брата. Это была любовь с первого взгляда. Они встречались каждый день, бегали на танцы, бродили по недостроенному городу. А однажды мама даже спасла жизнь папе. Была драка с чеченцами (у нас в городе их было много), уж не знаю по какому поводу. Может, они маму обидели? И когда мама увидела, что в руках у одного парня блеснул нож и он занес его над папиной головой, она не растерялась и оттолкнула папу. С тех пор у папы на шее красуется шрам. Страшно представить, какие могли бы быть последствия.

Так они встречались с полгода, проверяли, так сказать, свои чувства временем. А что их было проверять, когда с первых дней было все ясно?! И когда они уже собирались пожениться, оказалось, что папина мама против их брака. Уж не знаю, какие у нее были доводы, ведь мама наша в молодости была красавица, каких сейчас не сыскать (ни одна красавица с конкурса, какие сейчас проводят в каждом городе, не сравнилась бы с ней!). И в свои 18 лет она уже умела многое из того, чего не умеют зрелые женщины: она и шила, и вязала, и прекрасно готовила – у нее была квалификация повара 6-го разряда. Но у нашей бабушки была на примете другая девушка для папы. Видимо, она была побогаче нашей мамы, да еще городская. И хотя папа очень уважал свою маму, он ее просто боготворил, а тут воспротивился: «Я женюсь только на Вале, и все тут!» Бабушка все равно была против. Тогда папа решился на крайний шаг: пришлось придумать байку о том, что они ждут ребенка, хотя это было конечно же неправдой. Что называется, ложь во спасение, но иногда ведь нет другого выхода. И бабушка сдалась. Начали готовиться к свадьбе. Свадьба по тем временам у них была шикарной. Поженились они в лютый мороз, в светлый праздник Крещения, 19 января 1958 года. Сначала поселились у папиных родителей, ютились в небольшом доме молодые, пятеро братьев и сестер папы и их родители. Спустя некоторое время у них родилась старшая девочка Танечка, семимесячная, недоношенная. Ох, и хлопот было с ней! Она была очень слабенькой, до трех лет переболела всеми детскими болезнями. Днем и ночью родители не отходили от ее кроватки, носили на руках по очереди. Но трудности только еще больше укрепили молодую семью, они стали любить друг друга еще крепче. Отделились от своих родителей, стали снимать комнатку. Одежды не было, мебели тоже, но были любовь и дети. Даже несмотря на то, что Танечка родилась такой слабенькой, мама отважилась еще на одного ребенка – родилась еще девочка. Это была я. Со временем у наших родителей родились еще две девочки, Марина и Вероника. Марина с семьей живет рядом с нами, в городе Артемовский, а Вероничка – под крылышком у родителей. Вернее, рядом, по соседству. У нее тоже своя семья. Папа всегда мечтал о сыне, но рождались только девочки. Но особо по этому поводу он никогда не страдал: у него четыре прекрасные дочери и десять внуков – четыре внука и шесть внучек. Есть и внук, названный в честь дедушки Витей.

· · ·

Наши родители – идеальные. Они – эталон всего прекрасного на земле. Они научили нас любить, творить, мыслить, видеть только прекрасное и искать выход самим из любой трудной ситуации.

У всех четырех дочерей наших родителей высшее и среднетехническое образование, все занимаются любимым делом, у каждой есть любимый и любящий муж и не менее любимые дети. Мы до сих пор всему учимся у родителей: у папы учимся мудрости и оптимизму, у мамы – всему остальному. Мы, дети и внуки, знаем, что на любой, даже самый трудный вопрос родители найдут единственный правильный ответ и подскажут его нам. МЫ НИЗКО КЛАНЯЕМСЯ ИМ ДО ЗЕМЛИ И ГОРДИМСЯ ИМИ.

Людмила Васильева, по поручению многочисленной семьи Ковалевых, г. Артемовский

И она надела чужое свадебное платье

Николай служил в армии в Закарпатской области. Служил хорошо, и за это его частенько отпускали в увольнение. А военная часть, где он служил, находилась далеко в МСЦ. Самая ближайшая деревня в шести километрах. И все же солдаты ходили в деревню на танцы.

· · ·

И среди деревенских девушек Коля сразу же выделил ее, застенчивую девушку девятнадцати лет, Катю. В то время ему оставалось служить еще полгода. Катя работала в своей деревне на птицеферме. Они очень полюбили друг друга, и, когда Николаю оставалось до конца службы еще месяц, он сказал ей, что после службы они поженятся и он увезет ее в Винницу, к себе домой. Катя от счастья расплакалась и тогда призналась ему, что она уже месяц беременна. Он успокоил ее: все, мол будет хорошо.

Через месяц Николай демобилизовался и уехал к себе в деревню, даже не попрощавшись со своей «первой» и «последней» любовью, как он тогда ее называл. Катя переживала о том, что будет, когда обо всем узнают ее родители. Отец у нее был очень строгий. И родные все же узнали, ведь этого не скроешь. Отец ее сильно избил и приказал из дома не выходить. На работу Катя уже не ходила, все сидела в доме и только ночью выходила во двор подышать свежим воздухом. Все надеялась и ждала от любимого весточки, но, увы, не дождалась.

В мае она родила сына, и не в роддоме, а у себя дома. Восемь месяцев она с сыном просидела в доме, никто в деревне не знал о малыше. Отец запрещал дочери выходить на улицу. Он говорил: «Если кто узнает, что ты нас опозорила, тогда я прогоню из дома вас обоих».

· · ·

Но однажды ночью она собрала вещи и маленького сына и уехала искать его папу. Долгой ей показалась тогда дорога, трое суток добиралась она до его деревни.

Приехала Катя в ту деревню поздно вечером, когда солнце было уже на закате. Остановилась возле старенькой усадьбы на краю села и попросилась в дом. Хозяйка была очень хорошая, приветливая женщина. Она накормила и напоила женщину с малышом. И стала расспрашивать, кто она и куда путь держит. Катя возьми да и расскажи этой женщине все как было. И спросила: где он, Николай? Женщина ответила, что такой здесь не живет и не жил раньше. Катя не ожидала: обманул, значит! Что ей теперь делать, куда с этой крохой деться? Она расплакалась, но женщина ее успокаивала и сказала ей, что в их области есть еще и поселок такого названия, только в другом районе, отсюда еще 200 километров. «Может он оттуда родом?» – сказала женщина.

Утром хозяйка провожала Катю с сыном в другую деревню. Снова ехала она сутки и к вечеру добралась. Спросила прохожего, где здесь живет Николай К. Прохожий привел ее с сыном к самому дому Николая. Возле дома Катю встретила очень приветливая женщина лет сорока пяти – это была мать Николая, которая сказала, что сын на работе и скоро должен вернуться. «А кто ты такая будешь и откуда приехала?», – спросила его мать. «Я ЕГО НЕВЕСТА, А ВОТ ЕГО СЫН!», – расплакалась Катя.

· · ·

И вправду, мать увидела, что мальчик – Колина копия. Она пригласила Катю с сыном в дом. Накормила их и уложила ребенка спать. Она рассказала Кате, что сразу увидела, когда сын вернулся из армии, что он что-то скрывает. Устроился на работу в родном колхозе трактористом и вскоре познакомился с девушкой из соседнего села и вроде бы полюбил. Словом, через неделю у Николая с этой девушкой свадьба будет, даже платье свадебное сшили.

Кате эта весточка как ножом в сердце ударила. «Значит мы с сыном здесь лишние?» – «Ну нет, раз уж у него есть сын, то никакой свадьбы не будет! – сказала мать. – А ты, Катя, успокойся, чтобы малыша не разбудить. Сейчас я вернусь». Вернулась со свертком в руках и подала ей: «Катя, бери, надевай – это твое свадебное платье. Одевайся и сиди дома, сейчас должен прийти с работы Николай!»

Вскоре вернулся с работы Николай, стал мыться во дворе. А мать все ходит возле него. И вдруг Коля слышит плач ребенка в доме: «Мама, что там за ребенок плачет?», а мать говорит: «Пошли посмотрим».

· · ·

Как зашел он в дом, глазам своим не поверил – стоит его «первая» и «последняя» любовь в свадебном платье, а на руках держит его родного сына. «Так значит у меня есть сын? Мама, вот моя невеста», – сказал Николай и обнял Катю.

Через неделю сыграли они свадьбу, на которую пригласили Катиных родителей. С той поры Коля с Катей вместе уже 35 лет. Все пережитое позади. Вырастили они четырех детей и десятерых внуков.

Татьяна Т., Винницкая область

Наша встреча обернулась чудом

Хочу рассказать вам историю встречи с моей судьбой – Верочкой. Она очень необычна, наша встреча. Познакомились мы сорок лет назад. Это – стаж нашей совместной жизни. Ей было 19, а мне 26 лет. Я только отслужил в армии. Мы оба были из Москвы, оба страстно любили горы, и хотя часто с ними встречались, пути наши не пересекались. Более того, когда мы потом разговорились, выяснилось, что окна лабораторий, где мы работали, смотрели друг на друга через шоссе Энтузиастов. Вот уж воистину, порой сама судьба ведет мужчину и женщину друг к другу!

Я поехал в тот год по путевке на горную базу села Ананьево, на озеро Иссык-Куль, в Киргизию, для участия в сложном горном походе по Северному Тянь-Шаню. Это за пять тысяч километров от Москвы. Туда съехались молодые ребята, сильные, здоровые, из всех уголков Союза.

· · ·

И вот в последний день на базу из Москвы приехала девушка: короткая стрижка, спортивная фигура, вся светлая и радостная. Она вошла в автобус, и во мне что-то оборвалось, весь мир перевернулся. С той минуты я больше ни о чем не мог думать, кроме того, чтобы быть с ней рядом. Это была любовь с первого взгляда, тихая, светлая радость оттого, что ОНА есть на свете и я ее встретил.

Позже Верочка рассказала, что испытала те же самые чувства. Разве это не чудо? Мы любили друг друга настолько нежно, целомудренно, что это трудно понять тем юным созданиям, которые целуются посреди станции метро.

Так прошли три недели нашего знакомства. А в конце их мы решили, что будем вместе всю жизнь. Домой в Москву мы ехали вместе, и трое суток я ухаживал за Верочкой, которая заболела. Я тогда еще подумал: ну надо же, чтобы так случилось! Жить в одном городе, работать рядом, но поехать за тысячи километров в горы, чтобы там встретиться и полюбить на всю жизнь!

Прошли годы. У нас была трудная, но счастливая жизнь. Жена закончила институт. Верочка – геофизик. Она – старший научный сотрудник Института геофизики Российской академии наук. Ко времени нашей встречи я был инструктором по горам, мастером спорта. Вся жизнь прошла в походах, экспедициях по всему Союзу. Путешествия стали смыслом жизни нашей семьи.

Через шесть лет после свадьбы у нас родилась дочка. Дочь – наша опора и наша радость. Мы счастливы, что внучка Олечка, которой 13 лет, очень спортивная девочка. Дочь так и не заболела горами, а внучка с нами ездит не один год. Мы продолжаем свои вылазки в горы, которые нас с женой соединили. В последний раз мы приняли участие во Всероссийском сборе альпинистов в Баженках – это в Кабардино-Балкарии, на границе с Грузией. Мы были втроем – я, Вера Ивановна и Олечка. Мы рады, что наша любовь к горам передалась внучке. Она гордится, что ее дедушке присвоено звание «Заслуженный путешественник России». Кто знает, быть может, и она когда-нибудь встретит свою любовь в горах, как мы с ее бабушкой?

Борис Анатольевич Понятовский, г. Москва

Любить – большое искусство

Мы с мужем прожили уже больше сорока лет. А началась наша любовь с писем.

Когда-то в годы войны мамы наши встретились в Казахстане и всю войну там прожили. Мы тогда были еще малышами.

· · ·

В 1946 году судьба нас разбросала. Мы с мамой уехали в Подмосковье к нашему папе. А мама моего будущего мужа уехала с детьми Новокузнецк к отцу. В 1957 году мы получили письмо от бывшей маминой подруги. Мама читала его, а меня вдруг почему-то охватило волнение, и мне захотелось самой написать ответ. Дело в том, что письмо написал мой товарищ по детским играм – Толик. Кстати, потом, при нашей первой встрече, он рассказал, что тоже очень разволновался, когда стал читать письмо, написанное моей рукой. Так началась наша переписка, которая продолжалась три года. Но какие это были письма! Сколько было в них нежности и любви! Я храню их до сих пор.

Я закончила педучилище, мы поженились и уехала в Усть-Тарский район, куда я получила направление на работу в школе. Мне не забыть последнюю ночь перед регистрацией в загсе. Мы бродили до утра по улицам, а он говорил о своей любви и даже кричал на всю улицу: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!» Это было так восхитительно и необычно. Я сама была более сдержанна в чувствах, а у Толи всегда чувства лились через край. Даже теперь, когда прожито вместе столько лет и у нас уже трое взрослых детей и четверо внуков, мой любимый все такой же нежный, влюбленный романтик!

Мы много лет прожили в селе, и наш дом всегда благоухал полевыми цветами, которые мне приносил Толя. Зная, что мои любимые цветы – ромашки, он дарил их целыми охапками, и тогда наша комната превращалась в белое чудо. Он мог часами с детьми бродить по лесу и заразил их любовью к природе и прекрасному. Он мог, например, положить на ладонь спелый помидор, сорванный в огороде, и поднести мне его со словами: «Я ДАРЮ ТЕБЕ СОЛНЦЕ!» И у меня от этих слов был заряд бодрости и радости на весь день.

· · ·

Вы скажете, что так не бывает, чтобы жизнь была сплошная сказка! Ну конечно, у нас было много огорчений и горя. Но мы сумели сохранить любовь, несмотря ни на что. В молодые годы муж часто бывал в командировках, и тогда все меркло вокруг. Я всегда так ждала его возвращения, и оно становилось праздником для нас обоих, тем более что он любил являться неожиданно.

Однажды мы были в разлуке целый год. Он лежал в больнице, тяжело заболев. И опять нас спасла от стресса и депрессии наша любовь. У Толи было свое хобби – футбол и шахматы. В молодости хотелось постоянно быть вместе, но он уходил на тренировки, уезжал на соревнования, а то просто к друзьям сразиться в шахматы. Я поначалу дулась и даже обижалась. Но потом чувство любви мне подсказало – оставь его в покое и не терзайся. Должны же быть у твоего любимого свои мужские дела! Я ПОНЯЛА: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СОХРАНИТЬ ЛЮБОВЬ, ИЗБЕГАЙ ССОР И НЕ ТЯНИ ОДЕЯЛО НА СЕБЯ, БУДЬ ТЕРПЕЛИВОЙ И ТЕРПИМОЙ. Это важно не только для нас двоих, но для детей, которые должны видеть только любовь да мир в доме.

Альвина Вендлер, г. Татарск, Новосибирская область

Нужно всегда слушать свое сердце и верить в себя

Мне 38 лет, живу в Москве. Сейчас в отпуске по уходу за ребенком (два года). Я инженер-программист. Люблю детей, жизнь и работу. Письмо свое своим именем не подписываю, понятно почему. Но в нем – правда обо мне.

По натуре я скорее жизнерадостная пессимистка, нежели оптимистка. И меньше всего мне бы хотелось, чтобы моя исповедь воспринималась как самореклама и «передача опыта». Вот мол, как много в жизни можно успеть, если стараться! Хочется не столько предостеречь, сколько попытаться вселить надежду. Всяко бывает… Люди сходятся и расходятся. Кто-то терпит всю жизнь то, что другая или другой не выносят даже года. Все мы – разные. И призывать родителей при разводе думать о себе меньше, чем о детях, самой страдающей стороне, тоже не ново. Каждый решает этот вопрос по-своему. Я хочу сказать о другом. У многих женщин после развода опускаются руки: мол, кому я теперь нужна, да еще с ребенком или несколькими детьми?

· · ·

Если бы я была не я и это мне рассказали о женщине, которая трижды выходила замуж, причем последний раз в 36 лет с тремя детьми и сейчас она с мужем воспитывает четвертого, я бы, наверное, не поверила и спросила: «Она что, авантюристка или такая красавица?»

Да нет, вроде бы не то и не другое. О себе вообще судить трудно. Но думаю, что ума, доброты и красоты Бог дал мне в меру, как и некоторых недостатков. Хотя мера ума и красоты могла бы быть и побольше! Всего остального в жизни пришлось добиваться самой – три раза замужем, четверо детей. Причем тут любовь? – спросите вы, и если она есть сейчас, то почему столько ошибок было раньше? Да, любовь, о которой я мечтала, пришла только сейчас. Но и все, что было в прошлом, ошибкой считать нельзя.

· · ·

У меня, к сожалению, первой чистой юношеской любви не было. Были школа, друзья, поступление в институт, физкультурные тренировки. Все это пришло довольно поздно, после третьего курса. Как я теперь понимаю, с высоты прожитого, прочитанного и передуманного, это была даже не любовь, а любовный невроз, если пользоваться терминологией психологов. Это, когда видишь его на другом конце улицы и сердце начинает выпрыгивать из грудной клетки, а ноги не слушаются и становятся ватными.

Но это был тот самый случай, когда без этого человека плохо и с ним плохо. Умом-то понимаешь, что для семейной жизни этого мало, если мужчина привлекательной внешности и обаятелен, неглуп, не эгоист, но слишком уж равнодушен к людям. В общем, это не опора. Но отказаться от него сейчас? А потом всю жизнь жалеть о том, что не вышла замуж по любви!

Одна из моих подруг, узнав о моей предстоящей свадьбе, с явным неодобрением сказала: «Ну ладно, ненадолго выходи, дети красивые будут!» Мы с ней обе оказались правы. Она – по части детей, а я – в той своей смутной догадке о недолговечности этого брака.

· · ·

Родив одного за другим симпатичных дочь и сына, будучи еще замужем, я оказалась с ними фактически один на один во всех трудностях воспитания в первые три года. Да и материально пришлось очень трудно. Последнюю зарплату мужа увидела только в последний год супружеской жизни. Когда между детьми маленькая разница (от года до двух лет), то особенно тяжело физически приходится женщине в первые два-три года. Отсутствие помощи со стороны мужа, отсутствие его самого по вечерам, а потом и по выходным сказывается на отношении женщины к нему самому.

В первое время, когда у меня было основное желание – выспаться, об этом как-то не думаешь. Не до того! Но вот дети чуть-чуть подросли, уже можно вздохнуть и что же? Жизнь-то продолжается, есть интересная работа, встречи с друзьями, но, увы, за время этого равнодушного сосуществования куда-то разом пропала «большая любовь». Что же осталось? Дети и чужой человек рядом, которого надо кормить, одевать и обстирывать, а самое страшное по отношению к детям – равнодушие до жестокости. Многие так живут по принципу: главное, чтобы мужик был в доме. Такое отношение следует перестать терпеть как можно раньше или терпеть всю жизнь! Мое отношение проявилось в разводе. Боже, как же на меня тогда смотрели окружающие! Это сейчас такой развод не редкость, а тогда, одиннадцать лет назад! Детей надо было кормить. Повторно выйти замуж я не рассчитывала, поэтому сменила работу. Работать пришлось много, хотя я старалась все же быть побольше с детьми.

И вдруг рядом оказался человек, который меня полюбил и к детям относился серьезно. Зрелый, умный, неженатый, а главное, поговорить можно обо всем и быть понятой. А это так много! Правда, он… пьет, но это же «горе от ума». Как он сам говорит: «Неужели умный человек не сможет остановиться, когда надо?»

Готова преклоняться перед теми мужчинами, которые могут взять на себя ответственность не только за любимую женщину, но и за ее детей. Только все ли осознают меру этой ответственности?

Марина К.